Олд мани

Глава 19

После шопинга я чувствовала себя измотанной, будто разгружала вагоны, а не ходила по магазинам. Я ненадолго прилегла на кровать, но неожиданно для себя задремала.

За тот недолгий час, что я спала, один тревожный сон сменял другой. То я смотрела, как Адель страстно целует Адриана, а он отвечает с таким же пылом, засунув руку ей в трусы. Я закричала во сне. Убежала к себе в комнату, но стоило мне открыть дверь, как я увидела Марка. Он как обычно был обнаженный, но в этот раз не один, а в компании пяти знойных красоток, наглаживающих его рельефное тело со всех сторон. Так и не сумев найти покоя, я выбежала из дома. За мной гналась Камилла и почему-то вокруг ее шеи висела змея. Камилла пригрозила мне кулаком, прогоняя с лестницы ее дома и натравливая на меня свою шипящую подружку с клыками. Я оступилась и упала, а после проснулась в холодном поту.

Настроение было отвратительным, голова – тяжелой, а сердце – бешено колотящимся. Я выдохнула, потирая глаза и радуясь, что это был всего лишь сон. Потребовалось еще несколько минут, чтобы окончательно прийти в себя и понять, где я нахожусь.

Марк постучал в двери спальни и заглянул ко мне.

– Ты в порядке? – обеспокоенно спросил он, включая свет в комнате.

– Да, просто уснула, – ответила я, а потом не сдержалась и зевнула.

– Ужин через полчаса. Пойдем? Или снова пошлем всех к черту и устроим междусобойчик? – предложил Марк, продолжая стоять на пороге.

Соблазн был велик, но я понимала, что это похоже на бегство. А еще догадывалась, что после ужина мы с Марком решим съесть друг друга. В последнее время такой риск стремительно возрастал, стоило нам остаться наедине. Но секс без обязательств мне не нужен, а другого он и не предлагал. Значит, лучше держать дистанцию.

– Да нет, пойдем, – решила я, вставая с кровати. – Я скоро буду готова.

Чтобы освежиться после дурных сновидений, я пошла в душ. Затем переоделась в короткий черный сарафан в мелкий горох и надела босоножки на низком каблуке. Марк тоже успел собраться и уже ждал меня в гостиной.

Мы спустились в столовую и заняли свои места. Обстановка за столом вроде бы ничем не отличалась от предыдущих дней: Адель снова щебетала что-то о приближающейся помолвке, а Феликс, почесывая полуседую бородку, внимательно слушал ее лепет, периодически, задавая вопросы о приглашенных гостях. Адриан напряженно следил за Марком, чутко улавливая, когда его брат оказывал мне любые знаки внимания. А Марк, заметив пристальный взгляд Адриана, веселился и усердствовал еще больше.

Из типичной картины выпадала только Камилла. Обычно холодная и отстраненная, сегодня она была подозрительно дружелюбной.

– Девочки, как прошел ваш шопинг? – спросила она, переводя взгляд то на Адель, то на меня.

– Я теперь без задних ног, – тут же ответила Адель.

– Я тоже, – поддержала ее я.

– Адель уже успела похвастаться парой обновок, – продолжала общаться Камилла, источая подозрительное дружелюбие. – Татьяна, а вы? Сумели что-то выбрать?

Я замерла с наколотым на вилку помидором-черри, так и не успев поднести его ко рту.

– Простите, вы ко мне обращаетесь? – удивленно переспросила я.

– Пора бы запомнить, что мою девушку зовут Теона, – нахмурившись, сказал Марк, откладывая приборы в сторону.

– Маркус, я бы на твоем месте не была так уверена, – возразила Камилла и повернулась к мужу. – Дорогой, твой сын никак не научится разбираться в женщинах. Пригрел на груди змею, а теперь защищает мошенницу, которая только и делает, что меняет личности как перчатки в погоне за состоянием.

Я поняла, о чем говорит Камилла, и неожиданно для всех расхохоталась.

– Мошенница с восьми лет, получается? У вас плохие источники…

Все за столом с недоумением смотрели на нас, ожидая хоть каких-то пояснений.

– О чем вы говорите? – строго спросил Феликс, пристально глядя на меня из-под очков в красной оправе. Наверное, впервые за все время я ощутила, что старший Рошфор может быть не таким уж безобидным.

– Дорогой, – опередила меня Камилла, не давая сказать мне и слова, – раньше наша гостья носила имя Татьяна, а потом вдруг стала Теоной. Кого ты пытаешься обмануть, девочка? Ты мелкая аферистка, которая не погнушается изменить личность, чтобы втереться в доверие и засунуть свои ручонки в чужой кошелек. Но учти, на этот раз у тебя ничего не выйдет.

От дружелюбия Камиллы не осталось и следа. Сейчас она мало чем отличалась от той змеи, которая мне приснилась перед ужином.

– То есть вас не смутило, что второй раз я изменила имя на то, которое мне дали при рождении? – спросила я, чувствуя, как внутри начинают дрожать все поджилки. – Или вы заплатили только за половину информации?!

Я едва сдерживалась, чтобы не разрыдаться, и, кажется, по моему голосу это было слышно, но давать себя в обиду я точно не собиралась.

– Тише, веснушка, не нервничай, – Марк положил ладонь мне на колено, легонько его сжимая.

Я сделала глубокий вдох, стараясь привести нервы в порядок. Раз уж Камилла решилась на публичную казнь, я обязана взять последнее слово.

– Мои родители назвали меня Теоной, но не проходило и дня без комментариев в духе «насмотрелись сериалов», «вы же в России живете». Особенно усердствовала бабушка по папиной линии. Это сейчас у нас на каждой площадке сплошь и рядом редкие имена, но в мое детство это было необычно, – пояснила я.

– Это правда, – поддержал меня Марк.

– Бабушка не смирилась, что русскую девочку назвали «чужим» именем, – продолжила я. – Она считала, что все будут издеваться и называть меня какой-нибудь Пупкиной Теоной Петровной, хотя мое имя вполне созвучно с отчеством и фамилией. При крещении мне дали имя Татьяна. Поэтому бабушка стала называть меня Таней. Со временем ко мне так начали обращаться и остальные члены семьи, а бабушка убедила родителей изменить мне имя, пока я не успела повзрослеть и привыкнуть. Но на тот момент мне уже было восемь лет.

Я сделала паузу, переводя дыхание и всматриваясь в лица притихших Рошфоров.

– Бабушкины прогнозы сбылись в точности до наоборот. В школе те, кто знал меня как Теону, начали задирать за смену имени, – медленно сказала я, хотя вспоминать эту часть своей биографии было и вовсе неприятно. – Называли как попало, утверждая, что мне без разницы, как ко мне обращаются, раз я изменила имя. Родители перевели меня в другую школу, а дома называли двумя именами – то Теона, то Таня. Но по-настоящему родным я считала то, которое мне дали при рождении.

Я посмотрела прямо в глаза Камилле, отвечая на вызов, который она решила мне бросить.

– Как только мне исполнилось восемнадцать, первое, что я сделала – вернула свое имя. Родители приняли мое решение. Бабушка – нет. Она до сих пор зовет меня Таней, а я устала ее поправлять. В конце концов, это имя, с которым меня крестили.

Повисла почти гробовая тишина. Камилла и вовсе выглядела растерянной – она явно надеялась получить другой эффект.

Я сбросила руку Марка со своего колена и встала из-за стола.

– Так что да, Камилла. Я дважды меняла имя. В восемь лет против своей воли. В восемнадцать – чтобы вернуть то, что у меня отняли. Если это делает меня мошенницей в ваших глазах, что ж… Мне плевать.

Я быстро направилась к выходу из столовой, чувствуя, как к глазам подступают слезы. Каждый нерв сейчас трясло так, будто я попала в зону турбулентности и меня вот-вот выкинет за борт без парашюта и возможности выжить.

– Знаешь, Кам, мой отец не изменил бы тебе, не будь ты такой стервой, – громко сказал Марк и вышел следом за мной.

Марк догнал меня между первым и вторым этажом, когда я бежала по лестнице, перепрыгивая через каждую вторую ступеньку. От слез я едва ли различала окружающую обстановку, но упорно шла вперед. Не хотела оглядываться и останавливаться, чтобы он заметил в каком я сейчас состоянии.

– Веснушка, стой!

Но я не обращала внимания на голос Марка.

Я влетела в нашу комнату, выволокла из гардеробной чемодан и начала хаотично сметать с вешалок свои вещи, бросая их на кровать. Руки все еще тряслись, но я продолжала свои спонтанные сборы.

– Теона, остановись, – Марк встал у меня на пути, вынимая вешалки из моих рук. – Что ты делаешь?

– Пусти! – я попыталась обойти его, но он отбросил платья в сторону и перехватил мои руки. – Я не собираюсь оставаться в этом змеюшнике! Хватит с меня! Надоело! К черту этого Адриана! К черту его невесту и его мамочку! Он даже не заступился за меня, хотя знал эту историю!

Не позволяя подняться очередной буре в моей душе, Марк подхватил меня на руки и усадил к себе на колени. Пока я сотрясалась в беззвучных рыданиях, уткнувшись носом в его грудь, он обнимал меня, укачивал, как ребенка, поглаживал мои волосы.

Не знаю, сколько прошло времени, но действия Марка сработали. Слез не осталось, и я обессиленно затихла на его руках.

– Теона – очень красивое имя. Тебе оно безумно идет, – нарушил молчание Марк и поцеловал меня в висок.

– Спасибо, – грустно ответила я.

– А почему родители выбрали именно это имя? – осторожно спросил он, не желая меня обидеть. – Оно действительно редкое.

– Мама с папой почти всю беременность не могли определиться с выбором имени, – слабо улыбнувшись, ответила я. – А когда мама пошла рожать, ее соседка по палате оставила ей книжку. После родов нас почти месяц не выписывали из-за осложнений. Чтобы хоть как-то отвлечься от постоянных тревог, мама раза три перечитала книжку соседки. Угадай, как звали главную героиню?

– Теона? – догадался Марк.

– Да, – подтвердила я. – Мама решила, что это знак.

– И правда символично, – согласился Марк.

– Мне тоже так кажется…

– Ты же понимаешь, – тихо сказал Марк, плавно меняя тему, – все, что произошло сегодня за ужином, из-за меня.

«Или из-за моей беременности» – подумала я, уже жалея, что раскрыла Камилле свои карты.

– У меня всегда были непростые отношения с мачехой, – продолжил Марк. – Вполне логично, что свою неприязнь она будет транслировать и на тебя. Но, если ты уедешь так сразу, Камилла посчитает, что достигла своей цели. Давай не будем ей доставлять такой радости. Останься, веснушка.

– Да какая разница! – выпалила я, снова начиная заводиться. – Все равно она меня ненавидит! Адриан уже во всю трахает свою невесту… Мне больше нечего тут ловить.

– С чего ты взяла, что Адриан спит с Адель? – нахмурился Марк, заглядывая мне в лицо.

– Она мне сказала.

– И ты поверила? – удивился Марк.

– Я не знаю… Да какая разница, поверила или нет, – отмахнулась я. – И так понятно, что мы не будем вместе.

– Просто напомню на всякий случай, – улыбнулся Марк. – Ты сейчас не на табуретке сидишь и могла бы этим воспользоваться.

В подтверждение своих слов Марк притянул меня вплотную к себе. Рука, которой он поддерживал меня за спину, легла на мое бедро, чуть задирая короткое платье. Я заерзала на коленях Марка, чувствуя, как мне в ногу упирается что-то твердое. И вряд ли это был телефон.

Младший Рошфор уткнулся носом мне в шею и чувственно коснулся ее губами, вызывая волну мурашек своим горячим дыханием. Тело тут же откликнулось легкой волной возбуждения, но настроение было не то. Если бы не буря в душе, я бы могла и не устоять. Но сейчас я понимала, что этот опрометчивый шаг все усложнит еще больше. И от этого стало так горько…

– Все сложно, Марк, – тихо сказала я и снова заплакала. – Ты не понимаешь, во что ввязываешься. В тебе сейчас просто говорят инстинкты.

– Прости, – сказал Марк и осторожно вытер слезинку, стекающую по моей щеке. – Но я все равно попрошу тебя не принимать поспешных решений. Не уезжай, веснушка. Не так быстро.

– Я не знаю, зачем мне тут оставаться…

Ради Марка? Но вряд ли секс с ним может стать весомым поводом, чтобы поменять планы. Чего-то более серьезного он не предлагал. Да и вряд ли предложит. Все-таки мы живем в разных странах, и я не уверена, что мы оба готовы окунуться в отношения на расстоянии. Не в моем положении ввязываться в такую авантюру и не характере Марка – ее предлагать.

– Давай забронируем тебе билет, если тебе от этого полегчает, – предложил Марк, подтверждая мои мысли на его счет.

– Давай, – согласилась я, чувствуя, как снова подступает ком к горлу.

– Только не уезжай так быстро, пожалуйста, – попросил Марк. – Давай хотя бы дождемся помолвки этого болвана. Разве ты не хочешь посмотреть в глаза Адриану перед церемонией и послать его в задницу?

– Хочу…

***

С каждым днем дом Рошфоров все больше и больше напоминал проходной двор. Постоянно приезжали флористы, декораторы, кейтеринговые службы. Камилла и Адель еще больше спелись, потому что проводили вместе практически все время, обсуждая детали предстоящего события. Их голоса то и дело доносились из гостиной, где они выбирали образцы тканей, листали каталоги цветочных композиций и согласовывали меню для банкета. Адриана я толком не видела, потому что он постоянно был с ними.

– Завтра к нам приедет команда из Vogue France, – объявила Адель за ужином за неделю до помолвки. – Нас будет снимать Леон Арно. Он нарасхват. Я с ним уже работала в прошлом году и это большая удача, что ему удалось вырваться для нашей съемки.

– В Vogue выйдет целый разворот о помолвке Адриана и Адель, – поддержала диалог Камилла, глядя на мужа.

– А мое фото попадет на обложку, – похвасталась Адель. – Это уже третья обложка в глянце на моем счету.

Мы с Марком едва заметно переглянулись. Было понятно, что нас это мероприятие вряд ли коснется.

После того вечера, когда меня обвинили в мошенничестве, что у меня, что у Марка отношения с Камиллой оставались прохладными. Хотя все остальные члены семьи Рошфор предпочитали делать вид, что ничего необычного не произошло. Даже Адриан ограничился всего лишь смс-кой:

«Прости за мою мать».

Я долго смотрела на это сообщение, так ничего и не отправив в ответ. В итоге вообще его удалила. Зачем мне пустые извинения? Если бы Адриан хотел принять мою сторону, он бы вступился за меня сразу, а не отмалчивался, наблюдая за публичной экзекуцией. Но он бездействовал и его поведение говорило само за себя…

Когда дом напомнила целая команда представителей глянца, мы с Марком собрались на пляж, чтобы не пришлось смотреть на «счастливых влюбленных».

Тот самый Арно оказался холеным и несколько манерным мужчиной около 40 лет. Он о чем-то беседовал с Адель, пока визажисты заносили в дом свои кейсы с косметикой, а несколько стилистов в холле отпаривали одежду на рейлах.

Мы прошли мимо, игнорируя всеобщую суету, но на улице нас остановил Феликс. Они с Адрианом наблюдали, как выгружают оборудование для освещения.

– Маркус, Теона, а вы куда собрались? – удивленно спросил старший Рошфор. – В малой гостиной сейчас будут готовить девушек. Нам тоже пора переодеваться.

– Нам с Тео обязательно в этом участвовать? – удивленно поднял брови Марк.

– Что за вопрос, – нахмурился Феликс. – Естественно, да! Снимают всю семью.

– Но я же не… – собралась возразить я.

Феликс посмотрел на меня проницательным взглядом из-под очков в красной оправе, стекла которых сейчас бликовали на солнце.

– Теона, вы избранница моего сына, а значит, имеете полное право быть с нами. Готовьтесь к съемке.

Феликс пошел за нами в дом, по всей видимости, решив проконтролировать, чтобы мы не сбежали или на нас, в очередной раз, не напала его жена.

– Подготовьте еще этих двоих, – кивнул он на нас с Марком, когда мы вошли в гостиную, где сидела Камилла и Адель в окружении профессионалов.

По лицам двух женщин было видно, что обе не в восторге от нашей компании, но перечить Феликсу они не стали.

Марка увели переодеваться, а меня усадили в свободное кресло. Через минуту надо мной склонилась миниатюрная брюнетка с короткой стрижкой, которая ей безумно шла.

– У вас такая хорошая кожа, – отметила она, – и веснушки вам к лицу. Сейчас некоторые девушки специально их рисуют. Вы тоже модель?

– Спасибо, – поблагодарила я. – Нет, я не модель.

– Жаль, – огорчилась девушка, не сводя с меня больших миндалевидных карих глаз. – У вас интересный типаж. Я вам сделаю легкий макияж. Не хочу перекрывать вашу естественную красоту.

Пока над моим лицом порхала кисть визажиста, к нам подошел высокий, худощавый парень в шапке-бини, черной рубашке асимметричного кроя и в черных брюках. Он молча меня осмотрел, затем удалился и вернулся с красивым платьем шоколадного оттенка. Наряд был бы экстремально коротким, если бы из-под платья-футляра не выходила длинная полупрозрачная плиссированная юбка такого же цвета.

Стилист не говорил на английском. Через визажиста он выяснил мой размер ноги и к платью принес босоножки на высоких шпильках. Помимо одежды и обуви, мне выдали кейс с украшениями. Я думала, аксессуары, наравне с остальными вещами, поставляет на съемку какой-то бренд, чтобы прорекламировать себя, но оказалось, украшения принадлежат ювелирному дому Камиллы, что, в общем-то, логично. Зачем мадам Рошфор пускать на свою территорию конкурентов, когда съемка посвящена ее семье?

Мы все переоделись, но еще час фотограф был занят, работая с Адрианом и Адель. Съемка проходила в саду. Объективы фотокамер взяли под прицел будущих молодоженов, а нам оставалось только стоять на террасе и смотреть на их счастливые лица со стороны.

– Какая они красивая пара, – в очередной раз повторила Камилла, с обожанием поглядывая на своего сына в классическом костюме.

Адриан держался довольно напряженно, а вот Адель чувствовала себя в свой тарелке. Она сияла в белом элегантном платье, с каждым кадром прижимаясь к своему жениху все теснее и теснее. Естественно, Адриан не мог игнорировать свою невесту и обнимал ее в ответ.

Я отвернулась, чтобы не видеть этот фарс. Оказалось вовремя, потому что в следующую секунду Марк шепнул мне на русском:

– Оу, моего брата заставили поцеловать принцессу. Надеюсь, она не превратится обратно в жабу.

Когда пришло время семейных снимков, фотограф жестом пригласил всех в кадр.

– Мсье Рошфор, мадам Рошфор, – позвал он Камиллу и Феликса.

Мы с Марком тоже пошли за ними, но фотограф остановил нас, махнув рукой.

– Non, non! Pour l'instant, seulement avec parents ¹⁸, – быстро сказал он.

– Отмена, веснушка. Нас пока не зовут, – пояснил Марк.

Я уже хотела развернуться и уйти к себе в комнату, потому что мне надоело ждать без дела и терять впустую столько времени ради пары кадров со всем семейством. Но Марк обнял меня за талию, притягивая к себе и тихо сказал:

– Терпение, мой друг. Мир глянца должен увидеть тебя с этим роскошным разрезом на прозрачной юбке.

В подтверждение своих слов Марк легонько провел пальцами по моей обнаженной ноге, поднимаясь по линии разреза к краю короткой юбки из плотной ткани.

– Марк, мы же не одни, – смутилась я.

– Все правильно, веснушка, – хитро сощурился он. – Потому что ты до сих пор не дала мне отмашку, чтобы я мог так сделать наедине.

– Врешь, – пристыдила его я. – Тебе не нужна отмашка. Кто пытался задрать мне платье, когда я сидела у тебя на коленях?

– Не считается, – усмехнулся Марк, улыбаясь как сытый кот. – Во-первых, я тебя утешал. Во-вторых, ты меня остановила, а я прислушиваюсь к твоим словам.

Продолжить нашу перепалку мы не успели. Нас окликнул Феликс:

– Маркус, Теона, идите к нам.

– Да-да, идите, – подтвердила Камилла с плохо прикрытыми издевательскими нотками в голосе, – если только не собираетесь расстаться раньше, чем выйдет свежий выпуск журнала.

– Не волнуйтесь, – холодно ответил Марк. – С этим мы справимся.

Мы заняли место с краю со стороны Феликса, но фотографу это не понравилось:

– Non, non! – замахал рукой Арно. – Prenez place à côté des jeunes mariés, et Madame Rochefort et Monsieur Rochefort se tiendront à gauche et à droite. Cela nous montrera une branche de l'arbre généalogique.¹⁹

– Нас просят встать по центру рядом с Адель и Адрианом, – перевел Марк. – А отец и Камилла будут по краям. Имитируем ветвь семейного древа.

Так я оказалась зажата между Марком и его братом. Я физически чувствовала напряжение, исходящее от Адриана, и успела уловить его взгляд, брошенный украдкой. От Марка тоже не укрылось настроение брата, и он специально притянул меня ближе к себе, нервируя Адриана еще больше.

Леон довольно долго корректировал наши позы, но сделал буквально снимков пять, не больше.

– И все? – удивилась я.

– Настоящему мастеру не нужно делать миллион кадров, чтобы сделать шедевр, – снисходительно пояснила Адель, по-хозяйски смахивая невидимые пылинки с пиджака Адриана.

Фотограф заглянул в экран ноутбука, куда выводились все снимки, и, просмотрев результат, довольно кивнул.

– Tout le monde est libre. Marcus et la dame aux cheveux bouclés, veuillez rester, – сказал Арно. – Adèle, tu peux aller te changer, on continue à filmer la couverture ensemble.²⁰

– Гуру просит задержаться кучерявую мадам и меня, – перевел Марк.

– Зачем? – удивилась я. – Вся съемка ведь крутится вокруг Адриана и Адель.

Рошфоры тоже уходить не спешили, наблюдая за нами со стороны. Только Адель быстро удалилась в гостиную, где сейчас был штаб съемочной группы.

Марк адресовал мой вопрос фотографу, Арно что-то ответил ему на французском и младший Рошфор довольно улыбнулся.

– Что он сказал? – спросила я.

– Говорит, ему нравится наша химия, – шепнул Марк мне на ухо и игриво уткнулся носом мне в шею, делая вид, что вдыхает мой запах. – Еще они планируют закончить статью вопросом «Будет ли следующим объявление о помолвке Маркуса де Рошфора и прекрасной незнакомки?»…

– Зря они так, – хмыкнула я. – Рискуют подорвать свой авторитет, если будут выдавать слухи, которые никогда не подтвердятся.

– Ne jamais dire jamais, ma chère ²¹, – сказал Марк на французском.

– Что? – переспросила я.

– Ничего, веснушка, – усмехнулся Марк. – Ничего.