От Австралии до Японии

Глава тридцать пятая ОПЕРАЦИИ «ОЛИМПИК» и «БЛЭКЛИСТ»

Ввиду побед, одержанных союзными войсками над японцами, генерал Макартур, который 6 апреля 1945 года был назначен главнокомандующим всеми вооруженными силами Соединенных Штатов на Тихом океане, и адмирал Нимиц, командующий военно-морскими силами Соединенных Штатов на Тихом океане, получили указание от Объединенного комитета начальников штабов подготовиться к завершающим действиям против японской метрополии. Они должны были состоять из операции «Олимпик» и операции «Коронет».

Намечаемая операция «Олимпик» предусматривала высадку 6-й армии при поддержке союзных военно-морских и военно-воздушных сил на остров Кюсю. Начало операции было назначено на 1 ноября 1945 года. Намечаемая операция «Коронет», которая должна была последовать через 4 месяца, предусматривала высадку 8-й и 10-й армий с соответствующей поддержкой на равнину Канто (Токио) на острове Хонсю с последующим вводом в сражение 1-й армии, которую должны были перебросить для этой цели с Европейского театра военных действий.

6-я армия начала подготовку к операции «Олимпик», когда боевые действия на острове Лусон еще продолжались. Хотя японцы капитулировали еще до ее осуществления, краткая сводка сделанных к ней приготовлений позволит лучше понять те сложные проблемы, с которыми столкнулась 6-я армия, когда план операции «Олимпик» был внезапно изменен и стал предусматривать оккупацию Японии.

По предварительным разведывательным оценкам, численность японских войск на острове Кюсю определялась в 421 000 человек (девять дивизий или им соответствующих единиц плюс большое количество базовых и обслуживающих подразделений и личный состав военно- морского флота). Как полагали, почти половина этого количества войск располагалась в южной части острова.

Согласно последующим данным ко дню высадки японцы имели на Кюсю около 680 000 человек (четырнадцать дивизий или им соответствующих единиц плюс другие части) [94]. Сведения, полученные после оккупации, показали, что на день прекращения военных действий общая численность японских войск на острове Кюсю достигала 735 000 человек (четырнадцать дивизий, семь отдельных смешанных бригад плюс личный состав обслуживающих, базовых и других частей), включая 25 000 войск, расположенных на островах, непосредственно прилегающих к южному побережью острова Кюсю. Эти данные почти полностью соответствовали оценкам разведывательных органов.

При разработке операции «Олимпик» вопросам численности и дислокации японских войск на острове Кюсю, естественно, уделялось самое пристальное внимание. В результате совещаний между мной и адмиралом Р. Тернером, который был назначен командующим морскими силами вторжения в операции «Олимпик», мы пришли к соглашению относительно основных положений плана, поскольку он затрагивал оба вида вооруженных сил. Озабоченность адмирала Тернера по поводу трудностей десантной части операции была, несомненно, оправданной, поскольку можно было ожидать, что японцы предпримут решительные действия силами своей авиации против наших караванов и их эскорта. Но я выражал свою полную уверенность в том, что, как и много раз в прошлом, военно-морской флот снова успешно осуществит высадку 6-й армий в намеченных районах, а после этого 6-я армия сможет сама о себе позаботиться, хотя и сознавал, что наше вторжение на остров Кюсю встретит фанатичное сопротивление японцев.

План 6-й армии на операцию «Олимпик»

Масштабы операции и множество вызванных ею сложных проблем, которые должны были возникнуть как в области боевых действий, так и в области снабжения, требовали самого тесного и согласованного планирования со стороны сухопутных, военно-воздушных и военно-морских сил. Это достигалось с помощью почти непрерывных совещаний между представителями штаба 6-й армии, основных ее соединений, военно-воздушных и военно-морских сил.

650 000 человек, входивших в состав 6-й армии, а всего около 800 000 человек, если добавить авиационные и обслуживающие подразделения, первоначально подчиненные ей и разбросанные по всему пространству юго- западной и центральной части Тихого океана, следовало свести в правильно составленные из различных родов войск корпуса и боевые группы и вновь сосредоточить их в наименьшем количестве районов, чтобы сэкономить транспортные средства. При этом части, расположенные в тропиках, необходимо было оснастить заново для службы в холодном поясе. Кроме того, следовало детально разработать все планы авиационного обеспечения и поддержки корабельной артиллерией, развертывания линий связи и передовых баз, а также плановые таблицы переброски войск и грузов.

Пока велось планирование, накапливались запасы и техника для операции. Войска перебрасывались в исходные районы, а ударные подразделения проходили тренировку в проведении десантных операций. Когда плановые таблицы переброски войск и грузов были практически закончены, то план, предусматривавший вторжение на остров Кюсю, после утверждения главнокомандующим был воплощен в боевом приказе по 6-й армии № 74 от

28 июля 1945 года. В основном этот план предусматривал высадку войск в следующих пунктах:

— 1-й корпус (генерал-майор Иннис Свифт) силами 25-й и 33-й пехотных дивизий, сосредоточивавшихся на острове Лусон, и 41-й пехотной дивизии на Минданао должен был высадиться в районе Миядзаки на юго-во- сточном побережье острова Кюсю 1 ноября 1945 года;

— 11-й корпус (генерал-лейтенант Чарльз Холл) силами 43-й пехотной и 1-й кавалерийской дивизий и 112-го кавалерийского полка, сосредоточивавшихся на Лусоне, и дивизии «Америкал», находившейся на острове Себу, должен был высадиться в окрестностях Сибуси в заливе Ариаке на юго-восточном побережье острова Кюсю 1 ноября 1945 года;

— 5-й корпус морской пехоты (генерал-майор Гарри Шмидт) силами 2, 3 и 5-й дивизий морской пехоты, сосредоточивавшихся на Гавайских и Марианских островах, должен был высадиться в районе Кусикино на юго-западном побережье острова Кюсю 1 ноября 1945 года;

— 9-й корпус (генерал-майор Чарльз Райдер) силами 81-й пехотной дивизии, сосредоточивавшейся на Лейте, 77-й пехотной дивизии на острове Себу и 98-й пехотной дивизии на Гавайских островах должен был высадиться на южном побережье Кюсю западнее линии Кайман — Даке 4 ноября 1945 года;

— 40-я пехотная дивизия (бригадный генерал Дональд Майерс), сосредоточивавшаяся на острове Панай, должна была высадиться на островах юго-западнее Кюсю и на островах Косики 27 октября 1945 года с задачей уничтожить там войска противника и организовать службу ВНОС;

— 158-й пехотный полк (бригадный генерал Хэнфорд Макнайдер), сосредоточивавшийся на острове Лусон, 27 октября 1945 года должен был высадиться на острове Танегасима с задачей уничтожить там противника и развернуть службу ВНОС;

— 11-я воздушно-десантная дивизия (генерал-майор Джозеф Суинг), сосредоточивавшаяся на острове Лусон, должна была находиться в резерве армии на кораблях у острова Окинава в готовности усилить любую часть армии.

2 августа 1945 года, когда я находился в продолжительной инспекционной поездке по частям, предназначенным для операции «Олимпик», штаб 6-й армии получил разработку штаба главнокомандующего, в которой излагалась операция «Блэклист» — оккупация Японии в том случае, если армия противника развалится или он капитулирует. Согласно этой разработке 10-я армия должна была оккупировать Корею, 8-я армия — Хоккайдо и северную часть Хонсю, а 6-я армия — западную часть Хонсю, Кюсю и Сикоку. Для выполнения задач оккупации в распоряжение 6-й армии выделялись 1-й и 10-й пехотные корпуса и 5-й корпус морской пехоты плюс необходимые поддерживающие части, всего около 240 000 человек. Общие задачи, возлагавшиеся этой разработкой на армейских командиров, предусматривали:

— быстро занять стратегические центры;

— изолировать Японию от Азии;

— установить контроль над высшими правительственными органами, демобилизовать вооруженные силы противника и подавлять все элементы, противящиеся оккупации.

Согласно этому плану осуществление оккупации разделялось на три этапа и назначались стратегические центры и сроки их оккупации. Насколько это касалось 6-й армии, то первый этап включал оккупацию районов Сасебо, Нагасаки и Осака, Киото, Кобе; второй этап — района Симоносеки, Фукуока, Нагоя; третий — района Хиросима, Куре, Окаяма, Цуруга.

Сразу же после установления первоначального контроля каждый из командующих армиями должен был взять на себя ответственность в своем районе за демобилизацию японской армии, учреждение военной администрации, освобождение и оказание медицинской помощи военнопленным союзных войск и установление над японцами контроля, который мог бы понадобиться для выполнения задач послевоенной администрации, оказания помощи оккупационным войскам и обеспечения выполнения условий капитуляции.

Подготовка к операции «Олимпик» и работа над операцией «Блэклист» осуществлялись одновременно. Однако разрушение городов Хиросима и Нагасаки атомными бомбами 6 и 9 августа, соответственно, и объявление Советским Союзом войны Японии заставили ускорить планирование оккупации, хотя приготовления к операции «Олимпик» также продолжались неослабевающими темпами, пока 10 августа 1945 года не появились сообщения о капитуляции Японии.

13 августа штаб главнокомандующего выделил для оккупации Кореи 24-й корпус вместо 10-й армии, 14 августа 5-й корпус морской пехоты был передан в мое оперативное подчинение. 15 августа, вслед за официальным объявлением о предложении японцев капитулировать, главнокомандующий приостановил подготовку к операции «Олимпик», отдал предварительные распоряжения приступить к оккупации Японии и назначил начало ее на 15 августа 1945 года.

Генерал Макартур одобрил мои рекомендации о лучшем распределении объектов по трем корпусам 6-й армии. Захват объектов первых двух этапов предусматривалось осуществить силами 1-го корпуса и 5-го корпуса морской пехоты. В результате этого все объекты третьего этапа падали на долю 10-го корпуса, который, поскольку он не был предназначен к операции «Олимпик», было труднее использовать для оккупации. Кроме того, этот корпус все еще участвовал в активных боевых действиях на острове Минданао.

Территория, выделенная для оккупации 6-й армией, охватывала острова Кюсю и Сикоку и западную половину острова Хонсю. В этом районе проживало около 44 млн. человек, или 55% общей численности населения Японии. Здесь располагались три из четырех основных военно- морских баз Японии, все ее главные порты (кроме двух), три из четырех основных транспортных узлов, четыре крупнейших города, две трети всех японских городов, с населением более 100 000 жителей каждый, и наиболее важные транспортные артерии, которые тянулись от Симоносеки до Нагоя через порты Внутреннего Японского моря и по дуге вдоль южного побережья острова Хонсю.

Западный Хонсю, наиболее важный из трех районов, которые должна была оккупировать 6-я армия, охватывал всю территорию этого острова западнее префектур Нагано, Яманаси и Канагава. Крупные города в этом районе — Нагоя (население 1 328 084 человека) и Осака (3 252 340 человек), являлись центрами крупной машиностроительной, авиационной, электротехнической, химической и текстильной промышленности. В этом районе располагаются также крупный порт и железнодорожный узел Кобе (967 234 человека), древняя столица Японии и центр изящных искусств и ремесла Киото (1 089 726 человек), и Куре (276 085 человек), в котором находилась наиболее важная военно-морская база, крупнейшая верфь и судостроительный завод. Кроме того, в западной части этого района находились Окаяма (107 690 человек), на побережье Внутреннего Японского моря, и Симоносеки (196 022 человека) — у западного выхода из Внутреннего Японского моря.

Следующим по важности из трех районов, назначенных 6-й армии, был гористый остров Кюсю с территорией около 150 тыс. кв. миль и населением около 10 000 000 человек. Южная и восточная часть острова представляет собой сельскохозяйственный район, в то время как северо-западная половина содержит почти все угольные месторождения юго-западной Японии, ее крупнейшие металлургические заводы и важные верфи. Кроме того, 12 городов острова, каждый с населением около 75 000 человек, являлись важными центрами военной промышленности. Среди них Нагасаки (до войны население составляло 252 630 человек) — один из наиболее важных судостроительных центров и важный конечный пункт морского, железнодорожного и воздушного сообщений, где имеется одна из лучших естественных гаваней Японии. К числу других важных городов на острове Кюсю относились Сасебо (205 989 человек) — основная ремонтная база японского военно-морского флота, Явата (260 000 человек) — центр императорских металлургических заводов и основной производитель чугуна и стали, Фукуока (320 000 человек) — центр прилегающего горнорудного и промышленного района и Кагосима (190 257 человек) — главный порт Южного Кюсю.

Сикоку был наименее важным из всех трех районов, которые должна была оккупировать 6-я армия. Это гористый остров с населением 3,3 млн. человек. Его три главных города — Коти (106 644 человека), Мацуяма (117534 человека) и Такамацу (111 207 человек) и множество мелких промышленных пунктов и несколько небольших портов не представляли для Японии важного значения.

К моменту капитуляции на территории собственно Японии располагалось 1,6 млн. человек из состава сухопутных войск. Японская 2-я территориальная армия удерживала западную часть острова Хонсю и остров Сикоку силами 15-й окружной армии в составе двух корпусов и остров Кюсю силами 16-й окружной армии в составе трех корпусов — всего двадцать четыре пехотные дивизии, шесть запасных дивизий и десять отдельных смешанных бригад. Общая численность их составляла 850 000 человек. Если добавить к этому 120 000 человек из состава военно-воздушных сил, 110 000 человек экипажей кораблей и 30 000 человек железнодорожных войск, то получим, что численность японского военного персонала на территории, подлежащей оккупации войсками 6-й армии, составляла около 1 млн. человек.

15 августа 1945 года мы получили директиву главнокомандующего, которая подтверждала и расширяла задачи, поставленные 6-й армии в уже упомянутой разработке. Полученные впоследствии приложения к этой директиве более детально излагали потребности в области перевозок и снабжения и мероприятия, касающиеся военной администрации, контрразведки, проведения в жизнь условий капитуляции, разоружения и демобилизации японских войск, оказания медицинской помощи, эвакуации военнопленных из состава союзных войск и интернированных гражданских лиц. В этих приложениях оккупационным войскам приказывалось осуществлять значительно более строгий контроль при выполнении своих задач, чем это оказалось необходимым в дальнейшем.

Тем временем приготовления 6-й армии к оккупации Японии быстро продвигались вперед. Войска, первоначально выделенные в состав 6-й армии для операции «Олимпик», но не предусмотренные для оккупации, перешли в подчинение командования американских войск в западной части Тихого океана. Это командование было создано генералом Макартуром во главе с генерал-лейтенантом Вильгельмом Стайером, штаб которого находился в Маниле. Соответственно были подготовлены пересмотренные списки для трех корпусов и армейских частей, выделенных в состав 6-й армии для операции «Блэклист». Причем целостность 1-го корпуса, как он был создан для операции «Олимпик», была по возможности сохранена, поскольку готовность и передислокация его частей подвинулись далеко вперед. Кроме того, поскольку 8-я армия должна была по плану первой высаживаться для оккупации Японии, ряд частей 6-й армии, уже вполне подготовленных, пришлось передать в состав 8-й армии и заменить их частями, первоначально не выделенными для оккупации Японии. Однако множество трудных проблем, вызванных этими явлениями в области управления, снабжения, переоснащения и передислокации войск, было успешно разрешено, и план 6-й армии по проведению операции «Блэклист» был достаточно хорошо разработан и оформлен в виде боевого приказа за № 75 от 21 августа 1945 года. Помимо прочего, этим приказом подчиненным войскам ставились следующие задачи:

— 5-му корпусу морской пехоты (2, 3 и 5-я дивизии морской пехоты), командир генерал-майор Гарри Шмидт, 22 сентября 1945 года высадить одну усиленную дивизию в районе Нагасаки, Сасебо, быстро установить контроль над районом Сасебо и по прибытии дополнительного количества войск расширить район оккупации и контроля до Нагасаки включительно; силами минимум одной усиленной дивизии, двигаясь по суше и по морю, оккупировать 15 октября 1945 года район Симоносеки — Фукуока;

— 1-му корпусу (25, 98, 33 и б-я пехотные дивизии), командир генерал-майор Иннис Свифт, 25 сентября 1945 года высадиться в районе Вакаяма, установить контроль над районом Осака — Киото — Кобе, расположив одну усиленную дивизию в Осака, одну усиленную дивизию («без полка) в Кобе и один полк в Киото; 2 октября 1945 года высадить усиленную дивизию в районе Нагоя и установить контроль над этим районом, включая Иоккаити; одним полком оккупировать Цуруга;

— 10-му корпусу (41-я и 24-я пехотные дивизии), командир генерал-майор Франклин Зиберт, 3 октября 1945 года высадить одну усиленную дивизию в районе Куре — Хиросима на Западном Хонсю; 25 октября 1945 года оккупировать остров Сикоку силами одной дивизии (без полка) и 25 октября 1945 года силами одного полка оккупировать район Окаяма на Западном Хонсю.

Ввиду непредвиденных событий некоторые даты и пункты высадки, предусмотренные в приказе, впоследствии пришлось изменить. В дополнении № 12 от 30 августа 1945 года к директиве главнокомандующего № 4 предусматривались существенные изменения задач, поставленных 6-й армии. Ее первоначальная задача состояла в том, чтобы учредить военную администрацию. Новая директива требовала, чтобы армия наблюдала за исполнением указаний, которые главнокомандующий предполагал отдавать непосредственно японскому правительству. Кроме того, задачи, поставленные 6-й армии в области разоружения и демобилизации японских войск, были изменены. Вместо оперативного контроля и руководства армия должна была следить за выполнением распоряжений, отдаваемых американским главнокомандующим японским вооруженным силам. Ввиду этих указаний пришлось соответственно изменять все приложения к боевому приказу № 75 по 6-й армии. Еще одно изменение было вызвано уведомлением, полученным 31 августа и подтвержденным 6 сентября, о том, что 3-я дивизия морской пехоты будет изъята из состава 6-й армии и заменена 32-й пехотной дивизией, которая находилась в резерве главнокомандующего на острове Лусон.

Тем временем главнокомандующий генерал Макартур был, кроме того, назначен главнокомандующим союзными войсками и начал отдавать директивы императорскому японскому правительству на предмет выполнения изменившихся условий оккупации.

Например, в директиве № 2 от 2 сентября 1945 года главнокомандующий союзными войсками приказывал японскому правительству быстро выполнить основные положения условий капитуляции. Привести границы 2-й территориальной армии в соответствие с границами американской 6-й армии и обязать командующего 2-й территориальной армией обратиться ко мне по радио за инструкциями относительно вступления оккупационных войск 6-й армии в Японию. Эти распоряжения были выполнены. Связь между штабом японской 2-й территориальной армии и моим штабом была установлена по радио 8 сентября 1945 года и поддерживалась таким же образом вплоть до прибытия 19 сентября 1945 года первого эшелона штаба 6-й армии в Вакаяма.

Тем временем генерал Макартур завершил приготовления к официальной церемонии капитуляции и пригласил на эту церемонию американских генералов. Некоторые из приглашенных, в том числе и я, вылетели 31 августа с аэродрома Николсфилд (Манила) через Окинаву в Иокагаму (аэродром Ацуги), в то время как другие отправились в Японию на кораблях.

2 сентября 1945 года эсминец рано утром доставил нас на линкор «Миссури» на официальную церемонию капитуляции. Она так широко освещалась в то время, что описывать ее еще раз нет необходимости.

Церемония представляла собой необычайно драматичное и незабываемое событие, которое имело мало прецедентов в истории, если оно их вообще имело. Для нас эта церемония означала победоносное завершение жестокой войны, в которой погибли тысячи наших товарищей. Но для японцев она звучала как рок. Хотя непроницаемые лица японских представителей не проявляли чувств, их поведение было угрюмым. Оно свидетельствовало о полном понимании того, что их когда-то гордая империя повержена в прах, а национальным чаяниям и стремлениям положен конец [95]. Однако, поскольку катастрофическое поражение японцев должно было создать вакуум на Дальнем Востоке, который, по всей вероятности, был бы заполнен великой державой, идеология которой диаметрально противоположна нашей идеологии, я сомневался тогда, как продолжаю сомневаться и сейчас, удалось ли нам, одержав великую победу, выиграть также и мир, которого мы так страстно желали.

Проведя ночь после церемонии капитуляции в Иокогаме, мы 3 сентября вылетели обратно на аэродром Николсфилд, куда и прибыли после полудня.

3 сентября 1945 года на церемонии, состоявшейся в Багио, генерал Ямасита и вице-адмирал Окоци подписали акт о капитуляции японских войск, остававшихся еще на Филиппинах. Поскольку 6-я армия разгромила войска под командованием генерала Ямасита на Лусоне, естественно, я очень жалел о том, что не смог присутствовать на этой церемонии.

В соответствии с указаниями, отданными главнокомандующим союзными войсками по радио 4 сентября относительно эвакуации военнопленных союзных войск из Японии, от штаба 6-й армии была отправлена по воздуху в Иокогаму группа из 5 офицеров. Она прибыла туда 7 сентября и была встречена аналогичными группами от штаба 8-й армии, штаба главнокомандующего и 5-го флота, а также представителями японской армии и военно-морских сил. Эти группы офицеров союзных войск выбрали Нагасаки на острове Кюсю и Вакаяма на острове Хонсю как единственные порты в районе оккупации 6-й армии, достаточно очищенные от мин и других заграждений и пригодные для эвакуации военнопленных. 5-й флот согласился выслать транспортные группы, каждая в составе госпитального судна, двух эскортных авианосцев и других необходимых кораблей и судов из района острова Окинава в Нагасаки и Вакаяма для доставки эвакуированных на остров Окинава с целью последующей переброски их по воздуху в Манилу. 8-я армия, которая должна была эвакуировать военнопленных из своего района через Иокогаму, согласилась эвакуировать военнопленных из района 6-й армии через Вакаяма, пока 6-я армия не будет готова взять эту задачу на себя. Штаб главнокомандующего должен был выделить обмундирование, продовольствие и транспортные средства для эвакуируемых, подлежащих отправке с острова Окинава. 6-й армии надлежало выделить достаточное количество судов из числа предоставленных ей для оккупации, чтобы перебросить два батальона пополнений с острова Лусон и две автомобильные роты с острова Окинава в Вакаяма и Нагасаки, а также перебросить по воздуху на Окинава 13 групп по эвакуации и медицинскому обслуживанию военнопленных (всего около 70 солдат и офицеров) для оказания помощи транспортным группам военно-морских сил.

По завершении этих приготовлений группа 6-й армии 9 сентября покинула Иокогаму. Один из ее членов отправился в Вакаяма, чтобы договориться с представителями 8-й армии об эвакуации военнопленных через этот пункт. Несколько членов отправились в Нагасаки, чтобы организовать эвакуацию с острова Кюсю. Один отправился на остров Окинава, чтобы организовать прием эвакуируемых и их последующую переброску по воздуху в Манилу.

Эвакуация военнопленных из состава союзных войск осложнялась тем обстоятельством, что во время капитуляции японцы передали лагеря в ведение самих военнопленных и предоставили им полную свободу передвижения. Вследствие этого военнопленные передвигались по всей стране. Их было трудно обнаружить, так что первоначальный план эвакуации был совершенно нарушен. Однако, когда морские оперативные группы, выделенные для переброски освобожденных военнопленных, прибыли

11 сентября в Нагасаки и Вакаяма, 6-я армия начала эвакуировать военнопленных на следующий же день. К 22 сентября было эвакуировано 10000 военнопленных с острова Кюсю и 6000 — из западной части острова Хонсю. Из них 10 000 были эвакуированы 6-й армией через Нагасаки и 3000 — через Вакаяма. Около 3000 человек было эвакуировано 8-й армией через Иокогаму.

Глава тридцать шестая ПЕРЕБРОСКА В ЯПОНИЮ

5- я морская амфибийная группа, на которую была возложена переброска 6-й армии в Японию, 14 августа выслала представителей в мой штаб для совместного планирования этой операции. Лица, участвующие в планировании, немедленно обнаружили, что ощущается серьезная нехватка судов. Эта нехватка вызывалась тем обстоятельством, что многие суда, первоначально запланированные для операции «Олимпик», получили указание сосредоточиться к 20 сентября в исходных районах войск и поэтому к моменту капитуляции Японии были рассеяны по портам Тихого океана и западного побережья США. Кроме того, 8-я армия имела первоочередное право на наличные транспортные средства, поскольку должна была высаживаться раньше 6-й армии. В связи с этим 5-я морская амфибийная группа располагала всего лишь 90 танкодесантными транспортами, 45 самоходными десантными судами и 5 эскадрами транспортных судов. Это было все, чем она располагала для переброски войск 6-й армии. Поскольку этого было недостаточно, чтобы обеспечить высадку 6-й армии в Японии в сроки, предусмотренные директивой № 4 главнокомандующего, последний 20 августа разрешил отложить сроки высадки в пределах, обусловливаемых ограниченными транспортными средствами, но потребовал, чтобы относительная срочность оккупации объектов первого этапа по возможности была сохранена. Однако положение существенно облегчилось, когда главнокомандующий увеличил количество танкодесантных транспортов до 175, самоходно-десантных судов до 138, а 5-я морская амфибийная группа 6 сентября сообщила, что ей дополнительно выделена еще одна эскадра транспортных судов, Последняя была предназначена для переброски 41-й пехотной дивизии в Куре, причем позже пункт назначения был изменен на залив Хиро.

Еще одно серьезное затруднение, затрагивающее план переброски 6-й армии, было вызвано операциями союзных военно-воздушных сил по минированию портов накануне капитуляции. В результате этих операций многие японские порты были закупорены. Установленные в некоторых из них гидродинамические мины теперь действовали как бумеранг. Способ траления таких мин не был еще найден, а их наличие препятствовало работам по уничтожению обычных мин. 5-й флот сообщил, что порты Сасебо, Нагасаки и Коти могут быть очищены от мин без всяких затруднений. Гавань Нагоя будет трудно очистить от мин, а гавани Кобе, Осака, Симоносеки, Фукуока и Куре будут закрыты для судоходства в течение неопределенного периода времени.

Ввиду этого войскам, предназначенным для оккупации района Кобе — Осака, было приказано высадиться на побережье Вакаяма (50 миль к югу от Осака), а войскам, оккупирующим Куре, — в заливе Хиро (5 миль восточнее Куре), который был свободен от мин. Кроме этого, пришлось изменить плановую таблицу высадки 5- го корпуса морской пехоты, так как гавань Фукуока была заминирована. Корпусу было приказано высадить две дивизии в Сасебо, как предусматривалось первоначальным планом, и одну дивизию в Нагасаки. Одной из дивизий, предназначенных для высадки в Сасебо, являлась 32-я пехотная дивизия, которая заменила 3-ю дивизию морской пехоты.

Ниже приводится плановая таблица высадки 6-й армии, как это предусматривалось на 13 сентября 1945 года.

Чтобы облегчить оккупацию, в Японию был отправлен бригадный генерал Гомер Кифер во главе группы из 40 офицеров и солдат, представлявших отделы штаба

6- й армии. Аналогичные группы были направлены в Японию корпусами и дивизиями.

14 сентября группа 6-й армии вылетела с острова Лусон на остров Окинава, где к ней присоединилась такая же группа 5-го корпуса морской пехоты. Однако они задержались на острове Окинава из-за сильнейшего тайфуна и прибыли в пункт назначения (Вакаяма) лишь 19 сентября.

Соединение Район Район высад-

(часть) сосредоточения ки и срок

— — — — — — — — — — — — — — — — — — — —

Штаб 5-го корпуса Марианские Сасебо — 22.09

морской пехоты и острова

5-я дивизия

морской пехоты

Штабы 6-й Остров Лусон Вакаяма — 25.09

армии и 1-го

корпуса и

33-я пехотная

дивизия

2-я дивизия Марианские Сасебо — 26.09

морской острова

пехоты

98-я пехотная Гавайские Вакаяма — 27.09

дивизия острова

25-я пехотная Остров Лусон Нагоя — 2.10

дивизия

Штаб 10-го Остров Минданао Залив Хиро — 3.10

корпуса и

41-я пехотная

дивизия

32-я пехотная Остров Лусон Сасебо — 15.10

дивизия

6-я пехотная Остров Лусон Нагоя — 24.10

дивизия[96]

24-я пехотная Остров Минданао Коти (остров

дивизия Сикоку) — 25.10

(без полка)

Полк 24-й Остров Минданао Окаяма — 26.10

пехотной

дивизии

— — — — — — — — — — — — — — — — — —

20 сентября к генералу Киферу прибыли за инструкциями начальник штаба 2-й японской территориальной армии и 20 штабных офицеров и переводчиков. Им было вручено и разъяснено директивное письмо. Японским вооруженным силам, за исключением обслуживающего личного состава, приказывалось очистить районы, в которых должны были высадиться наши войска. Письмом запрещалось движение японских воинских частей по некоторым автострадам и ограничивалось передвижение гражданского автотранспорта в различных районах в дни высадки наших войск. Письмо требовало, чтобы старший японский командир в районах оккупации 1-го, 10-го корпусов и 5-го корпуса морской пехоты установил контакт с этими войсками и в первую очередь с их головными группами. Письмо предусматривало необходимость установления немедленной связи с передовой группой 6-й армии в Вакаяма, а позже со штабом 6-й армии в Киото.

Последующие указания, переданные японцам головной группой 6-й армии, предусматривали, что японцы должны представлять отчеты о местонахождении и количестве артиллерийско-технического имущества, средств химической войны, инженерного имущества и запасах. Предусматривалось также установление прямой связи с гражданскими правительственными чиновниками, со служащими железных дорог, банковской системы, медицинских учреждений, средств связи и других важных учреждений и предприятий.

В соответствии с этими указаниями японцы создали в каждой префектуре отделы связи взаимодействия. Таковые в сущности являлись отделами японского министерства иностранных дел в Токио. Эта система действовала поразительно хорошо, вероятно, потому, что население рассматривало всех японских официальных лиц, как представителей императора.

Личный состав головной группы 6-й армии собрал много информации в соответствующих отраслях и представил рекомендации, которые значительно облегчили вступление частей 6-й армии в Японию и быстрое развертывание штаба 6-й армии в Киото. Головным группам 1- го и 10-го корпусов, которые присоединились к головной группе 6-й армии в Вакаяма, были предоставлены уже имевшиеся сведения и было сообщено о мерах, по которым была достигнута договоренность с японскими официальными лицами.

Информация, собранная головными группами и которой мы до этого не располагали, имела огромную ценность. Она устранила всякие опасения относительно сколько-нибудь серьезного сопротивления оккупации со стороны японцев. А это означало, что силы, первоначально запланированные для оккупации, могут быть существенно сокращены. Стало также ясно, что в большинстве пунктов войска будут располагать достаточным количеством квартир. Сокращение войск и множество других факторов потребовали внесения более 100 изменений в список частей 6-й армии. Оккупация оказалась значительно более легким делом, чем мы предполагали.

Действия 6-й армии во время оккупации Японии (22 сентября — 31 декабря 1945 года)

Ни японские вооруженные силы, ни гражданское население не проявляли к нашим войскам никакой враждебности. Это их отношение рассматривалось с некоторым подозрением, пока мы не поняли, что японцы приняли свое катастрофическое поражение с восточным стоицизмом [97] и покорно подчинились оккупации. Вследствие этого, хотя все мы были подготовлены к тому, чтобы произвести высадку силой, и наши войска действительно были готовы к немедленным действиям, они все же смогли высадиться, не встретив совершенно никакого сопротивления, и двинуться прямо в назначенные им районы. Японцы ожидали их в готовности выполнить объявленные установки по капитуляции. Обстановка, вызванная минированием гаваней и нехваткой судов, а также обширными разрушениями, вызванными в районах высадки сильнейшим тайфуном, вынудила нас изменить сроки высадки и не позволила выдержать все этапы оккупации, как планировалось первоначально.

Глава тридцать седьмая ОККУПАЦИЯ

Штаб 5-го корпуса и 2-я дивизия морской пехоты, а также 5-я дивизия морской пехоты, которая прибыла к ним с Гавайских островов, отплыли с острова Сайпан в Японию 18 сентября 1945 года. Руководство высадкой и переброской войск было возложено на контр-адмирала Лоуренса Рейфснайдера (командира амфибийной группы 4). 32-я пехотная дивизия, которая была придана корпусу вместо 3-й дивизии морской пехоты, должна была согласно плану отбыть с острова Лусон в Японию в середине октября.

Район оккупации, назначенный 5-му корпусу морской пехоты приказом по 6-й армии, охватывал весь остров Кюсю и префектуру Ямагути в западной части острова Хонсю.

5- я дивизия морской пехоты (генерал-майор Т. Бурке) в соответствии с планом высадилась в Сасебо 22 сентября и быстро заняла базу военно-морской авиации, авиационный завод и район гавани Сасебо. 2-я дивизия морской пехоты (генерал-майор Дж. Хант) высадилась в Нагасаки 23 сентября, на несколько дней раньше плана. Штаб 5-го корпуса морской пехоты высадился в Сасебо 23 сентября. В конце того же дня штаб развернулся в крепости Сасебо. Командир корпуса генерал-майор Гарри Шмидт принял командование над своими войсками, высадившимися на берег.

23 сентября, пока 26-й полк морской пехоты (5-я дивизия морской пехоты) удерживал Сасебо и его окрестности, подразделения 27-го полка морской пехоты той же дивизии заняли Омура. 24 сентября 2-я дивизия морской пехоты оккупировала Исахая и его окрестности силами своего 8-го полка морской пехоты, а 25 числа развернула дивизионный командный пункт в Нагасаки и выдвинула дивизионную артиллерию к Исахая.

После высадки корпуса (без 32-й пехотной дивизии) в Японии генерал Шмидт планировал, что 2-я дивизия морской пехоты оккупирует всю территорию префектур Нагасаки, Кумамото, Миядзаки и Кагосима, а 5-я дивизия морской пехоты — префектуры Сага, Фукуока, Оита и Ямагути. Предполагалось, что 5-я дивизия морской пехоты будет осуществлять оккупацию последних трех префектур до тех пор, пока ее не сменит 32-я пехотная дивизия.

В соответствии с этим планом 2-я дивизия морской пехоты выбросила разведывательные подразделения в направлении Кагосима и восточного побережья острова Кюсю. 5 октября ее 8-й полк подошел к Кумамото, где развернул свой командный пункт. Разведывательные подразделения дивизии 13 сентября начали патрулировать районы Кагосима, Каноя и Миядзаки.

5- я дивизия морской пехоты, прочно захватив Сасебо и его окрестности, 27 сентября передвинула свой командный пункт из Сасебо на учебную станцию военно-морского флота в Аиноура. Ее 28-й полк, названный как оккупационная группа «Фукуока», 30 сентября своими головными подразделениями занял Фукуока. Основные силы этого полка 1 октября продолжали продвигаться и выслали отряд по железной дороге в Симоносеки. Вся переброска этого полка была завершена к 5 октября. После оккупации Модзи и Явата 28-й полк морской пехоты 11 октября оккупировал Ямагути (на острове Хонсю), а 13 октября Оита (на острове Кюсю). Подразделения 27-го полка морской пехоты 9 октября оккупировали Сага и выслали патрули к Куруме. К 14 октября 5-я дивизия морской пехоты установила контроль фактически над всем районом оккупации, который ей был назначен.

32-й пехотной дивизии первоначально было приказано произвести высадку в Нагасаки. Но затем пункт назначения был изменен на Сасебо, когда обнаружилось, что портовое оборудование там лучше, чем в Нагасаки. Дивизия (которой теперь командовал бригадный генерал Роберт Макбрайд) начала производить высадку 14 октября. Ее 128-й пехотный полк двинулся по железной дороге в Симоносеки, куда головные подразделения прибыли 15 октября, а полковой командный пункт развернулся на следующий день. 127-й пехотный полк (без батальона) 19 октября освободил от оккупационных обязанностей в Сасебо 26-й полк морской пехоты. 126-й пехотный полк 21 числа начал двигаться к Кокура, завершив передвижение 24 октября. (Батальон 127-го пехотного полка под руководством командующего военно-воздушными силами США на Дальнем Востоке был высажен на аэродроме Каноя и выполнял задачу по удержанию этого аэродрома, предназначавшегося для перегонки и заправки самолетов.) 32-я пехотная дивизия развернула свой командный пункт в Фукуока 24, октября и приняла на себя контроль в районе ответственности оккупационной группы «Фукуока», который охватывал префектуры Ямагути, Фукуока и Оита. В это время командир 5-го корпуса морской пехоты организовал базовое командование Фукуока, которое затем, вплоть до своего роспуска 25 ноября, действовало под управлением командира 32-й пехотной дивизии и осуществляло руководство обслуживающими частями в этом районе.

26-й полк морской пехоты (5-я дивизия морской пехоты), который по приказу от 15 октября изготовился для переброски на острова Палау, немедленно погрузился на суда, после того как 19 числа был сменен в районе Сасебо 127-м пехотным полком.

2- я дивизия морской пехоты до конца октября разведывала острова, находящиеся южнее и западнее острова Кюсю, и охватывала действиями своих воздушных, автомобильных и водных патрулей районы Кагосима, Миядзаки и Каноя. Ее 8-й полк морской пехоты оккупировал Кагосима и Хитойоси соответственно 29 октября и 10 ноября. 2-й полк морской пехоты этой же дивизии, сменив 1 ноября батальон 127-го пехотного полка на аэродроме Каноя, 4 ноября выдвинул свой 3-й батальон в Каноя. 7 ноября полк развернул командный пункт в Мияконодзио, а 9 числа перебросил 1 -й батальон из Нагасаки в Миядзаки. Остальные части 2-й дивизии морской пехоты, включая 6-й полк морской пехоты, оставались в Нагасаки до 26 ноября, когда 2-й батальон 6-го полка прибыл в Сага и сменил 27-й полк 5-й дивизии морской пехоты в Сасебо в порядке подготовки этой дивизии (без 26-го полка морской пехоты) к возвращению в Соединенные Штаты.

После смены в Каноя 1-й батальон 127-го пехотного полка (32-я пехотная дивизия) 2 ноября двинулся в Фукуока, причем остальные подразделения полка прибыли туда к 6 ноября. По завершении этой переброски части 32-й пехотной дивизии располагались следующим образом: 127-й пехотный полк — в Фукуока; 126-й пехотный полк — в Кокура, патрулируя в восточном и южном -направлении вдоль побережья; 128-й пехотный полк контролировал префектуру Ямагути, расположив один батальон в Симоносеки, один — в Бофу, а остальные подразделения полка — в Ямагути.

5- й корпус морской пехоты был освобожден от несения оккупационных обязанностей 31 декабря 1945 года.

Штаб 1-го корпуса и 33-я пехотная дивизия отплыли из залива Лингаен в Вакаяма 19 сентября. Ответственность за переброску и высадку войск в Вакаяма была возложена на контр-адмирала Альберта Нобля (командира амфибийной группы 8).

Район оккупации, назначенный 1-му корпусу приказом по 6-й армии, охватывал префектуры Сидзуока, Аици, Гифу, Тояма, Исикава, Фукуи, Киото, Сига, Миэ, Нара, Вакаяма, Осака и Хиого. В этот район первоначально входила префектура Нагато, но затем она была включена в район оккупации 8-й армии, когда штаб главнокомандующего изменил границы между 8-й и 6-й армиями.

Таким образом, под контроль 1-го корпуса были поставлены самые крупные центры (в отношении населения и промышленности) во всем районе оккупации 6-й армии, включая жизненно важный район Осака — Киото — Кобе.

1-му корпусу было приказано выполнить свою задачу в три этапа: высадиться в районе Осака — Кобе 25 сентября, в Нагоя — 2 октября и занять Цуруга в день «Д» (дата должна была быть объявлена позже).

Штаб 1-го корпуса и 33-я пехотная дивизия прибыли в гавань Вакаяма 25 сентября и немедленно приступили к разгрузке. 33-я пехотная дивизия выдвинула свой 136-й пехотный полк и 6-й батальон «рейнджеров» к Киото, а 130-й пехотный полк — к Кобе. 123-й пехотный полк, который произвел высадку 26 числа, выдвинул 2-й батальон к Кобаяси, 3-й батальон к Кобе, а остальные подразделения полка стали биваком в Такарадзука.

27 сентября 98-я пехотная дивизия прибыла с Гавайских островов, высадилась в Вакаяма и двинулась по-эшелонно к аэродрому Тайсио.

Генерал Свифт (командир 1-го корпуса) 26 сентября принял командование над своими частями, находившимися на берегу, и развернул командный пункт в Осака. Он назначил для оккупации 33-й пехотной дивизии префектуры Хиого, Киото, Сига, Фукуи, Исикава и Тояма, 98-й пехотной дивизии — Вакаяма, Нара, Осака, Миэ и 25-й пехотной дивизии — Гифу, Аици и Сидзуока. Командир каждой дивизии точно так же назначил одну или несколько префектур из своего района оккупации каждому из своих полков или других частей дивизии. Так, генерал-майор А. Харпер (командир 98-й пехотной дивизии) назначил префектуру Осака 391-му пехотному полку, Вакаяма — 389-му пехотному полку, Нара — 390-му пехотному полку и Миэ — дивизионной артиллерии. Генерал-майор Перси Кларксон (командир 33-й пехотной дивизии) назначил префектуру Хиого дивизионной артиллерии, Киото — 136-му пехотному полку, Сига — 123-му пехотному полку, а Фукуи, Исикава и Тояма — 130-му пехотному полку.

Части 98-й и 33-й пехотных дивизий начали выдвигаться в назначенные районы 27 сентября. Но ввиду транспортных затруднений их передвижение задержалось. Вследствие этого полный контроль над назначенными им префектурами был установлен лишь 1 ноября. С разрешения штаба 6-й армии Цуруга была оккупирована не полком, а усиленным батальоном.

25-я пехотная дивизия (генерал-майор Чарльз Муллинс [98]), хотя и должна была высадиться в Нагоя 2 октября, но сделать этого не смогла ввиду затруднений, встретившихся при тралении гидродинамических мин в гавани Нагоя и разрушений, вызванных сильнейшим тайфуном. Когда на 3 недели позже дивизия наконец высадилась там, генерал Муллинс развернул свой командный пункт в Нагоя и назначил префектуру Гифу 27-му пехотному полку, Аици — 161-му (впоследствии переименованному в 4-й) пехотному полку и Сидзуока — 35-му пехотному полку. К 10 ноября эти полки установили полный контроль над назначенными им районами.

Район оккупации, назначенный 10-му корпусу приказом по 6-й армии, охватывал остров Сикоку и префектуры Симане, Хиросима, Тоттори и Окаяма на острове Хонсю. Корпусу было приказано высадить 41-ю пехотную дивизию в районе Куре — Хиросима 3 октября 1945 года, 24-ю пехотную дивизию (без 21-го пехотного полка) в районе Коти, в южной части острова Сикоку, 25 октября и 21-й пехотный полк в районе Окаяма 26 октября. Такое расположение частей определялось уверенностью в том, что 41-я пехотная дивизия сможет контролировать густонаселенные префектуры Хиросима и Симане, а 21-го пехотного полка будет вполне достаточно для установления контроля над префектурами Тоттори и Окаяма. В это же время 24-я пехотная дивизия (без 21-го пехотного полка) сможет контролировать остров Сикоку.

Но эти мероприятия пришлось изменить, когда обнаружилось, что высадить войска в районе Куре невозможно. Гавань Куре была заминирована гидродинамическими минами, а свирепый тайфун необычайно сильно повредил портовое оборудование. Кроме того, выяснилось, что высадка в Коти на острове Сикоку потребует развертывания там отдельной базы снабжения. Ввиду этого 21 сентября я приказал командиру 10-го корпуса высадить 41-ю пехотную дивизию не в Куре, а в заливе Хиро, а 24-ю пехотную дивизию (без 21-го полка) в Мацуяма, на северо-западном побережье Сикоку. Ввиду этого отдельная база снабжения на острове становилась ненужной, так как находившиеся там войска могли снабжаться непосредственно из Куре.

19 сентября штаб 10-го корпуса и 41-я пехотная дивизия отплыли с острова Минданао, где располагались основные соединения и части корпуса, и взяли курс в назначенный район. В пути контр-адмирал Бертрам Роджерс (командир амфибийной группы 5), на которого была возложена ответственность за переброску и высадку корпуса, был информирован, что из-за мин условия в заливе Хиро все еще были неясны. Поэтому он приказал повернуть головной эшелон корпуса к острову Окинава и задержаться там на несколько дней. Тем временем условия в заливе Хиро улучшились настолько, что позволили перенести дату высадки штаба 10-го корпуса и 41-й пехотной дивизии на 6 октября. В соответствии с этим 162-й пехотный полк (41-й пехотной дивизии) 6 октября высадился в заливе Хиро. Его 1-й батальон быстро захватил громадный арсенал военно-морского флота в Куре. На следующий день другие подразделения полка вступили на базу подводных лодок в Куре. 186-й пехотный полк высадился и расположился биваком в Кайдаици.

Генерал-майор Франклин Зиберт[99], командир 10-го корпуса, высадился в Куре 8 октября и принял командование над своими войсками на берегу. В Куре были развернуты штабы 10-го корпуса, 41-й пехотной дивизии и 163-го пехотного полка. Причем разведывательные группы были высланы до Окаяма с целью разведать этот район в предвидении прибытия 21-го пехотного полка (24-й пехотной дивизии).

В то время как генерал-майор Дженс Доу (командир 41-й пехотной дивизии) держал 186-й пехотный полк в Кайдаици, а 163-й пехотный полк в Куре и выслал патрули на остальную территорию префектуры Хиросима и в северную часть префектуры Симане, 162-й пехотный полк передвинул командный пункт в Ономици и разместил по одному батальону в Мацуэ, Фукуяма и Ономици.

22 октября 24-я пехотная дивизия (без 21-го пехотного полка) под командованием генерал-майора Роско Вудраффа [100] высадилась близ Мацуяма на северо-западном побережье острова Сикоку. Штаб 24-й пехотной дивизии и 34-й пехотный полк двинулись к Мацуяма; 19-й пехотный полк — к Коти, а другие подразделения — в различные пункты острова. Контроль над всем островом был установлен.

21-й пехотный полк (24-я пехотная дивизия) высадился в Хиро 22 октября и сосредоточился первоначально на учебной станции военно-морского флота в Хиро, а затем двинулся к Окаяма, выслав разведывательные группы к Тоттори и Ионага (оба пункта в префектуре Тоттори). После оккупации этих пунктов 2 ноября этот полк быстро завершил оккупацию остальной территории префектур Окаяма и Тоттори.

Когда все приготовления к переброске 6-й армии в Японию были завершены, штаб 6-й армии свернулся в Сан-Фернандо (Пампанга) и 14 сентября развернулся на флагманском корабле «Оберн» вице-адмирала Хилла (командующего 5-й морской амфибийной группой). В сопровождении генерала Деккера, генерала Эддлмэна и небольшой группы других[101] офицеров я вступил на борт «Оберна» вечером 14 сентября, чтобы отправиться в Японию. Остальной личный состав штаба 6-й армии был распределен по другим кораблям.

Да несколько дней до убытия я вместе с генералом Деккером нанес прощальный визит его превосходительству Серхио Осменья, президенту Филиппин. Мы позавтракали во дворце Малаканьяи вместе с ним и генералом Вальдесом, начальником штаба филиппинской армии.

На исходе 14 сентября «Оберн» отплыл из Манилы к острову Окинава, куда мы прибыли 1в сентября. Нанеся визит генералу Стилуэллу в штабе 10-й армии и осмотрев ужасные разрушения, причиненные тайфуном, от которого нам удалось ускользнуть 15 и 16 числа, рано утром 19 сентября мы отплыли в Сасебо. По прибытии туда 20 сентября я, в сопровождении генерал-майора Гарри Шмидта (командира 5-го корпуса морской пехоты) и генерал-майора Т. Бурке (командира 5-й дивизии морской пехоты), наблюдал за ходом разгрузочных работ, а также осмотрел Сасебо и его военно-морские сооружения. Отплыв 23 числа из Сасебо, мы рано утром 24 сентября прибыли в Нагасаки, где меня встретил генерал-майор Дж. Хант (командир 2-й дивизии морской пехоты) и сопровождал при наблюдении за высадкой его дивизии. Ужасные разрушения, вызванные в Нагасаки всего лишь за 6 недель до этого взрывом атомной бомбы, оказали на меня и на всех членов моей группы неизгладимое впечатление.

Мы покинули Нагасаки вечером 24 сентября и прибыли в Вакаяма утром 25 сентября. Как только «Оберн» стал на якорь, ко мне с докладом явились бригадные генералы Кифер и Стэрджис (командовавшие головными частями 6-й армии) и генерал-майор Свифт (командир 1-го корпуса). На следующий день они сопровождали меня во время инспекционной поездки по городу Вакаяма, который был совершенно разрушен.

26 сентября генерал Деккер в сопровождении других сотрудников штаба выехал в Киото, чтобы развернуть там штаб 6-й армии, который и был развернут в 12 час. 00 мин. 28 сентября.

Выразив свою признательность адмиралу Хиллу, командиру корабля, и личному составу «Оберна» за гостеприимство и любезность, которые они оказали мне и моим сотрудникам, я в тот же день поздно вечером выехал специальным поездом в Киото.

Штаб 6-й армии разместился в Киото в здании Дай- кен, а для меня и старших офицеров были подготовлены квартиры в отеле «Мияко» на окраине Киото.

С 10 час. 00 мин. 24 сентября я принял командование над частями 5-го корпуса морской пехоты и с 10 час. 00 мин. 27 сентября — над частями 1-го корпуса. Командование над частями 10-го корпуса я принял в октябре, как только они высадились.

30 октября в мой штаб за инструкциями прибыл фельдмаршал Хата (командующий 2-й японской территориальной армией, границы района дислокации которой согласно распоряжению главнокомандующего союзными войсками были установлены в соответствии с границами оккупационной зоны, назначенной 6-й армии) вместе с генерал-лейтенантами Уцияма, Окадзаки и Терагаки. Через переводчика я уведомил фельдмаршала, что рассчитываю на его лояльность при выполнении условий капитуляции и тех директив, которые могут передаваться ему время от времени, и что моя обязанность состоит в том, чтобы следить за их исполнением.

Оккупационные обязанности во всем районе 6-й армии были по возможности стандартизированы. Для того чтобы полностью воспользоваться услугами гражданских органов, войска были дислоцированы применительно к структуре японских префектур.

Основная задача оккупационного полка состояла в том, чтобы наблюдать за выполнением условий капитуляции в порученном районе. Командир полка нес ответственность за захват всех учреждений и сооружений японских вооруженных сил, за ликвидацию всего военного имущества и охрану запасов противника, которые не подлежали немедленной ликвидации. Он должен был вести наблюдение за демобилизацией японских вооруженных сил, не требующихся для охраны и содержания трофейного вооружения и имущества. Командир полка осуществлял демобилизацию японских вооруженных сил в своем районе путем отдачи необходимых распоряжений на этот счет старшему командиру местных японских частей.

Выполнение задач полка было довольно несложным делом. Как только полк вступал в назначенный для него район, японские командиры и префекты полиции представляли командиру полка списки всех японских учреждений и сооружений и инвентарные списки материальной части. Затем командир полка высылал разведывательные группы, чтобы проверить правильность инвентарных списков и обнаружить скрытое имущество. Имея на руках эти сведения, командир полка разбивал свой район на батальонные секторы, а последние разбивались на ротные участки. Затем батальоны и роты выдвигались в назначенные для них секторы и участки и начинали процесс демобилизации и демилитаризации. Таким образом, пехотная рота или соответствующее ей подразделение в конечном счете становилась истинной рабочей единицей, занимающейся демобилизацией японских вооруженных сил и уничтожением или охраной имущества. Командиру роты было предоставлено право занимать сооружения, расположенные в ротном районе, и использовать недемобилизовавный личный состав японской армии, равно как и рабочих, выделяемых японским министерством внутренних дел, для уничтожения или передачи этому министерству имущества, перечисленного в директивах вышестоящих инстанций. Вся работа выполнялась японцами, а наши войска просто использовались для наблюдения и следили за тем, чтобы имущество уничтожалось или каким-либо образом использовалось.

Обращение с японским военным имуществом определялось указаниями артиллерийско-технического отдела. Имущество было разделено на 5 категорий:

1) имущество, которое подлежало уничтожению или превращению в лом, как, например, взрывчатые вещества и вооружение, ненужное для целей обучения войск или в качестве сувениров;

2) имущество, годное для нас, как, например, телефоны, радиоприемники и автомашины;

3) имущество, подлежащее передаче японскому министерству внутренних дел, как, например, горючее, лесоматериалы и пр.;

4) имущество, подлежащее выдаче нашим войскам в качестве трофеев;

5) имущество, подлежащее отправке в Соединенные Штаты для различных целей.

Имущество, не предназначенное для уничтожения, направлялось на различные склады. Имущество, предназначенное для уничтожения, ликвидировалось строго предписанными методами. Взрывчатые вещества доставлялись японскими рабочими в указанные районы и уничтожались или же доставлялись к берегу и сбрасывались в море. Ненужные металлические предметы передавались японцам в качестве лома.

Дух сотрудничества, проявляемый японцами, чрезвычайно облегчал физический контроль над различными оккупационными районами. Беспорядки в среде самих японцев прекращались усилиями полиции префектур, но преступления, совершенные японцами против личного состава союзных войск, разбирались нашей военной полицией, и наказания налагались командующим района.

Очерченный выше порядок действий был чрезвычайно эффективен и обеспечил действенное выполнение условий капитуляции без ущерба для наших оккупационных войск. К 30 ноября 1945 года демилитаризация Японии в зоне 6-й армии фактически настолько продвинулась вперед, что появилась возможность освободить некоторые полки от чисто оккупационных обязанностей и сосредоточить их для обучения и восстановления.

Глава тридцать восьмая ОСОБЕННОСТИ ОККУПАЦИИ

Решение союзников оставить императора на троне и разрешить японскому правительству осуществление его функций возложило ответственность за выполнение условий капитуляции исключительно на плечи этого правительства и потребовало от японцев проводить демобилизацию и демилитаризацию собственными силами в соответствии с директивами главнокомандующего союзными войсками.

В результате этого с наших оккупационных войск была снята громадная задача, и они занимались главным образом наблюдением за осуществлением директив главнокомандующего, не считая тех случаев, когда требовались более решительные действия.

Тем не менее в условиях оккупации 6-я армия столкнулась с множеством необычных проблем, о которых я ранее не упоминал.

Основная задача контрразведки состояла в том, чтобы определять, в каких пределах действия японцев соответствуют условиям капитуляции и директивам главнокомандующего; допрашивать и «процеживать» иностранных подданных, включая китайцев и корейцев; расследовать деятельность японских полицейских органов, включая Кемпейтай (японская контрразведка) и Токкока (полиция по контролю над мыслями); следить за деятельностью националистических и либеральных политических и квазивоенных организаций и создать информационную сеть, предназначенную для выявления отношения населения к оккупации.

Среди многих проблем, с которыми столкнулась контрразведка, труднейшая состояла в том, чтобы определить, в каких пределах действия японцев соответствуют директиве главнокомандующего союзными войсками от 4 октября 1945 года, которая требовала снятия ограничений с политических, социальных и религиозных свобод.

Агенты контрразведки, проверявшие полицейские протоколы, обнаружили несколько случаев, которые не соответствовали директиве главнокомандующего относительно освобождения политических заключенных, и эти дела были быстро пересмотрены. Контрразведка также допросила большое число политических заключенных. От них было получено много сведений, особенно от тех, с которыми плохо обращались или которых пытали, поскольку они указывали ответственных лиц тюремной администрации. Некоторые заключенные с либеральными взглядами стали информаторами контрразведки и сообщали сведения, которые позже оказались очень ценными. Кроме того, контрразведка обнаружила несколько случаев, когда бывшие члены распущенной полиции Токкока использовались в других правительственных департаментах в нарушение директив главнокомандующего. Контрразведка расследовала, как выполнялась директива главнокомандующего относительно сдачи гражданскими лицами всего находящегося у них оружия, в результате чего было раскрыто несколько крупных складов оружия.

Контрразведка также установила, что некоторые японские официальные лица нарушают директиву главнокомандующего, которая требовала, чтобы сообщалось о местонахождении золота, серебра и других благородных металлов. Например, в Осака контрразведка захватила 13,5 тонны серебра и пресекла попытку представителей японского военно-морского флота скрыть другие запасы серебра в слитках с помощью частных фирм. В Нунадзу (префектура Сидзуока) было обнаружено около 500 кг сплавов серебра, золота, меди и платины. Далее, расследуя некоторые дела в Симоносеки, контрразведка обнаружила 7,5 млн. иен, незаконно присвоенных двумя бывшими служащими Бюро путей сообщения в Корее. Кроме того, контрразведка захватила запасы радия на сумму 500 000 долларов, хранившиеся в германском консульстве в Кобе, 1500 тонн китайской медной монеты, 4 тонны никелевой монеты и 800 тонн различной медной монеты на военно-морской базе в Нагоя.

Допрос иностранных подданных, проживавших в Японии во время капитуляции, наложил на контрразведку очень тяжелую задачу. В число допрошенных входили подданные различных стран, включая страны Азиатского материка. От этих лиц было получено много сведений о японской системе шпионажа, военных преступниках, отношении японцев к американцам и к оккупации, военных усилиях Японии, ненадежных лицах и организациях и относительно обращения с иностранными подданными во время войны. Многие из иностранцев являлись лучшими информаторами контрразведки.

Контрразведка уделяла особое внимание деятельности нацистской партии в Японии, особенно в крупной германской колонии в Кобе. Действуя на основании распоряжений главнокомандующего, агенты контрразведки конфисковали и тщательно заинвентаризовали фотопленку, фотодокументы, документы, денежные средства и другие активы нацистской партии, находившиеся во владении германских подданных.

Контрразведке также приходилось расследовать множество столкновений и беспорядков, в которых участвовали значительные группы китайцев и корейцев, особенно в ряде японских портов. Беспорядки возникали на почве требований об увеличении заработной платы и улучшении условий в трудовых лагерях; на основе жалоб на то, что китайские военнопленные использовались в качестве кули; в результате требований корейцев о выдаче им продовольствия сверх установленных для японцев норм и на почве требований о немедленной репатриации. В связи с этим контрразведка расследовала деятельность Токко-Гакари (полицейский орган, ответственный за предотвращение столкновений между корейцами и японцами) и Дайники — отдела полиции префектуры Осака, ведавшего разбором дел, относящихся к китайцам и корейцам.

В результате расследования, проведенного контрразведкой в отношении Кемпейтай, были выявлены обязанности, личный состав и руководители этой организации в каждом районе. Контрразведка также расследовала состояние резерва бывших сотрудников Кемпейтай, возможную попытку этой организации уйти в подполье, вопрос о проникновении ее сотрудников в подразделения гражданской полиции и их связь с организацией Кейса- цукан, которая охватывала уволенных сотрудников Кемпейтай.

Кроме того, контрразведка расследовала прошлую, настоящую и возможную в будущем деятельность других японских политических, гражданских и военных организаций, которые, по имевшимся сведениям, преследовали ультранационалистические, империалистические или милитаристские цели. Эти расследования имели целью не только определить потенциальные подрывные возможности этих организаций, но также и обеспечить безопасность союзных войск. В числе этих организаций были Токуму-кикан (гражданская шпионская организация, использовавшаяся японской армией и военно-морским флотом для работы за границей); Кокуюкай («Общество черного дракона»); Дайнниппон Сейдзикай (политическая ассоциация Великой Японии) и ряд других. Большинство из этих организаций заявило, что они распустили своих членов и уничтожили свои документы после капитуляции. Однако контрразведка установила фамилии их руководителей и внимательно следила, не займутся ли они незаконной деятельностью.

Единственным военным преступником, захваченным контрразведкой в районе 6-й армии, был Герхард Канер, агент германского гестапо, который обвинялся в жестоком обращении с иностранными, подданными, арестованными японцами в Кобе. Агенты контрразведки получили много полезных сведений относительно военных преступлений, включая показания о жестоком обращении и умерщвлении американских летчиков.

Помимо своих других задач, контрразведка обследовала обстановку в городах и местечках, проверяла газеты, кинокартины и театры и с помощью этих и других методов следила за поведением японского населения.

В соответствии с директивами главнокомандующего от 2 и 3 сентября 1945 года японцы начали демобилизацию еще до прибытия наших оккупационных войск. К 28 сентября 1945 года, когда штаб 6-й армии развернулся в Киото, японцы доложили, что они уже уволили и отправили по домам 776 491 солдата и офицера, или 80% из 1 029 210 человек, которыми, по имеющимся у нас сведениям, они располагали в своих соединениях и частях в зоне 6-й армии. К 3 ноября было уволено около 97% личного состава японских войск в зоне 6-й армии. Оставшиеся подразделения использовались на различных работах, таких как оформление личного состава японской армии, большая часть которого по возвращении с заморских территорий была высажена в портах, находящихся под контролем 6-й армии.

Установление местонахождения, охрана и использование трофейного имущества оказалось самой сложной и тяжелой задачей, с которой пришлось столкнуться 6-й армии в период оккупации. Поскольку еще до оккупации предполагалось, что нам будут переданы огромные запасы японского оружия и другого военного имущества, штаб 6-й армии разработал планы и отдал распоряжения, исходя из того, что для принятия мер в отношении этого вооружения и имущества будут выделены японские обслуживающие подразделениями соответствующее количество машин. Но по прибытии в Японию мы обнаружили, что японские обслуживающие части были демобилизованы. Имевшихся японских машин было мало, и они находились в плохом состоянии.

План сбора и использования трофейного имущества требовал, чтобы японцы, помимо разоружения своих войск, доставили все оружие и имущество в сроки и пункты, предписанные командирами оккупационных войск, и представили подробные инвентарные описи на такое имущество. Командирам наших корпусов и дивизий было приказано захватить все известные им сооружения, проверить японские инвентарные описи и принять в отношении переданного имущества те или иные меры. Имущество, представлявшее ценность в военном отношении и непригодное для гражданских нужд, подлежало уничтожению или обращению в лом, предпочтительно в том месте, где оно передавалось нам японцами. Имущество, пригодное для использования населением в мирное время и не представлявшее ценности в военном отношении, должно было использоваться по усмотрению местного американского командира для снабжения оккупационных войск, военнопленных и перемещенных лиц, а также передаваться местному гражданскому населению или японскому министерству внутренних дел для обращения этого имущества на гражданские нужды. Министерству внутренних дел было приказано учитывать все переданные ему запасы, показывая приемку, распределение и окончательное использование этого имущества и представлять эти списки на просмотр командирам оккупационных войск. Этот план оказался чрезвычайно удачным, хотя его выполнение задерживалось рядом причин, и он стал эффективно выполняться лишь через месяц после прибытия 6-й армии в Японию.

Когда, например, наш военно-морской флот обнаружил, что он не в состоянии использовать трофейное морское имущество и морские сооружения, командующий 5- м флотом договорился со мной о том, что 6-я армия принимает на себя ответственность за использование военно-морского имущества и сооружений, а флот выделил техническую группу для оказания помощи в этом деле. Эта договоренность была необходима, но поскольку в оккупационной зоне 6-й армии находился ряд крупнейших морских сооружений Японии и основная масса японского военно-морского имущества, стоявшая перед нами задача возросла почти на 80%. Кроме того, создание групп связи из представителей военно-морского флота и военно-воздушных сил для оказания помощи 6-й армии в техническом использовании военно-морского имущества и авиационного оборудования потребовало известного времени; значительное количество имущества было «заморожено», так как еще не был решен вопрос, сколько имущества необходимо оставить для изучения, музеев, операционных нужд и распределения в качестве военных трофеев.

Помимо всего этого, наличие многочисленных мин во многих гаванях чрезвычайно затрудняло и замедляло потопление военного имущества в море. А демобилизация японских обслуживающих подразделений заставляла использовать большое число гражданских рабочих, которые действовали медленно и неумело. Кроме того, японские инвентарные описи военного имущества были неточны и неполны. Об этом свидетельствовал тот факт, что постоянно обнаруживались сооружения и склады, о которых японцы не сообщали.

Языковые трудности значительно усложняли эту работу. В дополнение ко всему ускоренная отправка значительной части нашего личного состава на родину без соответствующей замены пополнениями еще больше затрудняла выполнение программы использования трофейного имущества.

Однако, несмотря на все эти трудности, использование трофейного имущества проходило довольно успешно. Начиная с 20 октября 1945 года отдел тыла 6-й армии еженедельно представлял штабу главнокомандующего сводные отчеты об использовании имущества. В отчете от 1 декабря, когда в районе 6-й армии было уже демобилизовано около 1 000 000 японских солдат, указывалось, что было использовано следующее имущество: 209 321 005 ружейно-пулеметных патронов, 393 211 винтовок, 9293 пистолета, 66 759 пулеметов, 2348 полевых орудий, 63 840 минометов и гранатометов, 1 131331 тонна индивидуального и группового снаряжения и 3 911519 фунтов рыбы и мяса. В этом отчете указывалось также, что на 1 декабря 1945 года было всего захвачено 652 261 винтовка, 18 128 пистолетов, 118 671 пулемет и 77 000 минометов и гранатометов. Эти последние цифры весьма показательны, поскольку они свидетельствуют или о том, что японские запасы материально-технического имущества не были столь велики, как предполагалось ранее, или о том, что часть имущества осталась не обнаруженной.

В директиве главнокомандующего от 22 сентября 1945 года японскому правительству было приказано «стимулировать и поощрять немедленное максимальное производство всех важнейших товаров широкого потребления, включая промышленные товары, сельскохозяйственные продукты и продукты рыболовства, а также оборудование, необходимое для производства товаров широкого потребления». Чтобы ускорить разоружение и демилитаризацию, директива специально запрещала производство военного имущества и строительство боевых кораблей и самолетов всех типов. Эта директива оказала глубокое влияние на японскую промышленность, которая вместо производства военного имущества, как это было в прошлом, теперь ограничивалась производством товаров для, мирных нужд.

Для перевода военных заводов на производство товаров мирного времени требовалось разрешение от оккупационных властей. В зоне 6-й армии ответственность за рассмотрение, одобрение или отклонение заявлений на такое разрешение и за уведомление подавших заявления о принятых мерах, была возложена на отдел военной администрации 6-й армии. Кроме того, были созданы инспекции для обеспечения того, чтобы производство на заводах, перешедших к выпуску мирной продукции, соответствовало положениям, утвержденным главнокомандующим. О случаях нарушений докладывалось штабу 6-й армии для принятия необходимых мер.

Хотя для концернов, производящих товары мирного времени, не требовалось таких разрешений, тем не менее некоторые из них обращались за такими разрешениями, частично по неведению, а частично, чтобы повысить свой престиж в глазах японского министерства внутренних дел, которое контролировало распределение сырья.

В момент капитуляции в Японии проживало около 1 000 000 корейцев и 45 000 китайцев. Большинство из них, за исключением 200000 корейцев, призванных на службу в качестве рабочих, эмигрировало в Японию по тем или иным причинам. Сразу же вслед за капитуляцией Японии большинство этих лиц из стран Востока потребовало репатриации на родину, в результате чего возникла чрезвычайно трудная проблема.

Директивами главнокомандующего ответственность за репатриацию иностранных подданных была возложена на японское правительство. Согласно этим директивам порты Сасебо, Кагосима, Сенсаки, Куре и Хаката были назначены в качестве посадочных пунктов, где должны были быть созданы специальные органы по оформлению репатриируемых. Аналогичные органы должны были быть созданы позже в Майдзуру, Симоносеки и Модзи, как только эти порты будут очищены от мин.

Однако при выполнении программы репатриации с самого начала пришлось столкнуться с трудностями. Иностранцы из стран Востока просто затопили посадочные пункты. Попытка японского правительства приостановить этот поток отказом продавать репатриантам железнодорожные билеты до соответствующих посадочных пунктов оказалась неэффективной. Репатрианты обходили этот запрет, покупая билеты до очередных пунктов по линии железной дороги, и часто преодолевали оставшуюся часть пути пешком. Многие другие распродавали свое имущество и отправлялись со своими семьями прямо к посадочным пунктам, несмотря на то что пресса и радио настоятельно рекомендовали не делать этого.

Приток громадного числа восточных репатриантов в посадочные пункты, естественно, создал очень серьезную проблему. Скопление и давка были плохи сами по себе, но они еще больше ухудшались антисанитарными привычками репатриантов.

Они часто вступали в столкновения с японцами, и японское правительство оказалось несостоятельным в разрешении проблемы репатриации в целом. Кроме того, не хватало судов.

Обстановка несколько разрядилась, когда японское правительство в соответствии с директивой главнокомандующего организовало допуск иностранцев из стран Востока в посадочные пункты только по специальным разрешениям и когда японское правительство договорилось со штабом 6-й армии о выделении дополнительного количества судов для транспортировки репатриантов на родину.

В начале оккупации в районе 6-й армии проживало около 2 000 граждан европейских стран и лиц, не имевших подданства. Большинство граждан, страны которых имели в Японии консулов или других представителей, имели право возвратиться на родину. Хотя принимались меры к их возвращению, только около 60 человек воспользовались этой возможностью, а остальные решили остаться в Японии.

Лица, не имевшие подданства, то есть те, правительства которых больше не существовали (немцы, австрийцы и русские белогвардейцы), хотя и обращались в штаб 6-й армии относительно доставки их на родину или в какую-либо другую страну, не были репатриированы, поскольку их репатриация зависела от разрешения соответствующего (законного) правительства.

Директива главнокомандующего союзными войсками от 30 сентября 1945 года требовала, чтобы японское правительство закрыло все колониальные и иностранные банки и специальные финансовые институты военного времени, включая их главные конторы, филиалы и агентства. Директива запрещала совершение ими всяких сделок и предусматривала увольнение их руководящего персонала, который, однако, должен был оставаться на своих местах для последующего допроса.

В соответствии с этой директивой органы 6-й армии закрыли одиннадцать банков, установили контроль над зданиями банков и с помощью банковских служащих и представителя японского министерства финансов определили местонахождение, опознали и обследовали их журналы, книги, подвалы, сейфы, наличность денег, ценных бумаг и другого ценного имущества. Штаб 6-й армии выдал разрешение персоналу военной администраций на доступ в банковские помещения. Подразделения 6-й армии захватили денежных средств и золота в монетах и слитках на сумму около 1,5 млн. долларов, которые были перечислены на счет закрытых учреждений в ближайшее отделение японского банка.

20 октября 1945 года главнокомандующий назначил Японский банк ликвидатором Корейского банка, Тайваньского, Франко-Японского, Корейского колонизационного (Сокусан) и Немецкого Восточно-Азиатского, которые были закрыты в соответствии с ранее отданной директивой. Кроме того, в директивном письме главнокомандующего Японскому банку было приказано подготовить подробный отчет об активах и обязательствах каждого банка по состоянию на 29 сентября 1945 года и представить подробные сведения о их чиновниках и директорах по состоянию на 31 июля 1945 года.

В соответствии с директивой главнокомандующего, обязывавшей 6-ю армию осуществлять тщательное наблюдение за банками с целью предотвратить изъятие, исправление или уничтожение их книг, журналов или другого имущества, к каждому банку были прикреплены представители отдела военной администрации 6-й армии. Они обязаны были представлять письменные отчеты о ходе ликвидации банковских дел и по вопросам, представляющим особый финансовый интерес, включая всё действительные или подозреваемые факты отклонений или уклонений от выполнения порядка и правил, предписанных главнокомандующим.

Управление военной администрации 6-й армии разработало программу обучения японцев некоторым из идеалов демократии.

В сотрудничестве с властями университета Досиса в Киото представители штаба 6-й армии прочитали ряд лекций группам японских учителей, школьных чиновников и бизнесменов. Эти лекции охватывали такие темы, как: «Декларация независимости», «Конституция Соединенных Штатов», «Демократия в действии», «Американская система образования», «Рыцарство и Бусидо[102] » и «Авраам Линкольн». Лекция, прочитанная в женском отделении Киотской организации японской либеральной партии, охватывала тему «Участие американских женщин в работе правительства». Множество вопросов, задаваемых после каждой лекции, ярко свидетельствовало о том, какой глубокий интерес вызывали указанные темы. Тексты некоторых лекций были опубликованы на японском и английском языках в газетах «Симбу» (Киото) и «Майници» (Осака), тираж которых составлял более 4 млн. экземпляров.

Для нашего собственного персонала были также созданы общеобразовательные курсы с широким диапазоном предметов. Эти курсы охотно посещались нашими военнослужащими.

Глава тридцать девятая ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ ОТДЕЛОВ ШТАБА 6-й АРМИИ

Выше в общих чертах была освещена деятельность 6- й армии во время оккупации Японии. Чтобы дополнить картину, я кратко освещу проблемы, с которыми пришлось столкнуться и которые пришлось разрешать отделам штаба 6-й. армии в период оккупации.

Задача превращения плана подготовки 6-й армии к операции «Олимпик» в план оккупации значительной части японской метрополии осложнялась сомнениями в том, как отнесутся японцы к оккупации, а также нехваткой времени и необходимостью передислоцировать войска. Кроме того, большое рассредоточение транспортных судов, сроки погрузки и готовности которых согласно плану операции «Олимпик» существенно отличались от сроков, предусмотренных для оккупации, создало дополнительные трудности. Последние были еще больше усугублены недостатком информации относительно географических и экономических условий, с которыми, по всей вероятности, должны были столкнуться оккупационные войска в Японии.

Я уже осветил вопрос об освобождении военнопленных и демобилизации японских вооруженных сил. После этого оставалась еще одна задача — освободить части от офицеров и солдат, которые согласно программе увольнения из армии должны были отправиться на родину по выслуге определенного срока. Отдел личного состава, занимавшийся выполнением этой задачи, с самого начала столкнулся с трудностями. Они частично вызывались неожиданными переводами личного состава из одних частей в другие и отсутствием сведений: о количестве лиц, подлежащих отправке на родину из частей, недавно переданных в состав 6-й армии. Вследствие этого в составе многих частей, прибывших в Японию, оказались офицеры и солдаты, которые подлежали отправке на родину и которые были естественно недовольны, когда узнали, что не могут отправиться туда немедленно.

Имелись еще и другие факторы, влиявшие на задержку отправки офицеров и солдат на родину. Например, депо пополнений, развернутое в Окадзаки, близ Нагоя, полковником Д. Роузбаумом на базе 11-го батальона пополнений — одного из первых подразделений 6- й армии, прибывшего в Японию, не могло отправить офицеров и солдат, подлежащих возвращению на родину, до тех пор, пока этот порт (гавань Нагоя) не был настолько очищен от мин, чтобы стал доступен для судов. Но даже после того, как гавань была открыта, не хватало судов, чтобы погрузить всех прибывавших в депо, вследствие чего оно оказалось переполненным.

После того как я лично расследовал положение в депо пополнений и ознакомился с количеством наличных судов, мои представления в штаб главнокомандующего с просьбой исправить неверные плановые таблицы движения судов, вызвавшие многонедельную задержку в отправке личного состава на родину, привели к выделению дополнительного количества судов. Кроме того, чтобы несколько разгрузить депо пополнений, я приказал, чтобы офицеры и солдаты, подлежащие отправке на родину, оставались в своих частях до тех пор, пока не прибудут или не будут ожидаться в скором времени суда для отправки их на родину. Их прибытие в депо пополнений планировалось таким образом, чтобы можно было успеть оформить выезд без задержки. Эти меры и дополнительное количество судов облегчили положение. Более того, депо пополнений, которое начало оформление личного состава 19 октября и отправило на родину первую очередь 29 октября, уже к 30 ноября отправило на родину 30 000 солдат и офицеров. Ориентировочно было установлено, что депо пополнений сможет отправить на родину остальных офицеров и солдат к концу декабря.

Для наилучшего обслуживания офицеров и солдат в районе 6-й армии делалось все возможное. В числе прочего, здание бывшей Японской электрической компании, восьмиэтажный дом в Киото, было оборудовано в качестве дома отдыха для личного состава 6-й армии, военно-воздушных и военно-морских сил и корпуса морской пехоты. В нем было организовано превосходное почтовое отделение и комната Красного Креста, имелось много биллиардных и игорных столов, громадная гостиная с коврами и удобными кожаными креслами, «одолженными» у фешенебельного довоенного клуба японских бизнесменов. Спальни с удобными кроватями, подушками и простынями, кинотеатр, душевые, бани, парикмахерская и пошивочная мастерская. Характерной чертой этого заведения являлось то, что по моим чрезвычайным приказам оно всегда было к услугам офицеров и что, кроме почты и услуг Красного Креста, все услуги, включая пользование велосипедами и экскурсионными автобусами, предоставлялись бесплатно.

Оценка численности японских вооруженных сил на острове Кюсю, сделанная до капитуляции разведывательным отделом 6-й армии, возглавлявшимся полковником Хортоном Уайтом, близко совпала с японскими данными. Однако точную информацию о численности и дислокации японских войск по положению на 15 августа 1945 года и об общем состоянии демобилизации достать было нелегко. Большинство соответствующих документов было сожжено по приказу японского императорского штаба. Поэтому необходимые сведения приходилось в основном воссоздавать заново. Эта задача усложнялась тем обстоятельством, что японские армейские части и соединения военно-морского флота в районе 6-й армии не были подчинены одному японскому штабу. Эта проблема была разрешена в конце концов, когда я приказал командующему 2-й японской территориальной армией получить необходимые сведения у различных штабов. Это хорошо подействовало, и полученные данные оказались довольно точными.

Снабжение, как всегда, представляло труднейшую проблему. Одним из затруднений, с которым столкнулся отдел тыла 6-й армии, являлась необходимость столь быстрого приспособления плана перевозок и снабжения, подготовленного для операции «Олимпик», применительно к операции «Блэклист» (оккупации Японии). Большая часть материалов и имущества, предусмотренная для операции «Олимпик», еще не была доставлена на театр военных действий, когда началась оккупация Японии. Помимо этого, приходилось устанавливать очередность между 6-й и 8-й армиями в отношении получения скудных запасов, что еще больше усложняло обстановку. В результате оказалось трудно снабдить некоторые части 6-й армии продовольствием и снаряжением, в которых они нуждались для переброски в Японию.

Проблема пополнения запасов довольствия была разрешена удовлетворительно путем использования всех имевшихся ремонтных судов в основных портах 6-й армии, а позднее путем использования судов, первоначально отобранных для операции «Олимпик» по мере прибытия их из Соединенных Штатов. План пополнения запасов довольствия, разработанный отделом тыла 6- й армии в сотрудничестве со штабом главнокомандующего вооруженными силами западной части Тихого океана, предусматривал выделение и переброску всех видов довольствия в порты 6-й армии. В соответствии с этим планом отдел горючих и смазочных материалов штаба главнокомандующего снабжал войска в зоне 6- й армии всеми видами горючего, за исключением возимого запаса боевых частей. Командующий военно-морскими силами обеспечивал предметами снабжения первого и четвертого класса [103] части корпуса морской пехоты, находившиеся под моим командованием.

Командование обслуживания «О» во главе с генерал- майором Фредериком Гилбретом, первоначально созданное для операции «Олимпик», должно было обеспечивать перевозки и снабжение для 6-й армии во время оккупации. Командование обслуживания «О» состояло из штаба командования и штабов баз Кобе, Нагоя и Куре. Штаб командования обслуживания «О» оставался в подчинении штаба 6-й армии, в то время как штаб базы Кобе (временно в Вакаяма) и штаб базы Нагоя были приданы 1-му корпусу, а штаб базы Куре был придан 10-му корпусу. 5-й корпус морской пехоты должен был обеспечивать свои перевозки собственными силами, пока командованием обслуживания «О» не был создан штаб базы Кюсю, который был придан этому корпусу. Таким образом, штабы различных баз функционировали первоначально в соответствии с указаниями командиров отдельных корпусов, но в конечном счете действовали непосредственно под руководством штаба командования обслуживания «О».

Каждому корпусу и дивизии 6-й армии было приказано создать орган для получения необходимого им японского имущества, недвижимости, оборудования и средств. Этот орган должен был действовать в соответствии с указаниями отдела заготовок 6-й армии, который первоначально функционировал в качестве особого отделения отдела тыла, но позже был сделан самостоятельным отделом 6-й армии.

Поскольку гавани Кобе и Нагоя были заминированы и доступ в них был закрыт, снабжение района Кобе — Осака — Киото производилось через Вакаяма. Это было крайне неудобно, так как море у Вакаяма мелководно, в результате чего приходилось перегружать все грузы. Однако 15 октября была развернута база Кобе, которая приняла на себя портовые операции, производившиеся в Вакаяма, и освободила 1-й корпус от необходимости снабжать войска в районе Вакаяма — Осака — Кобе — Киото. 15 ноября была развернута база Нагоя, которая, действуя под руководством командования обслуживания «О», приняла на себя ответственность за портовые операции в Нагоя и обеспечение перевозок всех войск в районе Нагоя. 20 ноября, когда портовые операции в Вакаяма были значительно сокращены, база Нагоя приняла на себя ответственность за перевозки в интересах всех частей в районе Нагоя — Осака — Киото — Кобе, а база Кобе приняла от 1-го корпуса функции снабжения и обслуживания в районе Кобе — Осака — Киото и позже составила ядро базы Кюсю.

Тем временем 3 ноября штаб базы Куре, действуя под руководством командования обслуживания «О», принял на себя портовые операции в Куре и ответственность за перевозки в интересах 10-го корпуса, освободив последний от этой обязанности.

Действия 5-го корпуса морской пехоты, ответственного за портовые операции и перевозки в интересах частей на острове Кюсю и в префектуре Ямагути на Западном Хонсю, оказались чрезвычайно затруднены, так как порты севернее Сасебо были заминированы. Этот корпус был освобожден от ответственности за перевозки, когда 30 октября командование обслуживания «О» создало штаб базы Кюсю.

В результате максимального использования японского имущества и оборудования и использования наличного количества судов части 6-й армии были обеспечены строительной техникой и автомашинами. Однако все еще ощущалась нехватка замороженного продовольствия, зимнего обмундирования и других предметов снабжения. Но энергичными усилиями эта нехватка постепенно устранялась.

За исключением Киото, который был спасен от бомбардировки министром Стимсоном, все крупнейшие города в зоне 6-й армии были чрезвычайно сильно разрушены. Однако уцелевшего японского оборудования было вполне достаточно для удовлетворения большинства потребностей наших войск, хотя крупные части приходилось сильно рассредоточивать, чтобы максимально использовать имевшиеся казармы и квартиры. Труднее было найти удобные квартиры и обслуживающие предприятия для базовых групп, но даже и эта проблема была решена. Большинство доков не было сильно повреждено в результате бомбардировок, и причалы стали доступны для крупных судов, как только гавани были очищены от мин.

Во время разработки плана оккупации деятельность инженерной службы 6-й армии затруднялась отсутствием хороших карт, разведывательных разработок и других данных, необходимых для анализа той работы, которую им предстояло исполнять. Кроме того, инженерные части были сильно рассредоточены по всему району Тихого океана и им некогда было подготовиться к оккупации. Инженерное имущество приходилось добывать путем изъятия запасов театра военных действий, которыми первоначально грузились суда для операции «Олимпик», или путем местных заготовок. Однако суда с изъятыми таким образом грузами не могли прибывать в нужной очередности и приходилось разгружать многие тонны грузов, чтобы добраться до необходимого инженерного имущества. Помимо этого, планы строительства и улучшения портов, баз, шоссейных дорог и аэродромов не могли быть разработаны до тех пор, пока не было известно, когда поступит инженерное имущество, поскольку военно-морской флот не мог предсказать, когда японские порты будут очищены от мин. Для инженерных частей было очень трудно выбрать места для необходимых сооружений и спланировать свою работу.

Но как только приказы на оккупацию были получены, инженерный отдел 6-й армии собрал воедино данные о районе, назначенном 6-й армии. Подробные сведения в этом отношении отсутствовали, но отчеты о японской железнодорожной сети, о доках и причалах были обнадеживающими. Хотя аэрофоторазведка показала, что строения и оборудование в районе портов были уничтожены или очень сильно повреждены и так как было известно, что некоторые гавани нельзя использовать из-за наличия в них гидродинамических мин, выбор Сасебо, Нагасаки, Куре и Вакаяма для высадки первых эшелонов позволил инженерной службе сосредоточить свое внимание на этих районах.

Информация, полученная представителями инженерных войск, сопровождавшими передовые группы в Японии, была позднее дополнена данными других инженерных партий. Эта информация свидетельствовала о том, что японские аэродромы непригодны для наших самолетов. Дороги в крупнейших городах и вблизи них были удовлетворительными. Железнодорожная сеть была превосходна. Однако эта информация свидетельствовала также о том, что японские ресурсы инженерного имущества были ограниченны. В Японии нельзя будет достать необходимых строительных материалов. Представители инженерных войск, сопровождавшие головные группы, помогали этим группам готовить подробные планы для высадки оккупационных частей, реконструкции дорог, жилого фонда и госпиталей. Они также приступили к разведке и планированию в интересах строительства аэродромов и бензохранилищ.

В приложении к директиве главнокомандующего № 4 по инженерной службе, которое мы получили в конце августа, 6-й армии было приказано максимально развернуть строительство некоторых сооружений. Анализ этих потребностей и имевшихся сведений относительно существовавших японских сооружений в районе 6-й армии ясно показал, что инженерным войскам предстоят большие строительные работы.

По веским причинам план реконструкции значительной сети шоссейных дорог был отклонен. Основным средством переброски войск и снабжения были призваны служить железные дороги. Начальник инженерной службы 6-й армии считал, что первоначальное распределение инженерных частей совершенно не удовлетворяет оперативные нужды, а головные инженерные партии доносили, что обширные работы по реконструкции дорог будут выше возможностей наших инженерных частей.

Ввиду значительной протяженности оккупационного района 6-й армии и сильного рассредоточения войск большинство наличных инженерных частей было придано трем корпусам. На каждый корпус, за исключением 1-го корпуса, была возложена ответственность за строительные работы в его районе. Однако в районе 1-го корпуса штаб 6-й армии принял на себя ответственность за строительные работы на крупных аэродромах, доках, бензохранилищах и других объектах. Для этой цели использовалась 5220-я инженерно-строительная бригада. Командование обслуживания «О» должно было принять на себя ответственность за строительные работы и снабжение в районах Куре и Нагоя, когда 1 и 15 ноября соответственно эти базы перешли под его контроль.

Сначала инженерно-строительные работы шли медленно ввиду того, что инженерные части прибывали несвоевременно. Это было связано с тем, что порты были закрыты, дороги плохи, а железные дороги перегружены. В районах Нагоя и Фукуока начало работ над первоочередными объектами было задержано на 3—б недель.

Эксплуатация дорог в районах крупных городов была относительно легким делом. Дороги были построены хорошо, а наш военный транспорт не причинял им существенного износа. Однако за пределами районов крупных городов узкие гравийные дороги и легкие мосты на них не выдерживали наших тяжелых автомашин. Было практически невозможно улучшить или расширить их поскольку они проходили через обширные рисовые поля и через многие деревни, где дома теснились у самой обочины. Поэтому было необходимо ограничиться перебросками по наиболее важным магистральным дорогам: автостраде Вакаяма — Осака в районе 1-го корпуса, автостраде Хиро — Куре — Хиросима в районе 10-го корпуса и автостраде Сасебо — Сага — Фукуока в районе 5-го корпуса морской пехоты. Последняя дорога была особенно важна ввиду ограниченной пропускной способности железной дороги в этом районе и задержки с открытием гавани Фукуока для судоходства.

Ремонтные работы на железных дорогах были крайне незначительны, Повреждения, вызванные на железной дороге в районе Куре тайфуном, были быстро устранены с помощью большого числа японских рабочих. Тяжелое инженерное имущество использовалось для ремонтных работ на железных дорогах только в двух случаях.

Аэродромное строительство ограничивалось ремонтом и усовершенствованием следующих действующих японских аэродромов: Каноя, в южной части острова Кюсю, Омура, Итадзуки, близ Фукуока, Хиросима и Итами, близ Осака. Работа на аэродроме Итадзуки подвигалась медленно, так как ограниченная пропускная способность шоссейных и железных дорог, пробка в гавани Сасебо и другие трудности задерживали переброску строительных частей и оборудования в этот район. Для превращения аэродрома Итами в хорошую базу для одной легко-бомбардировочной, одной истребительной и одной транспортно-десантной групп не пришлось прибегать к обширным работам. Потребовалось лишь удлинить одну взлетно-посадочную полосу и построить рулежную дорожку вокруг аэродрома. Строительные работы на этом аэродроме затруднялись нехваткой материалов и плохой погодой. Но, несмотря на это, к 1 декабря они значительно продвинулись вперед.

Действующие сооружения для хранения и выдачи горючего в районе 6-й армии были в основном удовлетворительными. Но ввиду нужды в дополнительных сооружениях пришлось построить хранилище на 40 000 баррелей с раздаточным оборудованием в Нагоя и новые бензохранилища (для авиационного бензина) на аэродромах Итами, Итадзуки и Каноя. Кроме того, японцы под руководством наших инженеров восстановили хранилище емкостью 680 000 баррелей в Симоцу, южнее Вакаяма.

Потребности в госпиталях, оцениваемые 11 сентября 1945 года в размере 13 000 коек, к 30 ноября были сокращены до 7500 коек. Эти потребности могли быть удовлетворены военными госпиталями и госпиталями Красного Креста, а также пригодными для этой цели зданиями торговых фирм. Хотя условия в зданиях торговых фирм требовали значительного улучшения, вся необходимая работа была неплохо выполнена японскими рабочими под наблюдением наших инженеров.

Некоторые боевые части пришлось разместить в палатках, снабженных полами, но большинство было размещено в японских казармах, предприятиях, отелях и правительственных зданиях. Почти все эти здания требовали ремонта, замены системы отопления и обеспечения другими удобствами. Эта работа была успешно выполнена инженерными подразделениями.

В числе наиболее первоочередных строительных объектов был приемный пункт пополнений на 20 000 человек в Окадзаки, южнее Нагоя. Этот пункт был настоятельно необходим для размещения большого числа солдат и офицеров, подлежащих отправке на родину согласно программе увольнений, и для размещения пополнений, прибывавших из Соединенных Штатов. Строительные работы были выполнены усиленным строительным батальоном и большим числом японских рабочих под руководством 5220-й инженерно-строительной бригады, которая действовала в непосредственном подчинении штаба 6-й армии, а позднее — 931-й инженерно-строительной группой, находившейся в подчинении командования обслуживания «О». Эти работы охватывали ремонт и усовершенствование сооружений, составлявших часть японского аэродрома в Окадзаки, и включали строительство бань, отхожих мест, установление в зданиях низких потолков площадью 715 тыс. кв. футов для облегчения отопления, усовершенствование 15 миль дорог, обширные ремонтные работы в области водоснабжения и установку 1800 радиаторов. Для ускорения работы прилагались все усилия, но она неизбежно задерживалась поздним открытием гавани Нагоя, что в свою очередь задерживало прибытие тяжелого инженерного оборудования и строительных материалов.

Действующие причалы и портовые сооружения нуждались в известном ремонте, но в целом удовлетворяли нашим целям и не требовали новых строительных работ. Причалы в Нагоя были введены в строй вскоре после того, как гавань была очищена от мин. Но в Вакаяма и Мацуяма причалов не было и новых не строилось. Войска и грузы выгружались непосредственно на берег. Рассчитывали, что гавань Фукуока будет введена в строй к 22 октября, но из-за трудностей, встретившихся при очищении ее от мин, она могла быть использована танкодесантными транспортами только с 6 декабря, а судами с глубокой осадкой — с 26 декабря.

Программа увольнений и передислокации серьезно затрудняла все операции 6-й армии. На всех важных строительных объектах работы велись полным ходом. Было важно завершить их как можно быстрее, поскольку все части могли быть лишены технически подготовленных офицеров и солдат, большинство которых имело достаточно баллов, чтобы требовать отправки на родину. Штатная численность основных частей поддерживалась путем перевода личного состава из частей, отобранных для расформирования. Однако в них было мало опытных и умелых людей. Вследствие этого завершение многих важных задач, таких как ремонт и восстановление японских зданий для размещения в них наших войск, было задержано. Поскольку японцы «ободрали» практически все общественные здания, лишив их печей, радиаторов и даже лифтов, а погода оказалась в ноябре очень холодной, эта нехватка технического персонала ощущалась крайне остро.

Японцы широко использовались в качестве рабочей силы и в основном действовали хорошо, но недостаток у них квалифицированных рабочих ощущался все более и более серьезно по мере того, как наши части лишались своего квалифицированного личного состава. Кроме того, строительные работы усложнялись оживлением японской промышленности, что все более затрудняло получение квалифицированной рабочей силы.

Довольно успешно использовались японские подрядчики для таких работ, как обновление зданий, установление отопительного оборудования, столярные, малярные и изоляционные работы. Технические и языковые проблемы вызывали известные трудности. Подрядчикам было легче достать квалифицированную и неквалифицированную рабочую силу непосредственно, чем через каналы военной администрации. Но в отдельных случаях они действовали лучше, если получали материалы и имущество у инженерных частей, которые наблюдали за строительством. Контракты заключались ими через японские органы связи взаимодействия или через штабы префектур. На эти органы и городские муниципалитеты была возложена ответственность за производство работ в их районе, поскольку это позволяли их наличные средства.

До 1 декабря большинство инженерного имущества, используемого в районе 6-й армии, получалось с японских военных складов. Каждый корпус был обеспечен складом инженерного имущества и эксплуатационными ротами для хранения, обработки и выдачи такого имущества. После 1 ноября нехватка необходимых предметов довольствия в районе одного корпуса восполнялась передачей таких предметов из других районов, а необходимое инженерное имущество, которого не было в Японии, поставлялось по запросу 6-й армии. Строительные материалы, включавшие лесоматериалы, электротовары, гвозди, трубы и принадлежности к ним, цемент и стальные плиты, получались в больших количествах с японских складов в районах 1-го и 10-го корпусов и в ограниченных размерах из района 5-го корпуса морской пехоты. Пять небольших судов, которые были отправлены из Манилы, имея на борту 2500 тонн грузов (баки, насосы, трубы и принадлежности к ним) для доставки в порты в районах 1-го и 10-го корпусов вскоре после нашей высадки, были, к несчастью, так сильно повреждены тайфуном вблизи Окинавы, что только одно из них достигло места назначения. В этих предметах ощущался острый недостаток примерно в течение месяца.

Поскольку запасы инженерного имущества для гражданского потребления были крайне ограничены и нужны населению, мы реквизировали их только в случае крайней необходимости.

Квартирмейстерская служба 6-й армии столкнулась со многими серьезными проблемами. Три основные проблемы заключались в том, чтобы обеспечить войска зимним обмундированием и снаряжением, печами и скоропортящимися продуктами.

Каждая из этих проблем была связана с множеством затруднений. Все части должны были получить зимнее обмундирование и снаряжение еще до посадки на суда для выполнения операции «Олимпик». Однако капитуляция Японии нарушила этот план. Маршруты судов пришлось резко изменить и направить суда в Японию. Поскольку судовые описи не всегда имелись в наличии, в отдельных случаях сразу по нескольку судов направлялось в порты, где больше всего нуждались в их грузах. Например, два судна из Соединенных Штатов прибыли в район 5-го корпуса морской пехоты, имея на борту груз зимнего обмундирования, в два раза больший, чем требовалось корпусу. Поскольку груз состоял из самых различных предметов, оба судна пришлось полностью разгрузить, а обмундирование переправить по железной дороге в район 1-го корпуса, где его не хватало. Некоторые корабли, которые должны были направляться в Японию, вместо этого направились в Корею. Их грузы пришлось переотправлять в Японию. Но, несмотря на все это, непрерывными усилиями квартирмейстерской службы 5- й армии все трудности были преодолены. К 15 ноября все части 6-й армии получили зимнее обмундирование и снаряжение.

Проблема обеспечения квартир и учреждений печами также была осложнена непредвиденными обстоятельствами. Водоподогреватели и бензогорелки прибывали в разрозненном виде (по частям). С Филиппин и других мест они переправлялись медленно. Отгрузка на базы производилась без учета их специфических нужд. Разгрузка задерживалась из-за нехватки портового оборудования. Потребности, установленные из расчета одна печь или одна горелка на каждые 5 человек (или 46000 печей и горелок для 230 000 человек, входивших в состав 6-й армии), не были удовлетворены до самого конца ноября.

Чтобы обеспечить справедливое распределение скоропортящихся продуктов, были, приняты меры к быстрейшей доставке их в Нагоя, Кобе, Куре и Нагасаки вскоре после прибытия войск в эти районы. Но из-за штормов и других причин они не прибыли в Вакаяма ранее 21 октября, в район 10-го корпуса ранее 25 октября и в район 5-го корпуса морской пехоты вплоть до 5 ноября. После этого снабжение скоропортящимися продуктами проходило гладко, и с японцами была достигнута договоренность об обеспечении нас надлежащими хранилищами и холодильными установками.

Помимо многих других дел, слишком многочисленных, чтобы их упоминать, генерал Ленер (главный квартирмейстер 6-й армии) договорился с японскими прачечными об обработке белья для войск до прибытия наших собственных установок, которые задерживались.

Планы организации связи и планы снабжения средствами связи, разработанные для операции «Олимпик», были легко переделаны отделом связи штаба 6-й армии применительно к потребностям оккупации.

16-й батальон связи, высадившись в Вакаяма 26 сентября, немедленно развернул на берегу небольшой узел связи. Он наладил ультракоротковолновую связь с командным пунктом 6-й армии на «Оберне», проводную связь с комендатурой берегового участка, штабом 1-го корпуса, помощником коменданта станции Вакаяма и провел линию связи в здание Дайкен в Киото, которое было выбрано для размещения штаба 6-й армии.

В здании Дайкен в Киото были организованы пункт сбора и отправки донесений 6-й армии, радиоаппаратная и телетайпная[104], оборудованы телефонный и телетайпный коммутаторы, а на крыше здания было установлено высокочастотное оборудование и антенны. Была налажена радиосвязь со штабами всех соединений 6-й армии, с главнокомандующим и его штабом, со штабом 8-й армии и с военно-морским флотом. Местные и дальние линии телефонной связи были организованы по договоренности с Японской телефонной компанией. На линиях, предоставленных японцами, были установлены конечные пункты связи, чтобы обеспечить телетайпную связь с первым эшелоном штаба главнокомандующего (Токио), с командованием обслуживания «О» (Кобе), со штабом 1-го корпуса (Осака) и со штабом 10-го корпуса (Куре) Когда, вскоре после нашего прибытия в Японию, выяснилось, что количество частей связи, предназначенных для оккупации, фактически превосходит наши нужды, некоторые из них были вычеркнуты из списка, а другие отобраны для расформирования.

Состояние здоровья личного состава во время оккупации было удивительно хорошим. Необычные или эпидемические болезни не были распространены ни в войсках, ни среди гражданского населения. Количество больных в войсках было крайне мало, причем основными причинами помещения больных в госпитали были общие болезни верхних дыхательных путей и гепатит[105]. Количество заболеваний дизентерией было крайне невелико. Малярия также не составляла проблемы. Однако по мере пребывания войск в Японии количество венерических заболеваний возрастало и к 1 ноября 1945 года составляло 171 заболевание на 1000 человек в год, несмотря на услуги многочисленных профилактических пунктов.

Отдел оперативной и боевой подготовки и транспортное отделение штаба 6-й армии совместно разработали планы оборота судов и представили заявки командующему 5-й морской амфибийной группой, который выделил суда и указал сроки их прибытия в определенные порты.

Поскольку нехватка и плохое состояние японских машин вынудили нас полагаться почти полностью на автомашины наших собственных военных организаций, то в основных районах были созданы резервы автомашин, чтобы обеспечить переброску войск и снабжение. Вставшие перед нами транспортные проблемы были в значительной мере облегчены эффективностью японских железных дорог. Деятельность их контролировалась опытными американскими офицерами, представителями транспортной службы, через японские железнодорожные власти. Выполнением военных заказов первоначально был занят весь железнодорожный транспорт в районе 5- й армии. Но к 29 сентября японцам было разрешено возобновить ограниченное пассажирское и грузовое движение по установленному расписанию.

Деятельность воздушного транспорта была серьезно ограничена в начале оккупации неприспособленностью японских аэродромов для приема наших тяжелых военных самолетов. Однако это ограничение с восстановлением аэродромов было устранено. Штаб 6-й армии смог договориться с военно-воздушными силами об обслуживании армии транспортной авиацией по плану, разработанному в сотрудничестве со штабом 8-й армии в Токио и со штабом 24-го корпуса в Корее. Деятельность и расширение учреждений транспортной авиации в районе 6- й армии было первоначально также затруднено задержкой в развертывании связи «борт — земля», в организации метеорологической службы, заправки горючим и в прибытии личного состава и имущества, необходимого для обслуживания и ремонта. Но к 15 октября плановое движение транспортных самолетов было организовано на всем театре военных действий.

Директивы главнокомандующего союзными войсками, обязывавшие японцев принять меры по обеспечению оккупационных войск довольствием и различными услугами, предусматривали, что выполнение этих задач не должно повлечь за собой голода, болезней или острого физического истощения населения. Поскольку многие из указанных потребностей оккупационных войск могли быть скорее удовлетворены японскими гражданскими, а не военными властями, на отдел заготовок штаба 6-й армии была возложена задача разработки и проведения в жизнь установок, определяющих порядок закупок довольствия у японцев частями 6-й армии. Отдел заготовок был также обязан регулировать и координировать деятельность подчиненных заготовительных органов и руководить заготовками в районе Киото.

При выполнении поставленных ему задач отдел заготовок разработал специальные формы, используемые при ведении дел с японцами, вел учет поставок, оборудования и услуг (в стоимостном выражении), а также всех совершенных сделок. Хотя японцы охотно сотрудничали с нами, отсутствие у нас офицеров, умеющих говорить по-японски, вызывало значительные затруднения и вынуждало нас издавать письменные инструкции, излагавшие наши потребности. Однако эта трудность была существенно уменьшена, когда по нашему требованию японское центральное управление было реорганизовано применительно к структуре отдела заготовок штаба 6-й армии.

Поскольку японское население страдало от острой нехватки некоторых товаров, все заявки приходилось тщательно анализировать, чтобы предотвратить затруднения. Недвижимость, например, отбиралась в случае крайней необходимости. Однако японцы быстро воспользовались тем обстоятельством, что запрещалось экспроприировать общеобразовательные и религиозные институты без предварительного одобрения главнокомандующего союзными войсками. Здания, которые не использовались в качестве школ в течение многих месяцев, внезапно превратились в школы. Полуразрушенные семиэтажные здания, как оказалось, были заселены всего лишь... одним студентом. Однако как только происходили такие случаи, отдел заготовок принимал быстрые и решительные меры. Одна из наиболее трудных задач этого отдела состояла в оценке стоимости услуг и предметов, поставляемых японцами. Это обстоятельство обусловило необходимость создания таблиц, в которых японские меры веса и длины были переведены на американские эквиваленты. Были созданы также ценники, основанные на ценах, преобладавших на 15 августа 1945 года. Весь этот материал был каталогизирован и включен в наставление, которым снабжались все подчиненные части.

Военная администрация, которую мы установили над японцами, была уникальной в том отношении, что с учетом директив, издаваемых главнокомандующим союзными войсками, они управлялись своим императором и своими собственными органами гражданской власти. Ввиду этого основная задача управления военной администрации штаба 6-й армии состояла в том, чтобы наблюдать и сообщать, выполняют ли японцы директивы главнокомандующего. Она включала уже изложенные обязанности, такие как закрытие иностранных и колониальных банков, перевод военной промышленности на производство мирной продукции, репатриация, подданных стран Востока и европейских стран, обучение. Задача администрации включала также обеспечение рабочей силой 6-й армии и частей в районе Киото. Сначала было трудно, но объявления в местных газетах делали свое дело. За работой обратилось около 5000 японцев, полагавших, что они будут использованы скорее 6-й армией, чем собственным правительством. Управление передало эти заявления вместе с заявками на необходимую рабочую силу японским властям и потребовало от них проследить, чтобы лица, подавшие заявления, действительно приступили к работе. Управление не в состоянии было удовлетворить все заявки полностью, но путем тщательного анализа и согласования управлению удавалось удовлетворить большинство заявок.

У меня и сотрудников штаба много времени отнимали инспекционные поездки, во время которых для переезда использовались мой самолет В-17 («Билли»), специальный поезд «Аламо Лимитед» и автомашины «джип». Эти инспекционные поездки позволяли нам хорошо узнавать условия жизни, физическое и моральное состояние войск, контролировать строительные работы и выполнение директив главнокомандующего. Из этих поездок мы хорошо уяснили себе ужасную судьбу, уготованную городам Хиросима и Нагасаки атомными бомбами, и громадные разрушения, причиненные бомбардировками городам Нагоя, Осака, Куре и другим.

1 декабря 1945 года мы лишились блестящего начальника оперативного отдела штаба 6-й армии бригадного генерала Клайда Эддлмэна, который был отправлен в комитет по делам совместных операций в штабном колледже армии и военно-морского флота США. На посту начальника оперативного отдела штаба 6-й армии его заменил полковник Харли Уэст.

Мой штаб в Киото посетили многие выдающиеся лица. В числе их были Роберт Паттерсон — военный министр, Джон Макклой — помощник военного министра, Эдвин Поли — специальный посол Соединенных Штатов, Л. Риверс, Дж. Фогерти, У. Подж, Джордж Бейтс, X. Кули, Росс Ризли, А. Джонсон, Линдли Бекворт и Гордон Кенфилд — члены конгресса, генерал сэр Алан Брук — начальник Британского имперского генерального штаба, покойный генерал Джозеф Стилуэлл, адмиралы Спрюэнс, Тауэре, Шерман, Уилкинсон и Олдендорф — из военно- морского флота США, вице-адмирал Дж. Брайнд — из Британского королевского военно-морского флота, известный историк доктор Дуглас Фримен, полковник Франклин д’Олиер — председатель американского комитета по оценке результатов стратегических бомбардировок, полковник Косгроув — из канадской армии, мистер Сакена — из Индии и мистер Мосли (члены Дальневосточной комиссии) , Нельсон Джонсон — американский посланник в Австралии, мистер Гроув Паттерсон — из газеты «Толедо Блейд» и майор Александр де Северски.

Глава сороковая РАСФОРМИРОВАНИЕ

31 декабря 1945 года 6-я армия была освобождена от оккупационных обязанностей и сменена 8-й армией. Период до 25 января 1946 года штаб 6-й армии посвятил завершению отчетов и донесений, а офицеры и солдаты, освобожденные от службы в Японии, посвятили этот период приготовлениям к поездке домой.

Когда линкор «Нью-Джерси» был намечен к отправке в Соединенные Штаты, адмирал Форрест Шерман (командующий 5-м флотом) любезно предложил мне и значительной части моей свиты воспользоваться этой оказией для возвращения домой. Это предложение было принято с большой благодарностью и позволило мне захватить с собой 16 офицеров и 6 рядовых, что было бы невозможно, если бы я отправился на родину самолетом, как я первоначально намеревался.

25 января 1946 года, около полудня, завершив все формальности, связанные с расформированием 6-й армии, я отправился в отель «Мияко» на завтрак. На нем присутствовали командиры соединений, служившие под моим командованием во время оккупации: генерал-майоры Вудрафф (1-й корпус), Кларксон (10-й корпус), Хант (2-я дивизия морской пехоты), Харпер (98-я пехотная дивизия), бригадные генералы Лестер (24-я пехотная дивизия), Макбрайд (32-я пехотная дивизия), Браун (25-я пехотная дивизия), Скелтон (33-я пехотная дивизия), а также генерал-майор Деккер, мой начальник штаба. Адмирал Шерман и контр-адмирал Вельборн, его начальник штаба, к несчастью, прибыли в Киото слишком поздно и на завтрак не попали. Неофициальное собрание после завтрака в гостиной отеля дало мне возможность встретиться в последний раз с большим числом офицеров, которые пришли проститься со мной.

Сразу же после этого собрания я в сопровождении генерала Вудраффа и майора Кричтона (моего адъютанта) отправился на вокзал Киото в своем автомобиле, перед которым следовала охрана в составе разведывательного взвода 33-й пехотной дивизии. С боков следовали военные полицейские на разведывательных автомашинах, а сзади лимузины со старшими командирами и членами моей группы. Улица, ведущая к вокзалу, была закрыта для остального движения. Она была украшена американскими флагами и запружена солдатами и японским населением.

На площади перед зданием Киотского вокзала был выстроен почетный караул в составе оркестра 33-й пехотной дивизии и подразделений 24, 25, 32, 33 и 98-й пехотных дивизий и 2-й дивизии морской пехоты с развернутыми знаменами. По прибытии туда я обратился к войскам с кратким прощальным словом:

«Мои боевые друзья! Завтра 6-я армия будет расформирована, просуществовав три года. Поистине жаль видеть, что этот прекрасный боевой коллектив сходит со сцены. Однако каждый, кто служил в ней, может оглянуться назад с чувством удовлетворения и законной гордости за ту долю, которую он вложил в ее достижения. Мужество, стойкость и героизм тех, кто служил в ней во время боев, пополнили славную страницу нашей истории, а примерное поведение и выдержка тех, кто служил в ней на оккупированной территории, заслужили восхищение и уважение со стороны каждого. Моя совместная служба с вами всегда будет являться самым ценным воспоминанием о моей военной карьере. Я поистине горжусь тем, что являюсь одним из вас. Я расстаюсь с вами с чувством глубокого сожаления и глубокой благодарности за преданную службу и примерное исполнение долга и прощаюсь с вами с искренним чувством. Я уверен, что те, кто остаются здесь, будут продолжать выполнять свои задачи с тем же высоким сознанием долга и умением, как и в прошлом, чтобы наши боевые товарищи, которые принесли высшую жертву, не погибли напрасно. А теперь прощайте, и да благословит бог вас всех!»

По окончании церемонии на вокзале Киото, попрощавшись с собравшимися командирами, я со своей свитой в 15 час. 00 мин. отбыл в Токио поездом «Аламо Лимитед». Это был первый отрезок нашего пути на родину. Рано утром 26 числа, когда я вошел в вагон-ресторан на завтрак, собравшиеся офицеры приветствовали меня с днем рождения. Моя свита состояла из генерал-майора Деккера, бригадных генералов Блэкмора, Стерджиса, Ленера и Хейгинса, полковников Пирса, Прайса, Уайта, Лифа, Сирса, Рейхельдерфера, Коннели, Смита и Майо, майора Кричтона и капитана Кирклэнда, мастер-сержантов Годоунса, Слюсарза, Холла и Кайзера и сержантов Кемпиона и Шнелля. Все они сопровождали меня в поездке на родину на линкоре «Нью-Джерси». Майор Кехилл (начальник отдела общественной информации), капитан Тернер (начальник транспортной службы), капитан Брауэр (переводчик) и сержант Греймер сопровождали нас до посадки на корабль.

По прибытии в Токио, примерно в полдень 26 января, мы были встречены полковником Уилером (адъютантом генерала Макартура). Он доставил меня и 15 офицеров моей свиты в приемный зал здания Дайици, где мы собрались, чтобы попрощаться с генералом Макартуром, нашим главнокомандующим. Спустя несколько минут в комнату вошел генерал Макартур и тепло приветствовал меня. Восторженно похвалив меня (от этих похвал я потерял дар речи, а мои офицеры были глубоко тронуты), он наградил меня крестом «За боевое отличие» и дополнительным «пучком дубовых листьев» к медали «За боевое отличие». Затем он пожал руку каждому из моих офицеров, которые пожелали ему счастливого дня рождения и принесли мне свои поздравления.

В заключение этой внушительной церемонии генерал Деккер, майор Кричтон и я разделили восхитительный завтрак по случаю двойного дня рождения вместе с генералом Макартуром, его супругой и их сыном Артуром в их резиденции. Поблагодарив госпожу Макартур за ее чарующее гостеприимство, выразив глубокую благодарность генералу Макартуру за его многие любезности и сказав последнее «прощай», мы отправились поездом «Аламо Лимитед» в Иокогаму. Там меня встретили генерал-лейтенант Холл (командующий 8-й армией) и генерал-майор Чэйз (командир 1-й. кавалерийской дивизии). После полудня меня навестил адмирал Шерман перед своим отъездом в Китай.

Рано утром 29 января, устроив на вокзале Иокогамы смотр почетного караула, составленного из подразделений 1-й кавалерийской дивизии, когда дивизионный оркестр сыграл «Глубоко в сердце Техаса» и «Калифорния, опять я здесь», я попрощался с генералами Холлом и Чэйзом, и «Аламо Лимитед» доставил меня и мою свиту в Йокосука, где нас встретил контр-адмирал Вельборн. Адмиральский катер доставил меня на «Нью-Джерси», где у трапа меня встретили контр-адмирал Ропер и кэптен Е. Томпсон (командир корабля). Тем временем другие катера доставили на корабль сопровождавших меня лиц. В 14 час. 00 мин. 29 января «Нью-Джерси» поднял якорь и вышел из Токийского залива, взяв курс на родину.