Никчемный муж

Глава 13

Воины потрепанной поредевшей буйтурской рати стояли лагерем недалеко от реки Пушной. Там я их и нашла, потратив на путь три дня.

Прибыла не одна, а с подкреплением, состоящем из проверенных людей — тех, с кем мы все лето утихомиривали разбойников. Ну и еще отряд новобранцев, служащих больше для укрепления духа вышедших из битвы. Подкрепление вселяло надежду. Разобравшись, как обстоят дела, я придумала план.

Враги приближались, и к полудню должны были достигнуть Пушной.

Мы решили устроить засаду их передовому отряду, и ударить в тыл. Впереди река, позади мы, а подмога подойти к ним не успеет.

Так и сделали.

Ох, раззудись плечо, размахнись рука! Давно не бывала я в битве!

Несусь в первых рядах, подняв меч.

Врезаемся во вражеские ряды… Сладостный звук битвы — свист ветра, звон мечей, хрип коней, крики ратников…

Возле меня мелькает оскаленная, злобная, яростная морда врага… И вдруг как молния обжигает мысль — нельзя лезть на рожон! Надо беречь ребенка!

Сдаю назад, и отступаю…

… Мои ли бегство стало причиной поражения, или то, что вражья подмога подоспела и ударила уже нам в тыл, но…

Я валяюсь в траве, истекая кровью. Рана не смертельная, в плечо, но кровью изойду…

А вокруг носятся вражеские всадники… Видимо, добивая, или захватывая в полон моих воинов. Какая я никчемная!

Возле меня возникают конские ноги, а потом и всадник спрыгивает и наклоняется надо мной. Меч мой лежит в метре от меня, не дотянусь. Но у меня есть нож.

Однако, человек выпрямляется, и орет кому — то.

— Нашел! Тут княгиня! Раненая, князю скажите!

Какая княгиня? С кем он меня путает?

Но так и не успеваю понять — теряю сознание.

…Прихожу в себя от боли, которая горит в плече, словно частые волчьи укусы.

С моих губ срывается стон, и слышу грубый окрик:

— Гляди, куда едешь! Минуй ямы! Княгиню трясет!

Опять княгиня?

Опять проваливаюсь в темноту забытья.

Видимо, путь был долгим — снова очнулась, снова в телеге, и тут же чьи то руки приподняли меня, и стали лить в рот горькое пойло.

— Лекарство, матушка — княгиня, травки! Надо Вам! Пейте!

Забытье. Снова очнулась ночью. Таже телега, но лежу на чем— то мягком, и накрыта одеялом. Стоим, не едем.

— Пить! — тихо прошу я. Громко не получается. Не знаю, слышит ли меня кто… Кто — то же был рядом раньше, лекарство давал.

Возле меня возникает знакомое родное лицо. Мирка?

— Мирка! — шепчу я — Ты как тут? Вы в плену?

— Не волнуйся, моя голубка! — ласково произносит муж, наклоняясь надо мной с кружкой — Мы не в плену! Мы победили! Едем домой!

Победили? Домой? Улыбаюсь, и снова засыпаю.

Окончательно просыпаюсь, уже лежа в нормальной кровати.

И обнаруживаю рядом Айку.

— И ты здесь? — удивляюсь я.

— Госпожа! Ты проснулась! — радуется служанка.

Осматриваюсь. Незнакомая светлица, с дорогой обстановкой, в окно видно только небо — значит, наверху, значит, терем.

— Где это мы? — интересуюсь я.

— В Доброчани! — опустив глаза, произносит Айка.

— В Доброчане? В бывших княжьих хоромах? У Мирки дома?

— Угу! — кивает служанка.

— Так мы правда победили?

— Угу!

— А кто помог? Сами бы…

— Я князя позову! — говорит Айка, и убегает.

Какого князя? Боремира? И он тут? Наверное, мне все это сниться!

Но вместо батюшки в светлицу приходит мой муж.

— Любушка! — восклицает он — Проснулась? Как себя чувствуешь? Сейчас лекаря пришлю!

— Лучше уже, любушко! Лучше!

Мирко присаживается на постель, берет за руку. Смотрит так умильно…

А я смотрю на него. Одет богато. Как князь.

— Скажи, что случилось? Как мы победили? И почему мы в Доброчани?

Мирослав перестает улыбаться.

— Мы победили. Доброчань.

— Чего? — таращусь я.

— Наше войско пришло на помощь вашему.

— Какое войско? Доброчаньская рать была разбита нами три года назад! Под чистую!

— Восстановлена! — сухо произносит Мирка.

— Как? Кем?

— Мною, князем Доброчаньским Мирославом!

Говоря это, новоявленный князь приосанивается, и выглядит очень важно.

— Так значит, — помолчав, интересуюсь я — ты по ночам не к любовнице ходил, а делами добрачаньскими занимался? Рать собирал, оружие покупал? Ковали вместе с Дубыней в его кузне?

— Все так! — кивает мой муж.

— На Буйтурское земле! Заговор устроил! — ахаю я — И меня обманывал!

— Прости, княгинюшка, и не серчай! Не мог я тебе открыться!

Мирослав снова берет мою руку, и гладит ее.

Руку отнимаю.

— Предатель!

— Богданушка! Если бы я тебе открылся, что бы ты сделала?

— Прибила бы!

— Ну и вот!

Похоже, Мирослав не чувствует ни стыда, ни раскаянияния. И продолжает хвастаться.

— Теперь, я Великий князь! А Доброчань столица!

Ахаю, и спрашиваю:

— А батюшка Боремир? С ним что?

— Ничего. Не тронул я его, хотя должен был. И от ран он, похоже, оправился. Жив.

— Так он же Великий!

— Уже нет! Все другие князья присягнули мне! Боремир стар и немощен, его войско разбито. Внуку его, сыну покойного Судислава и Милонеги, от роду несколько месяцев. Милонега не дура, присягнула мне от имени своего малолетнего сына!

— Ты… Ты… — бормочу я — Подлый предатель!

— В чем я подлый? — возмущается Мирка — Буйтурцы сами напали на нас! Разгромили рать, разорили пол княжества, множества народу угнали в полон! Убили моих отца и братьев, меня пленили, матушку с малыми детьми, сестрами моими, скитаться заставили! И я подлый? Чем? Что отомстил и вернул свое? Что Боремира, и внука его, в живых оставил? Он мою семью не щадил!

Мирослав разозлился. Никогда его таким не видела! Совсем, как батюшка Боремир, когда серчает…

Тут встревает Айка, которая, оказывается, под дверью уши грела.

— Не ругайся на княгиню, князь — батюшка! Не расстраивай! Беременная она!

Ах ты ж, подлая! Выдала меня!

— Беременная? — таращится на меня МИРОСЛАВ, и вдруг начинает орать еще больше — И воевать пошла? Совсем ополоумела, моим сыном рисковать?

И уходит, хлопнув дверью так, что стены задрожали.

Страшен князь Мирослав в гневе!

— Айка! — кричу я — Что ж ты за подлая баба?

— Прости, княгиня! Я то думала, князь обрадуется, а он…

— Не называй меня княгиней! Ты, подлюка, знала, куда Мирка ходит, и чем занимается? Как ты могла предать свою землю, своего князя?

— А с чего они мои? — замечает Айка — Я такая же полонянка была, как и Мирка! И родителей моих буйтурцы убили! Почему бы князю Мирославу не помочь?

— Не называй его князем! — ору я — Князь для меня батюшка Боремир!

Тут является, прервав нашу ругань, посланная Миркой бабка — повитуха, осмотреть меня. Она подтверждает, то что я тоже думаю — ребенок не пострадал. Уфф, слава Богам!

А потом лекарь приходит, рану лечить. Тоже подтверждает мои ощущения — опасного ничего нет.

…С этих событий прошла неделя. Чувствуя я себя много лучше. Но, Мирка куда — то уехал, поэтому мы так и не помирились. Да я и не собираюсь! Не прощу его!

С Айкой помирились. Ей я и говорю, что собираюсь сделать — как поправлюсь, уйду. Вернусь в Буйтурск!

— Не дури! Что там с тобой будет? — отговаривает меня подруга — Одна, без мужа, с ребенком! Тут ты княгиня, а там? Бывшая богатырь — девица Богданка, без денег и кормильца!

— Все равно уйду! — говорю я — Мой дом, моя земяля, моя семья там!

— Какая семья? Князь Боремир, что на вот — вот помрет, и княгиня Явнута, которая тебя никогда не любила?

— Кака ни есть! — отвечаю я — Они меня забрали после гибели батюшки, не дали сгинуть, сироте, вырастили! И я не могу их предать.

— Ну, как хочешь! — сдается Айка, и добавляет — Я тебя, конечно, не брошу, с тобой пойду. На погибель! А вот князь Мирослав… Пожалуй, он снова жениться! И будет у него другая княгиня!

— И пускай! Мне — то что! — заявляю я.

Однако, мысль, что Мирка жениться на другой, мне неприятна.

— А что, уже есть желающие замуж за него? — спрашиваю у Айки.

— А то! — кивает она — Кто откажется Великой княгиней стать? В очередь встанут! Не все же дурочки, как ты!

Какое гадство! Как он может жениться снова, при живой жене? И как эти девки подлые смеют на чужого мужа рот разевать⁈ Не бывать этому!

… Мирка возвращается к вечеру. Иду встречать, как и положено княгине, хотя могла бы не ходить — болею. Но, хочу в бесстыжие очи глянуть!

Великий князь Мирослав смотрится верхом здорово. Статный, важный…

Подданные склоняются в поклонах. Слегка кланяюсь и я.

Князь спрыгивает с коня, и идет к дверям хором, около которых стою я.

Хорош… Как я раньше не замечала? Одежда богатая его так красит, или положение княжеское? Но, он будто и ростом выше стал…

Не к дверям идет Мирослав, а ко мне!

Подходит, обнимает… Глупое сердечко заходится от радости…

— Любушка моя! — шепчет муж мне в волосы — Как себя чувствуешь?

— Все со мной хорошо, Великий княже, твоими молитвами! — говорю я, и пытаюсь отстраниться. Не хочу, но надо — народ же смотрит! Княгиня должна себя вести как княгиня, а не как женка простого ратника! Скромна должна быть, и величава!

— Ты все еще сердишься? — спрашивает Мирослав, заглядывая мне в лицо виноватым взором.

И вдруг поднимает меня на руки, и несет в хоромы.

— Ты чего? — верещу я — Люди же… Люди смотрят!

— Мне все равно! — произносит муж, и добавляет — Соскучился по тебе не передать как!

И я соскучилась! И мне все равно, что люди скажут! И конечно, никуда я не уйду! Не брошу свово любушку!

КОНЕЦ.