Одержимость Грешника

8.

Еще вчера я попросил Татьяну сварить куриный бульон — для Таи. Меня беспокоило, что она ничего не ест, и я хотел, чтобы она при мне съела хотя бы его и выпила лекарства. Только так я смогу спокойно работать оставшийся день.

Захватил с собой бульон, пакет с вчерашними покупками, заехал за вещами для Таи, которые заботливо собрала Катя, и отправился в клинику.

На сей раз меня пропустили в отделение без каких-либо проблем. Только в палате меня встретила всё та же безрадостная картина — Тая, лежащая лицом к стене. Словно бы она лежала так со вчера. Перевёл взгляд на небольшой столик у окна — завтрак она проигнорировала. Как и таблетки в стаканчике рядом… Опять.

Она лишь слегка обернулась, чтобы посмотреть, кто вошёл, а когда поняла, что это я, равнодушно отвернулась. Что бы я ни делал — она словно ничего не замечает и продолжает любить своего Пашу. Впрочем, я знал, на что иду. Тая — замужняя, мне потребуется ещё много времени, прежде чем она сможет освободиться от чувств к нему. Хотя всё больше стали посещать мысли — а освободится ли она? Всё больше режут по больному эти равнодушные взгляды. Может, я в самом деле лишний здесь?

Но сейчас мои задетые чувства не самое главное. Тае нужно поесть и принять лекарства. Если больше некому этим заниматься — значит, проконтролирую я.

— Я привёз вещи, — сказал я ей, показывая на пакеты у двери. — Разбери.

Тая села на кровати и глянула на меня.

— Спасибо. Оставь, я потом разберу.

Я подошёл ближе и поднял её с кровати, сжав плечи. Посмотрел в её лицо. Всего за два дня лицо осунулось, скулы заострились. Ещё немного, и она станет похожа на подростка. Хрупкая, тонкая… Совсем ещё девчонка. Много же свалилось на её долю.

— Ты опять плакала много? — спросил я, заметив опухшие веки.

Тая опустила голову, но моим рукам позволила остаться лежать на своих плечах.

— Он не стоит твоих слёз, Тая, — горячо шептал я ей, прижимая её к себе, желая успокоить. — Он не стоит того, что будет, если ты не начнёшь жить снова.

— А я не по нему плачу, — тихо ответила она, почему-то оставшись в моих руках.

— А по кому?

— По себе, Лёш.

— Как это?

— У меня была жизнь. Семья. А теперь всё рухнуло. Я не знаю, как жить дальше. Мне страшно. Я не знаю, как пережить это предательство.

— Я зря сказал правду?

— Нет, не зря. Я бы не хотела, чтобы меня обманывали дальше.

— Ты разведешься?

— Не задавай мне такие вопросы сейчас, Лёш. Я не готова на них ответить.

— А что тут ещё думать, Тая? Твоя сестра всё равно ему расскажет о нашей сделке. Он всё равно всё узнает.

Она выпуталась из моих объятий и отстранилась. Обняла себя руками.

— Я не хочу об этом говорить. Тем более с тобой.

Я поджал губы. Да, наверное, я слишком тороплю события. Всё случится само собой, Тае нужно для начала просто это пережить, а потом она сама придёт к решению о разводе. Да и Паша вряд ли простит её. Юля рассказала ему об измене, я так думаю. Ну а если не рассказала она, то… расскажу я.

Я не дам им быть вместе.

— Ладно, оставим это пока. Иди-ка сюда.

Я ухватил её за руку и потянул к столу.

— Куда?

— Сядь.

Усадил её на стул. Поставил перед ней контейнер с бульоном, снял крышку. Протянул ей ложку.

— Ешь. А потом таблетки пить будешь.

— У меня нет аппетита, — ответила она.

— Я сказал, ешь.

— Не хочу.

— Тогда я сейчас тебя накормлю, как маленькую девочку – с ложечки. Но ты всё равно всё съешь.

Набрал бульона в ложку и поднёс к её губам.

— Ну? — спросил я, когда она сомкнула их сильнее. — Я не отстану и не поеду на работу, пока ты всё не съешь.

Тая забрала ложку из моих рук и принялась есть сама. Вскоре баночка опустела, а лицо девушки наконец обрело цвет.

— Спасибо… Вкусно, — сказала она, промокнув губы салфеткой.

— Лекарство, — протянул я ей стаканчик с таблетками и воду.

Она послушно их приняла.

— Вот и умница, — забрал я стакан из её рук. — Бери себя в руки, Тая. Всё это может очень плохо кончиться. Ты меня слышишь?

— Да…

— Будь сильной. Ради себя. Ради своей маленькой дочки. Ты домой хочешь?

— Хочу.

— Тогда пей лекарства. В обед обещаешь поесть и принять лекарства?

— Да.

— Имей в виду, что если ты не будешь это делать, то и я помочь не смогу. Я договорюсь продолжить лечение дома, но ты должна заставить себя выйти из этого состояния. Тогда я смогу тебя забрать без последствий.

— И ты готов тратить на меня своё время? — вдруг подняла она голову и остановила взгляд на мне.

— Готов.

— Зачем?

— За надом, — вздохнул я. — Не могу я иначе. Давай отдыхай и… бери себя в руки уже, наконец.

Вышел из палаты и нашёл врача Таи.

— Доктор, я хотел бы узнать, когда можно забрать домой Вострову, — обратился я к нему. — Я найму ей персонального врача. Напишите рекомендации.

— Не отпустить я, конечно, не могу её, — ответил врач. — Но утром она опять отказалась пить таблетки, и вечером мы ей кололи глюкозу — чтобы организм хоть какое-то питание получил. Вы уверены, что сможете справиться с женой в подобном состоянии сами? Мы, вообще-то, намеревались её переводить под наблюдение психиатра.

— Она поела и выпила таблетки.

— Хм… — поправил доктор шапочку на голове. — Что ж, это хорошие новости. Вы смогли на неё повлиять. Если в ближайшие несколько дней Тая будет себя вести так же — то не вижу препятствий вам её забрать. Тем более, что вы в состоянии нанять ей врача.

— Да, обязательно пригласим специалиста.

— Тогда пока просто наблюдаем.

— И никуда не переводите её.

— Хорошо, пока не будем.

— Я хотел бы еще попросить, чтобы Тае обеспечили более внимательный уход. Следили за приёмом пищи. Каждый день сюда мотаться и кормить её мне не позволят дела. Я отблагодарю.

— Не беспокойтесь, всё организуем, — кивнул врач.

— Спасибо вам. Возьмите мою визитку. Если что — звоните мне.

— Северов Алексей? — поднял глаза на меня врач, когда прочёл фамилию на визитке. — У Таисии фамилия Вострова. Вы меня обманули?

— Она не меняла фамилию, когда замуж шла, только и всего, — ответил я и направился к выходу.

***

Тая стала послушно выполнять назначения врачей и пошла на поправку. Спустя еще четыре дня обреченность из ее глаз ушла, хоть они и оставались по-прежнему печальными, а на щеках появились краски — Тая снова принимала пищу как положено. Препараты против депрессии тоже сказались на ней благотворно — я перестал заставать ее в слезах и уткнувшейся в стену. Привез ей книгу и даже застал ее за чтением. Пришла в себя, малявка рыжая.

Выплывай, ты нам еще нужна.

Доктор оформил выписку под свою ответственность, и сегодня я приехал, чтобы забрать Таю и отвезти к дочери.

— Всё собрала? — спросил я ее.

Тая, уже одетая к выходу, сжимала в руках пакет с вещами.

— Кажется, да.

— Тогда давай и поехали, — я протянул руку и забрал пакет из ее пальцев. — Документы не забудь.

Тая взяла со стола папку и пошла следом за мной к машине. Я закинул на заднее сиденье ее вещи, и мы сели в салон.

— Ну что? Домой хочется? — спросил я ее.

— Очень, — устало отозвалась Тая. — Эти больницы…

— Понимаю, — хмыкнул я, привел авто в движение и выехал на дорогу.

Какое-то время ехали молча, думая каждый о своем.

— Ты как себя чувствуешь вообще сегодня? — задал я новый вопрос.

— Нормально, — пожала она плечами. — Насколько это возможно, конечно…

Еще бы. Так скоро от подобного потрясения не отойти никому. Тае нужно время. Время лечит всё.

— Тебя будет навещать психиатр. Это настояние лечащего врача.

— Хорошо, я поняла уже, — не стала спорить девушка.

— Завтра должен прийти. На двенадцать запись. Я уже договорился. Соблюдай его рекомендации.

— Хорошо, — снова ответила она, глядя в окно.

— Может, тебе на работу вернуться, Тай? — кинул я на нее короткий взгляд. — Врач говорил, что хорошо бы чем-то отвлекаться.

Тая перевела задумчивый взгляд на меня.

— Ты знаешь, я бы вернулась, — кивнула она. — Правда, я сейчас не очень хороший помощник буду, и мне самой понадобятся помощники, но…

— Всё решаемо, — сказал я. — Если тебе нужен помощник — я найду тебе его. Значит, выйдешь?

— Да, выйду. Моя должность осталась за мной?

— Да. Там сейчас замена. Она и будет твоим помощником.

— Хорошо.

— Когда планируешь приехать в офис?

— Послезавтра, — ответила Тая. — Завтра у меня врач, и еще я бы хотела провести этот день с дочкой. Может быть, мы с ней куда-нибудь сходим.

— Отличная мысль, — поддержал я ее. — Ксюша будет счастлива.

— Я тоже. Ужасно соскучилась по ней…

Тая с такой любовью всегда говорила о дочери. Она хорошая мама. Ксюшке повезло. Да и жена хорошая… Сколько у нее было возможностей наставить Паше рога, хотя бы со мной, но она пресекала это всё на корню.

— Паша не объявился?

— Нет, — вздохнула она. — Звонил только раз. Ему Катя сказала, что я в больнице. Сказал, что сейчас приехать не может и на связь будет выходить редко. Я не понимаю, он что — прячется?

— Возможно, — хмыкнул я. — Он же теперь всем должен. Наверняка теперь ждет разморозки счетов, чтобы раздать самые большие долги. Иначе его просто порвут.

Тая обняла сама себя, словно ей вдруг резко стало холодно.

Неужели так переживает за этого придурка, который подставил их всех? Еще и бросил их без защиты.

— И ты бы тоже осторожно передвигалась на всякий случай.

— Хотели бы тронуть нас — уже бы тронули, — резонно заметила Тая. — Но я буду осторожной.

— Вот и хорошо.

Еще часть пути мы преодолели в молчании.

— Я вам домой продуктов заказал. Катя спрашивала, чем кормить Ксюшу, — произнес я, когда мы совершили очередной поворот.

— Спасибо, — отозвалась она, словно испытывая неловкость от моей непрошеной заботы.

А как я могу по-другому? Просто смотреть, как ребенок скучает по маме, да еще и полуголодный? Павла неизвестно где черти мотают до сих пор.

— Ты посмотри, всего ли хватает, — продолжил я, поворачивая в сторону коттеджного кооператива, в котором жила Тая. — И если что, позвони мне.

— Я не буду тебе звонить, Лёш, — ответила она, глядя в окно впереди себя.

— Почему нет?

— Ты и так уже столько всего сделал для нас, что мне неудобно.

— Почему неудобно? Я же сам это делаю. Потому что хочу.

— Потому что я тебе не… Неважно. Неудобно мне очень. Не нужно так на меня тратить свое время. Лучше проведи его с той, которая тебя… Которая тебе рада.

Я прекрасно понял, о чем она говорила. Только после таких слов я не остываю, а, наоборот, начинаю упорствовать еще больше. Когда-нибудь Тая станет той, которая меня… Просто нужно потерпеть. Ей сейчас тяжело, я всё осознаю и сам.

— Я хочу тратить свое время на тебя, — ответил я, сильнее сжав руль.

— Зря, — тихо ответила она, и в салоне снова наступила давящая тишина.

До самого дома мы оба молчали, а возле крыльца Тая забрала свои вещи и взглянула на меня.

— Спасибо тебе большое, но… Я не стою этого всего, Лёш, — сказала она мне.

— Это не тебе решать, — ответил я.

Тая не нашлась

,

что ответить мне.— Я пойду, — сказала она мне, хмуро глядя себе под ноги. — Ксюша ждет. Спасибо еще раз. Пока.

— Пока.

Она ушла в дом. Я сел обратно в машину и завел мотор.

Сжал крепко руль.

Зря, значит, трачу время на нее?

Неужели так сильно любит этого козла? После всего, что узнала о нем?

Не могу в это поверить.

***

ТАЯ.

— Мама! — услышала я, едва переступила порог дома.

Бросила пакеты прямо в коридоре и раскинула руки навстречу бегущей ко мне со всех ног дочери.

— Мамочка! Ты пришла! — запрыгнула она на меня и обняла за шею. — Мама…

— Да, зайка моя, — обнимала я ее в ответ, чувствуя, как наворачиваются слезы на глаза. — Я пришла. Как же я соскучилась по тебе…

Я вдыхала запах волос любимого человечка, гладила ее по спинке и прижимала к себе, упиваясь этим моментом. Дома и рядом с моей малышкой сразу стало легче.

— Ну, слезай с меня, — рассмеялась я, опуская ее на пол. — А то мама даже не разделась еще.

Я стала расстегивать пуговицы пальто, пока дочка прыгала вокруг меня.

— Здравствуйте, Таечка, — вышла к нам Катя из кухни. — С возвращением вас!

— Привет, — улыбнулась я ей. — Спасибо, Кать.

— А я как раз обед готовлю. Скоро можно будет садиться за стол.

— Хорошо, — кивнула я.

— Мам, а Юле позвонишь? — спросила Ксюша. — Пусть приходит тоже!

Улыбка спала с моего лица. По сердцу словно лезвием прошли от звука её имени. Мы не общались больше с Юлей с того момента, как я прогнала её из нашего дома. Да я даже сестрой её не зову. Нет у меня больше сестры. Ни сестры, ни матери, ни мужа. Никого. Одна я и Ксюшенька моя. Да и дом теперь тоже больше не наш. Я вряд ли тут останусь жить.

И как ребёнку объяснить, что тётя не будет больше приходить? Возможно, я позволю им общаться, когда отойду немного и перестану так злиться на Юлю, потому что Ксюше это общение нужно, но не сейчас.

— Юля не придет, зайка, — ответила я со вздохом.

— Почему? — расстроилась дочь.

— Потому что у неё очень много работы стало.

— У вас всегда много работы. А с нами поиграть нет времени…

— У кого “у вас”?

— У взрослых.

Устами младенца глаголет истина…

— Что поделать? Таков наш взрослый мир. Крутимся и выживаем как можем. Что там обед, Катюнь?

— Да можно уже и садиться потихоньку, — смекнула Катя, что я пытаюсь переключить ребёнка на другое, и подыграла мне.

— Тогда пошли мыть руки, Ксения! — скомандовала я и пошла в ванную комнату, а Ксю прыгала рядом.

— Давай сюда ручки, — сказала я ей, открывая краны.

Она подошла ближе и протянула к воде свои маленькие ладошки. Я намылила их, потом смыла пену водой и закрутила краны. Промокнула наши руки чистым полотенцем.

— А знаешь, что мы с тобой сделаем сегодня? — спросила я, улыбаясь.

— Что? — глаза дочки загорелись.

— Сейчас пообедаем, — ответила я. — Потом поспим. А после сна съедим полдник и поедем в торговый центр. Хочешь?

— Ура-а-а! — запрыгала Ксюшка, которая просто обожает шопинг. У этой маленькой модницы платьев в гардеробе больше, чем у меня! А ещё она знает, что мы обязательно зайдём в какое-нибудь кафе, я куплю ей мороженое, а потом мы пойдем прыгать на батуте в городок развлечений. — Хочу в торговый центр! Хочу!

— Тогда нужно хорошо покушать и поспать, — назидательно сказала я ей. — Я возьму с собой только тех, кто будет слушаться. А то сама буду прыгать на батуте! Одна.

— Нет! — топнула она ножкой, нахмурив свои светлые брови. — Я тоже буду прыгать!

— Тогда кушать и спать, — указала ей на выход из ванной комнаты рукой.

Ксюша, напевая что-то себе под нос, унеслась в сторону кухни. Я шла за ней и чувствовала, как путы, стягивающие грудь всё это время, ослабевают. Рядом с дочкой я словно снова могу жить, снова ощущаю радость и любовь. Вот кого я буду любить теперь — мою малышку, которая не предаст, которая и до этого была моим миром, а теперь — моё спасение.

Даже аппетит стал возвращаться. Второе я не осилила уже, а вот порцию куриного супа, заботливо приготовленного для нас Катей, съела всю.

— Ой, вкусно очень, Катюш, — улыбнулась я домработнице, пока она, смущённо улыбаясь в ответ, убирала со стола тарелки. — Ты просто золото. Без тебя как без рук.

— Мне приятно быть вам нужной, Таечка, — ответила женщина. — Вы же знаете, семьи-то у меня не случилось своей. А у вас такая девочка чудесная, да и помощь моя нужна.

— Нужна, Катюнь, — кивнула я. — Ты умница. Ладно, пошли укладываться, малыш.

Мы с дочкой отправились наверх, где я уложила её на дневной сон, а сама тихо ушла. Решила сварить себе кофе и, пребывая в своих мыслях, доставала турку из шкафчика в кухне.

— Вы кофе хотите, Таечка? — услышала я за спиной и обернулась.

Катя тоже пришла в кухню и увидела меня с туркой в руках.

— Ну да, — улыбнулась я ей. — Что же ещё?

— Давайте я сварю, — забрала она у меня из рук посуду. — Вы садитесь, отдыхайте. Вы после болезни, вам нужно набираться сил.

— Да я бы не сломалась, если бы сама себе кофе сварила… — ответила я, глядя, как ловко она обращается с туркой.

— Мне приятно это сделать для вас, Таечка, — улыбнулась мне снова Катя. — Садитесь, отдыхайте. Алексей Сергеевич просил побольше вам отдыха и заботы организовать.

— А… Понятно, — хмыкнула я, усаживаясь за барную стойку и продолжив наблюдать за приготовлением кофе. — А с каких это пор Алексей Сергеевич распоряжения раздает в этом доме?

— Это пожелания, — ответила Катя, ставя турку на огонь. — И я с ними согласна. Таечка…

Она обернулась, оставив кофе пока вариться на плите, и посмотрела на меня.

— Я, возможно, лезу не в своё дело, но… вы бы обратили внимание на Алексея.

— Катя, — возмутилась я. — Это что за разговоры? Я тебе за сплетни плачу?

— А не нужно сердиться на меня, — ответила Катя. — За то, что я вас просто люблю и желаю счастья. Муж ваш никуда не годный, предатель. Так предать! Так подставить! Мне так больно было все эти дни. Вы мне как семья стали все…. Некого мне больше ведь любить. Ксюша — спать, а я — слёзы по вам лить. Сколько всего свалилось на голову вам, бедной…

Я замолчала и опустила глаза, снова нырнув с головой в боль. Паша так и не звонил больше. Может, он уже бросил меня вообще и живёт с Юлей счастливо, ждут ребёнка. Я не знаю. Но мне это уже неважно. Завтра я поеду в суд и подам заявление на расторжение брака. Это я решила ещё в больнице.

— Алексей о вас так заботится, — продолжила осторожно Катя. — Он вас сделает счастливой. Может быть, присмотрелись бы вы к нему?

— Катя, — подняла я глаза на неё. — Я запрещаю тебе говорить со мной на эту тему.

— Вы совсем ничего к нему не чувствуете? — разочарованно спросила женщина.

Я не понимаю — и он, и Катя серьёзно полагают, что я могу за неделю выкинуть всё, что было связано с Пашей, на помойку и вдруг начну любить Северова? Пусть Паша трижды говнюк, но я его любила, и сейчас, наверное, всё ещё люблю. Даже не его, а, наверное, прошлое. Себя рядом с ним, ощущение семьи, наши чувства тогда, когда всё только начиналось… Я не могу так резко перестать им болеть, неужели это непонятно? Я не могу сейчас никого любить в принципе, кроме своей дочери. От мыслей о Паше душит одно разочарование и боль, о Юле — тоже. Алекс же сейчас во мне кроме раздражения ничего не вызывает…

— Спасибо за кофе, Катя, — я встала и ушла из кухни, заметив, как понуро опустила голову домработница.

Может, она и хотела как лучше. Только это всё-таки не её дело и не её жизнь, а я моя, и мне решать, как её проживать. Хотя, возможно, я была с ней сейчас слишком резкой… Она меня любит больше, чем мать, с которой я просто не общаюсь. Вообще. Бывает же так…

В дверь позвонили, мне пришлось вернуться с лестницы, по которой я уже поднималась на второй этаж, чтобы тоже немного передохнуть в своей спальне.

Выглянула в окно и открыла рот от удивления — эвакуатор сгружал мою машину!

Спешно накинула на плечи платок из белой шерсти и открыла дверь.

— Добрый день, — поздоровался со мной мужчина.

— Здравствуйте, — кивнула я ему.

— Мне нужна Вострова Таисия Константиновна.

— Это я.

— Документы покажите.

— Зайдите в дом, я сейчас найду паспорт, — пригласила я его в дом.

Мужчина остался стоять в холле, а я вынула из сумочки паспорт, развернула его и показала ему.

— Отлично, — просмотрел он глазами документ и протянул мне планшет и ручку. — Тогда распишитесь, что машину забрали и претензий не имеете.

— А это я сначала проверю, — изогнула я бровь и, закутавшись в платок, пошла на улицу — осмотреть машину. — Может, вы её где ударили!

— Пожалуйста, — пожал плечами мужчина. — Ваше право. Машина просто стояла на стоянке.

Я обошла свой автомобиль, но кроме слоя грязи от пыли, которую потом размазали дожди и снег, ничего не нашла.

— Хорошо, — кивнула я. — Подписываю.

Он снова протянул мне планшет, и я поставила свою подпись.

— Машина снова ваша. Обременение снято. Претензий к вам Федеральная служба судебных приставов больше не имеет.

— А банковские счета тоже разморозили?

— Этого не знаю, звоните и узнавайте сами. Я уполномочен толькопередать вам автомобиль. автомобиль передать вам. Но раз вернули авто, значит, и счета разморозят. Всего доброго!

Я проводила его взглядом. Потом снова обернулась на машину. Моя девочка снова со мной — какая радость! Эти слова, что приставы больше не имеют ко мне претензий, звучали лучше любого признания в любви!

***

День, проведенный с дочкой, вдохнул в меня жизнь. Рядом с ней я чувствовала себя живой, но ночью меня снова одолела тоска. Спасали только таблетки, которые выписал врач.

На следующий день меня посетил доктор, не нашёл ничего плохого в моём состоянии и сказал, что будет еще пара консультаций в течение еще двух недель, после чего меня оставят в покое. Препараты он рекомендовал продолжать пить до полного восстановления равновесия и конца курса.

Днём я была в местном суде и подала заявление на расторжение брака. Теперь нам предстоит долгая и сложная процедура, потому что по поводу имущества и ребёнка договориться с Пашей будет непросто. Но начало положено.

Опять много плакала. Жизнь так резкоповернулась резко, да ещё так внезапно…

Паша был для меня всем: семьёй, мужем, другом, отцом моей девочки, плечом, первой любовью, первым мужчиной… Я не знаю, в какой момент что-то пошло не так. Я никогда даже не думала об измене, а он… Вмиг предал по всем фронтам, променял меня и нашу семью на свой азарт и амбиции не там, где они нужны.

Не знаю, когда я смогу с этим смириться. Пока не получается. При посторонних я еще могу держаться и отвлекаюсь днём, а ночью всё наваливается на меня с новой силой и дерёт душу.

Вечером, перед рабочим днём в офисе Алекса, я волновалась. Как пройдёт этот день? Я снова вернусь в те стены, где было столько воспоминаний о Паше, о нашей совместной работе. Мне будет очень тяжело, но дома, среди его вещей, мне труднее в разы. Работа меня хотя бы отвлечёт.

Достала из баночки очередную таблетку по графику, положила её на язык и запила водой. Потом и противозачаточные. Когда уже запила водой новую таблетку, подумала о том, зачем вообще я их принимаю? Мужчины в моей постели у меня больше нет. От кого предохраняюсь-то? Видимо, привычка уже… Я несколько лет с перерывами предохраняюсь именно таблетками.

Надо бы сходить к гинекологу и узнать, как их осторожно отменить. А то уже один раз бросила сама — гормоны взбесились, женский цикл сбился. В общем, было очень плохо, лучше не заниматься самодеятельностью в этих вопросах. А пока ещё не посетила врача — буду пить.

***

Отвыкла уже наряжаться за эти безрадостные дни. Но сегодня даже с удовольствием выбрала из гардероба брючный костюм синего цвета и светлую блузку под пиджак. Волосы собрала в строгий пучок на голове, даже глаза подкрасила, чтобы не портить красивый костюм унылым сонным лицом.

— Вроде ничего, — сказала я, расправляя у лица две озорные прядки медных волос. — Жить можно.

Завтракать мы уже закончили, и я отвезла дочь в детский сад, заправив по пути машину до полного бака, — счета мои разморозили, и теперь я могла позволить себе купить бензин!

В офис заходила с легким чувством приятного волнения — всё же рада, что вернулась сюда. Давно уже хотелось пошевелить мозгами и зайти в свои любимые программы для дизайнеров.

— Таисия Константиновна! — вскочил на ноги молодой охранник на проходной. — Здравствуйте!

— Доброе утро, — улыбнулась я ему.

— Вы к нам насовсем или просто по делу?

— На работу вышла, — ответила я.

— Ой, как здорово! — шире улыбнулся парень. — Выглядите просто шикарно. Отдых вам на пользу пошёл.

— Спасибо…

— Без вас офис словно опустел.

— Приятно знать, — мягко ответила я, доставая свой пропуск.

— А без тебя, Соболев, офис не опустеет, — услышала я за спиной голос Алекса. Охранник тут же встрепенулся, сделал серьёзное лицо и открыл турникет для начальства. Негоже таким большим боссам, как Северов, пропуска с собой таскать. — Уволю и заменю, если будешь трепаться на рабочем месте.

— Понял, — кивнул парень. — Здравствуйте. И хорошего дня, Алексей Сергеевич.

Алекс отвернулся от него и молча зашагал к лифту.

Я прошла следом за ним.

— И вам хорошего дня, Таисия Константиновна, — сказал он мне вслед, и я обернулась.

— Спасибо, — ответила я и, улыбаясь про себя, тоже подошла к лифту.

Нравлюсь я, что ли, мальчику этому? Не замечала раньше, весь раскраснелся при виде меня. А Алекс, возле которого я остановилась в ожидании кабины, косился как-то недовольно.

— Доброе утро, Таисия Константиновна, — улыбнулся он мне уголками губ.

— Доброе утро, Алексей Сергеевич, — ответила я ему тем же тоном.

Двери лифта открылись для нас.

— Прошу вас, — указал рукой Алекс на кабину, чтобы я заходила первой, что я и сделала.

Он вошёл следом и нажал кнопку двадцатого этажа, на котором располагался руководящий состав.

— Как ваше самочувствие? — спросил меня мужчина, который уже как полминуты точно наблюдал за мной через зеркало во всю стену.

— Жить можно, — пожала я плечами. — Мой кабинет остался при мне?

— Конечно. Можете туда и идти. Я просил прибраться к вашему выходу. Я чуть позже зайду, чтобы обозначить план работы на сегодня и ближайшие недели.

— Я поняла.

Мы замолчали на какое-то время, поглядывая друг на друга: я на него — с опаской, а он на меня – как-то внезапно недовольно.

Я начала нервничать, грудь сама собой вздымалась от частого дыхания и напряжения в воздухе между нами. Когда Северов так смотрит, потом что-нибудь обязательно выкидывает.

Что я ему уже сделать-то успела?

— Собираете себе внимание обслуживающего персонала? — свёл вместе брови Северов.

— Он не персонал, а сотрудник службы охраны.

— Значит, нравятся комплименты от охранников?

— В первую очередь, он — молодой человек, а я — девушка, которой приятно услышать комплимент. А что… такого?

Я замолчала на полуслове, потому что Алекс, словно тигр, подкрался и поймал меня в капкан своих рук, поставив их по обе стороны от меня на стенку лифта.

— То есть тебе это нравится? — спросил он.

— А что? Нельзя? — изогнула я бровь и надавила на его руки. — Алекс, ты что вытворяешь? Нас увидят.

— Может, охранники — твоя тайная фантазия? Возбуждают?

Я перевела взгляд на его лицо. С ума сошёл, что ли? Он ревнует, как бешеный индюк,, почем зря. Сейчас покусает точно. Или что там делают индюки… Щипаются и шипят?

— А ты не много себе сейчас позволяешь? — спросила я, вздёрнув подбородок. — Тебя мои фантазии не касаются, Северов.

— Ну так возбуждает? — настаивал он. — Может, ещё бармену в нашем кафе будешь глазки строить?

— Ты ревнуешь, Лёш? — подняла я брови вверх. — Просто потому, что мне охранник сделал комплимент, ты устраиваешь мне сцены? Северов, тебе пора посещать врача вместо меня и пить мои таблеточки.

Он еще несколько секунд прожигал во мне дырки взглядом. Я снова пихнула его ощутимее, и он отступил. Двери лифта разъехались, и нам пришлось выходить в коридор в неловком молчании.

Я шла в сторону своего кабинета, чуть отстав от него, смотрела в широкую спину в чёрном пальто и хмурилась. Мужчина же шёл вперёд уверенной походкой.

Вздохнула, поворачивая в своё крыло этажа.

Отличное начало совместной работы… Мне так нервов никаких не хватит, если Алексей решил меня терроризировать на предмет внимания других мужчин. Что мне делать-то? Надеть паранджу? Они сами смотрят на меня, не я на них. Я замужем, а ревнует меня как Отелло посторонний мужик и мой начальник, который, вообще-то, может разозлиться и уволить меня уже по-настоящему… Шикарно, шикарно, нечего сказать.

Только ты, Тая, способна вляпаться в подобное!

Эта ночь, которую мы провели вместе, словно дала ему права на меня.

Ничего подобного, Северов. Закатай губу обратно!

Даже если нам с Пашей предстоит развод, это вовсе не означает, что я приду теперь к тебе.

Может, стоит куда-то попытаться перевестись от него, в другой отдел?