Общество самоубийц

Глава девятая

Первый прием ей назначили утром в воскресенье во Внешних округах. В этой части города Лия раньше никогда не была. Низкие кирпичные дома заросли грязью. Мутные окна напоминали широко открытые пасти каких-то зверей.

Проходя мимо старинных домов из коричневого песчаника, она видела за окнами заставленные мебелью комнаты и их хозяев. Лия знала о таком жилье, но никогда не видела его в реальности. Она только слышала, что комнаты тут делят на несколько частей и люди ютятся в темных углах, отделенных занавесками. Так проводило свои недолгие дни большинство недосотенных. Так жил бы Сэмюэл, если бы родился у других родителей. Лия прогнала эту мысль.

Улицы были странно тихими, невидимый холод проникал ей под пальто, щипал за бока, добирался до поясницы. Лии казалось, что она идет по этим кварталам вечно, плутая от одного старого дома к другому точно такому же, но наконец ей на глаза попался нужный номер. Дом ничем не отличался от своих потрепанных соседей — такие же бурые стены, такие же мутные окна. Зачем здесь размещать клинику? Лия позвонила в звонок и поморщилась от громкого звука. Через пару секунд из домофона сквозь треск донесся голос, непонятно, мужской или женский.

— Вверх по лестнице, вторая дверь направо.

Дверь открылась. Перед тем как зайти, Лия в последний раз перепроверила адрес. Все правильно. Ей сюда.

В холле на полу лежал вытертый ковер горчичного цвета. Лия на цыпочках поднялась по скрипучей лестнице, стараясь по возможности ни до чего не дотрагиваться. От лестничной площадки второго этажа в глубину уходил узкий коридор. Лия дошла до второй двери справа и остановилась. «Забудь про обстановку, — сказала она себе, поправляя пальто и приглаживая волосы. — Вот он — шанс исправить недоразумение».

Наблюдатели являлись в ее офис почти каждый день. Дошло до того, что Цзян попросил Лию работать дома — конечно, она отказалась. Гибкий график и удаленная работа — самые надежные способы остаться без повышения. Наблюдатели так Наблюдатели, она все равно будет сидеть в офисе.

В основном эти двое ничего не делали: сидели и наблюдали за ней. На это Лия хотела сегодня пожаловаться оператору — наверняка он захочет узнать, как ситуация выглядит с ее стороны. Выглядеть раздраженной и полной негатива нежелательно, лучше начать говорить с интонацией легкой озабоченности — спросить, за чем конкретно должны наблюдать приставленные к ней люди. Важно, чтобы тут сразу поняли, как глупо отправлять такого ценного члена общества, как она, в настолько сомнительное место, заставляя испытать ненужную окислительную деградацию.

Лия окинула взглядом коридор. Тусклые лампочки под потолком придавали стенам отвратительный желтоватый оттенок, цвет перезрелой тыквы. А может, они и правда такого цвета? Точно сказать невозможно. Ни капли естественного света — окон тут не было. Лия сделала глубокий восстанавливающий вдох и решительно постучала.

Мужчина, открывший ей дверь, выглядел таким же приземистым и запушенным, как и само здание. Лицо у него оказалось квадратное, с обвисшими щеками, от основания носа к уголкам губ шли две глубокие морщины. На щеках были видны глубокие поры, в которых блестел пот. От него слегка попахивало едой.

— Лия Кирино. Да. Вы опоздали.

Лия невольно поморщилась, но мгновенно взяла себя в руки и с улыбкой кивнула ему.

Она оглядела комнату, пытаясь понять, где тут оператор, который будет вести прием. В дальней стене обнаружилось небольшое окошко, но в целом комната освещалась не лучше, чем коридор за дверью. С потолка лился такой же оранжевый свет, от которого лица собравшихся — их было шестеро — казались совершенно бесцветными. Люди сидели на составленных в круг пластиковых стульях и сильно сутулились.

Это, наверное, приемная. Они тоже ждут лечения. Все разные, а выражение на лицах — странное сочетание надежды и тревоги — почти одинаковое. Лия быстро составила впечатление от группы, и ей стало не по себе. У нее с этими людьми не могло быть ничего общего! Крахмальная блузка из поликоттона на женщине, красная трещина, явно зажеванная до мяса, на нижней губе мужчины, нервное постукивание плохо обутых ног…

Но Лия быстро успокоилась. На фоне этих людей оператор еще быстрее поймет, что у нее совсем другой случай. Ей даже не придется ничего говорить.

Пустых стульев осталось только два. Лия подошла к одному из них, села и, повернувшись к потупившейся соседке, протянула ей руку:

— Привет. Я Лия.

Все остальные впились в Лию глазами.

Женщина подняла голову и посмотрела на нее.

— Я Анья.

Вся остальная публика подергивалась, постукивала ногами, их неприкаянные конечности выдавали общую нервозность. Анья же сидела абсолютно неподвижно. Безупречная осанка, локти прижаты к телу, плечи расслаблены.

— Как тут, долго придется ждать? — бодро поинтересовалась Лия, тоже выпрямив спину. — И врачебный кабинет?

Наверное, за одной из дверей в коридоре, подумала она. Примерно как у Джесси — яркий и чистый кабинет с аккуратными стопками брошюр.

Анья посмотрела на Лию, чуть склонив набок голову. Но не успела она ответить, как сидевшая рядом с ней толстуха, еле умещавшаяся на своем стуле, громко фыркнула.

— Врачебный кабинет! Ха! Что дальше — палеодиета?

— Хватит, София.

Человек, встретивший Лию у двери, подошел к кругу. Подтянув выцветшие полосатые брюки, он сел на пустой стул.

— Добро пожаловать в группу «Восстанавливаемся вместе», Лия. Поскольку вы здесь в первый раз, начнем со знакомства. Меня зовут Джордж, и я когда-то был таким же, как вы, — сказал он с отработанной жизнерадостной интонацией.

Озадаченная Лия постаралась удержать на лице вежливую улыбку. Вполне может быть, что за ней наблюдают даже здесь, так что важно выглядеть спокойной и уравновешенной. Так что она ободряюще кивнула Джорджу, хотя искренне сомневалась, что он когда бы то ни было хоть в чем-то был таким, как она.

— Я знаю, о чем вы думаете, — сказал он, поправляя замызганные очки, и наклонился вперед, глядя на Лию поверх оправы. — Вы думаете, что это все какая-то ошибка. Кто-то что-то напутал. Произошло недоразумение. Я прав? — его голос звучал чопорно и серьезно. Наверняка такое отношение вызывало избыток кортизола в организме. — Просто помните: вы в надежных руках. Мы одна из самых успешных групп в окрестностях Нью-Йорка, спасибо за это нашим молодцам. Уже восьмой год пошел.

Он махнул мясистой рукой в сторону обшарпанной стены, на которой висели в ряд деревянные таблички с золотистым металлическим покрытием. Они уже запылились, но металл все еще тускло поблескивал на свету.

— Ну ладно, — он хлопнул в ладоши. Лия краем глаза заметила, что Анья поморщилась.

— Давайте начнем. Прежде всего представимся нашей новой участнице. София, ты первая.

Толстуха, которая откликнулась на вопрос Лии, издала странный горловой звук, похожий на шум двигателя.

— Привет, я София, — сказала она. — На этой неделе я пыталась утопиться в общественном бассейне. Не всерьез, совсем чуть-чуть, уж точно меньше, чем обычно. Там метрах в трех от меня проводили урок аквайоги. Я знала, что они меня увидят, если что-то случится.

— Молодец, София, очень хорошо. Контролированное применение. Использование окружающих. Продолжай работать над собой, — Джордж хлопнул себя по бедрам. — Эмброуз?

Человек, скорчившийся на стуле рядом с Софией, сел прямее. Он выглядел как тень, оторванная от хозяина.

— Я… ну, я… Привет, стало быть, — он изобразил кивок куда-то в сторону Лии. — Я пытался их делать, Джордж. Честное слово. Не получается. Может, это не работает. Не для всех. Может, они не работают у…

— Эмброуз. Ну же, приятель. Ну, — Джордж щелкнул пальцами.

Эмброуз поднял взгляд. Глаза его казались двумя темными искрами.

Джордж испустил долгий вздох и наклонился вперед, упершись руками в бедра и расставив локти пошире. Ногти у него, заметила Лия, были до странности ухоженные. Эти сверкающие квадратные ногти ее нервировали.

— Слушай, Эмброуз, ты должен стараться. Ты же знаешь, что программа работает только у тех, кто старается, правда? Ты же не хочешь, чтобы все это было зря, так ведь, да?

Эмброуз как будто еще сильнее вжался в стул. Он покачал головой.

— Хорошо. Молодец. Я даю тебе еще неделю. Делай упражнения, побольше крестоцветных и никаких, повторяю, никаких углеводов. Договорились?

Джордж перешел к следующему участнику, а Лия все пыталась понять, что происходит. Может, это какой-то тест. Она оглядела комнату в поисках мест, где могли быть спрятаны камеры. А может, это часть лечения Джорджа. Может, так ему, бедолаге, кажется, что в его жизни есть какой-то смысл.

Но в конце концов Лия заметила, что, пока Джордж обходит группу, раздуваясь от собственной важности, он делает заметки в планшете. Тут она начала паниковать.

Женщина, сидевшая напротив Лии, как раз жалобным тоном рассказывала группе, как отрезала себе кончик мизинца, пока шинковала морковь на обед мужу.

— Очень маленький кусочек, — сказала она. — Едва кровь пустила. Просто хотела посмотреть, пойдет ли у меня вообще кровь теперь. Понимаете, в нас столько всяких веществ вводят, что иногда я сомневаюсь. А вы разве нет? Не сомневаетесь?

Джордж в ответ на ее историю проявил удивительное сочувствие. Лия так поняла, что эта женщина, Сьюзен, уже достигла замечательных результатов и являла собой доказательство успешности их программы. Она была гордостью «Восстанавливаемся вместе», примером для остальных. Джордж выразил уверенность в том, что этот рецидив просто мелкий ухаб на пути ее исправления. Он припомнил некий Судьбоносный день, напомнил Сьюзен, сколько крови вытекло тогда, как эта кровь затекла в щели между плитками на кухне. Ее мужу все это дорого обошлось — бедняга Грег, он столько работал, чтобы собрать всю эту кровь, очистить и вновь вернуть ее в вены Сьюзен.

Тем временем Лия вдохнула как можно глубже и сосчитала в уме до пяти. У нее слегка закружилась голова, и в этом ощущении даже было что-то приятное. Но сердце все равно продолжало колотиться как безумное.

Это потный Джордж на пластиковом стуле будет решать, когда ее можно исключить из Списка наблюдений. Когда ее жизнь вернется в нормальное русло. Это Джорджа придется убеждать, Джорджу придется не рассказывать про то, как она увидела отца на другой стороне улицы.

Все еще продолжая выдыхать, Лия попыталась хоть что-то придумать.

— Лия, ваша очередь. Кратко представьтесь. Не бойтесь, мы не кусаемся, — сказал Джордж и расхохотался.

Они все смотрели на нее. На блестящем от пота лице Джорджа читалось нетерпение. Потолочное освещение ему не льстило — четко видно было каждое пигментное пятно, каждый вросший волос.

— Я вовсе не хочу покончить с собой, — сказала она наконец.

Джордж явно так обрадовался, что почти готов был начать довольно потирать руки. Все остальные отвели взгляд.

— Видите ли, Лия, — сказал Джордж, наслаждаясь каждым словом, будто обугленным мясом животных с денатурированными протеинами, которым он наверняка травил свой организм. — Первая стадия — это всегда отрицание. Но ничего страшного, мы с этим справимся.

— С чем справимся?

— Конечно же, у вас есть склонность к окончанию жизни. Кстати, в «Восстанавливаемся вместе» мы не употребляем слово на букву «С». В любом случае такие ощущения абсолютно нормальны. Это трудно принять, но поверьте, принятие — самый трудный шаг. Вы мне верите, Лия?

— Я думаю, тут какая-то ошибка, — сказала Лия так вежливо, как только могла. — При всем моем уважении, неужели я похожа на человека, который хочет покончить с собой?

От ее слов Эмброуз вздрогнул и еще больше съежился.

— Пожалуйста, перестаньте употреблять это выражение, — улыбка Джорджа стала напряженной. — А подобные тенденции очень глубоко укореняются. Вам придется глубоко копать, Лия. Вы готовы глубоко копать?

Это было даже хуже, чем разговаривать с Наблюдателями. Лия почувствовала, как у нее повышается уровень кортизола.

— У меня вызывает сомнения это… лечение, — она поборола стремление нарисовать в воздухе кавычки. — У вас есть для этого должная квалификация?

На виске у Джорджа вздулась вена.

— Вы думаете, вы выше всего этого, мадам-из-«ХелсФин Кэпитал Менеджмент»? — сказал он, махнув рукой в сторону стены с табличками. — У меня есть ваша полная биография и все медицинские данные. Чем мы тут, по-вашему, занимаемся?

У Лии челюсть отвисла от изумления.

— Как вы можете… — начала она.

— О господи, Джордж, оставь ее в покое, — вмешалась женщина, сидевшая рядом с ней, Анья.

— Слушай, Анья, я просто делаю свою работу, — отозвался Джордж уже совсем другим тоном.

— Свою работу? А твоя работа включает запугивание нового неопытного члена группы?

— Я ее не запугивал… Я…

Анья разглядывала собственные ногти.

— Может, лучше двинемся дальше? — произнесла она.

Джордж сердито посмотрел на Лию, но больше ничего не сказал, просто переключился на пылавшего усердием соседа Лии, и тот принялся пересказывать каждую мысль и чувство, которые он испытал за прошлую неделю. Если верить его словам, вид одинокого яйца-пашот во вторник утром за завтраком пробудил в нем тихое отчаяние.

Лия глянула на Анью, пытаясь встретиться с ней взглядом и как-то выразить свою благодарность, но Анья упорно смотрела вдаль. Кто же она такая?

Когда Джордж последний раз хлопнул в ладоши и объявил, что встреча группы «Восстанавливаемся вместе» закончена, Лия будто вынырнула из транса. Внезапно она снова остро ощутила всё, что ее окружало, — ковер горчичного цвета, искусственное освещение, плохую вентиляцию. Все оживились и заулыбались, даже Эмброуз, который по ходу встречи завязал длинные волосы в задорный конский хвост. Выходя из комнаты, участники весело кивали Лии на прощание, даже Джордж одарил ее кривой улыбкой.

Теперь осталась только Анья. Лия наблюдала, как та завязывает шарф — неторопливо и размеренно, со странной веской аккуратностью, будто чрезвычайно важно, чтобы ткань легла так, а не иначе.

— Зачем вы здесь? — спросила Анья.

— Это входит в мой план лечения. Я просто хочу вернуться в норму.

— Вернуться в норму. Хм-м-м… — проговорила Анья, теребя пальцами шарф и обдумывая слова Лии. — Что вы скрываете?

— Простите? — Лия ощутила, как кровь прилила к щекам.

— Это очень странно. Вам здесь не место. Вы ведь о чем-то умалчиваете, так?

Ее отец, сильный и молодой, бежит тридцать кварталов в домашних тапочках, неся Сэмюэла на спине. Ее отец идет по той стороне улицы, он сутулится и еле движется. Ее отец заходит в клинику, и его принимают за недосотенного.

— Не знаю, о чем вы, — сказала Лия.

Ее отец сует салфетку с номером телефона ей в сумку.

Анья долго смотрела на нее и наконец пожала плечами:

— Ладно. Увидимся на следующей неделе.