Особенная девочка для властного Альфы (СИ)

Глава 5

Рита

Нервно стягиваю на груди края порванного платья, смотрю на Артура. Чувствую, что он закипает от злости. Конечно, для оборотня новость о том, что у него родился больной ребенок — это шокирующая новость. Я понимаю, что ему не хочется иметь ничего общего с таким ребенком, чтобы не портить свою репутацию в стае. Сонечка подорвет его авторитет. Мало того, что ребенок не волчонок, так еще и умирает. Слабое потомство — значит, слабый альфа. А раз слабый, значит, попытаются отобрать у него эту власть. Этим волкам только дай повод повоевать, моментально развяжут между собой конфликт.

Они же дикие, неуравновешенные, настоящие психи. Моя самая первая встреча с Артуром произошла как раз в тот момент, когда его чуть не убили черные волки. В то время серые и черные воевали друг с другом за власть. Теперь, если верить слухам, они заключили перемирие. Но надолго ли?

Я не очень разбираюсь во всех тонкостях и законах волчьей жизни, знаю лишь то, что описал мой дед-охотник в своем дневнике. На эту информацию и опираюсь.

Поэтому я понимаю почему злится Артур. Он не хочет терять власть. Но мне плевать, что он там хочет, мне главное, чтобы этот гад помог дочери. А потом пусть проваливает из моей жизни. Судя по тому, что вокруг его серых глаз не вспыхнуло янтарное кольцо, его внутренний зверь не пробудился, не учуял меня.

— Какого хрена, Риточка? — зловеще рычит он. — Почему ты раньше не сказала, что была беремена?

Почему он смотрит на меня так, будто я виновата во всех грехах? Если бы он узнал раньше, то сделал бы все возможное, чтобы этот ребенок не родился?

Я в этом уверена, потому что в дневнике моего деда описано много таких случаев, когда беременные от волков дочки охотников убегали и скрывали своих детей от оборотней. Но волки выслеживали, отнимали детей в чьих венах текла магия охотников и убивали. Дед писал, что у волков нет привязанности к тем детям, в чьих венах нет волчьей магии. А про малышей, как моя Сонечка, он писал, что такие дети погибали от конфликта магии, так как отцы отказывались помогать своему слабому потомству. Эта война между оборотнями и охотниками унесла многие жизни. И вот несколько месяцев назад установили перемирие.

Слабо верится, что такое перемирие удержится и не рухнет. Несколько столетий воевали, а тут бах и мир. Если парочка волков и будет соблюдать новые правила, то все разом точно не смогут перейти на новый лад. Поэтому я рискую, находясь на территории волков. Но ради Сонечки еще и не на такие безумства пойду.

Я ничего не отвечаю Артуру, опускаю взгляд. Не хочу с ним ни спорить, ни что-то доказывать. У каждого из нас своя правда. Мы всегда будем по разные стороны баррикад.

— Значит так, — не дождавшись от меня ответа, продолжает он. — Я помогу ребенку. Хочу, чтобы ты знала, нет гарантии, что конфликт угаснет. Но я постараюсь спасти дочь.

Я подскакиваю с места, подбегаю к Амурскому, сидящему в кресле, наклоняюсь и целую его в щеку.

Он дергается от меня, как от прокаженной.

— Ты чего? — смотрит настороженно.

Я впервые проявила инициативу, и сама к нему прикоснулась. Кажется, этим я его и шокировала.

— Спасибо, — шмыгаю я носом. — Ты не представляешь, как много это для меня значит. Я бы не пришла, если бы…

Осекаюсь. Потому что в глазах Артура начинает клубиться лютая ярость. Он сжимает пальцы на моей талии, рывком сажает меня к себе на колени. Я ойкаю от неожиданности.

— Это меня и бесит больше всего, — цедит он сквозь стиснутые зубы, при этом нежно проводит подушечкой большого пальца по моим приоткрытым губам.

У меня мурашки вдоль позвоночника спускаются, и внизу живота закручивается спираль. Этот гад дурно на меня влияет. Я теряю разум рядом с ним. И мне это не нравится.

— Ты скрыла от меня ребенка. Будешь наказана, — рычит мне в губы, опаляя своим горячим дыханием. — Я помогу ребенку. Если она выживет, я заберу дочь себе. А ты, если хочешь видеть, как растет малышка, будешь выполнять то, что скажу. Ты будешь принадлежать мне. И пока я не наиграюсь, я не оставлю тебя в покое. И сбежать тебе не удастся. Ты же не бросишь малышку Софию с таким мудаком, как я? Верно? Так что в твоих же интересах быть милой и послушной девочкой. Иначе никогда больше не увидишь дочь. Я не подпущу тебя к ней. Как ты не собиралась подпускать меня к ребенку.

— Артур, — ошарашенно выдыхаю я, дергаюсь, но он держит крепко, впивается в мои губы жадным поцелуем, кусает мои губы, посасывает, толкается языком в мой рот, будто хочет заклеймить, подчинить своей воле. — Я не отдам тебе Сонечку! — шепчу я с отчаянием.

— Боюсь, у тебя нет выбора, моя дорогая занозочка, — рычит он и с силой сжимает пальцы на моей талии. — Я был с тобой слишком мягким, и ты лишила меня зверя, уничтожила меня, когда сбежала. А ведь я сходил по тебе с ума, ты была центром моей вселенной. Ты разрушила мой мир. А я лишу тебя дочери. Это будет справедливо.

— Нет, — испуганно качаю головой. — Артур…

То, чего я боялась, свершилось. Вот ведь гад! Нашел мою слабость и теперь будет использовать эту слабость против меня.

— Да. Ты будешь делать все, что скажу, — кивает он. — Я пиздец как сильно тебя хочу, — говорит он, смотря на меня с жадностью.

— Мне нельзя так часто после родов, — вру я, надеясь, что Артур не разбирается во всех этих тонкостях.

Амурский хмурится, будто чует подвох.

— Ну тогда поработаешь своим прекрасным ротиком, — заявляет он и расстегивает ширинку.

Мамочки! Я сейчас в обморок упаду. Как же избавиться от этого озабоченного психа?