Охоться на меня

Глава 13

АЛЕКСЕЙ

Я впитываю каждую каплю ее оргазма, постанывая от вкуса. Сладкая, вызывающая привыкание и чертовски моя.

Мой член напрягается у меня в штанах, требуя освобождения. Я был возбужден с того момента, как загнал ее в угол в той кладовке, и, наблюдая, как она кончает на моем языке, я готов взорваться.

Я встаю, расстегивая ремень одной рукой. Звон металла эхом отдается в заброшенном помещении.

Глаза Айрис отслеживают это движение, все еще затуманенные после оргазма. Затем я спускаю штаны, освобождая свой член, и эти голубые глаза расширяются.

— Ты... — Она с трудом сглатывает. — Он не...

— Я собираюсь разорвать тебя на части. — Я сжимаю член в кулаке, поглаживая раз, другой. На кончике выступают капли предэякулята. — Собираюсь трахнуть тебя так глубоко, что ты будешь чувствовать меня несколько дней.

— Нет. — Она толкает меня в грудь, на ее лице мелькает паника. — Я на это не соглашалась.

Я хватаю ее за горло, недостаточно сильно, чтобы причинить боль, но достаточно, чтобы заставить ее замереть. Ее пульс колотится под моей ладонью.

— Твоя киска взывает об этом. — Я прижимаюсь ближе, головка моего члена касается ее входа. — Чувствуешь, какая ты влажная? Насколько, черт возьми, готова?

— Нам нужна… защита...

— Нет, не нужна. — Я слегка сжимаю ее горло. — Ты принимаешь таблетки. Уже три года.

Ее глаза расширяются. — Как ты...

— Твои медицинские записи. — Я выпрямляюсь, чувствуя ее тепло на своей обнаженной коже. — Я знаю о тебе все, детка.

Затем я погружаюсь внутрь.

Она такая чертовски тугая, что я чуть не кончаю прямо там. Ни презерватива, ничего между нами, только ее скользкий жар, сжимающий мой член, как будто она была создана для этого.

— Блядь. — Слово вырывается из моего горла, когда я погружаюсь в нее. — Ты чувствуешься...

Словами «идеально» это не описать. И «потрясающе» тоже.

Это как вернуться домой и сгореть заживо одновременно.

Я начинаю двигаться, медленно и глубоко, чувствуя, как каждый дюйм ее тела обвивается вокруг меня.

— Господи Иисусе. — Мой голос звучит сдавленно. — Твоя киска душит мой член.

Айрис всхлипывает, ее ногти впиваются в мои плечи. От укола боли я становлюсь только тверже.

Я вытаскиваю до тех пор, пока не останется только кончик, затем вставляю обратно. Ее спина выгибается над столом, прерывистый стон срывается с ее губ.

— Вот и все. — Я задаю ритм глубокими толчками, которые заставляют ее сиськи подпрыгивать при каждом ударе. — Возьми каждый гребаный дюйм.

— Алексей... — Ее ногти царапают мою спину, вероятно, оставляя кровь на рубашке. — О боже...

— Здесь нет бога, детка. — Я наклоняюсь и кусаю ее за шею достаточно сильно, чтобы оставить отметину. — Только я. Только мой член, который разрывает тебя на части.

При этих словах она сжимается вокруг меня, и я почти теряю самообладание.

— Тебе это нравится? — Я увеличиваю темп, сохраняя глубину. — Нравится, когда тебя грубо трахают в этом грязном заброшенном здании?

— Да... — Признание вырывается из ее горла. — Да, черт возьми...

— Произнеси мое имя. — Я поворачиваю бедра, задевая то место внутри нее, от которого у нее мерещатся звезды. — Скажи мне, чей член тебя губит.

— Твой... — Теперь она тяжело дышит, ее тело дрожит. — Алексей... твой член...

Я протягиваю руку между нами, нащупывая большим пальцем ее клитор. В тот момент, когда я прикасаюсь к нему, она вскрикивает.

— Это моя девочка. — Я обвожу набухший бутон, чувствуя, как она сжимается вокруг меня. — Кончай на мой обнаженный член. Дай мне почувствовать, как эта киска доит меня досуха.

— Я не могу... слишком много...

— Ты можешь. — Я вонзаюсь сильнее, быстрее. — Ты кончишь так сильно, что забудешь собственное гребаное имя.

Ее внутренние стенки трепещут вокруг меня, и я знаю, что она близко. Так близко.

— Посмотри на меня. — Я хватаю ее за подбородок, заставляя эти голубые глаза встретиться с моими. — Смотри на меня, пока разваливаешься на части.

Она смотрит на меня, зрачки расширены, губы приоткрыты в беззвучном вздохе.

Затем я врываюсь в нее еще раз, касаясь ее клитора, и она разбивается вдребезги.

Оргазм захлестывает ее, киска сжимается вокруг моего члена волнами, которые угрожают утащить меня за край вместе с ней.

Но я не готов закончить. Даже близко.

Я вырываюсь, игнорируя ее потрясенный вздох от внезапной пустоты.

— Беги.

Айрис моргает, глядя на меня, грудь вздымается, ноги дрожат. — Что?

— Беги от меня. — Я поглаживаю свой член один раз, наблюдая, как ее глаза отслеживают это движение. — Я собираюсь поймать тебя, и когда я это сделаю, я собираюсь трахнуть тебя везде, где найду.

— Ты с ума сошел? — Она приподнимается на столе, бедра все еще скользкие от ее оргазма и моего члена.

Я ухмыляюсь, дикий и неуравновешенный. — Возможно. Особенно для тебя.

Она долго смотрит на меня, переваривая услышанное. Затем понимание наполняет эти голубые глаза — в равной степени ужас и восторг.

— Как долго...

— Преимущество? — Я наклоняю голову, обдумывая. — Тридцать секунд.

— Этого не...

— Двадцать девять.

Она соскальзывает со стола, едва не спотыкаясь на дрожащих ногах.

— Двадцать восемь.

Айрис пятится к двери, ее трусики все еще валяются на полу рядом со столом.

— Двадцать семь.

Затем она убегает.

Звук ее шагов эхом разносится по заброшенному зданию — неистовый, неровный, прекрасный.

Я стою там, член все еще высунут и тверд, как сталь, и веду обратный отсчет в голове. Мой пульс стучит в ушах, адреналин смешивается с возбуждением, пока я едва могу их различить.

Пятнадцать секунд.

Десять.

Пять.

Ее шаги затихают, направляясь по коридору к лестнице.

Ноль.

Я поправляю штаны — не утруждая себя тем, чтобы убрать член, просто убедившись, что могу бежать — и следую за ней.

Азарт охоты разливается по моим венам. Заброшенное здание расстилается передо мной, как игровая площадка, и где-то в нем Айрис бегает со своей обнаженной киской, мокрой от оргазма.

Я бесшумно иду по коридору, прислушиваясь к любому намеку на ее местонахождение. Где-то надо мной скрипит дверь. Второй этаж, может быть, третий.

Умная девочка, поднимается наверх вместо того, чтобы пытаться сбежать из здания целиком.

Но недостаточно умна.

Я направляюсь к лестнице, перепрыгивая через две ступеньки за раз, мой обнаженный член подпрыгивает при каждом движении.

Я нахожу ее на втором этаже, скорчившейся за перевернутым картотечным шкафом рядом с тем, что раньше было офисами. Ее выдает дыхание — слишком быстрое, слишком громкое.

— Нашел тебя.

Она вскакивает, пытаясь проскочить мимо меня, но я быстрее. Моя рука сжимается вокруг ее запястья, дергая ее назад.

— Нет... — Она сопротивляется, но за этим нет настоящей силы. Просто притворное сопротивление.

Я разворачиваю ее, замечая зеркальную стену позади нас — вероятно, часть какой-то старой комнаты отдыха или ванной. Идеально.

— Туда. — Я тащу ее к нему, игнорируя ее протесты. — Ты будешь смотреть.

— Смотреть, что...

Я наклоняю ее, прижимая ладони к зеркалу. Прохладная поверхность заставляет ее ахнуть.

— Это. — Я раздвигаю ее ноги шире, затем хватаю ее за бедра, поднося свой член к ее входу. — Смотри, как я заявляю права на то, что принадлежит мне.

В отражении ее глаза встречаются с моими — широко раскрытые, потрясенные, возбужденные.

Затем я вхожу внутрь.

Без предупреждения, без легкого ослабления. Просто один жестокий толчок, который погружает меня по самую рукоять.

— Блядь. — Слово вырывается из моего горла, когда ее киска сжимается вокруг меня, все еще чувствительная после ее последнего оргазма. — Посмотри на свое лицо, детка.

Ее щеки в зеркале становятся пунцовыми, губы приоткрываются в прерывистом стоне.

— Видишь, как красиво ты выглядишь принимая мой член? — Я медленно выхожу, затем вхожу обратно достаточно сильно, чтобы ее руки скользнули по стеклу. — Ты создана для этого.

— Алексей...

— Смотри на меня. — Я наматываю ее волосы на кулак, поднимая ее голову. — Смотри, как я тебя трахаю. Смотри, как меняется твое лицо, когда я внутри тебя.

В отражении я вижу все. То, как ее зрачки расширяются с каждым толчком. Румянец разливается по ее шее. Как дрожат ее губы, когда она сдерживает стоны.

— Прекрасно. — Я задаю ошеломляющий темп, глубокий и безжалостный. — Посмотри, как идеально твоя киска поглощает мой член.

Она опускает взгляд, наблюдая за нашим соединением в зеркале.

— Вот и все. — Я толкаюсь сильнее, чувствуя, как она сжимается вокруг меня. — Смотри, как я разрушаю тебя.

Зеркало запотевает от нашего дыхания, но я все еще вижу ее лицо — все еще вижу точный момент, когда она перестает бороться и полностью сдается.

Ее киска пульсирует вокруг меня, и я знаю, что она близко. Так чертовски близко.

Я отпускаю ее волосы и нащупываю клитор. В тот момент, когда мои пальцы соприкасаются, она вскрикивает.

— Вот и все, детка. — Я совершаю плотные круговые движения, продолжая входить в нее сзади. — Кончай на мой член снова. Покажи мне, как это приятно.

— Я не могу... только не снова...

— Ты можешь. — Я вонзаюсь глубже, прижимаясь к тому месту внутри нее, которое заставляет ее дрожать. — Ты кончишь, когда я буду погружен в тебя, и ты примешь все до последней капли.

Ее глаза в зеркале расширяются от понимания.

— Нет... ты не можешь...

— Я собираюсь наполнить эту киску. — Я вонзаюсь в нее сильнее, чувствуя, как мои яйца напрягаются. — Собираюсь накачать тебя спермой так, что она потечет по твоим бедрам.

— Алексей... — Она дрожит, ее руки скользят по запотевшему стеклу. — Мы не можем...

Но ее киска рассказывает совсем другую историю, сжимаясь вокруг меня, как тиски.

— Твоя пизда хочет этого. — Я щиплю ее за клитор, заставляя ее кричать. — Умоляет о моей сперме и сжимает мой член так чертовски крепко...

Оргазм обрушивается на нее без предупреждения. Я наблюдаю в зеркале, как ее лицо искажается, рот открывается в беззвучном крике, глаза закатываются.

Это зрелище сводит меня с ума.

— Черт... — Я погружаюсь по самую рукоятку, когда мое освобождение разрывает меня на части. — Возьми это... возьми все...

Мой член пульсирует, заливая ее спермой. Волна за волной, опустошая все внутри ее тугого жара.

Она доит меня, ее киска сжимается вокруг меня с каждым толчком. Я никогда в жизни не кончал так сильно — никогда не испытывал ничего близкого к этому грубому, первобытному удовлетворению.

Когда толчки, наконец, проходят, я остаюсь погруженным в нее, наблюдая за нашим отражением. Ее макияж размазан, волосы растрепаны, щеки порозовели. Она выглядит совершенно оттраханной.

Совершенно разрушенной.

Моей.

Я медленно выхожу из нее, наблюдая, как моя сперма вытекает из ее набухшей киски и начинает стекать по внутренней стороне бедра.

— Прекрасно. — Я провожу пальцами по этому месиву, запихивая его обратно в нее. — Ты выглядишь идеально, вся в моей сперме.

Айрис всхлипывает, ноги так сильно дрожат, что мне приходится прижать ее к зеркалу.

— Что ты... — Ее голос срывается. — Что мы только что...

— Я тебя оплодотворил, детка. — Я целую ее в плечо, продолжая держать пальцы внутри нее. — Наполнил твою киску своим семенем.

— Ты сумасшедший. — Ее голос дрожит, хотя я не могу сказать, от страха или возбуждения. — Мне прописали таблетки, но я не принимала их уже несколько недель.

Эти слова поражают меня, как удар под дых. Мой член дергается.

— Хорошо. — Это слово грохочет откуда-то из глубины моей груди, первобытное и собственническое. — Ты будешь чертовски красива, когда округлишься от моего ребёнка.

Что, черт возьми, я несу?

Я не хочу детей. Никогда не хотел. Идея нести ответственность за другую жизнь, привести кого-то невинного в мир Ивановых — это всегда было жесткое "нет".

Но когда я представляю, как Айрис округляется от моего ребёнка, как её живот увеличивается, доказывая, что я с ней сделал, меня накрывает новая волна возбуждения.

— Я собираюсь влить в тебя ещё несколько порций, прежде чем закончится ночь. — Я засовываю пальцы глубже, чувствуя, как вокруг них вытекает моя сперма. — Для верности.

— Алексей... — Она пытается отстраниться, но ее тело предает ее, сжимаясь вокруг моих пальцев. — Это... мы не можем...

— Мы уже это сделали. — Я разворачиваю ее, прижимая спиной к зеркалу. Ее ноги едва выдерживают ее вес. — И мы собираемся сделать это снова. И еще раз.

Непрошеный образ наводняет мой разум — Айрис на девятом месяце, грудь тяжелая и полная, кожа сияющая, животик круглый от моего ребенка. Моя, в самом глубоком смысле этого слова.

Мой член полностью твердеет при этой мысли.

— Ты на самом деле серьезно. — Она смотрит на меня в зеркало широко раскрытыми от шока глазами. — Ты хочешь...

— Оплодотворить тебя. — Я киваю в ответ. — Хочу видеть, как ты носишь моего ребенка. Хочу, чтобы все знали, кому ты принадлежишь.

— Ты безумен. — Она толкает меня в грудь, но в этом нет настоящей силы. — Полностью и бесповоротно сошел с ума.

— Возможно. — Я прижимаюсь ближе. — Это не меняет того, чего я хочу.

— Ну, я приму таблетку на утро, как только вернусь домой. — Она вызывающе вздергивает подбородок. — Итак, какую бы извращенную фантазию ты ни плел...

— Прекрасно.

Это слово останавливает ее на полуслове.

— Прекрасно? — Она моргает, явно не ожидая согласия.

Я хватаю ее за бедра, прижимая вплотную к себе, чтобы она почувствовала, как мой твердый член прижимается к ее животу.

— Прими свою таблетку, детка. — Я наклоняюсь, прикусывая мочку ее уха достаточно сильно, чтобы заставить ее ахнуть. — Это не помешает мне заниматься с тобой любовью всю ночь. Наполнять эту тугую киску спермой, которая будет сочиться из тебя несколько дней.

У нее перехватывает дыхание.

— К тому времени, как я закончу с тобой… — Я провожу рукой между ее бедер. — Ты будешь переполнена. Мое семя будет так глубоко внутри тебя, что ты будешь чувствовать его с каждым шагом.

— Это... — Ее голос дрожит. — Это безумие.

— Ты продолжаешь это говорить. — Я засовываю в нее два пальца, сгибая их, чтобы коснуться того места, которое заставляет ее дергаться. — Как будто ожидаешь, что это что-то изменит.

Она всхлипывает, ее руки хватают меня за плечи для равновесия.

— Я собираюсь трахать тебя на каждой поверхности в этом здании. — Я добавляю третий палец, чувствуя, как она растягивается вокруг них. — Собираюсь наполнять эту жадную пизду раз за разом, пока ты не начнешь умолять меня остановиться.

— Алексей...

— И когда ты подумаешь, что больше не выдержишь… — Я прижимаю большой палец к ее клитору, заставляя ее вскрикнуть. — Я собираюсь трахнуть тебя снова. Собираюсь убедиться, что каждый дюйм твоей киски покрыт моей спермой.

Ее ноги дрожат, угрожая совсем отказать.

— Ты будешь хромать неделю. — Я кусаю ее за шею, посасывая достаточно сильно, чтобы оставить след. — Будешь чувствовать меня внутри себя каждый раз, когда садишься. Каждый раз, когда ты идешь. Каждый гребаный раз, когда ты дышишь.

— О боже...

— А эта таблетка? — Я сильнее сжимаю пальцы, чувствуя, как начинают трепетать ее внутренние стенки. — Она не изменит того факта, что сегодня ты принадлежала мне. Что я пометил тебя изнутри.