Никогда не знаешь

Глава 1

Ноэминь Шанталь

— Эман-Эман!

— Эман, ты можешь!

— Сделай его!

— Эман, мы поставили на тебя все наши сбережения!

За моей спиной слышались крики товарищей по службе в военной академии, пока я пыталась уложить кисть противника на стол в поединке рук.

Бугай Гор напротив меня был в составе команды из соседней области, приехавшей к нам на соревнования, которые традиционно проводились между старшекурсниками из разных военных академий континента за три месяца до выпуска, ради поддержания азарта и боевого духа перед отправкой на службу Империи, так сказать.

Непосвященный человек может подумать, что здесь какая-то ошибка, ведь напротив высокого мускулистого парня сидит самая обычная девушка среднего роста и такого же телосложения. И где же тогда тот самый Эман, имя которого скандируют курсанты Галарийской военной академии?

А Эман — это я.

Если быть точнее: почти 23 года назад мои несчастные родители при рождении своей дочери дали ей красивое нежное имя: Ноэминь, что значит «приятная». Чтобы, как гласила народная мудрость, ее судьба была счастливой.

Но судьбе было угодно на 13-м году моей жизни одарить меня такой запредельной внутренней силой, что теперь я единственная девушка во всей Империи, которая учится в военной академии, а товарищи по службе зовут меня исключительно мужским именем.

— Эман, давай, чуток поднажми! — Хлопнул меня по плечу мой лучший друг, Генри. Лучший друг и безответная тайная любовь.

У курсантки Ноэминь Шанталь может и не было возможности когда-либо создать семью и подарить своему супругу похожих на него детишек, но чувства и желания у меня были, как у всех молодых девушек.

Только природе оказалось плевать на меня и мои женские мечты и вместо того, чтобы одарить небывало высокой внутренней силой какого-нибудь молодчика, наподобие парня, сидящего сейчас напротив меня, она решила «осчастливить» простую девушку с окраины Империи.

Злоба, родившаяся от мыслей о слепой жестокости судьбы, придала сил, и я приземлила руку соперника на стол.

— Да-а! — орала толпа за моими плечами.

— Молоток, Эман! — Сжал мое плечо Генри.

— С тебя причитается, — бросила я ему, пожимая руку противнику, в глазах которого светилось неподдельное уважение.

Многие в Империи слышали о «крепком Эмане», а сейчас он воотчию убедился в моей силе, которая никак не вязалась с моим обычным, пусть и закаленным упражнениями, женским телом.

Спасибо моей внутренней силе, которая, вне зависимости от объема мышц, укрепляет все ткани моего тела и дает мне физическую мощь, сопоставимую с силой здоровых крепких мужчин.

Это вовсе не значит, что мне не нужно тренироваться до седьмого пота, чтобы состязаться наравне с тренированными парнями, однако, имея такой природный дар, моя учеба в военной академии протекала вполне благополучно, и я входила в первую двадцатку лучших курсантов из двухста человек, учащихся на последнем курсе нашей Гаталийской академии. Ну и кто будет придираться, что мое место — почетное 20-е среди этих славных ребят.

Были, конечно, мужчины, в том числе и среди наших наставников, которые считали, что несмотря ни на что, девице не место среди военных. Но за годы учебы сначала в военной школе, а потом и в академии я снискала себе какое-никакое уважение и, прости Пресветлая мое бахвальство, определенную славу.

Даже отец стал подбирать слова, обращаясь ко мне, когда в 15-тилетнем возрасте, я после его выговора, уходя в сердцах из дома, слегка не расчитала силу и снесла дверь с петель. Хоть в наших землях издревле заведено, что отец в доме — первая и последняя власть.

Девицам положено обучаться рукоделию, ведению домашнего хозяйства, в зажиточных семьях — немного искусству, языкам и основам медицины, чтобы стать в свое время достойной женой своему мужу, доброй матерью и хранительницей семейного очага.

Такой достойной женой и идеальной хозяйкой была и есть моя матушка, такими выросли мои старшие сестры, ну а мне досталась роль белой вороны.

После пробуждения внутренней силы, которое случается у всех парней и девиц в 12–14 лет, меня отправили прямехонько в военную школу. С глаз долой, как говорят. Хотя мама плакала и просила за меня, но отец был тверд в своем слове.

— Пустое дело ее дома оставлять, замуж пустоцвет все равно никто не возьмет, а так, может, хоть пользу Империи сослужит, — отрезал отец. А слово главы семейства, как известно — закон для жены и детей. На том и порешили.

Радостные крики и выяснения, кто кому теперь должен монеты выдернули меня из внезапно нашедших воспоминаний. На душе помрачнело и, оставив товарищей праздновать мою победу, я побрела в воинские сени. Вернее, в тесную каморку, что мне отвели, ибо была я единственной женской душой среди всех курсантов.

— Пустоцвет, — горечью в сердце отзывалась память о брошенных отцом словах.

Дело в том, что мужчины всегда должны иметь бОльшую внутреннюю силу, чем бабы, уровня на 2. И чтобы зачать дитя, разница между мужем и женой должна быть не менее одного уровня — у мужчины обязательно больше. Но иногда бывают такие случаи, как мой, почти всегда это случается с парнями, а я вот, видать, снискала особую «милость».

Мой уровень составлят 15 единиц. Для парня иметь такую меру — великая судьба выпала, будь он едва расторопнее медведя в берлоге, и в ратном деле точно возвысится, а девушке — только маятся от такого «везения», при наших-то устоях.

Последняя девица до меня с такой же силой жила в Империи почти 130 лет назад, и в свой час стала известной охотницей на всякую лесную тварь, что обитала в северных лесах, там и по сей день опасного зверья хватает.

Мне же по всей видимости предлежит другая судьба.

Наша Империя уже почти 70 лет ведет войну за кристаллы с дикарями-Кашмирцами, с которыми у нас общая граница порядка 130-ти верст. Две земли наши, каждая величиной с царство, связаны меж собой невеликим участком суши, и эту область мы зовем Анфор.

И, кажется, чего воевать, ведь у каждой стороны земель предостаточно. Но на Анфоре, были найдены редкие ценные кристаллы с необычайными свойствами, которые растут на стенах местных пещер и которые позарез нужны и Империи, и Кашмирцам, так что борьба за контроль над пещерами на перешейке не затихает многие десятилетия.

А то, что там наши военные мрут, как мухи, мало волнует Императора. Кашмирцы, хоть и дикари, но соперники опасные. Наш наставник в Академии говорил, что каждый из них, с кем он сходился на поле боя — был умелым воином. Да и комплекцией все они, как наши самые высокие и могучие мужчины.

Неопытных выпускников академий сразу на Анфор, конечно, не отправляют, но и по всей Империи для нас хватает малоприятной работы.

Всем известно, быть военным по деньгам весьма выгодно, да и честь за воинскую службу делает свое дело, но будь у меня выбор, я бы пошла по иной стезе. Однако, других путей устроиться в жизни у меня просто нет.

По законам Империи, девица должна выйти замуж в течение трех лет по достижении совершеннолетия, которое наступает в 18, или пройти проверку у лекаря и получить заключение о том, что ее здоровье не дозволяет ей стать женой и матерью.

В последнем случае, она до конца жизни должна оставаться на попечении отца или братьев и жить нахлебницей или уйти в монастырь, служить Пресветлой.

Подыскать хоть какую работу швеей, прачкой, продавщицей в лавке или служанкой можно только уже будучи замужем или за несколько лет до совершеннолетия. Во всех остальных случаях женщина считается неблагонадежной, и на работу к себе ее никто не возьмет.

С моей внутренней силой меня бы даже в дом утех работать не взяли, ибо обычная женщина заманчива и завлекательна для мужчин, а мой дух кричит: «берегись — убъет».

Так что вместо трепетных и нежных взглядов, все до одного мои парни-знакомые жмут мне руку и хлопают по плечу, хоть внешне я и не дурна собой.

Спасение мое было в том, что в Империи нет закона, возбраняющего девицам поступать в военные школы. Просто и в голову никому не могло прийти, что такое может случиться. Мой отец, хоть и строгий человек, но своим чадам желает самого доброго, и он здраво рассудил, что уж лучше мне попытать счастья на военном попроще, чем всю жизнь носить клеймо иждевенки.

И я благодарна ему за это. Жизнь у меня неплохая: однокурсники — все хорошие ребята и давно считают меня «своей», да и обучение в академии тоже интересное, а что не видать мне моих собственных детишек — так племянников понянчу.

Главное продержаться, как и всем выпускникам военных академий, обязательные семь лет службы на благо Империи, а после подыщу себе непыльную работенку помощницей да охранницей какой-нибудь знатной дамы и буду жить припеваючи.