Общество самоубийц

Г лава тридцать четвертая

Анья всегда плохо спала, но этой ночью ей спалось хуже обычного. Снились машины, которые старались добраться до ее плоти, снилось, что под полом их квартиры скрыты бобины и панели. Ей снилось, что провода прорываются сквозь потолок и обвиваются вокруг матери. Во сне они мать не душили — это как раз было бы облегчением. Нет, провода вонзались ей в вены, и спящая Анья понимала ужасную правду — они несут матери вечную жизнь. Ей снилось, что провода текут с потолка, как дождь, как дождевой лес, переплетаясь и уплотняясь, и полностью отрезают путь ко входной двери. Ей снилось, что она тут навсегда.

Анья проснулась утром вся в поту. С минуту она лежала неподвижно, глядя на большое коричневое пятно на потолке, чувствуя сквозь тонкий матрас жесткие доски. Позвоночник казался перекрученным, мышцы затекли, а шея хрустнула, когда она выпрямилась. Было так тихо, что она даже обрадовалась шуму крови, которая текла в теле матери, и постукиванию ее сердца.

Анья села. Больше ждать нельзя. Ей повезло, что до сих пор никто не пришел и не спросил про Бранко, но надеяться, что везти будет вечно, глупо.

Она взяла полотенце и корзинку с банными принадлежностями и пошла в общественную ванную. Там по пожелтевшей раковине бежал таракан. Душевые, правда, утром выглядели поприличнее, гораздо лучше, чем вечером, когда слив был облеплен осевшей грязной пеной, а волосы облепляли плитки пола. Анья встала под душ и посильнее включила горячую воду.

Тонкая струйка едва смочила ей волосы. Но она не расстроилась, потому что вода шла очень горячая. Обычно вода тут бывала либо ледяная, либо почти кипяток, и Анья порадовалась, что на ее долю выпал второй, более приятный вариант. Она чувствовала, как кожа кое-где разогревается и краснеет, и принялась наклонять голову то влево, то вправо, чтобы вода стекала по плечам и бедрам.

«Тут никогда не вымоешься как следует!» — подумала вдруг Анья. Она вспомнила бассейн в доме Лии — столько воды в таком огромном пустом пространстве с видом на город. И в душе, где лейка была размером с тарелку, ровные мощные струи били по телу со всей силы, а на стенах висели несколько дополнительных насадок.

Анья старательно вымыла голову шампунем, скребя кожу неровно подстриженными ногтями, чтобы они стали почище. Вдруг ей пришло в голову, что в Канаде есть озера. Она как-то видела документальный фильм про медведей гризли — все происходило именно в Канаде. Анья представила, как тяжелый темный зверь — гризли, из пасти которого свисает крупная блестящая рыбина, — замер, склонившись над сияющей водяной гладью. Она представила, как ныряет в такое озеро, сверкающее, как драгоценность, и такое холодное, что дух захватывает. Она намылила голову сильнее. Едкая пена, обжигая глаза, смешивалась со слезами.

Когда автомобиль группового пользования добрался до Внешних округов, единственной его пассажиркой была Анья. Люди, которые пользовались подобным видом транспорта, обычно в эти места не заезжали, и Анью это радовало. Никто не смотрел на нее с любопытством или осуждением — последние полчаса она ехала одна. Поездка стоило столько, сколько Анья зарабатывала за день, но другим способом сюда было не попасть. Если считать обратную дорогу, получался заработок за два дня.

От остановки следовало идти пешком. Рынки Анья учуяла раньше, чем увидела. Жареная кукуруза, стоячая вода, запах промышленного производства. И еще душок человеческого пота — его ни с чем нельзя было спутать; он усиливался с каждым шагом. Здесь, возле Рынков, на краю тротуара сидели люди, поедавшие жаренные на палочках подгоревшие овощи, а их дети в поношенных кроссовках гонялись друг за другом. Прислонившаяся к фонарному столбу женщина в короткой облегающей юбке и рваной кожаной куртке зазывала проходивших мимо мужчин, подергивая себя за кончики волос — очевидно, думала, что это выглядит соблазнительно, но получалось скорее нервозно. Обративший внимание на Анью человек с противоположной стороны улицы — он опирался на палку, а табличка у его ног гласила: «Голоден и одинок. Продам почку. Обращайтесь» — принялся трясти бумажным стаканчиком.

Анья ускорила шаги — она почти добралась до цели. До ее ушей доносились крики и грохот, нос забивал запах дыма и пыли. Наконец, свернув за угол, она увидела кварталы Рынков — то еще зрелище.

Огромная территория была застроена невысокими по нынешним временам зданиями, которые когда-то занимали разнообразные производства, а с годами их, как и многие подобные места во Внешних округах, забросили. Как ни странно, многочисленные строения размерами с авиационный ангар, со стенами из заржавевшего рифленого железа или тонких хлипких кирпичей и не думали разрушаться.

Анья не имела ни малейшего представления, насколько велики Рынки. Ей ни разу не доводилось обойти их целиком, поэтому она не знала, как далеко они тянутся, сколько зданий и пустых автостоянок занимают.

Со всех сторон ее атаковал шум. Кричали дети и разносчики, скрипели по пыльному гравию колеса, ревели машины. Здесь, похоже, были тысячи, десятки тысяч, миллионы людей — больше, чем Анья когда-либо видела во всех округах с Первого по Пятый.

Анья направилась на восток — там были самые большие и самые старые здания, там, как ей рассказывали, всё еще стояли полусгнившие конвейеры и огромные сложные машины, с помощью которых предприимчивые люди умудрялись производить что-то полезное. Если Анья надеется отыскать в окружающем ее хаосе подходящий автомобиль, ей стоит попытать счастья именно в этих кварталах.

Людей на Рынках было так много, что Анье приходилось буквально продираться в нужном направлении. Одну руку она держала на поясе, примерно там, где пачка денег терлась о кожу. Внимание на нее обращали, хотя она не слишком выделялась из толпы, не то что, допустим, Лия, но гладкая кожа Аньи и ее чистая одежда все-таки привлекали взгляды. «Может, это и не так плохо», — отметила она про себя. Даже на Рынках никто не посмеет напасть на долгоживущего.

Наконец Анья дошла до квартала, где что-то производилось. Теперь ей встречались в основном мужчины в грязных майках с темными пятнами на джинсах. На нее все смотрели и даже иногда свистели вслед. Тем не менее Анья, как ни странно, здесь чувствовала себя в большей безопасности, чем по пути. Ее уязвимость была настолько очевидна, что в случае попытки ограбления она вполне могла расчитывать на поддержку и спонтанное правосудие толпы. Да, в общем-то, на Рынках было не так и страшно, не страшнее, чем в столовке.

Она вспомнила о Бранко. Где он сейчас? И где он искал для нее таблетки — может, здесь, на Рынках?

— Чего хмуришься, красотка? — крикнул ей мужчина со спутанными жирными волосами и грязью под ногтями. Он стоял у ларька, опираясь на прилавок, застеленный огромными полотнищами, на которых в беспорядке лежали винты и гайки; в глубине хибары виднелись стеллажи, полные тускло блестевших на солнце шестеренок. Несмотря на осенний холодок, мужчина был без рубашки, а грудь его блестела от пота.

— Привет. Где тут продают машины? — спросила Анья, стараясь не обращать внимания на похотливую усмешку незнакомца.

— Машины, ух ты! И зачем девчоночке вроде тебя машина? — Мужчина повернулся к хозяевам соседних ларьков, демонстрируя удивление и приглашая их поудивляться вместе. Те засмеялись.

Анья поджала губы.

— Мне нужен автомобиль.

Незнакомец еще выше поднял брови, но ничего не ответил.

— А что ты мне за него дашь? — поинтересовался с ухмылкой один из соседей-ларечников.

Анья направилась к тому, кто это сказал. Сначала мужчина все с той же ухмылкой выдерживал ее взгляд. Но когда Анья — под бодрые вопли и аплодисменты прочих торговцев — подошла ближе, высоко держа голову и холодно глядя ему в лицо, мужчина опустил глаза и скрестил руки на груди.

— А что ты за него хочешь? — спросила Анья. Щеки у нее горели, но впервые за много лет она почувствовала, как ее наполняет неожиданная сила.

Хозяева ларьков почувствовали, что ситуация изменилась. Они увидели смущение на лице товарища и разбрелись — одни вернулись к покупателям, другие исчезли в недрах своих ларьков, третьи принялись о чем-то тихонько разговаривать.

— Да я просто пошутил, — пробормотал мужчина. — Это я так… — он посмотрел на Анью с легкой обидой. — У нас тут вашего брата редко увидишь, вот что.

По возрасту и внешности неожиданный собеседник чем-то напомнил Анье Бранко. Она окинула взглядом хлипкий ларек, мешки металлических деталей и жестяную кассу, прибитую к прилавку, и задумалась — может, у торговца тоже есть брат или сестра.

— Видишь вон то розовое здание? — спросил он.

Анья прищурилась. Все грязные облупленные ангары казались ей одинаковыми, но потом она разглядела, что одно из них вроде когда-то имело не то розовый, не то оранжевый цвет, и кивнула.

Мужчина вытер руку об джинсы и протянул ей. Анья не сразу поняла, чего он хочет, но потом осторожно пожала протянутую ладонь, холодную, покрытую заусенцами, на ощупь — как кожаная рукавица.

— Абель, — представился он.

— Лори, — соврала в ответ Анья.

— Лори — красивое имя, — произнес он и тут же предупреждающе вскинул ладони. — Не. я ничего такого не имел в виду. Слушай, давай я тебя отведу. Со мной тебе нормальную цену предложат.

Анья запротестовала, но Абель уже договаривался с соседом, чтобы тот присмотрел за его ларьком, пока он «проводит дамочку».

— Пошли, — сказал Абель.

Он зашагал между беспорядочно разбросанными ларьками, и она устремилась за ним. Несмотря на массивную фигуру, двигался мужчина быстро и ловко, и Анья чуть не потеряла его из виду, пробираясь через толпу. Но все-таки она отставала не больше, чем на три-четыре шага. Теперь, когда она шла с Абелем, таращиться на нее перестали.

В розовом ангаре было темно — свет падал только через дверь и дыры в железной крыше; воздух, застоявшийся, жаркий, пах маслом и бензином. Но людей толпилось поменьше, можно было идти спокойно. После залитой ярким солнечным светом улицы Анья на мгновение словно ослепла, и все вокруг показалось ей мутным и серым. Она поморгала немного и, когда глаза привыкли к темноте, обнаружила, что в помещении полным-полно машин.

Однако эти машины ничуть не походили на те, что Анья видела на улицах Центральных округов. Там ездили новенькие блестящие автомобили с обтекаемыми корпусами, как правило, желтого цвета, с логотипами компаний, которым они принадлежали.

А здесь царило разнообразие: одни машины напоминали капли, другие топорщились углами, третьи походили на ящики. От невероятного количества различных форм и расцветок у Аньи закружилась голова. Она смутно помнила, что, когда она была маленькая, машинами владели отдельные люди, но к тому времени, когда они с матерью уехали в Америку, фирмы по услугам коллективного пользования автомобилями добрались и до Швеции, и всю страну заполонили однотипные модели из транснациональных автопарков.

Машины стояли, как спящий скот на ферме, хотя некоторые скрипели и стонали — вокруг них кружили темные фигуры, подкручивая колеса, полируя зеркала. Анья огляделась — Абель куда-то пропал. Но, судя по количеству автомобилей, это не имело значения. Она думала, будет сложнее.

Анья подошла к человеку в комбинезоне, который прислонился к открытому капоту маленькой голубой машины с круглыми фарами.

— Я ищу машину, — сказала она.

Торговец оглядел ее и сухо произнес:

— Да неужели?

Анья ощетинилась.

— Сколько за эту? — спросила она, указывая на ту самую голубую машинку.

Мужчина посмотрел на нее долгим задумчивым взглядом.

— Десять тысяч.

— Да вы шутите. — Это больше чем вдвое превышало сумму, которая была у Аньи.

Мужчина оглядел ее.

— А зачем вообще девице вроде тебя машина? Подарок бойфренду?

— Не твое дело, — огрызнулась Анья. — А как насчет четырех тысяч?

Мужчина скривился.

— Не отнимай у меня время глупостями.

— Ну хорошо, не эту, — настаивала Анья, — но что ты можешь предложить за четыре тысячи?

Мужчина отрывисто рассмеялся. Вид у торговца был настороженный, глаза бегали, он ни разу не посмотрел Анье в лицо. Казалось, что он высматривает что-то у нее за спиной, но когда Анья обернулась, то увидела только вход в здание.

— Я же сказал, не отнимай у меня время, — торговец опустил козырек кепки на глаза, скрестил руки на груди и, похоже, заснул стоя.

Анья пошла дальше. Может, с кем-то другим ей больше повезет. Здесь столько машин и столько продавцов, наверняка найдется что-то, что она сможет купить.

Но через полчаса, переговорив с бессчетным количеством мужчин в комбинезонах, Анья была готова сдаться. Первый торговец, похоже, располагал самыми дешевыми автомобилями! Прочие хотели получить не меньше одиннадцати тысяч, а некоторые — даже двадцать. Кое-кто вообще не хотел связываться с Аньей, а просто ускользал в тень, как только она подходила.

Анья сжала кулаки и закусила губу — собственное бессилие приводило ее в ярость. Она не могла уехать отсюда без машины — что, если полиция придет завтра? Неужели сегодня придется вернуться домой ни с чем, а потом ночью лежать без сна и сходить с ума, ожидая стука в дверь? Пугающая перспектива заставила Анью собраться.

— Лори, Лори!

Она не сразу сообразила, что это относится к ней. С другого конца помещения Анье махал рукой Абель. Она осторожно пробралась к недавнему знакомому между валявшихся на земле автомобильных деталей и мусора.

— Лори, это мой друг Джером, — сказал Абель гордо.

Рядом с ним стоял невысокий, ростом Абелю по плечо, худой мужчина в застегнутой на все пуговицы аккуратной рубашке в синюю клетку. Глаза его чуть светились в полутемном складе, на скулах проступала еле заметная россыпь веснушек.

— Привет, — Джером кивнул Анье, но руки не подал. Глянул на Абеля. — Ну, так какую машину? — спросил он сухо.

— Мне все равно — достаточно, чтобы она ездила. Мне предстоит долгая дорога.

— Хорошо, тогда тебе понадобится не совсем уж развалюха. Насколько большая? Пассажиры будут?

Анья погрузилась в размышления. Она не продумала, как станет переносить мать в машину. И где припаркует автомобиль. И как доберется на нем до дома — нельзя же просто въехать на машине на Манхэттен!

— Да, — наконец сказала Анья тихо, — один пассажир. Но она… ей только заднее сиденье подойдет.

— А, — понимающе произнес Джером, — укачивает. И сколько ты собираешься потратить?

Анья сразу приуныла, но надо же было попробовать.

— Шесть тысяч, — призналась она.

Но Джером не рассмеялся ей в лицо, не присвистнул и не ушел.

— Шесть тысяч, — повторил он. — Ладно. Думаю, найдем что-нибудь.

— Правда? А то никто тут не хочет мне ничего продавать, — выпалила Анья, не успев сдержаться, и только потом подумала, что это не лучшая тактика при заключении сделки.

— Эх, девочка, — усмехнулся Джером, и Анья поморщилась, стараясь не обращать на это внимания. — Тебя Лори, кажется, зовут? Ну нельзя же просто прийти в такое место и надеяться, что кто-то возьмет и назовет тебе справедливую цену. Особенно если ты выглядишь так, будто только что из Министерства.

— Ну и?.. — произнесла Анья вопросительно.

Джером приподнял бровь.

— Почему я тебе помогаю, ты хочешь сказать? — Он оглянулся на Абеля. — Спроси вот моего приятеля.

Абель беззаботно катал кончиком ботинка валявшийся на земле винтик.

— Ладно, — произнес Джером, — я так понимаю, платить будешь наличными?

Анья кивнула.

Джером протянул руку. Анья посмотрела на него задумчиво.

— Сначала покажи машину.

Мужчина, страдальчески вздохнув, снова уставился на Абеля.

— Ладно, пошли, — сказал он наконец и повел их в дальний конец ангара. Стена там пошла трещинами, часть кирпичей раскрошилась и выпала, и в зиявшие дыры пробивались лучи солнца. Анья взглянула на жестяной потолок, потом на осыпающиеся колонны, вокруг которых стояли машины и лежали товары. Удивительно, что все это до сих пор не обвалилось!

— Вон там, — показал Джером. — Особенно круто, что у нее в крыше люк.

Машина смахивала на небольшой грузовой фургон. С высокой посадкой, на четырех огромных колесах, доходивших Анье до пояса, похожая на коробку, да еще и красная.

— Это… — начала Анья. Ее спутники стояли, заправив большие пальцы за пояса штанов, будто им на все наплевать, но, судя по их глазам, реакция Аньи им явно была небезразлична. — Просто идеально.

Анья достала из-за пазухи деньги. Глаза мужчин чуть-чуть расширились, когда они увидели толстую пачку купюр, и Анья вспомнила городскую легенду, что торговцы на Рынках на самом деле самые богатые люди в городе. Что они тайно ходят в частные клиники и прямо там, на месте, платят безумные деньги, рассчитываясь наличными, чтобы продлить себе жизнь сверх установленных Министерством сроков. Но когда Анья протянула деньги Джерому, по тому, как тот их выхватил, ей стало ясно — он далеко не самый богатый человек в городе. Бормоча себе под нос и судорожно сглатывая, торговец медленно пересчитывал деньги.

Закончив, Джером широко улыбнулся, сразу помолодев лет на двадцать. Из заднего кармана он вытащил огромную связку ключей, размером едва не с Аньину голову, и принялся их аккуратно перебирать. Анье казалось, что они все одинаковые, но мужчина выбрал один ключ и, подцепив ногтем, снял с его головки грязноватую бирку.

— Держи, — Джером протянул ключ Анье. Когда кусочек металла оказался в ее ладони, торговец поинтересовался: — Слушай, а ты водить-то умеешь?

Анья уничтожающе посмотрела на него.

— Ладно-ладно, — отозвался Джером.

— Ну что, спасибо, — в голосе Аньи слышалась искренняя благодарность.

— Да никаких проблем, Лори, — улыбнулся Джером и ткнул Абеля локтем в бок.

— Слушайте, — сказала Анья, — меня на самом деле зовут не Лори. Я Анья. Анья Нильссон.

Абель протянул ей руку.

— Нильссон? Как оперную певицу?

У Аньи заныло в животе.

— Да, — подтвердила она. — Вы знаете… вы ее слышали?

— А то! Я обожаю старую музыку, — заявил Абель. Джером яростно закивал, потом достал планшет и щелкнул по панели.

Он включил арию, но звук был с сильными помехами. Джером встряхнул планшет.

— Извини, тут сигнал не очень хорошо ловится, — пояснил он.

Но ни скрежет, ни шум не могли помешать Анье узнать голос матери.

Они молча слушали, склонившись над планшетом, потом Джером стал еле слышно подпевать.

И тогда, стоя посреди толпы на Рынках, Анья с внезапной ясностью поняла, что она должна сделать. Мать не хотела бы, чтобы ей помог подпольный канадский врач.