Глава 1

Возможно, Ноэль Дориан была лучшей карманницей в Сохо. Таким званием не наделяют просто так, и оно частенько становилось предметом многочисленных обсуждений в незаконных пивных, которые пышно разрастались в этом районе.

— Я те говорю, ей никто и в подметки не годится, — шумел толстый, лысый мужчина, одетый в засаленную толстовку, при этом размахивая в воздухе оловянной кружкой, чтобы придать значимость своим словам. — Ее высочество лучшая среди тех, кого я видел, а я, поверь мне, повидал их в свое время немало.

— Да нет, ты не прав, — его собеседник с сонным лицом, которое было покрыто язвами, поймал вошь в своих волосах и раздавил ее большим и указательным пальцами. — Ее высочество, конечно, хороша, не буду отрицать. Но ей не сравниться с джентльменом Джеком, ну, до того, как ищейки поймали его и посадили под замок, чтобы повесить. Она слишком разборчива. Ты знаешь ее. Она не пойдет прямо в Хэймаркет, чтобы обобрать какого-нибудь богатенького типа. Болтается на задворках, как говорится, где джентльмены не такие подходящие, как могли бы быть, и где карманы не распахнуты с готовностью.

— Да, может быть, здесь ты и прав, друг мой. Нет никаких сомнений, что Джентльмен Джек имел больше, чем она, но он не был так умен, как Ее Высочество, даже наполовину, — толстый мужчина тяжело грохнул по столу своим кулаком, на котором была одна неприличная татуировка. — Чтоб мне провалиться! Я никогда не видел ничего похожего на то, как она наряжается шлюхой и крутится вокруг ничего не подозревающего парня! Кроме ее титек в ней нет ничего, она плоска, как доска, но мне и в голову бы не пришло сказать такое, когда она нагибается и они туго натягивают лиф того зеленого платья…

На этом утверждении оратор внезапно остановился и вытащил много повидавший носовой платок из своего кармана, чтобы стереть пот, вдруг выступивший на его лбу.

— Ха! — выкрикнул его собеседник. — В пот бросило при мысли о прелестях Ее высочества? Шиш тебе перепадет что-нибудь от нее. Хотя она и выглядит как шлюха, могу поспорить, что ни один мужчина не касался ее. Даже если она и подпустила бы тебя к себе, то обработала бы так же, как и всех остальных. Будет о тебя тереться, обольщая тем, как сильно хотела бы встретиться с тобой в Петухе и Фазане и хорошенько напиться. А сама тем временем залезет к тебе в карман и возьмет все, что пожелает.

— Петух и Фазан! — толстый мужчина был настолько охвачен весельем, что подавился дешевым джином, который пил, и забрызгал его каплями своего собеседника, пытаясь вновь обрести дыхание. Придя в себя, толстяк вновь наполнил свою кружку и продолжил. — Как много раз мы встречали этих бедняг, бредущих нам навстречу, и спрашивающих, где может быть Петух и фазан?

— Когда у меня в последний раз допытывались об этом, — ответил его компаньон, вновь впиваясь пальцами в кожу черепа, — я предложил ему поискать где-то в районе Друри Лэйн. Да, да, я так сказал. Чтоб мне провалиться, если бы я объяснил ему, что никакого Петуха и Фазана нигде и нет, и лучше бы ему проверить свои карманы.

В этот самый момент объект этой пьяной беседы, подпитываемой джином, съежился в темном, обшарпанном дверном проеме около Глассхаус Стрит, пытаясь найти хоть какую-то защиту от ночной измороси. Хотя девушка и находилась рядом с Хэймаркет, она, как и говорили пьяные болтуны, не решалась выходить в беспокойную суету этого знаменитого центра ночной жизни Лондона. Память о трагической судьбе Суинни Поупа не оставляла Ноэль. Для нее, как для карманной воровки, риск и так был достаточно велик, и без того, чтобы связываться с высшим классом. Кроме того, голубые дьяволы, как называли членов только что созданного подразделения полиции, были очень бдительны в отношении охраны членов высшего общества.

Под влажным потрепанным плащом на Ноэль было надето единственное нарядное изумрудно-зеленое атласное платье. Материал сейчас был потускневшим и сильно запачканным под мышками и по подолу, черное кружево отделки в глубоком вырезе корсажа потрепалось. В некоторых местах было заметно, что потершиеся швы одежды совсем разошлись. Хотя Ноэль и сшивала их снова вместе, неровные стежки и яркие желтые нитки являли собой молчаливое свидетельство ее неспособности к шитью.

Несмотря на то, что девушке еще даже не было восемнадцати, выглядела она на десять лет старше. Маленькое личико эльфа, которое так любила Дейзи, мазками покрывал алый румянец. Топазовые глаза, которые уже больше не сияли, были тусклыми и густо обведенными черной краской для век. Ноэль была высокой, но мучительно тоненькой, с впалыми щеками и грязной шеей. По комплекции она почти напоминала мертвеца, и это сходство было усилено ее неопрятно выглядевшими волосами. Пытаясь избавиться от насекомых, девушка обрезала их чуть ниже мочек ушей. Поскольку зеркало у нее отсутствовало, а из парикмахерских инструментов был только нож, края волос получились рваными и неровными. А еще они были оранжевого цвета. Не глубокого красно-коричневого или не теплого каштанового, а такого оттенка, который больше всего напоминал связку высушенной моркови. Когда Ноэль в первый раз решила выдавать себя за проститутку, она хотела изменить цвет своих волос, чтобы выглядеть старше. Но частое использование сыпучего красителя пагубным образом повлияло на ее кудри, которые сейчас были печально украшены одиноко поникшим страусиным пером.

На первый взгляд ее внешность была столь непривлекательной, что было совершенно непонятно, каким же образом то, что она выдавала себя за шлюху, помогло ей стать такой удачливой карманницей. Но если приглядеться более внимательно, можно было увидеть определенную чувственность линии ее рта, привлекательную хрипотцу ее голоса и, конечно, выпирающие из глубокого выреза округлые груди, которые стали объектом обсуждения среди мужчин и мальчишек по всему Сохо. Все это намекало на необыкновенную красоту, которую нищета украла у Ноэль Дориан.

В этот момент Ноэль размышляла о том, стоит ли ей задержаться еще здесь, в надежде на то, что моросящий дождь позволит ей выйти, или же вернуться в свою комнату. В конце концов, она решила подождать еще немного. По правде говоря, у нее больше не было денег, чтобы заплатить за жилье. Ноэль была слишком беззаботна и не следила за своими пенни. Теперь перед ней стояла опасность потерять свое жилье. Этого она не могла допустить. Комнатка была крохотной и убогой, но, по крайней мере, она была не в подвале, и Ноэль жила в ней одна.

Девушка поморщилась, вспомнив о годах прошедших со дня смерти Дейзи. О сырой лачуге, которую ей приходилось делить не меньше, чем с пятнадцатью обитателями, оказавшимися вместе в одно время. Большинство из них были беспризорниками, как и сама Ноэль. Кто-то был младше ее, кто-то старше. Она вспомнила двенадцатилетнюю Мэг Уоткинс, оберегавшую своего младенца, следя, чтобы крысы не сгрызли его крохотное тельце, пока он спал. И Барди, пожилого мужчину, который дружил с ними и охранял их жалкие пожитки, пока они отсутствовали, добывая себе еду. Он был почти слеп сейчас, но по-прежнему жил в лачуге, и Ноэль виделась с ним так часто, как ей это удавалось.

Она продвинулась в мире с тех далеких дней. Не далеко, но достаточно, чтобы иметь свою собственную комнату и немного еды. «И не существует никого, кто заставит меня так легко оказаться от этого», — твердила она себе, оглядывая узкую улочку в поисках подходящей цели. Ноэль понимала, что могла бы жить лучше, но, казалось, что она не в состоянии удержать деньги. Они легко уходили. Девушка улыбнулась про себя, подумав о тех маленьких оборванцах, которые жили теперь в той лачуге, из которой она сбежала. Их желудки были полнее, чем ее собственный, благодаря деньгам, которые она давала Барди для того, чтобы кормить их.

При звуке деревянных колес, стучавших по булыжнику, она огляделась и увидела, что к ней приближается старьевщик Билли, толкающий свою скрипящую тележку вниз по пустынной улице. Она вздохнула, понимая неизбежность того, что сейчас произойдет.

— О, разве это не Ее высочество собственной персоны, — он снял свою грязную кепку и насмешливо поклонился. — И что же Ее высочество делает так далеко от Букингемского дворца ночью наподобии этой? Король Вилли решил, что не хочет иметь в своей постели карманницу? Или просто устал ложиться с куском льда?

Ноэль с каменным выражением лица смотрела на него.

— Не хочешь разговаривать с кем-то вроде меня? — он оставил свою тележку и прошаркал к Ноэль. — Однажды, Ваше высочество, — сказал он, усмехаясь, обнажив при этом ряд гнилых обломков своих передних зубов, — ты поймешь, что ничем не отличаешься от всех нас. Твой высокомерный и важный вид не значит вообще ничего.

Ноэль одарила его ледяным взглядом.

— Оставь меня одну, — отрывисто сказала она, точно обрубая каждое слово.

Билли приблизил свое лицо к ее лицу. Ноэль отпрянула назад от его отвратительного дыхания.

— Я видел, как ты с важным видом подходишь ко всем эти джентльменам, трясешь перед ними своей грудью, доводишь их до того, что все, о чем они думают, так это об удовольствии, которое могут найти между твоих ног. — Он непристойно почесал себя через свои грязные брюки. — Как насчет того, чтобы потереться о старого Билли, Ваше высочество? — Он выставил одну клешнеобразную руку и потянулся к ее груди.

Ноэль отпрыгнула назад, выхватывая из кармана смертельного вида нож. Она взмахнула им в воздухе, остановила лезвие буквально в дюйме от глотки Билли.

— Убирайся от меня, Билли, пока я не разрезала на кусочки твое отвратительное лицо. — Ее голос был угрожающим. На лице застыла маска решимости.

Старьевщик разъяренно отскочил назад.

— Будь ты проклята, стерва. Однажды кто-нибудь поймает тебя, и ты не скоро забудешь это, — тонкая струйка слюны потекла из уголка его рта.

— Убирайся от меня, мерзавец, или я разделаюсь с тобой так, что бы ты никогда больше не смог наложить свои грязные руки на других женщин!

Что-то в лице Ноэль подсказало Билли, что нужно поскорее убираться к своей тележке. Он слишком далеко зашел с Ее высочеством. Старьевщик вспомнил Джима Уиллера с зазубренным красным шрамом через всю щеку. Все остальные слишком хорошо знали, что случается, когда связываешься с ней. Ворча сквозь зубы, он быстро похромал вниз по аллее. Его тележка угрожающе скрипела от такой непривычной скорости.

Ноэль трясло, когда она убирала свой острый нож в ботинок. Как долго сможет еще она противостоять Билли и остальным? Девушка знала, что ведет опасную игру. Ноэль вздрогнула, увидев напротив двух старых ведьм со злобными лицами и толстыми губами. Они были когда-то молоды, но продали свою юность за несколько пенсов, и теперь тратили заработанное на плохой джин.

Как могли они продавать свои тела? Нет ничего ужаснее этого, даже голод не так страшен. Память о мужчинах, жестоко обращавшихся с Дейзи, непрошено ворвалась в мысли Ноэль. Девушка мрачно подумала о том, что нашла свой собственный способ обращаться с мужским полом. То, что она решила выдавать себя за проститутку, не было случайностью. Каждый раз, когда она оставляла мужчину, который изнывал от похоти по ней, несмотря на обчищенные карманы, Ноэль чувствовала, что хотя бы немножко смогла отомстить за смерть Дейзи.

Звук глубокого смеха привлек внимание девушки. В конце улицы стояли двое мужчин, освещаемые мягким желтым светом одинокого уличного фонаря. Дыхание Ноэль участилось. По их одежде она поняла, что это джентльмены. Что они делают так далеко от удовольствий Хэймаркета?

Девушка задумалась. Одной из причин, почему ей так везло, было то, что она не рисковала. Джентльмены были плохой добычей. Ноэль взяла себе за правило держаться от них подальше. Это правило она нарушила только однажды, тот мужчина был старым и немощным. Кроме того, она была очень хорошо вознаграждена, напомнила себе Ноэль. Карманы представителей высшего класса были набиты серебром. Дорогие часы покоились на дне золотых кармашков для часов. За один их шелковый носовой платок можно было выручить не меньше шиллинга у ростовщика на Друри Лейн.

Конечно, были и сложности. Многие джентльмены сейчас носили в карманах вместо серебра бумажные банкноты. Ноэль задумчиво покусала нижнюю губу. Использование таких бумажных банкнот было опасным. Никто из уличных разносчиков не возьмет их, и, несмотря на произношение, присущее высшему классу, которое она так тщательно пыталась сохранить, ей вряд ли удастся сбыть эти бумажки какому-нибудь уважаемому торговцу, не вызвав подозрений. Конечно, она всегда могла продать банкноты ростовщику, но практичная натура Ноэль восставала против этого, поскольку денег за эти бумажки давали значительно меньше, чем они стоили на самом деле. Она тихонько засмеялась про себя. Она сейчас беспокоится о том, куда ей деть бумажные деньги, еще до их получения.

Ноэль снова взглянула на мужчин. Несмотря на то, что девушка не могла их видеть ясно, она чувствовала, что они молоды. Но ей так сильно нужны были деньги, что можно и рискнуть. «Мне так долго везло», — напомнила она себе, — «Нет, это не совсем правда». Ей ни то что везло, просто она была осторожна. Она никогда не рисковала. А, пытаться обставить двух молодых богатых джентльменов, было на самом деле глупо. Ноэль постояла в нерешительности, затем начала с неохотой разворачиваться, как раз тогда, когда один из двоих, тот, что пониже ростом, споткнулся, едва удержавшись от падения на грязную мостовую.

«О, так он пьян», — подумала Ноэль, ее интерес снова возрос. Это все немного меняет, не правда ли?

Держась в шаге от кучи гниющего мусора, она отошла от дверного проема, который обеспечивал такую ненадежную защиту от дождя, и, прячась, подобралась поближе к мужчинам, и, в конце концов, притаилась в маленьком углублении между двумя зданиями.

Тот из двоих, что был пониже, обернулся. У него было мальчишеское лицо с пухлыми щеками и маленькими веселыми глазками. Непослушные песочного цвета волосы выглядывали из-под высокой касторовой шляпы.

— Куинн, старина, — обратился он к своему собеседнику, — ты, конечно, прости меня, такого ужасного непутевого проводника, но боюсь, мы с тобой заблудились, — объявив это, он громко икнул. — Отель Брейдли должен быть именно здесь. — Бессмысленно махнув рукой в ночном воздухе, он сделал последний глоток из бутылки, которую держал в руке, прежде чем передать ее своему товарищу.

— Не волнуйся, Том, — голос его компаньона был глубоким и сильным. Его американский акцент был не знаком Ноэль. — На худой конец мы просто вместе проведем неприятный вечер в компании Саймона.

Он сделал большой глоток из бутылки.

Ноэль выпрямилась, чтобы разглядеть лицо говорившего, которого назвали Куинном, но тот по-прежнему стоял, повернувшись в другую сторону. Он был даже выше, чем ей поначалу показалось. Могучие плечи, казалось, грозили разорвать швы его пальто. Он был без шляпы, и капли дождя на его черных волосах, оттенка воронового крыла, сверкали в свете уличного фонаря.

— Да ладно, Куинн. Твой отец вовсе не так уж плох, — дружески попенял Томас, неустойчиво опускаясь на ближайший порог. — Старик мог оставить тебя дома в Америке управлять делами компании. Вместо этого ты здесь вспоминаешь нашу школьную дружбу и наслаждаешься изысканной ночной жизнью Лондона.

Он буйно рассмеялся над иронией своей глупой шутки.

— Лучше бы он сделал это, — кисло ответил Куинн, передавая бутылку обратно Томасу. — Все, что он делал в последние три месяца, так это читал мне лекции о том, что я совершенно не подхожу для того, чтобы быть наследником «Коупленд и Пил».

При этих словах Ноэль навострила ушки. Она не имела понятия о том, что «Коупленд и Пил» — это компания, занимающаяся строительством кораблей, бороздящих океаны. Девушка понимала только то, что такое внушительное название должно подразумевать под собой большие деньги.

«Если бы я только могла увидеть его лицо», — подумала она. — «Мне не хотелось бы столкнуться с ним в трезвом рассудке». Она даже слегка вздрогнула, вновь взглянув на его широкие могучие плечи.

Куинн горько продолжил:

— Мой Бог, я подумал, что он сошел с ума. Мне кажется, он не способен видеть дальше своего носа. Он собирается разрушить «Коупленд и Пил» из-за своего проклятого ослиного упрямства.

Про себя Томас подумал о том, что упрям не один Саймон, но мудро придержал свое мнение при себе.

— Он отказывается вкладывать хоть какие-то капиталы в эксперименты. Первоначальные шаги, которые я сделал в отношении формы корпуса, ошеломляют, но нужно двигаться дальше. Мы можем усилить торговлю с Китаем, но Саймон отказывается воспринимать их всерьез. Даже по самым строгим подсчетам, корабли «Коупленд и Рил» могли бы добраться из Нью-Йорка в Кантон за сто десять дней и вернуться обратно меньше, чем за девяносто.

— Девяносто дней? — Томас даже не потрудился скрыть свою недоверчивость. — Это невозможно! Я не виню Саймона в том, что он проявляет такой скептицизм.

— Нет, это возможно, — настаивал Куинн. — Если мы проведем некоторые изменения в корпусах, наши корабли смогут делать по десять или больше узлов. К сожалению, не один я пытаюсь экспериментировать с формой корпуса. Если «Коупленд и Пил» не хотят безнадежно отстать в ближайшие пятнадцать лет, нам нужно начинать прямо сейчас — больше экспериментов с корпусом, потом построение моделей, а затем и строительство корабля. Я не понимаю, как может Саймон быть настолько слеп. Я уже подумываю о том, не бросить ли сейчас «Коупленд и Пил» и заняться этим самому. Он собирается обанкротить нас, ублюдок. А в лучшем случае он превратит нас во второсортную компанию кораблестроителей.

Глаза Томаса расширились, когда он услышал такую злобу в голосе Куинна.

— Тихо, тихо, старина, хлебни-ка еще глоточек. Побольше этого чудесного рома, и все покажется не таким уж отвратительным.

Когда Куинн обернулся, чтобы взять бутылку, полный свет уличного фонаря упал на его суровое лицо. Ноэль внезапно забыла, как дышать. Американец был молод, что-то около двадцати пяти или чуть больше, и невероятно привлекателен. Но это была непривычная, грубая привлекательность, не характерная для англичан. Его кожа была бронзовой. Пряди черных волос, которые Ноэль удалось рассмотреть раньше, падали на широкий лоб. Его скулы были высокими, нос крепкий, узкий в переносице. Линия челюсти была четкой и жесткой. Сильнее всего привлекали внимание пронзительные глаза, черные, как куски оникса.

Крохотные волоски на ее шее приподнялись. Ее инстинкты, обострившиеся оттого, что долгое время ей приходилось жить своим умом, предупреждали о том, что он не из тех мужчин, с которыми можно шутить.

— По крайней мере, Саймону следовало бы порадоваться тому признанию, которое ты получил в обществе. Учитывая то, что половина мамаш Лондона рассчитывают выдать за тебя своих незамужних дочек, тебя можно назвать добычей сезона, — не без зависти отметил Томас.

Ноэль более пристально взглянула на Куинна. Она попыталась понять, почему богатые леди, имеющие красивую одежду и много еды, могут захотеть выйти замуж за этого угрожающего чужестранца. Они должны быть сумасшедшими, чтобы желать попасть во власть этому мужчине.

— Поверь мне, Томас, это не то, что я мог бы пожелать даже своему худшему врагу! — Куинн вытащил из кармана тонкую сигару с отрезанным кончиком и зажег ее. — Все эти разряженные, раскормленные матроны, подсовывающие мне своих бледных от страха дочек. Этого достаточно, чтобы отвратить мужчину от женщин!

— Иисусе! — воскликнул Томас. — Куинн Коупленд — женоненавистник! Это никогда не будет звучать убедительно, старина. Ну уж нет, насколько я вижу, ты уже помечен, помечен для мышеловки священника!

— Заткнись, Том, — прорычал Куинн. Он сделал глубокий глоток из бутылки, проглотив ром так, как будто это была вода.

Томас ухмыльнулся, наслаждаясь смущением Куинна.

— Ты можешь мне довериться. Какая же из этих высокородных особ будет выбрана твоей невестой?

— Проклятье, Том, и ты туда же!

— О, так Саймон уже допытывался у тебя об этом?

— Годами, — ответил Куинн, лениво облокотившись на фонарный столб. Дым от сигары завивался колечками вокруг его темных волос. — В конце концов, он сказал мне, что больше не будет просить меня жениться. Он приказывает мне сделать это.

— Это довольно жестко даже для Саймона, не правда ли?

— Я тоже так думаю, — саркастически ответил Куинн.

Даже в своем нынешнем одурманенном состоянии Томас почувствовал, что в сложных отношениях между Саймоном и его твердолобым сыном есть нечто большее, чем просто несогласие по вопросу управления «Коупленд и Пил» или семейному положению Куинна.

— Если он так хочет невесту Коупленда, почему бы ему самому не жениться снова?

— Ты кое о чем забываешь, Том. Саймон, как и многие американцы, человек, сделавший себя сам. Он начинал учеником плотника, когда ему было тринадцать. И к сорока годам сумел подняться до одного из крупнейших кораблестроителей в мире. Сейчас, в пятьдесят, он хочет вообще забыть о том, что когда-то был учеником плотника. Саймон хочет, чтобы имя Коупленд было так же уважаемо, как имена Уинтроп, Ливингстон или Франклин. И хотя он никогда не признает этого, он уже создал себе видение династии Коуплендов: от старшего сына к старшему сыну. Но для этой династии ему нужна женщина. Не любая женщина, естественно. Только какая-нибудь особа безупречного происхождения может быть следующей невестой Коупленда, — Куинн стряхнул пепел с сигары в лужу, где он исчез с шипящим звуком. — Ну и конечно, он верит, что правильная жена облагородит меня и сделает респектабельным.

Томас захихикал, его слова начали сливаться вместе.

— Ты только представь себе это. Куинн Коупленд, августейший гражданин, оплот церкви, краеугольный камень династии Коуплендов, покидает дом ровно в шесть ноль-ноль. Целует у двери свою супругу, у которой лицо как пудинг.

— Щипает служанку, — вставил Куинн, распутно ухмыльнувшись.

— О, ради Бога, нет, дружище! — объявил Томас с насмешливым ужасом. — Не перед детьми!

— Перед всеми шестью из них, — ханжески добавил Куинн.

— Какими шестью! Ты забыл о близнецах!

— Восемь? — прорычал Куинн, выбрасывая уже пустую бутылку в переполненную сточную канаву. — Проклятье, Томас Салли, ты зашел слишком далеко!

В безуспешной попытке держать себя с достоинством, Томас выпрямился.

— Я не единственный, кто зашел слишком далеко. Это все твоя жена, с лицом похожим на картофелину.

— Ты сказал — с лицом как пудинг. Ты уж определись, наконец!

— Пудинг, картофелина — в любом случае ты сможешь заниматься с ней любовью, только накрыв ее уродливое лицо подолом ее ночной рубашки.

— Не забывайся, ты говоришь о моей жене, ты, ублюдок, — проревел Куинн, шутливо ударяя кулаком своего пошатывающегося приятеля.

Ноэль наблюдала, как эти двое обмениваются дружескими непристойностями и награждают друг друга безвредными тумаками. Они не обращали внимания на моросящий дождь, который мог повредить их красиво сшитые наряды. Девушка подумала о том, что на деньги, которые стоит эта одежда, можно было бы год кормить семью из шести человек. Англичанин был пьян, как кузнец в день оплаты.

Ноэль вновь изучила американца. Его голова была запрокинуты в смехе, капли дождя сверкали на лице, словно выточенном из камня. Неуверенность не покидала ее. Потом девушка подумала об отдельной комнате, которую отчаянно хотела сохранить, и о деньгах, в которых так нуждалась.

Ноэль задумалась. Американец может быть свободен. Ее целью был Томас Салли.

Сделав два глубоких вдоха, чтобы успокоиться, Ноэль вышла из своего тайного места и направилась к ним, провокационно покачивая своими костлявыми бедрами и соблазнительно улыбаясь, в совершенстве подражая тем женщинам, которых она видела так часто.

Двое мужчин, положив руки друг другу на плечи, разразились жизнерадостной, неприличной песенкой:

Кто этот монах с лысой головой?

Персона, которая повергнет рогоносца?

Что это за ружье, которое стреляет прямо в точку?

И ударяет прямо между ног девушки?

Они прервали свою песню, когда Ноэль приблизилась к ним и остановилась в нескольких футах перед Томасом. Вызывающе положив руки на свои узкие бедра, она бесстыдно улыбнулась ему.

— Доброго вечера, господин. Как насчет того, чтобы немного повеселиться? — она растягивала гласные и глотала согласные с легкостью. Эту манеру произношения она предусмотрительно усвоила, чтобы не выделяться среди остальных проституток.

— Ну, ну, — Томас пьяно сливал слова, — не это ли один из прекраснейших цветков Лондона, благословивший нас своим присутствием. — Он снял свою касторовую шляпу и глубоко поклонился ей. Движение было бы очень галантным, если бы Томас не испортил жест, закончив его громким рыганьем.

Ноэль кокетливо захихикала.

— О, сэр, разве вам не одиноко? — Подхватив его под руку, она придвинулась поближе к нему, аккуратно выбирая подходящий момент. От него пахло табаком и ромом, вместе получалась не самая плохая комбинация. Не спеша она прижалась своим телом к нему, отводя плечи назад, чтобы он мог видеть большую часть обнаженной груди.

Глядя на него через полуприкрытые веки, она соблазнительно прошептала:

— Ты очень привлекательный малый, мистер.

Куинн, забавляясь, фыркнул.

— Дьявол, над чем это ты смеешься? — вскричал Томас, одаривая Куинна взглядом превосходства. — Эта юная леди, без сомнения, одна из самых опытных судей, разбирающихся в мужчинах.

— Я не сомневаюсь, что она опытна, — парировал Куинн, улыбка лениво играла в уголках его губ, — но мне интересно, насколько она умеет их различать.

Ноэль почувствовала насмешливую непристойность в их шутках. «А чего ты ожидала?» — упрекнула себя она. Ты же сама хотела, чтобы они поверили в худшее.

Глаза американца бесстрастно шарили по ее телу, задержавшись на безвкусном страусином пере, застрявшем в заледенелых волосах, на частично выставленных напоказ грудях.

Лицо Ноэль вспыхнуло под его взглядом. «Ты не должна обращать на него внимания», — твердила себе она. — «Делай то, зачем сюда пришла и уноси ноги так быстро, как только можешь».

Она схватила Томаса за руку, чтобы отвлечь его.

— О, разве ты не силен? Говорят, что можно многое узнать о мужчине по размеру его рук.

Ноэль отчаянно флиртовала. В то же время она со скоростью молнии одним прикосновением пера вытащила из его кармана тяжелые часы и незаметно опустила их в один из больших карманов, которые пришила к своему платью специально для этих целей. Не сводя глаз с Томаса, она продолжила свои игры, пристально наблюдая за ним, чтобы не упустить момент, если он поймет, что происходит. Томас пьяно похихикивал над ней, очевидно наслаждаясь ее лестью. Чувствуя приятную тяжесть часов в своем кармане, Ноэль перестала нервничать. Но все же продолжала осторожничать, чтобы ничем не вызвать его подозрения.

— Я могу сказать тебе, что ты классный парень высокого полета, — добродушно подшучивала она, щекоча указательным пальчиком лацкан его пальто. — Осмелюсь сказать, что тоже заслужила свою порцию комплиментов, утятки. — Ее розовый язычок скользнул по ее ярко-красным губам. — Покажите мне, что поняли, что я имею ввиду.

Таращась на ее полные груди, Томас на мгновение потерял голову, но вид ее впалых щек и ярко разрисованного лица быстро вернул ему здравый смысл.

— Моя дорогая леди, вы соблазняете меня сверх меры. Если бы у меня было время, я бы с удовольствием принял ваше предложение, — будучи джентльменом, он снял перед ней шляпу.

Ноэль хихикнула, даже не поняв от чего, от веселья или от облегчения.

— Вы исключительный человек, господин, — она скромно взмахнула тремя пальцами на прощание. — В любое время, когда только захотите, просто поищите меня в Петухе и Фазане.

Повернувшись спиной к мужчинам, Ноэль двинулась прочь, легко покачивая бедрами. Ее настроение поднялось, когда она украдкой погладила гладкий, твердый предмет, лежавший глубоко в кармане. Она сделала это! Часов будет более чем достаточно, чтобы заплатить за жилье. Она сможет купить новое платье, а может, даже и шляпку.

Поглощенная своими размышлениями, девушка не услышала шагов, приближающихся к ней, пока не стало слишком поздно. Пальцы, как стальные клешни, больно впились в ее исхудалое запястье, вынуждая ее остановиться. Промокшее страусиное перо выпало из ее волос и приземлилось в вздыбленную от дождя грязь. Ее сердце часто заколотилось, она обернулась назад и увидела американца, холодно смотревшего на нее. Его глаза казались замороженными черными озерами.

— Не так быстро.

— Прошу прощения? — запинаясь, произнесла Ноэль.

Он без каких либо усилий оттолкнул ее к сырой стене за ее спиной, лишая ее какой-либо возможности сбежать. Сейчас его рука легко лежала на ее плече, но это не ввело Ноэль в заблуждение. Она понимала, что любое ее легчайшее движение вновь причинит ей боль от этих стальных пальцев, впившихся в ее нежную плоть.

— Ну?

Попытавшись привести в порядок свои спутанные мысли, Ноэль заставила свой голос не дрожать.

— О, сэр, вам не нужно быть таким грубым. Если вы хотите меня, просто скажите мне об этом, — она попыталась кокетливо улыбнуться. — Скажем, через полчаса в Петухе и Фазане?

— Это не то, зачем я остановил тебя, и ты знаешь об этом.

Томас, задохнувшись в изумлении от действий Куинна, поспешил присоединиться к ним.

— Послушай, Куинн, что происходит?

Не отводя от нее глаз, американец пробежал руками по ее бокам к талии. Она начала сопротивляться.

— Нет, нет, не трогайте меня так.

Его руки вернулись на ее плечи, а затем двинулись к краю лифа ее платья. Ноэль задохнулась, когда он обхватил ее грудь, и принялась бороться еще более неистово. Предплечьем он пригвоздил ее к стене, чтобы она не мешала ему не спеша обыскивать ее. Наконец он нашел то, что искал. Сунув руку в потайной карман, американец вытянул из него золотые часы и с обвинением покачал их в воздухе, в дюйме от потрясенного лица Ноэль.

— Мало того, что она шлюха, так она, похоже, еще и первоклассная карманница.

— Милостивый Боже! — Томас был не в силах скрыть свое смущение. — Она сделала из меня дурака.

Куинн протянул Томасу его часы, потом бесстрастно взглянул на Ноэль.

— Не относись к этому так серьезно, Том. В воровстве она достигла совершенства. Я и раньше видел этот трюк с вытаскиванием, но даже при этом, я почти упустил этот момент. Вероятно, она занимается этим уже долгие годы.

Ноэль стояла, застыв в слепой, безымянной панике. Какого дурака она сваляла! Она подставила сама себя, не вняв доводам собственного инстинкта. Едва только взглянув на американца, она сразу поняла, что он представляет собой слишком большой риск для нее. «Однажды кто-нибудь из этих парней поймает тебя, и ты не скоро забудешь об этом». Пророческие слова старьевщика Билли вспомнились ей.

Вдруг она вспомнила о ноже, безопасно спрятанном в ботинке, единственное место, которое жаркие руки американца не обыскали. Как ей достать его? Она взглянула на мужчин, ее глаза были большими и умоляющими.

— Пожалуйста, помогите мне. Я чувствую себя такой больной. Я чувствую, что… — закрыв глаза, она упала на землю, при этом, падая, она постаралась засунуть ботинок под свои широкие юбки.

— Брось это, парень. В какую мрачную историю все это превратилось! Оставь ее здесь, и мы можем продолжить нашу попойку в более благоприятной обстановке, — Томас направился прочь.

— Не так быстро, Том, — прервал его Куинн. Он посмотрел вниз на неподвижное тело у его ног. Одной половиной лица девушка прижималась к краю появившейся от дождя лужи, неровные концы ее волос глубоко утонули в грязной жиже. Куинн почувствовал вспышку жалости к этому несчастному созданию и огляделся в поисках более сухого места, куда можно было бы положить ее.

Через полуоткрытые глаза Ноэль увидела, что американец начал наклоняться к ней. Прежде чем он смог коснуться ее, она выхватила из ботинка драгоценный нож, проворно вскочила на ноги и угрожающе выставила его перед собой.

— Ни шагу дальше, или я вырежу твое холодное сердце. Клянусь, я это сделаю, и подвешу его перед твоим презренным лицом!

— Я так не думаю, — он одарил ее странной, быстрой улыбкой, секундная жалость была забыта. Он медленно начал обходить ее, руки были крепко прижаты к телу.

Ноэль отпрянула назад, держа нож как талисман, защищающий ее от всякого зла. Она выглядела как маленькое животное, борющееся за выживание: волосы в диком беспорядке, из огромных глаз летят убийственные искры, алый рот решительно сжат.

Американец безжалостно надвигался на нее, легко балансируя на пятках.

«Может быть, он ненормальный?» — мелькнула у Ноэль безумная мысль. У нее был нож, он был безоружен, и тем не менее, казалось, не испытывал ни капли страха. Потом, когда пятка девушки уткнулась во что-то твердое, она поняла, почему. Он прижал ее к стене!


Обезумев от ярости, Ноэль замахнулась на него, готовая вонзить нож в его насмешливое лицо. Но ее запрокинутая рука представляла собой легкую цель. Одним быстрым движением американец обхватил ее запястье и безжалостно вывернул его. Взвизгнув от боли, девушка непроизвольно разжала руку.

Недоверчивым взглядом она наблюдала, как нож описал в воздухе дугу и затем упал вниз. Клацанье металла по мостовой оповестило о ее поражении. Не веря своим глазам, Ноэль уставилась на его лезвие, теперь уже тускло поблескивающее в грязной луже.

Громкий хохот разрушил напряжение момента. Ноэль перевела взгляд на Томаса. Он согнулся пополам от смеха, слезы пьяного веселья текли по его красному лицу.

— Половина щеголей Лондона не рискнет перейти тебе дорогу, — грубо хохотал он, хватая ртом воздух, — но эта маленькая проститутка, весящая не больше семи стоунов, имеет явную наглость бросить тебе вызов один на один. — Он весело хлопнул себя по коленям. — Какая великолепная история, чтобы поделиться ею у Ватье!

Куинн криво улыбнулся приятелю, еще крепче сжимая запястье Ноэль.

— Не спеши со своими сказками, Том. Я тоже могу кое-что рассказать. Уверен, что все с удовольствием послушают, как легко она лишила тебя твоих часов.

Говоря это, он наклонился и дотянулся до ножа. Ноэль хотелось плакать от разочарования и гнева, когда она наблюдала за тем, как ее нож исчезает в кармане американца.

— Осмелюсь сказать, ты прав, — хихикнул Томас. — И все же, эта история могла бы стоить моего смущения. Как она обошла тебя! Она настолько решительно была настроена сбежать от тебя, как и ты сбегал от всех этих незамужних девиц. Вы одного поля ягоды!

— Как бы не так, — резко возразил Куинн.

— Конечно, так оно и есть. Ты не можешь это отрицать. Вы оба совершенно беспринципны в отношении противоположного пола. Вы заслуживаете друг друга, — озорно улыбнулся Томас. — И вообще, она вполне подходящая для тебя невеста.

— Только в твоих свиных глазах, ты, ублюдок! — ухмыльнулся Куинн, забавляясь нападками приятеля.

— Я так и вижу ее в день ее свадьбы: красивое платье, прелестный букет и нож, зажатый между ее зубами, — оба рычали от смеха. — И отец жениха, сияющий от восторга при виде так удачно женившегося своего единственного сына и наследника.

Смех Куинна оборвался. Тень холодного расчета медленно промелькнула на его лице, и вместе с ней дрожь страха и мрачного предчувствия охватила Ноэль.

— Вот оно, — голос Куинна был едва ли громче шепота. — Вот ответ. Я женюсь на ней.

Ноэль уставилась на него в ошеломленном неверии.

— Ты что? — вскричал Томас.

— Разве ты не видишь, Том? — объяснял Куинн с возрастающим волнением. — Это прекрасное решение. Я женюсь на ней.

— Ты обезумел? — заорал Томас. — Она шлюха!

— Конечно, шлюха. В этом-то все и дело, — все еще удерживая железной хваткой тонкую руку Ноэль, другой рукой он крепко хлопнул Томаса по плечу. — Представь себе лицо Саймона, когда я представлю ему свою жену, невесту Коупленда, с которой он связывал свои надежды. Это совершенная месть… за очень многие вещи.

Тень пробежала по его лицу, и Ноэль содрогнулась от ужасного предчувствия.

— О Господи, неужели ты говоришь серьезно?

— Конечно, да. Правда, Том, — добавил он с насмешливой серьезностью. — Я разочаровался в тебе. Брак — не повод для шуток.

— Проклятье, парень, так не пойдет. Ты можешь заполучить любую из дюжины окружающих тебя красавиц. Зачем, во имя всего святого, связывать себя с шлюхой в качестве жены?

— Подумай головой, Том. Если я женюсь на одной из этих особ голубых кровей, я исполню самое заветное желание Саймона, а я вовсе не имею намерения делать это или проводить остаток своей жизни, прикованным к одной женщине.

Томас тупо смотрел на Куинна.

— Разве ты не понимаешь, Том? С этой маленькой шлюшкой, в качестве моей жены, я избегу всего этого. Взгляни на нее! Как ты думаешь, предоставит Саймон кому-нибудь шанс узнать, что она его невестка, или даст мне указание убрать ее подальше? — Он улыбнулся сардонически. — Я законно женюсь, не обременяя себя женой. И Саймон ничего не сможет с этим поделать.

— Проклятье, Куинн, не будь дураком! — взорвался Томас. — Он уже через неделю аннулирует твой брак.

— Да, — Куинн, задумавшись, поколебался, — это проблема. Слабое звено в совершенном замысле. Брак должен быть скреплен.

Он повернулся к Ноэль. Отвращение ясно читалось на его лице при виде ее грязной шеи и коротко стриженных волос. Крупные грязные капли сейчас скатывались с концов морковных прядей.

— Я собираюсь задать тебе вопрос, и храни тебя Бог, если ты мне солжешь. Я хочу правду, ты меня понимаешь?

Ноэль молча кивнула, но внутренне она ощущала себя почти больной от разрывавших ее гнева и страха. Почему она не смогла бороться с этим мужчиной? Почему позволила втянуть себя в такую ситуацию?

Его глаза, темные и угрожающие, сверлили ее.

— Ты больна?

Ноэль непонимающе смотрела на него.

— Болезнь, девчонка! У тебя есть сифилис?

Ее лицо покраснело от унижения. Она уже было хотела негодующе покачать головой, отрицая это, затем внезапно остановила себя и одарила его широкой хитрой улыбкой:

— О да, сэр, больна. Ужасно больна.

Прежде чем она поняла, что происходит, он грубо встряхнул ее.

— Не играй со мной. Я требую правду.

Увидев ее упрямо сжатую челюсть, американец отпустил ее.

— Неважно. Ты уже ответила на мой вопрос. Она не больна, Том, и, по крайней мере, ее зубы в порядке, и я уж как-нибудь смогу осуществить брачные отношения. И тогда Саймон никаким образом не сможет аннулировать этот брак без моего согласия. И можешь быть уверен, я никогда не дам ему его.

Ухмыльнувшись, Томас покачал головой в недоверии, затем схватил Куинна за руку и начал трясти ее.

— С меня хватит, старина. Из всех шуточек, которые мы придумывали вместе, это самая дурацкая.

Ноэль недоверчиво смотрела на них. Американец рассчитывает, что она выйдет за него замуж, отдаст ему свое тело. Она была вне себя от ярости, направленной больше на саму себя, нежели на него. Хватит стоять здесь, как простофиля, пока он пытается завладеть ее жизнью!

— Ты ублюдок! — пронзительно взвизгнула она. — Кем ты, черт тебя подери, себя вообразил, что можешь говорить мне, что делать? Никто не может мне указывать, слышишь меня? И я не вышла бы за тебя замуж, даже если бы ты был чертовым королем Англии!

Томас с сомнением взглянул на Куинна.

— Ты совершенно уверен в своем решении, старина? Я понимаю, это кажется хорошим планом, но думаю, с моей стороны будет правильно напомнить тебе, что мы оба довольно сильно пьяны. Кроме того она кажется немного… необтесанной.

— Необтесанной! — Куинн зашелся в оглушительном смехе. — Только ты, Том, мог так деликатно выразить это. — Но, похоже, леди нуждается в некоторых уговорах.

Жестко ухватив Ноэль за руку, американец подтащил ее сопротивляющееся тело к порожку аптечного магазина, закрытого на ночь.

— Сядь здесь, — не давая ей шанса отказаться, он надавил ей на плечи, вынуждая сесть.

Хотя страх Ноэль давно вытеснил ее ярость, она была полна решимости не показывать ему, насколько сильно он напугал ее. Собрав все свое достоинство, словно окружив себя кольчугой, она сидела выпрямившись, почти чопорно. Американец нависал над ней, поставив одну элегантно обутую ногу рядом с ее юбками.

— Слушай меня, — начал он не без мягкости. — Это брак послужит тебе только на пользу. Я хорошо тебе заплачу. Все, что я прошу у тебя, — это двадцать четыре часа твоего времени, чтобы пройти через церемонию бракосочетания, и еще провести затем ночь, исполнив свой супружеский долг. — Куинн слегка приподнял одну бровь. — Тебе следовало бы радоваться этому.

Несмотря на гнев, поднимавшийся в ней в ответ на его наглость, Ноэль цеплялась за свое защитное уличное произношение, шипя на него сквозь стиснутые зубы.

— Я не буду этого делать, и я не хочу ваших проклятых денег! Никто не смеет говорить мне, что делать, по крайней мере, не кто-то вроде тебя!

— Какие возражения могут быть у тебя? — Куинн был крайне изумлен ее отказом. Он предложил ей возможность, которая могла бы изменить всю ее жизнь к лучшему. За одну ночь работы девчонка могла бы получить столько денег, сколько ей даже и не мечталось.

Но Ноэль не заботило то, что его предложение можно счесть поистине королевской удачей. Воспоминания, которые он всколыхнул о мужчинах, использовавших Дейзи, были слишком ужасны. Никакие деньги, комфорт, безопасность и роскошь не стоят того, чтобы подчинить себя этому варварскому мужчине.

— Я не собираюсь объяснять тебе свои причины. Ты ничто для меня, ничто, слышишь ты? — Она завершила свой выпад, плюнув в него, и попала прямо в лицо.

Ноэль сразу же пожалела о том, что сделала. Она почти могла видеть холодную ярость, поднимавшуюся в нем. Инстинктивно она собралась с духом, ожидая его нападения.

Глаза американца безжалостно впились в ее лицо.

— Это была ошибка, — медленным нарочитым движением он достал носовой платок и вытер слюну. — Теперь у тебя больше нет возможности выбирать. Пока ты не хочешь предстать перед законом за воровство, ты будешь делать то, что я скажу.

— Ты не можешь меня заставить, — ее вызывающие слова оказались пустым звуком.

— О? Я думаю, что могу. Ты знаешь, что будет с тобой в том случае, если я передам тебя властям?

Лицо Ноэль побледнело. Те, кто жил нечестным образом, боялись жестокой юридической системы Англии больше, чем чего-либо еще.

— Если ты везучая, то тебя повесят. Если же нет, то ты отправишься в Австралию.

Она часто задышала, ее сердце упало при мысли о тех историях, которые рассказывали о кораблях с заключенными.

Словно читая ее мысли, американец безжалостно продолжал, рассказывая о мужчинах и женщинах, сотнями упакованных в трюмах кораблей, о мужчинах, превратившихся в рычащих животных и использующих женщин, как им заблагорассудится. Он говорил о еде, грязной и полной паразитов, о воде, которую нельзя пить, о болезнях, свирепствующих среди заключенных — оспе, дизентерии и холере. Для тех же, кто переживет путешествие, кошмар только начнется. Условия в Ботани Бэй жестокие и грубые, опустошающие душу человека.

Уверенный в ее реакции, он терпеливо ждал, наблюдая за игрой эмоций на ее лице. Даже Томас молчал, хотя заметно побледнел, когда Куинн перечислял все ужасы, которые ожидали ее.

Желудок Ноэль перевернулся. Он поймал ее. Единственная ее надежда состояла в том, чтобы вернуть себе нож, который теперь находился в его кармане. «Но у тебя был шанс раньше, — напомнила она себе, — и что хорошего он принес тебе? Взмахивание лезвием и угрозы не сработают в этот раз. В этот раз лучше было бы быть готовой убить его».

Ноэль поднялась с порожка.

— Ты не даешь мне большого выбора, ведь так? — хотя слова означали капитуляцию, взгляд ее был вызывающим. — Ладно. Я сделаю так, как ты скажешь.

Не обращая внимания на ее глаза, которые горели ненавистью, Куинн повернулся к Томасу.

— Мне нужна специальная лицензия сегодня вечером. Ты сможешь получить ее?

— Специальная лицензия? — Томас в задумчивости наморщил лоб и щелкнул пальцами. — Да. Да, думаю, что смогу.

— И еще мне нужен священник, который не будет задавать слишком много вопросов. Знаешь такого?

— Я слышал об одном парне. Его не слишком уважают, но он официально посвящен в сан.

— Прекрасно. Также нам нужно место, где можно держать ее, пока мы будем делать необходимые приготовления.

— Как насчет дома моих родителей? Он находится в деревне, и сейчас пустует.

— А слуги?

— Они забрали всех слуг с собой, за исключением садовника, который часто навещает свою сестру. Мы можем поместить ее в мансарде. Она находится сзади дома, и никто ничего не заметит.

— Мансарда! Я не хочу, чтобы меня запирали!

— Звучит превосходно, — Куинн дерзко ухмыльнулся Томасу, крепко хватая Ноэль за костлявое запястье. — Пойдем, Том. Давай покончим с этим.

Загрузка...