Одиночка. Том III

Глава 7

Ответ Иры гласил: «Через два дня. Место и время пришлю позже».

Всё.

Она не спрашивала, она сообщала. Зачем? Одному богу известно, но что-то мне подсказывало, то ли чуйка, то ли восприятие, что наша встреча станет последней. Не факт, что мне придётся разобраться с Воронцовыми, но предчувствие было именно в этом ключе.

Следующие два дня тянулись медленно. Я выполнял ежедневные задания, не брезговал проверкой заданий, которые давала система, которые я физически мог сделать. Но, как назло, уровень так и не шёл.

Тратиться на покупку ключей я не стал. Нет, разумеется, было бы логичнее взять и открыть в Разломе Путешественника подземелье ранга С или В, но, опять же, тратить кредиты на это пока не собирался. Нужно было подкопить, чтобы затем, во время перерывов в этапах башни, поднимать свой уровень в В и А разломах.

Но проблемы — а точнее, другие охотники — находили меня сами. Вечером второго дня, когда с Васей прогуливался по площади в Новгороде, так сказать, я решил развеяться, мне позвонили.

Позвонил магический танк Игорь. И откуда, твою мать, у него мой номер⁈

Я поднял трубку, уже предчувствуя грязь и проблемы. Голос Игоря был удивительно спокойным.

— Алё? Вова, привет. Не ожидал моего звонка? — пробасил он.

— Как тебе сказать, — ответил я, глядя на Васю, который тут же насторожился, уловив мой тон. — Сюрприз, конечно, но больше похоже на несварение желудка. Откуда номер?

— Ох, друг, в нашем мире тот, кто ищет, всегда найдёт! Давай встретимся, кое о чём переговорим. Если не занят, конечно.

Мы договорились о кафе «У Палыча» — нейтральной, шумной территории с видом на реку. Через час я уже сидел за столиком у окна, а Вася устроился в трёх столах от меня, методично уплетая медовик и бдительно сканируя зал. В кафе пахло кофе, жареным луком, а само место было любопытным. Оно вызывало у меня ностальгию: пластиковые красные скатерти, герань на подоконниках, чеснок, развешанный гирляндами, да гул разговоров. И вот он пришёл.

Игорь в гражданском выглядел как успешный, слегка уставший от офисной жизни менеджер среднего звена. Дорогая, но немаркая куртка, аккуратные джинсы, кроссовки. Никакого намёка на броню или ауру. Лицо — широкое, скуластое, с умными, слишком спокойными глазами, которые сразу выдали в нём человека, привыкшего держать удар — и физический, и моральный. Он легко нашёл меня, кивнул и подошёл.

— Рад, что нашёл время, — сказал он, устраиваясь на стуле, который слегка заскрипел под его весом. Заказал чёрный кофе и сразу перешёл к делу. — Смотрю на тебя и вижу перспективного парня. Сильного. Но одинокого. А в наше время одному — как без щита в строю.

— Щит у меня свой есть, — парировал я. — Правда, он отличается от твоего. От назойливых предложений, увы, не особо спасает.

Игорь усмехнулся, не обращая внимания на колкость.

— Понимаешь, я ценю прагматиков. Ты скрываешь имя, скрываешь ранг. Уверен, не просто так. Может, проблемы с семьёй? Может, долги? Неважно. — Он отхлебнул кофе. — Я предлагаю тебе крышу.

— Крыша у меня своя.

— Да подожди ты, — он нахмурил лоб. — Смотри, если ты не знаешь, я Потомака, наследник крупной Питерской корпорации… вот…

— Мне не интересны чужие деньги, — отрезал я. — И по барабану, кто твой папа.

Но магический танк не унимался.

— Отец у меня, надо сказать, человек простой, — продолжил Игорь, сделав размашистый жест рукой, будто расчищал пространство для своих аргументов. — Из грязи в князи, как говорится. Золотые руки и голова на плечах. С нуля построил империю по перепродаже артефактов и магических ресурсов. Теперь у него денег — как грязи после весеннего дождя на просёлочной дороге. Но душа у него всё равно советская, хоть и живёт в трёхуровневом пентхаусе с видом на Неву. Мечтает, чтобы дело продолжили сыновья. А нас у него двое: я да брат Степан.

Он поморщился, будто вспомнил что-то неприятное.

— Степка, сволочь, на два года старше. И уже собрал под своим крылом шайку таких же вырожденцев-силовиков. Таскаются по разломам, рвут монстров на британский флаг и пафосно позируют перед камерами. Отец тает от умиления. А мне, понимаешь, эта цирковая эстетика претит. Я — за тихую, качественную мощь! За мозги! За устойчивый рост! Я отдал бы жизнь…

«Жизнь за Нер’зула… — всплыло у меня в памяти. Причём фразу я эту не знал. — Эт что за новости такие? Тело что-то выдумывает⁈»

— Вот и вышло у нас с ним соревнование негласное: кто к моменту, когда папаша решит отойти от дел, создаст более сильный и перспективный клан, тот и получит бразды правления основной корпорацией. А второй… второй получит утешительный приз в виде сети химчисток где-нибудь в спальных районах.

Игорь отпил кофе, оценивающе глянул на меня.

— Новгород мне по душе пришелся. Не такой вылизанный и пафосный, как Питер. Перспективный, сырой, с характером. Отец как раз ведёт переговоры с Савелием Громовым. Савелий хочет продать свои «зоны» здесь…

«Что, твою мать⁈ ЧТО ТЫ СКАЗАЛ⁈»

— … в общем, вот я и присматриваюсь к кадрам. К самостоятельным, умным, со… скрытым потенциалом, — он многозначительно потыкал пальцем в воздух в мою сторону. — Таким, как ты.

Мысли пронеслись вихрем. Словно кто-то выдернул пробку, и всё, что копилось внутри — ярость, ощущение несправедливого захвата, слепая злоба — хлынуло наружу. Савелий. Мой дядя. Продаёт «зоны»? Мои зоны? Наследство отца этого тела, на которые эта паскуда вообще никаких прав не имеет⁈

Я почувствовал, как пальцы сами собой сжались в кулаки, ногти впились в ладони. В ушах зазвенело. Всё остальное — болтовня Игоря, гул кафе, даже бдительный Вася — пропало, сжалось в точку. Остался только этот факт, жгучий и неоспоримый.

«Значит, так… — прошипело у меня внутри. — Значит, сраный мудак уже вовсю крутит тем, что принадлежит мне по праву?»

Игорь что-то говорил, разглядывая моё лицо, но слова доносились как сквозь воду. Я видел только его двигающиеся губы. Всё. Хватит. Скрытность, осторожность, накопление сил — это всё было правильно. Но был предел. Когда на твоё уже точат зубы и начинают делить без тебя, пора показывать клыки. Не просто показывать — вонзать их в глотку.

— Твой отец ведёт переговоры с Савелием Громовым, — произнёс я ровным безэмоциональным тоном, перебивая его. — Интересно. А на каком, собственно, основании?

— В смысле⁈

— Если я ничего не путаю, то права на семейные активы Громовых в Новгороде принадлежат не ему. Он всего лишь временный управляющий.

Игорь замер. Его бровь поползла вверх. В его взгляде промелькнул сначала недоумённый интерес, а затем — стремительная переоценка всей ситуации. Он отставил чашку.

— Эм… не знаю. Это я сужу со слов отца. Так что… чё скажешь⁈

Я покрутил ложку в чашке.

— А что я тут скажу⁈ Ты предлагаешь мне вступить в твой будущий фан-клуб, чтобы обогнать братца Стёпу. Мне-то это зачем?

Игорь закатил глаза с таким видом, будто объяснял ребёнку, почему небо синее.

— Фан-клуб? — Игорь фыркнул, но в уголках его глаз заплясали весёлые морщинки. — Вова, я тебе не концертный директор какой-нибудь попсы. Я говорю о стратегическом альянсе. Ты — тёмная лошадка с огромным, я это чую, потенциалом. Я — человек с ресурсами, связями и, что важнее, с пониманием, как всё это должно работать без лишнего пафоса. Брат Стёпа, например, на прошлой неделе нанял целого иллюзиониста, чтобы тот создавал ему огненный ореол во время выхода из портала. Потом этот ореол подпалил администратору парик. Скандал, компенсация, позор. А отец лишь умилённо хмыкал: «Молодец, Стёпка, харизматичный!». Вот с этим я и борюсь.

Он наклонился через стол, понизив голос.

— Я предлагаю тебе не просто крышу, а целый фундамент. Информацию, прикрытие, целевое финансирование под твои нужды. Хочешь хоть в «С»-разломы? Без проблем, у нас есть квота. Людей я найму! А в ответ мне нужна твоя лояльность и результаты. Мы с тобой будем тихо, без идиотских огненных нимбов, делать дело. А когда придёт время, я стану главой корпорации, а ты — правой рукой, а не каким-то там наёмным мечом.

Я отпил своего уже остывшего кофе, размышляя. Картинка вырисовывалась забавная: амбициозный наследник-интроверт, бегущий от пафосного брата-популиста, ищет себе в союзники загадочного злого гения, которым я, видимо, в его глазах и являюсь. Шантаж? Пока нет. Скорее — настойчивое предложение о совместном выгодном бизнесе, поданное с налётом драматической семейной саги.

— Предположим, мне интересно, — сказал я, растягивая слова. — Но есть нюанс. Ты говоришь про активы Громовых. Если твой отец купит их у человека, не имеющего на них полноценных прав, сделка может быть оспорена. Внезапно. И тогда все вложения — на ветер. Твоему брату Стёпе только дай повод для злорадства. Получится не устойчивый рост, а публичный провал с судебными тяжбами.

Игорь замер, и на его уставшем менеджерском лице впервые появилось выражение живого, неподдельного азарта. Он будто увидел не проблему, а интересную головоломку.

— Вот это поворот! — Он откинулся на спинку стула, задумчиво потирая подбородок. — Значит, наш скрытный Вова не только силён, но и юридически подкован. Или… лично заинтересован. Так даже лучше. Это меняет расклад. Получается, ты для меня — не просто перспективный боец, а ключевой актив в потенциально крупной сделке. Человек, который может либо утопить её, либо… легитимизировать.

Он резко выпрямился, его глаза засверкали.

— Хрен с ними, с этими Громовыми! Мы можем ходить своей группой в данжи от «ОГО». М⁈ Прикинь, группа из «цэшек» и «бэшек», и среди них ты — «ешка», который в соло всё тянет, если тебе нужно. И главное — никаких вопросов, никто тебя не спросит, мол, чё ты там делал…

Игорь замолчал, его взгляд стал пристальным и холодным. Спокойствие менеджера среднего звена испарилось. Он медленно потянулся к внутреннему карману куртки, как будто полез за телефоном, но он вынул не мобильник, а толстый конверт, который с глухим шлепком положил на красную скатерть между нами.

— Здесь пятьсот тысяч наличными. Аванс. Просто за то, что выслушал. За то, что не послал меня сразу. Думай об этом как о знаке серьёзности моих намерений, — его голос стал тише, но в нём появилась опасная, давящая нота. — И, Вова, давай без игр. Я знаю, что ты скрываешь свой ранг. Знаю, что ты сильнее, чем выглядишь. В нашем мире такая тайна — это или гениальный ход, или смертельный приговор. Без крыши ты долго не протянешь. Рано или поздно кто-то менее доброжелательный, чем я, наведёт справки. Я же предлагаю чистую сделку.

Я аккуратно отодвинул от себя конверт, как тарелку с несвежим супом, и поднялся.

— Подумаю, Игорь. У тебя есть мой номер, — сказал я без интонации, поворачиваясь к выходу.

— Я бы на твоём месте не думал, — его слова прозвучали у меня за спиной уже без всякого дружелюбия, чётко, по слогам. — Я бы согласился. Потому что альтернатива — остаться один на один со всеми, кому твой секрет покажется интересным. А мне, в отличие от них, просто нужен результат. Не хочешь быть правой рукой — будешь ценным активом. Но оставлять тебя в свободном плавании, зная, что ты такое… это не по-деловому.

Я остановился, не оборачиваясь. Гнев, холодный и ясный, наконец, вытеснил всё остальное. Он только что пересёк черту. С предложения перешёл на угрозу. Тихий, качественный рост, говорил он. А сам пытается купить или прижать.

Прямо как его пафосный брат, только без огненного ореола. В кафе стало душно. Запах кофе и лука превратился в тягучую, удушливую массу. Время вокруг меня замедлилось, звуки растянулись в низкий гул. Вася замер с вилкой у рта, его глаза стали круглыми. Я активировал «Ускорение».

Мир погрузился в тягучую медовую густоту. Муха застыла в сантиметре от цветка на подоконнике. Капелька кофе с края чашки Игоря замерла в воздухе, не решаясь упасть. Я сделал шаг, обошёл стол и оказался прямо за его спиной. Он сидел неподвижно, его плечи были напряжены даже в этом остановившемся времени. Я наклонился к его уху. Шёпот в такой тишине должен был звучать как удар молота.

— А ты думаешь, я позволю это сделать? — прошипел я. — Шантажировать? Покупать? Делить то, что тебе не принадлежит? Совет: передай своему отцу, чтобы он трижды подумал, прежде чем иметь дело с Савелием. А сам — ищи себе другую тёмную лошадку. Мозги у тебя, может, и есть, Игорь. Но сегодня ты переоценил свои возможности — и моё терпение.

Я выпрямился, позволив времени снова обрушиться на мир со своей обычной скоростью.

«Хм, — я задумчиво посмотрел на уведомление системы, которое всегда смахивал. — Даже если я использовал навык не полностью и отменил его, у меня всё равно полноценный откат⁈ Занимательно…»

Звуки кафе взорвались гамом, муха, жужжа, унеслась прочь, капля кофе шлёпнулась на стол. Игорь вздрогнул всем телом, как от удара током. Его спина резко выпрямилась, а рука непроизвольно дёрнулась к тому месту, где секунду назад звучал мой голос. Он обернулся с лицом, на котором застыла смесь шока, ярости и неподдельного страха. Он смотрел на пустое место, где я только что стоял, потом резко перевёл взгляд на выход.

Но я был уже у двери, лишь на мгновение обернувшись, чтобы встретить его удивлённое лицо. Вася, метнув на Игоря последний бдительный взгляд, уже швырнул деньги на стойку и семенил за мной. Мы вышли на прохладный воздух, оставив магического танка сидеть в одиночестве за столом с двумя остывшими чашками и нетронутым конвертом, который теперь выглядел не как аванс, а как жалкая пародия на силу.

Пусть думает. Пусть рассчитывает риски. У меня же появилась новая, куда более важная задача: срочно выяснить, что же этот подлый крысёныш Савелий уже успел натворить с моим наследством.

Первый же глоток холодного воздуха показался мне слаще любого эликсира. Я сделал несколько шагов, настраивая дыхание, пытаясь вернуть себя в нормальное состояние.

Вася догнал меня, дыша, как паровоз, но глаза у него горели, будто он только что увидел рождение новой звезды. Он схватил меня за рукав, заговорил, захлебываясь и таращась:

— Вова! Вова! Это что было⁈ Я моргнул — ты у стола, я моргнул второй раз — ты уже у него за спиной шепчешься! Он аж подпрыгнул, будто на него кирпич упал! Это же… это ж читерство какое-то! Ускорение? Да? Настоящее, блин, ускорение! Я в жизни такое только в фильмах на большом экране видел!

Он отпустил рукав и принялся жестикулировать, пытаясь воспроизвести мои движения, отчего выглядел как пьяный краб.

— Я так понял, ты ему, значит, тихонечко на ушко: «Не шуми, дядя, а то как щелкну…» А он — оп! И уже весь белый! Блин, я бы на его месте, наверное, штаны испачкал. Честно. Я даже не понял, когда ты встал. Я на долю секунды на вилку с котлетой отвлёкся — она у меня, кстати, с краю тарелки лежала, очень неустойчиво, думал, вот-вот упадет. Поднимаю глаза, а тебя уже нет! Я сначала подумал — телепорт! А тут — тихо! Красота!

Я не мог не улыбнуться его детскому восторгу. Вася был как чистый лист, его восхищение было таким искренним и лишённым всякой подоплёки, что даже моя злость понемногу начала рассеиваться.

— Ну, что-то вроде того, — пожал я плечами, стараясь сохранить невозмутимость. — Просто немного поторопился. Надоело его слушать.

— «Поторопился»! — фыркнул Вася, закатывая глаза. — Да я за эту твою «торопливость» полжизни готов отдать! Представляешь, что я бы делал с таким скиллом? Я бы… Я бы… — он задумался на секунду, а затем лицо его озарилось. — Я бы все утренние очереди в кофейнях обходил за секунду! Первым бы заказывал! А ещё… если бы работал в офисе, никогда бы не опаздывал! Прикинь, влетаешь в кабинет в последнюю секунду, все уже на планёрке сидят, начальник бровью дергает, а ты такой из коридора на ускорении — шмяк! — уже в кресле, как будто тут с утра чай пьёшь!

Он вздохнул уже с драматической тоской, замедлив шаг.

— Но это, конечно, не для таких, как я. Это ж вам, охотникам, все карты в руки. Родиться надо таким… дыркой в душе. У меня, например, дед водителем трамвая был, отец — сантехником. У нас в роду самое магическое, что было, — это бабушка Галя, которая могла по руке гадать, да и то только на любовь да на деньги. И то часто путала. Говорила тёте Люде, что тот брюнет с машиной — её судьба, а тот оказался продавцом этих самых машин в кредит. Так что мой удел — с земли за вами, эдакими полубогами, наблюдать да котлеты сторожить, чтобы они с тарелки не упали в самый ответственный момент.

— Не полубоги мы, Вась, — покачал я головой, смотря на его расстроенную физиономию. — Головной боли просто побольше. И ответственности. И желающих эти головы оторвать — тоже выше крыши.

Савелий Андреевич Громов. Охотник С-ранга

Холодный ветер с залива бил в высокие окна конференц-зала, но внутри царило тепло, порождённое взаимной выгодой. Савелий Громов уже протягивал руку, чтобы поставить свою подпись под толстой папкой договора с «СевРыбой», когда в кармане его пиджака зазвонил телефон.

Прервать подписание в такой момент значило нанести серьёзное оскорбление клану. Он, сжав челюсти, кивнул главе делегации «СевРыбы», моложавому на вид мужчине с ледяными глазами старого тролля, и вывел на экране устройства короткое сообщение:

«Пять минут».

Ровно через пять минут, извинившись под безупречным предлогом «срочный вызов из Москвы по линии Минпромторга», он вышел в безлюдный стеклянный коридор, откуда открывался вид на серые воды порта.

Леонид Аркадьевич, начальник безопасности рода, говорил с той сдавленной металлической чёткостью, которая бывает только у людей, подавляющих в себе бурю.

— Савелий Андреевич. Составили отчёт по резиденции в Карелии. Пятнадцать наёмников противника мертвы. Ещё трое смогли уйти. По остальным объектам…

Савелий молчал, уставившись в залив, пальцы бессознательно впились в холодный алюминиевый подоконник. Голос в трубке, сделав микропаузу, продолжил, и в нём впервые проскользнула трещина:

— На территории находились ваши племянники, Михаил и Алексей. А также Николай, сын вашего двоюродного брата Артемия Геннадьевича. Шансов не было. Погибли мгновенно. Сбежавшим противником был пиромант — ранга А, скорее всего.

В ушах Савелия возник оглушительный шум, в котором тонули гул ветра и гудки судов. Он увидел не лица сыновей — нет, мозг отказался выдавать картинку, — а абстрактные силуэты на фоне знакомого с детства карельского гранита, который теперь должен быть испепелён и обагрён кровью.

— Докладываю далее, — голос Леонида Аркадьевича вернулся к отчётливой жёсткости, будто он заставил себя перейти к следующему пункту протокола. — За последние сорок минут поступили подтверждённые данные об атаках на другие объекты семьи. Горел охотничий домик под Тверью, осаждена и захвачена подстанция в Ленобласти, контролируемая вашим племянником. Систематическая, хорошо скоординированная операция на подавление нашей периферии.

Савелий, наконец, обретя голос, произнёс хрипло:

— Источник?

Ответ последовал незамедлительно, и в нём не было ни капли сомнения:

— Наша разведка, перекрёстные данные, анализ тактики. Всё указывает на Волковых. Следы ведут к их «частным армиям» и, возможно, к нанятым ими спецподразделениям с Урала. Цель — деморализация и подрыв экономических узлов перед главным ударом. Особняки, которые принадлежали вашему покойному брату Сергею, все сгорели. Что в Новгороде, что в Барнауле, что в Гатчине.

Мысли Савелия, сбитые первым ударом, начали выстраиваться в ледяную, безжалостную логику. Волков… сучий потрох! Значит, догадался, что именно Савелий изъял все его деньги и увёл через оффшоры…

«Сукин сын, — Савелия не беспокоили смерти племянников. В целом. — И что же дальше?»

Савелий отключил звонок, не прощаясь. Палец, застывший над экраном, на секунду дрогнул, а затем ткнул в контакт под именем «Коля». Громову срочно нужны были люди, чтобы дать ответ сраным волчарам. Трубку взяли на первом же гудке.

— Слушаю, Савелий Андреевич.

— Отчёт по группе охотников. С тюрем. Где они? — голос Громова был низким и хриплым.

— Ещё шесть человек прибыли в Петрозаводск утром. Ждут вашего возвращения для брифинга. Все с опытом, как вы и требовали. Контракты подписаны.

— Хорошо.

— И это… Савелий Андреевич, — на другом конце «провода» крякнули. — Тут ещё одна интересная штука, как оказалось. Полиция официально отказала в приёме заявления на розыск вашего племянника Александра. Вежливо, но твёрдо. Ссылаются на перегруженность, криминогенную обстановку по области, говорят, мол, сейчас и без поисков пропавших охотников куча неотложных дел. По сути, спустили на тормозах.

Савелий молчал, впитывая информацию.

— Тогда действуй в обход, — приказал Савелий, его взгляд скользнул по волнам залива. — Возьми фотографию Саши. Ту, с анкеты его сиротской школы. И размести её у «ОГО». Через все каналы. Оплати премиальный пакет. Пускай эти государственные охотники по областям сделают вид, что ищут моего пропавшего племянника.

— Понял. Будет сделано.

Через пять часов лимузин Громова плавно тронулся от здания портового терминала, увозя его прочь от несостоявшейся сделки. Савелий откинулся на кожаном сиденье, но расслабиться не получалось.

За окном мелькали серые доки, краны, похожие на скелеты доисторических птиц, а в голове выстраивался безрадостный пазл. Волков бьёт не наугад. Он методично выжигает периферию: особняки, охотничьи домики, подстанции. Всё, что связано с Громовыми.

Деморализация? Да. Но не только. Он хочет выманить. Заставить метаться между горящими активами, раскрыть карты, потратить ресурсы на защиту того, что защищать уже поздно.

Особняки жалко, они стоят денег, но это лишь кирпич и раствор. Настоящая кровь семьи, её экономический пульс, бился в другом. В «зонах».

Когда лимузин выехал на федеральную трассу, телефон снова загудел в его руке. Экран светился именем «Коля». Савелий нахмурился.

— Что ещё?

— Савелий Андреевич, вы сказали следить за всеми входящими данными от «ОГО». Тут с Новгорода только что прислали анкету. По вашему запросу. Не совсем стандартную. Лучше вам посмотреть самому, я перешлю.

— Пересылай.

На экране возникло уведомление о новом файле. Савелий открыл его. Фотография парня лет двадцати с жёстким, немного уставшим взглядом.

Савелий уставился на экран, и мир вокруг — кожаный салон, мелькающие за окном сосны, даже собственное бешеное сердцебиение — схлопнулся в одну точку. В точку на дисплее.

Молодое лицо, обветренное, с резкими скулами и упрямым подбородком. Взгляд, лишённый юношеской мягкости, настороженный и оценивающий. Имя: Владимир Войнов. Ранг: Е. Место первичной аттестации: Новгород. Но черты… черты были как оттиск с давно утерянной печати.

Тот же разрез глаз, как у его покойного брата, та же линия бровей. Только огрубевшие, закалённые. Это был не просто похожий человек. Это был Александр. Его пропавший племянник.

В груди у Савелия что-то сорвалось с цепи. Горячая, пьянящая волна, не имеющая ничего общего с нежностью или облегчением, затопила его. Это был азарт охотника, наконец-то нащупавшего верный след. Он расхохотался — коротким, сухим, беззвучным смехом, от которого задрожали плечи.

— Взял и подделал документы! Думал, что спрячешься⁈ — прошипел он про себя, с такой силой хлопнув себя ладонью по лбу, что в ушах зазвенело.

Как же он, Савелий Громов, с его связями и паранойей, мог проглядеть такую простую, такую гениально банальную вещь? Пока люди искали следы Александра в убежищах или в особняках Сергея, мальчишка просто растворился в серой, безликой массе низкоранговых охотников. Стал никем. Стал Владимиром Войновым. Это было не бегство труса. Это была дерзкая, почти издевательская маскировка на виду у всех. И это означало, что племянник не просто скрывался. Он выживал. И, возможно, копил силы.

«Только вот как ты лицо так сменил? Слишком уж быстро возмужал…»

Эйфория мгновенно кристаллизовалась в холодный, неотложный план. Палец снова замер над экраном, но теперь уже без тени дрожи. Он снова вызвал «Колю». Тот взял почти мгновенно.

— Кто из наших наёмников вне рода есть в оперативной близости от Новгорода? — голос Савелия был теперь радостным.

— На текущий момент… наиболее доступен и эффективен Виктор Хугарден. Сейчас он заканчивает контракт в Череповце. Ранг С, специализация — нелетальное подавление и извлечение. Независим, но дорог. Работает на результат.

— Хугардена. Мне нужен именно он, — отрезал Савелий.

Мысли неслись со скоростью пули. Независимый — значит, меньше вопросов и никакой внутренней клановой игры. Дорогой — значит, профессионал, который не облажается. «Нелетальное подавление» звучало сейчас как идеальный вариант.

Мёртвый наследник был бесполезен. Нужен был живой, чтобы вытащить из него всё. Александр был не просто беглой овцой. Он стал живым активом, разменной картой высочайшего достоинства.

— Вели ему срочно шуровать в Новгород. Задача: найти и изолировать Владимира Войнова. Живого и вменяемого. Фото и досье вышлешь. Бюджет — открытый. Отчёт — каждые двенадцать часов. При малейшем намёке на интерес со стороны Волковых или их наймитов — эскалация до любых мер, но цель приоритетна.

— Понял. Отдаю распоряжение, — голос «Коли» стал ещё более собранным, уловив новый тон в голосе босса. — Брифинг для охотников в Петрозаводске на ваш приезд готов. Будем совмещать?

Савелий на секунду задумался, глядя на темнеющий за окном лес. Петрозаводск был планом ответа Волковым: грубым, силовым, с участием целой группы бойцов. Новгород стал другой игрой: точечной, тихой, стратегической. Эти два направления не пересекались, но теперь они сливались в общую картину контрудара.

— Совмещать, — кивнул он, хотя помощник этого жеста не видел. — Но группу в Петрозаводске держи на паузе до моего приезда. Сначала разберёмся с Новгородом. Этот козырной туз не должен уйти в чужие руки.

Он откинулся на сиденье, выключив экран. На смену слепящей ярости и шумному отчаянию пришла сосредоточенная леденящая тишина внутри. Волков выжигал периферию, пытаясь вызвать панику. Но Савелий только что нашёл не просто слабость в своей обороне.

Он нашёл потенциальное оружие. Александр-Владимир, затерявшийся среди серой массы низкоранговых охотников, мог быть всем: и жертвой, и предателем, и ключом к деньгам, и просто мальчишкой, который очень хотел жить вдали от клановых склок. Теперь это не имело значения.

Значение имело только то, что он принадлежал Громову. И Савелий намерен был его забрать. Лимузин набирал скорость, везя его не просто к месту новой битвы, а к первой реальной возможности перехватить инициативу.

Громов закрыл глаза, мысленно уже просчитывая первые шаги Хугардена и представляя себе лицо племянника, когда тот поймёт, что игра в прятки окончена. А сам Савелий, наконец, получит стопроцентный доступ ко всем активам своего покойного брата!