Невольница для генерала

Глава 31

Выброс адреналина заставил кровь выстукивать безумный ритм в висках. Я не была охотником, никогда не училась скрываться или заметать следы. Но древний инстинкт самосохранения проснулся мгновенно, натянув нервы до предела. За мной следят. Этот факт жёг изнутри, холодным пламенем.

Я не побежала. Бегство — удел жертвы, оно привлекает внимание, подтверждает вину. Вместо этого я сделала резкий, почти необдуманный поворот, нырнув в первую же попавшуюся арочную нишу, ведущую в лабиринт узких, плохо освещённых переходов. Это были служебные коридоры, зажатые между громадами небоскрёбов, где влажный конденсат капал с потолка на металлические плиты пола, а воздух пах кислой ржавчиной.

Мои шаги отдавались гулким эхом, и я прижалась к шершавой, прохладной стене, пытаясь заглушить бешеный стук собственного сердца. Оно колотилось так громко, что, казалось, его слышно за километр.

Я не ошиблась. Спустя несколько секунд в арку вошли они — двое зора'тан в гражданской одежде. Они шли быстро, целеустремлённо, их головы поворачивались из стороны в сторону, сканируя пространство холодными, аналитическими взглядами. Я затаила дыхание, вжавшись в нишу так сильно, что, казалось, стала частью стены. Они прошли мимо, не заметив меня.

Время действовать. Пока они обыскивают этот коридор, у меня есть небольшой запас. Я двинулась в обратном направлении, петляя по запутанным служебным тоннелям, используя обрывочные знания, почерпнутые из «Ока» о типовой инфраструктуре космопортовых городов-спутников. Мой мозг работал с невероятной скоростью, выстраивая маршрут. Я вышла на другой, более низкий транспортный уровень, села в первый попавшийся общественный транспортёр, набитый разношёрстными пассажирами, и проехала несколько остановок, не отрывая взгляда от искажённых голографических отражений в тёмном стекле. Ни знакомых лиц, ни пристальных взглядов. Казалось, я их сбросила со своего следа.

Я вышла в совершенно незнакомом, непарадном районе. Блестящие небоскрёбы и сияющие голограммы остались позади. Здесь царила иная эстетика — утилитарная, потрёпанная. Невысокие, потёртые здания из пористого строительного полимера, воздух, густо пропахший жареным белком, машинным маслом и едкой химической отдушкой. Я прошла ещё пару кварталов, пока не наткнулась на небольшой, неприметный отель.

«Сфера», — гласила потускневшая, мигающая половиной букв вывеска. Он не шёл ни в какое сравнение со стерильным, безликим транзитным отелем, который мне предоставили по программе репатриации.

Здесь было тесно, пахло чужими жизнями. А я уж думала, в этой галактике грязная одежда пахнет по-другому.

Зато здесь была анонимность. Именно то, что мне было нужно.

Комната оказалась крошечной, каморкой с одним узким окном, выходившим в глухой световой колодец между зданиями. Тишина после оглушительного гвалта улиц была почти физически ощутимой.

Я стояла у грязноватого стекла, сжимая в запотевшей ладони камень с Жотара, и в голове, снова и снова, крутилась одна-единственная, безумная мысль, которую я до этого даже не допускала, отгоняла как наваждение.

А что, если остаться?

Логика, привтая годами жизни на Земле, кричала: «Беги домой! Там безопасно, там привычно, там дом!»

Это был единственный разумный, единственно верный выход. Отступление на заранее подготовленные позиции.

Но с другой стороны, я понимала — если вернусь на Землю, сбежать оттуда уже не получится. А учитывая мою ситуацию, кто-то отправил за мной слежку.

Из самых глубин сознания поднимался другой голос — тихий, но настойчивый.

Ты уже ЗДЕСЬ. Ты в другой вселенной, среди чужих солнц. Разве не об этом ты всегда тайно мечтала, зачитываясь фантастическими романами дома?

Я даже вздрогнула от собственной дерзости, от осознания чудовищности этой мысли. Остаться. Совершенно одной. В чужом, враждебном мире, без денег, без связей, с жалким набором вещей в рюкзаке и каменным сувениром как единственным напоминанием о... о нём.

Но... а почему бы и нет? Я ведь уже доказала, что могу. Я освоила их язык на базовом уровне, поглощала информацию из «Ока» с жадностью и скоростью, которая удивила бы меня саму несколько месяцев назад. Я могла выучить всё что угодно. Найти какую-нибудь чёрную работу. Начать с абсолютного нуля. Пусть это будет тяжело и опасно. Но это будет моя жизнь, завоёванная. Не та, что мне светит на Земле, спокойная, тихая, с теми же соседями и работой в том же офисе. Если мне вообще дадут там начать жизнь, а не избавятся незаметно, не оставляя следов.

Здесь меня ждала настоящая жизнь, среди звёзд, которые теперь были не просто точками на небе, а реальными местами, куда можно было добраться.

Решение пришло мгновенно. Оно было безрассудным, безумным, самоубийственным с точки зрения здравого смысла. Но оно было моим. И впервые за последние сутки — нет, за последние недели — внутри воцарилась не растерянность, а странное спокойствие.

Я опустила взгляд на браслет на своём запястье — этот гладкий металлический обруч, символ возвращения, пропуск в старую жизнь. Затем, одним резким, решительным движением, дёрнула за почти невидимую застёжку. Браслет расстегнулся. Я положила его на запылённую поверхность прикроватной тумбочки.

Пусть они ищут меня среди пассажиров, сканируют уходящий крейсер. Лера, которая должна была вернуться на Землю, официально исчезнет.

Я вышла из номера отеля, снова оказавшись на шумной, неприветливой улице чужого мира. В кармане лежали последние кредиты с моего временного счёта. Я потрачу их не на сувениры или еду, а на инвестицию. На инвестицию в себя. На самый дешёвый билет до какой-нибудь дальней, ничем не примечательной планеты, промышленной или аграрной, где можно затеряться в толпе таких же отщепенцев. На самую простую, немаркую одежду, которая не будет кричать «временный резидент» или «репатриант».

И я начну новую жизнь без воспоминаний о нём. Чтобы он никогда не смог меня найти, даже если захочет.