Никчемный муж

Глава 6

Айка, конечно, не бегала на княжеский двор. Она ходила за Мирко.

— Он же мужик, хозяин! — говорит служанка — Должен заступиться за жену!

— Заступника нашла! — хмурюсь я — Толку-то с него! Только хуже сделал! Говорил с княжичем, как с равным!

— Мирослав сам был княжичем! — произносит служанка — И считает себя им!

Что я прогнала Судислава, Айка одобряет.

— Не хорошо это, при живом муже, с полюбовником миловаться!

Сама знаю, что нехорошо! Что может быть позорнее супружеской измены? Даже если никто не узнает. Для самой себя тяжко будет, жить с таким позором… Хоть и не настоящий муж мне Мирко, но перед людьми и богами супруг. Для меня он теперь, после обряда венчания, муж.

А Судише, похоже, все равно… Все равно, что я чувствую. Все равно, что обо мне люди скажут.

…Следующие дни мы с Айкой раздумывали, как жить дальше. Мирку я старалась избегать, но он, змей такой, постоянно мне попадался — то во дворе, то в комнатах. И чего бродит?

…Айка предложила пойти за ягодами.

— Брусниц много в этом году! — сообщила она — Насобираем, да намочим, к зиме. Черницы-то уже нет — отошла, а брусницы есть. Еще и грибы. А клюкова будет позже, к самой зиме. Тогда она не так кисла, а даже сладкая! После первых заморозков.

Следующим утром и отправились. Пришлось и Мирку с собой взять — не могу его оставить без пригляда. Да и Айка говорит, что в лес девкам одним идти опасно — медведь может выйти, или лихие люди встретиться. А мой муженек какой-никакой, а все же мужик. В штанах ходит, не в юбке.

Конечно, я медведя и сама отгоню, да и с разбойниками справлюсь. Но Айка твердит, что с мужиком спокойнее. Мы выдаем Мирославу палку — зверей отгонять — и велим от нас не отходить. Ну и грибы собирать.

Пока покидаем город, а потом идем до леса, Айка сообщает, почему у моего суженого не растет борода. Оказывается, растет, но он ее бреет, на заморский манер — скоблит каждое утро подбородок ножом. Вот чудо в перьях! Бороду сбривает, чучелом делаясь! Посмеялись…

…Ягод и правда много! Как красный ковер. А цветов уже нет… Судиша мне дарил, помниться. Насобирал в поле ромашек да васильков, и принес в шатер, пока никто не видит.

То в начале лета было. Теперь осень, цветов нет, и любимого тоже. Сама прогнала. Может, зря? Горько без него, тоскливо. Ведь, кроме княжича никто меня не любит. Никому я не нужна… Задерет в лесу медведь, и не хватится никто…

Резкая боль пронзает ногу у коленки, и разливается жгучим пламенем. А между красными брусничными гроздьями скользит серо-черная лента. Гадюка! Хватаю сук, что бы забить гадину, но вспоминаю — нельзя укусившую змею убивать! Не заговорить будет яд!

Боль распространяется и выше и ниже, охватывая всю ногу огнем.

— Айка! — кричу я.

Но ни ее, ни Мирко нет поблизости… Я так увлеклась думами про княжича, что незаметно отдалилась от них.

— Айка! — повторяю, и опускаюсь на мох возле дерева.

Нога болит, жарко, и голова кружится…

Задираю подол сарафана — две ранки, вокруг которых опухло. И эта опухоль ползет по ноге вверх и вниз…

В голове совсем помутилось, и со зрением плохо… Все вокруг расплывается.

Вижу темное пятно, мелькающие среди берез. Айка? Или медведь?

Пятно обрисовывается в фигуру человека, который присаживается возле меня.

Слышу мужской голос:

— Змей укусил?

Судорожно пытаюсь натянуть подол обратно, но чувствую ладонь, которая отпихивает мою руку.

— Сиди! Я посмотрю!

— Мирко? — бормочу я.

Не отвечает.

Его руки сжимают мою ногу. Нельзя же, нельзя… Он мужик…

— Ой, Богданка! Что…? Ой, гад кусил! — верещит Айка.

Явилась! Теперь не так страшно — с Миркой не наедине.

— Гадюку не убила? — спрашивает Мирко, и добавляет — А то будет не заговорить!

— Ты колдун? — бормочу я, продолжая тонуть в жарком зыбком мареве, заполнившем мое тело и мою голову.

— Не! Я про бабку Вольгуху! Ее надо будет позвать!

Как бы не плыло перед глазами, вижу, как Мирко наклоняется к моей коленке, и захватывает рану губами.

— Что ты творишь! — восклицаю я, пытаясь оттолкнуть его голову. Но руки такие слабые…

— Не мешай ему! — говорит где-то рядом Айка — Пускай яд высосет!

— У тебя такие мягкие волосы… — бормочу я…

Мирко целует мою коленку… Сильно так, в засос! Больно! Потом сплевывает, и снова захватывает рану в рот. Ой, как больно!

Наконец, Мирко оставляет меня в покое. Слышу, как они с Айкой обсуждают, что делать дальше. Затем, чувствую руки, которые меня тормошат и поднимают.

— Отстаньте! — бормочу я, пытаясь отпихнуть эти длани.

Но меня уже взвалили на спину Мирке.

— Я тяжелая! Не снесешь! — бормочу.

— Держись за шею! — командует муж — Ну! Держись!

Обхватываю Мирко за шею, и обмякаю на его спине.

Идем. Айка рядом, продолжает причитать. От Мирко приятно пахнет…

— Почему от тебя пахнет дымом? — еле ворочая языком, спрашиваю я.

— Не пахнет! — отвечает Мирко — Тебе показалось!

Может и так…

Кажется, впадаю в забытье. Но рук не разжимаю, и Мирко благополучно доносит меня до дома.

Лежу на жаркой печке… Нет, на кровати, которая горячая как печка. Ко мне наклоняется морщинистое лицо, шепчущее странные непонятные слова:

— Духи дивии, духи навии, словом вещего заклинаемы…

Потом Айка заставляет пить горький отвар. Потом я снова проваливаюсь в забытье…

Просыпаюсь к обеду следующего дня, чувствуя только слабость. Ничего не болит, и опухоль спала.

Вот она, сила заговоров и целебного отвара!

Айка докладывает, что Мирко не совсем в порядке — у него на подбородке была ранка после бритья, и туда попала слюна с ядом, когда избавлял меня от него. Подбородок распух, мой муженек лежит в кровати и страдает…