Невольница для генерала

Глава 26

Я лежала в постели, прислушиваясь к тишине, нарушаемой лишь равномерным гулом корабля. Мысленно перебирала произошедшее. Страх от его гнева сменился облегчением, а затем и горечью от его твёрдого «нет». Но теперь, в ожидании, все чувства смешались в один тревожный клубок.

Дверь открылась, и он вошёл. Уже без мундира, в простых тёмных штанах, его торс, покрытый шрамами, казался ещё более массивным при мягком свете каюты. Он молча подошёл к кровати и сел на край, спиной ко мне. Молчание затянулось.

— В «Оке» хранится не только информация о нас, — начал он негромко, и его голос прозвучал удивительно мягко, без привычной стали. — Там вся стратегическая информация Триумвирата. Карты, дислокация флотов, протоколы обороны. Если бы кто-то узнал, что землянка получила к нему доступ... меня могли бы счесть предателем. А тебя — шпионкой.

Он повернулся ко мне, и в его глазах я не увидела ни упрёка, ни гнева. Он лёг рядом, повернувшись набок, чтобы смотреть на меня.

— Наша судьба в твоих руках, Лера, — тихо произнёс он. — Если ты ещё раз нарушишь правило, то можешь навлечь огромную беду. Надеюсь, ты понимаешь.

Я сглотнула комок в горле. Пришло осознание. Это была не просто его прихоть или желание контролировать. Это была реальная опасность. Для него. И как ни странно, мысль о том, что своими действиями я могла подставить именно его, вызвала почти физическую боль. Как бы я ни злилась на него, смерти ему я не желала.

— Я поняла, — прошептала в ответ. — Я больше не буду.

Он молча смотрел на меня несколько секунд, словно проверяя искренность моих слов. Потом его взгляд смягчился. Он поднял руку, разжал ладонь. На ней лежала цепочка. Нежная, изящная, она переливалась сложным витиеватым плетением, словно сплетённая из лунного света и теней. Я замерла, заворожённая. Никогда в жизни не видела ничего столь прекрасного.

— Это тебе, Лера, — его голос вывел меня из оцепенения.

Я перевела взгляд с цепочки на его лицо.

— Она... невероятная. Но... зачем? — спросила я прямо, не в силах сдержаться.

— Просто захотел, — он пожал плечами. — Примерь.

Во мне снова зашевелилось желание спорить, требовать ответов, но, взглянув на его смягчившееся лицо, на нежное выражение в его глазах, я замолчала. Он смотрел на меня не как генерал на пленницу, а как... мужчина на женщину, которая ему небезразлична.

Я кивнула. — Помоги. Я не знаю, как застёгивать.

Он подвинулся ближе. Его пальцы, грубые и шершавые, были на удивление ловкими и осторожными, когда он взял цепочку. Он обвил её вокруг моей шеи, и тонкие звенья сами собой сомкнулись в сложном, почти невидимом замке с тихим щелчком. Металл был прохладным, но почти мгновенно согрелся от тепла моей кожи.

Я поднялась с кровати и подошла к зеркалу. Цепочка лежала идеально, словно была создана специально для меня. Ни длинная и не короткая. Она сверкала и в то же время выглядела удивительно прочной. Я повертелась перед зеркалом, любуясь игрой света, а потом повернулась и подошла обратно к кровати, вплотную к нему.

— Спасибо, — прошептала я, обняв его за шею. Потом подняла лицо и коснулась губами его губ.

Он ответил на поцелуй с нежностью, которая казалась невероятной. Казалось, такой мужчина вообще не способен ни на какую нежность.

Его руки скользнули по моей спине по тонкой ткани ночной сорочки. Его губы оторвались от моих и принялись исследовать линию челюсти, шею, место, где бился пульс. Каждое прикосновение было обжигающе медленным, заставляющим меня трепетать в предвкушении.

— Ты так прекрасна, — прошептал он, и его голос, низкий и хриплый, вибрировал у самой моей кожи.

Я потянулась к нему, руки скользнули по могучим плечам, ощутили знакомые шрамы. Сорочка бесшумно соскользнула на пол, а его штаны последовали за ней. Мы оказались кожей к коже, и в этот раз не было борьбы, не было попытки доказать что-то друг другу.

Он уложил меня на спину. Его тяжёлый взгляд скользил по моему лицу, по груди, на которой лежала его цепочка, сверкая в полумраке.

— Лера, — шепнул он.

Он вошёл в меня безумно медленно, давая моему телу привыкнуть, принять его. И снова нарастающая, сладкая волна наслаждения начала затапливать меня. Я обвила его ногами, впилась пальцами в его спину, чтобы притянуть ещё ближе, стать единым целым.

Он двигался с почти медитативным ритмом, толчками, достигая всей глубины. Я не пыталась сдерживать стоны, которые рвались из груди. В этом не было места стыду. Было только чистое, животное единение.

Он смотрел мне в глаза, и в его обычно холодных серых глазах пылал настоящий огонь.

Волна нарастала медленно, неотвратимо, подпитываемая каждым его движением, каждым вздохом. Когда пик, наконец, нахлынул, это было не ослепительной вспышкой, а глубоким, всепоглощающим извержением, которое вырвало из меня тихий крик. Всё моё тело сжалось вокруг него в судороге блаженства.

Он замер, чувствуя мои конвульсии, его собственное тело напряглось, и через мгновение он с тихим стоном тоже достиг своего удовольствия.

Мы лежали, тяжело дыша, сплетённые воедино. Его голова уткнулась в моё плечо, его дыхание обжигало кожу. Я не могла пошевелиться, чувствуя, как приятная истома растекается по всему телу. Его рука лежала на моей талии, большой палец медленно водил по коже.

В тишине, нарушаемой лишь нашим дыханием, я понимала, что только что произошло что-то важное. Это был не просто секс. Это было что-то гораздо большее. И холодок от цепочки на моей шее казался теперь не символом собственности, а молчаливым свидетелем этой новой, хрупкой связи между нами.

Позже, когда мы всё ещё лежали в обнимку, его сильные руки прижимали к себе, сквозь дремоту я спросила его.

— Что значит твоё имя Гар' Зул?

Он помолчал несколько и всё же ответил.

— Меня зовут Ракс Гар'Зул. Ракс — значит страшный.

— Ну оно тебе подходит, — улыбнулась я. — Ты действительно страшный. Враги тебя боятся.

Он усмехнулся, но с какой-то горечью.

— Они боятся не моего имени, а того, кем я стал.

Я почувствовала, что за его словами была целая история. История его жизни. Неожиданно захотелось узнать, каким он был маленьким, и как становился взрослее.

— Значит, я могу называть тебя Ракс?

— Можешь, — кивнул генерал, и его ладонь несного напряглась. Он мог мне ничего не говорить, но по тому, как отвечало его тело, я чувствовала, что ему было приятно, а что он не хотел обсуждать.

— Ракс, — я произнесла его имя снова, и снова его ладонь напряглась. — У нас на Земле так динозавра одного называли. Тиранозавр Рэкс. Тоже страшный и зубастый. Самый хищный из доисторических ящеров.

Генерал неожиданно улыбнулся.

И это было действительно неожиданно, я думала, он вообще никогда не улыбается.

— Значит, я тебя ассоциируюсь с ящером?

Я кивнула, всё ещё заворожено глядя на его губы и ровные белые зубы. Он был красив. Раньше я этого не видела. А сейчас почему-то разглядела.

— А я у тебя с чем вызываю ассоциацию? — спросила его. Он задумался на пару секунд.

— Ты напоминаешь мне маленькую девочку дикарку, которая смогла укротить волена*. Моя мать в детстве рассказывала эту сказку.

— О, — я удивилась настолько, что даже приподнялась на локте, чтобы увидеть его глаза и убедиться в правдивости его слов. — Так вам ваши мамы тоже сказки в детстве рассказывают. Я просто думала, что из вас с детства уже солдатов воспитывают.

— Так и есть, — улыбка на губах Ракса исчезла. — Моя мать была не такая, как все. Она родила меня сама, не захотела, чтобы вынашивал инкубатор. Я был желанным сыном. В обществе мою мать считали ненормальной. Она всё делала не так, как принято у зора'тан. Я даже начал её стесняться. Это было глупо...но сейчас уже этого не изменить.

— А мне кажется, мы бы нашли общий язык с твоей мамой, — вырвалось у меня. Только когда я это сказала, до меня дошло, что, наверно, выглядит это так, будто я ему в жены напрашиваюсь. Хотя я прекрасно знала, он мне очень доходчиво объяснил, кто я ему.

— Прости. Сказала, не подумав.

Но Ракс вместо злости или негодования, наоборот, перевернул меня на спину и навис сверху.

— Скоро мы прибудем на Жотар, нашу планету. Я вас познакомлю. Хочешь?

Я смотрела на него не мигая. Переваривая смысл его слов. Он не злится и даже хочет познакомить меня со своей семьёй. Это было так странно.

— Хочу, — шепнула я в ответ.

Волен* — страшное чудовище, которым пугали в детстве детей зора'тане.