Одиночка. Том III

Глава 3

Мой взгляд скользнул мимо падающего трупа, цепляясь за фигуру Игоря. Он стоял у стены, наблюдая за бойней с холодным любопытством. Его пальцы перебирали какие-то кристаллические осколки в руке.

«Что ты задумал, гад?» — подумал я, отрубив руку очередному орку.

Тварь взревела, но звук захлебнулся, когда мой кинжал нашел её горло. Кровь, густая и тёмная, хлынула на светящийся пол, шипя и испуская едкий пар.

— Интересный феномен, — раздался его голос, спокойный и разборчивый, сквозь рёв и лязг. Он даже не кричал. Говорил, будто на лекции. — Плотность подселения превышает расчётную. Значит, барьер между слоями здесь тоньше. Или… аппетит у «Стража» куда как больше.

Какого ещё стража⁈ О чём это он⁈

Он бросил осколки на землю. Они впились в камень и тут же вспыхнули мутно-багровым светом, образовав на полу большую сложную пульсирующую геометрическую фигуру. Из разлома тем временем хлынула новая волна. Но теперь орки не просто бесцельно лезли наружу: они формировали строй, выстраиваясь в грубые шеренги и бросаясь на босса организованными группами.

«Он контролирует их⁈ Да ладно!»

Босс, этот кристаллический колосс, отвечал шквалом ледяных игл, срезавших первых нападавших, но следующие тут же заполняли бреши, вгрызаясь дубинами и когтями в его панцирь. Треск ломающейся кристаллической плоти оглушительно звенел в ушах.

Игорь что-то высчитывал. Использовал этих тварей как расходный материал, как живые инструменты, чтобы изучить, протестировать, измотать монстра. Я рванул к нему, петляя между клубками сражающихся тел. Воздух свистел, разрезаемый дубинами. Один удар орка пролетел в сантиметре от моего виска, обдав лицо запахом гнили и мокрой шерсти.

— Не мешай, — бросил он, не глядя даже в мою сторону, и сделал ещё один отстранённый жест.

На этот раз удар был тоньше, острее. Не стена, а клинок из сжатого воздуха. Я едва успел увернуться, подставляя под «невидимое» своё оружие. Сила удара пришлась на крестовину, отозвавшись болью в запястье, и отбросила меня на пару шагов назад. В ушах зазвенело.

«Внимание! Вы подверглись эффекту „Дробящий импульс“. Целостность костей предплечий снижена. Уровень здоровья: 180/250. Эффекты восстановления замедлены».

— Тебе чего, правда делать нехер? — я вытер губы тыльной стороной руки, смазывая по лицу грязь и чужую кровь. — Или просто нравится смотреть, как всё горит?

Он наконец повернул ко мне голову. В его глазах не было ни злобы, ни азарта. Только плоский бездонный аналитический интерес.

— Я наблюдаю процесс. Слияние, поглощение, трансформация энергий. Мой будущий «Страж» — не просто монстр, а природный конденсатор маны этого пласта. А эти… — он кивнул в сторону орков, — … примитивные аккумуляторы чужой, антитезисной энергии. Их столкновение рождает уникальные данные. И… рождает его!

В центре залы происходило нечто чудовищное. Орки, погибая под ударами босса, не просто рассыпались в прах. Их тела, их зелёная плоть и чёрная кровь, впитывались в светящийся пол, словно вода в сухую губку. А оттуда, из самого камня, тянулись багровые жилистые щупальца энергии прямо к начертанной Игорем фигуре.

Он не просто наблюдал. Он собирал. Собирал энергию смерти, выделяемую в этой мясорубке.

Я рванулся вперёд, игнорируя пронзительную боль в рёбрах. Он собирал энергию. Значит, ему нужно время. Цель проста: не дать ему закончить навык, каким бы он не был.

— Данные? — я хрипло выкрикнул, уклоняясь от когтистой лапы орка и вонзая клинок ему под мышку. — Ты системный⁈ Это тебе система приказала⁈

— Система. Ну да, а ты откуда знаешь? — ответил он, и в его голосе прозвучала лёгкая заинтересованность. Он следил за тем, как багровая фигура на полу пожирала исходящий от трупов тусклый свет.

Я не стал отвечать. Мои ноги уже несли меня не к нему, а вдоль пульсирующего контура багровой фигуры на полу. Кинжал, чувствуя моё намерение, завибрировал в руке тонким жаждущим звоном.

Воронцов поглощал «тела» тварей из Белого Разлома. Значит, нужно перекрыть питание.

Очередной орк, могучий, с обрубками рогов на лбу, преградил путь. Его дубина, утыканная осколками кремня, обрушилась сверху. Я не стал убивать. Я прыгнул на саму дубину, используя её как трамплин, оттолкнулся от его плеча и, описав в воздухе короткую дугу, вонзил клинок в контур геометрического рисунка, светящегося на полу.

Раздался звук, похожий на вопль живого существа. Странный такой, непонятный. Багровый свет вспыхнул и погас на мгновение в точке удара. Из разреза в полу хлынул чёрный вонючий дым. Игорь вздрогнул, впервые оторвав взгляд от центральной бойни.

— Любопытно, — произнёс он, и в его голосе впервые прозвучало нечто кроме холодного интереса. Легкое раздражение. — Ты вмешиваешься в процессы, которых не понимаешь.

— Понимаю одно, — я выдернул клинок и рванулся дальше, оставляя за собой дымящуюся трещину. — Тебе это нужно. Значит, мне — мешать.

Я нёсся вдоль геометрического контура, оставляя в узлах рисунка глубокие дымящиеся раны. Каждый удар отзывался леденящей судорогой в руке, будто я резал по живому мясу, но и фигура тускнела, её пульсация становилась аритмичной.

Орки, которых я оббегал, начинали вести себя странно. Они теряли координацию, их движения становились вялыми, будто невидимая нить, связывающая их с воронкой, ослабла.

В центре зала босс, почувствовав ослабление давления, взревел с новой силой. Ледяные шипы, которые он выстреливал из своего панциря, стали крупнее. Он перешёл от обороны к наступлению, начав методично зачищать пространство, двигаясь тяжёлыми сокрушающими шагами прямо к Игорю. Земля тряслась.

Воронцов же смотрел то на босса, то на меня, его пальцы что-то рисовали в воздухе, оставляя за собой мимолётные светящиеся символы, которые тут же гасли.

«Что это за херня такая⁈»

— Расчёт нарушен. Переменная «Эймон» вносит статистически значимый диссонанс, — проговорил он, и это звучало как диагноз. — Придётся перейти к прямому подавлению.

Что… Эймон⁈ Какого чёрта⁈ Откуда он знает⁈ Что за расчёт… он говорит как робот!

Он не стал меня атаковать, замер на мгновение, а затем сделал отмашистое движение рукой в сторону босса. И кристаллический великан замер. По его телу пробежала судорога, а из глазниц вместо холодного сияния брызнули струи того самого багрового света, что пожирал орков. Босс захрипел и медленно, словно против своей воли, начал разворачиваться. Его массивная голова, теперь пылающая изнутри алым заревом, нацелилась на меня.

— Ну, на первое время сойдёт, — прокомментировал Игорь. — Теперь, Страж, проверь свою эффективность. Цель — этот быстрый ублюдок.

Он говорил, а я уже бежал. Не от босса. К Игорю. Это была единственная логика. Убей дирижёра — оркестр умолкнет.

Путь преградили два последних орка, их глаза тоже налились мутным багровым цветом. Я не снизил скорость. Столкнулся с первым грудью, услышав хруст своих и его рёбер, и, падая, пропихнул клинок снизу-вверх, под пластину нагрудника, в мягкую ткань. Тёплая кровь окатила лицо. Второй занёс дубину, но удар пришёлся по уже мёртвому сородичу, которого я использовал как щит. Я вынырнул из-под зелёного тела, сделал кувырок и оказался в пяти шагах от Игоря.

Его глаза расширились на долю секунды. Он не ожидал такой грубой, прямой тактики. Его пальцы взметнулись, чтобы начертить новый символ. Не успел.

Мой прыжок не был красивым. Это был прыжок обречённого, вся сила которого ушла в толчок ног. Я врезался в него, обхватив за торс, и мы оба полетели на каменный пол, сбивая дыхание.

Мир превратился в клубок ударов, захватов и хрипов. Он был не слаб. Его тело, хоть и выглядело обычным, обладало неестественной силой. Но у меня был опыт бесконечных драк на выживание. Грязных, подлых, без правил.

Я не пытался его задушить или нанести ему колющий удар. Я ломал пальцы. Хруст костяшек под моим захватом был отчётливым и влажным. Он вскрикнул — коротко, сдавленно. Его свободная рука ударила мне в висок, и мир вспыхнул белым. Но я уже ловил вторую кисть, закручивая её за спину с таким давлением, что плечевой сустав затрещал.

В этот момент гигантская ледяная лапа Стража обрушилась на то место, где мы только что лежали. Каменная плита вздыбилась и разлетелась на осколки. Босс, лишённый тонкого контроля, бил по площади, пытаясь раздавить нас обоих. Мы откатились в разные стороны. Я поднялся на одно колено, в ушах звенело, по лицу текла кровь из рассечённой брови. Игорь встал, его рука неестественно болталась, лицо было искажено гримасой чистого нечеловеческого гнева.

Рядом со мной оказались ещё три орка. Их движения были резкими, лихорадочными — будто куклы, которых дёргают за все нитки сразу. Багровый свет в их глазах то появлялся, то гаснул, тонко намекая на то, что Игорь теряет контроль.

Я встретил первого ударом с разворота, всадив клинок по самую гарду в горло. Второго пнул под колено и, когда он рухнул, ударил пяткой в основание черепа с хрустом ломающейся скорлупы. Третий успел вцепиться мне в плечо, но я, не сдерживаясь, рванулся навстречу, ударив головой в его морду. Что-то хрустнуло у нас обоих. Его хватка ослабла, и мой кинжал нашёл его сердце.

И в тот же миг волна живительного тепла хлынула изнутри, смывая боль, усталость и звон в ушах. Силы вернулись, мышцы наполнились стальной упругостью, а сознание пронзила кристально ясная мысль: «Я цел». Перед глазами всплыло холодное синее системное уведомление:

«Поздравляем! Новый уровень +1!»

Я поднял голову. Игорь Воронцов, прижимая сломанную кисть к груди, смотрел на меня теперь не с гневом, а с откровенным, почти научным изумлением. Его Страж, кристаллический колосс, замер в нерешительности, багровое свечение в его глазницах пульсировало неровно, синхронно с дрожью в руке его хозяина.

— А ты тоже системный, как я погляжу! Занимательно! Вот откуда в тебе столько силы! — радостно воскликнул он. — Какой уровень⁈ Как у меня⁈ Почти сотый⁈

Да ну нахер. Какой почти сотый…

— Ладно, таких, как ты, я уже ломал. Явись! — рявкнул он, вытягиваю культяпку. — ЧОГОТ!

Э-э-э! Какой ещё Чогот⁈ Мой⁈ Э!

И в ту же секунду он выпрямился. И тогда я увидел, как багровая фигура на полу, почти потухшая, вспыхнула в последний раз. Но не светом. Из неё вырвалось нечто красное, дымка, что ли… Бесформенная, но красная! Она не понеслась на меня. Она влилась в Игоря.

Его тело содрогнулось. Сломанные пальцы выправились с противным щелчком. Его глаза загорелись тем самым пульсирующим багровым светом. Он больше не смотрел на меня с интересом. Он смотрел, как на мясо. Как на помеху, которую нужно стереть в порошок.

Адреналин ещё гнал кровь по жилам, но в груди уже клокотала ярость — тупая и беспомощная. «Чогот». Он знал это слово. Он знал про систему. И этот багровый пар, влившийся в него… Это не питомец. Это что-то другое. Усиление!

— Прямое слияние с абсорбированным ресурсом, — его голос прозвучал глубже, с металлическим обертоном, будто говорили двое. — Коэффициент полезного действия — тридцать семь процентов.

Да твою мать, о чём он вообще⁈

Больше он не чертил какие-то там символы. А… просто шагнул вперёд. Исчезнув. Нет, он двигался с такой чудовищной скоростью, что глаз зафиксировал только смазанную багровую полосу.

Удар пришёлся в солнечное сплетение. Не кулаком. Открытой ладонью. Воздух вырвался из лёгких со свистом, я отлетел к стене, чувствуя, как трещат уже повреждённые рёбра. Система тут же выдала предупреждение о потере десятка единиц здоровья.

Прежде чем я рухнул на пол, он уже был рядом. Его рука впилась в моё горло и подняла в воздух. Я бил его по руке локтем, пытался вонзить клинок в бок — лезвие со скрежетом отскакивало от невидимого барьера, окутывавшего его кожу.

— Уровень… двадцать один? — в его голосе прозвучало разочарование. — Ты настолько слабый⁈ Но… у тебя тоже есть Чогот! Интересно… Покажи мне его!

Он швырнул меня через весь зал. Я пролетел мимо всё ещё пульсирующего контура его Белого Разлома и ударился спиной о ногу застывшего от потери контроля голема. Лёд аж начал крошиться от силы удара, а боль пронзила позвоночник.

Где-то внутри, в самой глубине, что-то дрогнуло. Его слово. Его приказ. «Покажи». Это была не просьба. Это был как будто запрос. И мой… мой «демонический шпиц» отозвался.

Из моей тени вырвался мелкий клыкастый зверь. Шарик встал у моих ног, слабо рыча. Не угрожая — скуля. Питомец. Компаньон. Паразит, который долго переваривает добычу и делится силой. Не воин в данной ситуации.

Игорь рассмотрел его и… рассмеялся. Сухо, беззвучно.

— Симбиотическая форма низкого порядка. Падальщик. Ты кормишь его отходами с чужого стола, — он медленно пошёл ко мне. — Мой «Чогот» — не питомец. Это симбионт!

Шарик жалобно поскуливал у ног… моя мелкая тварь была лишь жалкой пародией на ту силу, что пульсировала в Воронцове.

Но в следующее мгновение всё переменилось.

Голем, в глазах которого так долго клокотал чужой багровый свет, вдруг вздрогнул всем своим ледяным телом. Синее чистое сияние в его глазницах вспыхнуло с новой, первозданной силой, сметая багровые отсветы. Гигант медленно, со скрежетом ломающегося льда выпрямился во весь рост.

Огромная ручища, больше похожая на глыбу ледника, чем на руку, с размаху ударила Игоря сбоку. Не атака, а просто движение — как смахивают со стола надоевшую соринку. Удар был чудовищно простым, лишённым любого намёка на искусство. Игоря, охваченного своим новым могуществом, отбросило через весь зал. Он врезался в стену, оставив в камне паутину трещин, и рухнул на пол. Барьер, что защищал его кожу, дрогнул и погас на миг от чистой, неотразимой физической силы.

Но он не был сломлен. Он поднялся почти мгновенно. Багровый свет в его глазах вспыхнул яростью — уже не научной, а дикой, животной.

— Тупой босс! — крикнул Воронцов.

И… он двинулся навстречу боссу. И в этом движении была нечеловеческая скорость.

Первый удар. Игорь исчез и материализовался у самой ноги колосса. Его кулак, окутанный багровым сиянием, вонзился в ледяную броню не как клинок, а как сверло. Лёд не раскололся — он испарился, превратившись в облако мгновенно закипающей влаги. Гигант взревел, отшатнувшись.

Второй удар. Багровая молния метнулась вверх по ноге Стража, оставляя за собой глубокую дымящуюся борозду. Кристаллическая структура тела монстра почернела и осыпалась, словно прогнившая древесина.

Третий удар. Игорь запрыгнул на грудь отшатывающегося колосса, вцепился обеими руками в его шею, где стыковались ледяные пластины, и рванул. Раздался звук, похожий на ломающуюся гору. Голова Стража, пылающая теперь алым и синим одновременно, отлетела и с грохотом покатилась по полу. Тело замерло, накренилось и рухнуло, рассыпаясь на тысячи безжизненных потухших осколков.

'Поздравляем! Вы уничтожили Ледяного гиганта!

«Поздравляем! Новый уровень +3!»

«Поздравляем, получена Корона Ледяного Короля!»

О… это ж теперь я смогу собрать навык… как там его… типа позволит мне воскресить душу босса. Причём я ведь даже не бил колосса. Или голема? Как правильно-то⁈ А так, спиной врезался в него, нанёс какой-то там урон… охренеть… а толку-то⁈

В наступившей тишине, густой от пыли и боли, было слышно только тяжёлое дыхание Игоря. Багровое сияние вокруг него пульсировало неровно, он стоял, отвернувшись от меня, над грудой того, что секунду назад было главной угрозой этого зала. Казалось, сама реальность затаила дыхание.

И тогда Белый Разлом в центре зала вспыхнул. Его пульсация, прежде хаотичная, вдруг обрела строгий, неумолимый ритм. И из этого сияния медленно, преодолевая невидимую границу миров, стало появляться нечто новое.

Сначала — кончик копья, длинного, идеально прямого, сделанного из того же сияющего материала, что и сам Разлом. Затем — рука в латной перчатке, держащая это копьё. Плечо. Шлем без лица — лишь гладкая золотая поверхность, отражающая искажённый зал.

Новый босс выходил из портала. Он был меньше предыдущего, человеческого роста, но в его фигуре не было ничего от грубой силы кристаллического великана. И когда он вышел, Белый Разлом закрылся.

Игорь медленно обернулся. Багровое сияние в его глазах теперь напоминало не пламя, а тлеющие угли — истощённые, но всё ещё жаркие. Его взгляд скользнул по мне, по моему жалкому питомцу, который всё так и торчал у моих ног, и в нём не осталось ни интереса, ни злобы. Только холодное, безразличное презрение. Потом его глаза нашли новую фигуру в центре зала.

Рыцарь в сияющих доспехах замер, опустив остриё копья к полу, будто ожидая команды. Игорь улыбнулся. Кривая усталая улыбка озарила его окровавленное лицо.

— Вот… Вот он! Идеальный материал! — его голос, всё ещё двойной, прозвучал с лихорадочным восторгом. Он шагнул к неподвижному рыцарю, пристально изучая сияющие латы. — Чистая энергия Белого Разлома, сформированная в совершенную боевую форму. Коэффициент поглощения должен приближаться к девяноста процентам! С таким Стражем…

Он выпрямился и поднял руку, пальцы снова сложились в начало знакомого жеста, чтобы начертить символ подчинения. Его внимание целиком принадлежало новой добыче. Он забыл обо мне. Считал дело сделанным.

И в этот момент из-за груды ледяных осколков у дальней стены метнулась тень. Быстрая, низкая, почти бесшумная. Я заметил её краем зрения — лишь мелькание движения, далёкое и незначительное на фоне сияния портала и багровой ауры Игоря. Но инстинкт, отточенный в тысячах стычек, заставил мой взгляд сфокусироваться.

Катя.

Она не смотрела на нового босса. Всё её существо, каждый мускул был направлен на одну цель — спину Игоря Воронцова.

Время замедлилось. Игорь, увлечённый своим триумфом, чертил в воздухе багровые линии. Рыцарь из Белого Разлома повернул к нему свой безликий шлем, будто реагируя на магическое вмешательство. Катя, пригнувшись, делала последний рывок, отталкиваясь от обломков, её кинжал был направлен точно в голову Воронцова.

Мой разум проанализировал всё за микросекунду. Она не добежит.

Катя не добежала. Она совершила последний отчаянный прыжок, её клинок сверкнул в воздухе. Но Игорь, даже поглощённый ритуалом, всё ещё был системным существом с инстинктами, обострёнными до предела. Он не обернулся — он просто качнул плечом в сторону, и багровая аура вокруг него сгустилась в упругий щит. Клинок со звоном отрикошетил, вырвавшись из рук Кати. Она рухнула на камень в десяти метрах от своей цели.

В этот же миг всё закружилось.

Багровый символ, начертанный Игорем, впился в золотую пластину нагрудника рыцаря. Рыцарь вздрогнул, его сияние на миг помутнело, окрасившись алыми прожилками. Он повернул голову, и его безликий шлем теперь был направлен на Игоря.

И тут «руна» — или символ, не знаю, что это было — пропала. Рыцарь мотнул «головой» и через мгновение так ударил Игоря, что тот отлетел так же, как и Катя, — метров на десять!

— Не получилось, да, ублюдок? — прошипел я.

И тут взгляд рыцаря — точнее, направленность его шлема — резко сместился. Он увидел во мне просто ближайшую цель.

— Да ну….

Босс через мгновение просто исчез из зоны видимости.

Не было смазанного следа, как у Игоря. Было ощущение, будто пространство между нами сжалось, и сияющее копьё уже било мне в горло.

Я не успел подумать. Тело, избитое, с проломленными рёбрами, среагировало само — падением вперёд, под удар. Остриё пронеслось в сантиметре над спиной, и я почувствовал, как наконечник копья разрезал воздух. Я перекатился, вскидывая свой кинжал навстречу следующей атаке. Она пришла мгновенно — не укол, а сметающий удар древком по корпусу.

Едва успел подставить предплечье. Кость затрещала, здоровье снова поползло вниз. Он не просто сильный. Он идеальный!

Я отползал, парировал, уворачивался. Мои удары не оставляли на его сияющих доспехах ни царапины. Катя, пытаясь подняться, метнула в него что-то, но босс даже не шелохнулся, чтобы увернуться.

Время сжалось до узкой щели между жизнью и смертью. Каждое движение рыцаря было выверено, экономично и смертоносно. Он не атаковал — он проявлялся в точке, где должен был оказаться мой следующий вздох.

Копьё не кололо, а возникало, словно вырастая из самого воздуха, и каждый раз я уворачивался не благодаря мастерству, а из-за слепого животного предчувствия. Мои рёбра плавились от боли, рука с кинжалом онемела после удара древком.

Я был побитой собакой, отбивающейся от идеально отлаженной машины убийства. Он не уставал. Не ошибался. Его сияющие латы были чисты, на них не было ни царапины, ни капли пота. Лишь холодное, бездушное совершенство.

Катя на другой стороне зала поднялась на одно колено. Её взгляд был прикован не к моему мучителю, а к Игорю, который, отброшенный рыцарем, медленно поднимался у стены. Багровое сияние вокруг него клокотало, как раскалённая лава, питаемое яростью и обидой за сорванный ритуал.

— Нет… Это был мой… мой материал! — его крик, полный невероятной жути, донёсся и до меня тоже.

Но Катя уже двигалась. Не бежала — стелилась по земле, используя каждую тень, каждый обломок как укрытие. Она была всё равно сильнее. Она была целеустремлённее.

Моё собственное отчаяние кристаллизовалось в странную ледяную ясность. Рыцарь был безупречен. Но он был… шаблонным! Как и мобы в моём Разломе Путешественника!

Я заметил это: лёгкий поворот шлема перед ударом в нижний сектор, почти незаметный наклон корпуса перед выпадом вверх. Он считывал мою стойку, предугадывал инстинктивное движение. Значит, нужно было двигаться не инстинктивно. Я позволил себе споткнуться на следующем откате, упасть на спину, подставив горло.

Мгновенный расчёт. Копьё пришло именно туда, куда должно было — резкий, молниеносный укол сверху вниз. И в этот миг я, уже падая, вложил всю остаточную силу в бросок тела вбок, а свободной рукой — не для удара, а для толчка — врезал в древко копья, направляя его остриё в каменный пол. Оно вонзилось глубоко, на миг застряв. Идеальная машина на секунду потеряла свой главный инструмент.

Это была моя секунда. Единственная. Я не стал вставать. Из последних сил, с рёвом, в котором смешались адреналин и ярость, я прокрутился на спине и со всей дури всадил свой кинжал не в доспех, а в узкую щель под коленной чашечкой рыцаря — туда, где сияющая материя формировала сустав.

Клинок с хрустом встретил не металл, а что-то плотное, но хрупкое — словно пучок волокон. Рыцарь впервые дрогнул, его нога подкосилась. Я уже катился дальше, выдернув кинжал, и с размаху всем телом врезал ему в тот же шлем, в то место, где должен был быть затылок.

Не для пробития — для инерции. Он рухнул вперёд, на колено.

В просвете между болью и безумием я увидел: в щели под коленной чашечкой, куда вошёл мой клинок, сияющая материя потускнела, пошла трещинами, сочилась сгустками мерцающей энергии, похожей на белую кровь.

Он не был неуязвим. Он был идеален лишь до первого сбоя в алгоритме, до первого непредсказуемого, идиотского действия. Пока он пытался вырвать застрявшее в камне копьё, я уже был на ногах.

Рыцарь рванул древко на себя. Камень вокруг острия лопнул. Он снова был вооружён. Но его движение было уже на микросекунду медленнее. Он атаковал — не молниеносным уколом, а широким сметающим движением, стремясь отбросить, расчистить пространство. Я не отскакивал. Я упал на колени, позволив сияющей стали просвистеть над головой, и, продолжая движение вперёд, вогнал клинок в то же самое повреждённое колено, теперь уже сбоку, с разворота.

Хруст был громче. Нога рыцаря подломилась окончательно. Он завалился на бок, но, даже падая, его копье совершило ещё три молниеносных выпада: в горло, в грудь, в глаз. Я откатывался, полз, чувствуя, как остриё сдирает кожу с виска. Он был машиной, и машину нужно было не просто ранить — нужно было сломать голову.

Он попытался подняться, опираясь на копье. Его сияние пульсировало неровно, сбивчиво. Я собрал остаток сил в ногах и прыгнул. Не в сторону, не для укола — я влетел в него всем телом, как таран, сбивая с полуподнятой позиции. Мы грохнулись на камень.

Я приподнялся и со всей дури лбом врезал ему в гладкую золотую пластину. Боль ослепила, но я увидел, как поверхность дала тончайшую паутинку трещин. Ещё удар. Ещё. Но уже возникшим в руке кинжалом!

Из-под шлема, из трещин хлынул ослепительный свет. Рыцарь вздрогнул в последний раз, его рука, сжимавшая копье, разжалась. Доспехи потеряли внутреннее свечение, стали просто странной тяжёлой и холодной оболочкой. Системное сообщение вспыхнуло перед глазами… Что-то там про поздравляем и про пять новых уровней, но я его не читал. Я скатился с босса, задыхаясь, и увидел последнюю сцену.

Катя. Она была уже там, где поднимался Игорь. Он, весь в багровом безумном сиянии, смотрел не на неё, а на меня и на поверженного рыцаря. Его лицо исказила не просто ярость, а вселенское детское негодование.

— НЕТ! — его рёв потряс зал. — ЭТО БЫЛ МОЙ! S-РАНГОВЫЙ МАТЕРИАЛ! МОЙ СТРАЖ!

Он даже не увидел её кинжала. Катя не совершала героического прыжка. Она просто подошла сбоку в момент его вопля, когда всё его существо, вся его исполинская мощь была сфокусирована на утрате, и провела лезвием по его горлу. Медленно, методично. Не атака — констатация.

Багровое сияние вокруг Игоря вспыхнуло ослепительно-ярко — и схлопнулось. Он схватился за шею, из-под пальцев хлынула кровь. Его глаза, широко раскрытые, на миг встретились с моими. В них не было боли. Только абсолютное непонимающее изумление. Потом это изумление погасло.

Тишина, наступившая после, была иной: густой, окончательной.

Катя стояла над тёмным телом, опустив окровавленный кинжал. Она повернула ко мне лицо. На нём не было торжества. Только пустота и смертельная усталость. Она кивнула — один раз, едва заметно. Спасибо? Или просто «сделано»?

Я откинулся на спину, глядя в тёмный свод зала. Где-то у ног пискнул мой «жалкий» питомец. Сообщения системы маячили на периферии зрения, но сил читать их не было. Только одно я понял отчетливо: это был кромешный пиз…