Неизбежное

«ЕВРОМАЙДАН»

На Украине и на Западе «майдан» воспринимают как своеобразный катарсис и самоочищение украинской политики. Это в корне ошибочное представление.

Я была на «майдане» с самого его начала как корреспондент канала «Киев» и помню каждый день.

Все начиналось с небольшой группки зевак, а закончилось кровавой бойней — поливанием ни в чем не повинных вэдэвэшников водой и метанием «коктейлей Молотова» в украинский ОМОН — «беркутовцев».

Если меня спросят, с чем ассоциируется «евромайдан», я отвечу: с запахом горелых шин, потных тел и ненависти.

Офис нашего телеканала располагался почти на «майдане», на улице Крещатик, 5В. Ежедневно по дороге на работу мне приходилось проходить унизительную процедуру «проверки» документов на самодельном блокпосту «активистов», которые, казалось, только-только спустились с гор.

Каждый день на протяжении нескольких месяцев, подходя к «майдану» (а другой дороги не было), я чувствовала, как к горлу подступает тошнота от мысли, что вот сейчас меня огреет запах перегара и прозвучит фамильярное: «Ви куди?»

И я не могла понять, как киевляне допустили это, почему отдали город на растерзание малообразованным маргиналам из Ровненщины и Львовщины.

Ответ пришел потом.

Коренные киевляне, мнящие себя интеллигенцией, в массе ничем не отличаются от российских либералов.

Ничего в жизни не создавшие, ни в чем конкретно не разбирающиеся. Ничего не продуцирующие. Зато они всегда против, всегда за какую-то эфемерную непонятную идею. Ими легко манипулировать, их легко оболванить, потому что они считают себя умнее других. Для них Родина всегда плохая и власть всегда плохая. Именно такие интеллигенты и еще бомжеватого вида горцы с Западной Украины составили костяк «евромайдана».

«Майданы», а их на Украине хватало, это не самоочищение, а самозагрязнение политики. До «евромайдана» глава СБУ Наливайченко, министр внутренних дел Аваков, спикеры парламента Турчинов и Парубий были обычными, ничем не примечательными мелкими функционерами и политиками. А после стали запятнавшими себя карателями с руками по локоть в крови, ответственными за преступные решения, которые толкнули Украину в острейшее гражданское противостояние.

На Украине было немало «майданов», но только один, 2014 года, стал пусковым механизмом для войны.

Задолго до «евромайдана» состоялся так называемый «налоговый майдан»: массовые митинги и протесты против принятия Верховной Радой нового налогового кодекса. Акции длились две недели: с 16 ноября по 2 декабря 2010 года. В ночь на 3 декабря работники коммунального предприятия «Киевблагоустройство» под присмотром нескольких сотен сотрудников МВД Украины, оцепивших площадь по периметру, разобрали палаточный городок на «майдане», митингующих разогнали.

Были акции гражданского протеста с 30 июня по 15 августа 2013 года, охватившие несколько населенных пунктов Украины. Причиной стало покрывание преступлений двух милиционеров, которые совершили групповое изнасилование 29-летней женщины и «оконченное покушение на ее умышленное убийство, совершенное с особой жестокостью». Из Николаевской области возмущенные граждане пошли в «поход на Киев». На Украине заговорили о новом «майдане». За одиннадцать дней люди прошли четыреста километров, проводили по дороге митинги протеста. С 18 июля они почти месяц митинговали в центре Киева.

15 августа 2013 года было объявлено, что суд запретил любые митинги в центре Киева в период до 27 августа в связи с празднованием Дня независимости Украины. Протест рассосался.

«Оранжевая революция» и «евромайдан», несмотря на годами поддерживаемую Западом пропагандистскую шумиху, не имели ничего общего с демократией, а их успех объяснялся двумя факторами.

Первый — наличие силового компонента. В 2004 году силовым компонентом стал фактически весь «майдан», наэлектризованный «отравлением» Ющенко. Дополнительной силой стали члены экстремистских организаций, которые блокировали здания украинского Кабмина, препятствуя его нормальной работе.

В 2014 году силовой компонент обеспечивали многочисленные «сотни майдана» и националистический «Правый сектор». В интервью украинскому интернет-изданию «Главком» 21 января 2014 года представитель «Правого сектора» рассказывал, что его организация появилась 28–29 ноября 2013 года, ее фундаментом стала военная структура «Тризуб» имени Степана Бандеры, созданная службой безопасности ОУН. То есть «Правый сектор» создавался именно под «евромайдан» для разжигания конфликта.

Но только силового компонента было недостаточно. Он требовался, чтобы протестующие могли организованно обороняться против законной власти и нападать на нее.

Вторым решающим фактором стала организационно-пропагандистская поддержка Запада. Она сыграла ведущую роль и в «оранжевой революции» 2004 года, и в «евромайдане».

Прочие «майданы» сдулись, потому что не имели ни силового компонента, ни поддержки Запада.

Как финансировался госпереворот 2014 года, рассказал Давид Жвания:

«Я еще раз заявляю, что я был членом преступного сообщества, совершившего госпереворот. Я также знаю о том, как финансировался государственный переворот. У меня есть документальные свидетельства, подтверждающие мои слова. Финансирование захвата власти осуществлялось несколькими способами. Одним из внешних источников было посольство Литвы, через которое передавались деньги и оружие, а внутренним каналом был «Диамант-банк». По примеру Майдана 2004 года, в 2014 году я хотел избежать человеческих жертв. Но другие руководители переворота считали не так. Их интересовал только публичный и международный резонанс. На первых этапах мало кто понимал, чем это закончится. Но когда началась кровавая бойня — остановить это уже было нельзя».

Слова о «посольстве Литвы» можно дополнить словами из интервью экс-главы СБУ Александра Якименко. По его словам, государственный переворот Запад планировал на 2015 год: «Политики обдумывали стратегию, радикалы готовили боевиков. Лагеря эти существовали со времен Ющенко. И, по сути, нам их побороть не удалось. Как только мы их начинали зажимать, лагеря начинали проводиться в Польше, Латвии, Литве. Самое интересное, что у нас многие обладминистрации оплачивали так называемые вышколы из бюджета государства. Вышколы — это как «Зарница». Там была подготовка к боевым действиям, где использовались различные виды боевого оружия. Посредником в украинском перевороте США выбрали Польшу».

Со слов Якименко выходит, что переворот готовили к президентским выборам 2015 года (есть и другие свидетельства). Логично предположить, что выборы собирались объявить «сфальсифицированными» и спровоцировать новый «майдан». Противостоять этим планам украинская СБУ не смогла: не локализовала боевиков, не лишила их финансирования, не прервала логистические цепочки.

МВД тоже не справилось с этими задачами.

Но Западу пришлось переиграть схему и включиться в неожиданно разгоревшиеся протесты уже в конце 2013 года.

За два месяца «евромайдана» в Киев направили на поддержку протестов миллионы долларов.

«С начала майдана нам, как спецслужбе, было заметно значительное увеличение дипломатической почты, которая начала приходить в различные посольства Украины — западные посольства. В десятки раз она превышала обычный режим поставки почты. Второй вопрос: после таких поставок на Майдане появилась иностранная валюта — доллары США уже нового образца, и в ближайших обменных пунктах эта валюта начала появляться», — говорил Якименко.

США не гнушались и напрямую вмешиваться в ход «евромайдана».

12 декабря 2013 года посольство США сообщило, что министр обороны Чак Хейгел разговаривал по телефону с министром обороны Украины Павлом Лебедевым и предостерег его от использования вооруженных сил «в любой форме» против гражданского населения на майдане.

На самом деле странно не то, что «евромайдан» перерос в бойню, а то, что этого не случилось при «оранжевой революции» 2004 года. Тогда удалось справиться с провокациями, спустя десять лет — нет.

Чудеса не повторяются.

7 марта 2018 года Владимир Путин рассказал, что Вашингтон «грубо и нагло» обманул Россию, совершив государственный переворот на Украине в нарушение договоренностей. По словам Путина, накануне свержения Виктора Януковича США обратились к Кремлю, попросив урегулировать ситуацию на Украине и добиться неприменения армии властями, а на следующий день произошел госпереворот, и США оказали полную поддержку «революционерам» вместо того чтобы исправить ситуацию.

«Ну хоть позвонили бы в Кремль, хоть бы что-то сделали, хоть слово бы сказали. Хотя бы сказали — знаете, есть такое понятие, как эксцесс исполнителя, что мы этого не хотели, но так вот события (развивались), но мы сделаем все, чтобы вернуть все в правовое поле», — объяснял Путин.

Вместо этого американцы пошли на обман и, по словам Путина, сами «загнали себя в угол, поддерживая нынешние власти в Киеве».

В этом свете интересно звучат слова президента США Барака Обамы, который 1 февраля 2015 года говорил, что именно Вашингтон «добился передачи власти» на Украине.

Как это произошло?

На третий месяц «евромайдана» начались переговоры Януковича с оппозицией по урегулированию разгорающихся уже по всей стране протестов. 21 февраля 2014 года они подписали соглашение, гарантами выступили страны ЕС.

Документ предусматривал, что на Украине пройдут досрочные президентские выборы — сразу после принятия новой конституции, но не позднее декабря 2014 года. Всем было понятно, что у Януковича не осталось ни одного шанса выиграть выборы: как и Ющенко до него, он растерял всю поддержку в украинском обществе, в том числе на Донбассе: там не любят проигравших.

Но даже при таких условиях соглашение было для Запада сознательным обманным ходом, ловушкой, чтобы, как выразился Обама, «добиться передачи власти».

Если бы Вашингтон действительно хотел деэскалации, он бы настаивал, чтобы президентские выборы состоялись, как предусматривало соглашение, при участии Януковича или другого представителя юго-востока Украины. Для этого США нужно было всего лишь четко и недвусмысленно дать понять украинской оппозиции, что не признают результаты выборов, проведенных вопреки соглашению от 21 февраля. Так же как сделали в 2004 году, когда непризнание ими второго тура президентских выборов привело к проведению «третьего тура».

Но Запад не собирался защищать соглашение.

24 февраля Польша заявила, что считает Виктора Януковича бывшим президентом, отстраненным путем революции. Советник президента Польши по международным вопросам Роман Кужняр пояснил: «Это был переворот, который спровоцировали власти, а потому он оправдан».

27 февраля 2014 года представитель Белого дома Джей Карни сказал, что Белый дом тоже не считает Виктора Януковича главой украинского государства.

Под текстом соглашения еще чернила не высохли, а Януковича уже списали со счетов.

Между тем конституция Украины в статье 108 гласит, что полномочия президента прекращаются досрочно в случае: 1) отставки; 2) неспособности выполнять свои полномочия по состоянию здоровья; 3) смещения с поста в порядке импичмента; 4) смерти.

Ничего этого с Януковичем не случилось.

А что насчет гарантий ЕС?

Посол ЕС на Украине Ян Томбинский пояснил непонятливым, что ни о никаких гарантиях речи вообще не велось, а представители Европы были всего лишь свидетелями подписания соглашения между Януковичем и оппозицией. «Гарантом может выступать украинский народ», — сказал Томбинский.

Фактически Запад официально отмежевался от соглашения.

Он показал, что будет игнорировать соблюдение любых политических договоренностей на Украине, которые учитывают интересы России.

В этот момент в истории анти-России появился новый персонаж: юго-восток Украины.

В середине января 2014 года, чувствуя, что протесты в Киеве выдыхаются, оппозиция пошла на решительные действия: захваты зданий и подмену функций исполнительной власти. Радикалы захватили восемь администраций: Киевскую, Львовскую, Тернопольскую, Хмельницкую, Ровенскую, Черновицкую, Житомирскую, Ивано-Франковскую. Были заблокированы Волынская (в Луцке), Закарпатская (в Ужгороде). Черкасскую оппозиционеры взяли штурмом, но ее отбила милиция. Готовились захваты зданий администраций Запорожья, Одессы, Днепропетровска.

Ответственность взяла на себя «Свобода». Один из ее лидеров заявил: «Мы открыли второй фронт. Областные администрации теперь в руках действительно народной власти. И мы берем в тех регионах полную ответственность за ситуацию».

Депутаты Волынского и Львовского областных советов 25 января 2014 года приняли решение о признании нелегитимной «Народной Рады Украины» и формировании «Волынской областной Народной Рады».

Так начался раскол Украины: никто из «революционеров» не хотел понять, что в ответ последует «обратка»: госадминистрации юго-востока в свою очередь откажутся выполнять распоряжения незаконных структур, стремящихся подменить легитимную власть.

Другое частое объяснение заключается в отсылке к традиционному для наследников бандеровцев чувству превосходства над якобы «быдлом» и «терпилами» из Юго-Восточной Украины, которые должны выполнять все, что им прикажут «национально сознательные» западники.

Будь Украина хоть немного демократичным, то есть правовым, государством, организаторы захвата администраций уже отбывали бы тюремные сроки за инициативу государственного переворота. Но она не демократична.

Конечно, власть Януковича к 2014 году стала, мягко говоря, непопулярной. Повторимся, что его ускоренный курс на евроинтеграцию восприняли с недоумением его сторонники, а резкую остановку курса не понял вообще никто. Попробовав сесть на все стулья, Янукович не усидел ни на одном. Он не стал своим среди чужих, зато превратился в чужого среди своих.

При этом Янукович оставался законно избранным президентом, и никто его статус под сомнение не ставил.

Янукович, по большому счету, был несимпатичен и мутноват, но его Партия регионов сохраняла политический вес в областных, городских и районных советах по всей Украине. Для юго-востока националистические соперники, оппоненты и враги Януковича были неприемлемыми.

И юго-запад высказал ответное слово.

В Киеве и городах, лежащих дальше на запад, «евромайдан» называли «революцией достоинства», в Крыму и на Донбассе его расценили, как беспредел и государственный переворот.

Верховный Совет Автономной Республики Крым призвал Януковича «принять все доступные меры для восстановления общественного порядка, не останавливаясь, если этого потребует ситуация, перед введением чрезвычайного положения».

Днепропетровский областной совет поддержал действия президента и правительства по приостановлению сближения Украины с ЕС, призвал восстановить торгово-экономические отношения с Россией и СНГ и принять все необходимые меры для стабилизации ситуации в стране.

Донецкий областной совет опубликовал заявление: «Требования об отставке правительства и президента не имеют ничего общего с Конституцией Украины и волеизъявлением жителей Украины, которые выразили доверие всенародно избранному президенту Украины Виктору Федоровичу Януковичу».

Херсонский областной совет не поддержал протестующих и опубликовал такое заявление: «Сбой работы правительства даже на несколько часов может привести к полному коллапсу в экономической, финансовой и банковской сферах. Задача региональной власти — не позволить хотя бы на час остановить работу государственных учреждений области, которые отвечают за выплату пенсий, зарплат, тепло в наших домах, наличие товаров, стабильность цен в магазинах и на рынках».

Запорожский областной совет совместно с районными и поселковыми советами региона опубликовал заявление с требованием «жестких и решительных действий, направленных на разблокирование работы органов государственной власти». Депутаты запретили местным политикам призывать к радикальным действиям: «В случае, если наш призыв останется неуслышанным, мы оставляем за собой право адекватно реагировать на их неадекватные действия».

Одесский областной совет назвал события в Киеве «попыткой государственного переворота» и, обратившись к президенту, заявил, что «защита национальной безопасности Украины требует безотлагательного принятия решительных мер».

Луганским областным советом было принято решение о начале формирования народных дружин для защиты местных органов власти от праворадикальных группировок и для поддержания порядка.

Силы были обозначены, фигуры расставлены. Начался финальный акт. Им стала стрельба в Киеве снайперов — «третьей силы».

Когда беспорядки с «евромайдана» перекинулись на ближайшие улицы, оппозиция и Янукович снова попробовали договориться и достигнуть перемирия. Но, по словам депутата Вадима Новинского, «как только мы договаривались о перемирии и как только достигалась возможность прекращения противостояния, вмешивалась третья сила, которая эскалировала конфликт».

Арсен Аваков, исполнявший обязанность министра внутренних дел Украины, в марте 2014 года говорил о том же: «Ключевым фактором в этом противостоянии, которое вылилось в кровавое побоище в Киеве, которое перевернуло фронт с ног на голову и ввело в состояние шока, была третья сила. И эта сила — неукраинская».

Снайперы стреляли сразу по обеим сторонам конфликта. Были погибшие среди силовиков и среди протестующих.

Вторым по значимости событием, которое предварило войну на юго-востоке Украины, стал захват оружия экстремистами Западной Украины.

В ночь с 18 на 19 февраля только в оружейных комнатах во Львове и Львовской области сторонники «евромайдана» захватили более 1170 единиц огнестрельного оружия (почти тысячу пистолетов, более 170 автоматов, ручных пулеметов и снайперских винтовок), а также более 18 тысяч патронов.

Грабеж оружейных складов и милицейских отделений прокатился и по другим городам Западной и Центральной Украины.

Куда оно делось? Что-то пошло на войну на Донбассе, но и преступникам досталось немало. Информация об этом время от времени просачивалась в СМИ.

Один из примеров: депутат Геннадий Москаль рассказывал про вооруженные автоматами банды, которые под видом отрядов самообороны терроризируют регионы. «Мы обязаны остановить произвол этих бандитских формирований, чтобы не компрометировать идею евромайдана», — говорил он.

На деле с вооруженными «евромайдановцами» никто не боролся. У правых радикалов, основной боевой силы «евромайдана», возникло ощущение полной безнаказанности. Вскоре ее стала наблюдать вся Украина, в том числе Юго-Восток.

Исключительно серьезным ударом, с точки зрения восстановления справедливости, стал Закон, разработанный Верховной Радой и подписанный и.о. президента Турчиновым, о «недопущении преследования и наказания лиц», участвовавших в «евромайдане». Закон освобождал от уголовной и административной ответственности лиц, которые были участниками массовых акций протеста, начавшихся в Киеве 21 ноября 2013 года.

Он амнистировал и тех людей, которые захватили и возглавили областные советы во Львове, Тернополе и в Луцке, объявив о неподчинении киевским властям. Закон освободил от уголовной ответственности лиц, только на «майдане» убивших минимум 16 сотрудников МВД и поджигавших «мирным коктейлем Молотова» других правоохранителей.

Подписанный Турчиновым Закон потрясающе страшен и тем, что впервые в украинском праве ввел институт коллективной амнистии. Ведь логика освобождения от наказания во всем мире другая: сначала следствие, затем суд, который выносит приговор, и только после этого амнистия.

Новый закон утверждал, что «неприбытие на судебное заседание лиц, которые были уведомлены о месте и времени рассмотрения вопроса, не препятствует проведению судебного заседания».

Даже это переходные власти посчитали недостаточным, и Генпрокуратура направила всем прокурорам письмо, потребовав освободить и реабилитировать всех участников массовых протестов «евромайдана» без решения судов.

По этому Закону от ответственности освобождали в том числе тех, кто совершил в ходе «евромайдана» «действия, направленные на насильственное изменение или свержение конституционного строя или на захват государственной власти», «посягательство на жизнь государственного или общественного деятеля» — и еще более шестидесяти уголовно наказуемых действий.

То, что украинское государство без проведения расследования простило очевидные преступления «евро-майдановцам», на первый взгляд, не имеет прямого отношения к превращению Украины в анти-Россию. Однако власти своим решением четко продемонстрировали обществу неравенство в подходах к преступлениям.

На предложение объявить такую же амнистию на Юго-Востоке людям, которые выступили против «евромайдана», власть ответила отказом.

Одно насилие оказалось неподсудным и «оправданным» (которое «за евроинтеграцию»). Другое — преступным и неприемлемым (за равноправные отношения Украины с ЕС и РФ).

Избирательным правосудием власть настроила против себя всех тех, кто не был согласен со столь топорной идейной и территориальной сегрегацией. «Нам власть все простила, и еще простит, все списала, и еще спишет», — говорил бандит Крюк в фильме «Холодное лето 1953-го». Амнистия от Турчинова стала таким же списанием преступлений, совершенных во благо революции и породившим чувство вседозволенности укронационалистов-радикалов.

И они не остановились.

Украина крепко запомнила примеры безнаказанности правых радикалов.

Спустя полтора года после «евромайдана», 31 августа 2015 года, член молодежной организации «Сокол» праворадикальной партии «Свобода» Гуменюк бросил гранату рядом со зданием парламента. Погибло четыре нацгвардейца. Следствие по этому делу спустили на тормозах, никто не понес ответственности.

Более того, после «евромайдана» началось сращивание радикалов, ультранационалистов и правоохранительных структур.

Глава МВД Арсен Аваков на вопрос, как радикалы стали сотрудниками милиции, говорил, что их взяли, чтобы перековать «в настоящих бойцов».

«Лучшее боевое подразделение Нацгвардии — это «Азов». Это мое глубокое убеждение. Самые дисциплинированные. Среди них кто-то солнцепоклонник, кто-то христианин, кто-то националист в крайней степени. А это что, запрещено? У вас же есть своя религия? У меня своя. Мы проходим переходный период», — рассказывал он.

«Азов» в те годы проходил «переходный период» и рос, как на дрожжах.