Одержимость Грешника

15.

Дома какое-то время походила из угла в угол, не решаясь совершить звонок. Но надо действовать и использовать все варианты для решения вопроса с дочкой, и я все же набрала номер, который не набирала уже очень давно — Юли.

— Алло, — ответила сестра настороженно после длинных гудков.

— Привет, — сказала я.

— Привет.

— Юль, я… По делу звоню.

— Слушаю.

— Мне нужна твоя помощь.

— Какая?

— Паша отбирает у меня Ксюшу. Ты знала об этом?

— Нет, — отозвалась она. — Я же не общаюсь ни с ним, ни… с тобой.

Да, и у меня вся эта ситуация до сих пор занозой в сердце сидит.

— Ну, вот — рассказываю, — продолжила я. — Я ищу тех, кто выступит в суде против него. Ты… Ты могла бы очень мне помочь.

— Как?

— Сказать про вашу связь и… ребёнка.

Юля молчала. Наверное, ей это совсем неинтересно. И я могу ее понять.

— Юль, ты тут? — решила я проверить, молчит она или связь пропала. — Ты меня слышишь?

— Да, — ответила она.

— Тогда что?

— Я всё расскажу, — сказала Юля, и я ощутила, как напряжение от ожидания её ответа отступает.

— Правда? — воспряла я духом. — Сделаешь это для меня?

— Тайка, — горько усмехнулась она. — Я уже давно поняла, что полная идиотка и сволочь. Променяла близкого человека на какое-то… чмо.

Теперь промолчала уже я. Лучше бы она понимала это до того, как всё сделала. Если она на самом деле раскаивается — это хорошо, только я её простить точно не готова. Но мне пригодится помощь Юли в суде. Хотя бы так!

— Спасибо, Юль, — ответила я наконец. — Ты меня очень этим выручишь.

— Я скучаю по тебе, Тайка.

— Юль… Не надо, — устало отозвалась я, понимая, что её слова не трогают струн моей души. Наверное, я никогда не смогу простить свою сестру. — Я… позвоню. Ладно?

— Да, хорошо.

— Спасибо ещё раз…

Я повесила трубку, завершив тяжёлый разговор для нас обеих.

***

Вечером мне позвонила Катя.

— Тая, — говорила она. — Павел уехал.

Катя звонила мне несколько дней назад и сказала, что Паша уезжает в командировку и оставляет Ксюшу с ней. Мы решили использовать эту возможность, чтобы я могла забрать Ксюшу. Хоть Катя и заверила Пашу, что не пустит меня, но ей было слишком тяжко смотреть на наши страдания. Главное, успеть забрать её. А дальше уже Дамир что-то придумать сможет, я в это верю.

Даже руки дрожали от предвкушения встречи с дочкой.

Моя малышка… Как же я скучала!

— Я сейчас приеду, — ответила я ей.

— Хорошо. Ей пока не говорила ничего.

— Правильно. Не надо, пусть будет сюрприз. Вдруг у меня что-то не получится — Ксюша расстроится.

— Что может не получиться?

— Не знаю… Но я сама не верю, что скоро увижу ее. Я выезжаю.

Уже через час я была возле дома, в котором мы когда-то были семьей. Грусть заполнила сердце — как все сложилось ужасно… Ещё полгода назад я такого поворота и представить себе не могла.

Нажала на кнопку звонка и стала ждать. За дверью послышались шаги, а затем она отворилась. На пороге появилась Катя.

— Таечка, — улыбнулась она, пропуская меня в холл моего бывшего дома.

Я тут была ещё один раз, когда Паши не было — вещи свои забрала. Самое необходимое. Но надолго он уехал впервые, и я рискнула прийти к дочери.

— Мама! — закричала Ксюша и кинулась со всех ног ко мне.

Я опустилась на одно колено и раскинула руки, чтобы затем обнять её и крепко прижать к себе.

— Мамочка… Мама.

— Ксюшенька, девочка моя.

Мы не отрывались друг от друга минут пять. Обе плакали и наслаждались теплом и запахом друг друга. Я обнимала хрупкое тело дочки и сама себе не верила, что это не сон и я смогу ее обнимать так весь вечер.

— Ты пришла.

— Конечно пришла, — ответила я. — Я никогда тебя не брошу!

— Правда?

— Конечно.

Я отстранилась от неё, чтобы посмотреть в её глаза.

— Сейчас просто такие обстоятельства, милая, — гладила я ее по ручкам. — Мы с папой поссорились — так бывает. И не можем решить, как быть. Но скоро все закончится, обещаю.

— И вы снова будете жить вместе? — наивно спросила она, и я закусила до боли нижнюю губу, чтобы не рыдать.

— Нет, малыш, — решила я не лгать. Ксюша поймёт нас, пусть и не сейчас, но обманывать ребёнка я не стану. — Мы с папой разводимся. И будем жить раздельно.

По щекам Ксюши побежали новые слёзы. Я сняла пальто и сапоги, а потом потянула ее за руку к дивану. Села сама и усадила её к себе на колено.

— Это не страшно, — говорила я ей, слегка покачивая, чтобы успокоить. — Иногда мамы и папы принимают такое решение — жить раздельно. Так бывает. Ты привыкнешь. Будешь жить со мной, а с папой видеться, когда захочешь. Многие детки так и живут — что поделать. Это жизнь, и у нас все сложилось вот так. Мы с папой решили, что нас ждёт другое счастье — не друг с другом. Но зато у нас осталась ты — наша звёздочка, мы оба тебя очень любим и не позволим, чтобы ты так переживала. Все наладится, девочка моя… Всё наладится.

Мы ещё долго разговаривали. Ксюша плакала, а я пыталась держать себя в руках и объяснить, что случилось у нас с папой и почему наша семья больше не семья. Слова подбирать было очень сложно, но объяснить ребёнку было необходимо. Не стала пугать её на ночь глядя и собирать чемоданы. Решила остаться ночевать здесь и уехать уже утром, а пока она спит, собрать необходимые вещи.

Постепенно я увела наш разговор в сторону успехов и интересов Ксюши, и спать она ложилась почти спокойная. Она засыпала в кровати, а я прилегла рядом, чтобы погладить её по длинным волосам, посмотреть, как она засыпает, послушать её дыхание. Сама не заметила, как тоже уснула рядом с ней…

— Я не понял: ты что здесь делаешь?! — услышала я сквозь сон голос Паши.

***

Я бы хотела, чтобы это был лишь страшный сон, но нет… Голос был очень чёткий, а потом меня потрясли за плечо. Я открыла глаза и увидела над собой полное гнева лицо Паши.

— Пап… — проснулась и Ксюша, которая тоже испугалась его. — Мама тут… Случайно уснула.

— Всё нормально, милая, — натянуто ответил он ей, прожигая меня глазами. — Ты иди умывайся с Катей, собирайся к завтраку, а мы с твоей мамой пока поговорим.

В одном халате, лохматую, босую, удерживая меня за локоть, словно пойманного с поличным вора, он вывел меня в коридор. Меня трясло. Это больше не мой муж, а какое-то чудовище, от которого явно исходила угроза. Зря я вчера не увезла Ксюшу. Она плакала, и я хотела как лучше — увезти её утром, чтобы не пугать ещё больше. Катя ведь сказала, что он улетел в другой регион надолго…

Мы остановились возле лестницы. Паша практически швырнул меня к ней.

— Вали отсюда.

— Почему ты вернулся? Ты же должен был улететь!

— Отложили рейс из-за пурги, — ответил он. — А ты и рада — прискакала уже. Выкрасть её хотела?

— Я…

— Я видел чемодан в шкафу с её вещами. Вали отсюда, говорю. Даю пять секунд. Ещё раз зайдешь в мой дом — получишь. И Катю свою забирай, она уволена.

— Вещи мои дай забрать, — попросила я.

— А мне понравилось, как ты в носках бежала. Вот и беги, — ответил Паша, скрестив руки на груди. — У тебя новый уровень — добежать до доброй соседки босиком.

— Паш, — мне снова захотелось плакать от унижения. — Ты… Я не узнаю тебя. Ты меня хоть когда-нибудь любил?

— И не надо делать вид, что это я плохой, — отозвался он. — Любил, Тай, любил. До того, как ты ответила на его дурацкие чувства.

— Чьи?

— Не строй из себя дуру, — ответил Паша. — Алекса. Или у тебя есть ещё любовники?

Он стал наступать на меня. Я испугалась и инстинктивно отходила от него спиной вперёд, осторожно шагая вниз по лестнице. Он, как дикий бешеный зверь, шёл синхронно со мной.

— Нет, никого нет, — сказал я. — Я одна живу. И о чувствах Алекса я узнала не так давно.

— Хочешь сказать, что не замечала того, что Северов по тебе слюни пускал, хоть ведро подставляй, и пятки твои готов был лизать? Вы все, бабы, любите это всё.

— Не замечала, — покачала я головой, остановившись почти в конце ступенек.

— Врешь, — ответил бывший муж. — Потому что ты тоже смотрела на него глазами течной собаки!

— Я так не смотрела…

Да, Алекс мне нравился как мужчина — он привлекательный, сильный, с положением. Я уважала его, но никогда не думала ни о чём таком… До поцелуя на побережье океана… Это было год назад. Значит, что-то Паша стал замечать, и именно тогда наши отношения стали портиться. Выходит, Алекс, сам того не зная, разрушил свою семью, да и нашу — косвенно.

— Я не слепой, Тая. Уходи отсюда, пока я не разозлился окончательно.

— Паш, ну будь человеком, дай мне вещи забрать.

— Тая, уходи.

— Паш…

— Иди!

Он толкнул меня. Не сильно, но мне хватило, чтобы оступиться. Я потеряла равновесие и рухнула на ступеньки, скатившись по последним четырём вниз. Всё кувыркалось, пока я держала руками живот, пытаясь спасти малыша, которого я оставила. Я передумала делать аборт и не пошла на операцию, хоть и записалась. А теперь поясницу и живот прострелило острой болью. Голове и другим частям тела тоже досталось, но я не думала о себе, я хотела спасти его.

— Чёрт… — услышала я на фоне своего мучительного стона. — Тая… Блин.

Паша приподнял меня, и мне стало ещё больнее.

— Скорую… — попросила я. — Вызови…

— Бог ты мой, Таечка упала? Паша! Что ты наделал?

К нам бежала Катя. Она остановилась возле меня и зажала рот ладонью.

— Боже, ты ж беременна… Пятно вон на халате…

— Да… — простонала я. — Скорую, пожалуйста…

— Скорую вызывай, дура! — рявкнул он под мой тихий вой. Боль и страх за ребёнка становились невыносимыми. — Где чёртов телефон? А, блин! Где сумка твоя?

— У Ксюши…

— Сам отвезу. Скорую эту пока дождёшься…

Паша сбегал за сумкой и вернулся.

— Сейчас возьму тебя на руки. Терпи.

Он осторожно подхватил меня и понес в машину. Доехали быстро, и Паша договорился о моём осмотре. Уже в смотровом кабинете врачи быстро оценили ситуацию и сразу же поставили мне капельницу, после которой кровавое пятно перестало расти, а боль уменьшилась.

— Ну как ты, милая? — спросила медсестра в возрасте, когда лекарство почти кончилось.

— Лучше, кажется… — еле разлепила я губы. — Но всё ещё больно.

— Не бойся, обошлось всё, — мягко улыбнулась она мне. — Удержали мы ребёночка твоего. Сейчас лекарство докапаем и повезем тебя в палату. Там ещё одну капельницу поставим. Всё обойдётся. Но на сохранении придётся полежать — твой муж сказал, что упала ты прилично. Благо, что ничего не сломала.

Но мне было уже всё равно. Рука, ужасом стягивающая горло, начала ослабевать — мой ребёнок жив. Он будет жить.

***

АЛЕКС.

— Чёрт, опять напортачили в отчёте… — бурчал я, просматривая документы. — Поувольняю этих лодырей к чёртовой бабушке!

На столе зазвонил телефон.

— Да! — рявкнул я в трубку.

— Алексей Сергеевич, звонит с мобильного какая-то женщина, требует вас к телефону. Катей она назвалась, сказала, что по поводу Таисии Константиновны.

В сердце сразу же появилось какое-то нехорошее предчувствие…

— Переведи, — сказал я секретарю и стал ждать.

— Алло! — позвала Катя. Я сразу же узнал её голос. — Алексей Сергеевич!

— Я слушаю.

— Таечка в больнице, — говорила женщина. — Упала с лестницы, Пашка, сволочь, её толкнул.

Сжал плотно губы. Толкнул? Я тебя, мля, толкну, урод. Толкалку отобью навсегда.

— В какой она больнице и в каком состоянии? — спросил я. С этим козлом я буду разбираться позже.

— В гинекологию положили. В областной.

— В гинекологии? — переспросил я.

— Да! Беременная она!

— Чего, мля? — подскочил я как ошпаренный. — Повтори живо!

— Тая беременная. Ну, сейчас, конечно, неизвестно уже… Такое пятно алое было.

Твою мать. От лица отхлынула кровь. Тая беременна.

— Она потеряла ребёнка? — спросил я.

Даже сомнений нет, чей он. Мой. Если выжил.

— Не знаем, только что увезли. Вот поезжайте и узнаете о её состоянии. И Пашку не подпускайте к ней — чуть не загубил нашу красавицу! Ещё неизвестно, не сломала ли чего! Так, на вид одни ушибы да спиной сильно убилась.

Я грубо выругался и повесил трубку. Схватил ключи от машины, накинул пальто на плечи и вышел из офиса.

***

— Как мне увидеть лечащего врача Таисии Востровой? — спросил я на медицинском посту.

— А вы ей кем приходитесь? — уточнила медсестра.

— Муж, — недолго думая, повторил я прошлый фокус.

— Тот самый, который беременную женщину с лестницы спустил? — сунула она руки в карманы белого халата. — И не стыдно вам? Хоть привезли в больницу девушку, и то хорошо.

Спустил с лестницы?!

Мои желваки так и ходили ходуном. Ещё немного, и я начну крошить собственные зубы от злости.

Сволочь.

Тварь.

Я тебя урою лично.

— Так как найти врача? — проигнорировал я слова медицинской сестры.

— Прямо по коридору, ординаторская. Вячеслав Ефимович вам нужен.

— Спасибо, — ответил я и пошёл в указанном направлении.

Постучал в дверь ординаторской, удерживая накинутый на скорую руку одноразовый халат. Вскоре дверь открылась.

— Здравствуйте, — сказал я. — Мне нужен Вячеслав Ефимович, по поводу Таисии Востровой. Я её муж.

— Это я, — окинул меня взглядом мужчина. — Заходите.

Он пропустил меня внутрь и закрыл дверь за мной.

— Присядьте, — указал он на диван.

Я сел и устремил взгляд на него.

— Как состояние Таи, доктор?

— Учитывая падение с лестницы — не очень хорошее… Ребёнка удалось сохранить, но какое-то время ей придётся задержаться здесь — плод необходимо сохранять и дальше, пока он очень слаб, необходимо укрепить организм матери. И я вынужден буду сообщить об этом в полицию — Таисия вся в ссадинах.

— Обязательно, и повреждения зафиксируйте, — кивнул я.

Доктор с подозрением уставился на меня.

— Что же вы так с беременной женой? — спросил он. — Ведь еле спасли ребёнка вашего.

— Вы неверно поняли, — ответил я. — Это бывший муж её толкнул. И привёз сюда. А я — новый муж. Я на работе был, мне только что сообщили. А Тая ездила навещать старшую дочь от первого мужа.

— А, понятно, — осмотрел меня врач. — Тогда извините, тонкостей ваших браков я не знал.

— Так как состояние моей жены?

— Все терпимо, — отозвался Вячеслав Ефимович. — Переломов нет. Но есть удар головой и сильное растяжение лодыжки, ссадины, ушибы. Но это мы подлатаем. Главное, что ребёнка удалось спасти. Ваша жена храбро закрыла руками живот при падении вместо своей головы. Она пыталась спасти плод.

По спине невольно пробежали мурашки. Она сражалась за нашего малыша…

Моя девочка…

— Но теперь всё будет хорошо? — уточнил я.

— Безусловно, — кивнул доктор. — Угрозы такой больше нет. Тогда идите к жене, успокойте её, Таисии нужны положительные эмоции. Палата триста пять.

— Спасибо, Вячеслав Ефимович. Я ещё хотел спросить — Тая в общей палате лежит?

— Да. А что такое?

— И сколько она будет ещё тут находиться?

— Около десяти дней. Курс лечения из десяти капельниц состоит. Сегодня одну уже сделали.

— А есть более комфортные палаты у вас?

— Конечно. Платные. Можете в кассе оформить, и мы переведём.

— Отлично, так и сделаю, — сказал я, вставая на ноги. — И уход хотелось бы повнимательнее.

— Тоже устроим, — кивнул доктор. — Но это уже лично медсестре спасибо скажете.

— Понял. Всего доброго тогда.

— До свидания!

Когда я вошёл в палату, Тая встрепенулась. Она испугалась — глаза её расширились при виде меня. Она знала, что я сейчас у неё спрошу.

****

ТАЯ.

Как только он вошёл, меня перетрясло. Лицо хмурое, задумчивое… Наверняка Лёша знает о том, что я пыталась скрыть от него. Потому что до сих пор не решила, что со всем этим делать. Но говорить ему о беременности и о том, что ребёнка я всё же сохранила, в мои планы не входило. Лёша теперь навсегда у меня ассоциируется со всеми бедами, что свалились мне на голову. Ничего не могу с этим поделать, кажется, что, если бы не он, всё было бы проще… Или ещё хуже.

— Здравствуй, Тая, — сказал он, подходя ближе.

Алекс сел на край моей кровати и уставился прямо в моё лицо.

— Здравствуйте, Алексей Сергеевич, — ответила я ему, помня о его просьбе не забывать о дистанции между нами.

— Оставь этот официоз, — сказал Лёша, ещё больше нахмурившись. Он прекрасно понял, что пропасть между нами я пыталась увеличить ещё больше. — Он сейчас не к месту. Ты почему скрыла беременность, Тая?

Я молчала, опустив глаза. Знала, что он задаст этот вопрос, но всё равно не готова была его услышать и тем более отвечать.

— Я задал вопрос, — услышала я нотки металла в его голосе.

Северов начал злиться. Я снова не ответила, и тогда он протянул руку, взял пальцами мой подбородок и поднял его вверх. Мои глаза встретились с его глазами – тёмными, в которых колыхалось сразу много самых разных эмоций, которые настолько сплетались между собой, что сложно было сказать наверняка, что конкретно он испытывал прямо сейчас, смотря в моё лицо.

— Когда ты мне планировала об этом сообщить? Илинепланировала? — изогнул Алекс одну бровь.

— Не планировала, — разомкнула губы и тихо, но твёрдо ответила я.

— А что ты хотела делать? — спросил он. — Ты же не могла всю беременность скрывать пузо, работая на меня!

— Избавиться от неё хотела! — бросила я ему в лицо. — Не желаю, чтобы меня что-то связывало с тобой!

Холодные пальцы Северова ощутимо впились в моё лицо. Тёмные глаза напротив готовы были прожечь меня насквозь.

— Избавиться?

— Да! — смело ответила я.

В конце концов, это моё тело, и мне решать, рожать или нет.

— Лгунья, — вдруг улыбнулся как-то победно Алекс.

Я даже растерялась от подобной реакции. Я думала, он будет злиться, но чтобы улыбаться… Это не укладывалось у меня в голове. Я смотрела на него как на сумасшедшего, широко распахнув глаза.

— Тебе весело? — подняла я брови вверх.

— Да, — кивнул он. — Потому что ты лжёшь, маленькая моя.

— Не зови меня так, — проворчала я.

— Отныне я буду звать тебя так, как хочется мне, Тая. Ты не посмеешь избавиться от ребёнка.

— Почему ты так уверен в этом? — я дёрнула головой в попытке освободиться от его пальцев на своей коже, но у меня ничего не вышло — крепко держал, зараза, и заставлял смотреть в его глаза и слушать то, что говорит он.

— Потому что я беседовал с твоим лечащим врачом, и он сказал, что при падении ты защищала свой живот руками, а не голову. Ты пыталась спасти ребёнка. Нашего ребёнка, Тая. Это не похоже на поведение женщины, которая мечтает избавиться от него.

Я опустила ресницы опять и закусила нижнюю губу от волнения. Он прав. Врач узнал это от меня и зачем-то поведал об этом Лёше. Как бы то ни было, он знает, и врать бессмысленно. Теперь он вмешается по полной в мою и так полную бардака и проблем жизнь. Потому что этот ребёнок его, и Северов прекрасно это понимает.

— Когда ты закусываешь нижнюю губу — это значит, что тебя рассекретили, Штирлиц, — снова усмехнулся Алекс, понимая, что мои аргументы разбиты в хлам. — Родишь его. Будем воспитывать. Вместе. И не спорь даже с этим — мама и папа у малыша должны быть, ребенок родится в полной семье.

— А если этот ребёнок не твой? — подняла я глаза на него. — Готов принять его, поверив мне на слово?

— Сделаем тест на отцовство, — пожал он плечами. — Сейчас это возможно на раннем сроке без рисков для маленького. Не подумай, что я тебе не доверяю, но мы ведь… расставались, так скажем… Я знаю, что он мой. Но проверить не помешает.

Да, Алекс такой человек — он верит только фактам и документам. Впрочем, для бизнесмена его уровня эта позиция верная, я совершенно не обиделась на это. Меня больше волновало то, что будет после теста. Я прекрасно знаю, что он покажет, что папа моего малыша — Северов на все двести процентов.

– Зачем он тебе нужен, Лёш? — спросила я. — Ты ведь не хотел детей. Свою бывшую жену на аборт отправил!

– Теперь хочу ребёнка, Тая. От тебя. И ты мне его родишь.

***

Я молчала, не зная, как на это реагировать. Я планировала рожать, но не думала о том, что мы будем ждать и встречать этого малыша вместе с Северовым…

— И кстати, я не отправлял Эллу на аборт, — сказал мне Лёша, когда пауза затянулась. — В пересказе моей бывшей жены всё возможно, но на самом деле она сделала это сама. Если ребёнок, конечно, был.

Я перевела взгляд на него. Да, Алекс как-то не похож на того, кто, как Паша, хладнокровно бросил бы своё дитя.

— Когда она подала на развод, то сама же и попыталась вернуться, — говорил Алекс. Не знаю, почему он решил поделиться со мной этим, но я слушала очень внимательно. — Возможно, надеялась услышать, что она мне очень нужна и что я стану её останавливать и удержу от развода. Но я согласился. Тогда она попыталась вернуться сама, но я понял, что мне это не нужно. Мы бы и дальше жили и обманывали себя, что у нас любовь, пока мы с тобой… Пока я не узнал вкус твоих губ, Тая.

Мои щёки обжёг румянец стыда, и я спрятала глаза за ресницами. Целовал меня, тогда ещё чужую жену, тогда ещё женатый Алекс, а стыдно почему-то мне. До сих пор. Я поняла, что он говорил именно об этом вечере, когда его тогда ещё жена, явно влюбленная в него как кошка, застукала наш с ним поцелуй на террасе у океана.

— Я понял, что не отвечаю ей так же пламенно на чувства. И поэтому решил не тратить её время и отпустил. Только Эля не оценила. Заявила, что беременна, а когда я не вернулся даже после этого, пообещав лишь заботиться и помогать ребёнку и ей, но не жить вместе, она сказала, что сделала аборт мне назло. Не знаю, насколько это правда. Может быть, и ребёнок, и аборт были лишь плодом её воображения – как способ манипуляции мной.

— Ты любил её? — спросила я. — Ведь женился на ней…

— Ну, она нравилась мне, — пожал плечами Алекс. — Не так, как ты… Но нравилась. Она себя показала как нельзя лучше, но позже проявился её характер в полную меру, а ещё добавилась эта ревность… Элла видела мою симпатию к тебе и изводила меня.

— Прости, — сказала я негромко. — Я не хотела, чтобы всё так вышло…

— Разве я винил тебя в чём-то? — посмотрел на меня Алекс. — Никто не виноват, что я… влюбился в жену тогда ещё друга и, к сожалению, построить свою жизнь без неё уже не смог.

Я не знала, что на это отвечать. Разволновалась. Значит, это всё правда — Лёша влюблён в меня давно. И как я могла этого не замечать? Не хотела замечать — не по статусу замужней девушке было. Но где-то в глубине души осознание его таких глубоких и давнишних чувств, то, как не стесняясь он говорил об этом, отозвалось во мне приятным теплом.

— Я не жалею о разводе, — снова нарушил Северов тишину палаты. — Я не сделал бы её счастливой. Я хочу видеть рядом совсем другую женщину. Вредную, несговорчивую, с огненными волосами… Ту, что подарит мне ребёнка.

Он ласково провёл по моей щеке пальцами. Приятно, но я дёрнулась и напряглась, однако не стала уворачиваться от ласки — всё это слишком непривычно мне. Алекс, словно понимая моё смятение, увеличил расстояние между нами и руку убрал.

— Как же так вышло? — спросил он меня. — Ты ведь говорила, что предохраняешься?

— Это случайность, — ответила я. — То лекарство, которое я пила при нервном срыве, оказывается, несовместимо с контрацептивом и нейтрализует его. Об этом мне врач сказал. Для меня эта беременность стала настоящим шоком. Получается, что я пила пустышки. Как раз тогда мы поехали в горы, и… Ты очень постарался и сделал этого ребёнка.

Северов мягко улыбнулся, довольный как тысяча слонов. Он рад этой беременности. Даже без слов я вижу счастье в его глазах. Я всегда считала, что это больше женское — хотеть ребёнка, радоваться его ожиданию. Но сейчас мне кажется, что я ошибалась — Алекс явно пребывает в эйфории от этой новости.

— Когда ты узнала, что беременна?

— Под Новый год…

— Ты правда думала об аборте? — сосредоточил он взгляд на моём лице.

— Да… — кивнула я. — Даже записалась на процедуру. Но не поехала. Я не смогла бы избавиться от него. Даже несмотря на всю эту ситуацию, я решила его… оставить.

— Ты умница, Тая, — сказал Алекс. — Ты сама знаешь, что это было бы большой ошибкой.

Да, внутри всё было против этого аборта. Я решила, что наш малыш будет жить.

— Дай мне ключи и адрес от квартиры, где ты живёшь сейчас, — попросил Северов. — Я привезу тебе вещи. Составь список.

— Хорошо. Спасибо тебе, Лёш… У меня тут совсем ничего нет.

— Напиши, что купить надо срочно. Я отправлю медсестру.

— Спасибо, — улыбнулась я ему, беря в руки его телефон с открытыми заметками.

Написала два списка: что взять из дома и что купить. Алекс пообещал с этим вопросом разобраться, а ещё сказал, что меня переведут в одноместную и более комфортную палату.

Его забота приятна, безусловно. Я уже отвыкла от неё, в принципе.

— Как ты сейчас себя чувствуешь? — спросил он. — Как только узнал, что ты в больнице, я сразу же приехал. Не успокоился бы, пока не увидел, что с тобой всё в порядке. С вами.

— А как ты узнал?

— Катя позвонила.

— Понятно, — кивнула я. — Всё нормально. Только тело ломит от ушибов. Три ступеньки я прокатилась.

Лицо Лёши потемнело. Глаза загорелись адским пламенем. Губы плотно сжались, желваки заходили ходуном. Я понимала, о чём он думал — о Паше.

— Он не скидывал меня, — сказала я. — Толкнул. И я оступилась.

— Толкнул, — хмыкнул он. — Этого мало? Да ещё и на лестнице, где нет хорошей опоры. Не надо его защищать!

— Я лишь сказала, как было.

Он закрыл глаза и несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул. Затем открыл глаза, которые смотрели на меня спокойно, из них исчезло адское пламя, они казались немного темнее обычного, и только.

— Не вспоминай об этом, — сказал он мне, сжав мою руку в своих ладонях. — Но как ты там оказалась? Ты ведь съехала от него?

— Дочь хотела забрать, — сдавленно ответила я.

— Забрать? Он что – уехал? Насколько я знаю, дочь он тебе не давал навещать.

— Ты и это знаешь? — подняла я брови вверх.

— А ты как думала? Я всё о тебе знаю, Тая.

— Да, хотела её забрать, пока он улетел по работе. Устроился в какую-то другую фирму. Только у меня не вышло – Паша неожиданно вернулся. Сказал, что рейс отложили на двое суток из-за непогоды. Я хотела увезти её сразу, но Ксюша так плакала, что я решила не тащить её в пургу и ночь и не пугать ещё сильнее… Боялась, что соседи потом скажут, что я её среди ночи выкрала. Это могло бы сыграть против меня на суде по поводу дочери. Хотела как лучше, а получилось вот так… Дура я.

Нос защипало от подступающих слёз. До сих пор жалею, что не увезла её сразу.

— Ты же не могла знать, что он вернётся, — прокомментировал мой короткий монолог Северов. — “Знал бы, где упаду – соломки бы подстелил”.

Я в ответ шмыгнула носом и вытерла лицо от слёз. Встретилась взглядом с тёмными глазами Лёши.

— Я заберу у него твою дочь, — сказал он мне.

— А ты сможешь забрать её? — развернулась я всем корпусом к нему и впилась глазами в его лицо. — Паша ведь родной отец.

— Смогу. А ты – станешь моей женой, Тая, — добавил он. — Нашего с тобой ребёнка мы будем воспитывать только вместе... И Ксюшу тоже.

Я поникла и опустила глаза. Снова выставил мне цену за свою помощь.

— Женой? — повторила я, словно надеясь, что он передумает.

— Да. Когда получишь свидетельство о разводе, мы подадим заявление в ЗАГС. Одно твоё слово, и я всё сделаю.

Я смотрела на него и решала. Выбора на самом деле у меня нет. И он это знает.

— Ты всё равно не оставишь меня в покое, верно? – спросила я.

Алекс отрицательно покачал головой, тёмные глаза смотрели в упор.

— Я согласна, — ответила я спустя время, взвесив все за и против. — Всё равно без тебя у меня ничего не получается. Только верни мою дочь.

— Я всё сделаю. А на выписку приеду за тобой и вещами. Моя жена будет жить со мной. Твоя дочь – тоже.

Первым порывом было отказаться. Но это действительно глупо, учитывая, что я только что согласилась выйти за него замуж, и мне всё равно придётся с ним жить и играть по его правилам.

— Как скажешь, — покорно отозвалась я.

Когда он вернёт мне дочь и я рожу малыша, тогда и подумаю, как быть. А пока мне придётся быть ему верной женой.

— Я устала, Алекс. Хочу спать, — сказала я ему больше для того, чтобы поторопить его уйти.

Мне тяжело находиться с ним рядом. Мне слишком много о чём нужно подумать и переварить услышанное. Мой мир изменился раз и навсегда и перевернулся с ног на голову в очередной раз.

Алекс окинул меня внимательным взглядом. Мне показалось, что он всё понял, но не стал ничего говорить.

— Хорошо. Тогда я поеду. Если что-то понадобится – звони.

— Ладно.

Он встал с кровати и отправился к двери. Я задумчиво провожала его глазами. У самого выхода Алекс обернулся.

— Жить без тебя не могу.

Дверь за ним тихо прикрылась.