От Австралии до Японии

Глава первая ФОРМИРОВАНИЕ

12 января 1943 года, когда я инспектировал 89-ю пехотную дивизию в Кэмп-Карсоне в штате Колорадо, я получил от главнокомандующего вооруженными силами в юго-западной части (зоне) Тихого океана генерала Макартура [3] следующую радиограмму: «Я только что рекомендовал начальнику штаба армии США, чтобы Вас и штаб 3-й армии перевели в нашу зону. Я очень хочу, чтобы в это критическое время Вы были со мной».

Возможность, которая таким образом мне представлялась, была весьма желанной, но совершенно неожиданной. Я уже почти пришел к выводу, что так как мне (62 года, меня считают слишком старым для строевой службы за океаном. В своем ответе генералу Макартуру и выразил благодарность и признательность за его уверенность во мне.

13-го числа, когда я был в Кэмп-Грубере в Оклахоме, мне позвонил по телефону главнокомандующий сухопутными силами генерал-лейтенант Лесли Дж. Макнэйр. Он сообщил, что мое назначение утверждено. В этот же день военное министерство приказало мне явиться 14-го в Вашингтон вместе с некоторыми офицерами моего штаба для разработки деталей переброски штаба армии в юго

западную часть Тихого океана. Я немедленно вернулся в Форт-Сэм-Хаустон и с несколькими ответственными работниками штаба вылетел в Вашингтон, где мы сейчас же засели за работу. Мы были обескуражены, узнав, что командование не утвердило предложение генерала Макартура о переводе к нему всего штаба 3-й армии. Вместо этого я получил приказ сформировать штаб новой 6-й армии, состав которого должен быть значительно меньше установленного существовавшей тогда штатной организацией и даже ниже той численности, которую я требовал [4].

Генерал-майор (впоследствии генерал[5]) К-X. Ходжес, который тогда командовал 10-м корпусом, был назначен моим преемником в качестве командующего 3-й армией.

Мы вернулась из Вашингтона 21 января 1943 года, а 25 января сформировали в Форт-Сэм-Хаустоне штаб 6-й армии, штабную роту и руководство специальными частями; мы провели также окончательную подготовку для переброски в юго-западную часть Тихого океана.

Хотя штаб 3-й армии и не мог следовать за мной за океан, все же значительная часть его ответственных работников была переведена в штаб 6-й армии. В новый штаб были переведены: бригадный генерал Джордж Хоннен (начальник штаба); полковник Джордж X. Деккер (заместитель начальника штаба); полковник Джордж С. Прайс (начальник отдела личного состава); полковник Хортон В. Уайт (начальник разведывательного отдела); полковник Клайд Д. Эддлмэн (начальник оперативного отдела); полковник Кеннет Пирс (начальник отдела тыла); начальники нескольких административных и технических отделов штаба и другие отобранные офицеры, уорент-офицеры [6] сержанты и рядовые. Это дало армии штаб, имевший ценный опыт напряженной подготовки, проведенной в 3-й армии.

Я принял командование 3-й армией 16 мая 1941 года после ухода в отставку генерал-лейтенанта Герберта Дж. Бриса. Когда вскоре после этого начальник штаба 3-й армии бригадный генерал Джозеф А. Аткинс тоже собрался выйти в отставку, я запросил генерала Маршалла о назначении на освобождающееся место полковника Дуайта Д. Эйзенхауэра. Он утвердил это назначение, и когда Эйзенхауэр прибыл, я назначил его 2 июля 1941 года заместителем начальника штаба, а 9 августа — начальником штаба 3-й армии и Южного оборонительного округа. Этот округ был учрежден под моим командованием 7 июля 1941 года. Он охватил штаты: Флорида, Джорджия, Алабама, Миссисипи, Луизиана, Техас, Нью-Мексико и Оклахома. Эйзенхауэр показал себя весьма ценным работником. Он четко координировал деятельность штаба, выполнял большую часть административной работы и таким образом давал мне возможность посвятить свое время в первую очередь инспектированию, боевой подготовке, тактическим учениям, в особенности большим маневрам 1941 года в Луизиане и их разбору. По моему представлению полковник Эйзенхауэр был 3 октября 1941 года произведен в бригадные генералы.

Когда маневры в Луизиане близились к концу, генерал Маршалл запросил меня о том, кого я считаю наиболее подходящим на должность начальника управления военного планирования, которым я руководил за несколько лет до этого. Я назвал Эйзенхауэра, хотя мне очень не хотелось его терять. Эйзенхауэр получил приказание явиться 12 декабря 1941 года в Вашингтон к начальнику штаба армии США. Я заменил Эйзенхауэра подполковником, впоследствии генералом, Альфредом М. Грюнтером, который в свою очередь, став по моему представлению полковником, а затем бригадным генералом, был взят от меня без предупреждения и назначен начальником штаба 5-й армии. Я немедленно назначил на должность начальника штаба 3-й армии и Южного оборонительного округа вместо Грюнтера подполковника (позднее генерал-майора) Джорджа Хоннена, бывшего тогда заместителем начальника штаба.

Когда я принял командование 3-й армией, ее штаб в значительной части был укомплектован кадровыми офицерами, но с течением времени многие из них были переведены на другую службу. Их места заняли офицеры национальной гвардии и резерва. Штаб состоял из тщательно отобранных офицеров. Я и мои последовательно сменявшиеся начальники штаба постоянно прилагали все усилия к тому, чтобы улучшить его работу. Мое требование, что первой задачей штаба является обеспечение войск, и линия на укомплектование штаба только теми офицерами, которые умели быстро, хорошо и слаженно работать и имели практический опыт, для приобретения которого имелись все возможности, сделали остальное.

В период с мая 1941 года и до событий в Пирл-Харборе 3-я армия состояла из трех корпусов, имевших одиннадцать пехотных дивизий, кавалерийской дивизии, отдельной кавалерийской бригады и большого количества отдельных частей полевой и зенитной артиллерии, инженерных частей, частей связи, санитарных и обслуживающих подразделений (приложение 1).

Хотя из армии в течение 1942 года было изъято несколько дивизий и других частей, состав и численность ее сильно увеличились за этот год, так как на армию возложили задачу организации, подготовки и обеспечения штаба еще одного корпуса, четырнадцати новых дивизий и многих других частей.

Административная и хозяйственная работа, боевая подготовка и инспектирование такого большого объединения, как 3-я армия, с частями, разбросанными по всей цепи южных штатов от Флориды до восточной части Аризоны, включая Оклахому и восточную часть Колорадо, требовали неослабного внимания и непрерывных усилий. Но эта работа была чрезвычайно интересной и явилась великолепной подготовкой к решению тех проблем, с которыми я и мой штаб впоследствии столкнулись в юго- западной части Тихого океана. Полевые ученья и особенно большие маневры в Луизиане в 1941 году, на которых 3-я армия действовала против 2-й армии генерал-лейтенанта Бен-Лира, дали моему штабу хорошую тренировку и сколотили его в безотказно действующий эффективный аппарат.

Моя сорокачетырехлетняя служба в армии дала мне полную возможность командовать войсками и приобрести опыт штабной работы. После командования различными мелкими пехотными подразделениями в начале моей военной карьеры я командовал в течение двух лет 6-м пехотным полком, восемь месяцев— 16-й пехотной дивизией, затем с марта 1939 года по октябрь 1940 года был командиром 2-й пехотной дивизии и, наконец, командовал 8-м корпусом до 16 мая 1941 года, когда я принял командование 3-й армией. Маневры в Луизиане дали мне возможность командовать армией численностью почти в 300 тысяч человек на разнообразной местности, в условиях столкновений с противостоящими силами и в обстановке, близкой к боевой.

Условия, с которыми нам было суждено столкнуться в юго-западной части Тихого океана, отличались от маневров в Луизиане и потребовали новых приемов и изобретательства в области тактики. Однако опыт, приобретенный на маневрах 1941 года, оказался чрезвычайно ценным. Основные принципы, исключительная важность компетентной работы штаба, моральное состояние и дисциплина, сколоченность, гибкое управление войсками и забота о людях остались теми же, что и на маневрах. Более того, прискорбная нехватка оружия и оснащения всех видов, ощущавшаяся на маневрах, научила меня иг штаб, как достигать многого с малым и обходиться тем, что есть в наличии.

Секретность нового назначения и переброски штаба 6-й армии была соблюдена превосходно. Наши жены, конечно, подозревали, что мы собираемся за океан, но они не знали, куда именно. Когда наступил час разлуки, мы вымолвили прощальные слова, а они поплакали и пожелали нам успеха. Но они встретили это обстоятельство мужественно, в особенности моя жена, которая перенесла все как и подобает боевой подруге солдата.

Мы совершили переброску в юго-западную часть Тихого океана двумя эшелонами. Передовая группа первого эшелона включала меня, бригадного генерала Хоннена, полковников Прайса, Уайта, Эддлмэна и Пирса, подполковника Р. X. Мартина (моего адъютанта и пилота), старшего уорент-офицера К. Р. Кэрклэнда, техника-сержанта Д. Е. Маккэйна и сержанта Э. К- Коноуэя. Она вылетела 2 февраля 1943 года из Сан-Антонио в Техасе и приземлилась в Гамильтон-Филде в Калифорнии. Оттуда она вылетела на следующую же ночь и направилась через острова Оаху, Кантон, Фиджи и Новую Каледонию в Эмберли-Филд, расположенный близ Брисбена в Австралии, куда и прибыла 7 февраля.

Там нас встретил один из старших штабных офицеров генерала Макартура. Этот офицер проводил нас на отведенные нам квартиры в отель Леннон в Брисбене. Когда на следующий день я представился генералу Макартуру, он сердечно приветствовал меня и кое-что рассказал об обстановке и о том, чего он от меня ожидает.

Остальной состав первого эшелона — двадцать семь офицеров и тридцать сержантов и рядовых — перебрасывался в Гамильтон-Филд по железной дороге и затем летел на пяти самолетах в Брисбен. Второй эшелон двинулся позже по железной дороге и по морю. 9 февраля пришло известие, что 7 числа один из самолетов разбился у острова Кантон. Спаслось только трое, остальные погибли.

По указанию президента мое освобождение от командования 3-й армией вступило в силу 15 февраля 1943 года, а 16 февраля я был назначен командующим 6-й армией. Эта оттяжка позволила оформить мое перемещение без потери мною старшинства в чине генерал-лейтенанта, который я имел по существующему закону как командующий 3-й армией с 16 мая 1941 года.

Мое назначение провели строевым приказом главнокомандующего силами юго-западной части Тихого океана. Я принял командование 6-й армией 16 февраля 1943 года и развернул командный пункт в Кэмп-Колумбии в десяти милях западнее Брисбена; там имелось соответствующее количество бараков, что позволило перевести вместе со мной и штаб армии.

Вначале 6-я армия была очень малочисленна, а ее части были разбросаны на широком пространстве. В состав армии входили: 1-й корпус (32-я дивизия, стоявшая в Кэмп-Кейбле близ Брисбена, и 41-я дивизия, расположенная в районе Дободура на Новой Гвинее); 1-я дивизия морской пехоты, находившаяся в Мельбурне (Виктория) и состоявшая в оперативном подчинении; 2-я специальная инженерная бригада[7], стоявшая в Рокхемптоне и в Кернсе (Квинсленд); 40-я и 41-я зенитные бригады, расположенные одна в Папуа, другая в северной части Квинсленда,

Кроме того, в армии имелось несколько небольших частей: 503-й парашютный полк в Кернсе, 158-й пехотный полк в Кэмп-Кейбле и 98-й дивизион вьючной артиллерии, который позднее был переформирован в 6-й батальон «рейнджеров»[8], стоявший в Морсби на Новой Гвинее. Однако через несколько месяцев армия была усилена 1-й кавалерийской (спешенной) и 24-й пехотной дивизиями, а позднее и другими частями[9].

Аппарату управления 6-й армии было трудно работать, пока 17 апреля в Бриобен не прибыл второй эшелон штаба армии, совершавший переброску под командованием заместителя начальника штаба полковника Деккера. Все же в этот промежуток врёмени мы ознакомились со стилем работы аппарата командования в юго-западной части Тихого океана, а также с условиями и боевой обстановкой на Новой Гвинее. Мы провели также инспекции во всех частях 6-й армии и подготовились к тем задачам, которые нам могли поставить.

Подготовка частей к действиям в джунглях уже началась, но теперь мы усилили ее ученьями по проведению десантов, управлению войсками и санитарному и культурно-бытовому обеспечению личного состава.

Меня серьезно беспокоила распространенная здесь малярия. Случаи заболевания ею отмечались в 1-й дивизии морской пехоты, ведшей бои в районе Гуадалканал — Тулаги, в пехотных подразделениях 32-й дивизии, сражавшейся в районе Буна, и в 41-й дивизии, которая все еще находилась на Новой Гвинее. Для борьбы с этой болезнью, уже причинившей нам весьма значительные потери, были приняты самые решительные меры. Я возложил ответственность за предотвращение малярии на командный состав и организовал в Рокхемптоне лечебный центр 6-й армии, в котором было излечено от малярии и возвращено в строй большое количество людей. Эти успехи были достигнуты благодаря начальнику лечебного центра полковнику Франку Лярю и особенно полковнику Гарфилду Г. Данкэну, главному врачу центра, бывшему ранее профессором клинической медицины в медицинском колледже Джефферсона в Филадельфии.

Инспекции и наблюдение за ходом боевой подготовки войск отнимали у меня и у штаба большую часть времени. Части были разбросаны от Мельбурна до Новой Гвинеи — на расстоянии более двух тысяч миль[10] воздушным путем.

Для инспекционных поездок нужен был соответствующий воздушный транспорт, а подходящий, самолет достать было невозможно. Предоставленный мне вначале самолет С-40 был маленькой, сильно потрепанной, старой машиной голландской авиалинии. Он совершенно не годился для меня, а его весьма ограниченный радиус часто ставил в самые затруднительные положения. Несмотря на настоятельные требования, прошло много времени, прежде чем раздобыли транспортный самолет С-47. Даже после начала боевых действий, когда потребовались неотложные, срочные вылеты, которые всегда могли окончиться столкновением с самолетами противника, вряд ли я получил бы более подходящий самолет, если бы не личное вмешательство генерала Макартура, который приказал дать в мое распоряжение вооруженный самолет В-17 «Летающая крепость».

Глава вторая ЮГО-ЗАПАДНАЯ ЧАСТЬ ТИХОГО ОКЕАНА

Юго-западная часть Тихого океана была выделена в апреле 1942 года. Территориально она охватывала Австралию, Новую Гвинею, архипелаг Бисмарка, Филиппинские острова и Голландскую Ост-Индию, за исключением острова Суматры. Главнокомандующим союзными вооруженными силами в этой части был назначен генерал Макартур.

Когда я прибыл в Австралию, штаб главнокомандующего располагался в Брисбене, а управление снабжения,: отвечавшее за обслуживание и снабжение сухопутных войск США, находилось в Сиднее. Позднее оно передвинулось в Брисбен.

Было очевидно, что это управление не может далее справляться с обслуживанием[11] и снабжением войск. Тогда 26 февраля 1943 года главнокомандующий вновь создал штаб сухопутных сил США на Дальнем Востоке и подчинил ему (в административном отношении. — Ред.) все американские войска, действовавшие в юго-западной части Тихого океана [12]. В приказах по этому поводу среди прочих моментов имелось точное указание на то, что главнокомандующий может передавать, по мере надобности, части и соединения, входящие в состав сухопутных сил США на Дальнем Востоке, в оперативное подчинение командующего союзными сухопутными силами генерала австралийской армии сэра Томаса А. Блэйми, командующего союзной авиацией генерал-лейтенанта Джорджа С. Кэнни, командующего союзным военно-морским флотом вице-адмирала А. С. Карпендера [13], а также назначать части в особые оперативные группы и в свой резерв.

Штаб главнокомандующего остался высшим органом управления, и он же руководил всеми морскими перевозками. Штаб сухопутных сил США на Дальнем Востоке стал в руках главнокомандующего административно-хозяйственным органом обслуживания войск США, хотя ВВС армии имели свой собственный административно- хозяйственный аппарат. Что касается управления снабжения, то оно стало ведать исключительно вопросами снабжения американских войск. Естественно, что силы наших союзников имели собственную службу тыла; также и у американского флота с его морской пехотой были свои тыловые органы. Работу штаба главнокомандующего и штаба сухопутных сил США на Дальнем Востоке координировал генерал-майор (впоследствии генерал-лейтенант) Ричард К- Сатерленд (начальник штаба), которому помогал генерал-майор Ричард Дж. Маршалл (заместитель начальника штаба и одновременно начальник управления снабжения).

Под командованием генерала Макартура находились все союзные сухопутные, военно-воздушные и военно-морские силы юго-западной части Тихого океана, но он лично не вмешивался в руководство ни одним из видов вооруженных сил. Он разрабатывал оперативно-стратегические планы, давал директивы, определяющие действия, которые следовало предпринять, назначал командующих для проведения тех или иных операций, выделял силы и средства, указывал цели и ставил задачи, которые надлежало выполнять. Но в соответствии с принципом единоначалия Макартур не предписывал ни тактические мероприятия, ни методы, которые следовало применять.

Стратегическое единство командования, которое осуществлял главнокомандующий, было чрезвычайно необходимо для успеха действий. Однако, по моему мнению, от централизации управления в тактических действиях, несмотря на всю его важность, следовало бы отказываться и передавать с пользой для дела командование (нижестоящим инстанциям.— Ред.) тогда, когда действия усложнялись и велись одновременно в нескольких районах, удаленных друг от друга на сотни миль. Но как бы то ни было, главнокомандующий возложил на меня ответственность за координацию планов действий сухопутных

Юго-западная часть Тихого океана

войск и поддерживающих военно-воздушных и военно-морских сил во всех операциях, в которых участвовали войска моей армии. Конечно, мои планы взаимодействия сил требовали его утверждения, но я не помню, чтобы главнокомандующий когда-либо не одобрил мой план.

Итак, над всем господствовал утвержденный главнокомандующим план. Но вопросы, которые возникали между командующими различных видов вооруженных сил после начала операции, можно было решать только на основе сотрудничества или путем получения по радио решения главнокомандующего, который, конечно, не мог находиться в районе каждого боя или быть с войсками в течение всей операции. Такой запрос по радио к главнокомандующему не делался ни разу. Это объясняется главным образом тем, что среди нас преобладал дух взаимодействия и взаимопомощи, а также тем, что мы неизменно побеждали.

Сравнительная площадь Соединенных Штатов и юго-западной части Тихого океана

Вопрос о том, пострадало бы наше взаимодействие в более тяжелой обстановке, остается, по-моему, открытым. В моменты кризиса, когда крайне необходимы быстрые решения, сотрудничество обычно не дает нужных результатов.

Вскоре после вторичного создания штаба сухопутных сил США на Дальнем Востоке я узнал, что 6-я армия, как таковая, вести операции [14] не будет. Меня информировали, что вести боевые действия будет оперативная группа, составленная из войск 6-й армии и усиливаемая по мере надобности другими частями. Я был назначен командовать этой группой в дополнение к моим обязанностям командующего 6-й армией. Группа действовала вначале под условным кодовым наименованием «Эскалатор». Затем ей дали несекретное название «Аламо», которым я и буду пользоваться в дальнейшем.

Мне не объяснили, по каким причинам была создана оперативная группа «Аламо» и почему ей, а не 6-й армии, надлежало вести операции. Однако было ясно, что такая организация была рассчитана на то, чтобы не ставить 6-ю армию в оперативное подчинение командующего союзными сухопутными силами, хотя эта армия являлась частью этих сил. А так как 6-я армия и в административно-хозяйственном отношении не подчинялась командующему союзными сухопутными силами, то она вообще так никогда и не была под его командованием.

Но такая организация требовала, чтобы штаб 6-й армии выполнял двойную работу, ибо в нашем распоряжении не было достаточного числа штабных работников для формирования отдельного штаба группы «Аламо». Кроме того, так как 6-я армия выделила для создания группы «Аламо» командующего, штаб и фактически все войска, то в результате оказалось, что такая организация лишила 6-ю армию боевых заслуг, которых она добилась в операциях, проведенных ею под видом оперативной группы «Аламо». Я рассчитывал, что такое распределение ролей является просто временной мерой. Я не предполагал, что все это продлится до сентября 1944 года и принесет великое множество ошеломляющих трудностей.

В первые недели войны японцы добились значительных успехов. Они захватили Уэйк, Гуам, Гонконг, Малайю и Филиппины. Воодушевленные этими успехами, они пробились далее на юг и на юго-восток в юго-западную часть Тихого океана и глубоко проникли в район Соломоновых островов с очевидным намерением перерезать наши коммуникации с Соединенными Штатами и лишить нас Австралии как базы. Но их повсюду остановили.

Армаду, которую японцы направили для овладения портом Морсби [15], разгромили союзные военно-воздушные и военно-морские силы в сражении в Коралловом море 7 мая 1942 года. Угроза нашим коммуникациям с Соединенными Штатами была устранена победой 1-й дивизии морской пехоты в районе Гуадалканал — Тулаги. Их попытка высадить десант в районе залива Милн была остановлена 26 августа 1942 года американскими саперами и отбита австралийскими войсками [16]. Крупные силы, которые японцы двинули на Новой Твинее по суше через перевал Кокода, чтобы преодолеть хребет Оуэн-Стэнли и захватить Морсби, были разбиты 15 сентября 1942 года австралийскими войсками при поддержке американских частей и союзной авиации. Японцы были отброшены назад, когда находились почти у цели.

После успехов союзных войск в районах Морсби и залива Милн генерал Макартур направил к северному берегу Новой Гвинеи по суше, морем и воздухом американские войска под командованием генерал-лейтенанта Эйхельбергера и австралийские войска во главе с генерал-лейтенантом австралийской армии Геррингом. Последовавшая затем операция в районе Буна — Гона окончилась после тяжелых боев в январе 1943 года поражением японцев и захватом нашими войсками чрезвычайно необходимых нам баз и аэродромов.

Однако, несмотря на поражение, японцы в конце января 1943 года предприняли новое нападение, неожиданно атаковав аэродром Вау вблизи Саламоа. Австралийские войска, переброшенные в этот район на транспортных самолетах, отбили атаку японцев.

Все попытки японцев продвинуться вперед были сорваны. Однако к началу февраля 1943 года им удалось сосредоточить войска и создать аэродромы на побережье залива Ханса, в пунктах Алексисгафен, Маданг, Финшга- фен, Лаэ и Саламоа, на мысе Глостер, Гасмата (юго- западная часть Тихого океана), а также в Бука, в Буин- Фаиси, Велья-Лавелья и в Мунда (южная часть Тихого океана). Таким образом, они вышли на линию, проходившую вдоль северного берега Новой Гвинеи от залива Ханса до полуострова Хуон и далее по широкой дуге через Новую Британию к Мунда в группе Соломоновых островов. Они прилагали также большие усилия,

Районы, находившиеся в начале 1943 года под японским контролем (заштрихованы)

чтобы позади этой линии превратить Вевак, Рабаул и Кавиенг в мрщные опорные пункты. Японцы сильно их укрепили и создали там крупные гарнизоны и большие запасы снабжения всех видов.

Средства, которыми располагали союзники в юго-западной части Тихого океана в феврале 1943 года, были далеко не достаточны для наступления на сильные позиции японцев. Сухопутные силы союзников были слабы. Такими же были и их военно-морские силы. Грузовых судов, десантно-высадочных средств и прочего оснащения вообще было чрезвычайно ограниченное количество, а союзная авиация была вынуждена тратить громадные усилия, чтобы держать свои машины в готовности для полетов. Кроме того, вооруженные силы юго-западной части Тихого океана находились на расстоянии семи тысяч миль от своих ближайших баз в США, а японские силы были удалены от своих баз только на три тысячи миль.

Более того, Европа считалась главным театром военных действий, а юго-западная часть Тихого океана — второстепенным. От вооруженных сил, находившихся в юго- западной части, на первое время не ожидали большего, нежели ведение оборонительных действий. Перспективы на их быстрое существенное увеличение не были блестящими. Перед лицом этих фактов наше военное положение в то время выглядело неблагоприятным. Однако я был уверен, что генерал Макартур сумеет справиться с обстановкой. Зная его отважность, я не сомневался, что он не удовлетворится ведением обороны и при -первой возможности перейдет в наступление, хотя бы и с самыми ограниченными средствами. В дальнейшем будет видно, насколько точна была моя оценка.

В качестве прелюдии генерал Макартур усиленно использовал свою авиацию. Численность ее была несколько увеличена, и она летала над обширными пространствами, громила неприятельские базы и пустила ко дну немало кораблей и судов противника. Например, в водах архипелага Бисмарка в начале марта 1943 года наши самолеты перехватили японский конвой, на котором, по имевшимся сообщениям, перебрасывалось 15 000 солдат и офицеров. Применяя бомбометание с низких высот (это был новый прием), авиация потопила большую часть судов со всеми, кто был на борту. В апреле японцы совершили ряд дневных налетов на Морсби и залив Милн. В каждом налете участвовало до ста самолетов противника, и в обоих пунктах ущерб был значительным. Однако союзная авиация нанесла столь тяжелые потери атакующим, что значительно ослабила наступательную мощь японских воздушных сил.

В течение длительного времени Австралия продолжала оставаться базой и зоной коммуникаций для всех сил юго-западной части Тихого океана, хотя после декабря 1943 года некоторые суда начали разгружаться на передовой базе в заливе Милн и даже несколько северо-западнее этого залива. Расстояния между австралийскими портами, от которых мы зависели, и районом боевых действий были весьма значительны. От залива Милн до Мельбурна по воздуху около 2200 миль, до Сиднея 1800 миль, до Брисбена более 1200 и до Таунсвилла 700 миль, а по морю эти расстояния еще больше.

Состояние и оборудование австралийских портов также совершенно не соответствовали нашим огромным потребностям. Положение еще более ухудшалось тем, что не хватало складов, оборудование для разгрузки было ограниченным, а грузчиков было мало. Кроме того, они по привычке работали не спеша, как и в мирное время. Эти условия вызывали задержки при погрузке и разгрузке судов, нарушали оборот судов и создавали пробки в различных портах Австралии. Самый неприятный случай произошел в Таунсвилле, где однажды скопилось одновременно 185 судов в ожидании разгрузки, а в порту имелось всего восемь причалов.

Но были виноваты не только местные условия. Было немало случаев, когда личный состав и техника даже мелких частей грузились в американских портах на разные суда, направлявшиеся в три или четыре различных порта в Австралии. Так как эти суда разгружались в назначенных им портах, то, естественно, возникали задержки, и время терялось на перегрузку в поезда или опять на суда, а иногда одновременно на то и на другое.

Кроме того, австралийские железные дороги — единственные, имевшиеся в юго-западной части Тихого океана, если не считать Филиппинские острова и Яву,— не были рассчитаны на перевозку таких грузов, которых требовала война. Более того, в некоторых штатах Австралии были разные железнодорожные колеи, что также вызывало необходимость дополнительных разгрузок и перегрузок на границе штата.

Условия на Новой Гвинее и на других островах были, конечно, безгранично хуже, чем в Австралии. Они ставили нас перед проблемами, решать которые было чрезвычайно трудно, ибо все оборудование, необходимое для ведения боевых действий, надо было создавать заново. Приходилось врубаться в девственные джунгли и строить большое количество аэродромов, много миль дорог, обширные базы с их запасами снабжения, госпитали и другие сооружения. Множество причалов для разгрузки судов пришлось построить в таких местах, где они никогда никому не снились. Даже тогда, когда мы соорудили эти базы, они остались изолированными, окруженными обширным лабиринтом пустынных гор и непроходимыми джунглями, и добираться до них можно было только водой или по воздуху.

Между Австралией и Лусоном (наиболее крупный остров Филиппин.— Ред.) совершенно нет местности, которая могла бы служить полосой боевых действий и зоной коммуникаций или позволяла бы вести последовательные крупные операции. Новая Гвинея, несмотря на ее большую площадь (312 329 кв. миль—пространство, почти равное Техасу и Луизиане вместе взятым), совершенно не годилась для этих целей. На Новой Гвинее исключительно утесистые горы, особенно громоздящийся вверх хребет Оуэн-Стэнли, подымающийся до высоты 16 тыс. футов [17]. На ней густые сырые леса, джунгли, болота и полное отсутствие шоссейных и железных дорог.　

За исключением Австралии и Филиппин, на этом театре совсем нет поселков и городов, которые можно было бы использовать для отдыха и восстановления сил войск, и совершенно негде спастись от изнуряющего влажного зноя, изматывающего людей, и от проливных дождей, которые в заливе Милн составляют высоту осадков около 180 дюймов в год. Кроме всего этого, здесь всегда надо опасаться множества тропических болезней — малярии, слоновой болезни, золотухи, тропического тифа, дизентерии, болезни печени и т. п.

С января 1944 года до вторжения на Филиппинские острова в октябре 1944 года части 6-й армии были разбросаны на пространстве протяжением в несколько тысяч миль. Некоторые из частей вели бои одновременно в трех, четырех и даже в пяти разных районах, находящихся на расстоянии сотен миль друг от друга. Перевозки войск и снабжения целиком зависели от морского транспорта, который, хотя и выгоден по своей природе, был у нас серьезно ограничен вследствие нехватки судов, портовых буксиров, вообще портового оборудований, а также из-за недостаточного количества портовых эксплуатационных рот и других обслуживающих частей.

Короче говоря, условия в юго-западной части Тихого океана были совершенно особые. Они отличались коренным образом от условий, с которыми обычно войска сталкиваются

Расстояния по воздуху (в милях) в юго-западной части Тихого

океана

на войне. Они не позволяли армии вести боевые действия, имея в тылу шоссейные и железные дороги в качестве коммуникаций. Исключение составлял остров Лусон, но даже и там дорог было чрезвычайно мало. Более того, особые условия театра заставляли глубоко эшелонировать каждый крупный штаб. Отдельные элементы одного штаба были иногда удалены друг от друга на такие большие расстояния, что связь между ними была возможна только по радио.

Например, штаб главнокомандующего сначала руководил военными действиями из Брисбена, а с конца июня 1943 года, оставаясь в Брисбене, он выдвинул передовой эшелон в Морсби, т. е. более чем на 1200 миль к северу. Штаб сухопутных сил США на Дальнем Востоке стоял в Брисбене, а управление снабжения — в Сиднее.

Между тем штаб 6-й армии, который располагался сначала целиком в Кэмп-Колумбия вблизи Брисбена, передвинул в середине июня 1943 года ту свою часть, которая одновременно являлась штабом оперативной группы «Аламо», в залив Милн, затем в октябре — на остров Гудинаф, а в декабре — на мыс Кретин близ Финшгафена. Здесь в начале февраля 1944 года к этому эшелону присоединилась остальная часть штаба 6-й армии.

В мае 1944 года, чтобы лучше следить за ходом боевых действий, я развернул свой командный пункт в Холлеканге в заливе Гумбольдта (в районе Холландии).

Таким образом, командный пункт находился почти в 600 милях впереди от штаба, стоявшего на мысе Кретин, в 700 милях по воздуху от передового эшелона штаба главнокомандующего в Морсби и около 2000 миль от главного эшелона штаба главнокомандующего, штаба сухопутных сил и управления снабжения, находившихся в Брисбене.

Однако в июне 1944 года остальная часть моего штаба присоединилась к моему командному пункту в Холлеканге, а в конце августа в Холландию передвинулся и штаб главнокомандующего войсками юго-западной части Тихого океана. Вскоре прибыли сюда и передовые эшелоны штаба сухопутных сил США на Дальнем Востоке и управления снабжения, но их главные эшелоны продолжали оставаться в Брисбене.

В октябре 1944 года передовые эшелоны штаба главнокомандующего и штаба 6-й армии перешли на остров Лейте на Филиппинах. Здесь они оставались До начала января 1945 года, когда оба переместились в Лингаен на острове Лусон. Тем временем главный эшелон штаба главнокомандующего, за которым следовал передовой эшелон штаба сухопутных сил США на Дальнем Востоке, выдвинулся на остров Лейте, однако его главный эшелон оставался в Холландии, а тыловой эшелон в Брисбене. От Холландии до Лейте около 1500 миль, столько же, сколько от Вашингтона до Денвера. От Брисбена до Лейте по воздуху около 3600 миль, т. е. почти столько же, сколько от Панамы до Сан-Франциско; расстояние между этими пунктами по морю, конечно, значительно больше.

Трудности, вызывавшиеся таким эшелонированием главных штабов, были устранены, когда боевые действия на острове Лусон стали развиваться успешно и когда все элементы штабов соединились на этом острове.

Вплоть до вторжения на остров Лейте мне и ответственным работникам моего штаба приходилось часто совершать продолжительные путешествия по воздуху для инспектирования наших разбросанных частей, для руководства операциями, которые велись одновременно на больших расстояниях друг от друга, и для участия в совещаниях [18].

Эти частые отлучки ответственных работников штаба ложились на них тяжелым дополнительным бременем, ибо они и так были сильно перегружены. Начальник штаба тоже совершал много поездок, но я придерживался правила, чтобы во время моего отсутствия он оставался в штабе.