Оборванная связь

Глава 32 Может тебе тоже пару найти?

Я лежала в постели, пытаясь прогнать остатки тошноты лёгким травяным чаем, который Эмрис оставил со строгим наказом пить медленно. Две крошечные жизни внутри, теперь осознанные, казалось, вели себя немного тише, будто прислушиваясь к новому миру, в котором их уже ждали, уже любили, уже по-разному — и как возвращение, и как дар.

Из соседнего кабинета доносились приглушённые голоса. Белет и Эмрис обсуждали что-то о «стабилизирующих матрицах» и «двойной дозировке». Потом шаги Эмриса удалились, и наступила тишина.

И вот в дверном проёме, ведущем из кабинета в спальню, показалась массивная, знакомая тень. Волот. Он замер на пороге, не решаясь войти полностью, его золотые глаза быстро оценили моё состояние — бледность, тени под глазами, но, кажется, отсутствие немедленной угрозы. Он кивнул мне, коротко и почтительно, а потом перевёл взгляд на Белета, который снова стоял у окна, спиной к комнате, но, должно быть, чувствовал присутствие брата.

Волот сделал шаг вперёд, его голос, всегда такой грубый, сейчас звучал непривычно сдержанно, почти осторожно:

— Как она?..

Белет не обернулся сразу. Он выдохнул, и его плечи, казалось, слегка опустились под тяжестью нового, огромного знания. Потом он медленно повернулся. Его лицо было усталым, но в глазах, вместо паники, горел странный, спокойный огонь — огонь человека, который принял вызов и уже составил план.

— Теперь всё будет хорошо, — сказал он, и в его голосе была не надежда, а констатация факта. Теперь, когда он знал врага (в лице токсикоза) в лицо и удвоил цели, он мог действовать.

Волот кивнул, удовлетворённый краткостью, но его взгляд снова скользнул ко мне, и в нём читался невысказанный, главный вопрос. Он боялся спросить. Боялся услышать плохое. Но спросить должен был.

— А… ребёнок? — выдавил он, и это слово прозвучало у него на удивление неуверенно.

И тогда на губах Белета появилась странная, почти неуловимая улыбка. Не радостная, а… ошеломлённая. Гордая. Испуганная. Всё вместе.

— Их двое, — произнёс он тихо, но так чётко, что слова упали в тишину комнаты, как камни.

Волот замер. Совсем. Казалось, даже его мощная грудная клетка перестала двигаться. Его глаза расширились, а затем сузились до золотых щелочек, быстро перебегая с лица Белета на мой живот, скрытый под одеялом, и обратно.

— Д-двое? — он прохрипел, и в его голосе прозвучало чистейшее изумление. Он явно рассчитывал на худшее, готовился к долгой борьбе за одну жизнь, а тут… две. Его солдатский, прямолинейный мозг явно начал пересчитывать логистику, угрозы, необходимость охраны. Но первым вырвалось другое. Он посмотрел на меня, и в его жёстком взгляде мелькнуло что-то вроде… неуклюжего уважения. — Чёрт возьми… Ну, Машка, ты даёшь…

Потом он снова посмотрел на Белета, и его выражение стало серьёзным, деловым.

— Значит, охрану удваиваем. И продовольственные запасы. И всё остальное. Сделаю.

Белет кивнул, и между братами прошёл немой, полный понимания взгляд. Не нужно было лишних слов. Задача усложнилась. Миссия стала важнее. И они оба были готовы.

А я просто лежала, наблюдая за этой немой сценой, и чувствовала, как где-то глубоко внутри, под слоем усталости, теплится тихое, уверенное пламя. Они — эти два демона, один князь, другой воин, — уже строили крепости вокруг нас. Вокруг них. И в этом была странная, демоническая форма самой чистой любви — готовность сжечь мир, чтобы защитить свой очаг. Теперь — в два раза больше.

Тишина после его слов о «двойной охране» повисла в комнате плотно, но не тяжело. Была в ней какая-то новая, деловая уверенность. Проблема обозначена, решение найдено, план действий составлен. Типичный мужской подход, умноженный на демоническую решимость.

Белет, всё ещё стоявший посреди комнаты с тем странным, ошеломлённо-сосредоточенным выражением лица, первым нарушил молчание. Его взгляд, скользнув по моей уставшей, но спокойной фигуре, переместился на брата. И в его глазах, помимо привычной братской суровости, мелькнуло что-то новое — отголосок собственного, только что обретённого, пугающего и прекрасного открытия. Открытия отцовства. Двойного.

— Волот, — начал он, и в его голосе прозвучала непривычная, почти неуместная сейчас, мягкая нота. — Тебе бы самому жениться… Свою пару найти.

Я чуть не поперхнулась своим травяным чаем. От такой резкой смены темы — с военной стратегии на матримониальные планы — в самый неподходящий момент мог смутиться кто угодно, кроме, видимо, Белета. Для него, видимо, это была логичная цепочка: раз у него теперь будет полная семья, то и брату пора.

Волот, стоявший уже почти в дверях, обернулся так резко, что, казалось, воздух свистнул. На его грубом лице отразилась чистейшая, неподдельная гримаса отвращения и… страха? Нет, не страха. Глубокого, искреннего непонимания.

— Меня это не интересует, — отрезал он, хрипло и нарочито громко, будто отгоняя саму мысль. Его золотые глаза метнулись на меня, будто ища поддержки или просто свидетельства того, что он не сошёл с ума, услышав такое. — У вас тут, — он махнул рукой, очерчивая в воздухе невидимый круг, в который явно входили я, Белет, и два пока невидимых наследника, — проблем куча. Кто разгребать-то будет? Интриги, границы, эти ваши свадебные подготовки… — Он фыркнул. — Мне и без своей «пары» дел хватит на три века вперёд. Чтобы вы все тут в безопасности были.

Он сказал это с такой солдатской прямотой и искренней убеждённостью, что у меня снова вырвался тихий, слабый смешок. В его мире не было места романтике или поиску второй половинки. Его мир был чёток: есть крепость (мы), есть угрозы (весь остальной Ад и не только), и есть он — гарнизон, призванный эту крепость защищать. И всё. Любые личные «хотелки» в эту стройную систему не вписывались и только мешали службе.

Белет посмотрел на него, и на его лице мелькнуло что-то вроде смирения и лёгкой досады одновременно. Он понял, что не переубедит. Волот нашёл своё призвание, свою «пару» в самом прямом смысле — пару к брату, которого нужно охранять, и теперь ещё к его семье.

— Как знаешь, — вздохнул Белет, но в его глазах светилась благодарность. — Просто… если вдруг…

— Не «вдруг», — оборвал его Волот. — Работа есть. Я пошёл её делать. — Он кивнул мне ещё раз, уже более привычно, по-деловому. — Отдыхай, Машка. Ешь, что скажут. — И, развернувшись, он тяжело зашагал прочь, его шаги быстро затихли в коридоре.

Белет подошёл ко мне, сел на край кровати и взял мою руку.

— Безнадёжный случай, — прошептал он, но в его голосе не было сожаления. Была твёрдая уверенность, что Волот именно там, где должен быть.

— Зато самый верный, — тихо ответила я, сжимая его пальцы. И в этот момент, глядя в его глаза, полные планов на будущее для нас четверых, я чувствовала себя в безопасности. Самой защищённой женщиной во всех мирах. Даже если «гарнизон» этой крепости наотрез отказывался заводить свою личную жизнь.