Одиночка. Том III

Глава 11

После убийства Коли и выполнения задания, я поднял сразу четыре уровня. Система уведомила об этом скупыми вспышками в периферийном зрении, но я почти не обратил внимания. Сейчас это не имело значения.

Когда я убил системного, по остаткам группы Романовых стало понятно — они не смог открыть комнату босса. И если честно, я бы с радостью открыл её без них. Но увы… нужно было дождаться шахтёров и всё в том же духе. Поэтому, их тоннель я зачистил в одно лицо. Затем, вернулся к своим, посмотрел, как те и без меня хорошо справились, ну и пошёл на выход.

Анагр встретил меня привычной прохладой и запахом пыли. Я сидел на брошенном ящике из-под снаряжения, молча перелистывал уведомления и, так сказать, охреневал.

Система мне толком то, ничего не дала за выполнение задания. Ну, в плане, предметов. Да, безусловно, четыре уровня, это охренеть как приятно, и, если учесть прошлый уровень, у меня теперь было двадцать пять очков, которые ещё не распределены. Но… наверное, мне хотелось чего-то посерьезнее.

Плюс ко всему, я искренне негодовал! Понимал, что после случившегося, скорее всего, нас всех выведут, и Романовы будут сами зачищать Портал. Никаких наёмников. С нами, безусловно расплатятся, но ничего более мы не получим.

А мне бы хотелось получить ещё пару осколков для кинжала… Чогота там, выпустить…

Ладно. Хрен с ним.

Вскоре, моё внимание привлекла суета вокруг.

По ангару бродили люди в серо-синей тактической одежде с надписью: «ОГО». Они орудовали словно мясники на выгодной распродаже: два здоровенных мужика, небрежно засунув Николаю под мышки стропы, выволокли его тело из тоннеля и шлепнули на разложенный черный пластиковый мешок. Труп обернули с характерным шелестом.

Один из них, бородатый, даже присел на корточки, тыча пальцем в аккуратную дырку под челюстью покойного.

— Чистая работа, — буркнул он напарнику. — Смотри, даже осколков кости нет. Как будто сверлом прошли.

— Молчи лучше, — огрызнулся второй, кивнув в сторону другой группы. — Благородные особы нервничают.

«Благородные особы» — это, конечно, Романовы. Их было человек десять, и они держались обособленно, создавая своим видом невидимый, но ощутимый барьер.

Старший, мужчина лет пятидесяти с седеющими висками и жестким, как гранит, лицом, не сводил глаз с входа в портал. Его пальцы нервно перебирали пряжку дорогого плаща.

Рядом с ним суетилась какая-то тетка с планшетом, что-то быстро и тихо докладывая. Остальные, молодые, с высокомерно поднятыми подбородками, лишь изредка бросали на меня косые, полные недоверия взгляды. Я был для них загадкой, низкоранговой загадкой, который спас жизнь троим из четырёх охотников.

Но спасение явно не вызывало у них приступов безмерной благодарности. Да и…

Никто ещё ничего не знал. И мне бы не хотелось, чтобы меня здесь записали в герои.

Я наблюдал, как те два здоровяка из «ОГО» ловко перекатывают тело щитоносца на бок, чтобы застегнуть молнию на черном мешке. Мужик из рода и правда был богатырём — даже в смерти, с разбитым лицом и вмятиной на щите. Жалко. Служил бы он кому-нибудь другому, может, и пиво бы с ним когда-нибудь выпил. А так — просто мясо на выброс, завернутое в полиэтилен.

На ящик рядом со мной мягко опустилась тень. Я повернул голову. Алиса. Она сидела, подтянув колени к подбородку, и смотрела не на меня, а туда, где её родственники строили из себя скорбные монументы.

«Не понял… — я округлил глаза, понимая, что её здесь не должно было быть. — она же… меж лопаток мечом получила! Я думал, померла где, в тишине и покое… под камушком…»

Рана на её груди, та самая, от которой, казалось, она должна была умереть, была аккуратно затянута розоватым свежим шрамом. Целителей я здесь больше не видел… как⁈ Системная⁈

Но взгляд у нее был не благодарный, а устало-деловой, будто она собиралась обсудить не спасение жизни, а условия аренды.

— Слушай, — начала она без предисловий, голос тихий и хрипловатый после недавнего. — Давай договоримся, как взрослые люди. Я тебе заплачу. Хорошо заплачу. Но есть одно условие!

Я поднял бровь, делая вид, что мне интересно.

— Ты нигде, никогда и никому не говоришь, что это ты нас вытащил. Особенно — что это ты прикончил убийцу. Понял? Всю славу, все лавры — семье. Герои — Романовы. Тебя там даже не было! Мы сами всё сделали!

Я несколько секунд молча смотрел на неё, переваривая. Потом фыркнул. Не смог сдержаться. А потом рассмеялся. Тихим, искренним смехом, от которого даже плечи затряслись. Они и вправду охренели!

В самом лучшем, самом классическом смысле этого слова. Их людей чуть не вырезали как скот, я в одиночку отгребал их же семейные проблемы, рискуя получить стилетом между лопаток от системного психа, а они переживают за пиар. За бренд. «Герои — Романовы». Да будь я неладен, да это же просто сказка, а не жизнь!

Алиса смотрела на мой смех сначала с настороженностью, потом с легким раздражением.

— Чего ты? — буркнула она.

— Да так, — вытер мнимою слезу с глаза. — Думал, вы хоть благодарность изобразить попытаетесь. Ан нет. Сразу к сути. Деловито. Уважаю.

Я посмотрел на её суровое лицо, на этих позеров у входа, и понял, что мне это на руку. Больше, чем она могла предположить. Сидеть в центре всеобщего внимания, отвечать на дурацкие вопросы ОГО и этих павлинов, красоваться в сводках — нет уж, увольте. Лучше я буду тихим, незаметным парнем, который случайно оказался рядом и которому щедро заплатили за молчание. Идеальная роль.

— Ладно, — сказал я, окончательно справившись с усмешкой. — Договорились. Я — молчун. Вы — герои. Мои подвиги — ваши подвиги. Но… — я сделал паузу, глядя ей прямо в глаза. — Раз уж мы «как взрослые люди», то и оплата должна быть взрослой. Не просто «хорошо заплачу». Конкретика. И бонусом — расскажи мне, как ты испарилась⁈ У тебя есть то, чего нет у других⁈

Я не стал прямым текстом говорить про «систему». Но как оказалось, ответ был прост!

Она отвернулась, начала копаться в поясной сумке и достала оттуда раздробленную пластину, похожую на слюду.

Я прекрасно знал, что это — слеза целителя. Редкий артефакт, который выносят, обычно, из А-рангового разлома. Дорогая штука, но может спасти от смертельного урона. Ими пичкают фронтлайнт, на очень серьезных данжах,

Я взял осколок, покрутил в пальцах. Холодный, переливался тусклым внутренним светом. «Слеза целителя». Одна штука стоит как небольшой автомобиль. У меня в кармане таких нет и в ближайшее время не предвидится.

— Подарок отца на совершеннолетие, — пояснила Алиса, отнимая артефакт обратно и бережно убирая его. — Сработал автоматически.

— А твоя телепортация?

— Я ассасин. Это мой навык.

— Понятно, — проворчал я. — А насчёт оплаты?

Она выдохнула, явно переходя к основной теме.

— За молчание — пятьдесят тысяч кредитов. На руки. Сразу. Никаких налогов и вопросов. Плюс… — она немного помялась. — Плюс, мы можем предоставить тебе скидку в нашем семейном магазине!

«Пятьдесят тысяч? Ты сейчас серьезно? Я за то, что вообще сюда пошёл, тридцать миллионов получил. Какие пятьдесят⁈ Я вам так-то жизнь спас!»

Я медленно моргнул, давая ей время осознать всю глубину своего предложения. Пятьдесят тысяч. Это даже не смешно. Это оскорбительно. Я откинулся на ящике, скрестив руки на груди.

— Пятьдесят тысяч, — повторил я без всякой интонации. — И скидка в магазине. Ага. Прямо слюнки потекли. Слушай, Алиса, давай начистоту: вы мне за спасение трёх благородных задниц и устранение угрозы, с которой вы сами не справились, суёте сумму, на которую даже хороший виски не купишь. Ты это серьёзно?

Она покраснела, но не от стыда, а от ярости. Видимо, привыкла, что с ней торгуются иначе.

— Шестьдесят. И скидка в двадцать процентов, — выдавила она.

Мой смех прозвучал уже беззлобно, почти с жалостью.

— Шестьдесят тысяч, — произнёс я, медленно поднимаясь с ящика. — И скидка. Прямо не знаю, как жил до этого счастья. Удачи вам с пиаром. Герои.

Я развернулся и пошёл к своей группе, оставив её сидеть с открытым от возмущения ртом. В воздухе повисло тихое, но густое напряжение, которое я предпочёл проигнорировать.

Но пройти успел недалеко. Мне аккуратно, но недвусмысленно преградила путь женщина в серо-синей форме с нашивкой «ОГО» на груди. Лейтенант Васильева. Взгляд у неё был устало-внимательный, как у человека, который видел уже столько вранья, что чует его за версту.

— Постойте минутку, Владимир, — её голос был ровным, без угрозы, но и без дружелюбия. Чистая констатация факта.

— Ой, какая встреча, — кивнул я, стараясь выглядеть слегка помятым и не до конца пришедшим в себя. — Вы до сих пор преследуете меня⁈ Неужели, нам стоит сходить с вами на свидание⁈

Она не улыбнулась. Её взгляд скользнул за мою спину, к сидящей на ящике Алисе, а затем вернулся ко мне.

— Юмор оставьте при себе. Меня интересуют подробности произошедшего в разломе…

— В портале, — поправил её.

— В портале. Пройдёмте, ответим на несколько вопросов.

Это было не предложение. По бокам, будто из воздуха, материализовались два её подчинённых. Спокойные, невозмутимые. Профессионалы.

— А если я откажусь? — спросил я, всё ещё сохраняя налёт бравады.

— Тогда мы оформим ваш отказ как препятствие следствию по делу о гибели людей на объекте повышенной опасности, — её голос оставался ледяным. — Вас изолируют на сорок восемь часов. За это время мы спокойно допросим всех Романовых. По отдельности. Думаю, их версии о вашем участии могут… разойтись.

Я обреченно вздохнул, сдаваясь.

— Ладно. Задавайте свои вопросы. Только, чур, без следователей. Мне эти ребята в мундирах нервы треплют.

Васильева кивнула своим людям, и те отступили на шаг, растворяясь в полумраке ангара. Она достала планшет.

— Что вы можете сказать о произошедшем в тоннеле? Вы были рядом с местом, где погибли люди Романовых?

Я сделал максимально невинное лицо и пожал плечами.

— Честно? Вообще не в курсе! На нас напал какой-то огромный скорпион-мутант, ядовитый. Меня цапнуло по плечу, начало жечь и кружиться голова. Ребята мои — молодцы, быстро его завалили, а целитель меня подлатал… ну и это… струхнул я малость!

— Вы и струхнули? — её бровь поползла вверх. — Войнов, хватит дурака из себя строить!

— Правда! Это же портал! Тут и мобы сильнее! В общем, я молча сидел у стены и пялился на то, как моя группа чистит коридор!

— Как вы попали в эту группу⁈

— А его мы с собой взяли, — раздался спокойный, басовитый голос сзади. Из тени выступил Игорь, магический танк. Он подошёл, заняв место чуть впереди меня, как живой щит. — Это Вова. Друг. Просто хотел ему порталы показать, раз подвернулся случай. И денег человеку подзаработать. Ну, и мне помощь в хозяйстве не помешала бы — сумки потаскать, стрелы собрать. Кто ж знал, что тут такая каша заварится?

Васильева перенесла на него свой усталый взгляд. Игорь говорил медленно, растягивая слова.

— И вы, опытный рейдер, решили взять в В-ранговый разлом ешку для… показательной экскурсии? — голос лейтенанта стал ещё суше.

— А где ж ему ещё посмотреть? — Игорь невозмутимо развёл руками. — В Рутубе? Так на видосах, лейтенант, пузо не сведёт от страха и в штаны сходить не захочется. Решил, что под моим присмотром — самое то. А денег… — он хмыкнул, — ну, вы же знаете, цены нынче. Человек подзаработает с десяти процентов!

Я постарался изобразить на лице немую благодарность и смущение, глядя в пол. Идеальная картинка: простой парень, которого занесло куда не надо, и верный друг, пытающийся его выгородить. Васильева несколько секунд молча изучала нас обоих, потом её взгляд снова уткнулся в планшет.

— Ладно. Пока что ваши показания сходятся с тем, что говорят другие члены вашей группы, — пробурчала она, делая пометку. — Но факт вашего присутствия здесь… вызывают вопросы. Вы точно ничего не видели в момент, когда пропал участник вашей группы?

— Клянусь, — я поднял глаза, сделав их максимально круглыми и невинными. — У меня в глазах от яда всё плыло. Видел только, как лекарь кивает мне, мол, молодец я, выжил… а Коля… ну он быстрый, как я ешка, смогу что-то заметить⁈

Васильева закрыла планшет с тихим щелчком. В её взгляде читалось разочарование охотника, упустившего дичь, но не нашедшего формального повода для задержания.

— На сегодня всё. Но не уезжайте далеко из города. Официальные показания ещё придётся дать. И вам, Владимир, — она ткнула пальцем в мою грудь, — я бы посоветовала впредь выбирать зрелища попроще. Кино, например.

— Обязательно учту, — кивнул я с наигранной серьёзностью. — Только без ужастиков.

Она, не удостоив это ответом, развернулась и ушла, растворившись в хаосе ангара. Я выдохнул, чувствуя, как напряжение медленно уходит из плеч.

Игорь хлопнул меня по спине, едва не отправив вперёд.

— Ну что, «друг Вова», пойдём, пока другие следователи не нарисовались. Отмазал я тебя, а теперь ты мне будешь до конца месяца скобки в гараже чистить. За бесплатную экскурсию.

— Да пошёл ты, — фыркнул я, потирая плечо.

Огляделся. К нам приближался тот самый старший из Романовых, седеющий мужчина с гранитным лицом. Рядом, чуть сзади, семенила Алиса, не глядя на меня. Васильева и её люди, получив какой-то сигнал, отошли на почтительное расстояние, делая вид, что заняты своей работой.

— Евгений Васильевич, — представился он, протягивая руку. Рукопожатие было крепким, сухим и коротким. — Благодарю вас и вашу группу за работу по сопровождению.

Затем Евгений Васильевич как-то странно посмотрел на Игоря, а тот испарился! Моментом! Просто тупо развернулся и пошлёпал в другом направлении.

— Не за что, — буркнул я. — Работа есть работа.

— Возможно. Но в сегодняшней ситуации всё вышло далеко за её рамки. — Его глаза изучали меня без спешки. — Алиса мне кое-что рассказала.

Я напрягся, но виду не подал. Он повернулся к племяннице.

— Повтори, что сказала. Только факты.

Алиса, слегка побледнев, но чётко, без эмоций, изложила короткую версию: их отряд почти целиком вырезал неизвестный ассасин, её спас я, затем я же и убил нападавшего. Никаких оценок, никаких «геройских» подробностей. Чистая хроника. Евгений Васильевич слушал, не перебивая, лишь пальцы слегка постукивали по пряжке плаща.

— Так, — произнёс он, когда она закончила. Затем взгляд снова устремился на меня. — У «ОГО» будет своя версия. Для отчётов. Им не нужны лишние сложности. Но мне — нужна правда. Вы спасли троих моих кровинов, включая вот эту упрямицу, и устранили угрозу, которая могла бы унести ещё больше жизней. По какой-то причине вы не хотите афишировать это. Почему?

— С чего вы взяли, что я не хочу это афишировать?

Он усмехнулся и посмотрел на меня так, словно я был нашкодившим ребёнком, типа, не понимаю слишком очевидного…

— Шума не люблю, — честно сказал я. — Да и ваша семья, как я понял, предпочла бы, чтобы героем был кто-то свой. Меня такой расклад тоже устраивает.

— За молчание, — тихо, но чётко вставила Алиса. Евгений Васильевич бросил на неё взгляд, в котором мелькнуло что-то вроде укора или разочарования.

— Цену ты назвала смехотворную, Алиса. Это не плата за молчание. Это оскорбление. — Он снова повернулся ко мне. — Я предлагаю иное. Во-первых, реальная выплата за выполнение контракта и ликвидацию непредвиденной угрозы — три миллиона. Без налогов, на отдельный, «тихий» счёт. Во-вторых, вы получаете пожизненную скидку в двадцать процентов в нашей сети магазинов «Сталь и Пепел» не на побрякушки, а на расходники, артефакты и оружие до А-ранга включительно. В-третьих, один вопрос в наш архив. У нас есть информация, которую не найти в открытых базах. Один запрос — в рамках разумного.

Я медленно выдохнул. Вот это уже звучало как серьёзный разговор взрослых людей. Очень серьёзный. Три миллиона — сумма хорошая. Скидка на снаряжение — прямая экономия на всём, что важно, но мне не нужно, у меня свой магазин. А доступ к закрытому архиву одного из старых кланов… это могло стоить дороже любых денег.

— И что требуется от меня взамен? — уточнил я. — Формально — ничего. Вы продолжаете придерживаться вашей версии для «ОГО». Мы — своей. Фактически… — он немного помедлил. — Я прошу рассматривать это как начало взаимоуважительных отношений. Если в будущем вам понадобится помощь или информация, вы знаете, к кому обратиться. И мы будем знать, кого позвать в сложную минуту. Без глупых торгов и обидных подачек.

В его словах не было пафоса или попытки купить меня навеки. Была трезвая оценка и предложение партнёрства, пусть и неравного. Я кивнул.

— Евгений Васильевич, считайте, что договорились. — Отлично. — На его строгом лице, кажется, на миг дрогнули уголки губ. — Детали вам передаст Алиса. И… спасибо. Не за молчание. За то, что не прошли мимо.

Он развернулся и пошёл к своей группе, раздавая тихие распоряжения. Алиса, всё ещё не глядя на меня, пробормотала:

— Завтра всё будет на твоём счету. И карту клиента пришлю. Насчёт архива — когда определишься с вопросом, напиши мне.

И, не добавив больше ни слова, она поспешила вслед за дядей. Я остался стоять один посреди ангара, где «ОГО» уже заканчивали свою мрачную работу, и чувствовал, как тяжёлый камень неопределённости с плеч наконец скатился. Иногда быть серой мышью оказывается гораздо выгоднее, чем героем на афише. Особенно когда серую мышцу ценят по-настоящему.

Когда Романовы, наконец, объявили общий сбор, ангар был уже почти пуст. Следователи «ОГО» свернули свою мрачную лабораторию под открытым небом и уехали. Евгений Васильевич, стоя перед потрёпанной горсткой наёмников, говорил чётко и без эмоций:

— Разработку портала В-ранга, а именно зачистка комнат босса, будет выполнена родовыми охотниками клана. Все действующие контракты аннулируются. Каждой группе выплатят полную компенсацию, плюс бонус за неудобства.

В его голосе не было места для дискуссий — это было извещение.

Я слушал, смотря себе под ноги, на заляпанный мазутом бетонный пол, и мне было плевать. Деньги за вылазку я и так получил, а теперь были ещё и три миллиона от Романовых. Мысленно я уже был далеко отсюда, в своем дома, где можно наконец выдохнуть. Группы начали расходиться, бурча что-то недовольное, но в целом смирившись — с кланом не поспоришь. И тут меня осенило.

Целитель. Тот самый, что «подлатал» меня после укуса. Он был здесь, суетливо запихивая в свой невзрачный рюкзачок термос. Его торопливые, лихорадочные движения были криком громче любых слов.

Он работал в связке с Колей.

Я не стал кричать, не стал звать Игоря или Романовых. Крик означал суд, показания, бумаги, внимание «ОГО». Мне была нужна правда, а не правосудие. Я дождался, когда целитель скроется за воротами промзоны, отметил, что никто на меня не смотрит, и двинулся следом, включив лёгкое ускорение.

Я настиг его у ржавых ворот, отделявших промзону от заброшенных пустырей. Он что-то бормотал себе под нос, нервно оглядываясь, но не увидел меня, пока я не вырос прямо перед ним, перекрыв узкую тропинку.

— Лекарь, — сказал я без всякой прелюдии. — Поговорить надо.

Он вздрогнул, и его рука инстинктивно потянулась к карману. Я был быстрее. Удар не в полную силу, а скорее резкий и оглушающий шлепок раскрытой ладонью по уху отправил его в состояние временной прострации. Пока он мотал головой, пытаясь сообразить, что происходит, я схватил его за шиворот и, пригнувшись, буквально втащил в чащу сухого бурьяна и ржавых строительных конструкций. Он завозился, но мой захват был железным.

— Тихо, — прошипел я ему прямо в ухо, прижимая к холодной металлической балке. — Будешь орать — умрёшь громко и мучительно. Будешь молчать — умрёшь быстро. Будешь говорить — есть шанс, что я просто сломаю тебе всё, что можно сломать, и оставлю тут. Выбирай.

Достать телефон и включить запись было делом двух секунд. Я установил его на обломок плиты, чтобы в кадр попадали его перекошенное лицо и мои руки. Он тут же заскулил.

— Я ничего! Я просто лечил! Клянусь!

— Лечил, — кивнул я, беря его за мизинец левой руки. — Отличное начало. А что ты использовал кроме своего навыка лечения на мне? Чтобы я «плыл» и ничего не видел, пока твой дружок Коля работал?

Хруст кости был негромким, но очень отчётливым. Целитель взвыл, но я тут же зажал ему рот ладонью.

— Следующий палец. Говори. Кто заказчик? Коля с кем работал?

Слезы текли по его грязным щекам. Он был не боец, а подлый приспособленец, и его сопротивление лопнуло, как мыльный пузырь.

— Барановы! — выдохнул он, когда я убрал ладонь. — Всё для Барановых! Коля был их человек! Мне он сказал, что ты достал смотреть на него и попросил, чтобы я тебя выключил…

Я взялся за безымянный палец. Он затрясся всем телом.

— Клянусь, больше ничего! Они новую структуру собирают! «Объединённый Резерв»! Туда всех, кто в тюрьмах отсидел, но сильный! Их амнистируют, если они подпишут контракт с Барановыми! Коля был одним из первых! Он должен был убрать наследников Романовых в суматохе, и свалить!

Мысли в моей голове выстроились в чёткую, мерзостную картину. Эти выродки Барановы, пытались под шумок, руками уголовников, проредить конкурирующую семью. А я, слепая серая мышка, случайно вляпался в их разборку и всё испортил.

— А ты кто? Ты же не заключённый.

— Я… я целитель, — всхлипнул он. — С Инжинирингом работал. Меня завербовали… Долги. У меня долги были. Обещали списать. Сказали, это разовая работа…

Он выболтал всё. Имена нескольких других «амнистированных» охотников, прикрытия в городской администрации, через которые проходили контракты, и даже название временной базы «Резерва» — старый логистический терминал на севере города.

Я выжал из него информацию, как грязную тряпку, методично ломая пальцы на одной руке. Не из садизма, а для надёжности — чтобы знал, что отступать некуда, и чтобы на записи это выглядело… убедительно. Очень убедительно.

Когда он, всхлипывая, замолчал, я выключил запись. Документация на руках была отличная. Теперь я смотрел на него, жалкого и разбитого, и думал. Оставить в живых — значит, дать Барановым знать, что их раскрыли.

Но…

Я Эймон. Я — одиночка. Хладнокровный охотник, который добьётся своего любыми способами. Пускай, придётся, опять замарать руки.

Мозг лихорадочно соображал. Оставить его в живых — глупость несусветная. Сдать Романовым или «ОГО» — значит впустить в свою жизнь бюрократический ад и стать мишенью для Барановых.

С Барановыми я разберусь… надо им ещё добавить говна на вентилятор.

В общем, нужно было чистое, тихое, необратимое решение. И оно у меня было. Не самое элегантное, зато надёжное, как кирпич по голове.

Я отступил на шаг, освободив его искалеченную руку. Он смотрел на меня с тупой надеждой, сопя.

— Значит… я могу идти?

— Подожди секундочку, — пробормотал я, сосредоточившись.

Мысленно, я активировал свой навык. Воздух под моими ногами дрогнул, запахло гарью и… собачьей шерстью. Из небытия материализовался Чогот.

Он тявкнул один раз, весело и звонко, и сел, задорно склонив голову набок, уставившись на целителя. Тот замер, не понимая, смеяться ему или плакать.

— Вот, — сказал я, указывая на лекаря. — Избавься. Без шума. И… чтобы следов не было. Знаешь, как любишь.

Чогот вильнул пушистым хвостиком, затем облизнулся, показав ряд игловидных зубов. В его милой собачьей улыбке было что-то бесконечно жуткое.

— Нет… Нет, что ты делаешь⁈ Это же просто собачка! — залепетал целитель, отползая к балке.

Чогот сделал шаг вперёд. Целитель завизжал.

Толку-то? Чогот прыгнул.

Не было крови, не было костоломного хруста. Был лишь стремительный, беззвучный процесс поглощения. И через мгновение, огромная пасть Шарика вернулась в обычное состояние. Пёс облизнул лапку. На бетоне не осталось ничего. Ни капли крови, ни клочка ткани. Только я и слегка довольный демонический шпиц.

— Молодец, — похвалил я, почесав его за ухом. Чогот блаженно прикрыл глаза, затем фыркнул и пошёл в ближайшие кустики. Не знаю, по нужде ли или нет…

Всё. Улик нет. Есть только запись на телефоне и знание, которое теперь было моим личным козырем.

Час спустя я был уже дома. Заброшенная промзона, Романовы, Барановы, «Объединённый Резерв» — всё это осталось там, в промзоне.

Я заварил крепкий чай, сел за стол. Пора было считать добычу и думать о развитии.

Сначала финансы. Три миллиона от Романовых — это серьёзно. Надо бы придумать новый кошелёк, пока они мне ничего не перевели. А то переведут на старый и я спалюсь, мол, я — тот самый Князь.

А ещё… я открыл интерфейс своей системы. Уровни. Опыт от всей этой истории был немалым. Система любезно сообщила о накоплении нераспределённых очков характеристик. Двадцать пять штук. Целое состояние.

Я откинулся на спинку кресла, глядя на сияющие цифры. Куда вложить? Ловкость и восприятие уже были на хорошем уровне, они и так меня выручали. Сила? Полезно, но Чогот и прочая мелкая нечисть пока много не просили.

Нет, в сегодняшней передряге ясно высветилось то, что ловкость бы была очень кстати, да побольше…

По итогу, я распределил так:

Имя: Александр Громов

Класс:???

1.Сила: 65

2.Ловкость: 50

3.Выносливость: 35

4.Интеллект: 30

5.Восприятие: 30

6.Уровень: 34

Нераспределенные очки характеристик: 0

Теперь, используя ускорение, пожалуй, я буду даже быстрее Капризовой. Интересно, как я буду двигаться, когда ловкость будет соткой? А сила… ух, как же мне нравится всё это!

Лейтенант Анна Васильева. Охотница B-ранга. Организация государственных охотников

Кабинет начальника Новгородского отделения «ОГО» напоминал операционную после тяжелого боя: стерильно, напряжённо и пахло смертью, которую не смыть. Воздух был густ от молчания и испарины. Анна Васильева стояла у окна, сжимая деревянный подоконник до хруста в костяшках пальцев. За её спиной, за массивным дубовым столом, сидел генерал Анисимов. Человек из другого мира, из Питера, где проблемы решали не кровью, а циркулярами. Но сегодня он привёз с собой не бумаги, а приговор.

— Статистика, лейтенант Васильева, — это не просто цифры, — его голос, низкий и ровный, как гул трансформатора, разрезал тишину. — Это крик системы о помощи. Сорок семь погибших за квартал. Тридцать из них — в Портал-инцидентах. А сегодня… сегодня группа В-ранга. И Александр Романов. А-ранг. Из знатного рода! Вы понимаете, что это значит?

Анна понимала. Она видела это тело утром. Не сражение, а бойня. Она обернулась, встречая его ледяной взгляд.

— Мы делали всё, что могли, товарищ генерал. От нас ничего не…

— От нас ничего не зависит — это фраза для оправданий, — отрезал Анисимов, откидываясь в кресле. — Местное отделение не справляется с координацией, с анализом, с контролем ситуации. И речь не только о тварях из Портала. Речь о том, что творится здесь. Слишком многие из ваших «благородных» охотничьих родов забыли, что их дар — для защиты, а не для сведения счётов и охоты друг на друга. Гибель Романова — последняя капля. Она пахнет заговором.

Он поднялся, и его тень накрыла карту Новгорода на стене, утыканную красными флажками погибших.

— С сегодняшнего дня в Новгороде будет действовать особая оперативная группа центрального подчинения. Шесть человек. Среди них — два S-ранга. Сёстры Покайло — Светлана и Виктория. Их задача — разведка. Настоящая разведка. Они будут смотреть, кто дышит вам в спину в Порталах, кто подписывает смертные приговоры, сводя кланы, и чьи амбиции поливаются кровью рядовых охотников. Ваше отделение будет оказывать им всемерное содействие. Фактически, вы переходите в режим обеспечения.

В дверь без стука вошли они. Первой — Светлана. Высокая, с волосами цвета воронова крыла и взглядом, который сканировал комнату, оценивая углы, расстояния, людей — всё как потенциальную угрозу или ресурс. За ней, почти вплотную, — Виктория. Младшая, но от этого не менее опасная. Её светло-рыжие волосы были туго стянуты, а в зеленых глазах светился холодный, почти машинный интерес. Они не представились. Просто заняли позиции у стены, завершая переформатирование пространства. Теперь кабинет принадлежал им.

— Ваша задача, лейтенант, — сказала Светлана, её голос был тихим, но в нём слышался лязг лезвия по кости, — предоставлять данные по всем вылазкам за последний год. Личные дела каждого охотника, связанного с инцидентами. И своё присутствие — ограничить. Мы будем работать в тени. Вы — наше официальное алиби.

Анна чувствовала, как ярость и унижение комом подкатывают к горлу. Её люди гибли, а теперь их смерть становилась поводом для чужаков указывать ей, как нести службу.

— А если я откажусь? Если мы здесь всё-таки кое-что понимаем в местной специфике?

Виктория Покайло ответила первой, лёгкая улыбка тронула её губы.

— Тогда статистика, лейтенант, станет ещё на одно имя краше. И мы найдём того, кто понимает. Проблема в том, что вы все здесь слишком погружены в свои местные склоки, чтобы видеть картину целиком. Мы — нет. Мы здесь чтобы очистить авгиевы конюшни. И неважно, кто будет местись под ногами: твари, дворяне или некомпетентные офицеры.

Генерал Анисимов кивнул, словно услышав ожидаемый ответ.

— Обсуждение окончено. Лейтенант Васильева, вы свободны. Завтра в 08:00 жду вас с полными архивами. И приготовьте помещения для группы.

Анна вышла в коридор, где пахло старым линолеумом. За спиной щёлкнул замок. Её кабинет, её город, её война — всё было поставлено под чужое, холодное управление.

Война входила в новую фазу, и Анна с горечью понимала, что из охотницы её впервые превратили в одну из возможных мишеней.