Никогда не знаешь

Глава 2

Ноэминь

Полежав часика два на жесткой кровати в своей комнатушке, я решила все же наведаться к друзьям. Сегодня был свободный от занятий день по случаю завершившихся вчера соревнований с курсантами из другой академии, и нам было дозволена развлекаться и заниматься, чем душе угодно, в рамках здравого ума, вестимо. Вот и поединок по ручному бою со ставками нам никто не возбранял, а мне, между прочим, Генри и другие наши балбесы должны за выигрыш. Ясное дело, уже где-то веселятся без меня.

Нужно как следует развеяться перед последними месяцами учебы и решающими экзаменами, чтобы потом с новыми силами сделать завершающий рывок и не потерять место в первой 20-тке.

Место в своде доблести выпускников учитывается при определении на службу, а я мечтала получить назначение в какой-нибудь областной город младшим стражем при Имперской гвардии.

В крупном городе удобнее завести нужные знакомства, чтобы по окончании семи лет обязательной службы, сыскать себе хорошее местечко. А пахать семь лет в ужасных условиях где-нибудь на дальних рубежах, это без меня, пожалуйста. Не для того я с 13-ти лет надрываюсь, чтобы быть в списке лучших при выпуске.

С этими мыслями, я уже было взялась за дверную ручку, как в дверь с другой стороны громко постучали.

— Эман, это мы, — услышала я громкий голос Олава. И если Генри был моей единственной любовью, под видом друга, то Олав был моим самым настощим дружбаном и всегдашним соперником.

В своде доблестей, который обновляется каждую четверть года, вот уже пятый год подряд мы сним постоянно соперничаем за смежные места. Причем если один из нас вырывался повыше, то и другому удавалось. Например, в первой четверти этого года Олав был на 15-м, а я на 16-м месте, во второй я была на 17-м, а он на 18-м, сейчас мы с ним как-то расслабились, и он спустился на 19-ое место, а я замыкаю двадцатку, и мы оба понимаем, что нужно постараться на будущих последних поединках и экзаменах, потому что они определят нашу судьбу, и за эти места будет настоящая битва.

— Уже соскучились? — Резко открываю дверь, на лице улыбка: своим друзьям я всегда рада, пусть они и не видят во мне девушку, но относятся ко мне искренне по-доброму.

На пороге топчится вся наша компашка из 7-ми человек, без меня, конечно.

— Эман, — заговорщицки улыбается Олав и как-то странно на меня смотрит.

Я знаю этот взгляд, что-то они удумали, и видно это «что-то» включает меня в их точно дурацкий план, — Генри тебе хочет кое-что сказать, мы зайдем? — Говорит друг.

И семеро бугаев оттесняют меня вглубь комнатушки, в которую мы все едва помещаемся. Трое товарищей тут же приземляются на мою койку: здесь все свои и разрешения им не требуется, еще один уселся на единственный в комнате табурет, Олав и Род стоят у двери, которую последний уже закрыл за собой, а мы с Генри оказались в центре.

— Ноэми, — Генри подходит чуть ближе, выражение его лица какое-то странное, а уж когда он в последний раз меня называл женским именем, я, наверное, и не вспомню.

Вру, конечно, я помню все, что он мне говорил, и мне дорога каждая минута, что мы провели вместе, но Ноэми он меня звал очень-очень давно. Последний раз в конце первого курса. Тут точно дело неладно, я по наитию делаю шаг назад и упираюсь спиной в шкаф — дальше отступать некуда.

— Тут такое дело, — продолжает он, — ты только не горячись, ладно? — Просительный тон голоса и жалобный взгляд.

— Что вы вытворили на этот раз? — Строго спрашиваю я, вспоминая, как в прошлый раз они с Родом в шутку подрались, но в пылу драки порвали свои учебные формы, а за порчу нетренеровачного костюма снимают баллы, которые так нужны для высокого места в своде доблестей.

И вот эти двое приползли ко мне чуть ли не на коленях, умоляя, чтобы я все аккуратно и незаметно заштопала. Ведь я до 13-ти лет воспитывалась, как приличная девица, и могла неплохо орудовать швейной иголкой. И вот вместо отдыха после тяжелого дня мне несколько часов пришлось «спасать» места этих придурков.

Сейчас же Генри выглядел еще более подозрительно, чем тогда, и это не сулило мне ничего доброго.

— Ты только дослушай до конца и обещай не бить, хорошо?

— Генри, судя по твоему лицу, ничего хорошего я не услышу, так что не заводи мне нервы еще больше и говори уже!

— Так бить не будешь?

— Я подумаю, так что?

Генри сделал медленный глубокий вдох и резко и шумно выдохнул.

— Мы с пацанами играли в карты на желание, я проиграл, — долгая пауза, — и теперь мне нужно тебя поцеловать 30 секунд с языком, — протараторил он скороговоркой.

— Что?!! — орала я, — а я здесь при чем к твоим проигрышам! Проваливайте давайте из моей комнаты, придурки!

Я пыталась пройти к двери, но Генри, схватил меня за предплечья, не давая пройти дальше и заглянул в глаза, Эми, подруга, пожалуйста, иначе мне придется целоваться с большой Джин, уж она-то против не будет, и как я потом от нее ноги унесу. Ты должна меня выручить!

Большая Джин была нашей толстухой-поварихой с огромной бородавкой на носу, которая жила при академии, и все знали, как она засматривается на Генри, хотя она была лет на 10 старше нас.

Шутки про то, что она кладет Генри всегда самые вкусные кусочки и наливает больше мясной подливы не стихали уже пятый год. Агония Генри была мне понятна, но Пресветлая, как мне сейчас было больно: для Генри и остальных поцелуй со мной был достаточно ужасен, чтобы считаться равной заменой поцелуя с большой Джин, а ведь я была приятной наружности. Проклятая сила!

Я собрала все силы в кулак, чтобы не разрыдаться у всех на виду и не показать, насколько его слова ранили мое сердце:

— Генри, ваши дурацкие игры — не моя забота. Короткий поцелуй с Джин тебя не убъет, так что убирайтесь из моей комнаты. Сейчас же, — холодно сказала я, а внутри все рвалось на части.

— Эми, Эм, ну пожалуйста, — не сдавался Генри, сильнее сжимая мои предплечья, — я хорошо целуюсь, тебе понравится, правда, и я буду должен, любое желание, хорошо?

В том, что Генри хорошо целуется, сомнений у меня не было, нравы в Империи были строгими, но бордели и девушки легкого поведения были доступны во все времена, и походы туда холостых мужчин не считались пятном на репутации. Я уверена: высокий, красивый и сильный, он был мечтой любой тамошней дамочки, а может даже, он умудрялся выпрашивать поцелуи и у девушек из приличных семей, такое тайно тоже случалось, просто все это как следует скрывали.

Но невесты у Генри не было. Среди выпускников военных академий было не принято жениться до окончания обязательной семилетней службы, ведь послать могли, куда угодно.

— Генри, я не буду этого делать, отстань, — сказала я, наконец, вырываясь и доходя до двери.

— Эми, прости, — негромко сказали мне в спину, а потом сильные руки моего любимого развернули меня, прижали спиной к двери, сжали мое лицо и его губы жестко накрыли мои.

Я остолбенела, замерла, не могла поверить, что вот так случился мой первый поцелуй. Насильно, на потеху зрителям, из-за глупого проигрыша в карточной игре.

Язык Генри прошелся по моим губам, пытаясь проникнуть в мой рот. Такая наглость вывела меня из оцепенения, и мое колено безошибочно нашло самое уязвимое место «друга», которого мне, наконец, удалось оттолкнуть.

— Вот черт, — скрипел Генри, свернувшись калачиком на полу и держась за причинное место, — прости Эман, заслужил.

— Снова Эман, как быстро он вернулся в прежний настрой, — подумала я.

— Убирайтесь, и этого заберите, — сказала я, открывая дверь и кивая на Генри.

— Эман, прости, — начал Олав, — это была плохая идея, не дуйся, ладно? — сказал он, складывая руки в молитвенном жесте.

— Просто проваливайте уже, — только и ответила я.

Через пару мгновений их смело — как не было.

Я так и осталась стоять посреди комнаты. Медленно, очень медленно подняла руку и провела пальцами по губам. Больно? Нет, внутри было пусто. Пустота...