Общество самоубийц

Г лава тридцать вторая

Выйдя на улицу, Лия невольно поежилась — вечерело, и воздух стал холоднее. Оранжевые лучи заходящего солнца пробивались в щели между зданиями, перечеркивая улицы длинными тенями. Пешеходное движение стало менее напряженным — час пик закончился, все уже пришли с работы домой и теперь пили ежедневные порции питательных веществ или занимались в спортзалах своих кондоминиумов. Лия представила, как опустело ее офисное здание, как каждый этаж тускло освещает мягкий свет, который включается после окончания рабочего времени. Она представила, как Цзян сидит дома с женой, закинув ноги на журнальный столик, и наверняка все еще читает письма на планшете. Она представила Натали в квартире, чем-то похожей на ее собственную.

Потом Лия подумала про Эмброуза. Про Аньину мать, про Анью. Про Кайто. И ощутила тяжесть в пояснице, будто все их проблемы и вся их боль просочились в ее тело и скопились в основании позвоночника, надавливая на ее крестец всем своим весом. Лия пошла домой. Странно, но мать Аньи не вызвала у нее отвращения. Лию куда больше поразил размер комнаты, грязное окно, паутина на потолке и плохо освещенные углы. Это был сильный контраст с контрабандными обедами и роскошными вечеринками Общества.

А вот к Аньиной матери Лию притягивало скорее любопытство. Ей хотелось рассмотреть работу механизма этого тела, увидеть, что там жужжит, понять, как плоть соединяется с силиконом, почувствовать вязкость темной «Умной крови», которая течет по сосудам. Лия вдруг осознала, что в ее артериях и венах циркулирует такая же жидкость. Она поднесла руку к шее, нащупала пульс в мягкой впадине под подбородком и представила себе цвет собственной крови, такой же темно-коричневый, какой она видела сегодня под полупрозрачной кожей Аньиной матери.

Если бы Кайто так лежал, что бы она сделала? Лия прогнала эту мысль. Просто смешно, до этого не дойдет. Она не допустит. Теперь, когда Джи Кей на ее стороне, ее план точно сработает. Она пробьется в Третью волну, а потом добьется того, чтобы и Кайто тоже взяли.

Лия все исправит.

Придя домой, она упала на кровать, не раздеваясь. Усталость припечатала ее так, что и пошевелиться было трудно, — Лия никогда еще не была настолько измотана. В комнате горел свет, но она натянула на ноги одеяло, закрыла глаза и почти немедленно провалилась в глубокий сон без сновидений.

Следующим утром Лия просыпалась медленно. Зубы она вечером не почистила и провалялась всю ночь во вчерашней одежде, однако чувствовала себя на удивление легко и свежо, будто с ее души свалился огромный тяжелый груз. И тут перед Лией возникли глаза Эмброуза, непрозрачные, как ночное небо, немигающие и неподвижные, и она все вспомнила.

Она села на кровати и поставила ноги на пол. Тяжесть в основании позвоночника дошла до живота и неумолимо продолжала разрастаться.

В ванной Лия, медленно раздеваясь, побросала вещи на холодный мраморный пол. «Потом подберу», — подумала она, мысленно добавляя еще один пункт в список дел, которые следовало сделать после завтрака, и пошла к кранам.

Но что-то заставило ее повернуться к зеркалу. Лия остановилась, выпрямилась и расправила плечи. Живот и ягодицы она напрягла, бедра развернула, а шею вытянула. И все равно от правды не уйдешь. Лия видела, что ее живот и грудь заметно обвисли. Она заметила складку в основании шеи и желтоватое печеночное пятно на левом бицепсе. На передней части одной голени под кожей просвечивала вена, похожая на сморщенного дождевого червяка.

Лия провела пальцем снизу вверх вдоль припухшей вены. Дойдя до колена, она сделала так еще раз, на этот раз нажимая сильнее. Потом еще раз, ногтем. До крови она кожу не процарапала, но добилась приятной саднящей боли.

Только после этого Лия забралась в ванну. Вода была такая горячая, что казалось, будто с рук и ног содрали кожу. Она зажала нос пальцами и медленно погрузилась в воду. Жар пробрался ей в уши, в голове загудело.

Лия неторопливо и тщательно растерлась губкой — на это у нее редко хватало времени. Она терла кожу до тех пор, пока та не покраснела и не стала мягкой. Лия представила, как затирает вену на голени, как трет выступающий живот до тех пор, пока он не станет плоским. Закончив, она вытащила из ванны пробку. Послышался громкий бурлящий звук, похожий на жадный вдох тонущего человека. Лия ополоснулась очень холодной водой, чувствуя, как поры расширяются и сжимаются, наслаждаясь онемением кожи — от этого ей казалось, что ее тело заковано в надежные латы.

Вытираясь, Лия снова посмотрела на себя в зеркало. Вена никуда не делась, как и печеночное пятно и мягкий живот. Тогда она внезапно вспомнила Аньину мать, и перед глазами встало ее сырое полупрозрачное тело.

Лия решила, что переставит мебель по-старому. Ножки кушетки заскрежетали по полированному полу. Опустив глаза, Лия увидела на деревянных досках пола длинную белую царапину. Она пнула ножку — постаралась при этом поджать пальцы, но все равно было больно.

— Лия? — послышался приглушенный голос, потом в дверь постучали.

Лия раздраженно оглянулась на дверь, доковыляла до нее и глянула в глазок.

Из-за большого букета белых цветов, то ли пионов, то ли какой-то разновидности роз, лица гостя почти не было видно. Но тут он пошевелился, и Лия поняла, что это Тодд. На нем были аккуратная синяя рубашка и коричневый галстук-бабочка, тот самый, который он надевал на вечеринку в честь дня ее рождения. Не так уж давно это было!

Лия отпустила заслонку дверного глазка.

— Чего ты хочешь, Тодд? — крикнула она через дверь.

— Просто поговорить, — ответил тот. — Можно я войду?

Лия задумалась, не ловушка ли это, не ждут ли за углом люди из Министерства в белых халатах, готовые нацепить на нее смирительную рубашку, как только она откроет. Неизвестно, что Тодд рассказал им про их последнюю встречу. Тодд трус. После всего, что случилось, он не пришел бы сюда вот так, в одиночку.

— По-моему, нам не о чем говорить, — отрезала Лия, возвращаясь к кушетке, которую бросила поперек комнаты, и снова приподняла один ее край. Высоко поднять не получилось — казалось, предмет меблировки стал гораздо тяжелее.

— Ну пожалуйста, Лия, — жалобно проблеял Тодд. — Я хочу извиниться.

Он хотел извиниться! Лия ухмыльнулась, оскалив верхние зубы, и снова бросила кушетку. Вот это она точно должна была услышать!

Вернувшись к двери, Лия открыла ее, но цепочку снимать не стала.

— Ты один? — спросила она сквозь щель.

Тодд опустил цветы. Лицо у него было кроткое и загорелое, с такими же точеными чертами и квадратным подбородком, как ей помнилось. Даже лучше, чем ей помнилось. Лия почувствовала тяжесть внизу живота.

— Конечно, один, — сказал Тодд, хмурясь. — Зачем мне кого-то с собой брать?

Лия задумчиво вгляделась в его черты. Тодд демонстрировал свое самое отработанное выражение почти детской невинности — глаза не мигают, губы чуть выпячены и блестят от слюны.

Лия снова притянула дверь и, сняв цепочку, отворила ее. Выглянула в коридор, посмотрела налево и направо — и правда, ни души — и перевела взгляд на Тодда.

Выглядел он даже лучше, чем раньше: дельтовидные мышцы четче выражены, бедра уже — Лия поймала себя на том, что это ее ужасно раздражает. Тодд отпустил небольшую бородку, и теперь равномерный светлый пушок покрывал его подбородок, словно аккуратная травка — недавно подстриженный газон. Лия снова почувствовала теплую тяжесть внизу живота и скрестила руки на груди.

Может, заняться с ним сексом прямо здесь и сейчас, в коридоре? Она шагнула к бывшему жениху и вдохнула его мальчишески-мыльный запах. Можно толкнуть его на пол и сесть ему на лицо. Тодд попятился и выставил вперед букет. Лия вздохнула, взяла цветы и бросила их себе за спину.

— Ну, рассказывай, — сказала она, касаясь кончиками пальцев мускулистой груди Тодда. — Ты, значит, хочешь извиниться.

— Лия, — прочувствованно начал он. — Я так рад тебя видеть! Ты выглядишь…

Лия поняла, что Тодд разглядывает ее уставшую кожу, влажные слипшиеся волосы. Лицо его стало мягче — похоже, бывшему жениху стало ее жаль.

Лия схватила его сквозь ткань рубашки за левый сосок, а другой рукой коснулась паха. Тодд дернулся и напрягся, по его телу прошла волна дрожи. Это заводило не на шутку.

— Ну же, — повторила Лия, — расскажи мне, за что ты хочешь извиниться. — Она чувствовала, как внутри нее пробуждается хищное желание. Раздражение, накопившееся за последние недели, стало острее. Лия стиснула сосок Тодда и сжала ладонь внизу. Улыбнулась, когда мужчина содрогнулся. Он возбудился, хотя не имел такого намерения, и теперь ему явно было не по себе. Лия заметила, что его коричневый галстук-бабочка усыпан крошечными розовыми горошинками.

— Извини, что я на тебя доносил, — выговорил Тодд срывающимся голосом. — Я думал… думал, что помогаю тебе.

— Да неужели? — Лия принялась расстегивать ремень на его брюках. Тодд попытался отпихнуть ее руки, но безуспешно.

— Лия, — прошипел он, — что ты делаешь? Я пришел поговорить.

— Ну так говори. — Лия высвободила его член, разбухавший прямо на глазах, — казалось, кончик его подвешен на невидимой нити.

— Лия, — выдохнул Тодд.

Он раскраснелся и быстро-быстро моргал. «Какие красивые ресницы», — подумала Лия. Дыхание мужчины ускорилось, он покраснел еще сильнее. Может, он еще и заплачет?

Больше Тодд не пытался ее остановить. Лия втянула его в квартиру и закрыла дверь.

Они занялись сексом прямо на полу в коридоре. Лия оседлала покорного Тодда и, сжимая бедрами его небритые щеки, ритмично опускаясь на его мягкий рот, почти забыла обо всех своих проблемах, об Анье и ее матери, об Обществе. Она рассеянно подумала, что в такой позе может, пожалуй, сломать Тодду шею. Очень приятно было наблюдать, как послушно его подтянутое тело дергается между ее ног. Тодд, несмотря на все его недостатки, был все-таки потрясающе красив.

Когда они закончили, Лия переползла на его живот и села верхом.

— Так ты меня простила? — спросил Тодд так тихо, что Лия почти почувствовала себя виноватой. Но потом вспомнила — именно такое выражение было на лице ее бывшего жениха, когда она выяснила, что он на нее доносит, — и промолчала.

— Я просто хотел сказать, — продолжил он, — а ты не дала мне закончить. Я действительно думал, что помогаю тебе. И только вчера, когда мне сказали, я понял, что на самом деле натворил.

Лия напряглась.

— Что тебе сказали? И кто?

Тодд повернул голову набок и заговорил еле слышно. Светлый локон упал ему на правый глаз.

— Я не должен никому говорить, пока об этом не объявят публично. Но людей уже начали информировать.

Руки у нее похолодели.

— Третья волна началась, Лия. Кто знал, что это произойдет так скоро? Но говорят, это и правда она. И мы окажемся среди первых, — в голосе мужчины слышались тихое изумление и серьезность, которой раньше Лия в нем не замечала. Внезапно Тодд показался ей очень немолодым усталым человеком.

Лия уперлась одной рукой ему в грудь.

— О чем ты? — поинтересовалась она. — Что значит «мы окажемся среди первых»?

Тодд снова взглянул на нее.

— Извини, я имел в виду «мы» в смысле… Извини, — сбивчиво ответил он. — Понимаешь, меня известили, — пояснил он, — и я подумал, ну, может, тебя тоже. Тебя известили, Лия?

Тодд внимательно вглядывался в лицо Лии, но жалость в его глазах сказала ей, что он уже знает ответ. Догадался, спросил или как-то выяснил.

Лия наклонилась к нему поближе — кончики их носов разделяли несколько сантиметров, — обхватила руками его шею и почувствовала, какая она твердая и мощная, какая теплая. Представила себе цвет текущей внутри «Умной крови». И чуть-чуть сжала. Он запаниковал — это чувствовалось по его дыханию, по цвету кожи.

— Лия! — изумленно выдохнул Тодд. Она продолжала сжимать — легко, словно играя.

— Лия! — вскрикнул он, дернул бедрами и сбросил ее в сторону.

Лия упала на холодный пол. Ее локоть взорвался болью.

Теперь Тодд стоял над ней.

— Боже, Лия, да что с тобой? — он потер шею и протянул ей руку. — Прости, — повторил он, снова полный раскаяния. — Я сделал тебе больно? Мне так жаль.

Лия схватилась за локоть и попыталась выпрямить руку. Рука не шевелилась.

— Ну же, Лия! — сказал Тодд. — Я пришел сказать, что, может, мы сумеем вместе все исправить. Раз уж меня известили. Может, я смогу замолвить словечко за тебя.

Может, они сумеют вместе все исправить. Может, сумеют. Лия вспомнила про съемку смерти Эмброуза и свой разговор с Аньей, записанные на крошечную камеру в пуговице и еще не отправленные Джи Кею. Чего она ждала? Почему еще не переслала записи, не оправдалась, не вернулась к нормальной жизни? Тодд мог бы въехать обратно. Она могла бы вернуться к работе.

Но глядя в безупречные золотые глаза Тодда, Лия с ужасом поняла, что она этого не хочет. Вот в чем все дело. Ее прежняя жизнь казалась далекой и до смешного пустой. Она не могла себе представить, как снова входит в офис, сидит у себя за столом, как расчетливо обсуждает с клиентами фантастические суммы, которых не истратить и за несколько жизней — впрочем, этих жизней у них все равно не будет. Она не могла себе представить, как продолжит встречаться с Тоддом, ходить на вечеринки с витаминными коктейлями, сплетничать о том, чей тренер переспал с чьим клиентом, и шепотом обсуждать сроки друзей.

А чего она хочет?

Ответ пришел ей в голову мгновенно.

— Мне надо идти, — объявила она Тодду.

— Куда?

Лию больше не беспокоило, что он уставился на нее с подозрением. Какая разница, что думает Тодд, что они все думают?

Она быстро встала и начала одеваться, потом, взяв сумочку, окинула взглядом квартиру. На секунду ее охватило странное чувство потери, смутное ощущение, что больше она сюда никогда не вернется. Однако тяжесть в животе исчезла, и в горле у нее защекотало что-то задорное, свободное и безрассудное.

— Куда ты идешь, Лия? — Тодд удивленно смотрел на нее, все еще лежа на полу.

— Пока, Тодд, — сказала Лия.

И не дожидаясь реакции, закрыла за собой дверь.