Одержимость Грешника

12.

Элла набросилась на меня, словно бешеная медведица! Влепила мне пощёчину, отчего у меня искры из глаз посыпались, потом вцепилась в мои волосы, которые до этого были сплетены в две косы. Я потеряла какие-либо ориентиры в пространстве и как могла пыталась от неё отбиться. Испуганная Камила, опасаясь за своё положение и понимая, что ей самой нас не разнять, вжалась в дальний угол кухни.

— Эй, кто-нибудь! — кричала она. — Дамир!!! Помогите! Драка!

— Больно!

— ТЕБЕ больно? Да это ещё только начало, красотка!

— Отпусти меня, ненормальная!

— Я щас все космы твои повыдеру, ведьма проклятая, и тогда отпущу! Ты щас у меня лысая станешь. Посмотрим, как ты такая Северову нравиться будешь!

Позади нас открылась дверь кухни, и послышался топот. Мужчины услышали нашу потасовку и визги. Алекс добрался до нас первым. Он обхватил талию бешеной девицы, не давая ей снова кидаться на меня, но при этом бывшая жена Лёши продолжала сжимать мои волосы в кулаках…

— А-а! — заверещала я, когда она потянула их ещё сильнее. От боли и стыда из-за некрасивой сцены из глаз брызнули слёзы.

— Отпускай, — приказал ей Алекс. — Хватит.

Элла вдруг тоже заплакала…

— Отпускай, сказал.

Мужчина перехватил запястья девушки и сильно сжал их. Элла запищала и выпустила мои волосы. Алекс тут же оттащил её в сторону и, лишь кинув на меня хмурый взгляд, закинул бунтарку на плечо.

Под обалдевшими взорами гостей он пронёс продолжающую ругать теперь уже его девушку.

***

АЛЕКС.

Донёс ее до ванной комнаты и засунул прямо в одежде в душевую кабину. Врубил ледяной душ, щедро поливая её водой. Элла завизжала, пытаясь укрыться от тугих струй лейки.

— Ай, холодная! Алекс… Холодно же!

— Тебе надо остыть.

— Прекрати! Мне холодно!!

— Будешь ещё нападать на Таю — будешь ещё вот так купаться!

— Да не буду я её трогать больше! — выла она, пытаясь увернуться от воды.

— Точно?

— Не буду! Лёш, ну выключи воду! Пожалуйста…

Решив, что с неё и того хватит, закрутил краны. Вернул лейку на место и снял с крючка висевшее рядом полотенце. Подал ей.

— На.

Девушка так и осталась стоять в кабинке и дрожать от холода. Но хотя бы уже не орала, и явно пыл её поумерился. Она забрала полотенце и обернулась в него. Под моим молчаливым взглядом Элла вышла из кабины.

Я смотрел на неё и не мог понять — как можно так опуститься и себя унизить?

— Ну и как ты докатилась до жизни такой? — спросил я, окидывая ее пренебрежительным взглядом. — Зачем, Элла? Ты же всегда вела себя с достоинством. Я тебя не узнаю… Где та гордая женщина, которую я знал?

— Ты с ней теперь? — спросила она дрожащими от холода губами. В глаза она мне не смотрела — стыдно.

— Нет, — ответил я. — Тая всё ещё замужем за Пашей.

— Но ты хочешь быть с ней.

— ...Хочу. — Нет смысла скрывать очевидное. — Но как это касается тебя? Смею напомнить, что ты больше не моя жена.

— Я помню…

— А по-моему, сегодня забыла.

— Почему она? — хлюпала Элла носом, убирая со лба мокрые пряди волос.

— Не знаю, — пожал плечами я. — Разве кто-то может выбирать, кого любить?

— Ты любишь её, Лёш?

— Люблю, — снова ответил я честно.

— До сих пор?

— До сих пор.

— И тогда любил.

— К чему ты сейчас об этом говоришь, Эль?

Она подняла на меня свои синие глаза. Ей тоже жилось эти годы несладко…

— Я не могу тебя забыть. Что мне делать, Лёш?

— Я не знаю. Жить дальше. Мы с тобой расстались.

— Я думала, что мы могли бы попробовать заново… Помнишь, мы ведь здесь и познакомились с тобой. В этих горах.

— Помню, — поднял я брови вверх. — Только это прошлое, Эль. Перестань себя изводить мечтами о том, чего никогда не будет. Я не вернусь. Начни жить с чистого листа уже. Даже если ты убьешь Таю, мы не будем снова вместе. Прими это как факт. Возьми себя в руки. И… прекрати мне, пожалуйста, звонить.

Больше продолжать этот бесполезный и утомительный разговор я не собирался. Меня беспокоило состояние Камилы — не попало ли ей по вине взбесившейся и потерявшей всякие рамки Эллы — и состояние Таи — я заметил на её лице ушибы и царапину. Эта стерва здорово её поколотила. Бедный Рыжик… Она и так злится на меня, а после такого вообще близко к себе не подпустит.

***

Я вернулся в кухню, но Таи там не нашёл.

— А где?..

— Там, — указала головой Камила на дверь балкона.

Дамир успокаивал её, обнимая за плечи. Девушки испугались поведения Эллы… Зачем она только сюда приехала!

Я перевёл взгляд на балконную дверь — она додумалась выйти на мороз в тонком свитере! Ругнулся про себя и сходил за пледом. Вышел к ней, но Тая даже не повернулась на шум. Подошёл ближе и поймал её плечи в плед. Именно поймал — знал, что она тут же дёрнется и попытается вырваться.

— Северов, отвали, — грубо ответила она. — После всего этого видеть тебя не желаю.

— И за что ты меня коришь? — задал резонный вопрос я, даже не собираясь её выпускать, а наоборот — завернул в плед и прижал к себе спиной. — Я же не отвечаю за Эллу.

— А кто за неё отвечает? — пыталась она освободиться от моих объятий. Но я — против. — Раз она напала на меня — значит, был повод!

— Никаких поводов я ей не давал.

— Давал. Почему она тогда пыталась меня убить?

— Ну прости. Я же тебе говорил, что не знал, что она тут будет. Для меня это тоже было неожиданностью.

— Сначала бы разобрался с бывшей, а не меня сюда тащил на виду у всех!

— А кто-то, мне кажется, ревнует? — улыбнулся я.

Тая не могла видеть свои глаза в этот момент. А я — видел. И прочёл там явные проблески ревности… А может, мне лишь хотелось этого, хотелось бы так сладко обмануться…

— Да ещё чего! Делать нечего больше, как только тебя ревновать.

— Ревнуешь.

— Нет!

— Да.

— Да отпусти меня уже, чёрт тебя подери! — пихалась она.

— Не-а.

— Нас же видят!

— И чёрт с ними. Все и так всё поняли.

— Вот именно! — повернулась она ко мне с горящим праведным гневом взглядом. — Все теперь просто уверены, что я гуляю от мужа… с тобой.

— Ну хочешь, я на тебе женюсь по-честному? — ляпнул я.

Тая раскрыла глаза ещё шире.

— Я надеюсь, ты шутишь?

— А если нет? — изогнул я одну бровь. Прямо даже интересно, что бы она ответила, если бы я на полном серьёзе предложил ей брак?

— Я всё же сочту это за шутку, — сказала Тая, опуская ресницы. — И ты считай, что я посмеялась.

— Ты почему голая выскочила на балкон?

Зелёные глаза маленькой колдуньи смотрели прямо и дерзко. Вот бы она так смотрела во время того, как мы с ней…

— А что? — вздёрнула она подбородок. — Накажешь меня теперь?

— Угу, — кивнул я. — Возможно… Пошли.

Я отпустил её, но тут же ухватил за руку и потянул в комнату.

— Пошли, пошли. Холодно. Простынешь опять, а я потом виноват буду.

— Ну а кто же ещё? — бурчала она, но шла следом. — Ты же меня сюда приволок и сделал из меня грушу для битья.

Мы вошли в кухню, и я прервал диалог Дамира и Камилы.

— Мы пойдём отдыхать. Тая устала. Я покажу ей её спальню, — сказал я им.

— Номер двести три для Таи, — откликнулся Дамир. — От лестницы налево и до конца коридора.

— Спасибо.

***

Алекс вёл меня за руку за собой. Ему будто было плевать, как мы при этом выглядели. А меня продолжали одолевать не самые приятные эмоции. В одном Алекс прав — все всё уже поняли, и смысла теперь распыляться нет. По крайней мере при посторонних. Алекс наверняка увёл меня, чтобы поговорить наедине, да и мне самой это было сейчас нужно. Стоит расставить все точки над “i”.

Когда мы оказались в спальне, он снова поймал меня за руку и потянул к кровати. Сел сам, а меня заставил сесть на своё колено.

— А нельзя мне тоже сидеть, как нормальному человеку, на матрасе? — недовольно спросила я, упираясь в него руками, чтобы не дать прижимать себя ближе… А то у меня тогда мозги куда-то уезжать начинают.

— Нельзя, — ответил он в своём репертуаре и повернул моё лицо на свет. Стал осматривать мои боевые раны. Даже смешно — практически подралась из-за Северова! Надо же так влипнуть. Не мужик, а скандал и грех ходячий!

— Мне в таком положении неудобно с тобой разговаривать, — смутилась я, ощущая его руки прямо у себя ниже талии…

Я подняла их выше.

— Так говори, — Алекс снова опустил ладони вдоль моей спины.

— У нас серьёзный… разговор, — шлёпнула я его по рукам под его тихий смех. — Блин, Лёш!

— Да ладно-ладно, — примирительно сжал он мои колени. — Больше не трогаю.

И повел руки теперь вверх по джинсам.

Я попыталась отпихнуть его и встать, но меня настырно усадили обратно.

— Или ты говоришь со мной нормально, без твоих лап на моей мягкой точке, или я ухожу, — заявила я.

— Правда? — рассмеялся этот гад, сжимая пальцы на моей талии так, чтобы мне не было больно, но встать я не могла бы. — Прямо уйдёшь? Прямо ногами?

Недовольно зыркнула на него. Он переключил внимание на моё лицо.

— Ранки обработали?

— Да, — ответила я. — Камила сразу же, как вы… ушли.

— Ничего, — легко дунул он на порез, словно желал облегчить тянущую боль пока еще свежей ранки. — До свадьбы заживёт.

Я перевела на него подозрительный взгляд. Опять о свадьбе говорит. Да, я в курсе, что есть такая пословица, но слишком часто за этот вечер он употребляет вариации к слову “свадьба”.

— Неактуально для замужней, — проворчала я.

— Болит?

— Нет, — сменила я тему. Не хочу я его “жалелок” сейчас совершенно. — Лёш, а ты что ей сказал?

— Кому?

— Своей бывшей жене.

— Когда?

— Когда вы расставались.

Чёрные глаза вглядывались в моё лицо более внимательно. Алекс словно решал, достойна ли я знать эту информацию.

— А что я мог сказать, по-твоему?

— Просто почему она так агрессивна ко мне? Я ведь не виновата в вашем разводе. Но Элла явно считает иначе.

— Ну-у… — протянул он, и я невольно напряглась. — Виновата. Косвенно.

— Чем это? — округлила я глаза в полном возмущении. — Я не трогала тебя и… — Я спряталась за ресницами. — …пресекала все попытки общаться.

— А я и сказал, что твоя вина была косвенная.

— И в чём же?

Алекс молчал и продолжал смотреть мне в лицо. Молчание затягивалось. Да что он ей такое наговорил, чёрт возьми?!

— Лёш. Что. Ты. Ей. Сказал?

Его ответ словно выбил из лёгких весь воздух разом.

— Что люблю тебя, Тая.

***

АЛЕКС.

Тая так и зависла с открытым ртом. Все слова у неё резко куда-то делись — да, я решил зайти с козырей. Я использую всё, что мне только доступно. Абсолютно всё. И если уж так оно и есть на самом деле — настала пора озвучить то, с чем я живу уже давно, не позволяя себе влезать в семью. Но теперь я понял, что никакой семьи у них нет, а этот урод её просто недостоин, потому угрызений совести по поводу того, что пытаюсь увести чужую жену, а конкретно сейчас вообще уложить её в свою постель, я не испытывал.

Тая растерялась. Зато я — нет. Опрокинул её на матрас и прижал сверху собой. Тая даже среагировать не успела, а потом стало поздно — я дотянулся до её губ. А если дотянулся — не отпущу. Съем!

Да, согласия спрашивать не стал. Просто свалил на матрас. Я и так знаю, что она что-то ко мне чувствует, желание у неё есть, как и вкус от нашего интимного общения она тоже поняла и ощутила. И остановиться я уже не смогу… Я одержим ей. В каждой моей клеточке живет по маленькой рыжей Тае, в каждом сне она и в каждой капле горячей крови, которую она способна заморозить в один миг очередным холодным словом. Но сегодня — никаких слов. Я не дам ей говорить и не дам сбежать от себя.

Но Тая не особенно и сопротивлялась. Мы будто оба подчинились этой магии поцелуя. Нас обоих захлестнули такие яркие эмоции, что всё другое осталось где-то там, за пределами дома, за пределами нашей вселенной.

— Тая… — шептал я, когда одежда уже валялась по полу, а на ней не было ничего, что мешало бы мне любоваться её совершенным для меня телом, таким вкусным, сладким и любимым. После ночи с ней я совсем не мог ни о ком больше думать, только и жил мыслью, что когда-нибудь она повторится. — Я люблю тебя…

Она не отвечала, но я и не ждал. Я был счастлив уже тем, что хотя бы не отталкивала, позволяла себя ласкать и отдавала свою ласку мне в ответ. Она остро реагировала на мои прикосновения к её бедрам, животу, плечам… Она не скрывала своего удовольствия, что её накрыло так же, как меня. Она негромко стонала, прикрыв свои зелёные глаза, которые казались мне полупьяными от желания. Впрочем, у меня самого наверняка взгляд был тот ещё — я хотел её всю, просто сожрать и ничего никому не оставить!

Я вбирал в себя её со странным диким наслаждением, она виделась мне самой нежной и сладкой, её кожа имела для меня совершенно особенный вкус и запах, которые дурманили мозг ещё сильнее, оставляя место лишь дикому зверю внутри, что хотел всё и сразу, здесь и сейчас. Хотел её.

Её тихие стоны казались мне самыми красивыми и возбуждающими. Круче любых криков, круче любых слов о любви. Моё тело просто содрогалось от мурашек по спине и чувств, разрывающих душу на куски от невыносимого удовольствия единения с ней и душой, и телом. Момент, когда мы были одним целым, я не смогу забыть уже никогда. Её глаза смотрели в мои, руки обнимали меня, сжимая плечи, губы искали мои, а тело принимало и вбирало меня — податливо, глубоко, до самого конца, до последней капли…

— Тая… — шептал я опять, словно сумасшедший, пытаясь отдышаться после интенсивных движений и взрыва удовольствия в мозгу. — Моя девочка…

Тая же будто стала приходить в себя и опустила глаза. Щёки залил румянец. Она жалеет? Это просто был порыв? Просто что-то физическое? Больно это понимать. Потому что у меня не так…

— Ты жалеешь? — спросил я, проводя пальцем по линии её обнажённой ключицы.

— Не знаю, — ответила она. — Я вообще уже не понимаю, что происходит. Со всеми нами…

— Тебе было хорошо?

— …Очень, — она наконец осмелилась посмотреть мне в лицо. Она не лгала, да я и сам видел её реакцию на свою ласку.

А мне большего на сегодня и не надо было. Хотя вру — конечно, надо было. Но я реалист и в сказки не верю. Никаких шансов на то, что она ответила бы мне те же слова, что я сказал ей, сегодня не было. Ничего, я подожду… Всё изменится рано или поздно. Она отвечает мне в постели, а это уже большой прогресс. Нужно только набраться терпения.

— Лёш…

— Что? — продолжал я вглядываться в её глаза, странно кайфуя от этого процесса.

— Я хочу в душ и спать.

— Пойдёшь.

— Тогда встань с меня, — пихнула она меня в бок.

— Не-а, — обнял её и руками, и ногами. — Так иди.

— Северов, — зыркнула на меня она. — Ты думаешь, я способна поднять такого медведя, как ты? Я скоро задохнусь!

— Не надо меня поднимать.

— Почему? Решил всё-таки раздавить? Чтоб точно никому не досталась?

— Нет, — взял я её лицо в свои ладони. — Просто я хочу ещё.

— Я устала, — ответила она, и я снова ощутил сопротивление внутри неё. Вредничает. И в эти моменты я злюсь и не могу остановиться, чтобы не добиться своего.

— Я дам тебе отгул, — заявил я, снова проводя по её телу ладонями и с наслаждением замечая, как её кожа опять покрывается мурашками…

***

ТАЯ.

Утро встретило меня ярким солнцем и запахом свежевыпеченных пончиков…

Откуда пончики? Приснилось, что ли? Но пахло явно и будто по-настоящему. Только глаза открывать не хотелось… Знала, что увижу его, и мне снова станет жутко стыдно.

Я опять это сделала. Уже второй раз! А я ведь всё ещё официально чужая жена, хоть и о Паше вспоминаю всё реже, как ни странно…

Но одно не лучше другого — странные отношения с Алексом набирали обороты, и меня это беспокоило. Он слишком сильный и при желании просто надломит меня и пойдёт дальше… Я не хотела бы играть в игры с таким мужчиной, но почему-то он выбрал меня. И на данный момент к отношениям, каким бы то ни было, я абсолютно не расположена. А Северов со своим давлением вообще последний мужик на этой планете, с которым я бы этих отношений искренно захотела!

Однако лежать до вечера в кровати с закрытыми глазами было бы странно, и я всё же их распахнула. Алекс стоял ко мне спиной возле окна. Он оделся в футболку и джинсы, волосы блестели от воды. Он после душа… Мощная линия спины и плеч завораживала. Тело у него божественное, с этим не поспоришь. Да и вообще Алекс — красивый мужчина, я это всегда признавала. Но теперь, глядя на него, я всё больше испытываю трепет, особенно когда вспоминаю, как он касался меня под покровом ночи… И теперь я всё больше осознаю, что этот трепет был и раньше, только я всё в себе давила, не позволяя ему встать между мной и мужем. Но с недавнего времени моя связь — именно духовная — с грань, вернуться обратно после которой теперь не получится. Снова защемило сердце от мысли, что всё безвозвратно изменилось, и то, что я уже пережила — только начало более глобальных изменений. А ещё — я очень боялась, что Элла позвонит Паше и расскажет в красках, что я здесь с Алексом. Он ведь даже не подумал уйти спать к себе и сейчас по-прежнему в моей спальне… Тут и глухой и слепой бы догадался, что эту ночь мы провели вместе.

— Проснулась? — заметил моё пробуждение Алекс и обернулся ко мне. — С добрым утром.

Тёмные глаза оглядывали меня, словно проверяя, не превратилась ли я ночью в тыкву…

— С добрым утром, — сонно отозвалась я.

— Точнее, даже днём, — добавил Северов.

— Днём? — переспросила я.

— Уже одиннадцать.

— Ого! — обалдела я. — Вот это мы поспали.

— Зато выспались, — улыбнулся он. — Иди умывайся. Завтрак на столе.

— Ты принёс для нас завтрак?

Он молча кивнул. Я аккуратно завернулась в простыню и пошла в ванную комнату. Там я обнаружила не только полотенце, но и банный халат — отлично, его и надену после душа.

Когда я освежилась и с чистым телом и мокрыми волосами вышла из ванной в махровом халате, Алекс уже расставил на столе наше угощение: пончики с абрикосовым джемом или сгущенкой на выбор, творог, круассаны и кофе. Едва я втянула носом запах сладкой выпечки и кофе, как желудок свело голодной судорогой — да уж, Алекс меня в эту ночь прилично умотал!

Подошла к столу и уже хотела сесть в отдельное кресло, как Алекс ухватил меня за руку и усадил себе на колени, как вчера.

— Сиди, — сжал он мои бёдра, не давая подняться.

— Лёш, ну мне так неудобно будет есть! — пыталась я призвать его к здравому смыслу.

— Удобно. Ну чего уставилась? Бери пончик. Я хочу абрикосовый джем.

— Я тебя должна ещё и покормить? — подняла я брови вверх.

— Давай уже бери пончик.

Протянула руку и взяла один. Окунула в абрикосовый джем. Алекс тут же перехватил мою руку, которая держала пончик, и поднёс его к своим губам. Надкусил.

— М-м, вкусные какие! — похвалил он пончик. — Попробуй тоже.

— Вот спасибо!

— За что?

— Что разрешил мне поесть мой пончик!

— А, я думал, ты за ночь благодаришь.

Я замолчала и опустила глаза. Опять чувство стыда едва не заставило меня расплакаться прямо при нём. Что же мы натворили с ним?

— Эй, ну ты чего? — поднял он мой подбородок. — Не кори себя за то, что тебе было хорошо.

Я промолчала. Много ли Алекс понимает… Он жену свою, кажется, не любил. А у нас с Пашей всё же другая ситуация была. Вместо продолжения диалога он притянул меня к себе ближе и поцеловал губами в сахарной пудре со вкусом абрикосового джема…

Одним поцелуем Северов ограничиться не захотел, подхватил меня на руки, отложил пончик в сторону и понёс меня к кровати.

— Куда? — возмутилась я. — Я, вообще-то, есть хочу!

— А я — тебя! Ужас какой голодный.

— Какой ты голодный? Мы тут всю ночь с тобой… Не спали.

— Это было ночью.

Он опрокинул меня на постель и снова навалился сверху, как вчера. Мужские руки заползли под халат, раздвигая его в стороны…

— Ну, Паш, щекотно!

Наступила тишина. Алекс напрягся и замер, а затем медленно отпустил меня и сел на постели. Его глаза смотрели в упор. В них бушевало разом сразу много не самых радужных эмоций… Я перестала улыбаться, мигом ощутив, как накалился добела воздух между нами в один миг.

— Что ты сказала? — переспросил он негромко.

Я задумалась и прокрутила в голове свою последнюю фразу.

И тут меня осенило. Боже, я назвала его именем мужа!

— Я… Ой. Извини, я не…

— Ты назвала меня его именем? — перебил Алекс так жёстко, что я просто забыла все слова в свою защиту. Да и какие слова сейчас бы меня оправдали?

— Я случайно…

Как же жалко прозвучала эта фраза — я и сама услышала! Лучше бы молчала… Алекса перекосило. То ли от боли, то ли от отвращения, но черты его лица ожесточились, желваки ходили ходуном, губы превратились в одну сплошную линию. Я снова видела перед собой того, кого боялась. Я, ощущая исходящую от него сейчас опасность, села, подтянула к себе колени и вжалась в холодную спинку кровати.

— Я тут перед тобой и так и сяк, а ты… продолжаешь любить его? — спросил он разбитым на осколки голосом.

— Я не…

— Ты и в постели его вместо меня представляла? — снова не дал мне договорить Алекс.

— Я…

— Замолчи, — сказал он грубо и встал на ноги. — Ну вот что — мне всё это надоело. Нас всё время трое, что бы я ни делал. Как же ты меня разочаровала, Тая…

Он окинул меня таким пренебрежительным взглядом, какого раньше я не видела в свою сторону. В горле стоял ком, я готова была расплакаться здесь и сейчас. Северов встал и направился к выходу.

— Хочешь любить своего мужа — пожалуйста! — произнёс он уже у двери. — А я умываю руки. Больше я не стану мешать вашей идиллии. И… забудь всё, что я тебе сказал этой ночью. Вам всё приснилось, Таисия Константиновна… И мне тоже.

***

Он хлопнул дверью, и я невольно поёжилась. Обняла себя за плечи, пытаясь переварить то, что произошло.

Я не специально его так назвала. Неужели не понимает? Ревность совсем мозги ему расквасила!

Ну что ж… Это его выбор. Я и не считала, что у нас есть будущее, а его внимание меня лишь тяготило и заставляло совершать неверные поступки. К лучшему.

Теперь я смогу разобраться со своим разводом спокойно, без посторонних людей. Спокойно — если Элла не настучит. А она может… Страшно ехать домой. Очень сильно переживала по этому поводу. Если Паша хотя бы просто узнает, что я была тут с Алексом — будет грандиозный скандал и делёж ребёнка. Мне бы этого не хотелось, я ещё после больницы в себя до конца не пришла и продолжаю пить препараты. Новое потрясение может меня совсем разрушить.

Алекс со мной не разговаривал практически, хотя садился за обедом и ужином рядом, делая вид, что между нами никаких ссор не было — ведь для всех мы “коллеги”, и мы продолжали играть свою роль. Вечер стал бы прекрасным: вино, снова вкусный ароматный шашлык, весёлая компания и песни под гитару у огня камина – если бы не напряжение между нами.

Я всё же испытывала какую-то неловкость и горечь из-за произошедшего с Алексом и всё пыталась с ним объясниться, но мужчина совершенно серьёзно решил отказаться от общения со мной, и я попытки эти бросила и просто приняла ситуацию как данность. В конце концов, я ему и не навязывалась, хоть и вышло неудобно перед ним.

Ситуация некрасивая и неприятная — кто бы спорил? Я назвала его именем другого мужчины практически во время занятия любовью. И не просто именем другого, а моего мужа, к которому Алекс и без того ревнует как медведь, словно имеет на это какое-то право. Триггер сработал, и терпение Северова лопнуло окончательно. Прекрасно поняла его такое категоричное решение прекратить со мной всякое общение — а чтоб не болело больше. Поняла, но всё же меня и саму эта ситуация точила изнутри, как червяк…

Мы молчали и в такси по дороге в аэропорт. Машина была возвращена в прокат, с друзьями мы тепло попрощались и уехали одними из первых — у нас скоро рейс.

В самолёте напряжение между нами выросло. Он даже не смотрел в мою сторону, и я в очередной раз ощутила всю гадливость произошедшего…

Всё же я испытывала какую-то свою внутреннюю потребность извиниться перед ним. Наверное, для очищения души — так мне самой стало бы спокойнее.

Перевела взгляд на сидящего рядом мужчину. Глаза Алекса были закрыты, но он не спал, это я ощущала явно.

— Лёш, я… извиниться хотела, — сказала я ему негромко.

Он молчал, но его ресницы дрогнули. Северов слышит меня.

— Я не специально это сделала. Ты же понимаешь, что так быстро я не могу перестроиться и просто…

— И просто меня никогда не любила, — добавил Лёша, в очередной раз не дав договорить. — Я всё понял. Достаточно уже меня унижать. Мне ничего больше от тебя и не нужно. Извинения свои при себе тоже оставь. Закрыли тему.

Я замолчала. Ну что драконить человека, если он не готов на диалог? Да и зачем я вообще перед ним оправдываюсь? Алекс меня, так сказать, сегодня бросил. Но ведь я этого и хотела, так зачем его уговаривать посмотреть на ситуацию иначе? Ну и пусть идёт себе. Мне же спокойнее.

Я решила для себя эту тему тоже закрыть. Положила голову на подголовник и закрыла глаза. У меня начинается новая жизнь. Без них обоих…

— И зовите меня, пожалуйста, Алексей Сергеевич, — услышала я голос Алекса. — Соблюдайте субординацию, Таисия Константиновна. Я ваш руководитель, а не дружок-пирожок.

Вот так даже? Лёша намекает, что мы с ним теперь и не друзья, и не враги — просто господин и госпожа Никто.

Ну хорошо. Как скажете, большой босс.

— Хорошо, Алексей Сергеевич. Учту ваше ценное замечание.

И начнётся моя новая жизнь…