Одиночка. Том III

Глава 10

Ощущение было неприятным: будто под кожу залили ледяной свинец. Не боль, а именно тяжесть, расходящаяся от предплечья к локтю и плечу. Яд. Слабый для этого уровня, но неприятный. Я позволил себе эту царапину, потому что расчёт был точным: лучше получить поверхностное отравление, чем дать твари разорвать целителя. Его смерть сейчас нарушила бы хрупкий баланс группы, а мне эта группа пока нужна целой.

«Внимание! Дебафф „Отравление“ аннулирован!»

А вот и моя пассивка первого уровня сработала! Жаль, конечно, что мне не выпить, а этого прям хочется, но от неё есть реальная польза!

У меня даже рана сама собой затягиваться начала, а это, блин, на глазах у целителя… не правильно!

«Твою…»

Но Лёха сам прикрыл мою способность, активировав свой навык исцеления.

Появился золотой свет, тепло, рассеивающее свинцовую тяжесть под кожей. Лёха что-то бормотал при всём при этом, глаза бегали…

«А чего он так нервничает? Интересно. Целитель его ранга не должен дрожать от простой очистки яда».

Я уже почти отвёл руку, когда почувствовал неладное.

Тепло внезапно сменилось чем-то липким и холодным. Не боль, а мерзкое ощущение сбоя, будто внутри что-то коротнуло. Зрение на долю секунды поплыло, в ушах зазвенел тонкий, высокий звук. Дебафф. Не яда — магический. Лёгкая дезориентация. Замедление.

Но…

«Внимание! Дебафф „Замедление“ аннулирован!»

Я поднял глаза на Лёху. Он уже отшагнул, не смотрит. Его пальцы белы на посохе. Потом мой взгляд сам собой нашёл Колю. Он стоял вполоборота, будто осматривал туннель, но угол его головы, напряжение в плечах… Он наблюдал. Ждал. Удовлетворение мелкого человека, который потянул за ниточку и увидел, что кукла дёрнулась.

Так… а Коля что у нас, действует в паре? Или Лёша вдруг решил замедлить меня, чтобы я под ногами не болтался?

Да ну, херня. Короче, Лёша и Коля — два петушка из одного стакана. Оба, видимо, наёмники по душу Романовых. Иначе зачем этому говнюку было пытаться меня замедлить⁈

Внутри всё застыло. Не ярость. Не обида. Пустота, но уже другого свойства: стерильная, холодная, готовая к работе. Головокружение отступило через несколько секунд. Но факт оставался фактом: меня попытались ослабить. Свой же.

«Значит, так. Коля что-то заподозрил. Неважно, что. Он решил поставить подножку. Использовал для этого запуганного целителя».

Внутренний холод сменился спокойной, почти механической ясностью. Мысли выстроились в стройную цепочку без единой лишней эмоции. Свернуть Лёхе шею прямо сейчас — минутное дело. Но потом группа останется без целителя, а это нерационально.

Значит, он пока будет выполнять свои функции. А вот Коля… он ему что-то шептал… явно про меня.

— Так, — пробурчал сам себе под нос. — А куда это он делся⁈

Я медленно потянул пальцами по уже затянувшейся царапине, делая вид, что всё ещё слаб от яда, и обвёл взглядом залу. Лёха стоял, уткнувшись носом в свой посох, Колю нигде не было видно.

«Так, ускорение ещё в откате… так что бежать прямо сейчас — глупо, увидят…» — пронеслось в голове.

Поэтому я начал вспомнить.

По инструктажу наш отряд должен был идти правым туннелем, а группа Романовых — центральным. Значит, наш стратег-неудачник помчался туда, чтобы, видимо, обезглавить всю четвёрку родовых охотников… и он явно без проблем расправится с ними. И пофиг, что их четверо. Хотя… помнится, я видел только троих, но да ладно… Удар со спины — профитное дело. Коля без проблем срежет двоих, а когда остальные будут вдуплять, что происходит, убьёт и остальную группу.

Мысль была простой и ясной, как отточенный клинок: пока я притворяюсь ослабленным и ковыряюсь в затянувшейся царапине, наш милый стратег уже, скорее всего, режет Романовых в центральном туннеле.

Он ведь реально видит во мне проблему: видимо, понял, что пялюсь на него. Понял, что я не «ешка». Ну, здесь я сам виноват: слишком уж резво пытался пофармить опыт. Но как будто бы похер.

Я сделал вид, что всё ещё шатаюсь, и с тихим стоном прислонился к прохладной стене пещеры. Вокруг вовсю шла движуха: остальные ребята из группы, не заметив подковёрных игр, отбивались от пары очередных тварей, выползших из щелей.

Машинально отразил когтистый взмах ближайшего скорпеноида, делая вид, что это даётся мне с огромным трудом. Рука двигалась чуть медленнее обычного — чисто для антуража.

«Ох, как же мне плохо, ребята! — мысленно корчил я гримасы. — Еле держусь!»

На самом деле я просто считал секунды в уме, дожидаясь, когда же, наконец, откатится кулдаун на «Ускорение». Мысленно я уже бежал по туннелю, представляя, как нагоняю нашего «гениального тактика».

Наконец, система дала отмашку: навык снова в строю. Самое время для драматичного ухода. Я громко закашлялся, схватился за горло, ловя на себе недоуменный взгляд лекаря.

— Я тут посижу, ага⁈

Тот, заметно улыбнувшись, тут же кивнул и вернулся в «бой», ну а я рванул прочь от основного шума боя.

Пробежав метров триста и убедившись, что меня никто не преследует, я, наконец, замедлил шаг. В воздухе витало знакомое железистое послевкусие: запах свежей крови, смешанный с запахом разложения. Мёртвых мобов здесь было дохренища!

Еще пара поворотов, и я его увидел.

Труп лежал ничком, его тёмный кожаный доспех был искусно, почти аккуратно вспорот в районе почки. Удар сзади, один, точный. Работа профессионала. Но мертвецом был не Романов.

Во-первых, система всё так же уведомляла о четырёх живчиках. Ну и во-вторых, понял это по нашивке на плече: наемник из какого-то клана «Щит».

Видимо, Коля начал зачистку с периферии, убирая тех, кто мог помешать добраться до главной цели.

Прикинул: либо этот парень отстал, либо его оставили прикрывать тыл. Не спасло.

Я присел на корточки, осматривая тело без особой надежды найти что-то полезное. Но, на удивление, мёртвого охотника даже не обшмонали. Значит, Коля здесь чисто для убийства, и когда завершит начатое — свалит.

Ему не нужны деньги, оружие других охотников. Ему нужно выполнить миссию.

А ещё я увидел на земле чуть в стороне отпечатавшийся чёткий след подошвы: характерный узор, который я видел на ботинках нашего «стратега». Шёл он вглубь туннеля. Значит, Коля не стал скрывать своего присутствия после первой жертвы, уверенный, что его никто не догонит. Или спешил.

Я двинулся дальше, уже не бегом, а быстрым крадущимся шагом, насторожив все чувства. Ускорение было готово, но тратить его заранее не имело смысла. Туннель начал расширяться, свод поднимался. Впереди послышались приглушённые звуки боя: звон стали, сдавленные крики, хлёсткие щелчки навыков. Я прижался к стене и выглянул из-за поворота.

Картина была показательной. Коля, наш серый кардинал, действовал как идеальный убийца. Он не вступал в открытое противостояние. Он был тенью. Один из Романовых, здоровенный детина с двуручником, яростно рубил пустоту, откуда только что метнулся едва уловимый силуэт.

В спину ему тут же впился шип, выросший из самой тени под его ногами. Воин зарычал от боли, развернулся к мобу, и тут же ему в спину прилетел небольшой нож. Коля действовал грамотно, используя хаос основного боя с тварями как прикрытие.

О! Первым делом он убрал их целителя — на это указывал труп неподалеку, с аккуратно перерезанной глоткой. Оставалось ещё четыре человека, и все они, видимо, были Романовыми.

«Интересный тактик, — холодно отметил я. — Сначала санитарная обработка периметра, потом точечное удаление поддержки, теперь делит оставшихся и добивает по одному. Прямо по учебнику. Жаль, учебник он, похоже, читал в одиночку».

Потому что в его идеальном плане была одна дыра размером с меня. Я не собирался давать ему убрать всех. Эти Романовы мне, в общем-то, были до лампочки, но позволить Коле безнаказанно завершить миссию и смыться? Нет уж. Да и задание подогревало своей наградой!

Да и потом, если он тут всех порешает, наша группа вернётся к выходу и недосчитается не только «стратега», но и меня. Возникнут лишние вопросы. А мне эти вопросы были не нужны. Значит, нужно было сыграть в героя. Или в того, кто случайно забрёл не туда.

«Блин, а ведь вопросы тогда всё равно будут, когда я буду этого ублюдка резать… только уже от Романовых! Чёрт, слишком много меня с ними начинает связывать. Это мне не нравится!»

Детина с двуручником, окончательно выведенный из себя невидимым противником, впал в ярость. Он с рёвом взмахнул мечом, запустив неприятный ушам волновой навык, который обрушил часть свода в том направлении, куда секунду назад метнулась тень.

Идея была неплоха — создать помеху. И она сработала. Из облака пыли и мелких камней выкатился, спотыкаясь, Коля. Его маскировка на секунду дрогнула. Ещё бы: полтонны камня на голову. Мгновение, но его хватило.

Девушка с клинками, отпихнув скорпеноида, метнулась к нему с пронзительным боевым кличем. Вот это уже была ошибка с её стороны — оставлять спину мобу. Но её ярость была понятна.

Коля, не теряя ни секунды, парировал её первый удар уклончивым движением, а второй встретил своим коротким мечом. Сталь звякнула. Он был сильнее, техничнее, и ему не нужно было драться честно.

Пока девушка пыталась завязать фехтовальную дуэль, он второй рукой достал стилет. Удар был направлен ей в бок, под ребра — смертельный, тихий. Вот этот момент я и ждал.

«Ускорение».

Мир замер, звуки растянулись в низкий гул. Я уже был в движении, оттолкнувшись от стены с такой силой, что раскрошился камень. Пыль от обвала висела в воздухе почти неподвижно. Я пронзил это облако, видя всё с кристальной чёткостью: широко раскрытые, полные ужаса глаза девушки; холодную, сосредоточенную гримасу Коли; траекторию его стилета, медленно ползущего к её печени.

Моя собственная рука вытянулась, и кинжал, который я только что вызывал из инвентаря, встретил стилет у самого основания.

Не удар, а точное, почти хирургическое движение.

Чпоньк!

Лёгкая вибрация в пальцах. Стилет, отведённый на сантиметр в сторону, блеснул и прошёл мимо, лишь порвав ткань доспеха. Я не стал атаковать самого Колю: в замедленном времени это было бы слишком просто и не соответствовало роли. Вместо этого я схватил девушку за свободную руку и рванул её назад, за спину к себе, одновременно делая шаг вперёд и становясь между ней и убийцей.

Потом всё отпустил.

Время щёлкнуло, вернувшись к нормальному течению. Для внешнего наблюдателя произошло чудо: я просто материализовался из ниоткуда, отвёл смертельный удар и отшвырнул девушку в безопасное место. Звук нашего столкновения — короткий высокий лязг — прозвенел в воздухе.

«Поздравляем! Навык „Стремительность“ получил 3 уровень! Теперь вы можете использовать всю длительность навыка даже при отмене! Дополнение: время пользования навыком увеличено на 60 секунд!»

Это были просто замечательные новости! Теперь у меня не просто три минуты ловкости за гранью понимания, но и использование её тогда, когда мне надо!

Коля отпрыгнул на три метра назад, его лицо впервые потеряло маску холодного расчёта. На нём было чистое, неподдельное изумление, смешанное с яростью. Он смотрел на меня, потом на свой стилет, будто не веря, что промахнулся. Его глаза бегали, вычисляя, как такое возможно.

— Ты⁈ — выдохнул он, и в этом слове была целая гамма: ненависть, вопрос и догадка.

— Я, — кивнул я, делая вид, что тяжело дышу, как человек, который только что выложился по полной. — Чуть… чуть не опоздал. Нехорошо, Коля, своих резать. Командный дух, всё такое.

Детина с двуручником, увидев новое развитие событий, проревел что-то нечленораздельное и, прижимая рану на шее, попытался встать в стойку. Но он был уже небоеспособен.

Девушка за моей спиной металась между желанием броситься на помощь брату и осознанием, что только что её спас незнакомец из враждебной группы.

Тем временем у дальней стены, где копошилась остаточная мелочь вроде скальных крабиков, грохот внезапно стих. И на смену ему пришли два новых силуэта, тяжело дышавших и заляпанных сине-зелёной гемолимфой тварей. Ещё двое Романовых.

Они оценили обстановку мгновенно: их целитель мёртв, старший брат с двуручником истекает кровью, сестра с клинками стоит в ступоре за спиной какого-то левака, а в центре зала — тот самый ублюдок-невидимка, который методично резал их отряд.

— Алиса! К нему! — рявкнул мужчина, и пара метнулась вперёд не строем, а вразброд, на манер расходящихся лезвий ножниц.

Чётко, быстро, без глупых криков. Видно было, что дрались они вместе сто лет и понимали друг друга с полуслова.

Новые игроки ворвались в зал не как несогласованный сброд, а как отлаженный механизм. Мужчина — коренастый, в потёртой кольчуге, со щитом и топором — пошёл напролом, гремя железом и принимая на себя внимание. Женщина, Алиса, рванула по флангу, её движения были быстрыми, а в руках мерцали тонкие, похожие на иглы стилеты. Они даже не взглянули на меня: вся их ярость, холодная и отточенная, была сфокусирована на Коле.

Коля, однако, уже оправился от шока. Моё появление спутало его идеальный план, но не сломало. Он снова растворился — не в тенях, а в движении мелкой, дробной перебежкой, используя каждый обломок и выступ как укрытие.

Топор Романова врезался в камень там, где секунду назад была голова убийцы. В ответ из-за глыбы вылетела какая-то металлическая дрянь, заставившая щитоносца взвыть и отступить с распоротым бедром. Алиса была уже там, её стилеты прочертили в воздухе серебристую сеть, но Коля, изогнувшись невозможным образом, проскользнул меж смертоносных лучей, и его короткий меч брызнул кровью с её предплечья.

«Меч⁈ Откуда…»

Я наблюдал, прикидывая. Врубаться в эту мясорубку было глупо, можно было попасть под раздачу Романовых. А те… слишком были агрессивно настроены, рубили всё вокруг!

Детина с двуручником уже блевал кровью, сползая по стене. Девушка с клинками, та самая, что чудом выжила, метнулась к брату, пытаясь заткнуть рану на его шее тряпкой. Двое против одного, но этот один был как сама смерть — быстрая, неуловимая и безжалостная. Он не дрался, а собирал урожай.

Щитоносец, истекая кровью, оступился. Мгновение — и стилет Коли, брошенный с немыслимой силой, вошёл ему в глазницу с глухим хрустом. Мужчина рухнул как подкошенный.

«Твою мать!»

«Внимание! Дополнительное задание! Спасти родовых охотников семьи Романовых. 3\4».

Алиса вскрикнула — не от страха, а от ярости, — и в её атаке появилась отчаянная прямота: она перестала защищаться, лишь бы дотянуться до этого призрака. Это и была её ошибка.

Коля использовал её рывок, отпрыгнул назад, прямо под ноги ползущему скорпеноиду, и в последний момент увернулся. Тварь, лишённая первоначальной цели, впилась клешнями в Алису. Та захрипела, пытаясь вырваться, и на секунду её тело сковала боль. Этой секунды хватило. Коля, будто невесомый, ступил на спину чудовища, оттолкнулся и, описав в воздухе дугу, обрушился на женщину сверху. Его клинок вошёл ей точно между ключиц, разрезав кольчугу, как бумагу. Хлюпающий звук, судорожный вздох — и вспышка. Он приземлился на корточках рядом с телом, выдернув меч.

Алиса будто бы испарилась! Я такого ещё не видел! И самое главное — система мне ничего не сообщила относительно её жизни. Значит, выжила! Но как⁈

И… не о том я думал, ведь теперь он был один на один с раненым гигантом и его сестрой. И со мной. Он повернул голову, его глаза, холодные и пустые, уставились на меня. На лице не было ни усталости, ни триумфа — только работа, которую надо завершить.

— Геройствовать надоело? — спросил он, и его голос был плоским, как лезвие. — Или решил умереть последним для драматизма?

— Да, лезть под горячую руку твоей цели не хотелось. А то за тебя бы, говнюка, приняли.

— Ссыкло!

Я вздохнул, делая вид, что разминаю затёкшую шею, вместе с этим щёлкнул указательным пальцем левой руки. Девушка рядом со мной рыдала, обнимая брата. Гигант хрипел, пытаясь встать.

— Да нет, Коля, — сказал я честно. — Получается, как будто бы просто ждал, пока ты устанешь, — отозвался я, медленно отходя от стены на открытое пространство. — Одного-то ты убил…

— Двух!

— Одного, — усмехнулся я. — Остались силы? А⁈

Он не стал спрашивать, почему я решил, что девка, которую он проткнул мечом, — жива. Он просто исчез. Не в буквальном смысле: его тело дёрнулось, и он ринулся на меня не по прямой, а зигзагом, от стены к стене, оставляя после себя размытый шлейф.

Коля использовал какой-то свой навык на полную катушку. Я стоял, будто завороженный, наблюдая, как этот демон в человеческом обличье несётся ко мне, стилет и меч готовы нанести удары в десяток уязвимых точек одновременно.

И активировал «Ускорение».

На этот раз я не стал ничего имитировать. Я позволил себе роскошь не прятаться. В растянувшемся, медовом времени я спокойно шагнул навстречу его безумной скорости.

Мир замер: брызги слюны на его губах, дрожь в напряжённых мускулах, мельчайшие трещинки на кожаной рукояти его меча. Я прошёл мимо него, как призрак. Мой собственный кинжал, простой и без изысков, описал короткую эффективную дугу. Не красивый удар, а рабочий: по внутренней стороне бедра, где пульсирует крупная артерия.

Затем, уже отходя, второй — горизонтальный, под рёбра, в сторону печени. В нормальном времени это выглядело бы как одно движение: я качнулся в сторону, и Коля, пролетая мимо, вдруг споткнулся и грузно рухнул на каменный пол, оставляя за собой широкий алый мазок.

Он упал, но не умер. Перевернулся на спину, пытаясь прижать ладонью рану на бедре, но кровь хлестала сквозь пальцы, тёмная и густая. Его взгляд, полный непонимания и дикой ярости, уткнулся в меня. Он видел, как я стоял на месте. Видел, что я даже не вспотел.

Его губы дрогнули. Он что-то пытался сказать, но из горла вырывался лишь хрип. Потом он с силой выдохнул, и в его глазах промелькнуло не озарение, а, скорее, горькое, последнее презрение. К самому себе. Ко мне. Ко всему миру.

— Так… ты тоже… системный? — прошипел он, и каждая буква давалась ему мукой. В его усмешке не было ни страха, ни смирения. Только холодная констатация факта, последняя оценка угрозы, внесённая в протокол. — Весь из себя… простой парень… ага…

Я не стал отвечать. Зачем? Он и так всё понял. Его рука, всё ещё сжимавшая стилет, дёрнулась — не для удара, а будто по инерции. А потом случилось то, чего я никак не ожидал.

Его тело затряслось в судорогах. Кровотечение из раны на бедре прекратилось буквально на глазах, будто её захлестнула волна мгновенного, уродливого рубцевания. Хрящ, мясо, кожа — всё сплелось в единый багровый шрам за секунды.

Он вдохнул с каким-то гортанным булькающим звуком и оттолкнулся от пола, вскакивая на ноги.

— Ага… — хрипло выдохнул он, уже поднимаясь. Его движения были резкими, рваными, неестественно быстрыми. — Не один я… с сюрпризами.

Больше слов не было. Он ринулся вперёд, но теперь это был не расчётливый зигзаг, а прямая бешеная атака обезумевшего зверя.

Стилет и меч слились в один сокрушительный вихрь. Он не парировал, не уходил от ответов — он давил, как будто время его было ограничено. Как будто его восстановление было лишь временной особенностью.

Каждый удар был сильнее предыдущего, каждый выпад — самоубийственно смел. Я отступал, работая кинжалом, как короткой палкой, отводя клинки по касательной, чувствуя, как немеет рука от чудовищных передаваемых усилий. Камень под его ногами крошился. Он ломал тактику, ломал дистанцию, пытался сломать меня одним натиском.

Но «Ускорение» — это не просто скорость. Это иное восприятие.

Его ярость была слепа, предсказуема в своей прямоте. В очередном его рывке, когда он, оставив призрачную защиту, занёс меч для мощного вертикального удара, я не отпрыгнул. Я сделал короткий шаг внутрь, в его мёртвую зону. Мой локоть с силой врезался ему в солнечное сплетение, сбивая и без того бешеный ритм дыхания. Он ахнул, тело на миг изогнулось, и в этот миг я нанёс свой удар.

Не в сердце, не в живот. Мой кинжал, словно жало, вошёл ему в основание шеи, чуть сбоку, под челюсть. Лезвие прошло сквозь мышцы, нащупало и перерезало яремную вену и сонную артерию разом. Тёплая струя хлынула мне на рукав. Его глаза расширились от шока, в котором уже не было боли — только пустота стремительно уходящего сознания. Он попытался ещё качнуться вперёд, но ноги его не слушались.

Коля рухнул на колени, потом медленно, почти церемонно повалился на бок. Его взгляд, уже мутный, скользнул по залу, по телам его жертв, и, наконец, упёрся в потолок пещеры. Губы шевельнулись беззвучно. Возможно, он пытался в последний раз что-то подсчитать. Затем в его глазах погас последний огонёк, и стало тихо.

Я вытер кинжал о его одежду и глубоко вздохнул. Адреналин начинал отступать, и на смену ему приходила привычная, будничная усталость.

Интересно, что это было? Как он так быстро восстановился? Явно же не получил уровень во время боя…

Но размышления пришлось отложить. Сзади раздался приглушённый стон.