Невольница для генерала

Глава 34

Я прижалась к холодной металлической стене, чувствуя, как дрожь пробивается сквозь онемение. Его рука, всего секунду назад сжимавшая мою талию, будто обожгла кожу даже сквозь ткань комбинезона.

Он стоял между мной и выходом, заслонив собой весь мир. Его массивная фигура заполнила все пространство, а серые глаза, холодные и бездонные, пригвоздили меня к месту.

Ракс. Здесь. В лифте. Со мной.

Я выпрямилась во весь свой невысокий рост, сжимая кулаки, готовая защищаться.

Подняла подбородок, встречая его взгляд. Нервно сглотнула ком, но я заставила себя говорить четко и холодно, вкладывая в слова всю накопившуюся горечь:

— Не о чем нам с тобой разговаривать, господин генерал.

Слова повисли в воздухе, острые и холодные, как осколки льда. Я видела, как его взгляд стал ещё жёстче, но вместо ответа он произнёс нечто совершенно неожиданное, срывающее все мои защитные настройки.

— Дай свой бейдж.

Я застыла, не понимая. Бейдж? Сейчас? Зачем?

— Что? — выдавила я, чувствуя, как пульс учащается.

Он не стал повторять. Он сделал шаг ко мне, и прежде чем я успела отпрянуть, его рука скользнула под мой комбинезон. Пальцы, грубые и шершавые, нашли круглый магнит, крепивший бейдж к ткани изнутри. Резким движением он оторвал его. Я ахнула от неожиданности и протеста, но он уже поднял руку, и магнит с глухим щелчком прилип к объективу камеры наблюдения в углу лифта, надёжно закрыв его.

— Зачем? — прошептала я, глотая ком в горле, сердце колотилось где-то в висках.

Он повернулся ко мне. Его глаза пылали тем самым огнем, который я помнила, тем, что сводил меня с ума и пугал одновременно. Он не ответил. Вместо этого обхватил меня за талию и резко притянул к себе. Жестко, без возможности сопротивляться.

— Для этого, — его голос прозвучал низко и хрипло прямо у моего уха.

И прежде чем я успела что-либо осознать, его губы обрушились на мои.

Это было настоящее нападение. Яростное, жадное, отчаянное. В нём была вся та ярость, вся боль, все месяцы разлуки. Его язык требовал ответа, его руки прижимали меня к нему так, что я чувствовала каждый мускул его тела. Я попыталась вырваться, упереться ладонями в его грудь, но это было бесполезно. Ракс стоял, как скала. Сильный, мощный, такой как я его помнила последний раз. Внутри всё зажглось, затрепетало в ответ.

Он не отпускал. Одна его рука всё ещё держала меня за талию, а другой он с силой дёрнул молнию моего комбинезона вниз. Тонкая ткань не выдержала, комбинезон сполз с моих плеч и бесшумно упал на пол, оставив меня в одном лишь белье. Из его груди вырвалось низкое рычание, животное, первобытное.

— Ракс, что ты делаешь? Мы же в лифте! — попыталась я протестовать, но голос был слабым, предательски дрожащим.

— И что? — его ответ был коротким и безразличным ко всему. Его пальцы уже расстёгивали пряжку его штанов. Я услышала металлический лязг, и через мгновение его напряжённый, горячий член упёрся мне в живот, заставляя вздрогнуть всё моё существо.

Он подхватил меня на руки, его ладони обхватили мои бёдра, сильные пальцы впились в кожу. Одним резким движением он сорвал мои трусики. Я вскрикнула, но это был крик не столько протеста, сколько предвкушения.

Он прижал меня спиной к холодной стене лифта, его тело пригвоздило меня к ней. Головка члена надавила на мои половые губы, влажные и готовые принять его, и с одним мощным, безжалостным толчком он вошёл в меня. Глубоко. Наполняя и подчиняя.

Я закинула голову назад, издав немой крик. Боль? Нет. Это было нечто большее. Это было всепоглощающее чувство заполненности, единения, которого мне так не хватало все эти месяцы. Мои ноги сами обвились вокруг его бёдер, пальцы впились в его плечи. Я сама, сама столько раз мечтала об этом, вспоминала его по ночам, представляя его руки, его тело.

Он двигался во мне дико, жёстко, яростно. Каждый толчок был будто попыткой стереть между нами все эти месяцы разлуки, всю боль, все невысказанные слова. Его губы снова впились в мои, и этот поцелуй был уже другим — не только с жадностью, но и с какой-то безумной нежностью, которую я не ожидала от него. Я отвечала ему с той же страстью, кусая его губы, посасывая его язык от чего он ещё сильнее возбуждался, сжимал мои бедра вбиваясь толчками в моё тело.

Это была не просто физическая близость. Это была битва. Наказание. Прощение. Все смешалось в этом безумном, рискованном соитии в замершем лифте. Я видела, как он теряет контроль, как его тело напрягается в знакомом ритме, и чувствовала, как мое собственное натягивается, как тетива, готовая сорваться.

Когда волна экстаза накрыла нас обоих, он замер, его тело напряглось, и он с тихим стоном излился внутрь. Я чувствовала, как его горячее семя заполняет меня, и это осознание вызвало новую, ещё более сильную волну оргазма, вырвав из меня сдавленный крик.

Мы замерли, тяжело дыша, сплетённые воедино. Он не выходил из меня, его лоб уткнулся в мой лоб. Тишину нарушало лишь наше учащённое дыхание.

Он тихо прошептал:

— Моя дикарка... Что ты со мной сделала?

Он поднял голову, его глаза, все ещё тёмные от страсти, смотрели на меня с изумлением.

— Я никогда не терял контроль. Никогда.

Он не использовал защиту. В пылу, в этом безумии, он забыл обо всём. О последствиях, о правилах, о своей помолвке.

— Ведьма, — выдохнул он.

Но это было не оскорбление, это было признание его собственного поражения.