Неизбежное

ОППОЗИЦИЯ И ОППОЗИЦИОННЫЕ СМИ

А как же оппозиция? Неужели не нашлось противодействующих сил? Ведь были же партии, которые выступали против уничтожения исторической памяти, за нейтральный статус и выполнение Минских соглашений?

Были. Но, как часто бывает в украинской политике, бабло победило добро.

Я наблюдала этот процесс изнутри, работая в оппозиционных СМИ. Рано или поздно их редакционная политика скатывались в пиар своих владельцев. Да, мы продолжали обличать коррупцию власти и говорили о необходимости мира. Но во вторую очередь. В первую шла реклама «партийных вождей» и их собственных интересов, которые для них оказались важнее, чем Украина.

Так случилось с каналом NewsOne.

Он начал вещание в 2015 году, принадлежал молодому харьковскому политику Евгению Мураеву.

Он появился буквально в чистом поле. После Майдана не было ни одного телеканала, риторика которого отличалась бы от «линии партии». С экранов лилась русофобия и разжигалась ненависть. Тех, кто осмеливался думать и говорить иначе, засовывали в мусорные баки, обливали зеленкой под улюлюканье и одобрение «правильных» журналистов. В медиа появилась мода демонстрировать агрессию и настоящее людоедство: «акулы пера» соревновались в патриотизме.

Несогласных запугивали и убивали. Как писателя и публициста Олеся Бузину, застреленного у подъезда собственного дома. Убийство прозвучало как красноречивый сигнал для «неугодных»: вот что с вами будет, если не заткнетесь.

Разворачивалась тотальная охота на несогласных: людей арестовывали просто за посты в соцсетях.

Спустя год после победы Порошенко общество переполнилось недовольством. Тарифы выросли в несколько раз, гривна девальвировала, и все это с экранов объясняли как временные трудности: мол, нужно еще немного потерпеть ради будущего.

Тогда появился NewsOne.

Первый год у нас не было никакой цензуры. Это было лучшее время за весь мой журналистский путь. На канале давали площадку как радикальным националистам, так и сторонникам сближения с Россией. Как мы тогда говорили, «нацикам» и «ватникам». Все могли высказаться.

Канал быстро стал популярным. Мы называли вещи своими именами. Вели стримы, транслировали события в прямом эфире. Их хватало.

31 августа 2015 года в Верховной Раде рассматривали законопроект, который потом окрестили «Про особый статус». Ряд изменений в конституцию был нужен для Минских соглашений, против которых выступала радикально настроенная «общественность».

Возле здания парламента собралась толпа сторонников националистической партии «Свобода», которая, к слову, в парламент не прошла. На акцию пришли «активисты» ОУН-УПА. В какой-то момент «мирные» митингующие пошли штурмом на здание. Началась потасовка с правоохранителями. Из толпы бросили гранату, погибло четыре срочника-нацгвардейца.

Все это мы транслировали онлайн, я была в эфире. Не первый и не последний раз мне пришлось наблюдать за событиями в режиме реального времени, одновременно их комментируя.

У канала был слоган «Новости и реалити». Он как нельзя лучше отражал происходящее в украинской журналистике.

Скандалов было так много, что ни один не имел шанса «отыграть» по полной. Они, как домино, накладывались друг на друга: убийства, погромы, эффектные задержания (которые потом разваливались в суде).

Все, что власть не могла объяснить, она называла «российским следом». Убийство экс-депутата Госдумы Вороненкова в центре Киева. Убийство журналиста Шеремета. Взрывы на складах боеприпасов в Балаклее или Сватово. Мы выводили в прямой эфир представителей МВД, и те, буквально спустя час после происшествия, заявляли про российский след. И ничего не могли ответить, если их спрашивали о доказательствах.

В 2017-м канал NewsOne купил Виктор Медведчук, которого считали пророссийским игроком, лидером партии ОПЗЖ.

Формально собственником был его бизнес-партнер и соратник Роман Козак. Параллельно Козак купил еще два информационных канала — «112 Украина» и Zik.

Постепенно все три стали инструментом для пиара одного человека — Медведчука.

Каждый день расширялся так называемый «черный список»: перечень людей, которых нельзя приглашать на эти каналы. Забавно, что в нем были не только оппоненты, но и соратники Медведчука по партии — так называемое крыло Левочкина — Бойко.

Позже именно Левочкин подтолкнул власть закрыть наши каналы. Наладив контакт с главой офиса Зеленского Ермаком, Сергей Владимирович таким образом пытался подмять под себя партию, выдавив из нее Медведчука. Но, как показала история, сам себя переиграл.

2 февраля 2021 года в нарушение конституции Зеленский закрыл все три канала, к тому моменту самые популярные на Украине.

Партия Медведчука не сделала ничего, чтобы защитить медиаактив, на котором, к слову, и держался их рейтинг. После закрытия каналов рейтинг ОПЗЖ обвалился почти в два раза.

Мои соцсети разрывались от сообщений зрителей. Люди спрашивали, как можно нас поддержать, куда выходить на протесты. Ведь каналы были единственной площадкой, на которой они могли услышать «другую точку зрения». Но людей никто не позвал ни на какие митинги.

ОПЗЖ в парламенте была представлена 43 депутатами. Была второй по численности фракцией после партии власти. Они могли если не изменить ситуацию, то хотя бы привлечь к ней внимание, но никому в голову не пришло блокировать трибуну. Все закончилось вялым пиаром.

Политическая сила ОПЗЖ, которую после 24 февраля запретили, как «пророссийскую», была на самом деле «проденежной». Места в списке продавались, часто идейным противникам.

Расскажу забавный случай. Накануне местных выборов мне позвонили с вопросом, не хочу ли я пойти первым номером в горсовет на своей малой родине, в Николаеве. Это не входило в мои планы, но я обещала подумать. Повторного звонка не было, и я забыла о разговоре.

Приехав в родной город, узнала от бывших партийцев, что каждое проходное место продавали, не особо заморачиваясь кому. Сделав замеры, партийные боссы решили, чтобы весь набранный сброд шел под узнаваемым лицом (моим). Но, получив 200 тысяч долларов от приближенного к власти кандидата, передумали — и отдали первое место ему.

Так было все тридцать лет украинской независимости. «Пророссийские» политики продавали и разбазаривали. Лицами «пророссийских сил» нередко становились необразованные и мало подходящие для публичной деятельности люди, зачастую маргиналы. Была совершенно провалена работа с молодежью: в ОПЗЖ почти не было молодых.

Напротив, Запад ставил на молодых и красивых, на умеющих хорошо себя держать и эффектно позиционировать. В итоге все прозападное воспринималось обществом как новое и стильное. Пророссийское — как ветхое, пыльное и устаревшее.

А главное — в массе своей на пророссийской стороне играли не идейные люди, а популисты и спекулянты. При этом сам Медведчук, кажется, все же болел «русской идеей» и верил в нее. В отличие от многих партийцев, он был человеком образованным и грамотным. Но, к сожалению, плохо разбирался в людях и не мог похвастаться дальновидностью.

Уже после начала боевых действий СБУ опубликовали фото Медведчука в наручниках, и ни один из депутатов, которые прежде кормились с его рук, не поддержал недавнего начальника. ОПЗЖ дружно преклонили колено перед Зеленским, стали помогать власти добирать недостающие голоса при принятии важных законов. Проголосовали даже за запрет самих себя («пророссийских партий»), потом за запрет празднования 9 Мая.

Каждый из них защищал прежде всего свои интересы и активы. Они думали, что, договорившись с властью, получат мандат на неприкосновенность. И те, кто еще вчера рвал рубаху на груди, защищая русский язык, и плакал о России у меня на эфирах, надели красно-черные футболки и стали называть себя нациками.

Не помогло. Как только рейтинги власти пошли на спад, услужливых и на все готовых начали потихоньку сливать.

Поистине бесславный и справедливый конец карьеры.