Никогда не знаешь

Глава 8

Радвир

Когда я возвращался затемно с охоты, меня охватило странное чувство. Сердце билось чаще обычного, а в жилах будто пробежал ток. Я остановился, прижал ладонь к груди.

— Неужели моя кровь пробудилась?

Не веря себе, я швырнул добычу во дворе друга и ворвался в его дом, первый у опушки. Кузнецы всегда селятся на окраинах — их ремесло слишком шумное для центра селения.

— Рад, брат, что случилось? — Саор сразу заметил мое возбуждённое лицо.

— Как ощущается Зов? — выпалил я, едва переводя дыхание.

Друг замер, потом лукаво улыбнулся:

— Тянет, будто верёвкой привязали. Грудь ноет, ноги сами идут. — Он крепко обнял меня, хлопнув по спине. — Наконец-то! Ярика, накрывай стол! Будем провожать Радвира к его назначенной!

В памяти всплыл давний день, когда пятнадцатилетним подлетком я стоял в храме на празднике Даров. Седоусый инок тогда отвел меня в сторону:

— Если хочешь семью, угодную Единому, приготовься ждать долго.

Я не был очень уж крепким в своей вере и сейчас таковым не являюсь, но его слова запали мне в душу и, конечно, я хотел дождаться ту самую, которую, согласно нашей вере, пошлет мне наш Бог.

Чаще всего зов крови у мужчин случается, когда мужчине до 28-ти лет, реже до 35-ти, и почти никогда — после. Ведь обычно ритуал проводят сразу, как только дева приходит в полный возраст или через год, а разница между назначенными мужем и женой редко когда превышает десять лет.

Сперва мне минуло 28, а потом и 35, а назначенной все не было.

Отцы дев из нашего поселения, чья кровь не призвала ни одного назначенного, уже дважды предлагали мне в жены своих дочерей, зная меня, как доброго человека и сильного и умелого охотника. В наших местах полно опасного зверья, чья шкура, зубы и мясо всегда в цене, а значит и их дочь и внуки всегда будут жить в тепле и сытости да под защитой сильного мужа. Чего еще желать добрым родителям для своей дочери? Но я оба раза отказывал.

Слова старого инока прочно засели во мне, и я ждал. Пусть и после долгого ожидания, но мне хотелось увидеть и провести жизнь с той самой, назначенной мне Единым. Правда, были и тревоги.

Думы о том, что отец моей единственной выберет для своей дочери другого, более молодого назначенного, все чаще посещали меня в последнее время. Да и товарищи-охотники говорили мне, что я дурень несусветный за то, что отказался жениться на Ярике 2 года назад. Девица была хороша собой и в итоге вышла замуж за моего друга, местного кузнеца, Саора, а сейчас уже ходит в тяжести, ожидая их первого ребенка.

Саор — мой ровесник, и не меньше меня мужик видный, да только зов крови завел его далеко на Юг. А тама северян не особо жалуют, почитая нас неотесанными. Вот и выбрал батька его нареченной другого названного из южных городов.

А больше зова крови у моего друга не случилось, хотя нередко бывает такое и дважды, и трижды. Но Единый его не оставил и на 37-м году послал ему красивую жену. Говорить ему, что отец Ярики прежде мне предлагал ее в жены, я не стал. Я рад, что старый друг обрел свое счастье.

Хотя бабы плели глупые сплетни, мол де Ярика была недовольна выбором отца. Но сейчас-то она брюхата и улыбчива, а значит лгали пересуды. Да и сам я вижу, когда изредка захаживаю к ним в гости, что у них все ладно, хоть они и не назначенные друг другу.

К назначенной мужчину тянет кровь, что считается благословением Единого, а к неназначенной — девичья красота и ее женская суть. А потому говорят, что браки между назначенными крепче, ведь рядом с ней кровь, что разбушевалась, получает успокоение. И даже если назначенная не так и красива, то мирное чувство, что испытываешь рядом с ней, — особая радость.

Так говорил мой отец, так говорят наши женатые мужики, ну а мне, никогда не знавшего зова крови этого было не понять. Хотя после ритуала соединения с назначенной зов уже не мучает, и нужно строить жизнь, как обычная пара.

Саор говорил, что когда его отвергли, самые тяжелые дни были дождаться ритуала его назначенной с ее мужем, так как после него, зов стал не слышен, а до этого его неимоверно сильно тянуло к девице — а нельзя. И это было мукой.

В последний год я уже совсем разуверился, что однажды моя кровь все же пробудится, ведь через четверть года мне будет сорок лет. На здоровье я не жалуюсь, но добавь мне пятнадцать лет — и по годам буду почти старик.

И вот Зов тянет меня на Запад, но примет ли меня моя назначенная? Имеет право отказать уже почти старику, даже если я буду единственным, тем паче, если ее отец поддержит дочь.

Я неплохо живу, но богатств у меня особо не скопилось. Все раздавал: то младшим братьям помогал семейную жизнь устроить, то на приданное сестре 50 золотых монет собрал, ибо она самая младшая у нас, и ко времени ее взросления, отца уже не было в живых.

С такими думами я за две с половиной недели добрался до маленького храма на самом Западе нашего княжества.

Когда кровь пробуждается, она как бы тянет в одном направлении, а когда приходишь в город, можно просто спросить, где храм. Ведь именно там назначенная мужчине дева проходила ритуал, и это ее кровь из святой чаши влечет сюда путника.

Инок Исоф, живущий при храме и служащий в нем Единому Богу, поведал мне, что я второй пришедший, а после рассказал о моей нареченной.

Вот это дивная у нас будет пара: кащмирец уже не в молодых летах и дева-воин из вражеской Империи.

Отказаться от нее и в мыслях не было: я так долго ее ждал. А кроме этого мой отказ обрек бы девицу на верную смерть. Ведь узнав о метке разбойника на будущей жене и наказании в сорок плетей, первоприбывший назначенный отказался от нее и отправился домой. Немножко потерпит муку от нарастающего зова, а потом будет свободен: то ли потому, что девица пройдет с кем-то ритуал связи, то ли потому, что погибнет от плетей.

Исоф сказал, что мальцу всего двадцать пять, а потому у него еще был шанс на второй или даже на третий зов. Да и браки между неназначенными — тоже не редкость.

Однако, мне было сложно не осуждать его. Я не спросил у инока, но, может, он из этих, изнеженных южан? Потому что у нас, даже если северянин не очень богобоязненный, ни один мужик в моих краях не оставил бы свою назначенную на верную смерть, неважно что. Хотя я и понимаю, что с меткой разбойника у моей жены будет не та жизнь, о которой мечтает любая девушка: кто-то будет сторониться, кто-то за спиной дурное говорить, но будут и хорошие люди. В селении положение у меня хорошее, и я позабочусь, чтобы ее приняли. Хотя о чем точно мечтает дева из Империи, да еще и воин мне совсем невдомек.

Но не время о том размышлять, когда нужно озаботиться о другом. Я взял с собой немало монет на подарки для назначенной и ее родителей, а теперь придется почти все потратить на заживляющую мазь с кристаллами, иначе лежать мне на животе не меньше месяца после плетей, да еще и с горячкой.

А так лекарь говорит, что спина у меня крепкая да широкая, при должном уходе и лечении, через неделю сможем отправиться в обратный путь. А потому я заплатил аптекарю за лекарство, договорился на комнату в доме у людей, которых посоветовал инок, чтобы было нам где с женой остановиться, пока мои раны не затянутся. Там и хозяйка есть сготовит, и ее сын в каждодневном уходе за мной сможет помогать. Ведь я не знаю, чего мне ожидать от назначенной.

Отказаться от меня она не может, но и радости выходить за врага-старика у нее будет мало. Я так для себя решил: если Единый мне ее послал, Он все и управит. В конце концов, что я с девицей не совладаю, пусть и с крепкой?

Инок говорил, что она не дурна собой и на вид не сроптива. При мысли об этом в груди потеплело. Все мои друзья давно женаты, вот и мне хотелось верить, что и у меня будет добрая семья. А раз дева крепкая, то, даст Единый, детей мне здоровых народит. Ностоящих воинов! Буду учить их биться на мечах, охотиться, разделывать шкуры, строить, мастерить и другим мужским премудростям. А жену свою любить буду, как без этого? Ведь она назначенная моя.

Напоследок я сговорился с лекарем, который обещал сразу после наказания обработать мои раны, и стал ждать. Ведь инок сказал, что моя дева сейчас в военном лагере, куда постороннего не пустят, и что ее привезут для ритуала связи через 9 дней.