Окрестности Лондона. Сто миль истории

Глава десятая. Дорога в Сент-Олбанс и Хэтфилд

Окрестности города Сент-Олбанс были обжиты еще в стародавние времена. Свидетельства истории таковы: в 54 году до н. э. Юлий Цезарь второй раз вторгся в Британию, он оттеснил британского вождя Кассивелана за Темзу, а после сжег его цитадель, стоявшую на земляной насыпи между двумя маленькими речками, который назывались Вер и Ли. В тот раз римляне пробыли в Британии недолго. Римские легионы вернулись туда уже при Клавдии, в 43 году, и обнаружили, что бритты заново отстроили свой немудреный скромный город, расположенный на лесистых холмах Хартфордшира. На реке Вер имелся удобный брод, и захватчики разбили рядом с ним лагерь, который назвали Веруламиум. Он предназначался для защиты новой дороги, которую римляне надумали проложить. Она вела из Лондиниума на север — та самая Уотлинг-стрит, которая существует и до сих пор. Построенный лагерь имел форму квадрата, типичную для сторожевой заставы.

В 61 г. бритты восстали под предводительством Боадицеи, королевы иценов. Они захватили и разграбили Веруламиум и Камелодунум (Колчестер). Мятеж в конечном счете был подавлен. Но после того, как Гая Светония Паулина отозвали из Британии, римские завоеватели, убедившиеся в том, что бритты тоже умеют сражаться, и весьма успешно, стали действовать более мягко по отношению к новой колонии. В последовавший затем мирный период они на месте прежнего Веруламиума построили город, уже более походивший на обычный город, а не на крепость, по конфигурации представлявший овал, но он был окружен мощной стеной с четырьмя воротами. Второй Веруламиум процветал, пока при императоре Гонории из Британии не были выведены римские легионы. Северные и Южные ворота стояли поперек нынешней Уотлинг-стрит — фрагменты их фундаментов были обнаружены во время раскопок несколько лет назад. Археологи нашли также остатки бывшего форума и единственный в Англии римский театр под открытым небом. В мест ном музее хранится множество реликвий из Веруламиума, в том числе фрагменты великолепных мозаичных полов.

Надо сказать, еще задолго до того, как римляне окончательно покинули Британию, случилось одно знаменательное событие. Некий римский солдат по имена Альбан, завершив воинскую службу, решил поселиться в Веруламиуме. Сам Альбан был язычником, однако же приютил у себя христианского священника Амфибала, который стал жертвой гонений на христиан, предпринятых Диоклетианом. Сила духа и благочестие монаха-беглеца настолько поразили Альбана, что он тоже обратился в христианство. Прознав об этом, римский наместник приказал Альбану совершить возлияние в честь древних богов. Тот воспротивился, и его немедленно приговорили к смерти. Альбана вывели через восточные ворота из города, далее процессия направилась в сторону близлежащего холма.

Когда осужденный отступник и толпа, шедшая за ним, достигли реки Вер, новообращенный христианин заставил воды расступиться, чтобы люди смогли перейти на другой берег. Достигнув середины склона, Альбан почувствовал жажду, он прочел молитву, и тотчас из земли забил источник. Палач, пораженный чудодейственным даром Альбана, отказался отсечь ему голову и потому был обезглавлен вместе со святым. Легенда гласит, что у второго палача, едва он совершил это деяние, выпали глаза. Эта история высечена на камне, находящемся в соборе, в капелле Рэмриджа. Казнь Св. Альбана, первого британского мученика, потрясла и очевидцев, и все местное население, а новообращенные христиане, число которых постоянно возрастало, стали почитать его память.

Согласно эдикту императора Гонория от 410 г. британцы были освобождены от вассальной зависимости от Рима. Легионы в ту пору уже покинули Британию. Вероятно, Веруламиум просуществовал еще какое-то время. Но жителей его все более привлекало христианство, и они стали переселяться в новый город, построенный на холме рядом с могилой Св. Альбана. Первую сооруженную там церковь сожгли датчане, однако Оффа, король Мерсии, возвел другой храм и передал его ордену бенедиктинцев. В истории здешней обители насчитывается тринадцать саксонских аббатов. Поначалу община была и для монахов и для монахинь, но позже монахинь переселили в отдельную обитель.

В новом городе построили рыночную площадь, что было заслугой аббата Вульсина, который тем самым установил над горожанами власть аббатства, власть, ставшую причиной многовековой вражды и даже открытой борьбы между двумя общинами — городской и монастырской. Тот же аббат построил и три ставших историческими памятниками церкви города — Св. Петра, Св. Михаила, Св. Стефана.

Другой саксонский монах, Эльфрик, сделался архиепископом Кентерберийским. Саксонские аббаты собирали крупные суммы денег, чтобы откупаться от датчан, и в награду король дарил им обширные наделы, которые обеспечивали обители достаток и процветание на многие века.

Фредерик, последний в ряду саксонских аббатов, оказал дерзкое сопротивление норманнским захватчикам после битвы при Гастингсе в 1066 г. В конце концов он смог добиться от Вильгельма Завоевателя благоприятных договоренностей, когда встретился с ним в Баркхэмпстеде. Однако поняв, что напрасно доверился клятвам норманна, Фредерик покинул свой монастырь и отправился в монастырь Или умирать. Его место немедленно занял француз — Поль де Кан, родственник архиепископа Ланфранка. Он сразу же разрушил старый храм и в 1077–1093 гг. выстроил новый из материалов, собранных в римском городе Веруламиуме. Значительная часть здания, построенного Полем де Каном, сохранилась до наших дней.

В Средние века аббатство Св. Альбана было одним из самых процветающих в стране, и король не единожды устраивал здесь придворные приемы. Джеффри Горхэм был аббатом с 1119 по 1146 гг., он построил для святого покровителя новую усыпальницу, в 1129 г. туда были перенесены мощи мученика. Паломничества к усыпальнице совершали вплоть до самой Реформации.

При аббатстве также существовали школы ювелиров, мастеров фресковой живописи и художников-иллюминаторов, украшавших рукописные книги. Первым историографом аббатства был Джон де Селла, который впоследствии стал аббатом, примерно в 1195 г. он удлинил неф. Его преемник, Николас Брейкспир, впоследствии был избран папой под именем Адриана IV, он единственный из англичан восседал на престоле Верховного понтифика. А ведь когда-то его сочли недостаточно ученым для того, чтобы принять в число насельников аббатства. Однако в пору своего могущества он забыл об обиде, нанесенной ему когда-то, и пожаловал аббату Роберту Горхэму епископский сан. Благодаря чему облагодетельствованный аббат избавился от вассальной зависимости, которой был связан с епископом Линкольнским. Еще одним прославленным выпускником школы при аббатстве Св. Альбана был хронист Мэтью Парис.

В 1323 г. в церкви аббатства произошло несчастье. Во время мессы в честь Пресвятой Девы внезапно рухнули две колонны в южной части нефа, увлекая за собой значительную часть крыши и повредив часть клуатра. Все пришлось восстанавливать, это сделали аббат Хью и его преемник, аббат Трампингтон. Вскоре грянула новая беда: на монастырь напала Черная Смерть — эпидемия унесла жизни сорока семи монахов. Однако же, как только чума отступила, в аббатстве снова взялись за украшение церкви и остальных зданий. Аббат де ла Мар (1346–1396) соорудил преграду в конце нефа и построил ныне существующие ворота с надвратными помещениями.

Поскольку извечная вражда между городом и монахами разгорелась снова, аббат повелел соорудить на наружных стенах зубцы. В дальнейшем эти укрепленные стены не раз выручали аббатство при самых разных обстоятельствах.

В 1381 г. Уот Тайлер поднял крестьян на восстание. Аббатство осадили, ворота его были взяты приступом, и мятежники прорвались внутрь. В какой-то момент ситуация сделалась настолько опасной, что монахи уже приготовились к бегству. Потом пришло известие о том, что лорд-мэр Лондона убил Тайлера в Смитфилде, и вскоре в город прискакал мощный вооруженный отряд — люди короля. Главарей бунтовщиков приговорили к смертной казни — кого-то к повешению, кого-то должны были привязать к хвосту лошади, и затем пустить ее вскачь, кого-то четвертовать. Среди них был и поэт Джон Болл, которого будут вечно помнить как автора этих строк:

Итак, бунт был подавлен, с зачинщиками жестоко расправились, а аббатство, которое и раньше не отличалось милосердием и терпимостью, стало еще сильнее притеснять мирян. И когда эту святую обитель в какой-то момент распустили, мало кто из горожане об этом горевал. После восстания с крестьянами, которые работали на монастырских полях, стали обращаться еще хуже: им скудно платили, им приходилось жить в скверных условиях. Наживаясь на их труде, аббаты роскошествовали напропалую, построили себе самый настоящий дворец, где баловали себя всяческими вполне мирскими излишествами. Монахи стали порочными, а религиозные обряды совершали без должного тщания и вдохновения.

Так все и шло до 1401 г., когда аббатом избрали Хейуорта. Свою карьеру в монастыре он начал с весьма скромной должности — был келарем, однако оказался человеком предприимчивым и способным.

К 1420 г., когда Хейуортон получил сан епископа Личфилдского, аббатство было приведено им в божеский вид, а счета — в порядок. Его преемником стал человек еще более предприимчивый, а именно — Джон Уитхэмпстедский. Джон был умен и ловок и умел блюсти свои интересы. Он понимал насколько важно заручиться покровительством влиятельных лиц. Так, в Сочельник 1423 г. в аббатство прибыл герцог Хамфри Глостерский со своей женой, Жаклин Эно, и в сопровождении свиты из трехсот человек. Впоследствии герцог наведывался сюда вновь и вновь и в конце концов был принят в почетные члены монастыря.

Джон Уитхэмпстедский оказался еще и великим строителем. Именно он вернул церкви окна в так называемом перпендикулярном стиле — в западном конце и в двух трансептах церкви, то есть в тех самых частях храма, которые лорд Гримторп подверг столь губительным переделкам. Но об этом чуть позже.

Герцог Хамфри, столь возлюбивший аббатство, был там и похоронен — в 1447 г. Джон Уитхэмпстедский отошел от дел за семь лет до кончины герцога, но в 1451 г. его уговорили снова возглавить обитель, хотя ему уже перевалило за восемьдесят. Он прожил больше девяноста лет. Второй срок его пребывания на посту аббата совпал с двумя битвами, которые разыгрались при городе Сент-Олбанс во время войн Алой и Белой Розы.

Первое из этих побоищ произошло 22 мая 1455 г. Сторонники Йорков под предводительством своего герцога Ричарда сражались в пешем строю на улицах города и одержали победу над силами Генриха VI. В рукопашной схватке погиб герцог Сомерсетский. Аббат Джон повелел похоронить его в капелле Богородицы, там были похоронены и убитые в том же сражении Генрих, граф Нортумберлендский. а также сын Хотспера и лорд Клиффорд. Победоносные войска Йорков не тронули аббатство.

Совсем иначе развивались события спустя шесть лет, когда на тех же самых улицах королева Маргарита Анжуйская в свою очередь наголову разбила йоркистов. Монахов выгнали из аббатства, которое к тому же мало-помалу разоряли. После этой катастрофы в храме целых десять месяцев не служили мессу.

Похоже, аббатство так и не смогло полностью оправиться от удара судьбы, потому что когда войны закончились и на престол вступил Генрих VI, братия, можно сказать, совсем позабыла монашеский уклад. Аббат Уильям Уоллингфордский рьяно добивался независимости своего монастыря от епископа Линкольнского, на эту тяжбу уходила уйма времени, поэтому на грешки монахов глава обители смотрел сквозь пальцы. Однажды аббатство посетил кардинал Мортон, дабы расследовать один скандал, получивший широкую огласку, и обнаружил, что тамошние монахи не таясь сожительствуют с монахинями и наведываются к местным блудницам. Но даже после визита высочайшего начальства никаких мер принято не было, а аббат Уильям преспокойно продолжал свои юридические разбирательства. И, к слову сказать, нашел время для того, чтобы построить огромную алтарную преграду, носящую его имя, и установить в монастыре печатный пресс. Одной из первых книг, изготовленных на этом прессе, был трактат о соколиной охоте, сочиненный настоятельницей сестринской обители Сопуэлл!

Близился великий кризис в церкви. Реформация стояла у дверей. Кардинал Уолси был назначен аббатом in commendam[55], хотя никогда не бывал в Сент-Олбансе. К этому времени аббатство опять влезло в огромные долги, и комиссары Томаса Кромвеля сообщили, что на большую добычу здесь надежды нет.

В 1538 г. аббат был отрешен от должности, его сменил наемный ставленник короля, чтобы капитуляция церкви прошла легче. И вот наступило 5 декабря 1539 г. Аббату и тридцати восьми оставшимся монахам была назначена ежегодная рента. Никто из них и не попытался удержать аббатство.

Долгие годы люди, жившие близ аббатства, пользовались маленькой капеллой, которая прилегает к западному углу нефа. Она была чересчур тесна, и после роспуска монастырей горожане решили приобрести церковь за 400 фунтов. Это и спасло обитель от полного разрушения, которому в ту эпоху подверглось столько монастырей. Однако на остальные монастырские здания сделка не распространялась. Надвратные помещения приспособили для городской тюрьмы, а все остальное перешло в руки некоего сэра Ричарда Ли, который решил сровнять их с землей и взялся за дело с военной основательностью. Клуатр, дом капитула, трапезная, дортуары — все исчезло, осталась одна лишь церковь аббатства. Но разгром затронул и большую часть интерьера: усыпальницу Святого Альбана снесли, а алтарную преграду аббата Уоллингфорда разобрали. Бывшая монастырская школа была закрыта, в 1551 г. там открылась бесплатная государственная классическая средняя школа. Ее устроили в капелле Богородицы, которую отгородили стеной и отделили от ретрохора общедоступным проходом!

Во время гражданской войны между королем Карлом и Парламентом церковь аббатства снова сыграла видную роль в английской истории. Генерал Ферфакс устроил там свою штаб-квартиру, ее неф использовал как фильтрационный пункт для заключенных роялистов.

На протяжении последующих 200 лет часть церкви использовали для публичных богослужений, но остальные ее элементы мало-помалу ветшали, церковь стала разрушаться, и к 1832 г. пребывала в плачевном состоянии. В том же году обрушилась часть каменной кладки, зданию требовалась безотлагательная помощь. Были приняты временные меры, но только в 1856 г. сэр Гилберт Скотт получил полномочия на то, чтобы провести капитальный ремонт церкви и укрепить ее. В 1870 г. центральную башню в последнюю минуту спасли от обрушения — с помощью подпорок. И примерно в это же время капеллу Богородицы воссоединили с ретрохором, а школу перенесли в надстройку над воротами и в прилегающие здания.

В 1875 г. церковь аббатства получила статус собора, а 12 июня 1877 г. доктора Клафтона первым возвели в сан епископа Сент-Олбанса.

Сэр Гилберт Скотт умер в 1878 г., и его место занял Эдмунд Бекет, позднее ставший лордом Гримторном. Этот выбор оказался крайне неудачным. Гримторп был юристом, а архитектурой занимался постольку поскольку, на уровне хобби. В конструировании часов он разбирался гораздо лучше, чем в разработке архитектурных чертежей. Ему мы обязаны часами, которые были выставлены на Великой Выставке в Гайд-Парке в 1851 г., а также Часовой башней Вестминстера (Биг-Беном). Но именно он, говоря фигурально, «довел» аббатство Св. Альбана до нынешнего его состояния.

После создания, так сказать, нового диоцеза, то есть нового городского образования, со средствами было туго, и лорд Гримторп, будучи человеком состоятельным, получил право «реставрировать, восстанавливать и ремонтировать» церковь за собственный счет. И выговорил себе условие, что никто не будет препятствовать осуществлению его планов. Нам еще представится возможность увидеть, в чем эти планы заключались.

Город Сент-Олбанс находится в двадцати одной миле от Лондона. По мере развития местной легкой промышленности городок разрастался, наползая на сельскую местность, но его центром по-прежнему остается Рыночная площадь, созданная аббатом Вульсином между 947 и 969 гг. В старину тут стояли прилавки торговцев рыбой, кожевников, торговцев зерном, прилавки сапожников, шивших обувь из дорогой кожи, и тех, кто делал обычные башмаки. На южном краю площади высится Часовая башня — Клок-Тауэр. Ныне существующее строение датируется 1403 г. и остается символом длительной борьбы между аббатством и горожанами. В эпоху Средневековья аббат предъявлял права на многие мили земли, окружавшей монастырь со всех сторон. И вот что любопытно: в 1553 г., когда Сент-Олбанс получил свою первую грамоту о возведении в статус города, оказалось, что единственный участок земли, который по закону являлся собственностью горожан, как раз занимала Часовая Башня. Она весьма напоминает церковную, но к религии ни малейшего отношения никогда не имела. В действительности она служила городской колокольней, где в критические моменты били в набат. Во время войн с Наполеоном Адмиралтейство использовало ее в качестве семафора, откуда сигналами передавали сообщения между Данстеблом и районами, расположенными севернее, в том числе Лондоном. Высота башни семьдесят семь футов. В 1866 г. сэр Гилберт Скотт тщательно ее отреставрировал.

С юго-восточной стороны Часовой башни Эдуард I установил крест в память своей жены, Элеоноры Кастильской. Это один из крестов, которыми отмечены места, где останавливались похоронные дроги с телом королевы по дороге в Вестминстер, куда ее везли после того, как она скончалась в Харби, в Ноттингемшире (об этом я уже упоминал в главе, где говорится о дороге на Кембридж). К сожалению, в 1703 г. Сент-олбанский крест убрали, поскольку он совершенно разрушился.

Когда-то Онт-Олбанс славился своими гостиницами и почтовыми станциями. Ведь он стоял на главной дороге, ведущей на север Англии. Большинство из этих заведений поглотила лавина современной коммерции, однако к востоку от Часовой башни по-прежнему стоит заведение под названием «Бут». С западной стороны от башни находится восстановленная гостиница «Ред Лайон». Она располагается на месте старинного постоялого двора, в котором, по преданию, находился вход в подземный туннель, ведущий в аббатство, во дворе этом была конюшня, рассчитанная на дюжину лошадей.

В заведении с вывеской под знаком французской геральдической лилии держали в заключении короля Франции Иоанна, захваченного в плен во время битвы при Пуатье в 1356 г. На Чекер-стрит когда-то стоял «Касл-Инн». Именно у его дверей в 1455 г. был убит герцог Сомерсетский во время упоминавшегося выше первого побоища в Сент-Олбансе. «Касл-Инн» давно исчез с лица земли. Зато на Джордж-стрит сохранился старый постоялый двор «Джордж-Инн», где по особому дозволению аббата была устроена молельня для гостей, в которой можно было служить мессу. До того, как к городу подвели железную дорогу, дела в этой гостинице шли настолько хорошо, что она могла позволить себе собственный экипаж, который ходил по маршруту Сент-Олбанс — Лондон. Сейчас здание «Джордж-Инна» используется в коммерческих целях.

Еще один знаменитый местный трактир — «Файтинг-Кокс-инн». Это здание XVI века претендует (непонятно почему) на звание старейшего в Англии заселенного дома. По всей вероятности, оно стоит на том месте, где находилась восьмиугольная башня, встроенная в защитную стену бывшего монастыря.

И все же главной достопримечательностью сегодняшнего Сент-Олбанса остается церковь в разрушенном аббатстве — Эбби-Черч. Это крестообразное сооружение, общая наружная длина которого составляет 550 футов. Высота центральной башни — 144 фута, а высота нефа — 66 футов. Размеры внушительные, благодаря им этот храм стал одним из наиболее значительных средневековых соборов страны.

С той поры, когда аббат Поль де Кан построил первую норманнскую церковь на месте обители, сооруженной королем Оффой, западный фасад изменился, его несколько раз переделывали. Возможно, башни на северной и южной сторонах добавил к зданию аббат Джон де Селла (1195–1214), проектируя новый фасад, который достроил в начале XIII века Уильям Трампингтонский. В 1334 г. аббат Уоллингфорд соорудил в церкви большое окно, а через сотню лет аббат Уитхэмпстед взял да и переделал всю постройку. Так или иначе, практически все преобразования были загублены — таковы были плоды реконструкции, затеянной лордом Гримторпом, построившим нынешний фасад с двумя башенками в средневековом стиле, но его собственного изобретения.

На южной наружной стороне нефа можно увидеть небольшой фрагмент панельной отделки старинного клуатра, построенного Уоллингфордом после того, как эта часть церкви обвалилась в 1323 г. Первые пролеты — это «новинки» Гримторпа, зато последние три — норманнская работа Поля де Кана. Благородный лорд грубо обошелся с аркадой клуатра, которая вела в Дом капитула вдоль стены южного трансепта. Гримторп не оставил без внимания и оба трансепта. В XV веке аббат Уитхэмпстед покрыл их плоскими крышами и вставил перпендикулярные окна. Гримторп же соорудил крыши с крутым наклоном. Кроме того, Уитхэмпстед закрыл проходы на концах трансептов, а чтобы в них можно было попасть, построил винтовые лестницы, которые вели в новые восьмиугольные башенки, соответствующие ныне существующим норманнским. Лорд Гримторп убрал и то и другое и заменил их убогими колпачками, похожими на те, что используют для тушения свеч, их мы и видим сейчас.

К счастью, этот любитель усовершенствований пощадил великолепную центральную башню. Она стоит как стояла на протяжении веков — трехэтажное сооружение из римского кирпича и черепицы, которые были привезены из соседнего Веруламиума. Когда-то ее венчал шпиль, однако после того, как грянула Реформация, его сняли. Шпиль ведь был покрыт свинцом, а свинец всегда остается в цене.

Восточная часть собора, которая видна снаружи, выдержана в стиле XIII в. Капелла Богородицы, которую так долго использовали в качестве школы, в своей наружной части значительно реконструирована. Но от прохода, который когда-то отделял ее от ретрохора, не осталось и следа. Пилигримы шли к усыпальнице Св. Альбана по дорожке, проходившей с северной стороны церкви. Дверь находилась в северном трансепте под усыпальницей. Жертвенные свечи пилигримы приобретали возле ворот Уэксхаус-Гейт. Тяжеловесные башенки над оконечностью хоров — работа лорда Гримторпа, который также стал создателем торцового окна в северной части нефа. Первоначально здесь была глухая стена, входившая в состав приходской церкви Сент-Эндрю, которую разрушили в период роспуска монастырей.

Когда входишь в неф через западную дверь, видно, что на полу через определенные интервалы имеются ступеньки. Они необходимы, поскольку церковь построена на склоне холма. Именно здесь, в нефе, собирался Высокий суд в эпоху Тюдоров, если в Лондоне вспыхивала чума. Часть арок на северной стороне выдержана в норманнском стиле, а арки на южной стороне — в готическом, что свидетельствует о перестройке, которую провели после несчастья, случившегося в 1323 г. В норманнских простенках имеются росписи, некогда украшавшие алтари, которые стояли в приделах церкви. На каждой из них вверху изображено Распятие с фигурами Пресвятой Девы и Св. Иоанна Крестителя, а внизу — какой-либо эпизод из жизни Богородицы. Своей сохранностью росписи обязаны тому, что в свое время их замазали побелкой.

Боковые нефы явно отличаются друг от друга по архитектуре: в южном приделе имеется сводчатый потолок, а в северном — деревянная крыша. Собор необычен также тем, что последние три пролета нефа образуют хоры, как это было в монастырские времена. Хоры отгорожены крестной преградой — творением аббата де ла Мара, которое датируется концом XIV столетия. Орган разместили там, где находилась более ранняя преграда.

Сиденья и убранство хоров — современные, но росписи на потолке и под верхними окнами — средневековые. В южном приделе находится арка Аббатовой двери, которая раньше вела в галереи клуатров и через которую в праздничные дни проходили церемониальные процессии. Здесь располагается ниша, где стоит пустой каменный гроб, который по преданию является могилой двух анахоретов — Роджера и Сайгара. Однажды дьявол поджег Роджеру рясу, что, однако, нисколько не повредило самому отшельнику. Сайгар, судя по всему, был слишком уж неистов в своем благочестии. Он жил в одиночестве в лесу рядом с Хэтфилдом, и поскольку его размышлениям мешали соловьи, он помолился о том, чтобы они замолчали. С тех пор соловьи в этих краях больше не поют (по крайней мере, так говорят).

Большая центральная башня стоит над перекрестьем храма, между трансептами. Два нижних ее этажа образуют фонарь, оснащенный норманнскими окнами со всех четырех сторон. Лорд Гримторп перенес норманнские панели крытой аркады клуатров в южный трансепт, в котором окно, вставленное при аббате Уитхэмпстеде, дерзко заменил окном, изготовленным по собственному проекту. Еще более возмутительно Гримторп обошелся с северным трансептом: убрал большое круглое окно, которое называли «сдача с соверена», поскольку в нем было множество круглых отверстий, убрал исключительно ради собственного творения. В этом трансепте, по счастью, сохранилась оригинальная дверь, через которую пилигримы шли к усыпальнице Св. Альбана. Над бывшим алтарем Распятия помещена средневековая картина, изображающая Св. Фому: мы видим апостола в тот момент, когда он трогает рукой рану на боку Спасителя, дабы удостоверится, что это действительно его воскресший Учитель.

Пресбитерий, находящийся за перекрестьем, построили Джон Херефорд и Роджер Нортон в период с 1250 по 1280 гг. Алтарная преграда, которую мы сейчас видим, — это восстановленная преграда аббата Уоллингфорда. Фигуры на нем были изувечены в эпоху Реформации, но в викторианские времена их заменили на новые, что стало возможно благодаря щедрости лорда Олденэма. Резьбу запрестольной перегородки выполнил покойный сэр Альфред Гилберт, член Королевской академии искусств, автор статуи «Эрос», стоящей на Пиккадилли-Серкус. Вырезанные фигуры — это символические двенадцать апостолов, стоящие по обе стороны от Христа-Царя. Среди фигур, расположенных на трех ярусах алтарной преграды, мы видим Св. Августина, Св. Альбана, Св. Катберта, Св. Эдуарда Исповедника, папу Адриана IV, короля Оффу и Беду Достопочтенного.

По обеим сторонам алтарной преграды находятся двери для процессий, ведущие в капеллу, где когда-то стояла усыпальница Св. Альбана. В северной части святилища находится красивая и величественная гробница аббата Рэмриджа, который управлял аббатством с 1492 по 1524 г. На ее карнизе мы видим голову барана, на ошейнике вырезаны буквы R. Y. G. Это изображение — ребус, в котором зашифрована фамилия аббата, ведь баран по-английски — rum. Букв в фамилии семь. Она вырезана и отдельно, на каждой букве изображен герб. Резьба выполнена с высочайшим мастерством: представлены орудия Страстей Христовых и бичевание Св. Альбана. Здесь же сюжет из старинной легенды о трагической кончине мученика: мы видим, как обезглавленное тело Св. Альбана подвешивают за ноги на дерево, а у его палача глаза выпадают на щеки.

С противоположной стороны — гробница аббата Уитхэмпстеда. На ней тоже ребус, на сей раз изображение колосьев (wheat — пшеница). Четыре мемориальных камня, вмурованных в пол, указывают места упокоения четырех аббатов — Хью Эверсдена, Ричарда Уоллингфорда, Майкла Ментмора и Томаса де ла Мара. Росписи на потолке относятся к XV веку.

В капеллу с усыпальницей Св. Альбана можно попасть через южный придел пресбитерия. Он расположен между большой алтарной преградой Уоллингфорда и аркадой хора. Здесь установлена отреставрированная усыпальница. Дело в том, что в 1589 г. усыпальницу святого разбили, и часть ее фрагментов из пурбекского мрамора пошла на то, чтобы замуровать капеллу Богородицы, которую тогда переделывали под школу. Когда в позднейшее время стену снесли, в ней обнаружили сотни кусков усыпальницы и тщательно их собрали воедино.

Именно на этом мраморном основании покоилась рака с прахом святого. По свидетельствам современников, она состояла из двух позолоченных серебряных ларцов. Во внутреннем ларце хранились мощи мученика. Оба они были сделаны в XII веке. Позднее аббат де ла Мар украсил раку символическим орлом с распростертыми крыльями. К реликварию были также приделаны кольца, чтобы можно было продевать шесты, на которых святыню носили во время торжественных процессий. Во время Реформации раку варварски уничтожили: металлические части расплавили, а останки Св. Альбана разбросали. Но основание удалось реконструировать практически в том же виде, какой оно имело в эпоху Средневековья.

В этом основании есть несколько отверстий, предназначенных для того, чтобы пилигримы могли прикоснуться к мощам святого, а также одно отверстие более крупного размера, куда паломники, возможно, просовывали части тела, пораженные болезнью. Некоторые из ниш, к несчастью, утрачены навсегда. Балдахин над ракой изобильно украшен резьбой. На восточном конце балдахина изображено бичевание мученика, а на западном — его казнь. Пос леднее изображение могло быть частью запрестольной перегородки алтаря усыпальницы.

С севера от капеллы с усыпальницей расположена смотровая башня. Во всей Англии найдется еще только одна такая — в храме Св. Фридесвиды, который сейчас называется Оксфордским собором. Сент-Олбанская башня — это двухэтажное деревянное сооружение, в которое ведет короткий лестничный пролет. Им пользовался монах, охранявший усыпальницу, денно и нощно открытую для пилигримов на протяжении всего года. Монах следил, чтобы никто не повредил алтарь и мощи и не попытался украсть драгоценные камни, украшающие раку. На нижнем уровне, близко к полу, находятся шкафы для хранения даров. Резьба на северном и южном карнизах изображает мученичество Св. Альбана. Здесь можно также увидеть эмблему Ричарда II и символическую фигуру Времени-Жнеца в окружении Времен года.

В капелле кроме усыпальницы Св. Альбана можно также увидеть изготовленное в XV веке надгробие на могиле герцога Хамфри Глостерского, покинувшего этот мир в 1447 г. Он был человеком незаурядным и приходился дядей маленькому королю Генриху VI, которого сам же и воспитал. Когда король женился на злонравной Маргарите Анжуйской, она люто возненавидела добрейшего Хамфри и, возможно, отравила его. Я выше упоминал, что герцог был в большой дружбе с аббатом Уитхэмпстедом, однако памятник ему, который мы здесь видим, поставил аббат Сток, которому привелось стать настоятелем в промежутке между первым и вторым правлением Уитхэмпстеда. На геральдических щитах изображены гербы Англии и Франции с эмблемой герцога.

Проход в западную часть капеллы Богородицы, проделанный после Реформации, находился на месте ретрохора, который сейчас покрыт деревянной крышей. Когда-то здесь стояла усыпальница Св. Амфибала — священника, который дружил со Св. Альбаном. Усыпальницу разрушили во время роспуска аббатства, но ее фрагменты, извлеченные из стены, были использованы при сооружении гробницы, которую сэр Гилберт Скотт поставил в северном приделе пресбитерия.

Эта часть собора значительно пострадала во время роспуска монастырей. Многие утраты оказались невосполнимыми.

Капеллу Богородицы двести с лишним лет использовали как школьный класс, однако здесь сохранилось поразительно много фрагментов оригинальной резьбы и убранства.

Напоминаем, что когда лорд Гримторп начал свои реставрационные работы, здание находилась в плачевном состоянии. Но если многие другие части древней церкви скорее пострадали от его вмешательств, то к реставрации капеллы Богородицы он отнесся с должным пиететом и заботливостью, верно уловив стилистические тонкости. Работа велась по чертежам, которые перед смертью подготовил сэр Гилберт Скотт.

Ворота бывшего монастыря находятся к западу от собора. Их построил аббат де ла Мар в 1363 г. Надвратные помещения состоят из трех этажей. На втором этаже имеется камин эпохи Карла I. По преданию, в 1480 г. в помещениях над воротами был установлен печатный станок. Напоминаем, что после Реформации это здание использовали как городскую тюрьму, и только в 1868 г. оно перешло к средней классической школе.

Лутон-Ху — это огромный загородный особняк в центре громадного парка на окраине города Лутон, он расположен милях в девяти к северу от Сент-Олбанса и стоит в стороне от главной дороги.

На местном наречии слово «hoo» означало холм или насыпь. От него образовалась фамилия семейства де Ху (De Ноо). Представители сего рода построили в этих краях дом, который принадлежал им до 1455 г., то есть до той поры, когда главе рода было пожаловано дворянство, он получил титул лорда Ху-энд-Гастингс. После этого знаменательного события усадьба несколько раз меняла владельцев, пока ее не приобрел богатый купец Роберт Сэнди, который взял себе фамилию Нейпир. Когда Яков I посетил особняк, построенный новым владельцем имения, он посвятил его в рыцари. Примерно в это же время король привез из Шотландии несколько ремесленников, которые занимались плетением из соломы, и таким образом стал основателем здешнего шляпного производства; с тех пор соседний город Лутон славится своими шляпами. Сын Роберта Нейпира построил в имении часовню и расширил дом, который когда-то выстроил его отец.

В 1762 г. Нейпиры продали имение графу Бьютскому. Лорд Бьют немедленно пригласил Роберта Адама, чтобы построить ныне существующий особняк, а Ланселот Браун (кто же еще!) по прозвищу Кейпабилити, видевший возможности преображения даже в самом обычном ландшафте, разбил вокруг дома парк и обустроил угодья. После того, как все перестройки и изменения были завершены, в имение пригласили погостить доктора Сэмюэля Джонсона, и автор блистательных афоризмов, верный своей литературной манере, вынес следующий вердикт:

Со времен Роберта Адама интерьер дважды был испорчен пожарами. В 1771 г. огонь уничтожил библиотеку, которую наш замечательный архитектор, сэр Роберт Смерк, восстановил в 1813 г. Во время второго пожара, в 1848 г., выгорела часовня. Спустя несколько лет после этой беды лорд Бьют продал и дом и парк Джону Шоу Ли, ливерпульцу, который занялся усовершенствованием приусадебных ферм и кое-что переделал в самом особняке. Сын Ли женился на знаменитой в XIX веке красавице, мадам де Фальб, которая устроила в доме первый бал при электрическом освещении. В 1903 г. Лутон-Ху снова был продан, на сей раз сэру Джулиусу Вернхеру, финансисту англо-еврейского происхождения. Он родился в Дармштадте, но впоследствии уехал в Южную Африку, где наряду с Сесилом Родсом и Альфредом Бейтом налаживал добычу алмазов. В 1884 г. он поселился в Лондоне, в 1905 г. — получил титул баронета. Вернхер умер в 1912 г., оставив огромное состояние. Он модернизировал особняк Лутон-Ху, надстроив еще один этаж, и собрал бесценную коллекцию произведений искусства, которая теперь открыта для осмотра.

Этот особняк сыграл значительную роль в годы мировых войн, и Первой, и Второй. С 1914 по 1918 гг. в нем разместили военный санаторий для офицеров, а во время последней войны превратили в штаб-квартиру Восточного военного округа.

Нынешним его владельцем является сэр Гарольд Вернхер, баронет, муж леди Анастасии Торби — старшей дочери русского великого князя Михаила и графини Торби, которая по материнской линии приходится внучкой Пушкину — великому поэту России. Сэр Гарольд изрядно пополнил коллекцию своего отца, главным образом образцами старинной английской мебели, а леди Зиа Вернхер добавила к огромному собранию сокровищ несколько шедевров работы Фаберже, которые принадлежали семье российского императора. Примечательна также коллекция фарфора, собранная матерью сэра Гарольда Вернхера, леди Ладлоу.

Среди картин есть много редких полотен примитивистов, а также произведений Мемлинка («Мадонна с Младенцем»), Филиппино Липпи, Франсиа, Питера де Хооха («Интерьер») и Габриэля Метсю («Галантная беседа»).

Английская школа представлена произведениями Лели, Констебла и Рейнолдса. На стенах висят ковры из Бове[56] и гобелены, а в главной гостиной стол сервирован посудой из позолоченного серебра и бокалами из богемского стекла — все, что полагается для званого обеда. В особняке имеется изумительная коллекция бронзы XV века и раннеитальянской скульптуры из слоновой кости. Фарфор леди Ладлоу разместили в парадной спальне, а антикварную мебель — в галереях на втором этаже.

Особый интерес для любителей спорта представляет зал Брауна-Джека, где размещены экспонаты, посвященные знаменитому коню сэра Гарольда Вернхера. Браун-Джек шесть раз подряд выигрывал в Аскоте скачки на длинную дистанцию — на Приз королевы Александры (жокей Стив Донохью). Помимо прочих трофеев, этот скакун завоевал Кубок Гуцвуда, Кубок Донкастера, Гандикап Эбора и Кубок Честера. Скелет Браун-Джека хранится в краеведческом Музее Южного Кенсингтона. В Лутон-Ху можно увидеть знаменитую картину, где изображен этот доблестный скакун. Она принадлежит кисти сэра Альфреда Маннингса, в свое время — президента Королевской академии искусств.

До Лутон-Ху можно легко добраться. От автобусной остановки, расположенной в Лутоне на Парк-Сквер, до знаменитого поместья ходит специальный автобус.

Три соседних графства — Хартфордшир, Бэкингемшир и Бедфордшир — на протяжении веков почти полностью состояли из сельскохозяйственных угодий и парков. Это объясняет, почему в данном районе так много частных поместий.

Поместье Уипснейд-Парк расположено у подножия холмов, возле Данстебла. После Первой мировой войны владельцем его стало Зоологическое общество.

С тех пор Уипснейд-Парк превратился в зоосад под открытым небом, где дикие животные чувствуют себя вольготно, почти как в естественных условиях, не то что в тесном Риджентс-Парке. Уипснейд-Парк занимает площадь в 500 акров. Он находится на возвышенности, где высота почвы варьируется от 400 до 700 футов над уровнем моря. Рядом с Уипснейд-Парком находятся Айвинго-Бикон и Данстебл-Даунс, принадлежащие «Национальному тресту» Англии.

Прежде чем земли Уипснейд-парка перешли к Зоологическому обществу, они некоторое время пребывали в запустении. Всю территорию расчистили и часть ее обнесли высоким забором, поверх которого приладили колючую проволоку, наклонив ее внутрь, в общем, сделали все, чтобы питомцы не могли сбежать. Высота забора была вполне достаточной, любому зверю, содержащемуся в неволе, такой не одолеть. Однако местные лисы оказались хитрее хитрых властей. Выяснилось, что взобраться на подобное препятствие им проще простого, эти хищницы нанесли огромный урон популяции птиц, живущих в зоопарке. Сеть из колючей проволоки сейчас наклонена наружу; с тех пор, как это сделали, лисы больше не могут совершать свои набеги.

Создание Уипснейдского зоопарка оказалось очень перспективным начинанием, но потребовало много денежных средств и усилий. Туда необходимо было подвести воду и электричество, устроить выгоны, проложить соединительные дороги, а еще надо было построить домики для животных, коттеджи для смотрителей и рестораны для посетителей. Для поездок по основным маршрутам соорудили даже железную дорогу со специальными поездами. В целом Зоологическое общество потратило на все это начинание 200 000 фунтов.

Уипснейд находится в тридцати четырех милях от Лондона, и в летние месяцы сюда ходят специальные автобусы.

Зоопарк имеет почти квадратную форму, в нем более двадцати полей и выгонов. Его длина чуть больше полумили. Дом жирафа и носорожий загон расположены почти в центре. Вольер с попугаями находится на северо-западном конце парка, а слонов держат на востоке, неподалеку от ворот. Львов, тигров и леопардов можно увидеть на откосах рядом со Спайсерс-Филд, а пруд гиппопотамов находится в дальнем южном конце между двумя выгонами — Холли-Фриндл-Пэддок и Дэгнолл-Пэддок. Просторный ресторан и бары расположены очень удобно, примерно в двухстах ярдах от входа.

Посетителя предупреждают: чтобы все увидеть, ему придется много ходить пешком, несмотря на то, что в парке имеется маленькая железная дорога.

Хэтфилд-Хаус. Его ворота находятся рядом с железнодорожным вокзалом города Хэтфилд.

От Лондона Хэтфилд отделяет восемнадцать миль. Он стоит на железнодорожной магистрали, которая идет от вокзала Кингз-Кросс и относится к Восточному району «Бритиш Рейлуэйз». Автомобилистам нужно съехать с Грейт-Норт-роуд южнее современного объезда Хэтфилд-байпасс и воспользоваться объездной дорогой, ведущей собственно на Хэтфилд.

Хэтфилд-Хаус — один из самых больших в мире частных домов. Сначала король Эдгар в саксонскую эпоху подарил это поместье епископам монастыря в Или, в их руках оно и оставалось до Реформации. А дворец для епископов был построен в царствование Генриха I. Когда Илийское аббатство было распущено, дворец передали Генриху VIII, и он стал королевской резиденцией.

Молодой король Эдуард VI передал его своей сводной сестре Елизавете, будущей королеве Англии.

Мария, дочь Генриха VIII от католички Екатерины Арагонской, и Елизавета, его дочь от протестантки Анны Болейн, никогда не любили друг друга. Когда Мария взошла на трон после своего брата Эдуарда VI, она держала Елизавету в заключении — сначала в Эшридже, потом в лондонском Тауэре, а также в Ричмонде и Вудстоке.

Ну а после Елизавету выдворили в поместье Хэтфилд, где отдали под надзор сэра Томаса Поупа — человека великодушного, который относился к опальной принцессе с уважением и добротой. Он разрешил ей ездить в Энфилд-Чейз охотиться на оленей, но со временем ей милее стало уединение, она без устали читала книги на латыни и греческом и развлекалась игрой на вирджинале[57].

Рассказывают, что в один из ноябрьских дней 1558 г. Елизавета сидела в парке под старым дубом, как вдруг перед ней появилось несколько всадников. Они спешились и с церемонной почтительностью склонились перед принцессой. Эти господа прибыли с известием о том, что Мария умерла, а Елизавета теперь стала королевой. Так все происходило на самом деле или нет, теперь никому не известно, но в Хэтфилд-Хаусе до сих пор хранится широкополая шляпа, которая в тот момент якобы была на голове у будущей королевы.

Достоверно известно, что 20 ноября Елизавета провела свой первый тайный совет, который возглавлял Уильям Сесил, а 23-го отправилась в Лондон в сопровождении кавалькады, состоявшей из тысячи знатных особ. Но она никогда не забывала дом, где когда-то жила узницей. Позже она посетила Хэтфилд по меньшей мере еще пять раз. Когда она умерла, на трон взошел Яков I. Новый король, больше всего на свете любивший поохотиться, побывал в 1603 г. у сэра Роберта Сесила в Тиэболдэ-Парке, неподалеку от Уолтхэм-Кросса. Охота продлилась с 4 по 7 мая 1603 г. Тамошние прекрасные ландшафты настолько очаровали Якова, что он заключил с хозяином соглашение, по которому сэр Роберт должен был обменять Тиэболдз-Парк на Хэтфилд. Чтобы сделать условия сделки более приемлемыми, кораль вызвался оплатить стоимость нового особняка. Сэр Роберт королевское предложение принял и предусмотрительно устроил в бывшем королевском поместье два оленьих заказника, где король мог охотиться, посещая Хэтфилд. Это был тактичный жест, но не он стал причиной того, что в 1605 г. Сесила сделали графом Солсбери.

Новый владелец снес бывший Королевский дворец, за исключением одного длинного ряда зданий, которые сейчас используют под конюшни, и ворот, увенчанных надвратными помещениями. Сесил выстроил изумительный особняк в якобитском стиле, который предстает сейчас перед нами во всем своем блеске, смягченном благородной патиной старины. Первый лорд Солсбери скончался в 1612 г., через год после того как был достроен новый дом. После появления этого роскошного особняка Хэтфилд часто посещали английские короли и королевы. Яков I одним из первых воспользовался большой парадной спальней. Карл I тоже останавливался в Хэтфилде, но лишь как узник армии парламента. В 1835 г. одно крыло особняка сильно пострадало при пожаре, во время которого сгорела Мэри-Амелия, восьмидесятипятилетняя вдова первого маркиза Солсбери. Хэтфилд-Хаус имеет два крыла, между которыми открытый двор. Если войти в главную дверь, парадные апартаменты окажутся справа. Библиотека, обеденный зал и Большой зал находятся в средней части дома. В особняке имеются предметы ценной старинной мебели и ряд превосходных картин, а также множество реликвий, связанных с семейством Сесилов. Поистине бесценно здешнее собрание исторических документов и государственных бумаг.

Ни один дом в стране не охраняют со столь нежной заботой, ибо Хэтфилд — идеальный образец стиля своей эпохи, расположенный в окружении идеальных ландшафтов.