Одиночка. Том III

Глава 14

Я застыл в падении, всё ещё сжимая рукоять кинжала, который вошёл в ядро лишь на пару сантиметров. Гораздо глубже в чёрную пульсирующую массу ушёл фиолетовый тесак девушки. Её оружие попало чётко в цель, мой — лишь скользнул по краю, встретив невероятное сопротивление.

Гигант замер. Белые лучи из его «головы» погасли, затем послышался звук, напоминающий треск бетона. Тёмное ядро, пронзённое фиолетовым светом тесака, стало рассыпаться. Вслед за ним в прах начало превращаться всё тело колосса. Я оттолкнулся от груды рушащихся плит, сделав кувырок в воздухе, и приземлился на одно колено в пяти метрах от эпицентра. Девушка уже была там. Лёгким движением она выдернула свой тесак из облака чёрной пыли, и второй клинок бесшумно встал в её руку. Она смотрела на меня. Молча.

«Это был мой моб! — внутри всё клокотало от бешенства».

Сгоряча хотелось сказать что-нибудь колкое про манеры и очередь на добычу, но язык удержал. Выделываться вслух перед кем-то, кто с такой лёгкостью уничтожил S-рангового моба-босса, действительно сильного — последнее дело.

Девушка в чёрном стояла неподвижно, её лицо, скрытое наполовину тактической маской, ничего не выражало, но взгляд…

Скажу так, я не психолог, чтобы по глазам видеть эмоции. Есть люди, которые в одном «блеске» прям всё сразу понимают, но это не про меня. В одном я был уверен: отныне — она меня подозревает.

Смотрела ли она с презрением? Да хрен его знает. С интересом? Туда же!

Девушка видела мой рывок. Видела, как я бежал по вертикальной стене. Для Е-ранга, каким я официально значился, это было… нетипично. Слишком нетипично.

«Ну вот, — ехидно подумал я, наблюдая, как фиолетовое свечение на её лезвии медленно угасает. — Теперь у тебя вопросы. Спрашивай, не спрашивай — всё равно не отвечу.».

Глаза за маской ещё секунду изучали меня, скользнули по простой, лишённой всяких модулей одежде, по единственному кинжалу в моей руке. Я догадывался, что в её голове щёлкнул переключатель:

«Не Е-ранг. Скрывает силу. Возможно, опасно».

Она кивнула мне едва заметно, не то в знак уважения к скорости, не то как предупреждение. После чего развернулась и, не сказав ни слова, направилась к группе остальных охотников, которые продолжали потеть с обычными мобами.

Я же остался стоять у груды камней, внутренне матерясь на всё светлое и пушистое. Опыт от этого «пробника» босса уплыл. Зато теперь у меня на хвосте висел, как минимум, один очень внимательный и опасный наблюдатель. Отличный итог вылазки. Просто замечательный.

Глубоко вздохнул, заставив ярость осесть куда подальше, и посмотрел на разлом. После гибели крупной сущности его сияние заметно потускнело, края стали нечёткими. Но основной босс ещё не вышел. Так что…

Разлом ещё не схлопнулся, а значит, проход оставался открытым. И из его тускнеющего сияния, словно вырезанные из лунного света, начали появляться новые фигуры. Их было трое.

Высокие, невероятно стройные, в лёгких доспехах из белого, отливающего жемчугом металла, который покрывал лишь ключевые зоны. Они напоминали альбиносов: белоснежные волосы, собранные в строгие пучки, бледная, почти фарфоровая кожа и глаза голубого оттенка.

Эльфы, ей богу эльфы!

Их оружие — длинные палаши казались продолжением рук. Но главное — они шли, перебрасываясь короткими, отрывистыми фразами. Я видел, как мимику, которая подтверждала — они говорили. Не просто кричали, как остальные мобы, а именно, говорили!

Мобы не говорят! Вообще не говорят! У них слабое подобие мозга, в котором есть только две команды — жрать и убивать. Всё!

А вот эти…

Я медленно поднялся с колена, отряхивая пыль со штанов. Мысли неслись вихрем, вытесняя остатки ярости на периферию сознания.

«Так-так-так, — пронеслось у меня в голове. — Эльфы. Говорящие. И судя по тому, как они оглядывают развалины босса и нашу девицу в чёрном… в светлых головах явно больше двух извилин!»

У классических мобов всегда был тупой взгляд, направленный будто бы сквозь тебя. А эти смотрят на тебя. И анализируют.

«Безобразие! Нарушение всех правил жанра! Я тут планировал тихо-мирно подкачаться на местной фауне, а вместо этого получаю…»

Троица ожила, когда разлом начал затягиваться с непонятным свистом, образно говоря, показывая, что они и были итоговыми боссами.

Один из них на вид, был самым старшим, и возможно — главным. Его волосы были более серебристее, чем у остальных, доспехи чуть замысловатее… Он скользнул взглядом по угасающему разлому, затем по мне, и наконец, задержался на удаляющейся спине девушки с тесаком. Его тонкие брови чуть приподнялись.

«Вот именно, дружище, — мысленно прокомментировал я. — И у меня те же вопросы. Кто она? Откуда? И почему её фиолетовый штопор оказался эффективнее моего стратегически верного, но, увы, слегка запоздалого тычка?»

Старший эльф что-то тихо сказал своим спутникам. Речи я не слышал.

Второй, по моложе, кивнул и жестом, полным «необъяснимого превосходства», а в простонародье — пафосом, указал своим палашом в сторону основной толпы охотников. Там всё ещё кипела бойня с ордой обычных тварей. Третий же эльф, женского пола, судя по… ну, по всему, не отрывала холодных голубых глаз от меня. Мой внутренний монолог стал чуть нервнее.

«Окей, она меня рассматривает. Интересно, что она видит? Парня с одним кривым кинжалом, который только что облажался с добиванием? Или мы с тобой сейчас порезвимся? Интересно, а кто из вас самый сильный? Кто из вас моя цель?»

Старший эльф, наконец, обратил на меня своё внимание полностью. Он не просто посмотрел — он прищуривался, кривя губы. А затем… он коротко кивнул — не мне, а скорее ситуации, всему этому бардаку. Кивок означал:

«Инспекция завершена. Всё так же примитивно и убого, как и предполагалось. Делать здесь больше нечего. Чистим зону и идём жрать людей!».

А вот после этого, началось!

Первый из охотников, крепыш с двуручным молотом, бросился на ближайшего эльфа с рёвом. Он даже не успел завершить замах. Белая тень сделала шаг в сторону, её палаш взмыл в едва уловимой дуге.

Удар молотом врезался в пустоту, а ответный выпад прошёл точно сквозь щель между пластинами наплечника и шлема. Охотник замер, затем рухнул на колени, и только тогда из раны на шее хлынул тёмный фонтан.

— Охренеть… — начал было я, но пришлось включаться в замес. Мобы не хотели, чтобы я тупо стоял и пялился на гостей.

Пока мой разум анализировал новых противников, тело действовало на автомате. Две твари с когтями, похожими на ржавые косы, бросились на меня с обеих сторон. Их движения были предсказуемы, как скучный учебный ролик.

Я не стал утруждаться сложной работой ног. Просто слегка отклонил корпус, позволив первому когтю со свистом пройти в сантиметре от груди, и тут же вогнал свой кинжал ему под челюсть. Резким движением вбок — почти не тратя силы, лишь используя инерцию падающего тела — я создал барьер между собой и вторым монстром. Тот споткнулся о тушу собрата, и этого мгновения мне хватило, чтобы, сделав короткий шаг вперед, снёс голову. Всё. Чисто, быстро, без единого лишнего телодвижения. Я даже пыль с рукава не стряхнул.

Всё это время я не сводил глаз с троицы эльфов. Они расправились с ещё одним охотником, за мгновение.

Это даже боем назвать было нельзя!

Это было хладнокровное уничтожение!

Та девушка в чёрном, та самая, что ушла, метнулась обратно, увидев новые цели. Её тесак снова вспыхнул фиолетовым заревом, и она вступила в схватку с младшим из эльфов.

Старший эльф и его спутница стояли немного в стороне, наблюдая. Их внимание теперь было разделено между схваткой их товарища и мной. Особенно пристально смотрела она. Я почувствовал её взгляд на себе, как физическое давление. Они оценивали. Не как мобы, жаждущие плоти, а как тактики, изучающие угрозу.

Я медленно вытер лезвие о штанину и принял расслабленную, но готовую ко всему стойку. Мыслей не было.

Через мгновение, следующий охотник — женщина с парными короткими мечами, попыталась атаковать с фланга, её движения были быстрыми. Но двоица безучастных боссов синхронно сдвинулись, будто повинуясь незримому приказу. Старший парировал её серию ударов, отводя клинки с кажущейся непринуждённостью, а вторая в это мгновение совершила выпад из-за спины напарника. Её клинок пронзил спину охотницы, вышел под ключицей, и свет в её глазах погас, даже не успев отразить удивление.

«Мда, мрак, — мне было всё равно на смерть охотника. — Понятное дело, что перед тобой босс, смысл лезть в одиночку?»

Эти двое, старший и его холодная подруга, смотрели на меня так, будто я экспонат в музее под названием «Примитивная жизнь локальной биосферы». А их товарищ, тем временем, танцевал с девушкой в черном.

Точнее, это был не танец, а демонстрация превосходства. Её фиолетовые вспышки разбивались о его белый палаш, который двигался куда быстрее. Он не спешил убивать. Он изучал её стиль. Очевидно…

У меня аж мурашки по спине прошлись от предвкушения такого противника. Запахло жаренным, как в моём прошлом мире! И адекватные решения, начали уступать азарту.

«Ладно, гении тактики, — мысленно фыркнул я, отскакивая от очередного прыжка скорпионоподобного гада. — Вы тут с умным видом расставляете оценки, а я…»

Пригнулся, пропуская над головой жало, и пнул тварь в одну из «ног». Послышался хруст, существо завалилось на бок, и мой кинжал нашел его глазницу. Опыт скорее всего капнул — уровня не получил…

Блин, была бы у меня полоска опыта…

Старший эльф, оттолкнув тело павшей охотницы, опятьповернул ко мне голову. На его лице, на этом идеальном фарфоровом холсте, появилось что-то вроде… любопытства? Нет, скорее, легкого раздражения учёного, которого отвлекают от важного эксперимента назойливой мухой. Мухой, которая, однако, умудряется давить других мух с подозрительной регулярностью.

«Ну что, бледнолицый, — я мысленно ухмыльнулся, ловя его взгляд. — Видишь несоответствие? Понимаешь, что я куда интереснее, чем твои первые жертвы?»

В этот момент его спутница, та самая, что не сводила с меня глаз, сказала что-то тихо, не открывая рта. Или мне показалось?

Нет, губы дрогнули. И старший кивнул. Это был не просто кивок. Это был приговор. Решение принято.

Тем временем, их младший брат по разуму закончил свою «демонстрацию». Девушка в черном отлетела, ударившись спиной о скалу, её тесаки выскользнули из пальцев и с лёгким звоном упали на камни. Фиолетовое свечение погасло. Эльф не стал добивать. Он просто развернулся и пошёл к своим, демонстративно показывая спину. Это было даже не высокомерие. Это было абсолютное, вселенское безразличие. Оно жгло сильнее любого оскорбления!

— Да я б за такой поворот спиной, — пробормотал, понимая — что я следующий. — Наказал бы раза три, четыре…

И тут я понял ещё кое-что: нет ничего страшнее действительно разумного и сильного противника. Они оценивают, рассчитывают, действуют по плану. Они видят поле боя как шахматную доску. И я, и все эти охотники — просто пешки, которые задержались на ней дольше, чем следовало. Но у меня для них новость. Я не пешка. Я — та самая рука, которая внезапно сгребает все фигуры с доски и бьёт ею по голове седовласого гроссмейстера.

Всё. Мозг отключился. Остался только холодный, кристальный расчёт и та самая алмазная ярость, ставшая топливом. Опыт от этого «пробника» уплыл? Не беда. Девушка-наблюдатель на хвосте? Позже. Эти трое… они идеально подходили. S-ранговые. Разумные. Опасные. И — что самое главное…

Они не ожидали от меня абсолютно ничего!

«Смотрите, смотрите на меня, — зашептал внутренний голос, в котором не осталось ни капли юмора. — Смотрите, что я сейчас покажу!».

Я сделал шаг назад, будто в страхе, споткнулся о труп одного из своих недавних «тренировочных» мобов, и почти упал. Рука с кинжалом беспомощно опустилась. Взгляд побежал по сторонам, ища спасения.

Я видел, как эльфийка усмехнулась, и что-то пробормотала. Старший что-то сказал младшему, и тот, только что вернувшийся, с лёгкой усмешкой пошёл ко мне. Неспешно. Грациозно. Чтобы прибить назойливое насекомое и наконец-то закончить эту грязную работу.

Он шёл, держа палаш почти непринуждённо, кончик клинка задевал бетонный пол, высекая искры. Я отползал, упираясь локтями в обломки бетона, лицо перекошено в маске первобытного ужаса. Всё было идеально. Он подошёл на расстояние выпада.

И в этот миг я перестал отползать.

Виктор Хугарден. Охотник С-ранга. Наёмник Савелия Громова.

Лёгкий осенний дождь зашуршал по капоту арендованной «Тойоты», когда Виктор медленно объезжал площадь Победы-Софийскую. В ушах находились миниатюрные наушники, через которые лился далеко не спокойный, эмоциональный голос Савелия Громова.

Хугарден вполуха слушал трёп начальника, основное внимание отдавая городу. Он уже знал кто его цель: Владимир Войнов, он же Александр Громов. Фотографии восемнадцатилетнего парня с несоответствующей биографией охотника Е-ранга он изучил до мелочей. Но бумага — одно, а живая среда — другое.

Он не торопился озвучивать уже достигнутые результаты своему нанимателю. Он предпочитал сначала дело-тело, потом — отчёт. Что очень сильно раздражало Савелия.

— Когда закончу, — наконец отозвался Виктор, свернув с площади в лабиринт более узких улиц за кинотеатром «Россия». — Тогда и доложу. След взял.

Он проехал мимо обшарпанного общежития одного из вузов, мысленно отметив его как вероятную точку. Молодой беглец без опыта выживания в подполье часто тянется к очевидной среде — к дешёвому жилью.

Хугарден верил в паттерны. И паттерн поведения испуганного наследника, пытающегося построить новую личность с чистого листа, уже вырисовывался: коммуналка или общага на окраине, работа, не требующая документов, минимальное общение.

— Я нахожу человека, вы получаете человека, — холодно парировал Хугарден новый поток мыслей Савелия, притормаживая у полуразрушенной хлебопекарни. — Всё остальное — шум.

В трубке повисло короткое молчание. Савелий явно не привык к такому тону. Но профессионализм Виктора и его репутация были тем козырем, который позволял себе такое.

— Шум, Хугарден, иногда содержит информацию о приближающейся буре, — прозвучал наконец ответ. — Я покупаю не только ваши навыки, но и вашу бдительность! Не заставляйте меня сомневаться в правильности выбора.

— Купили — значит, доверяете. Я выйду на связь, когда будет что сказать, — Виктор положил трубку, не дав возможности для возражений.

Лишние разговоры отвлекали. Он заглушил двигатель и вышел из машины, вдохнув влажный, пропахший опавшей листвой воздух. Его задача была не в том, чтобы ублажать амбиции патрона, а в том, чтобы мыслить, как его цель.

За следующие несколько часов Хугарден прочесал три вероятных узла. Общежитие, где его прищурившийся взгляд отметил слишком много случайных взглядов в свою сторону — не его клиент, тот бы прятался лучше. Небольшая автомойка на выезде, где работали в основном молчаливые мигранты.

Третьей точкой стал старый квартал частного сектора, упирающийся в промзону. Дома-коробки с облупленной штукатуркой, покосившиеся заборы, запах сырости и мусора. Идеальное место, чтобы раствориться.

Виктор объехал сетку улиц, фиксируя глазами подъезды, дворы, лица редких прохожих. Здесь он провел больше всего времени, включая пеший обход. Он бродил по улице с фотографией Войнова-Громова. Но прохожие никогда не видели этого молодого человека.

Когда он уже возвращался к машине, размышляя о следующем круге, на экране его смартфона, всплыло тревожное, маркированное красным уведомление. Не сводка полиции и не сообщение от Савелия.

«Белый Разлом».

Белые Разломы — он никогда не видел, хоть слышал о них массу всего!

И то, что вспышка произошла здесь и сейчас, в этом захолустном городке, где он искал беглого наследника, было шансом расширить свой кругозор. Виктор понимал, что Войнов-Громов никуда не пропадёт, пока он смотрит на что-то новое.

Он рванул к «Тойоте» и через семь минут, заглушив двигатель в сотне метров от указанных координат, приближался к задворкам торгового комплекса.

И там, в глубине, между ограждениями и блок постом… к нему спиной стояла фигура в тёмной ветровке. Виктор замер, ожидая, когда человек повернётся. И это случилось! Это был он!

Войнов резко обернулся, его взгляд метнулся по периметру, сканируя окружение. Виктор даже не успел подумать о сближении. Цель рванула с места не к улице, а к двери в торце торгового центра. Не пытаясь её открыть руками, Войнов с разгона, точным, мощным ударом ноги выбил преграду!

«Занимательно, — беззвучно усмехнулся про себя Виктор, уже двигаясь с места. — И куда мы пропали?»

Подбежав к двери, он прислушался. Изнутри доносились быстрые, удаляющиеся шаги, эхом отражавшиеся в пустых бетонных коридорах служебной зоны. Охота, которая казалась рутинным поиском испуганного щенка, только что обрела новый, абсолютно непредсказуемый вектор.

Я не вскочил. Я не сделал резкого движения. Я просто… исчез с того места, где был. Не с места, куда он направлял свой взгляд и клинок. Использовать стену было бы слишком пафосно и предсказуемо. Вместо этого я рванул не вверх, а вбок, в самую гущу ещё копошащейся стаи обычных мобов, используя их тела как живые, вонючие точки опоры. Я не бежал по ним — я отталкивался от спин, от голов, превращая хаотичное движение орды в импульс, в ломаный зигзаг.

Эльф на миг замер, его лицо исказила тень недоумения. Он потерял меня из виду. Всего на полсекунды. Но для меня этого хватило. Я уже был не перед ним. Я был сбоку, на расстоянии одного шага, вынырнув из клубка тварей как тихая тень. Мой простой, лишённый всякого сияния кинжал был уже не в руке, а в воздухе. Он летел не в горло, не в глаз — в сустав его согнутой левой руки, которая держала палаш в балансировочной позиции.

Он среагировал. О, да. Его реакция была фантастической!

«Вкусно!»

Эльф дернул руку назад, и кинжал лишь чиркнул по белому металлу наруча, оставив тонкую царапину. Но я этого и не ждал. Мой бросок был не для убийства. Он был для одного: сломать ритм. Нарушить его безупречный, надменный покой.

И я это сделал.

Теперь в его голубых глазах появилось нечто новое. Не презрение. Не раздражение. Осторожность. И первая искра настоящего интереса. Он медленно развернулся ко мне, приняв уже не прогулочную, а настоящую боевую стойку. Его спутники перестали быть просто наблюдателями. Они сдвинулись, готовые вмешаться.

Идеально. Я внутренне рассмеялся. Наконец-то вы перестали смотреть сквозь меня. Наконец-то вы увидели угрозу.

«Отлично, бледные черти, — подумал я, возвращая кинжал в инвентарь, а затем, материализуя его вновь в руке. — Завершили изучение? Поняли, что я вам сейчас задницы рвать буду⁈»

Я почувствовал, как по телу пробежала волна не ярости, а чистой, безудержной жажды крови!

«Я убью вас! Я воскрешу душу S-рангового босса — сегодня! И никакая сволочь с тесаками мне не помешает! ХА!».

Младший эльф принял стойку, он не атаковал первым. Ждал. Изучал. Я не заставил себя ждать.

— Ну что, готовь белые тапочки!

Я рванул не на него, а в сторону, под углом, заставляя его развернуть корпус. Он парировал укол в ребро, но я уже не был там. Мой кинжал, работающий как продолжение руки, не пытался пробить доспех. Он искал щели: сгиб локтя, подколенную впадину, шею под краем шлема. Я не фехтовал — я резал, как мясник, знающий каждую жилку на туше.

А тушь я отхреначил за прошлый мир не одну!

Мой кинжал чиркнул по его бедру, рассекая кожу и мясо. Неглубокая рана, но первая кровь. Голубая, кстати. И он сказал, резко и четко, даже не моргнув от боли:

— Ловко, грязное создание.

Слова долетели до меня не как бессмысленный набор звуков. Они обрушились в сознание готовым смыслом. Я понял. Понял абсолютно четко.

«Я знаю их язык? Откуда?»

Это же не человеческая речь. Но эльф уже делал следующий выпад, и моё тело действовало само, уворачиваясь, а в голове, параллельно холодному расчету, клокотала новая мысль. Они не знают, что я понимаю. Это козырь. Слушай, слушай каждое слово.

Старший эльф, наблюдавший, произнес с холодным спокойствием, не повышая голоса:

— Не заигрывай, Лиран. Эта обезьяна быстрее той, с магнелизом. Закончи это.

«Магнелиз? Это что?»

Младший — Лиран — в ответ лишь цокнул языком, парируя мою серию ударов.

— Он просто шустрый мусор, Аранис. Интересный экземпляр. Я хочу увидеть весь его арсенал. Но похоже, он выдохся.

Его голос был полон любопытства, но не уважения. Как к хитрой зверюшке. И этот тон, эта снисходительность стали идеальным горючим. Я продолжил отступать, делая вид, что дыхание сбивается, что я зажат.

Лиран, ободренный, усилил натиск. Его палаш засвистел, выписывая в воздухе смертоносные дуги. Я уклонялся на грани, позволяя лезвию рассекать воздух в миллиметрах от кожи. И в этот момент его спутница, женщина, сказала Аранису:

— Его движения… Он не использует навыки. Он импровизирует. Он играет с Лираном! Как он успевает?

Вот оно. Они видят аномалию, но не могут её осмыслить.

Лиран, увлекшись погоней, совершил небольшую ошибку — сделал слишком широкий замах для удара сверху, на восстановление после которого нужна доля секунды. Мне и половины не потребовалось.

Я не стал уворачиваться от этого удара. Я шагнул внутрь. Палаш со свистом рассек воздух у меня за спиной. В то же мгновение мой локоть со всей силы вогнался ему в солнечное сплетение, даже не скрытое доспехом. Воздух с хрипом вырвался из его легких. Идеальный удар, который не нанес урона, но сломал дыхание и баланс.

Лиран судорожно попятился, и в его глазах мелькнула уже не осторожность, а первый проблеск паники. Я не дал опомниться. Направил кинжал ему в горло. Он едва успел отбить выпад, но опять открылся. Моя нога по дуге вписалась ему в колено. Послышался глухой, влажный хруст.

Эльф рухнул на одно колено, лицо исказила гримаса боли и невероятного унижения. Из его горла вырвался стон, а затем сдавленное:

— Помоги!

И тут же пространство вокруг меня сгустилось. Аранис исчез с места и возник передо мной, его собственный клинок уже был занесен для удара. Но я был готов. Я не стал с ним скрещивать лезвия — это было самоубийство. Вместо этого я рванул назад.

— Подлый отброс, — произнесла женщина, появляясь слева от меня.

«Подлость — это когда трое на одного, эльфийка, — парировал я мысленно, продолжая кружить, не выпуская Араниса из поля зрения, а раненого Лирана держа в опасной близости. — А я просто использую доступные ресурсы».

Использовать понимание их речи нужно было сейчас. Аранис сделал едва заметный знак глазами своей спутнице. Я не понял смысла, но уловил сам факт координации. Они попытаются взять в клещи. Значит, нужно ломать планы.

Пока Аранис делал вид, что готовится к атаке, эльфийка исчезла в тени, чтобы ударить со спины. Но я не стал ждать их синхронного выпада. Вместо этого я рванул не назад и не в сторону, а вперед — прямо к припавшему на колено Лирану. Он был не целью. Он был щитом, якорем и главной их ошибкой.

Аранис, видя это, резко изменил траекторию удара, чтобы не задеть своего. Его клинок блеснул, описывая доводку в воздухе. В этот миг я перепрыгнул Лирана, и не оборачиваясь, вогнал свой кинжал Лирану не в затылок, а в основание шеи, под доспех, туда, где сходились пластины. Металл скрипнул, зарываясь в плоть. Не для убийства. Еще нет. Чтобы крик его отвлек их на долю секунды дольше.

— Лирен! — крикнула эльфийка, но я на этом не остановился!

Вырвал клинок, обдав себя тёплой кровью, и бросился дальше, к группе обычных мобов, всё ещё мечущихся на окраине поля боя.

— Цепи! — рявкнула эльфийка.

После этих слов трое охотников, до этого дерущиеся с мобами у машин, внезапно дёрнулись. На их шеях вспыхнули и сжались светящиеся обручи. Что это было такое — я не знал, но примерно понимал.

Лица обычных охотников исказились на миг, и я увидел кое-что непонятное: будто бы их глаза закрылись белой плёнкой. А затем, произошло ещё кое-что. Мобы, с которыми они дрались — просто переключились на других, новоприбывших охотников. Огошников, при чём, вроде бы…

Как будто эти обручи — делали их своими для монстров.

Ну а затем, с непонятным рыком, «обрученные» бросились прямо на меня, размахивая оружием. Замысел был предельно ясен: теперь они — мясной щит, грязное отвлечение. Эльфы на секунду замерли, ожидая, как я буду уворачиваться, блокировать, как эта помеха сломает мой и без того хрупкий ритм.

Мне было плевать. Я не стал уворачиваться. Я использовал их.

Первого охотника я схватил за плечо в момент его неуклюжего замаха и, используя его инерцию, швырнул под ноги Аранису. Второй, вскрикнув, получил моим сапогом в грудь, после чего я его схватил и швырнул как снежок прямо в эльфийку. Третьего я даже не увидел — просто пропустил мимо, и он, пролетая, чиркнул ножом по моему рукаву, прежде чем врезаться в моба.

Их жизни, их страх, их принуждение — всё это было просто мусором на ветру. Мои глаза не отрывались от Лирана, который смог встать и хромая, зажимая рану, пытался отползти.

В их лицах промелькнул шок. Не от жестокости. От полного, абсолютного игнорирования. Их «отвлекающий манёвр» я не просто преодолел — я его не заметил.

Они думали, что мне есть дело до людей.

— Отходи, Лиран, восстановление скоро запуститься! — крикнул Аранис. — Мы закроем его с флангов!

Это было для меня командой: фас!

Уничтожив очередного моба, я сделал то, что они не ожидали: просто проигнорировал новых «обрученных» и рванул к Лирану. Он увидел мой взгляд и понял всё. В его глазах мелькнул не страх, а холодное, ясное отчаяние. Он попытался вскинуть палаш, но травмированная рука не слушалась.

— Ты… понимаешь нас, — хрипло выдохнул он, и это была не просьба, а констатация.

Я не ответил. Мой кинжал описал короткую дугу. Удар был несильным, но точным — в щель между шлемом и нагрудником. Сталь вошла в шею с глухим хрустом. Голубая кровь хлынула фонтаном. Я не стал ждать, пока тело рухнет. Уже отпрыгивая, я послал второй, добивающий удар другой рукой и кинжалом. За мгновение, снес голову с плеч. Она покатилась по камням, и я успел заметить, как в последний миг в его широко раскрытых глазах погас свет понимания.

Время ускорения опять истекло. Волна свинцовой усталости кратковременно накатила на мышцы, но адреналин гнал тело дальше. Аранис издал звук, средний между рыком и криком. Не горечи, а чистой, белой ярости. Он исчез. Эльфийка исчезла следом.

Я не стал ждать их появления. Вместо этого я врезался в толпу мобов у машины. Они не были угрозой — они были сырьем. Мой кинжал резал сухожилия, вонзался в глазницы, срезал конечности. Я не убивал — я калечил, создавая живые баррикады из вопящих тел, пока мой навык восстанавливался.

Схватив за хвост очередного скорпиона, я швырнул его в пустое место справа от себя — как раз в момент, когда там материализовалась эльфийка. Тварь врезалась в неё. Второго охотника с обручем на шее, с белой пеленой на глазах, я подсадил под удар Араниса, который возник слева. Клинок эльфа рассек бедро «его же союзника» пополам.

— Он использует всё! — прозвучал сдавленный крик эльфийки, уже отшвырнувшей искалеченного моба. — Он…

Именно в этот момент со стороны рванула к эльфам та самая охотница S-ранга. Её тесаки мелькнули фиолетовым светом, привлекая моё внимание, и девушка явно хотела прикончить Араниса. Когда тот был слишком сосредоточен на мне.

Эльфийка не успевала защитить своего «главаря»… а он нужен был мне.

«Это МОЯ ДОБЫЧА!»

Чисто рефлекторно, движением, которое опередило мысль, я метнул свой кинжал. Он не летел в охотницу. Он влетел, казалось бы, в землю у её ног, но ударив брошенный щит. Щит подскочил и влетел в её колено, заставив споткнуться и изменить траекторию. Её удар прошел в сантиметрах от головы Араниса.

На миг воцарилась ледяная тишина. Аранис, эльфийка и сама охотница смотрели на меня в полном, абсолютном недоумении. Зачем? Зачем я, их враг, помешал своему возможному союзнику? И наоборот, зачем я, союзник, помешал ей убить эту тварь?

— Они мои, — рявкнул я S-ранговой охотнице. — Мои! Их убью я! Не мешайся!

Эльфийка первой опомнилась. Она воспользовалась паузой и атаковала охотницу, оттесняя её от Араниса. Та, огрызаясь, отступила в тень, её взгляд, полный ненависти и вопроса, на миг скрестился с моим. Теперь у меня был ещё один враг. Идеально. Наверное.

Аранис повернулся ко мне:

— Ты говоришь на древнем наречии. Ты понимаешь каждое слово. Кто ты?

Я щёлкнул указательный палец левой руки.

— Тот, кто сегодня добудет душу босса, — сказал я, и для своих ушей это прозвучало как обычная речь. Но я видел, как дрогнули его брови. Для него это было на его языке.

Его рука с клинком дрогнула. Это была микроскопическая задержка. Но для меня — целая вечность. Эльфийка, видя, что её напарник замер, отчаянно парировала атаку охотницы и крикнула:

— Аранис! Убей его!

Но эта ошибка стоила ей жизни. Мой бросок точным!

Кинжал полетел не в него. В эльфийку. Она, уворачиваясь от тесака охотницы, не смогла среагировать на мой бросок. Лезвие вонзилось ей в бедро, прошив мышцы насквозь. Она вскрикнула, споткнулась. Охотница S-ранга не стала упускать шанс — её тесаки со всей силы обрушился на эльфийку.

Та успела подставить скрещенные короткие мечи. Но удар был сокрушительным. Её оружие вылетело из рук, а сама она, с вывернутой рукой, грузно рухнула на колени. Охотница тут же отпрыгнула назад, когда Аранис рванулся к ней, пытаясь защитить союзницу.

Он замахнулся, думая, что сейчас прорежет эту девчонку, но… я уже был рядом.

Мой вызванный вновь кинжал встретил его палаш. Искры посыпались в лицо. Мы стояли в клинче, и я видел в сантиметрах от своего лица его голубые глаза, полные невыносимой боли и ярости.

Ну, скорее всего боли и ярости. Я ж не умею читать людей по глазам. Хех.

— Прочь! — зарычал он.

— Ты опоздал, — тихо ответил я.

И, резко ослабив давление, дал ему проскользнуть вперёд. Он не упал, сохранил равновесие, но этого мгновения хватило. Я шагнул в сторону, к эльфийке. Она, истекая голубой кровью, пыталась подняться, её глаза встретились с моими.

— Твари… никогда… не поймёте… — прошептала она, и её рука потянулась к кинжалу у пояса.

Я не стал читать мораль. Не стал торжествовать. Я просто нанес удар. Быстрый, техничный, без усилия. Клинок вошел под угол её челюсти и вышел через затылок, прошив мозг. Её тело обмякло и безвольно осело на землю. Всё. Тишина.

Даже мобы вокруг будто застыли. Аранис замер, смотря на тело спутницы. Его лицо стало абсолютно пустым. И в этой тишине его голос прозвучал как приговор, тихий и безвозвратный.

— Я сотру тебя с лица этого мира, обезьяна!