Никчемный муж

Глава 9

о чувство, что я в дозоре. Притаилась в горнице, и жду, когда изменщики вернутся. А что еще делать? Не искать же их неизвестно где…

…— Богданка! Ты чего сидя спишь?

Открываю глаза — Айка! За окном светло, божий день…

— Ты где ночью была? — спрашиваю я, поднимаясь с лавки.

— На печке спала! — отвечает служанка, смотря на меня честными бесстыжими глазами.

— Не было тебя там! — строго говорю я.

— Была! — усмехается Айка — Вечером с девками засиделись, у Морьки Заречной. А когда вернулась — ты уже тут дрыхла. Не стала будить.

— А этот где? — хмуро интересуюсь я.

— Мужик твой? В кузню уже ушел! Я что, следить за ним нанималась?

Отвешиваю Айке подзатыльник.

— Не дерзи! Совсем обнаглела! И Мирослав тебе не «мужик», а твой господин! А я госпожа! А ты рабыня наша! Какая я тебе Богданка? Ровню нашла?

Айка притихает, затем кланяется, и тихо произносит:

— Прости, госпожа!

— То-то же! — говорю я — Иди работай!

— Да, госпожа! — говорит служанка, и уходит, так и не подняв головы.

А у меня на душе так муторно и тоскливо! Айку жалко, и совестно — зачем я так с ней! Надо как-то мириться!

Побродив по горницы, пошла мириться. Айка вроде не обиделась, но Богданкой называть меня перестала. А Мирку только Мирославом стала величать.

Я же… Меня изводят бесы ревности. Так и гляжу, подмечаю — как они смотрят друг на друга. Как общаются. Ночами опять следить хотела, но они перестали уходить. Айка с вечера шмыгает на печку, Мирка со своей половины не выходит…

Сговорились? Айка ему про наш разговор рассказала?

Вконец извелась, и решила поговорить со служанкой напрямую. Все же, раньше мы были подругами.

Однако, только я это решила, как случилось новое происшествие.

Сговорились Айка с Миркой или нет, но сидели они безвылазно не долго. Ночью я проснулась от скрипа двери. И отправилась проверить, кто из них ушел.

Не было обоих.

Ушли только что, значит догоню. Быстро обуваюсь, осторожно выскальзываю на улицу… Вовремя — вижу как две темные тени скрываются за дверью сарая… Жгучий зимний холод проникает в меня, и сжимает сердце… Не знаю, долго ли, коротко ли стою, как мешком стебанутая… Слышу из сарая женский смех, а потом страстные вздохи.

Бросаюсь в дом, хватаю меч. Зарублю, окаянных! Но замираю у порога. Чем они виноваты? Не муж мне Мирка, только что, считается им.

Падаю на кровать, и заливаюсь слезами. Несчастная я, нелюбимая, постылая, брошенная! Слышу, как приходит Айка, как шумно дышит, хихикает сама с собой, лезет на печку. А Мирки нету. Он только к утру явился. Но мне уже все равно. Все равно, почему они врозь вернулись.

Я знаю, что делать. Проучу подругу-разлучницу!

Следующие несколько дней не знаю, как стерпела, что бы не разорвать в клочья предателей, Мирку да Айку. Ходила хмурая, говорила, что зуб болит. Ждала. Дождалась.

Однажды вечером старый кузнец приходит к Мирке в гости, но я его перехватываю, и веду в горницу — разговор есть.

Выслушав меня, Дубыня озадаченно чешет бороду.

— Я очень даже не против! — говорит он — Дык, Айка не согласиться! Она на меня волком смотрит, какое замуж!

— Кто ее будет спрашивать! — фыркаю я — Как я скажу, так и будет!

И зову Айку.

— Дубыня к тебе посватался! — заявляю я — И я думаю, что лучшего мужа тебе не сыскать. Здоров, и не голодранец! Дело свое имеет! Свободной станешь, и будешь, как сыр в масле кататься!

Айка таращиться с изумлением, потом кидается мне в ноги, и умоляюще бормочет:

— Госпожа, не губи! Не отдавай замуж за кузнеца! Матушка— боярыня, я…

Вот как! Я уже боярыней для нее стала!

— Глупая девка! — важно и сердито говорю я — Счастья своего не понимаешь!

И поворачиваюсь к Дубыне.

— Иди, готовься к свадьбе! Неделя у тебя на все! Через неделю и поженитесь!

— Спасибо, боярыня! — вторит невесте Дубыня, кланяясь — Пойду, только загляну к Мирославу. Дело у меня к нему!

— Загляни! — милостиво киваю я, и кузнец торопливо скрывается на половине моего мужа.

— Ты ведь пошутила, да? — спрашивает Айка, слегка приподнявшись, но не вставая с колен.

— Какие шутки? — возмущаюсь я — Иди в мою комнату, до свадьбы будешь там жить! Из покоев выходить нельзя! Будешь приданое шить!

— Чем я тебя прогневала, Богданка? — дрожащим голосом спрашивает Айка — Мы ж с тобой дружим с малых лет! Как прибыла ты в княжеские хоромы, так меня к тебе и приставили! Что ж я сделала такого, что ты меня за старика выдаешь?

— Ничего не сделала, просто девка ты подлая, подруженька!

— Я подлая? — изумляется Айка.

Но тут появляется Дубыня — как то быстро он от Мирки выскочил.

Отправляю Айку в свою половину, а Дубыню домой.

Слышу как девка рыдает в голос. И жалко ее, и злюсь… Пусть посидит под замком!

Тут и муженек — змейподколодный выползает. Прислонился плечом к стенке, руки на груди скрестил, и спрашивает:

— Чегой-ка ты, Богданка, Айку замуж выдаешь? Подруга твоя, да и без служанки останемся. Больше слуг нам негде взять, не дадут больше!

— И не надо! — говорю я, отвернувшись

— Как не надо? Я без слуг не могу! Я с детства княжичем был, забыла, что ли? Тяжко мне без слуг!

— Обойдешься!

— Дубыня не будет на ней жениться! — заявляет Мирка — А приказать ты ему не можешь! Вольный он!

— Не мели! Кузнец согласился!

— Это он тебе отказать побоялся!

— Чего?

— Тебя даже кузнец боится! — ехидно скалиться муженек — А мне он сказал — не буду, хоть режте, ибо девка не хочет, а я, сказал, не насильник!

— Полюбовницу свою защищаешь? — тоже ехидно вопрошаю я.

Мирка отлепляется от стенки, и с интересом смотрит на меня. И вроде как, лыбится — не понять из-за бороды. Зря я запретила ему бриться!

— Слышала я, как вы с ней в сарае миловались! — заявляю я.

— С ней? — переспрашивает Мирка.

— С ним? — восклицает Айка, выскакивая из комнаты.

Еще и входная дверь открывается, и в избу Белун вваливается. И бухается на колени.

Я прямо как царица сегодня. Все у меня в ногах валяются.

— Батюшка! — ревет Белун басом, смотря на Мирослава — Матушка! — теперь на меня — Не выдавайте Айку замуж за кузнеца! Не смогу без нее! Люблю ее!

— Чего? Кого? Айку? — изумленно уточняю я.

— Простите что без спроса крутили шашни, да по сараям ныкались! — гудит мужик, уткнувшись лбом в пол.

— Вы… Вы… Это вы? — вопрошаю я в изумлении.

— Я это… Я Айку соблазнил, я! Меня казните, ее не трогайте!

Айка покраснела как рак и спряталась за Мирослава.

— А что ж вы скрывались, изверги? — ору я, и стукаю кулаком по столу — Чего не женитесь, а?

— Так куда я ее приведу! — вопит Белун, поднимая голову — Ни кола, ни двора… Да и не свободные мы. Рабы…

— Вот жешь! — ругаюсь я, и командую — Пошли вон! Выметайтесь!

Белун резво вскакивает, хватает Айку за руку, а она хватает свою шубейку, и они убегают на улицу.

Мы с Миркой остаемся одни.

— Ты что это, приревновала меня к Айке? — лыбится мой муженек.

— Еще чего! — говорю я, и иду на свою половину. Когда прохожу мимо Мирки, он неожиданно хлопает меня ладонями по бедрам.

— Ай! — подскакиваю я. Не больно, просто неожиданно.

А Мирка не унимается — схватив за талию, дергает меня, и прислоняет к стене.

Мы стоим близко близко… Чувствую жар его тела, и его дыхание на своем лице.

Сердце заходится, и ноги млеют — будто снова с Судиславом обнимаюсь.

Но это не княжич. Это Мирка, который смотрит не меня… Странно смотрит, зло, неотрывно… И что-то такое в его глазах, от чего мне вдруг становиться страшно.

— Следишь за мной? — тихо и вроде ласково спрашивает Мирослав. И от этой ласковости мое тело покрывается мурашками — страшно!

— Больно надо! — бормочу я, грозно хмурясь, и прикидывая, успею ли я добраться до меча? Не успею, далеко он…

Мирка продолжает меня разглядывать, а я вдруг вспоминаю, понимаю, что он полонянин, враг…

И еще понимаю, что Мирка сильный. Очень сильный…

Дергаюсь, пытаясь отодвинутся, но крепкие руки продолжают держать за талию.

И вдруг Мирка смеется, и отпускает меня. А затем надевает шубу.

Опять уходит, на ночь глядя?

— К полюбовнице пойду! — лыбится этот изверг, и добавляет — И не Айка это!

И уходит. А я плюхаюсь на лавку, и не понимаю — что это было? Или ничего такого, никакой опасности, и мне показалось, придумалось?