Одиночка. Том III

Глава 13

Лейтенант Анна Васильева. Охотница B-ранга. Организация государственных охотников

Сирена на здании отделения «ОГО» взвыла ровно в семнадцать сорок три. Анна, в два прыжка добежавшая до монитора оперативного дежурного, уже знала, что увидит. Карта города, вспыхнувшая алым пятном в районе Торговой стороны. Не окраина, не промзона. Самое сердце.

Координаты указывали на многоуровневую парковку под «Ганзейским» — флагманским торговым центром. Разлом малой апертуры, но классификации «Белый». Нестабильный, непредсказуемый фон, массовая паника гарантирована.

— Это какой-то пиз… — дежурный замолк, понимая, что нельзя себе позволять такие слова в присутствие офицера. — Товарищ лейтенант, сегодня разломы как с цепи сорвались! Весь день максимальная активность.

— Знаю, — сквозь зубы ответила Васильева. — Собрать группу быстрого реагирования. Немедленно. Я выезжаю прямо сейчас!

Через десять минут, уже в лёгком доспехе, она мчалась на джипе по пустеющим улицам. Город замирал, «втягивая голову в плечи»: визг шин отдельных машин, спешащих укрыться, захлопывающиеся ставни, приглушённый рёв сирен «скорых» и МЧС.

По рации сыпались обрывочные, панические донесения: «…выход из портала в секторе В3, подтверждаем визуальный контакт, это не сканеры глючат, это действительно Белый…», «…есть жертвы среди гражданских, требуется срочная эвакуация…», «…наблюдаем подвижки в эфирном фоне, возможен каскадный резонанс…».

И тут же, на отдельном, шифрованном канале, холодный, узнаваемый голос:

— Группа «Соболь» на подходе к эпицентру. Лейтенант Васильева, ожидайте указаний по координации сил обеспечения. Не вступайте в контакт с аномалией без нашего сигнала.

Светлана Покайло. Они уже здесь. Они успели везде.

Парковку оцепили армейскими «Уралами» и блоками из колючей ленты. Освещение частично отключили, и огромное пространство торгового центра тонуло в хаотических сполохах мигалок и тусклом свете аварийных фонарей.

Она увидела их почти сразу. Сёстры Покайло стояли у спуска на подземную парковку, будто не замечая суеты вокруг. Светлана, в чёрной тактической экипировке без опознавательных знаков, изучала что-то в планшете. Виктория, одетая так же, но с непривычным для охотника коротким копьем в руке, смотрела в темноту, её лицо было бесстрастным экраном.

Рядом топтался бледный капитан из местного гарнизона, что-то пытаясь объяснить. Светлана подняла руку, одним жестом обрубив его речь, и повернулась к Анне.

— Разлом классифицировали как S-ранговый, — констатировала она без предисловий. — По нашим данным, к эпицентру движутся не менее четырёх групп: Волынские, Суворовы, возможно, Шереметевы. Но все они А-ранг потолок. Нужно собрать отдельный корпус целителей, чтобы они смогли…

— S-рагновый? — перебила её Васильева. — Но… в Новгороде такие…

— А ты перебей меня ещё раз, — жестко парировала Светлана. — Среди S-ранговых здесь только я и моя сестра. Я отправила запрос Дмитрию Корга, он в базе классифицируется как охотник, который может достигнуть перерождения, а также, двум частникам из Москвы, которые в данный момент находятся в Новгороде.

Отчётливый, мерзкий холод, не имеющий отношения к температуре воздуха, прополз по спине. S-ранг. В Новгороде. Светлана не шутила, на это у неё не хватало воображения. В голове у Анны, будто под гул сирен, закрутился маховик мыслей, тяжёлый и беспощадный.

Всё катится в тартарары. Именно это слово, грубое и точное, вертелось на языке. Утро началось с рутинного вызова в промзону — нестабильный разлом, которые не закрыли вовремя, мобы и босс ликвидированы силами её взвода. Потом — тревога в районе Кречевиц, где род Власовых, вечно балансирующий на грани исчезновения, экстренно запросил подмогу против всплеска активности в их родовой зоне.

Она отправила туда две группы, оголив резервы. И вот, пока эти группы только втягивались в бой на периферии, самый центр города, «пуп» Новгорода, взорвался молчаливым алым пятном на карте. Не случайность.

Закон подлости? Нет, хуже.

Белый разлом. Открытые ворота. Каждая секунда — риск выхода чего-то такого, с чем не справятся даже все местные дворянские роды, вместе взятые. Волынские, Суворовы, Шереметевы — Светлана права, их потолок А-ранг.

Они полезут в драку движимые азартом, долгом или жадностью к добыче, и могут лишь стать разменной монетой. Город уже был на грани: режим ЧП, заблокированные мосты, парализованный центр. Сейчас главное было удержать периметр, не дать панике выплеснуться за оцепление и не пустить на улицы никого лишнего.

«А где же свои?»

Взгляд Анны машинально скользнул по лицам бойцов её группы быстрого реагирования, замерших в ожидании приказа. Молодые, зелёные. Хороши против мобов С-ранга и прочей мелочи, но не против S-ранговой угрозы. Остальные — в пригороде, у Власовых, или рассеяны по городу для поддержания порядка. Группа «Соболь» из Питера… Они были профессионалами высшего класса, но их присутствие здесь, в её оперативной зоне, было как нож в бок. Признание слабости. Признание того, что местные силы не справляются.

И Светлана Покайло уже взяла оперативное командование на себя, даже не потрудившись это озвучить. Анна сжала кулаки, ощущая, как привычный мир, выстроенный субординацией, приказами и чёткими рангами угроз, рассыпается в труху.

Через мгновение к ней подскочил младший сержант, лицо его под маской было землистым.

— Товарищ лейтенант! Предварительные данные по гражданским… На нижнем уровне парковки. Пятнадцать человек. Они были… в самом эпицентре открытия портала. Спасать было некого.

Он говорил, глотая слова, и Анна лишь кивнула, заставив себя воспринять эту цифру как сухую строчку в будущем отчёте. Пятнадцать. Не абстрактные «жертвы», а конкретное число, которое вот сейчас, пока они стоят здесь, уже не изменить.

Позади сержанта другой боец, перевязывающий руку товарищу, добавил, не глядя на неё:

— Люди заблокированы на этажах ТРЦ. «ОГО» уже внутри, эвакуируют, но сил катастрофически не хватает. Не все группы доехали. Всё… всё произошло слишком быстро. Как будто…

Он не договорил, но мысль повисла в воздухе, липкая и ядовитая. Как будто разлом знал, когда появиться. Как будто его появление было не хаотичным всплеском, а ударом по слабому месту, по времени, когда резервы были оттянуты на периферию, а основные силы местных родов связаны другими, меньшими угрозами. Слишком удобная цепь событий, чтобы быть простым совпадением. Этот холодок на спине снова пробежал ледяной иглой.

И тогда Анна Васильева совершила действие, на которое у неё формально не было прав.

Она отступила на шаг от группы Покайло, вытащила личный планшет, и её пальцы, почти не дрогнув, проделали в приложении «ОГО» быстрый, несанкционированный путь, мимо всех уровней одобрения.

Её права лейтенанта оперативной службы давали доступ к рассылке, но только в рамках своего подразделения. Протокол «Охота первого протокола» был другим. Он был пережитком ранних, самых кровавых лет войны с разломами, когда границы между официальными структурами, армией и вольными охотниками были размыты необходимостью выживания.

За его самоуправный запуск могли снять с должности, отдать под трибунал. Особенно, если учесть, что в Новгороде почти не было S-ранговых охотников.

Экстренное сообщение, помеченное алым грифом, вспыхнуло на всех телефонах, где было установлено приложение «ОГО»:

«В связи с ЧП введен специальный режим: „Охота первого протокола!“ Любой охотник поблизости, имеющий лицензию охотника, обязан прибыть к ТРЦ „Ганзейский“ для выполнения своих прямых обязательств. Есть жертвы среди мирных. Разлом — S-ранга.»

Она опустила планшет. Воздух вокруг, казалось, сгустился от этого молчаливого поступка. Светлана Покайло медленно обернулась. Её взгляд, холодный и оценивающий, скользнул по планшету в руке Анны, затем поднялся к её лицу.

Она ничего не сказала. Не одобрила и не осудила. Просто констатировала факт изменения расклада.

Виктория, младшая Покайло, наконец отвела глаза от темноты парковки и впервые за весь вебер посмотрела прямо на Анну. В этом взгляде не было ни поддержки, ни презрения — лишь быстрое, почти машинное сканирование, будто она переоценивала угрозу или полезность нового фактора и заявила:

— Своим нетерпением, лейтенант Васильева, вы, возможно, подписали смертный приговор всем тем, кто придёт чтобы поживиться. Дело пахнет трибуналом, а не попыткой спасти людей.

Вечер застал меня в кафе «У Прокопия» на Софийской стороне. Сидел один, если не считать Игоря, который, как назойливая муха, уже третий час обрабатывал меня своими планами.

Игорь… был из тех людей, кто считал, будто все проблемы в мире решаются деньгами. Не то чтобы я этого не знал, когда согласился на встречу, но вот его идея меня чертовски сильно смущала.

Он пялился на меня, как на врага народу, упирая ладони в столешницу:

— Ну чего ты, Вова? Ты прикинь, — его тон был уже ближе к истеричному из-за моих отказов, — на завтра проходка в С-ранг, типа, тупо в пачку наберем ешек, и оставим их сразу после входа. Тупо пускай отдыхают, и ничего не делают! Ты спокойно утолишь совй голод порвать босса и мобов, а я и клак получит статус — «завершено без жертв». Ну круто же? Профит всем. Клан наш поднимется в рейтинге! Мой брат…

Я ворочал в пальцах остывшую чашку, глядя в темное окно, где отражались желтые пятна фонарей. Его слова пролетали мимо, упираясь в глухую стену усталости. Клан… Этот разговор о клане, о статусе, о том, чтобы «запилить» что-то.

— Игорь, — попытался я вставить, но он не слушал.

— Да ладно тебе! Тридцать миллионов! Чтобы ты за десять минут тупо всё сделал! Нам даже шахтёры не нужны, как и ресурсы! Это тупо галочка для клана! Прикинь⁈ Мы с ребятами…

— Игорь, — наконец перебил я его, ставя чашку со звоном. — Тридцать миллионов за десять минут. Это звучит здорово, безусловно, но твой клан… — я сделал паузу. — После последнего разлома, куда я ходил под твоим «знаменем», у меня прибавилось головной боли. И ты мне вроде обещал, что я никакого отношения ко всему этому иметь не буду. Но смотри, в чём загвоздка…

Он округлил глаза и сел обратно на стул, понимая, что сейчас по ушам получит.

— Я захожу в свой профиль в «Гидре», в приложении «ОГО», и под своей карточкой «охотника» вижу, что оказывается, я участник клана. Ничего мне сказать про это не хочешь?

— Сбой системы, — буркнул тот. — не знаю, как так получилось…

— Ага, сбой, — парировал я. — Ты понимаешь, что это даже не законно? А понимаешь, что я не собираюсь вступать и быть участником какого-либо клана⁈

Игорь замер, и по его лицу пробежала целая галета эмоций — от показного недоумения до расчетливой виноватости. Он даже рот приоткрыл, чтобы что-то ляпнуть насчёт технической ошибки, но поймал мой взгляд и понял, что этот крючок я уже проглотил, пережевал и выплюнул обратно. Вместо этого он сдулся, как проколотый мячик, и его пальцы забегали по краю стакана.

— Ну, Вова… — начал он, переходя на шёпот заговорщика. — Так вышло исторически. Технически. Для престижа. Клан без сильного охотника — это как «Мерседес» без колеса. Едет, но все пальцами показывают. А так — формальность, бумажка. Ты ж вообще не обязан ничего, кроме того, на что сам согласишься. Это просто… красивый значок в профиле.

Я медленно отпил холодного кофе, давая мозгу танка немного попотеть. В голове, конечно, уже вовсю крутились цифры. Тридцать миллионов за десять минут. За пятнадцать таких «прогулок», которые он мне предложил чуть раннее — целое состояние, на которое можно забыть Савелии, купить домик у озера, решить все мелкие проблемы и спокойно качаться дальше.

Последнее было особенно вкусно.

Можно будет спокойно заходить в разломы, не отвлекаясь на огошников.

— Красивый значок, — повторил я с ледяной вежливостью, отодвигая чашку. — Который обязывает меня к корпоративной культуре, внеплановым собраниям и, как я погляжу, к участию в сомнительных авантюрах для поднятия рейтинга самого клана. Ты знаешь, что за самовольное использование моего имени — статья?

Он побледнел заметно. Видимо, этот пункт устава он как-то упустил в своём рвении обогнать родного брата. Я позволил паузе растянуться, наслаждаясь зрелищем, как его мозг лихорадочно перебирал варианты отступления.

— Но я же не со зла, Вова! — выпалил он, и в его голосе впервые прозвучала искренность. — Мы же братаны! Ну, в смысле, почти. Я всё исправлю! И… и… — он глотнул воздух, делая последний, отчаянный рывок. — И тридцать миллионов — это же только за первый заход! Дальше — обсудим! Если всё пройдет гладко, можно и сорок, и пятьдесят! Главное — начать! Мне этот клан… нужен! Мне нужно обогнать братца, понимаешь⁈

Вот мы и подобрались к сути. Я сделал вид, что глубоко задумался, глядя на его побелевшие костяшки, сжимающие стакан. Внутри всё уже давно пело и плясало. Пятнадцать раз по тридцать… нет, лучше считать сразу по сорок пять. Или даже по шестьдесят, если я буду тянуть с ответом ещё минут пять. Но внешне я изображал человека, который продаёт душу дьяволу, причём по сильно заниженной цене.

— Пятнадцать раз, — тихо сказал я, не глядя на него, будто выговаривая приговор самому себе. — Ладно.

— Что? — Игорь не понял.

— Ты говорил про завтрашний разлом. Я схожу. Но каждый раз — отдельная оплата, наличными или криптой, до входа в разлом. Никаких задержек, никаких «после успешного завершения». И мой статус в клане… — я наконец поднял на него взгляд, — остаётся. Но только как формальность. Никаких собраний. Никаких упоминаний в вашей рекламе. Я — призрак. Призрак с банковским счетом. И если я хотя бы раз замечу, что моё имя используется где-то без моего прямого указания — не только наши договорённости, но и твой дорогой клан полетит в тартарары с таким треском, что «ОГО» будет разбирать обломки следующие пять лет. Договорились?

Игорь сидел, словно парализованный. Его глаза бегали по моему лицу, выискивая подвох, шутку, любую возможность отыграть назад. Но находили только сталь. Он кивнул. Сначала еле заметно, потом уже увереннее:

— Договорились! Пятнадцать! Конечно! Всё будет строго по твоим правилам! Я… я даже расписку составлю! — Он уже полез в карман за планшетом, его пальцы дрожали от облегчения и предвкушения будущих рейтингов.

— Не надо расписок, — остановил я его жестом. — Слова достаточно. И память. У нас с тобой теперь, Игорь, прекрасная, взаимовыгодная память. Завтра в десять утра на точке сбора. Не опаздывай. И принеси первый транш. Наличными.

В этот момент мой телефон, лежавший экраном вниз на столе, взорвался тихим, но пронзительным вибрацией. Не обычный звонок — короткие, отрывистые импульсы, повторяющиеся раз за разом. Тревога.

Я накрыл его ладонью, но Игорь уже заметил.

— Девушка? — оживился он, но затем схватился за свой. — И у меня тут что-то…

Я поднял аппарат. Экран горел алым, будто облитый кровью. Ни имени, ни номера — только текст:

«В связи с ЧП введен специальный режим: „Охота первого протокола!“ Любой охотник поблизости, имеющий лицензию… Разлом — S-ранга. ТРЦ „Ганзейский“. Есть жертвы среди мирных.»

В кафе стало тихо. Не то чтобы оно было шумным, но теперь тишина сгустилась, стала осязаемой. Даже Игорь замолчал, уставившись на мое лицо. Я чувствовал, как с него сползает вся его напускная деловитость, обнажая обычный человеческий испуг. S-ранговый разлом в городе. Не на отшибе, не в тренировочной зоне. В торговом центре. «Есть жертвы».

— Что… что это? — прошептал он, и в его голосе не осталось ни истерики, ни задора. Только пустота.

Я уже вставал, на ходу застегивая молнию на кофте. Усталость как рукой сняло. Ее место заняло знакомое холодное напряжение, скручивающее мышцы спины в тугой жгут. Все внутренние споры, всё раздражение от Игоря и его дурацких схем — всё это смялось и улетело в мусорку. Остался только этот алый текст на экране и давящее чувство…

Сейчас, я, получу — опыт. Много опыта!

В кафе звонко упала ложка, потом ещё одна. Со своего места у окна я видел, как у трёх других посетителей — двух парней за ноутбуком и девушки в углу — замигали экраны. Тихий, но противный звук синхронной вибрации прорезал воздух. Через секунду он повторился уже у бариста. Алые вспышки отражались в стеклянной витрине. Никто не произнес ни слова, но в тишине стало понятно: «Охота первого протокола» объявлена не мне одному.

Всему городу. Каждому охотнику, у которого есть приложение «ОГО».

Игорь вскочил, опрокинув стул. Его глаза, еще секунду назад тупые от удивления, загорелись азартом. Он схватил меня за рукав.

— Вова! Я тоже… я с тобой! Подвезу! Я ведь тоже… тоже могу! — в его голосе не было ни капли той хитрой расчетливости, что звучала за минуту до этого.

Была лишь детская, жадная до зрелищ амбиция и желание не выпасть из этой внезапно наступившей «большой игры». Отказываться было бессмысленно — времени терять нельзя.

Его машина, припаркованная у входа, была такой же вычурной и непрактичной, как и его планы: низкий спортивный купе кислотно-зеленого цвета.

Мы втиснулись внутрь. Дорогу до ТРЦ «Ганзейский», которая в обычный вечер заняла бы минут сорок, он пронесся за пятнадцать, дорога была пустой. Сегодня весь день была аномальная активность по всему городу, так что обычные жители отсиживались по своим домам.

Я молчал, Игорь болтал без умолку, его трясло от адреналина:

— S-ранг в городе! Представляешь, что там за лут? Это же историческое событие! Нас, наверное, будут показывать в сводках!

Я лишь смотрел на мелькающие за окном огни, чувствуя, как холодная сосредоточенность вытесняет всё остальное. Опыт. S-ранговый босс. Мой шанс.

У торгового центра уже стоял хаос. Огошные оцепление, кричащие люди, мигалки машин скорой и черные фургоны с эмблемой — перечеркнутым глазом.

Нас остановили у первого же кордона. Сурового вида мужчина в форме «ОГО» с планшетом даже слушать не стал.

— Лицензии. Игорь… Отказ. Владимир Войнов, ранг E. Отказ. Проход закрыт для низкоранговых охотников. Ожидайте инструкций или отправляйтесь по домам. Это не спектакль.

Игорь начал что-то яростно доказывать, тыча пальцем в небо и в свое уведомление. Я же просто отошел в сторону, за тень фургона. Эти правила писались для обычных охотников. Для тех, кто не провел полжизни в разломах. Я плевал на эти правила. S-ранговые мобы означали S-рангового босса. А такой шанс выпадает раз в жизни.

Пока Игорь отвлекал регулятора жалобным криком о «братской помощи», я сделал глубокий вдох и активировал ускорение.

Мир на мгновение растворился в гуле ветра и мельтешении света. Ощущение было знакомое до тошноты — сдавленные виски, судорога в икрах, вкус железа на языке. Я не бежал — земля просто перестала быть для меня препятствием. Охранник у кордона, повернувшийся на крик Игоря, лишь почувствовал резкий порыв воздуха и обернулся к пустому месту, где я только что стоял. Я уже был в двадцати метрах, сливаясь с глубокими тенями здания.

Мой маршрут был прост и прямолинеен как пуля — не к парадному входу, залитому светом прожекторов и кишащему огошниками и охотниками, а вдоль глухой бетонной стены, к уродливой железной двери, отмеченной жёлтым треугольником с молнией. «Технический вход. Посторонним вход воспрещён».

Дверь была крепкой, с электронным замком. Я не стал искать код или взламывать его. Весь импульс движения, всю кинетическую энергию ускорения я вложил в плечо и короткий, жёсткий удар ногой в область замка. Раздался не столько грохот, сколько глухой, влажный хруст — не металла, а чего-то органического, будто дверь внезапно стала плотью.

Она отлетела, сорвавшись с петлей, и я вкатился внутрь, в полную, давящую тишину служебных коридоров. Горел только аварийный свет, отбрасывая длинные, неверные тени.

Издалека, сквозь перекрытия, доносился приглушённый гул — не человеческих голосов, а чего-то иного: скрежет, щёлканье, низкое бормотание, похожее на перемалывание камней.

Я двигался на звук, игнорируя головокружение от остаточных эффектов ускорения. Лифты, разумеется, не работали. Лестница вниз, в подземные уровни, была обозначена стрелкой. Я начал спускаться, и с каждым пролётом тишина сменялась нарастающим хаосом.

Шум битвы встретил меня ещё до того, как я толкнул тяжёлую дверь, ведущую на парковку. Это был настоящий адской производящий грохот конвейер. Воздух дрожал от воплей, выстрелов, лязга и тех самых скрежещущих звуков, которые теперь обрели источник.

Освещение здесь было чуть лучше — горели несколько ламп, часть мигала, выбивая на секунду из темноты жуткие стоп-кадры. Пространство, рассчитанное на сотни машин, превратилось в арену.

Их было дохрена. Не просто много — это была волна, рой, инопланетный муравейник, вывернутый наружу.

Твари, похожие на сгорбленных гончих, неслись по бетону, оставляя за собой искрящиеся следы. Они крушили всё вокруг себя.

Я прижался к грузовому лифту, позволяя тени поглотить меня целиком. Мои глаза, давно привыкшие к полумраку, быстро выхватывали детали. Охотников было человек пятнадцать, не больше. Они держали периметр вокруг белого, пульсирующего, как живая рана, разлома. И он ещё не закрывался, значит, я пришёл вовремя!

Охотниками были далеко не новички. Я видел чёткие, отработанные движения, дисциплинированный огонь. Двое мужчин в серой тактике с магическими карабинами отстреливались от стаи скребущих гончих, методично выдавая по три выстрела в голову каждой.

Женщина с энергетическим щитом на левой руке прикрывала их, отбиваясь клинком из голубоватого света. Но гончих было слишком много. Они текли из разлома непрерывным потоком, а их трупы, рассыпаясь в серую пыль, лишь ненадолго засоряли путь другим.

Вот где кайф. Не в истерике Игоря, не в рейтингах. Вот он — чистый, выверенный до мгновения расчёт. Адреналин не бьёт в виски горячей волной, а струится по нервам ледяным электричеством.

Я выждал, пока щитоносица развернётся, отвлекая на себя трёх тварей, открывая мне узкий коридор к самой гуще. Никакого рыка, никакого боевого кличка. Просто толчок ногами — и ускорение включается почти без усилия!

«Да будет мясо, Эймон!»

Мир сплющился в полосу. Звуки слились в протяжный вой. Я был не бегущим человеком, а режущим инструментом, выпущенным вдоль стены. Мой кинжал, вызванный силой мысли — вышел из инвентаря сам, будто жаждавший дела. Первая гончая даже не успела повернуть голову.

Сталь прошла через шею, не встретив реального сопротивления — лишь чувство разрезания плотного песка. Тварь взвыла, рассыпаясь. Я уже не останавливался, не принимал стойку. Ускорение несло меня вперёд, и я рубил на бегу, коротко, точно, экономично. Удар в сочленение задней лапы — тварь падает, под удар в основание черепа.

Рывок в сторону, скользящий разрез по брюху другой, прыжок с ударом сверху в третью. Каждый удар отдавался в кисть приятной, чёткой вибрацией. Каждое исчезновение монстра тонкой струйкой живительной силы вливалось в моё сознание: шепча обещания роста. Я резал их с холодным, беззвучным кайфом, растворяясь в ритме: шаг-удар, разворот-удар, снова шаг.

Я не светился. Не кричал. Я был тенью с лезвием, метеором, оставляющим за собой лишь взметающуюся пыль рассыпающихся тел.

Это был не бой, а косилово. Я, конечно, не жнец, но урожай пыли собирал что надо. Мысленно я уже прикидывал, сколько опыта даст эта толпа, и чуть не пропустил удар в спину.

Шаг в сторону — и когти моба проскользнули в пяти сантиметрах от рёбер. Обернулся — а это не гончая. Это была здоровенная тварь, похожая на бронированного скорпиона, только вместо хвоста — пучок щупалец с кулаками. И он явно решил, что я — самый интересный объект на площадке.

«Ну здравствуй, красавчик. Пришёл на танцы без партнёрши?» — промелькнуло в голове.

Скорпион, или что это было, двинулся на меня с грацией бульдозера. Пришлось включать голову. Я дал ему прорвать дистанцию, отскочил за разбитый внедорожник, а когда он пробил капот своими кулакощупальцами, вскочил на капот и со всей дури всадил кинжал в шов между хитиновыми пластинами на его «шее».

Тварь взревела и рванулась, вырывая клинок из моих рук. Кинжал, исчезнув, тут же материализовался в инвентаре, а затем снова в руке!

«Умная вещица, — подумал я. — Знает, где её дом».

Скорпион теперь метался, пытаясь достать меня щупальцами, но я уже катился под брюхом, резал сухожилия, или что там у них выполняло их роль, и снова отскакивал. Не геройство, а грязная работа. Но эффективная.

Он сдох через мгновение и в тот же миг, меня заметили.

Внезапно рядом, будто из ничего, возникла другая тень. Девушка в чёрном тактическом костюме, без опознавательных знаков. Она двигалась так же — не бежала, а будто скользила по воздуху, её движения были быстрыми и неестественно плавными.

В её руках мелькали два коротких тесака с приглушённым фиолетовым свечением по лезвию. Она врезалась в поток гончих с другой стороны, и её работа была беззвучным смертоносным балетом. Каждый удар — финальный. Она не рубила, а скорее наносила тонкие, молниеносные уколы в точки, после которых твари просто гасли, как перегоревшие лампочки.

Наши взгляды встретились на долю секунды — два хищника, случайно пересекшиеся на одной охоте. В её глазах не было ни удивления, ни одобрения. Только такая же, как у меня, ледяная оценка. Затем она рванула дальше, к самому эпицентру, оставляя мне пройденный сектор.

Именно тогда разлом взревел. Белое сияние вспыхнуло, ослепив даже меня, и из его центра вывалилось нечто, заставившее содрогнуться бетонный пол. Гончие разом отступили, образовав полукруг. Босс.

Это не была просто большая тварь. Это была ходячая катастрофа. Сущность ростом с грузовик, собранная из того, что казалось сломанными бетонными плитами, ржавой арматурой и чёрным, пульсирующим как сердце ядром в груди. Из щелей между «плитами» сочился тот самый белый свет разлома.

У неё было четыре мощных, когтистых конечности, и вместо головы — вращающийся сноп таких же белых энергетических лучей, выжигающих борозды в потолке. Один из охотников, слишком уверовавший в свою броню, ринулся вперёд с криком. Босс даже не взглянул на него.

Один из лучей метнулся в сторону, чиркнул по броне — и мужчина взвыл, не от боли, а от ужаса, потому что его латы вместе с кожей и мышцами начали рассыпаться в белый пепел. Он упал, и через секунду от него осталось лишь тёмное пятно на полу.

Паника, сдерживаемая до этого дисциплиной, рванула наружу. Крики «S-ранг!» сменились на «Отступать!».

Но отступать было некуда. Разлом позади них продолжал рождать гончих, а впереди — этот колосс, методично начинающий двигаться в сторону самой плотной группы охотников. Залпы карабинов оставляли на его «теле» лишь сколы и дымящиеся пятна. Энергетический клинок щитоносицы сломался, отскочив от плиты.

«Хм, если разлом не закрылся, то это ещё не босс даже, а разминка! И мне это нравится!»

Моё сердце забилось чаще. От жгучего, всепоглощающего желания. Вот он! Опыт, за которым я пришёл!

А ещё, я увидел не просто нового монстра, а его уязвимость. То самое чёрное ядро в груди, прикрытое арматурой, но пульсирующее в такт лучам. Всё остальное было броней.

Я окинул взглядом поле боя. Основная группа охотников отвлекает внимание босса, пытаясь зайти с флангов. Девушка в чёрном замерла в тени колонны, наблюдая, её тесаки готовы к броску. Она явно видела ту же уязвимость. Это была гонка. Но лезть напролом — самоубийство. Лучи мгновенно испарят меня. Нужен был момент. Нужно было, чтобы кто-то совершил ошибку. Или подвиг.

И этот «кто-то» нашёлся. Один из стрелков, видимо, решив стать героем, выкатился из-за укрытия и выпустил в босса всю обойму. Он не промахнулся. Пули, со свином врезавшись в чёрную субстанцию, заставили гиганта взреветь так, что посыпалась штукатурка с потолка. Колосс развернулся, весь сноп лучей на мгновение сфокусировался на смельчаке. Тот замер в ужасе. Щитоносица бросилась его прикрывать, крича что-то.

Это был миг. Единственный миг, когда «взгляд» босса был отвлечён. Я уже двигался. Ускорение я включил на максимум, на разрыв сосудов, на тошноту, которая накатит потом.

Я нёсся не по земле, а по вертикальной стене колонны, затем оттолкнулся, описав дугу над самой головой монстра. Белые лучи просвистели в сантиметрах от моих ног, выжигая воздух. Всё мое существо, вся воля, вся накопленная за годы злость и жажда сконцентрировались в кинжале, который я держал в обеих руках.

Я не рубил. Я пикировал, вложив в удар всю скорость падения, весь вес тела!

Клинок, ведомый неуклонной волей, вонзился прямо в центр чёрного ядра. Раздался звук, не поддающийся описанию, но…

— Эй, это был мой моб! — недовольно рявкнул я, глядя на тесак, в ядре, после которого, гигант начал рассыпаться.