Особенная девочка для властного Альфы (СИ)

Глава 25

Миша внимательно смотрит на меня, убирает нож в свой рюкзак. С ответом не спешит. Как же меня бесит этот тип! Он все подстроил! Действовал с кем-то сообща, намеренно причинил себе вред, чтобы отвести от себя подозрение. Хитрый и опасный волк. Обвиняет меня в смерти своего брата. Я была младенцем! То, что я забрала много магии у своего отца… Я этого не помню, я в этом не виновата. И холодок страха пробегает у меня между лопаток, когда осознаю, что Сонечка тоже могла убить своего отца, когда он отдавал ей магию. Вот почему волки не хотят спасать таких детей… Оборотни знают, что это опасно для их жизней. Артур согласился на риск, не раздумывая.

У меня теплота разливается по венам. Я очень сильно люблю своего мужа. Перевожу тоскливый взгляд на свое обручальное кольцо. Миша сказал, что на нем нет маячка, а любимый уверил, что Боря поставил магическую слежку на кольцо. И я верю мужу. Он бы не стал рисковать мной. Амурский что-то придумал. Я в этом уверена.

— Сонечка, в отличие от тебя, более умное создание. Она стала волчицей, — нарушает тишину Миша. — Так что она принадлежит стае белых волков и по закону живет с нами.

Я не спорю, ничего не говорю. Значит, моя дочь выбрала магию Артура. И сын родится волком. Теперь моя семья будет состоять из одних оборотней. Как дети ко мне будут относиться? Я ведь обычный человек, внутри которого течет магия охотников. Но магия эта мне не подвластна. Поэтому Зубов и называет меня никчемной.

— На выход, — кивает мне Миша.

— Что? — теряюсь я, так как ушла с головой в свои мысли.

— Амурский не появился, значит, не может найти след. Отвезу тебя к своей матери. Она за тобой присмотрит.

Я молча выхожу из дома. На улице уже заметно стемнело. Сверчки стрекочут в траве. На черном небе рассыпались звезды. Легкий ветерок колышет мои волосы. Миша подводит меня к бежевой шестерке. Машина в нескольких местах покрылась ржавчиной, двери скрипят.

— Поедем на этом «ведре», на таких обычно люди катаются. Эти жалкие нищеброды. Мы затеряемся в потоке их машин. Никто не догадается, что внутри этого «тазика на колесах» едет оборотень, — самодовольно произносит Зубов.

Я сажусь на пыльное переднее сиденье. С третьего раза удается захлопнуть дверь, пристегиваюсь. Бежать бесполезно. Миша быстрее и сильнее. И я боюсь его злить. Пока едем, смотрю в окно. Зубов намеренно выбрал дорогу, проходящую через неприметную деревушку. Я изучала карту, которая мне досталась от деда-охотника, поэтому немного ориентируюсь, в каком направлении мы двигаемся. Путь пролегает через земли обычных людей без магии, через поля, леса, в сторону юга.

На дорогу мы тратим всю ночь. Лишь на рассвете добираемся до места, где поселилась уцелевшая стая Миши. Эти волки были вынуждены перебраться в отдаленные места. Мы где-то в области. Среди небольшого леса находится деревушка. Недалеко от леса раскинулись поля, есть озеро. Тут красиво и тихо. И я бы насладилась природой и пейзажами, но ситуация не та. Мои нервы натянуты, как струна.

— Вот полюбуйся, где приходится обитать моей стае, — злится Миша. — Нас вытеснили из города. Ютимся на окраине. А должны жить в центре, в небоскребах, снимать сливки, и чтобы жалкие людишки нам прислуживали.

Я молчу. Мише явно надо выговориться и выплеснуть свою ярость.

— Шагай вперед по накатанной дороге, — говорит Зубов и накрывает машину зеленым чехлом, чтобы спрятать ее недалеко от трассы.

Мы идем пешком. Я не вижу волков, но чувствую, что на нас кто-то смотрит. Где-то вдали мычат коровы, за деревянными заборами лают собаки и кудахчут куры. С виду обычная деревня. В таких люди живут. Вот только я понимаю, что это лишь маскировка, камуфляж. Оборотни не заводят дома собак, не держат кур. Они хищники. Они охотники. И они не живут так, как привыкли жить люди. Значит, в этой стае есть люди без магии. Иначе, кто за скотом присматривает?

В таком месте Амурский и Дикий не стали бы искать стаю Зубова. Поэтому Сонечку не могли найти. Мало того, что она магию применяет, так и чисто логически в этой местности не должно быть волков.

Мы останавливаемся напротив синего забора. Зубов стучит костяшками пальцев по калитке.

Я слышу, как со скрипом отодвигается железный засов. Дверь открывается. На пороге стоит седой мужчина в серой рубашке и грязных черных штанах, на ногах галоши, в руке лопата.

— Михаил Иванович, доброе утро. Завтракать будете? Тоська блинов нажарила, — бормочет старик и отходит в сторону.

— Петр, мать уже проснулась? — уточняет Миша и, взяв меня за локоть, тащит за собой к большому одноэтажному деревянному дому.

— Елена Андреевна в саду гуляет, — отвечает он.

— Петр, проследи, чтобы моя гостья никуда не убежала, — кивает он на меня. — Мне отлучится в город нужно. Если девка убежит, я с твоей Тоськи шкуру спущу.

Старик заметно бледнеет и судорожно сглатывает. Судя по внешнему виду, он обычный человек.

— Михаил Иванович, не беспокойтесь, прослежу.

— Отлично. Сейчас я познакомлю ее с матерью и уеду. И гостей пока в дом не приглашайте. Девчонка ни с кем не должна общаться. Это понятно?

— Конечно, хозяин, — кивает дед, а у меня глаза округляются.

Хозяин? Эти люди работают на Мишу или находятся у него в рабстве? Надо это выяснить. Может, этим беднягам помощь нужна? Белые волки захватили эту деревушку? Они заставили людей на них работать?

Миша тащит меня за руку дальше. Проходим мимо курятника, где кудахчут куры, мимо сарая с поросятами. Тут воздух пропитан запахом скошенной травы, навоза и земли. Идем за дом. Я замечаю большой сад из плодовых деревьев. Справа от меня деревянная баня.

Кто-то тихо напевает колыбельную. И все мое естество невольно отзывается на этот убаюкивающий голос, будто я его когда-то слышала. Но это невозможно. Я слышу эту песню впервые.

Замечаю на садовых качелях женщину. Ее седые волосы собраны в пучок. На ней темно-синее платье с коротким рукавом. На морщинистом лице отражается умиротворение и нежность. Вокруг радужки синих глаз горит янтарное кольцо. И я вижу в этих глазах что-то знакомое. Ведь у меня точно такие же глаза, только без янтарного кольца. Морщинистые руки бережно прижимают к груди мирно спящий комочек.

— Сонечка, — выдыхаю я, дергаюсь с места, но Миша рывком притягивает меня обратно к себе.

— Давай без глупостей, — рычит он, прожигая меня убийственным взглядом. — Пикнешь без моего разрешения и дочь больше никогда не увидишь. Попытаешься сбежать… Поселю тебя в подвале и Соню не увидишь. Уяснила?

— Да, — киваю головой, как болванчик.

— Я привел тебя сюда, чтобы твой сын и твоя дочь учуяли друг друга. Надо, чтобы они установили крепкую связь. Она будет защищать его, а он будет усиливать ее магию. Но если ты будешь плохо себя вести… — угроза сочится в его тоне.

— Я поняла. Я не доставлю проблем. Позволь быть рядом с дочерью, — шепчу с отчаянием.

— Мамуль, познакомься с Ритой, — ласковым голосом говорит Михаил, и я его не узнаю в этот момент.

Женщина переводит на нас взгляд, ее обесцвеченные губы натягиваются в улыбке, а в глазах ярче вспыхивает янтарное кольцо.

— Мишенька, мальчик мой. Родной, что же ты не предупредил, что приедешь? Мы бы мясо пожарили.

— Мамуль, я буквально на несколько минут заскочил. У меня дела. В город надо возвращаться. Я к тебе с подарком. Я же обещал, что привезу к тебе Сашкину дочку. Познакомься с Ритой. Ну, я оставлю вас. Вы пока общайтесь. А у меня дела.

Миша резко разворачивается, бросает на меня убийственный взгляд, а потом уходит.

— Здравствуйте, — здороваюсь я, подходя ближе.

Мне хочется вырвать свою дочь из рук старой волчицы и убежать, куда глаза глядят.

— Здравствуй, моя девочка, — кивает мне бабушка. — Ты превратилась в красавицу. У тебя Сашины глаза.

Мне как-то не по себе. Переминаюсь с ноги на ногу и нервно кусаю губу.

— Елена Андреевна, можно мне взять Сонечку? Она моя дочь. И я очень соскучилась по ней, — говорю на одном дыхании, напряженно смотрю на бабушку.

— Держи, — отвечает Елена, и я подхожу ближе, осторожно забираю из морщинистых рук свое сокровище.

Прижимаю к себе малышку, утыкаюсь носом в ее висок. С шумом втягиваю в себя воздух. Соня недовольно во сне хмурит бровки. А я всхлипываю носом. Рыдания душат. Эмоции рвутся наружу. Кажется, вот-вот плотину прорвет. Меня бьет мелкая дрожь. И тут бабушка снова начинает мурлыкать колыбельную на непонятном мне языке. И я невольно расслабляюсь. Голос этой женщины как-то странно на меня действует.

Сажусь на качели рядом с бабушкой, потому что в ногах такое напряжение, что боюсь упасть.

— Мои девочки, — вздыхает Елена и проводит рукой по моим волосам, а я вздрагиваю. — Ты меня не помнишь, — в ее голосе тоска. — После смерти Саши, ты стала моим утешением. Моя маленькая крошка. Как же я тебя любила… Ты жила у меня год, — она смахивает с морщинистого лица слезы.

У меня ком застревает поперек горла. Я часто хлопаю ресницами и ничего не понимаю.

— Я… Мы… Вы… — пытаюсь подобрать слова, но в голове кавардак. — Я жила с вами? Но я ведь выбрала магию охотников. Разве волкам нужны такие дети?

— Твоя дочка стала волком. Она тебе нужна? Она ведь не такая, как ты, — строгим тоном говорит Елена и смотрит на меня пристально, а я интуитивно крепче прижимаю к себе ребенка.

— Она моя дочь, и мне все равно, какая магия течет в ее крови. Я люблю ее, и никому не отдам, — рычу, испепеляя гневным взглядом бабушку.

Мне кажется, если сейчас кто-нибудь посмеет забрать у меня Соню, я всем глотки порву. Бабуля лишь хмыкает и качает головой.

— Вот тебе и ответ, моя дорогая. Мне тоже было все равно, какая магия течет в твоей крови. Мой старший сын умер, не оставил после себя детей, Мишенька помешан на работе, семьи у него нет. Ты моя единственная внучка. И я хотела, чтобы ты выросла в моей семье. Но… — она шмыгает носом, смахивает слезы с морщинистого лица. — Охотники тебя украли, забрали к себе, спрятали так надежно, что никто не смог найти. Ты росла с матерью. Я понимала, что это правильно, но сердце разрывалось. Я скучала по тебе. Спустя годы Миша сказал мне, что нашел тех охотников, что они все умерли, он хотел забрать тебя к себе, но не нашел. И я смирилась с утратой.

Вот ведь врун! Он не собирался меня отводить к своей матери! Но и убить не смог.

— А недавно Миша появился на пороге моего дома с младенцем на руках. И я сразу учуяла родную кровь, ощутила присутствие Сашиной магии, и поняла, что ты жива, что это твоя дочь. Миша украл ее у тебя, да? Иначе ты бы не пришла ко мне. Миша силой затащил тебя в стаю?

— Елена Андреевна…

— Просто бабушка, — поправляет она меня и смотрит на меня с теплотой.

— Да. Все именно так. Он забрал у меня ребенка, выкрал меня с моей свадьбы и привез к вам.

— Ох, Миша-Миша, ничему его не учит судьба. Войну решил развязать, — цокает она языком. — Он вспыльчивый, весь в отца. Саша был другим. При нем наша стая расцветала.

— Бабушка, отпусти нас с Сонечкой домой. Меня муж ищет. Я не хочу, чтобы война началась.

Сонечка надувает губки, морщится, а потом распахивает глаза цвета ртути. Она смотрит на меня и не моргает, а потом расплывается в беззубой улыбке, ее глаза вспыхивают янтарным цветом.

— Узнала свою мать, хулиганка, — ласково говорит бабушка. — Скучала Сонечка по тебе. От еды отказывалась. От нянек отказывалась. Никого к себе не подпускала. Вот только рядом со мной тихой и смирной стала. Признала родную кровь. Но у меня уже возраст не тот, чтобы с легкостью за такими маленькими детками ухаживать.

— Уф… а… — выдает звуки Соня и тянет кулачок в рот.

Я целую мягкие щечки, надышаться не могу своей крошкой. Она начинает дышать часто и рвано, утыкается носиком мне в грудь и хнычет.

Я расстегиваю спортивную кофту, малышка сразу же присасывается к моей груди и довольно рычит. Все эти дни я сцеживала молоко, старалась сохранить его. Но мне кажется, его стало очень мало. Соня отпускает мою грудь и начинает рыдать так громко, что куры замирают на месте, свиньи перестают хрюкать, утки опасливо косятся на нас. У меня грудь начинает светиться золотым светом. Я чувствую, как приливает молоко к груди. Сонечка сразу же затихает, фыркает обиженно и присасывается к груди снова. Пыхтит, захлебывается молоком, кашляет, и снова присасывается, будто боится, что кто-то у нее отнимет грудь, поэтому торопится наесться.

Я прижимаюсь губами к ее виску.

— Шшшш… Я рядом. Я больше никуда от тебя не уйду, — шепчу ей на ухо.

Соня будто понимает меня, начинает дышать ровнее, ест спокойно, не торопится.

«Умоляю! Убери с меня защиту. Пусть твой папа нас почувствует» — кричу ей мысленно.

— Ты ждешь еще одного ребенка, — улыбается бабушка.

— Как вы узнали? — удивляюсь я.

— У меня от природы отличный нюх. Я чую магию. Внутри тебя растет волк. Твоя кожа сейчас сияла золотым цветом. Это Сонечка заставила малыша усилить приток молока к твоей груди. Она установила связь с братом. Скутум — это необычное создание. Она умная и хитрая. С виду беззащитная девочка, но в обиду она себя не даст. Она ведь не только щит умеет выставлять, но и отключать магию у других. Если напасть на скутума, она одним взглядом обездвижит противника на некоторое время, потому что заблокирует его магию. В одиночестве жить они не любят. Поэтому у тебя как минимум будет пятеро детей. И со своими братьями и сестрами у скутума особая связь. Она их чувствует, будет общаться с ними через магию. Как они это делают, никто до сих пор не может понять.

— Так вы нас отпустите? — смотрю с надеждой на бабушку.

— Рита, — вздыхает она. — Миша провел ритуал, он воспользовался магией Сони, она выставила защиту на эту деревню. Ни один волк, ни один охотник не сможет отыскать это место. Они будут рыть носом землю, ходить вокруг да около, но не увидят нас. Они увидят лишь поле и лес. Дар твоей малышки слишком ценный. Белые волки тебя не выпустят из стаи с ребенком. Ты моя гостья, а не пленница. Я бы отпустила вас, но я всего лишь старая волчица. В этой стае все подчиняются Мише.

— А как убрать этот щит? — хмурюсь я.

— Если щит убрать, сюда явятся враги. И прольется много крови, — вздыхает бабуля и поднимается с качелей. — Пойдем в дом. Я накормлю тебя. Вынашивать волка и кормить грудью скутума… Нужно много сил, хорошее питание и крепкий сон. Ты о детях должна думать. Войну оставь мужчинам.

— А это не опасно… Ну, что я кормлю ее грудью, но при этом вынашиваю сына? Я где-то читала, что подобное может спровоцировать выкидыш.

— Ты же не человек. В твоих венах течет магия охотников, и я чую отголоски магии оборотней. Магия защитит волчонка. И молоко не исчезнет до тех пор, пока скутум добровольно не откажется от груди. Поэтому не переживай. Твои дети уже защищают друг друга, хоть ты пока этого и не понимаешь, и не чувствуешь.

— Поняла, — киваю я и снова прижимаюсь губами к щечке Сонечки.

Что же мне делать? Как быть? Я обрела Сонечку, но могу потерять Артура. Если он меня не найдет, если не учует, то погибнет. Смотрю на обручальное кольцо. Действует ли этот маячок? Я ведь теперь внутри защитного поля скутума.

Ох, малышка, как же нам с тобой отсюда сбежать так, чтобы не развязать войну?