От Австралии до Японии

Глава пятая ОПЕРАЦИЯ «БРУЭР»

К концу 1943 года цели, которые главнокомандующий наметил в своем стратегическом плане от 6 мая, были достигнуты. Наши войска заняли острова Киривина и Вудларк, западную часть Новой Британии, северо-восточное побережье Новой Гвинеи, а также южную часть острова Бугенвиль из группы Соломоновых островов.

Тем временем ранее планировавшиеся наступательные операции сил южной и юго-западной частей Тихого океана были расширены директивой главнокомандующего от 23 ноября 1943 года, которая предписывала занять или нейтрализовать весь архипелаг Бисмарка и северное побережье Новой Гвинеи на запад от реки Сепик. В этой же директиве оперативной группе «Аламо» ставилась новая задача — захватить на островах Адмиралтейства район Зеадлер, создать там аэродром и оборудовать причалы для судов с тем, чтобы поддерживать последующие действия вдоль северного берега Новой Гвинеи и быть в готовности к захвату района залива Ханса.

За директивой от 23 ноября последовала новая директива от 13 февраля 1944 года. В ней специально предписывалось установить контроль над архипелагом Бисмарка путем одновременного захвата и удержания силами «Аламо» островов Адмиралтейства и силами южной части Тихого океана — Кавиенга. Днем «Д» этой операции назначалось 1 апреля 1944 года. Впоследствии захват Кавиенга силами южной части был отменен.

Оперативной группе «Аламо», поддерживаемой союзными военно-морскими и военно-воздушными силами, ставились следующие задачи:

— захватить на островах Адмиралтейства район Зеадлер, установить над ним контроль, оборудовать временные причалы для судов и начать строительство большой морской базы;

— обеспечить оборудование аэродромов вблизи посадочных площадок в Лорунгау и Момотэ сначала для одной истребительной группы, а затем и для других групп;

— принять меры для переброски в район боевых действий одной авиационной истребительной .группы, средств воздушного наблюдения и оповещения, частей связи и обслуживающих частей и оказать помощь в развертывании там сети воздушного наблюдения и радионавигационных средств;

— укрепить и оборонять занятый район;

— провести подготовку к продолжению наступательных действий вдоль северного побережья Новой Гвинеи, как это указывалось в директиве главнокомандующего от 23 ноября 1943 года.

В директиве операции давалось кодовое наименование «Бруэр», а ответственность за координирование планов действий сухопутных, военно-морских и военно-воздушных сил, выделенных для операции, возлагалась на меня.

Разработка плана операции началась немедленно. Вопросы организации взаимодействия были решены на совещании представителей группы «Аламо», 7-й морской амфибийной группы, передового эшелона 5-й воздушной армии и группы «Бруэр».

Согласно боевому приказу № 9 от 26 февраля боевая группа «Бруэр» находилась под командованием генерал- майора Инниса П. Свифта и состояла из 1-й кавалерийской дивизии, усиленной дивизионом береговой артиллерии, зенитными батареями, береговым батальоном и понтонной ротой 592-го инженерно-берегового полка, подразделениями связи, медицинскими и обслуживающими. Приданные этой дивизии морские строительные части включали 17-й строительный полк и шесть инженерно-строительных батальонов («сиби»). Группе «Бруэр» были приданы также авиационные подразделения. Группе была поставлена задача захватить острова Адмиралтейства.

Войска, выделенные в первый эшелон группы, были сосредоточены в заливе Оро. 1-я кавалерийская дивизия незадолго перед этим была переброшена в район залива Оро из Стратпайна (Квинсленд). Приданные части сосредоточились на мысе Кретин для того, чтобы сократить оборот судов, которым предстояло перебрасывать эти части в район боевых действий после переброски первого эшелона.

Между тем от главнокомандующего неожиданно пришла срочная радиограмма от 24 февраля, в которой мне предписывалось подготовить план немедленной высылки на остров Лос-Негрос в район посадочной площадки Момотэ сильного разведывательного отряда. В. радиограмме говорилось, что наши самолеты, летавшие 23 февраля над островами Адмиралтейства на небольшой высоте, не встретили никакого противодействия со стороны противника, и летчики донесли, что они не обнаружили никаких признаков присутствия там японцев. Главнокомандующий указывал, что разведывательный отряд должен быть небольшим и закрепиться на острове Лос- Негрос, если указанный ему район будет обороняться недостаточными силами противника. В случае же упорного сопротивления японцев отряд должен был собрать возможно более полные сведения о противнике и отступить. Дату высадки, т. е. день «Д», предлагалось назначить как можно раньше и не позднее 29 февраля. Указывалось также, что если действия на острове будут успешными, то отряд должен подготовить посадочную площадку в Момотэ для использования ее транспортными самолетами. Намечалось, что авиационные и инженерные части будут немедленно переброшены на Лос-Негрос, чтобы подготовить аэродром для истребителей. Флот должен был обеспечить переброску частей морем и поддержать высадку артиллерийской подготовкой, а авиация — нейтрализовать район высадки и японские аэродромы на северном берегу Новой Гвинеи.

План операции «Бруэр», разработанный штабом группы «Аламо», основывался на директиве главнокомандующего от 13 февраля, в которой высадка предписывалась в Зеадлер. Естественно, что радиограмма от 24 февраля заставляла нас немедленно переработать план операции. Генерал Свифт уже разработал свой план операции, когда он получил 26 февраля боевой приказ

Действия на островах Адмиралтейства

№ 9 на эту операцию. Теперь он был немедленно уведомлен об изменении задачи и получил указание представить свой новый пересмотренный план без промедления.

Тем временем мы разрешили все детали проведения этой разведки боем. В боевом приказе № 10 от 27 февраля указывался состав разведывательного отряда и предписывалось командиру боевой группы «Бруэр» приступить к операции. Генерал Свифт, командир группы «Бруэр», назначил командиром разведывательного отряда бригадного генерала Уильяма С. Чэйза. Отряд состоял из

2- го эскадрона 5-го кавалерийского полка, усиленного 75-мм вьючной батареей, воздушно-десантной батареей зенитных пулеметов, подвижным хирургическим госпиталем, подразделениями саперов, связистов, радиолокаторов, обслуживающими подразделениями, а также отрядом так называемой Австралийско-Новогвинейской администрации. Численность отряда была около 1000 человек. Был организован также поддерживающий эшелон в составе 5-го кавалерийского полка (без 2-го эскадрона), усиленного 75-мм вьючным артиллерийским дивизионом, инженерным взводом, морским инженерно-строительным батальоном («сиби»), береговой ротой 592-го инженерно-берегового полка, зенитной батареей, батареей зенитных автоматических пушек, эвакуационным взводом и подразделением связи. Командиром поддерживающего эшелона был назначен полковник Хью Т. Гофман, которому было приказано быть в готовности по первому требованию командира разведывательного отряда двинуть свой полк в район действий.

Во время этой операции морской амфибийной группой командовал контр-адмирал Даниэль Э. Барби, ударными силами флота — контр-адмирал Уилльям М. Фехтелер и соединениями 5-й воздушной армии — генерал-майор Эннис С. Уайтхед.

Остров Лос-Негрос, бывший объектом нашего наступления, является восточным из двух главных островов Адмиралтейства. Он отделен от главного острова Мануса очень узким и мелким проливом, который связывает бухту Зеадлер с морем Бисмарка. Пролив судоходен только для очень небольших судов и туземных лодок каноэ. Длина бухты Зеадлер 20 миль, а ширина около шести. С юга ее ограничивает остров Манус, с востока — Лос-Негрос, а с севера группа мелких плоских островов.

Проход в бухту лежит между островом Ндрило и островом Хаувей.

Остров Лос-Негрос на севере и юго-востоке представляет собой плоскую равнину, но западная его часть пересечена скалистыми хребтами. Остров покрыт густыми тропическими лесами и джунглями. На нем совсем не было дорог, кроме построенной японцами дороги, проходившей с севера от плантаций Мокеранга и Салами к Хиэне Харбор и посадочной площадки Момотэ и далее к пункту Порлака.

Протяжение острова Манус с востока на запад около 50 миль при ширине 20 миль. Вдоль острова проходит горный хребет. Остров чрезвычайно утесист. Центральная часть его была большей частью не исследована. В центре и на западе остров покрыт непроходимыми тропическими лесами и джунглями, прибрежная его полоса заросла чащей мангровых деревьев. По многочисленным речкам на туземных лодках можно было пробраться далеко в глубь острова. Эти речки были для туземцев главными путями сообщения. Немногие тропы, пересекавшие скалистые или заболоченные пространства, было очень легко оборонять.

Острова Адмиралтейства, отнятые у немцев в 1914 году австралийцами, были захвачены японцами в апреле 1942 года. Хотя до японской оккупации на острове имелось несколько разбросанных плантаций и миссий, но сколько-нибудь значительным был только один поселок Лорунгау. Он являлся штаб-квартирой австралийской администрации, здесь были гавань, принимавшая крупные суда, пристань, несколько административных учреждений, товарные и таможенные склады, радиостанция, госпиталь и посадочная площадка. Европейцев и австралийцев было на острове Манус, вероятно, не более сотни; когда сюда пришли японцы, большинству из них удалось бежать.

В Хиэне Харбор, что на восточном побережье острова Лос-Негрос, имелся подходящий для высадки пляж длиной около 800 футов. Его окаймляли расположенные с интервалами заросли джунглей. На расстоянии приблизительно 200 футов от пляжа находилась посадочная площадка Момотэ длиной 5000 и шириной 300 футов с окружавшими ее почти повсюду ответвлениями для стоянки самолетов. Прочно овладев этой площадкой, наши атакующие части могли наступать на север к плантациям Мокеранга и Салами, расположенным в северной части острова, не беспокоясь за свой тыл. Но для прикрытия левого фланга от контратаки противника необходимо было занять Папиталаи. Главным препятствием для наступления в северном направлении являлся сделанный туземцами пятидесятифутовый волок, проходивший между Хиэне Харбор и бухтой Папиталаи. Преодолеть этот волок можно было только лобовой атакой.

Когда японцы вели свое стремительное наступление на юг, они, по-видимому, не считали острова Адмиралтейства особенно важными. Японцы не приступали к постройке посадочной площадки в Момотэ и не ремонтировали площадку в Лорунгау до начала 1943 года. Да и осенью 1943 года японцы использовали эти площадки только как промежуточные остановки при перегонке самолетов в Вевак, в Холландию и в Рабаул. Их транспортные суда пользовались гаванью Зеадлер. Острова Адмиралтейства являлись для японцев главным образом удобным промежуточным пунктом на пути на юг и юго-восток. Но когда войска оперативной группы «Аламо» овладели Араве и мысом Глостер, перед японцами неожиданно открылось важное значение островов Адмиралтейства. Они поспешно перебросили туда 3000 человек для усиления гарнизона и начали воздвигать оборонительные сооружения на берегах и в глубине островов.

Когда мы планировали наступление на острова Адмиралтейства еще до возникновения замысла о проведении разведки боем, мы считали, что высадка возможна в трех местах: в районе плантации Салами на западном берегу северной оконечности острова Лос-Негрос, в районе поселка Лорунгау и в районе плантации и миссии Лугос западнее Лорунгау. Все эти участки находятся внутри бухты Зеадлер, которую заминировала наша авиация и самолеты союзников. Кроме того, входы в бухту были под защитой японских тяжелых орудий.

Когда же главнокомандующий приказал выслать сильный разведывательный отряд, то единственным местом, где высадка казалась возможной, притом небольшими силами, была гавань Хиэне Харбор. На этом участке был только один узкий проход шириной в 50 футов через прибрежные рифы. Не было сомнения, что он прикрывался японской артиллерией с противолежащего берега, находившегося на расстоянии всего 1700 ярдов. Конечно, все это нас очень мало устраивало. Однако если вообще производить высадку, то высаживаться надо было только на участке Хиэне Харбор.

Хотя, по данным воздушной разведки, острова Адмиралтейства не были заняты японцами, никто в штабе группы «Аламо» этому не верил. Начальник разведывательного отдела моего штаба считал, что у японцев на островах около 4500 человек. Эта оценка, впоследствии оказалась в основном верной.

Разведка боем в лучшем случае являлась делом рискованным. Но я чувствовал, что нам, вероятно, удастся снова перехитрить японцев, как это было раньше.

Мы, конечно, ожидали, что противник расположит на своих прибрежных позициях пулеметы и минометы, а может быть, и несколько полевых орудий. Но если на островах Адмиралтейства у японцев имелось даже 4500 человек, то они были разбросаны, и успеть сосредоточить их для отражения нашей высадки было невозможно. Во всяком случае мы рассчитывали, что в районе Хиэне Харбор у японцев нет крупного сосредоточения сил. Более того, была уверенность, что наши воздушные налеты на Рабаул и на аэродромы противника на северном побережье Новой Гвинеи помешают ему усилить гарнизоны на островах Адмиралтейства, в то время как мы будем в состоянии перебрасывать подкрепления для наших разведывательных частей.

Планируя операцию «Бруэр», я намеревался выбросить специальную команду разведчиков группы «Аламо» в западную часть острова Мануе с тем, чтобы команда провела разведку острова в восточном направлении. Но когда главнокомандующий в своей директиве о проведении разведки боем перенес день начала операции «Бруэр» с 1 апреля на 29 февраля, это намерение пришлось отбросить.

Однако для нас было так важно получить более определенные сведения о противнике, чем мы имели, что, хотя до начала операции оставалось очень мало времени, команда разведчиков «Аламо» во главе с лейтенантом Джоном Р. Макгоуэном была переброшена с этой целью и ночь на 27 февраля на самолете «Каталина» на юго-восточный берег острова Лос-Негрос. Под прикрытием воздушной бомбардировки команда высадилась на рассвете и пробралась сквозь джунгли на некоторое расстояние в глубь острова, не будучи обнаруженной противником. Определив, что противник сосредоточил здесь значительные силы, команда отошла на следующую ночь к берегу и на резиновой лодке добралась до самолета «Каталина», который был для нее выслан. Команда донесла по радиотелефону, что район между южной оконечностью острова Лос-Негрос и посадочной площадкой Момотэ «кишит японцами».

Из захваченных впоследствии документов мы узнали, что японцы заметили, как садилась и взлетала «Каталина», но их попытки разыскать наших разведчиков не увенчались успехом. Эти же документы показали, что японцы ожидали нашей высадки в том месте, где перед этим на берег вышли наши разведчики. Из других захваченных позднее документов выявилось, что японский командующий на островах Адмиралтейства запретил ведение огня по нашим самолетам и какое бы то ни было передвижение войск днем на открытых пространствах. Вероятно, этим и объясняется, что наши летчики во время разведывательных полетов 23 февраля не обнаружили на островах никаких следов пребывания противника.

27 февраля после окончательного совещания с адмиралом Барби на его флагманском корабле «Блю Ридж» у мыса Зюдэст (вблизи Дободуры) я вечером вернулся на мыс Кретин, а утром 28-го явился к генералу Макартуру, который только что прибыл на мыс Кретин на крейсере «Феникс». Прибытие Макартура могло означать лишь то, что он намерен лично сопровождать разведывательный отряд и, вероятно, высадится на берег непосредственно в районе боев. Это обстоятельство чрезвычайно обеспокоило меня. Несомненно, я чем-то проявил свое беспокойство, когда явился к Макартуру, и он настоял, чтобы я объяснил ему, что меня волнует. В конце концов я сделал это и стал горячо убеждать его не сопровождать отряд и уж во всяком случае не высаживаться на берег.

Незадолго перед этим генерал Макартур категорически запретил мне сопровождать наши штурмовые десантные части, и теперь, однако, он предполагал сделать это сам. Я доказывал, что так ставить себя под выстрелы бесполезно и неразумно и что если с ним случится что-либо, то произойдет настоящее бедствие. Он внимательно выслушал меня, поблагодарил и добавил: «Я должен идти». Он уже решил этот вопрос, и просьбы были бесполезны. Высадка разведывательных частей оказалась блестящим и, по счастью, удачным предприятием. Но если бы случилось обратное, а генерал Макартур был бы убит или взят в плен, что совсем не исключалось, то для нас это было бы катастрофой и триумфом для японцев.

Разведывательный отряд перебрасывался к намеченному объекту на эскадренных миноносцах и быстроходных транспортах. Для того чтобы облегчить возможное отступление, с людей было снято все лишнее снаряжение, за исключением самого необходимого для боя. Подразделения не имели с собой ни автомашин, ни кухонь.

29 февраля после авиационной и артиллерийской подготовки 2-й усиленный эскадрон 5-го кавалерийского полка в 8 час. 30 мин. устремился на берег на участке Хиэне Харбор. Высадка застигла японцев совершенно врасплох, и их сопротивление было разрозненным и слабым. Вскоре, к 9 час. 50 мин., наши войска захватили заданный объект — посадочную площадку Момотэ. Высланные во всех направлениях патрули нигде не встретили сопротивления, за исключением района туземного волока.

К наступлению ночи командир отряда организовал оборону, передний край которой проходил вдоль восточного края северной половины посадочной площадки и далее на восток к берегу. Эта работа была едва окончена, когда японцы открыли сильный огонь по переднему краю и во многих местах стали просачиваться в наше расположение, причем некоторые из них проникли даже до командных пунктов. Это привело к многочисленным рукопашным схваткам, в которых японцы понесли большие потери. Те из них, которые остались в нашем расположении до наступления дня, были выловлены.

Когда 29 числа около 14 час. 00 мин. генерал Макартур спустился на берег в Хиэне Харбор, японцы еще не начинали оказывать сильного организованного сопротивления. К счастью, они не провели ни одной контратаки до его возвращения на борт «Феникса», который в 17 час. 30 мин. ушел к мысу Кретин. Но, конечно, японцы, значительные силы которых были сосредоточены всего в нескольких стах ярдов от того места посадочной площадки Момотэ, где находился генерал Макартур, могли атаковать вскоре после полудня и легко захватить его в плен. Перед тем как покинуть плацдарм, генерал Макартур наградил орденом за боевое отличие лейтенанта 5-го кавалерийского полка Марвина Дж. Хэншоу, который первым вступил на остров Лос-Негрос.

Патрули, высланные 1 марта, установили, что главные силы противника сосредоточены в районе туземного волока. Во второй половине этого дня и ночью японцы предприняли несколько повторных контратак, которые были отбиты отважными кавалеристами после ожесточенных схваток.

Утром 1 марта, когда генерал Макартур вернулся к мысу Кретин на крейсере «Феникс», я поднялся к нему на борт, и мы вместе спустились на берег. Через Несколько часов он убыл в Морсби. Когда я увидел благополучно вернувшегося Макартура, я почувствовал большое облегчение. Было заметно, что генерал Макартур глубоко удовлетворен успехом высадки на острове Лос-Негрос. Он дал мне указания принять все меры для использования этого успеха. Когда я показал Макартуру длинную радиограмму его штаба, которую я только что получил и в которой по складам разбиралось, что я должен делать, он приказал оставить ее без внимания.

Тогда я немедленно послал по радио приказ командиру группы «Бруэр» генералу Свифту с указанием усилить разведывательные части на острове Лос-Негрос, перейти в наступление и развить достигнутый успех, захватить бухту Зеадлер, распространить контроль на все острова Адмиралтейства и приступить там к быстрейшей постройке аэродромов и временных причалов. Этот радиоприказ был подтвержден и дополнен боевым приказом № 11 от 1 марта 1944 года, который заменил приказ № 9 от 26 февраля 1944 года.

2 марта в Хиэне Харбор высадился с танкодесантных транспортов эшелон поддержки разведывательных сил. Это было большим облегчением для изнуренных боями людей штурмового эшелона. Атака, предпринятая во второй половине дня всеми силами, находившимися на плацдарме, была успешной, и наши части заняли весь район посадочной площадки Момотэ. Ночью противник произвел несколько атак против наших окопавшихся частей. Хотя немало японцев просочилось сквозь наши линии и хотя им удалось в некоторых местах порвать наши телефонные провода, однако в целом атака японцев причинила нам мало вреда. Но генерал Чэйз, командовавший разведывательными силами, прислал мне по радио 2 марта настойчивую просьбу о присылке подкреплений. Полностью оценив его положение и учитывая, что подкрепления быстро достигнут цели лишь в том случае, если будет обеспечена их переброска на эскадренных миноносцах и. быстроходных транспортах, я послал моего начальника штаба генерала Патрика на. мыс Зюдэст с тем, чтобы поручить командиру морского оперативного соединения № 76 адмиралу Барби выделить, если возможно, эти корабли. В этом деле были некоторые трудности, поэтому 3 марта я вылетел туда сам, и мне удалось убедить адмирала в настоятельной необходимости выделения этих кораблей, чтобы дать возможность подкреплениям прибыть в Хиэне Харбор к утру 4 марта. Когда он, наконец, привел три быстроходных транспорта и восемь эскадренных миноносцев в состоянии готовности к мысу Зюдэст, то 2-й эскадрон 7-го кавалерийского полка и 82-й дивизион полевой артиллерии общей численностью около 1250 человек погрузились на корабли немедленно, отплыли в тот же день и рано утром 4 марта прибыли в Хиэне Харбор.

Другим делом, улаженным при этой встрече, было уточнение места высадки последующих эшелонов боевой группы «Бруэр». Адмирал предлагал высадить их в Хиэне Харбор, но я настаивал на высадке их в Салами Бич, внутри бухты Зеадлер. Адмирал вполне естественно возражал против этого, ибо бухта Зеадлер некоторое время перед этим была заминирована союзными военно- воздушными силами, а вход в нее защищался тяжелыми орудиями. Однако, когда я указал ему, что высадка боевой группы «Бруэр» в Хиэне Харбор создаст слишком большую концентрацию войск на этом очень узком участке, на котором, возможно, их нельзя будет выгодно использовать, то он, наконец, согласился. Проведя инспекцию 2-й кавалерийской бригады в Дободуре, я вернулся 4 марта на мыс Кретин.

Тем временем я приказал генералу Свифту немедленно отправляться на Лос-Негрос, а адмирал Барби направил танко-десантные транспорты на мыс Зюдэст для переброски 12-го кавалерийского полка и 271-го дивизиона полевой артиллерии и обслуживающих подразделений на Лос-Негрос, куда они должны были прибыть 6 числа.

Тогда же, 3 числа, разведывательные части усилили свою круговую оборону и приступили к работе на посадочной площадке в Момотэ. В течение следующей ночи японцы провели несколько стремительных атак. Они совсем не пытались скрыть свои передвижения и врывались с криком и пением в полосу нашего боевого охранения, где наши пулеметы буквально косили их толпами.

Утром 4 марта перед одним из участков обороны было обнаружено 60 убитых солдат противника и 167 убитых было найдено перед другим участком. Возрастающая интенсивность этих действий противника заставила генерала Чэйза немедленно превратить обслуживающие подразделения в боевые группы, чтобы поручить им оборону части позиций. Эти группы превосходно себя зарекомендовали. Так, например, 40-й инженерно-строительный батальон («сиби») потерял в боях 9 человек убитыми и 34 ранеными. Об интенсивности контратак противника можно судить по такому факту. К 5 марта 779 японцев были убиты и похоронены, многие другие дожидались погребения, в то время как наши потери составляли 83 убитых и 415 раненых.

Когда 4 числа прибыл 2-й эскадрон 7-го кавалерийского полка, генерал Чэйз закончил подготовку к наступлению на север. Авиация продолжала бомбить и обстреливать участки к западу от посадочной площадки в Момотэ, к северу от временной дороги и вокруг Хиэне Харбор, а корабельный артиллерийский огонь продолжал вносить свою долю, громя сосредоточения японских войск. На протяжении ночи с 4 на 5 марта японцы не проявили большой активности, хотя мелкие группы пытались просочиться сквозь наши позиции. Утром 79 убитых солдат противника, совершивших, по-видимому, «харакири» с помощью ручных гранат, были найдены впереди наших позиций вдоль дороги на Порлака. Утром 5 марта прибыл генерал Свифт и принял командование. Во вторую половину этого же дня 2-й эскадрон 7-го кавалерийского полка атаковал противника в северном направлении. Ему удалось пересечь временную дорогу и окопаться на ночь.

12-й кавалерийский полк и другие подразделения прибыли рано утром 6 числа; в то время, когда части 5-го кавалерийского полка заняли Порлака, а 2-й эскадрон

7- го кавалерийского полка атаковал противника в северном направлении, 12-й кавалерийский полк прикрывал плантацию и побережье в районе Салами.

7 марта 2-й эскадрон 12-го кавалерийского полка совершил высадку из района плантации Салами на миссию Папиталаи и овладел ею после нескольких дней тяжелых боев. 8 марта 2-й эскадрон 7-го кавалерийского полка, передвигаясь на самоходных десантных баржах из района плантации Салами, захватил плантацию Ломбрун. Овладение этими пунктами имело большое значение, так как противник лишался позиций, с которых он мог препятствовать использованию нами значительной части бухты Зеадлер.

К 22 марта фаза этой операции, связанная с Лос-Негросом, была практически завершена. Всякое организованное сопротивление было ликвидировано, а оставшиеся небольшие группы противника находились в ловушке и постепенно уничтожались. В то же время попытки двух быстроходных минных тральщиков форсировать 2 марта вход в бухту Зеадлер были отбиты артиллерийским огнем противника с островов Хаувей и Ндрило, а огонь крейсеров наших главных атакующих сил, по-видимому, не дал результатов. Но 6 марта эскадренный миноносец «Николсон» подошел ко входу в гавань, чтобы вызвать огонь противника. Противник открыл огонь по нему с дистанции 850 ярдов и добился одного попадания, в результате которого было убито и ранено несколько человек экипажа и подбито одно орудие. Но зато огневые позиции противника были обнаружены, и «Николсон» уничтожил два японских орудия, предотвратив этим чрезмерные потери при последующей высадке.

8 марта два быстроходных минных тральщика и два эскадренных миноносца вошли в бухту Зеадлер и расчистили путь для главного эшелона, который должен был прибыть на другой день. Этот эшелон разгрузился на побережье в районе Салами так же успешно, как и последующие.

После того как вход в бухту Зеадлер был открыт, когда бои шли все еще в районе Лос-Негроса, генерал Свифт принял меры к овладению островами Бутджолуо и Хаувей. На этих островах можно было выгодно расположить артиллерию для поддержки высадки в районе Лорунгау.

Предпринятая 11 марта первая попытка захватить Хаувей была отбита японцами после того, как они потопили одну десантную баржу для перевозки транспортных средств и убили несколько наших солдат. Однако Бутджолуо, находящийся в нескольких милях южнее от деревни Лорунгау, был занят 12-го, а в результате второй атаки против Хаувей этот остров также был успешно очищен от противника. 13 марта на обоих островах была установлена полевая артиллерия.

Разведка указывала, что противник, вероятно, будет ожесточенно сопротивляться в районе Лорунгау. Поэтому военно-воздушные и военно-морские силы, а также полевая артиллерия подвергали этот район основательному обстрелу вплоть до 15 марта. Захваченные позднее документы показали, что японцы ожидали нашу решительную высадку с боем в Лорунгау и создали здесь оборонительные позиции, установив инженерные заграждения и подводные мины. Однако они совершенно не проводили таких мер в районе плантации миссии Лугос, между тем как именно там и была произведена высадка.

Также очевидно, что японцы не ожидали сильных атак с воздуха, ибо они не позаботились о создании прочных бомбоубежищ. Большинство их оборонительных сооружений были легкого полевого типа, и даже их огневые точки были оборудованы небрежно. На рассвете 15 марта два дивизиона полевой артиллерии на острове Хаувей и один на Бутджолуо открыли огонь по участку Лорунгау. К ним присоединились корабли и авиация. Когда эта бомбардировка окончилась, 2-я кавалерийская бригада высадилась на побережье в двух местах у плантации миссии Лугос и захватила противника врасплох.

8- й кавалерийский полк 2-й кавалерийской бригады, успешно поддерживаемый артиллерией с острова Хаувей, которая вела фланговый огонь по позициям противника, сразу продвинулся на восток к посадочной площадке в Лорунгау и там окопался. Один эскадрон продвинулся еще дальше в глубь острова и окопался, встретив сопротивление, которое не смог преодолеть. На следующий день наступление продолжалось, но оно натолкнулось на сильный огонь из хорошо замаскированных и упорно обороняемых дотов. Но когда с побережья был подтянут 7-й кавалерийский полк, 2-я кавалерийская бригада продолжала наступление, и к ночи она заняла район к западу от Лорунгау. Потребовалось разрушить или подавить свыше двухсот обороняемых дотов, чтобы добиться этого успеха.

Бригада пересекла реку Лорунгау 18 марта, часть ее 7- го кавалерийского полка 20 числа продвинулась на юг в направлении на Рорсун, но была остановлена упорным сопротивлением из хорошо укрытых дотов. В течение четырех дней 7-му кавалерийскому полку пришлось вести ожесточенные бои. Трудная местность, скрытые доты, эшелонированные в глубину для взаимной поддержки, множество мин плюс фанатическое сопротивление — все это крайне замедляло наступление. Но 25 марта, когда один эскадрон 8-го кавалерийского полка прибыл в качестве подкрепления, объединенными усилиями, при поддержке артиллерии и авиации, сопротивление противника было сломлено, и бои в районе Россуна окончились.

Остальные действия на острове Манус представляли собой бои с изолированными отрядами. Выслеживание этих неуловимых и отчаянных групп было тяжелым делом. Густые джунгли, труднопроходимые тропы, пересеченная местность и длинные пути подвоза еще более осложняли преследование противника. Сотни японцев погибли в этих мелких стычках. Завоевание острова Манус было завершено около 1 апреля, однако очистка занятой территории от противника продолжалась до тех пор, пока соседние острова не были захвачены, а их гарнизоны уничтожены.

Строительство, дорог, военно-воздушных и военно-морских баз тем временем продвинулось вперед. 18 мая операция закончилась. С этого времени всю ответственность за дальнейшее строительство приняли на себя союзные военно-морские силы.

Как только успех операции на островах Адмиралтейства был обеспечен, мне было передано главнокомандующим поздравительное послание от генерала Маршалла (начальника штаба армии Соединенных Штатов). Я переслал это послание командующему боевой группой «Бруэр» и командующим союзными военно-воздушными и военно-морскими силами. Им также были отправлены специальные послания с выражением моих сердечных поздравлений и благодарности за великолепные действия самих и их войск.

2- й эскадрон 5-го кавалерийского полка за героизм был отмечен в строевом приказе по 1-й кавалерийской дивизии. 20-й военно-морской строительный батальон был упомянут в строевом приказе военного министерства за выдающееся выполнение долга и героизм. Индивидуальные акты героизма, храбрости и выдающегося выполнения долга были вознаграждены на месте командующим оперативной группой. Кроме того, большому числу уорент-офицеров и военнослужащих сержантского состава 1-й кавалерийской дивизии было присвоено за боевое отличие звание лейтенанта.

В результате успешных действий на островах Адмиралтейства союзные войска заняли командную позицию, что позволяло им завершить изоляцию Кавиенга и Рабаула; прямые дорогостоящие атаки против этих мест стали излишними, и можно было вести действия против Новой Гвинеи. С этой большой базы, которая теперь быстро создавалась на островах Адмиралтейства, союзные военно-воздушные и военно-морские силы могли наносить удары по жизненно важным для Японии морским коммуникациям в радиусе 1500 миль — от северной части Марианских островов до восточного побережья Минданао и Целебесского моря. В конечном счете острова Адмиралтейства являлись исходным пунктом для вторжения на Филиппины.

Операция на островах Адмиралтейства вновь продемонстрировала, что японцы будут драться до последнего человека. Их первоначальные легкие успехи в наступлении, по-видимому, мешали им понять, что несогласованная оборона, даже если она сочетается с отчаянными, но изолированными контратаками небольшими отрядами войск, обречена на неудачу. Японцы действительно были мастерами маскировки и просачивания. Они дрались на отдельных укрепленных участках в окружений до конца и не сдавались в плен. Но их оборона была неизменно несогласованной. Так как наши атаки проводились при четко организованном взаимодействии, при хорошей поддержке и искусном руководстве, наши войска неизменно добивались успеха, достигая своей цели со сравнительно небольшими потерями, нанося в то же время несравнимо более тяжелые потери противнику. Предшествующее началу операции «Бруэр» подавление силами войск южной части Тихого океана военно-воздушных и военно- морских сил противника в Кавиенге и вообще на Новой Ирландии, а также на Новой Британии сыграло в этой операции очень важную роль. Оно помешало противнику перебросить подкрепления на острова Адмиралтейства.

Искусство, с которым морское оперативное соединение № 76 контр-адмирала Барби выполнило свои разнообразные задачи по переброске войск и снабжения, по прикрытию конвоев и десантов последующих эшелонов, имело чрезвычайно важное значение для успеха операции «Бруэр».

Авиационная поддержка, которую осуществляла 5-я воздушная армия генерал-майора Энниса С. Уайтхеда, была чрезвычайно успешной. В течение нескольких недель, предшествовавших первоначальной высадке на Лос- Негросе, постоянные бомбардировочные налеты помешали противнику использовать посадочную площадку в Момотэ и подавили другие аэродромы противника на северном побережье Новой Гвинеи, откуда японцы могли бы серьезно препятствовать нашему вторжению.

Так же, как и в предыдущих операциях, строительные работы вновь сыграли исключительную роль. Инженерные части, прибывшие 2 марта на Лос-Негрос (часть 40-го инженерно-строительного батальона («сиби»), 8-го инженерного эскадрона, одна береговая рота 592-го инженерно-берегового полка), немедленно приступили к работе на посадочной площадке в Момотэ и сделали все что могли для улучшения оборонительных позиций передового отряда. Но им не раз приходилось класть на землю инструменты, бросать свои бульдозеры и занимать места на линии огня, бок о бок с ведущими бой кавалеристами. Когда 6 марта прибыли дополнительные инженерные части, они быстро привели посадочную площадку в Момотэ в готовность и к 10 марта увеличили ее до 3600 футов.

Когда 9 числа и позднее стали прибывать новые дополнительные инженерные части, они были назначены на работы, которые были запланированы для обеспечения задач, поставленных группе «Аламо».

16 марта стало ясно, что протяжение посадочной площадки в Лорунгау не отвечает требованиям военно-воздушной и военно-морской базы. Тогда вместо нее для аэродрома был рекомендован район плантации Мокеранг. Поскольку в это время я находился на островах Адмиралтейства, я осмотрел этот участок, согласился с его выбором, и строительные работы на нем начались немедленно.

Главнокомандующий прислал в мое распоряжение бригадного генерала Хэнфорда Макнайдера, и я немедленно направил его к генералу Свифту для получения задания по усовершенствованию базы Зеадлер. На этой работе Макнайдер принес исключительную пользу.

Некоторое представление об объеме строительных работ, выполненных на островах Адмиралтейства нашими инженерными частями к 18 марта 1944 года, дает следующий перечень: взлетная полоса в Момотэ была увеличена до 7000 футов длины и 100 футов ширины с рулежными дорожками, площадками для стоянки самолетов и складскими помещениями. В Мокеранге было закончено строительство аэродрома с полосой 8000 на 100 футов, с рулежными дорожками и площадками для стоянки; другая такая же параллельная полоса находилась в постройке. В Мокеранге также был закончен плавучий причал для судов «Либерти». Свайная стенка для танкодесантных транспортов находилась в постройке. Эвакуационный госпиталь и нефтехранилище на 7000 баррелей были закончены постройкой в Момотэ, а в Мокеранге строились хранилища на 30 000 баррелей. Помимо всего этого, были созданы лагеря для военно-воздушных сил Австралии и США. Были произведены и другие работы, как, например, прокладка фарватеров. Кроме того, инженерные части разрушили сотни дотов на Лос-Негросе и на Манусе, убрали множество мин, построили дороги, мосты, дорожные трубы и навели через реку Лорунгау наплавной мост длиной в 125 футов.

Штатные медицинские подразделения боевой группы «Бруэр» были увеличены за счет 27-го и 30-го подвижных хирургических госпиталей (один из которых сопровождал первый эшелон передового отряда) , 58-го эвакуационного госпиталя, одной эвакуационной роты, а также за счет медицинских групп по борьбе с малярией. Медицинские учреждения первоначально развертывались в складках местности, защищаясь от фронтального и навесного огня накатами из бревен и обломков коралла. Эвакуация проводилась на эскадренных миноносцах, быстроходных транспортах, танкодесантных транспортах, а позднее и по воздуху. Медицинские подразделения, присланные в Лорунгау, превращали выемки на склонах холмов в операционные и палаты.

Полковник Эдзеки, командовавший японскими войсками на островах Адмиралтейства, имел первоначально в своем распоряжении 4500 человек. Когда он убедился, что наступление предстоит в ближайшем будущем, он предостерег своих солдат от чрезмерного расхода боеприпасов и снабжения, ибо потери, нанесенные союзными военно-воздушными и военно-морскими силами японским судам, перевозящим грузы, могли сделать пополнение затруднительным.

Захваченные документы показали, что полковник Эдзеки докладывал своим начальникам, что американская высадка «производилась наземными войсками во взаимодействии с продолжительным губительным огнем корабельной артиллерии и воздушными бомбардировками». Он настаивал, чтобы ему была оказана авиационная поддержка и подвезено снабжение. В его первом донесении утверждалось, что он потерял две трети строевого состава, а 6 марта он донес, что у него осталось 1200 человек. Он. также доносил, что количество боеприпасов у него сократилось теперь до одной четверти первоначального запаса. Посылая отчаянные просьбы о подкреплениях и доставке снабжения, он заявлял: «Мы атакуем, готовые сражаться до последнего человека». Небольшое количество, снабжения было сброшено ему с самолетов с какой-то японской базы, но никакие подкрепления к нему не пришли.

У японцев было много случаев массовых самоубийств. В начале операции они не желали сдаваться в плен, но в заключительной ее фазе голодные и больные японцы начали сдаваться добровольно. После того как они убедились, что их не будут пытать, они даже добровольно указывали места, где скрывались их товарищи.

На островах Адмиралтейства мы захватили множество артиллерийских орудий и другого вооружения и техники, а также большое количество различного снабжения. Хотя из этого имущества мы могли воспользоваться лишь немногим, однако потеря его много значила для противника.

Глава шестая ОПЕРАЦИЯ «РЕКЛЕС»

Согласно директиве штаба главнокомандующего от 23 ноября 1943 года наши наступательные операции были расширены и стали включать захват или нейтрализацию архипелага Бисмарка, а также занятие северного побережья Новой Гвинеи, к западу от реки Сепик. Оперативной группе «Аламо» ставилась задача захватить район бухты Зеадлер на островах Адмиралтейства с тем, чтобы дать возможность союзным военно-воздушным и военно-морским силам поддерживать дальнейшие операции вдоль северного побережья Новой Гвинеи. Оперативной группе «Аламо» была дана также задача — попытаться совершить высадку с боем в районе бухты Ханса, примерно в тридцати милях к востоку от устья реки Сепик.

Когда быстрый успех операции на островах Адмиралтейства практически завершил нейтрализацию архипелага Бисмарка, главнокомандующий отменил намеченную высадку десанта в бухте Ханса, планирование которой шло уже полным ходом, и заменил ее более дерзким планом. Он заключался в смелой высадке в районе Холландии, более чем в двухстах милях к северо-западу от опорного пункта противника в Веваке. План предусматривал самое большое десантное передвижение, которое когда-либо предпринималось в юго-западной части Тихого океана. Предполагался обход Вевака и изоляция больших сил противника, расположенных в этом районе. Маневр был сходен с тем, который прошел так успешно при обходе укрепленного Рабаула.

Формально главнокомандующий известил меня об этом радиограммой от 5 марта. В ней сообщалось, что

возможность наступления на район Холландии вместе с наступлением на Айтапе, около 125 миль на юго-восток от Холландии, рассматривается как замена операции в бухте Ханса. В случае же, если этот план окажется невыполнимым, операцию в бухте Ханса придется отложить до апреля. Для того чтобы мы были готовы к обоим вариантам, главнокомандующий дал указание все подчинить задаче сосредоточения требуемых войск и немедленному планированию.

В директиве от 7 марта главнокомандующий отменил план действий в бухте Ханса и поставил задачу оперативной группе «Аламо», при поддержке военно-воздушных и военно-морских сил, приготовиться к захвату районов Холландия, Айтапе. Одновременно он назначил войска и возложил на меня ответственность за координацию планов действий на суше, в воздухе и на море. Снабжение следовало производить большими и малыми судами. Они должны были быть нагружены заранее всеми видами снабжения, в соответствии с отданными мною указаниями, и находиться наготове в передовых районах. Резерв текущих запасов должен был находиться на судах в Финшгафене, причем грузы должны были, по возможности, дублироваться. Портовые плавучие и десантные средства для целей разгрузки должны были идти вместе с головными звеньями снабжения.

В директиве от 18 марта главнокомандующий подтверждал общие цели, состав войск и назначал 22 апреля 1944 года днем начала операции. Директива ставила группе «Аламо», действующей при поддержке союзных военно-воздушных и военно-морских сил, следующие задачи:

— захватить районы Айтапе, залив Гумбольдта, залив Гинамера;

— немедленно овладеть аэродромами в этом районе, а также захватить те прилежащие районы, которые необходимы для бесперебойной работы авиации с указанных аэродромов;

— подготовить на Айтапе как можно скорее все необходимое для одной авиагруппы истребителей, а также немедленно, как только позволит обстановка, и для одной авиагруппы легких бомбардировщиков;

— провести такую же подготовку и для трех истребительных авиагрупп и одной эскадрйльи ночных истребителей в районе Холландии;

— обеспечить водный транспорт для переброски подразделений военно-воздушных сил и воздушного наблюдения и оповещения, обслуживающих подразделений и подразделений связи в район боевых действий;

— установить все необходимое для воздушного наблюдения, оповещения и радионавигации в районе боевых действий в соответствии с требованием командующего союзными воздушными силами;

— содействовать командующему союзными военно- морскими силами в установке временного морского оборудования в Айтапе и в районе заливов Гумбольдта и Танамера;

— быть готовой продолжать наступление на запад.

Последующая директива главнокомандующего присвоила операции в районе Холландия — Айтапе условное наименование «Реклес», боевой группе, действующей в районе заливов Гумбольдта и Танамера — наименование «Биуич» и боевой группе в Айтапе — «Персекьюшн». Чтобы избежать путаницы, я буду в дальнейшем называть эти группы по тем районам, где они действовали.

Холландия и Танамера находятся на территории Голландской Ост-Индии, а Айтапе — в Британской Новой Гвинее.

Холландия прежде была резиденцией нидерландской администрации, базой для исследования внутренних районов и центром торговли павлиньими перьями. Система управления колониями, установленная здесь за несколько лет до войны, провалилась, и Холландия — деревня всего лишь с несколькими домами и с протестантской и католической миссиями — не имела никакого значения для торговли, когда японцы захватили ее 19 апреля 1942 года. Но ее гавань и потенциальные возможности для устройства аэродрома делали ее пунктом, весьма важным в военном отношении.

Топография района Холландии своеобразна. Утесистые горы Циклопы идут параллельно побережью, образуя крутую и неприступную береговую линию с двумя глубокими впадинами на обеих ее оконечностях. Залив: Гумбольдта на востоке и залив Танамера на западе лежат друг от друга примерно в 25 милях. Оба они окаймлены высокими холмами. Глубокая впадина, лежащая к

Действия в районе Холландии

югу от гряды Циклопы и параллельно ей, частью занята большим пресноводным озером Сентани. К северу от него японцы построили аэродромы — там, где прежде находился небольшой аэродром золотоискателей, и вблизи этого места. Все это пространство ограничено с юга неисследованной горной грядой, проходящей примерно в 40 милях от моря.

На все 450 миль морского побережья, от Вевака до залива Гелвинк, залив Гумбольдта является единственной якорной стоянкой, которая дает укрытие судам в любое время года. Он может вместить 50 судов типа «Либерти» и изобилует местами, подходящими для постройки причалов, складов и т. п. Береговая линия в заливе Танамера очень скалиста, и он может служить укрытием далеко не во всякую погоду. Во всех отношениях он уступает заливу Гумбольдта.

На Холландию японцы стали обращать внимание с 1943 года, когда продолжительные бомбардировки союзной авиации доказали уязвимость аэродромов в Веваке. К марту 1944 года они превратили ее в свою главную тыловую базу на Новой Гвинее. По нашему мнению, ни в одном из районов, занятых японцами к югу от Филиппин, за исключением Рабаула, у них не было такой наземной и противовоздушной обороны, как в Холландии.

Японцы закончили постройку аэродромов в Холландии, в горах Циклопы и в Сентани в самом начале 1944 года. На этих трех аэродромах они разместили свои основные военно-воздушные силы, расположенные на Новой Гвинее. Численность их авиации оценивалась в 55 средних бомбардировщиков на аэродроме в Холландии, 90 легких бомбардировщиков в Холландии и Сентани и 82 истребителя, распределенные между всеми тремя пунктами. Японцы построили, кроме того, посадочную площадку в Тами, около 5 миль к востоку от залива Гумбольдта.

Кроме того, Холландия являлась конечным портом японского морского пути, шедшего из Японии через Филиппины на Новую Гвинею. Она служила базой снабжения, в которой большие суда высаживали войска и выгружали грузы с тем, чтобы перебрасывать их мелкими судами и баржами в различные пункты побережья Новой Гвинеи. Аэрофотосъемка обнаружила вблизи Холлан- дии большие полевые склады, что означало, что японцы накопили здесь значительные запасы снабжения.

Разведывательные донесения указывали на то, что в случае, если союзные войска совершат нападение на район Холландии, японцы, возможно, усилят здесь свой гарнизон за счет одного полка 51-й дивизий, которая была расположена в районе Вевак — бухта Ханса и получала теперь пополнения в связи с понесенными ранее тяжелыми потерями.

Мы оценивали силы противника в районе Холландия — Танамера в 11—14 тыс. человек, включая части, обслуживающие базу, и вспомогательные войска. Следовало ожидать, что важность базы в Холландии заставит японцев ввести в действие все имеющиеся в их распоряжении силы и сопротивляться нашей высадке с большим упорством. Если высадка окажется успешной, то создается прямая угроза для линии коммуникаций противника, идущей на северо-запад через Хальмахеру и Филиппины.

По Подсчетам моего штаба, японцы имели возможность перебросить в район Холландии в течение 12— 24 часов 90 истребителей и 55 бомбардировщиков из западных районов Новой Гвинеи, с Хальмахеры и с Целебеса, хотя мы сомневались, что все это количество они смогут перебросить. Во всяком случае воздушные силы противника в районе Рабаул — Кавиенг подавлялись союзной авиацией с Соломоновых островов с такой силой, что они не могли помешать операции «Реклес». Было, однако, подсчитано, что через несколько часов после обнаружения наших конвоев японцы смогут нанести удар примерно 130 бомбардировщиками и 65 истребителями, базирующимися в Холландии и Веваке. Вместе с тем предполагалось, что эти силы будут, по всей вероятности, значительно сокращены японцами, чтобы обеспечить воздушное прикрытие складов и сооружений в Холландии, а также в результате действий нашей собственной союзной авиации.

Так как во время наших действий на островах Адмиралтейства мы не столкнулись с сопротивлением японского флота или значительной его части, то мы и не принимали во внимание возможность действий флота противника, за исключением подводных лодок.

Пересеченная местность в районе Холландия — Танамера была идеально приспособлена для обороны, и мы ожидали, что японцы полностью используют ее возможности, применяя артиллерию, автоматическое оружие, мины и завалы, чтобы сорвать или задержать нашу высадку и продвижение в глубь острова.

Успех снова в значительной мере зависел от оперативной и тактической внезапности и от того, насколько удастся перехитрить противника. После нашей высадки в Сайдоре и непрерывного продвижения Австралийской Новогвинейской группы в направлении Богаджима и Маданга было более естественным ожидать наш следующий удар в районе бухты Ханса и Вевака. Действительно, противник не догадался, что мы минуем эти места, где он подготовился нас встретить, и нанесем удар по его отдаленной базе в Холландии.

Район Айтапе простирается от реки Дриниумор на запад до реки Эсим (примерно в 8 милях к западу от деревни Айтапе). К нему принадлежат острова Энджел, Али, Селео и Тумлео, расположенные в нескольких милях от берега. Прибрежная равнина расширяется до 10 миль на западе, сужаясь до 5 на востоке. Предгорья, вздымающиеся примерно на 800 футов, окаймляют равнину с юга. Они переходят затем в ряд крутых узких хребтов, сливающихся далее к югу с северными отрогами гор Торричелли высотою около 3500 футов. Все воды прибрежной равнины собираются в реках Дриниумор, Нигиа, Райху и Эсим.

Исключая небольшие плантации, расположенные вдоль берега, внутренний район покрыт густыми джунглями, тропическими лесами и множеством болот. Местность пересечена большим числом троп. Одна из них, непрерывная, тянется вдоль берега.

Айтапе лежит примерно в 90 милях к северо-западу от Вевака и является административным и торговым центром района. В Айтапе несколько домов, много туземных хижин, лавки, правительственный склад, тюрьма и госпиталь. Белое население перед японской оккупацией в декабре 1942 года не превышало 20 человек. Отвесные скалы вершины Ром, подымающиеся прямо из моря, господствуют над деревней.

Большов значение района Айтапе для противника было прежде всего связано с его аэродромами, которые использовались как промежуточная стоянка на пути между Холландией и Веваком, а также как тыловой район для рассредоточения самолетов, отводимых с аэродрома Вевака, когда их бомбила там союзная авиация.

Аэродромы Таджи в районе Айтапе представляли собой одну законченную посадочную площадку для бомбардировщиков, одну, строящуюся для истребителей, и одну вспомогательную, расположенную к югу от первых двух и непригодную к работе.

В начале марта 1944 года силы противника в этом районе оценивались всего в 500 человек персонала пехотных, зенитных, инженерных, транспортных подразделений и войск связи. Большинство из них было сконцентрировано около посадочных площадок, вдоль побережья или на плантациях вблизи от берега. Наши сведения были слишком общими, чтобы использовать их в тактических целях. Карты были исключительно плохи, и мы должны были положиться на аэрофотосъемку.

Для получения более подробной информации 22 марта в бухте Танамера с подводной лодки была высажена разведывательная партия с целью собрать данные о реках и местности. Противник обнаружил ее, захватил часть людей в плен, а остальных рассеял.

Была запланирована и другая наземная разведка, но от нее пришлось отказаться. Расстояние до нашей ближайшей базы в Сайдоре, находящейся примерно в 450 милях восточнее Холландии, а также японские укрепленные пункты, расположенные в Маданге и Веваке, т. е. между Сайдором и Холландией, делали невозможным отправку разведывательных партий на торпедных катерах вследствие их ограниченного радиуса действия. Военно-воздушные силы противника в Веваке препятствовали успешному использованию военно-морских развед- чиков-бомбардировщиков. От отправки другой разведывательной партии на подводной лодке также пришлось отказаться, так как ее путь следования проходил через районы, по которым были запланированы действия наших бомбардировщиков против конвоев противника, пытавшихся доставить подкрепления в район Холландии.

Вся имевшаяся в распоряжении информация показывала, однако, что пляжи на берегу залива Гумбольдта, несмотря на их узость, наиболее удобны для высадки. Но в то же время казалось невозможным проложить дорогу от берега в глубь острова.

Насколько мы были информированы, тропа из залива Танамера была единственным пригодным и проходимым подступом к аэродромам Холландии. Это обстоятельство подсказало нам решение высадить там более сильную из двух десантных групп. Позднейшие фотоснимки показали, что местность, следующая за побережьем, является неудовлетворительной: густые джунгли отделяют берег от тропы, ведущей к аэродромам. Но эти фотоснимки были нами получены уже после того, как тактический план был разработан и одобрен. Я решил придерживаться этого плана, так как всякое изменение его в последний момент вызвало бы большую путаницу.

Планирование операции «Реклес» началось 5 марта в штабе группы «Аламо» на мысе Кретин. На совещании, происходившем здесь несколькими днями позже, были определены общие черты действий на суше, на море и в воздухе. На этом совещании присутствовали вместе со мной командующий 5-й воздушной армией генерал-Майор Эннис С. Уайтхед, командующий 7-й морской амфибийной группой контр-адмирал Даниэль Э. Барби, начальник службы снабжения генерал-майор Джеймс Л. Фринк и начальник оперативного отдела штаба главнокомандующего генерал-майор Стивен Дэк. Чемберлен. Командиры боевых групп генерал-лейтенант Роберт Л. Эйхельбергер и бригадный генерал Дженс А. Доу присоединились к нам 11 марта. На других совещаниях был выработан в общих чертах следующий план наступления.

В районе Холландии:

— боевой группе «Холландия» после предварительной авиационной подготовки и обстрела тяжелой корабельной артиллерией захватить участки побережья в заливах Гумбольдта и Танамера, установить контроль над этими районами, захватить Холландию и овладеть районом аэродрома в этом пункте;

— 5-й воздушной армии до 21 апреля обеспечить прикрытие войск группы истребителями и. бомбардировать оборону противника в районе боевых действий. Перед началом операции бомбардировать -японские сооружения на Арафурском море и в западной части Новой Гвинеи, обращая особое внимание на аэродромы противника на острове Каи и в окрестностях бухты Гелвинк;

— союзным военно-морским силам в местах высадки оказать поддержку войскам группы авиацией и корабельной

Район Айтапе

артиллерией, кроме того, группами быстроходных авианосцев 5-го флота провести 1, 2 и 3 апреля воздушные налеты на острова Палау, а 21 и 24 апреля —по сооружениям противника в Моноквари, на Нумфоре и Вакде;

— инженерным частям вместе с боевой группой «Холландия» подготовить в самый кратчайший срок сооружения для трех авиагрупп истребителей и одной эскадрильи ночных истребителей на аэродромах Холландии, соорудить дороги, подготовить районы рассредоточения и причалы.

В районе Айтапе:

— боевой группе «Айтапе» при поддержке авиации и огня корабельной артиллерии захватить район аэродрома Таджи;

— инженерным частям группы подготовить аэродромы для одной авиагруппы истребителей, соорудить дороги, подготовить районы рассредоточения и причалы, необходимые для проведения операции.

Боевой приказ № 12, отданный 23 Марта 1944 года, образовывал боевые группы и резерв оперативной группы «Аламо» и определял их задачи.

Боевая группа «Холландия» — 1-й усиленный корпус [36] под командованием генерал-лейтенанта Роберта Л. Эйхельбергера. В час «Ч»[37] в день начала операции (22 апреля) высадить в заливе Гумбольдта 41-ю усиленную пехотную дивизию (без 163-го усиленного пехотного полка) [38] под командованием генерал-майора Хораса X. Фуллера, захватить район Холландии и немедленно установить контроль над ним;

— высадить в заливе Танамера 24-ю усиленную пехотную дивизию[39] под командованием генерал-майора

Фредерика А. Ирвинга и немедленно, установить, контроль над районом залива Танамера;

— немедленно и энергично развить успех обеих дивизий путем захвата аэродромов в Холландии и прилегающих районов;

— подготовить в кратчайший срок сооружения для трех авиагрупп дневных и одной эскадрильи нОчных истребителей;

— закрепить и оборонять занятые районы.

Боевой группе «Айтапе» — 163-й усиленный пехотный полк [40] под командованием бригадного генерала Дженса А. Доу, в 06 час. 45 мин., в день начала операции, высадиться в районе Айтапе, захватить аэродромы Таджи;

— немедленно установить контроль над районом Айтапе — Таджи и подготовить в спешном порядке аэродромы к размещению одной авиагруппы истребителей;

— немедленно и энергично развить успех высадки;

— захватить необходимые прилегающие районы;

— закрепить и оборонять занятые районы.

Резерву группы «Аламо» — 127-й усиленный пехотный полк 32-й пехотной дивизии под командованием полковника Мерля X. Хоуэ — на мысе Кретин быть в готовности погрузиться на суда и двигаться в район боевых действий через три часа после получения распоряжения.

Боевые группы «Холландия» и «Айтапе» были вполне самостоятельны, и я как командующий группой «Аламо» командовал ими обеими.

Войска, предназначенные для участия в операции, были сосредоточены на мысе Кретин, острове Гудинаф и в других местах. Разбросанные подразделения собирались в районах сосредоточения, подходящих для обучения действиям в джунглях и высадке десанта.

Группы поддержки и обеспечения в операции «Реклес» состояли из союзных военно-морских сил юго-западной части Тихого океана (вице-адмирал Томас С. Кинкейд) и союзных воздушных сил (генерал-лейтенант Джордж С. Кэнни). Помимо этого, морское оперативное соединение № 58 (соединение авианосцев 5-го флота) должно было прикрывать и поддерживать операцию, а Новогвинейской группе надлежало продолжать оказывать давление на противника в районе Богаджим — Маданг.

План действий группы «Аламо» на операцию «Реклес», а также планы поддерживающих морского оперативного соединения № 77 и 5-й воздушной армии были утверждены главнокомандующим 10 апреля. 11 -го от него пришла следующая радиограмма: «Командующему группой «Аламо». Я считаю разработанный группой «Аламо» план операции «Реклес» превосходным. Он делает честь всем, кто участвовал в его разработке. Нет сомнения, что он принесет победу. Макартур».

Действия поддерживающих сил, предшествующие высадке первого эшелона, развернулись на огромной площади. Силы южной части Тихого океана фактически нейтрализовали воздушные и морские силы противника в районах Рабаула и Кавиенга, расположенных примерно в 900 милях от Холландии. Военно-воздушные силы юго- западной части Тихого океана также нанесли мощные удары по Рабаулу. 5-й флот (адмирал Рэймонд А. Спрюэнс) оказал силам юго-западной части как косвенную поддержку, атаковав противника на Палау, примерно в 800 милях от Холландии, и сковав его морские соединения, так и непосредственную, действуя группами быстроходных авианосцев в районе Холландии.

Сосредоточение военно-воздушных сил для операции «Реклес» было самым значительным из всех, какие только предпринимались до этого в юго-западной части. Хорошо координированные и высоко эффективные действия военно-воздушных сил чрезвычайно способствовали быстрому успеху операции. В этом сосредоточении участвовали союзные военно-воздушные силы юго-западной части, морское оперативное соединение № 58 (вице-адмирал Марк А. Митчер) и группы эскортных авианосцев союзных военно-морских сил в юго-западной части Тихого океана.

Тяжелые бомбардировщики, базировавшиеся в Дарвине в Австралии, наносили удары по авиационным сооружениям в Арафурском море, бухте Гелвинк и на полуострове Вогелкоп на Новой Гвинее. Бухта Гелвинк отстоит на запад от Холландии приблизительно на 400 миль, а полуостров Вогелкоп — около 600.

5-я воздушная армия (генерал-майор Эннис С. Уайтхед) наносила удары по авиационным сооружениям противника вдоль северного берега Новой Гвинеи, включая Холландию. 30 марта значительные силы тяжелых бомбардировщиков под прикрытием истребителей начали наносить удары по аэродромам Холландии и продолжали наносить их, пока позволяла погода. Аэрофотоснимки показали, что по меньшей мере 50 самолетов противника было уничтожено на земле только 30 марта. Наиболее удачным, вероятно, был налет 3 апреля, когда 64 бомбардировщика В-24, 76 бомбардировщиков В-25 и 95 легких бомбардировщиков А-20 бомбили и обстреливали аэродромы в Холландии. Они уничтожили или вывели из строя все те самолеты, которые остались после налета

30 марта от базировавшихся там 288 машин. На аэродроме Таджи было уничтожено небольшое число самолетов, но остальные были успешно нейтрализованы.

Морское оперативное соединение № 77 (контр-адмирал Даниэль Э. Барби) получило задачу перебросить и высадить войска и снабжение, оказать непосредственную поддержку высадке и эскортировать конвои. Соединение, кроме своих кораблей, включало также группу эскортных авианосцев (восемь кораблей с охранением из эскадренных миноносцев) и две группы прикрытия: одну в составе двух тяжелых крейсеров с охранением из эскадренных миноносцев и вторую в составе трех легких крейсеров с охранением из эскадренных миноносцев.

В целом морская поддержка обеспечивалась более чем 200 кораблями. Переброшено было около 80 000 человек (некоторые из них более чем за 1000 миль) и необходимое снабжение. Высадка проводилась в трех различных районах.

Мы двигались в район боевых действий через пролив Витязь, огибая с севера острова Адмиралтейства, и далее на юг. Это было на несколько сот миль длиннее, чем прямой путь, но зато противник оставался в полном неведении вплоть до достижения конвоем его действительного пункта назначения даже в том случае, если бы этот конвой был обнаружен. Действительно, 19 апреля японцы проводили интенсивные разведывательные полеты, но их действия ограничились районом, охватывающим подступы к бухте Ханса и Веваку, и, таким образом, им не удалось перехватить наш конвой.

За несколько недель до начала операции «Реклес» появились указания на то, что японцы начали отводить свои войска из Маданга, Алексисгафена и других пунктов побережья в Вевак, где, как они предполагали, мы должны были нанести главный удар.

На рассвете 19 апреля генерал Макартур прибыл самолетом на мыс Кретин. Я встретил его там. Проведя час в штабе группы «Аламо», он вступил на борт крейсера «Нэшвил», чтобы сопровождать конвой.

Вскоре после этого я поднялся на борт эскадренного миноносца «Уилкс», чтобы присоединиться к конвою. Меня сопровождали полковник Деккер (исполняющий обязанности начальника штаба 6-й армии и группы «Аламо»), полковник Эддлмэн (помощник начальника штаба по оперативным вопросам и боевой подготовке), майор Рэуолл (из штаба группы «Аламо»), майор X. Бен Дечерд (мой адъютант), Боб Эунсон из агентства Ассошиэйтед Пресс и Норман Броун из управления информации Австралии. Эсминец «Уилкс» (командир — Фредерик Вольсиффер) был лидером 26-го дивизиона эскадренных миноносцев (командир — А. Дж. Гринэкр, который также был на борту). «Уилкс» являлся кораблем радиолокационного дозора и по этой причине занял место в пятнадцати милях впереди конвоя.

Высадке десантной группы в заливе Танамера предшествовал артиллерийский обстрел силами двух тяжелых крейсеров и шести эскадренных миноносцев. Он начался 22 апреля за час до «Ч» и продолжался 45 минут. Затем эскадренные миноносцы продвинулись вперед для поражения непредусмотренных выгодных целей. Авиационная подготовка не проводилась, так как никаких признаков присутствия здесь войск противника не было обнаружено.

Первая волна десанта высадилась в 07 час. 08 мин. (час «Ч» был 07 час. 00 мин.) на пляже около Табласоэфы. Эскадренные миноносцы быстро подавили ружейный и пулеметный огонь, который противник вел с флангов и с маленького островка в заливе. В 07 час. 45 мин. в, Депапрэ высадились другие волны десанта, а в 9 час. 30 мин. генерал-майор Фредерик А. Ирвинг, командующий десантной группой, принял командование своими войсками на берегу.

Генерал Эйхельбергер и я также собирались сойти на берег, когда поступила радиограмма от главнокомандующего с крейсера «Нэшвил», сообщавшая о его намерении сойти на берег вместе с нами. В связи с этим мы ждали до момента прибытия его с адмиралом Барби и затем сошли на берег, чтобы осмотреть район плацдарма. Для осмотра района Депапрэ я снова сходил на берег с генералом Эйхельбергером, после чего возвратился на эскадренный миноносец «Уилкс», чтобы следовать в залив Гумбольдта.

Во вторую половину дня войска продвинулись в глубь острова на значительное расстояние, встретив при этом лишь слабое сопротивление.

Между тем поступили донесения, что действия наших десантных частей в заливе Гумбольдта и боевой группы «Айтапе» также были успешными [41].

В радиограмме от 24 апреля главнокомандующий выразил благодарность и поздравил генералов Эйхельбергера, Фуллера, Ирвинга, Доу и меня, а также офицеров и солдат частей и подразделений, которые участвовали в операции «Реклес». Я передал эту радиограмму тем, кого это касалось, вместе с моей благодарностью, которую я выражал им и их офицерам и рядовым, «сделавшим возможной эту блестящую победу своим искусством, твердостью и преданностью». 26 апреля я послал также радиограмму адмиралу Барби, чтобы поблагодарить его самого, офицеров и рядовых за великолепную поддержку, которую они оказали группе «Аламо».

Сразу после высадки в заливе Танамера обнаружилось, что район, намеченный для биваков и полевых складов, представляет собой болото и что непроходимые джунгли растут между участками высадок и тропами, ведущими в глубину острова. Кроме того, отлив обнажил широкий барьер коралловых рифов перед пляжем Депапрэ.

Было необходимо что-то предпринять немедленно, чтобы предотвратить чрезмерное скопление войск на имевшихся участках высадки. Командир боевой группы «Холландия» генерал Эйхельбергер, посоветовавшись с командующим морским оперативным соединением № 77, приказал некоторым транспортам разгружаться не в заливе Танамера, а в заливе Гумбольдта. Хотя это вело к дальнейшему переполнению уже и так переполненных пляжей на мысе Пай, но все же это было необходимо и целесообразно.

Тем временем саперы 24-й пехотной дивизии начали прорубать дорогу через холм, который запирал выход с узкого пляжа Табласоэфа, а 542-й инженерно-береговой полк начал строить дорогу через болото.

23 апреля части 24-й .пехотной дивизии продолжали наступать в направлении аэродромов. Но оползень сделал тропу южнее Депапрэ непроходимой. Это поставило под угрозу снабжение дивизии. Даже сбрасывание грузов на парашютах было невозможно из-за погоды. Войска натыкались на огонь снайперов и пулеметчиков, однако главным препятствием была местность. Все же, несмотря на все это, они продвинулись на 10 миль вглубь, что являлось большим достижением в тех условиях.

24 апреля продвижение сильно замедлилось вследствие минометного огня японцев и трудностей снабжения. Тем не менее наши части сломили сопротивление противника и при поддержке огня артиллерии и минометов продолжали продвигаться вперед.

К 25 апреля они подошли вплотную к посадочной площадке в Холландии. Генерал Ирвинг решил, что, несмотря на урезанный паек и ограниченный боезапас, его войска смогут захватить этот аэродром 26 апреля. И действительно к 15 час. 30 мин. 26 числа 21-й пехотный полк дивизии Ирвинга овладел аэродромом.

На рассвете 22 апреля три легких крейсера и шесть эскадренных миноносцев подвергли обстрелу берег залива Гумбольдта. Затем самолеты с авианосцев произвели сильную бомбардировку побережья. В 7 час. 00 мин. к берегу устремился штурмовой эшелон десанта, который высадился на мысе Пай и на мысе Тьевери севернее и южнее входа в залив Джаутефа. Штурмовой эшелон быстро захватил оба мыса. Части следующих эшелонов продвинулись на север с задачей сломить сопротивление японцев у мыса Джогоер. Одновременно другие части прошли через залив Джаутефа на гусеничных транспортерах-амфибиях и высадились севернее деревни Пим, которую позднее они захватили без труда. К 15 час. 00 мин. дня «Д» наши войска подготовили оборонительные позиции для прикрытия мест высадки и захваченного плацдарма.

Около полудня 23 числа я прибыл на «Уилксе» в залив Гумбольдта и вместе с сопровождавшими меня лицами высадился на берег на мысе Пай. На берегу меня встретил генерал Фуллер. Мы произвели инспекцию мест высадки, проверили ход разгрузки, полевые склады и оборонительные позиции. Вследствие недостатка обслуживающих команд разгрузку судов приходилось вести строевым частям. Они делали эту работу весело, однако разгружать ручным способом такие тяжести, как 400-фунтовые[42] бочонки с бензином, было нелегко. Плацдарм у мыса Пай был сильно переполнен не только нашими собственными предметами снабжения и техникой, но и большим количеством японского имущества, включая большие штабели 500-фунтовых авиабомб и авиационные двигатели.

Затем мы пошли вперед и побывали в некоторых подразделениях 186-го пехотного полка. В это время его головные подразделения уже двигались на запад, а 162-й пехотный полк продвигался к поселку Холландия, который он занял до наступления ночи. Возвращаясь пешком, а затем на десантно-высадочном судне вдоль берега, мы едва не попали под разрыв бомбы, который причинил потери и вызвал пожар на плацдарме. К вечеру мы вернулись на «Уилкс» с тем, чтобы отправиться в Айтапе.

Когда «Уилкс» выходил из гавани, одиночный японский самолет, летевший на большой высоте, сбросил три бомбы. Одна из них попала в огромные запасы снабжения, выгруженные на мысе Пай, и вызвала взрыв склада авиационных бомб и пожар, который бушевал всю ночь и следующий день. В результате у нас были потери и погибло большое количество различных запасов. Кроме того, нам пришлось временно прекратить разгрузку танкодесантных транспортов, прибывших на мыс Пай.

Однако войска продолжали наступать. Поздно вечером 23 апреля 186-й пехотный полк, не встретив серьезного сопротивления, достиг деревни Коэджабоэ, расположенной у восточного конца озера Сентани. Тем временем на мысе Пай высадился 34-й полк, составлявший резерв боевой группы «Холландия». Два из его батальонов генерал Эйхельбергер немедленно придал эшелону, высадившемуся в заливе Гумбольдта, и, развернув свой командный пункт в деревне Пим, 25 числа принял командование над своими частями на берегу.

25 апреля 186-й пехотный полк продолжал наступление на запад, двигаясь вдоль тропы, идущей от деревни Пим к аэродромам. Первый батальон этого полка пересек озеро Сентани на гусеничных транспортерах-амфибиях и высадился на другом берегу у Нефаара. Командир батальона предложил взять с ходу аэродром Циклоп. Однако генерал Эйхельбергер приказал батальону ожидать, пока командир боевой группы, высадившейся в заливе Танамера, не получит уведомления об этом и не прекратит артиллерийский обстрел аэродрома. 26 числа, когда это было сделано, батальон устремился вперед и в 10 час. 40 мин. захватил аэродром. Несколько позже 2-й батальон овладел аэродромом Сентани. Так как 21-й пехотный полк десантной группы Танамера захватил во второй половине этого же дня аэродром в Холландии, то патрули быстро установили контакт между обеими десантными группами.

Единственная задержка произошла 28 апреля, когда японцы отбили атаку, которую несколько наших рот предприняли с целью захватить возвышенность севернее Нефаара. Но когда на следующий день атаку возобновил батальон, поддержанный артиллерией, возвышенность была взята, и противник отступил, оставив на поле боя 79 убитых.

В течение следующих недель боевая группа «Холландия» не встречала организованного сопротивления, и ее патрули, отбрасывая и уничтожая рассеянные подразделения противника, очистили весь район.

Эту задачу выполняла в основном 24-я пехотная дивизия, так как 41-я дивизия (без 163-го полка, действовавшего под моим руководством в Айтапе) была 6 мая изъята из боевой группы «Холландия» для подготовки к другой операции. Действия патрулей были весьма успешны. Между 7 и 31 мая противник потерял 1763 человека убитыми и 376 пленными. Некоторые сдавались, много японцев было найдено мертвыми, некоторые из них, очевидно, покончили самоубийством.

6 июня, когда стало ясно, что весь район Холландия — Танамера находится прочно в наших руках, я приказал считать операцию законченной.

Инженерные части, приданные боевой группе «Холландия», проделали замечательную работу[43]. Сразу после высадки в заливе Танамера 3-й инженерно-саперный батальон приложил все усилия к тому, чтобы построить дорогу от Табласоэфа до Депапрэ. Когда же оказалось, что это невозможно, то он присоединился к 339-му инженерно-саперному полку для расширения и покрытия бревенчатым настилом тропы, шедшей от Депапрэ до аэродрома у поселка Холландия. 116-й саперный батальон сразу после высадки на мысе Пай в день «Д» приступил к улучшению тропы, проходившей от берега к дороге Холландия — Пай, и к сооружению складов. Обе задачи были весьма трудными вследствие того, что побережье было стеснено болотами, местность покрывали горы и скалы и, кроме того, шли непрерывные ливни. 116-й и 79-й саперные батальоны и 1881-й инженерно-авиационный батальон работали день и ночь, чтобы улучшить дорогу в Пим и далее к аэродрому. Тем временем 532-й инженерно-береговой полк в дополнение к своей обычной работе эвакуировал с мыса Пай раненных во время пожара, вызванного неприятельской бомбардировкой побережья и складов.

Авиационные батальоны, которые прибыли после высадки головных частей (836, 841, 842, 860, 865, 875, 1879 и 1913-й инженерные авиационные батальоны и 931-й инженерный авиационный полк без трех батальонов), получили задачу по восстановлению и строительству аэродромов. Они начали 27 апреля и нередко работали, не считаясь со временем. За свои достижения они заслужили высшую похвалу.

Аэродромы Холландия, Циклоп и Сентани подвергались сильным бомбардировкам, но наши инженерные части в сравнительно короткий срок восстановили их, так что некоторые типы самолетов могли ими пользоваться. Например, аэродром Циклоп 28 апреля уже использовался некоторыми самолетами, а с аэродрома в Холландии самолеты С-47 начали летать 2 мая. Этот аэродром 4 мая стал обслуживать уже значительное число самолетов. Однако завершение строительства обоих аэродромов сильно затруднялось проливными майскими дождями, которые замедляли строительство, задерживали сооружение дорог и мешали применять тяжелую технику. Так как эти аэродромы должны были быть готовы до 17 мая (начало операции «Вакде»), то их строительству был предоставлен приоритет перед всеми остальными инженерными работами. Генерал Эйхельбергер 13 мая приостановил на несколько дней всякое использование аэродрома в Холландии, чтобы ускорить его завершение. К 15 мая с аэродрома могли летать самолеты А-20, а еще через несколько дней на аэродромах в Холландии и Циклоп базировались восемь истребительных эскадрилий, одна эскадрилья легких бомбардировщиков и одна транспортная эскадрилья. Тем временем работы по сооружению в Холландии новой посадочной площадки и по расширению аэродрома в Сентани продолжались. Но работы на аэродроме в Тами (юго-восточнее залива Гумбольдта), который был уже достаточно подготовлен для посадок и взлета не полностью нагруженных самолетов С-47, прекратились 21 мая, так как авиационное командование решило не завершать его сооружения.

Наша служба связи работала также хорошо в течение всей операции. Командный пункт боевой группы «Холландия» установил связь со штабом оперативной группы «Аламо», находившимся на мысе Кретин, вечером первого дня операции. Перенос 25 апреля командного пункта группы «Холландия» из залива Танамера в поселок Пим (район залива Гумбольдта) вызвал перерыв связи только на очень короткое время. В тот же день рано утром связь была восстановлена.

Штатные медицинские подразделения боевой группы «Холландия» были усилены, и медицинско-санитарный состав ее был более чем достаточным [44]. В начальной фазе высадки десанта раненых перевозили о берега на танкодесантные транспорты, которые были оборудованы как временные госпитальные суда. Это позволило обрабатывать раненых значительно более тщательно, чем можно было бы при других обстоятельствах. Как только были готовы аэродромы, раненых стали эвакуировать по воздуху. К счастью, наши потери оказались значительно меньшими, чем мы предполагали. Также и заболеваний малярией и тифом было меньше, чем в некоторых других районах. Имелось, однако, не мало случаев тропической лихорадки, хотя процент заболеваний ею ни разу не был высоким.

Отряды «Ника» (гражданская администрация Голландской Индии, подобная Австралийско-Новогвинейской администрации) сопровождали боевую группу «Холландия». Они добыли много ценных разведывательных данных, эффективно вели гражданские дела, вербовали туземцев и руководили ими на работах.

Мы захватили много военных материалов противника, в том числе хозяйственное снабжение, боеприпасы и оружие, медицинское снабжение, авиационное имущество и различную технику. Большая часть этого имущества была сложена вдоль дороги, ведущей от Пима к аэродромам, на аэродромах и вблизи от них. Запасы материалов были так велики, что наши технические эксперты считали, что на их инвентаризацию и сортировку потребуется шесть недель.

Директива главнокомандующего возлагала на американскую службу снабжения ответственность за тыловое обеспечение войск в районе Холландии, начиная с 6 июня. Для упрощения и облегчения этой задачи начальник управления снабжения генерал Фринк придал оперативной группе «Аламо» личный состав будущей промежуточной базы снабжения и перевалочного порта для района Холландии и назначил начальником базы бригадного генерала Эмера Иегера. Я, в свою очередь, придал этот персонал боевой группе «Холландия», с которой он был переброшен в район боевых действий. Сначала генерал Иегер и его люди работали в течение нескольких недель как часть штаба боевой группы «Холландия». Затем Иегер возглавил и стал руководить пунктом снабжения этой группы. Тем временем пункт снабжения был значительно расширен и 6 июня 1944 года без всяких трудностей был преобразован из пункта снабжения боевой группы в промежуточную базу и перевалочный порт службы снабжения американских войск. Начиная с этого дня ответственность за тыловое обеспечение войск в районе Холландии взял на себя начальник управления снабжения.

Между тем для лучшего руководства предстоящими операциями я перенес мой командный пункт с мыса Кретин в район Холландии. Мы в течение нескольких недель собирались его переместить, но приходилось ждать, пока в Холландии будут подготовлены аэродромы и пока закончится операция «Бруэр». Командный пункт был развернут в Холлеканге на берегу залива Гумбольдта. Он начал действовать, когда я 24 мая прибыл туда. В июне туда же прибыли остальные подразделения, состав штаба 6-й армии и оперативной группы «Аламо».

Между тем 10 мая я освободил начальника штаба 6-й армии и группы «Аламо» бригадного генерала Эдвина Д. Патрика, служившего мне верой и правдой, и назначил его командиром 158-го пехотного полка. Дело в том, что я обещал ему при первой возможности перевести его на командную должность. 11 мая я назначил начальником штаба армии вместо Патрика его заместителя полковника Джорджа X. Деккера. Вскоре я выдвинул на должность заместителя начальника штаба начальника разведывательного отдела полковника Кеннета Пирса. Начальником разведки был назначен полковник Уильям Н. Лиф.

Высадке штурмового эшелона в районе Айтапе предшествовала интенсивная артиллерийская подготовка. Она началась в 6 час. 00 мин. 22 апреля и продолжалась 30 минут, вызвав на берегу вблизи участков высадки большие пожары. В 6 час. 30 мин. союзные самолеты начали бомбить район высадки. Бомбежка продолжалась 15 минут. В это время эскадренные миноносцы повернули свои орудия против острова Селео, а затем начали обстрел Айтапе. Самолеты с авианосцев подвергли обстрелу участки высадки.

Первая волна десанта состояла из подразделений 1-го и 3-го батальонов 163-го пехотного полка. Она высадилась в 6 час. 45 мин., не встретив сопротивления. За ней последовали другие волны, которые быстро вышли на указанные им рубежи.

В действительности (высадка намечалась у Корако, но вследствие ошибки в расчетах десантные суда высадили войска на участке Вапила. Но так как пляж здесь был удовлетворительный, то это не имело значения. Море было спокойное, это настолько облегчило выгрузку, что быстроходные транспорты и танко-десантные транспорты к 9 час. 00 мин. ушли назад к мысу Кретин.

Один батальон получил задачу оборонять участок высадки, а два других в это время продвинулись к аэродромам Таджи и, сломив разрозненное сопротивление противника, к 11 час. 00 мин. заняли их. Боевой группе удалось овладеть с весьма небольшими потерями участком побережья Айтапе от реки Нигиа до деревни Про, продвинуться вглубь и занять аэродромы.

Хотя первый успех группы «Айтапе» был достигнут легко, мы считали, что противник подтянет войска из Вевака. Чтобы к этому подготовиться, я приказал резерву оперативной группы «Аламо» (127-й усиленный полк 32-й дивизии) для усиления влиться в боевую группу «Айтапе». Основная часть этого полка высадилась в пункте Вапил 23 апреля, причем две роты прибывшего эшелона в этот же день заняли острова Тумлео и Селео.

Операция в районе Айтапе

27 числа в Вапил прибыла остальная часть полка. Проверка войск, оборонительных мероприятий и работ на аэродромах Таджи и Айтапе, куда я прибыл утром 24 апреля на эскадренном миноносце «Уилкс», показала, что командир боевой группы генерал Доу крепко держит инициативу в руках. К ночи я вернулся на борт и отправился назад на мыс Кретин.

25 апреля патрули, продвинувшиеся к устью реки Дриниумор и на юго-восток от посадочных площадок, не установили соприкосновения с японцами. Но другие патрули встретили небольшие группы противника, а рота, которая высадилась на острове Али, была атакована японцами. Рота отбила атаку и на следующее утро заняла весь остров.

Во время налета трех бомбардировщиков противника в 23 час. 00 мин. 27 числа в грузовое судно «Этамин», разгружавшееся в Вапиле, попала бомба. Несколько человек было убито и ранено. Судно получило серьезное повреждение, но все же было отбуксировано в Финшгафен другим судном, также разгружавшимся в Вапиле.

28 апреля взвод роты «L» 163-го пехотного полка попал в засаду вблизи Камти, примерно в пяти милях южнее деревни Айтапе. Около двухсот японцев окружили взвод. Во время горячей схватки взвод потерял двух человек убитыми и двух ранеными, зато он уничтожил 41 японца. На выручку взвода была брошена рота, которая потеряла одного человека убитым. Объединив силы, рота и взвод сумели отойти 30 числа без дальнейших потерь.

Хотя мы нигде не встречали крупных сил противника, случаи соприкосновения с японцами все увеличивались, и это подтверждало нашу уверенность, что японцы перебрасывают войска из Вевака. Оставить только один 127-й полк в Айтапе, так как 163-й полк убывал для участия в-другой операции, казалось рискованным. Поэтому 32-й пехотной дивизии (без 127-го полка) был дан приказ двинуться в Айтапе, а командиру дивизии генерал-майору Уильяму X. Джиллу было приказано принять командование боевой группой «Айтапе» и сменить 163-й полк. Генерал Джилл прибыл в Айтапе 4 мая и возглавил группу.

В мае наши патрули стали встречать постоянно возраставшее сопротивление противника в прибрежных районах восточнее реки Дриниумор. Возросшее количество столкновений с противником вынудило наши передовые отряды постепенно отойти к реке. 1 июня 1-й батальон 126- го пехотного полка, который накануне выдвинулся на баржах в деревню Иакамул (4 мили восточнее деревни Дриниумор), а затем продвинулся еще на несколько миль по берегу, был остановлен сильным огнем японцев. При этом некоторые группы противника просачивались в расположение батальона. Батальон был вынужден отступить назад в Иакамул. Здесь ночью с 4 на 5 июня его атаковало около пятисот японцев. Атаку поддерживал огонь минометов и орудий. Хотя батальон успешно отбил атаку, он вынужден был отойти 5 числа в Дриниумор. Здесь он занял для обороны позицию, проходившую от устья реки Дриниумор примерно на 800 ярдов в глубь острова.

Увеличивавшаяся активность и нажим противника подтверждали сведения, полученные нами из захваченных в начале июня японских документов, о том, что командование 18-й японской армии в Веваке приказало вести усиленную разведку наших позиций в районе Айтапе. Эта задача была поставлена 20-й и 41-й японским дивизиям. После ее выполнения к концу июня должно было, по-видимому, последовать японское наступление на боевую группу «Айтапе».

Чтобы быть готовым к любым критическим обстоятельствам, генерал Джилл в последние дни июня значительно расширил плацдарм и усилил оборонительные позиции. Он оставил один батальон у устья реки Дриниумор, а другой расположил в Афуа, примерно в четырех милях вверх по реке.

Однако, по моей оценке, боевая группа «Айтапе», оставаясь в обороне, не могла успешно отразить ожидаемое наступление противника. У противника было большое количество войск в Веваке, всего в 80 милях восточнее нашего плацдарма. Я был убежден, что японское наступление надо встретить сильным контрнаступлением. Но для этого, конечно, было необходимо усилить 32-ю дивизию, являвшуюся нашим единственным соединением в Айтапе. А это могло нарушить планы главнокомандующего по проведению новых операций, которые должны были начаться после операций, уже идущих на Вакде и Биаке. Ввиду этого я послал 24 июня главнокомандующему радиограмму с изложением моего замысла предпринять в районе Айтапе контрнаступление. В этот же день главнокомандующий ответил радиограммой. Он соглашался с моим планом решительных действий и предупреждал, что скоро может начаться общее наступление противника на участке Айтапе. Об этом я уже был полностью осведомлен.

Так как по моему основному плану состав боевой группы «Айтапе» предстояло довести до двух дивизий и двух усиленных полков, то я приказал командиру 11-го корпуса генерал-майору Чарльзу П. Холлу немедленно двинуться вместе с частью его штаба с мыса Кретин в Айтапе и по прибытии принять командование группой «Айтапе». Я приказал также 112-му кавалерийскому полку немедленно погрузиться на суда, прибыть в Айтапе и здесь высадиться. Вследствие задержки с прибытием 43- й пехотной дивизии из Новой Зеландии я приказал, кроме того, 124-му полку 31-й пехотной дивизии прибыть из Дободура в Айтапе, но оставаться на судах до тех пор, пока он не потребуется.

Чтобы оценить обстановку на месте, я вылетел 27 июня в Айтапе и встретил там генерала Холла, который в 24 часа 00 мин. в этот день принял командование нашими частями. На совещании с ним и генералом Джиллом последний высказал мнение, что мы не удержим позиции у Дриниумора в связи с трудностями переброски через джунгли артиллерии и снабжения и что поэтому отряд прикрытия надо оттуда отвести на основные позиции плацдарма. Хотя я понимал трудности, я не был согласен с таким мнением. На усиление боевой группы «Айтапе» перебрасывались войска, нам была обеспечена поддержка флота и авиации, в то время как у противника не было ни того, ни другого. Так или иначе, я приказал генералу Холлу усилить отряд прикрытия у Дриниумора, принять меры для встречи ожидаемого наступления противника мощным контрнаступлением и без промедления представить мне свой план действий. Этот приказ я подтвердил позднее по радио.

112-й кавалерийский полк прибыл 27 июня в Айтапе. Через несколько дней генерал Холл придал его отряду прикрытия, который занимал позиции вдоль реки Дриниумор протяжением около 9000 ярдов. Генерал Холл сделал еще несколько мелких изменений в расположении наших войск. Так как в начале июля нажим противника на этом участке значительно возрос, то командир отряда прикрытия в соответствии с указаниями генерала Холла предпринял разведку боем за рекой Дриниумор, выслав 2-й эскадрон 112-го кавалерийского полка из Афуа, а 1-й батальон 128-го пехотного полка направив вдоль морского берега. 10 июля оба подразделения пересекли реку Дриниумор. Эскадрон продвинулся вперед почти на милю, а батальон — на три мили, когда упорное сопротивление японцев заставило их окопаться.

10 июля в 23 часа 55 мин. японцы предприняли сильную атаку против центра позиций прикрывающего отряда. Атаке, в которой участвовал по меньшей мере полк, предшествовал сильный артиллерийский огонь. 2-й батальон 128- го полка, удерживавший этот участок, сражался чрезвычайно отважно и уничтожил первые две волны атакующего противника. Однако он был не в состоянии отразить последующие волны. Японцы прорвали слабую линию обороны и устремились к берегу моря в направлении Анамо. 1-й батальон 128-го пехотного полка, который к этому времени отошел на западный берег реки Дриниумор, чтобы избежать окружения, предпринял стремительную контратаку на юг с целью восстановить положение. Когда японцы отбили эту контратаку, командир отряда прикрытия отдал приказ об отступлении на рубеж ручья Аканаи, где отряд и закрепился. 2-й эскадрон 112-го кавалерийского полка отступил на запад 11 числа через Афуа, куда он перед этим вернулся после выполнения задачи на разведку.

Когда 11 июля я прибыл на самолете «Каталина» в Айтапе, генерал Холл представил мне свой план контрнаступления, который я полностью одобрил. 12 числа он назначил генерала Джилла командовать отрядом прикрытия, бригадного генерала Александера Н. Старка- младшего командовать северным сектором этого отряда, а бригадного генерала Джулиана У. Кэннингэма — его южным сектором. Ответственность за оборону восточного сектора — основных позиций плацдарма — Холл возложил на бригадного генерала Кларенса А. Мартина, а западный сектор этих позиций поручил бригадному генералу Дональду Б. Хатчинсону.

12 июля генерал Холл выдвинул 1-й и 3-й батальоны 124-го пехотного полка, которые прибыли 2 июля, в окрестности Тивера и сосредоточил значительное количество артиллерии впереди у устья ручья Аканаи. В это время мы все еще ничего не знали о судьбе нескольких рот 128-го пехотного полка, отрезанных 11 числа во время атаки противника. Позднее они присоединились к своему полку вблизи Тивера.

Ночью с 12 на 13 июля 1-й батальон 128-го пехотного полка отбил атаку примерно роты противника. 13 числа 1-й и 3-й батальоны 124-го пехотного полка повели наступление на юг вдоль двух троп из Анамо и из Анопапи. 1-й батальон, двигавшийся впереди, наступал с большой решительностью, преодолел упорное сопротивление и достиг реки Дриниумор примерно в четырех тысячах ярдов от ее устья. В это же время 1-й батальон 128-го пехотного полка, наступавший вдоль прибрежной тропы, достиг устья реки Дриниумор. Путь этому батальону проложила своим огнем поддерживавшая артиллерия, которая подавила в районе реки упорно сопротивлявшегося противника. На юге тем временем 112-й кавалерийский полк продвинулся в восточном направлении, встретив незначительное сопротивление западнее реки Дриниумор. Вблизи Афуа к нему присоединился 3-й батальон 127- го пехотного полка. Таким образом, отряд прикрытия восстановил свое положение на рубеже реки Дриниумор. В течение нескольких дней оставалась брешь между 112-м кавалерийским полком, стоявшим на правом фланге, и 124-м пехотным полком, стоявшим левее.

15 июля в Айтапе начала прибывать 43-я пехотная дивизия под командованием генерал-майора Леонарда Т. Уинга. Она должна была оставаться здесь в ожидании предстоящих операций.

Вторая половина июля была посвящена главным образом усиленным действиям патрулей и улучшению позиций на реке Дриниумор. Однако в районе Афуа противник повторно нанес удар по тылу 112-го кавалерийского полка. Полк с огромным трудом и большой затратой времени отбросил противника с участка севернее деревни Афуа. 22 июля противник атаковал также тыл 124-го пехотного полка в двух милях южнее деревни Чакила, что в одной миле западнее устья реки Дриниумор. При сильной поддержке артиллерии полк отбил атаку, нанеся противнику серьезные потери.

23 числа я снова прилетел в Айтапе, чтобы проверить действия наших войск. Однако мне не удалось приземлиться на аэродроме в Таджи, так как наша собственная артиллерия, расположенная на плацдарме, вела в это время пристрелку, а из-за отсутствия радиосвязи с землей мы не могли прекратить ее огонь. 26 июля я послал радиограмму адмиралу Барби с выражением похвалы и благодарности за отличное взаимодействие и эффективную поддержку, которую морское оперативное соединение № 74 оказало боевой группе «Айтапе». Во время действий вдоль побережья в районе Айтапе морское оперативное соединение № 74 под командованием коммодора Коллинза состояло из австралийских крейсеров «Шропшир» и «Австралия» с охранением из эскадренных миноносцев.

Передвижения японцев 27 июля показывали, что скоро они начнут наступление. В соответствии с этим генерал Холл перенес намеченное контрнаступление на 31 июля, чтобы закончить перегруппировку частей. Он надеялся также, что такая задержка позволит ему нанести удар по противнику, когда японские части будут несколько, расстроены движением через джунгли.

31 июля 124-й пехотный полк под командованием полковника Эдварда М. Старра с приданным батальоном 169-го пехотного полка пересек реку Дринйумор и выдвинулся на восток к рубежу, протянувшемуся на две мили южнее морского побережья. Отряд встретил вблизи ручья Ниумен сильное сопротивление, но решительно преодолел его и, повернув 3 августа вправо, повел наступление на юг. Прилетев в этот день в Айтапе и получив самые свежие донесения о благоприятно развивающейся обстановке, я был весьма удовлетворен успешным контрнаступлением и отважными действиями войск под командованием генерала Холла. Их задача была не из легких, учитывая фанатизм противника и чрезвычайно трудные условия местности. Артиллерия оказывала полную поддержку нашим частям, однако главная тяжесть, как всегда, лежала на беззаветно преданных долгу пехотинцах.

Эта решительная и искусно проведенная атака ошеломила крупные части 18-й японской армии, которая вела отчаянные, но безнадежные бои, чтобы избежать окружения. 6 августа наши наступавшие части сделали довольно продолжительную остановку для перегруппировки, а 7-го возобновили наступление на запад в направлении Афуа. К 10 числу наши наступавшие части фактически покончили с остатками противостоявшего противника. Организованное сопротивление прекратилось. Мелкие группы японцев отошли на Вевак, а одиночные люди ушли в горы.

Боевая группа «Айтапе» под командованием генерала Холла одержала блестящую победу. Между 2 и 9 августа противник потерял 2669 человек убитыми и 34 человека пленными. По нашим оценкам, общие потери японцев за период с 22 апреля по 25 августа составили 8821 человек убитыми и 118 пленными. Действительные их потери убитыми и пленными были, вероятно, значительно выше. Число раненых было, конечно, очень велико.

Генерал Макартур в радиограмме от 11 августа выразил генералу Холлу, его офицерам и солдатам свое восхищение великолепными действиями восточнее Айтапе. Я передал эту радиограмму генералу Холлу вместе с моим поздравлением по поводу хорошо выполненной тяжелой задачи.

Когда стало очевидно, что. противник едва ли предпримет новые действия, операция «Айтапе» 25 августа 1944 года была объявлена оконченной.

Артиллерия играла на всем протяжении операции «Айтапе» весьма важную роль. Она действовала напористо и эффективно, и ее вклад имел большое значение для успеха операции.

Инженерные части боевой группы «Айтапе» также показали себя с самой лучшей стороны[45]. Они очень быстро, к 24 апреля, восстановили посадочную площадку для истребителей в Таджи, и хот» ее пришлось снова закрыть для ремонта, полеты с нее возобновились 28 апреля. На этой площадке стали базироваться две эскадрильи истребителей. Но так как площадку в Таджи нельзя было опушить должным образом, то ее пришлось в конце концов бросить и превратить в запасный аэродром. Инженерные части закончили также взлетно-посадочную полосу в 5000 футов длиной для бомбардировщиков. Полоса имела рулежные дорожки и ответвления для рассредоточения самолетов. 27 мая ею стали пользоваться истребители, а начиная с 15 июня — транспортные самолеты. К 6 июля с этого аэродрома действовали три истребительных, две легкобомбардировочных и две транспортно-десантных эскадрильи.

Штатных медицнйских подразделений боевой группы «Айтапе», усиленных 54-м эвакуационным и 3-м подвижным хирургическим госпиталями, санитарными и эвакуационными ротами и подразделениями по борьбе с малярией, было вполне достаточно для ухода за ранеными. Они организовали эвакуацию таким же образом, как это было сделано в боевой группе «Холландия».

Операции «Холландия» и «Айтапе», в совокупности называвшиеся операцией «Реклес», закончились большим оперативно-тактическим успехом.

Японцы были застигнуты врасплох. По-видимому, они не только недооценили возможность нашей атаки так глубоко в их тылу, но и совсем не обнаружили наш конвой, который был таким большим, что совершенно не понятно, как он мог проскользнуть незамеченным.

В районе Холландии огонь наших кораблей и воздушная бомбардировка оказались для противника такой неожиданностью и так напугали его, что его части бежали в горы, бросив большую часть своих орудий на позициях. Даже тогда, когда японцы оправились после первого замешательства, они не проявили в боях своего обычного упорства. Правда, в районе Айтапе они- сумели собраться с духом после первого нашего удара и сражались отчаянно.

Трудно объяснить отсутствие у японцев организованной оборонительной системы в районе Холландии, если не предположить, что они ожидали нашей высадки в Веваке. Но это предположение противоречит захваченной письменной директиве командующего 18-й японской армией в Веваке. В директиве указывалось, что японцы намеревались отвести свои авангарды на Новой Гвинее в район Холландии. Возможно, они были не в состоянии даже начать отводить свои передовые отряды до нашего удара. Но так или иначе, совершенно непонятно то, что они оставили в своей важной базе в Холландии такой незначительный гарнизон и так слабо подготовили ее к обороне.

Операции «Холландия» и «Айтапе» обошлись противнику в 12 153 человека убитыми и 819 ранеными. Наши собственные потери были во много раз меньше. Кроме того, японцы потеряли большие запасы имущества, техники и снабжения, которые попали в наши руки в районе Холландии и в меньшем количестве в Айтапе.

Наши войска проявили замечательную отвагу, а их бодрость и стойкость были выше всяких похвал. Санитарный взвод роты «В» 262-го медицинского батальона был обмечен в приказе 41-й пехотной дивизии за выдающееся выполнение долга в бою с противником в районе Холландии; 2-й взвод роты «B» 163-го пехотного полка также был отмечен в приказе 6-й армии за исключительный героизм в бою под Айтапе.

За индивидуальные подвиги, которых было очень много, и за выдающееся выполнение боевого долга командиры боевых групп надлежащим образом награждали людей на месте.

В результате нашего успеха в районах Холландии и Айтапе на востоке была изолирована крупная группировка японских войск. Была создана база союзной авиации в нескольких стах милях далее на запад. Увеличился радиус действия нашей авиации и были подготовлены условия для быстрого утверждения полного господства союзников на всем северном побережье Новой Гвинеи.

Операция «Реклес» представляла собой отважный стратегический маневр, но ее риск был рассчитанным. Успех операции был обеспечен оперативной и тактической внезапностью, здравым планированием, хорошим взаимодействием сухопутных, военно-морских и военно- воздушных сил, искусным использованием имевшихся средств, отличным управлением, решительностью и отвагой войск.

С началом действий на островах Адмиралтейства темп операций значительно возрос. Теперь операции следовали одна за другой с небольшими паузами. Штаб оперативной группы «Аламо» должен был разрабатывать планы сразу для нескольких предстоящих операций, в то время как две и даже три операции уже проводились. Так, штаб группы «Аламо» разрабатывал планы операций в Холландии и в Айтапе в тот момент, когда боевые действия на островах Адмиралтейства вступили в критическую фазу. Штаб готовил планы действий на островах Вакде и Биак до окончания операции на островах Адмиралтейства, до начала действий в Айтапе и в Холландии и во время боев в этих районах. Штаб группы «Аламо» работал над планами операции в районах Нумфор и Сансапор в то время, когда действия в Айтапе, на Вакде и на Биаке были в самом разгаре. Действия в этих трех местах еще не закончились, а в штабе уже разрабатывался план высадки на остров Моротаи.

Операция в районе Вакде началась 17 мая, а операция на Биаке должна была начаться 27 числа, между тем операция в Айтапе все еще была далеко не окончена. Операция на островах Адмиралтейства окончилась

18 мая. В это время операция в районе Холландии близилась к завершению, но все же мы были связаны ведением трех серьезных операций — Айтапе, Вакде и Биак.

Командование и штаб 6-й армии, выполняя свои функции управления группой «Аламо», руководили операциями и разрабатывали планы новых предстоящих операций. Одновременно они должны были решать все административные вопросы, заботиться о снабжении войск, руководить боевой подготовкой и инспектировать войска 6-й армии независимо от того, придана та или другая часть группе «Аламо» или нет. А части были разбросаны на пространстве от залива Милн до острова Биак, около 1400 миль по воздуху; некоторые части стояли также на Новой Британии и на островах Адмиралтейства.

Основные части 6-й армии и оперативной группы «Аламо» располагались на 24 мая 1944 года следующим образом:

Штаб 6-й армии и штаб группы «Аламо» — мыс Кретин (Новая Гвинея)

Командный пункт группы «Аламо» — Холлеканг (залив Гумбольдта, Новая Гвинея)

Штаб 1-го корпуса и штаб боевой группы «Холландия» — Коэбаджоэ (восточный берег озера Сентани)

Штаб 11 -го корпуса — мыс Кретин (Новая Гвинея)

1-я кавалерийская дивизия — острова Адмиралтейства

32-я пехотная дивизия — район Айтапе (Новая Гвинея)

24-я пехотная дивизия — район Холландии (Новая Гвинея)

6-я пехотная дивизия — район залива Милн (Новая Гвинея)

40-я пехотная дивизия — район мыса Глостер (Новая Британия)

38-я пехотная дивизия — район Дободура (Новая Гвинея)

33-я пехотная дивизия — мыс Кретин (Новая Гвинея)

31-я пехотная дивизия — район Дободура (Новая Гвинея)

4-я пехотная дивизия (без 163-го полка) — район залива Гумбольдта (Новая Гвинея)

163-й пехотный полк — район Тоэм—Вакде (Новая Гвинея)

11-я воздушно-десантная дивизия — район Дободура (Новая Гвинея)

158-й пехотный полк — район Тоэм—Вакде (Новая Гвинея)

2, 3 и 4-я специальные инженерные бригады — разбросаны на большом пространстве, поддерживая различные боевые группы.

Естественно, что инспектирование отнимало у меня и офицеров моего штаба значительную часть времени и задерживало меня вдали от штаба дольше, чем было желательно. Однако для меня было крайне важно побывать в частях, назначенных для проведения операций, видеть ход учений по подготовке к десантам и действиям в джунглях, проверить посадку на суда войск первого штурмового эшелона десанта, видеть, как ведутся различные операции, и, наконец, путем личной проверки убедиться в том, что войска надлежащим образом обучены и снаряжены.

Неизбежные трудности, которые приходилось преодолевать и моему штабу в области планирования операций, руководства и обеспечения войск, были сильно осложнены существовавшей административной организацией. Я не имел административной власти, у меня не было даже права на военно-полевой суд в тех частях 6-й армии, которые входили в состав оперативной группы «Аламо». В этом отношении мои права ограничивались правами командующего 6-й армией. Более того, сухопутные силы США, приданные группе «Аламо», но не принадлежащие к составу 6-й армии, не подчинялись мне в административном отношении даже как командующему 6-й армией. После настойчивых представлений с моей стороны положение было исправлено. Части, придававшиеся группе «Аламо» по приказам главнокомандующего, одновременно вводились в состав 6-й армии или придавались ей соответствующими приказами штаба сухопутных сил США на Дальнем Востоке.

При этой системе я и мой штаб продолжали действовать в нашей двойной роли до сентября 1944 года. Тот факт, что мы успешно справились с задачами при чрезвычайно сложной и обременительной системе, красноречиво свидетельствует о способностях, искусстве, исполнительности и преданности долгу офицеров моего штаба. Их эффективное планирование и проверка исполнения были значительным вкладом в дело обеспечения успехов, достигнутых 6-й армией, как таковой и как группой «Аламо».

Естественно, что трудности, вытекавшие из этой двойственной системы, увеличивались разбросанностью войск 6-й армии на широких пространствах Были, конечно, и другие факторы, усложнявшие дело, но их следует признать неизбежными при той обстановке.

Положение дел с пополнением во всех проводившихся операциях было не только неудовлетворительным, но прямо-таки критическим, и таким оно продолжало оставаться. Пополнений никогда не хватало, чтобы возместить наши потери. Они редко отвечали потребностям как наших строевых, так и обслуживающих частей. Пополнения всегда прибывали слишком поздно, чтобы можно было успеть подготовить и закалить людей для предстоящих операций. В результате этого ни одна боевая группа 6-й армии при посадке на суда для десантной операции не была полностью укомплектована.

Этот недочет зависел главным образом от того, что пополнениями, продвижением по службе и прочими сходными вопросами, связанными с личным составом, ведал 1-й отдел штаба сухопутных сил США на Дальнем Востоке. При такой организации работа шла бы удовлетворительно, если бы этот отдел поддерживал постоянную тесную связь со штабом главнокомандующего войсками в юго-западной части Тихого океана и был бы всегда осведомлен о намечающихся операциях. Но это было не всегда так и в значительной мере потому, что оба штаба разделялись большими расстояниями. Поэтому нет ничего удивительного в Том, что при разрешении вопросов, касающихся личного состава, возникало множество трудностей, которые в 6-й армии ощущались очень остро.

1-й отдел штаба 6-й армии под руководством своего способного начальника полковника Джорджа С. Прайса день и ночь упорно занимался проблемами личного состава и успешно разрешил бессчетное количество этих вопросов. Но ему никогда не удавалось полностью устранить нехватку личного состава. Это было далеко за пределами его власти.

Проблема личного состава серьезно осложнялась и системой так называемого кругооборота, или ротационной системой, о которой много писалось в Соединенных Штатах и в войсках. В течение длительного времени осуществлять эту систему в юго-западной части Тихого океана было можно только в самых незначительных размерах. Части и так были в некомплекте, и, кроме того, у нас не хватало транспортных судов. Совершенно естественно, что люди, прослужившие непрерывно два года

за океаном и не понимавшие, почему они не могут поехать в отпуск домой, как им обещали, были недовольны. Приходилось прилагать все усилия, чтобы выправить, насколько возможно, это положение путем отправки людей в отпуск в Австралию. Однако и такое решение упиралось в прежнее препятствие — в нехватку судов и делалось все менее возможным по мере того, как наше наступление уводило нас все дальше и дальше От Австралии. Более того, людей, которых мы отправляли в Австралию в отпуск, задерживали там на разные сроки в различных временных лагерях и использовали для работ на базах. Это было само по себе крайне нежелательно, но наихудшим было то, что такая практика лишала других людей возможности получить отпуск. После того как я лично ходатайствовал о решении этого вопроса, главнокомандующий приказал прочесать тыловые районы, освободить всех задержанных там и вернуть их в свои части. Результат был немедленным и положительным.

Система почтовой связи также вызывала много неудовольствий и неблагоприятно влияла на моральное состояние. Было много случаев, когда даже официальная почта из штаба сухопутных сил США на Дальнем Востоке, расположенного в Брисбене, шла несколько недель до штаба 6-й армии на Новой Гвинее. Личное мое представление, которое я сделал по этому поводу главнокомандующему, и принятые им меры несколько улучшили положение, но почтовая система продолжала оставлять желать много лучшего. Одним из следствий медлительности и ненадежности официальной почтовой службы было то, что громадное количество деловых вопросов приходилось решать по радио. Весьма вероятно, что ни одна из армий не зависела в такой степени от радиосвязи, как 6-я армия.

Положение со снабжением также представляло серьезную проблему и вызывало много неудовольствий. Свежее мясо, яйца и овощи мы получали не часто, а отсюда проистекало Однообразие питания. Это в свою очередь было следствием нехватки холодильников на берегу, по крайней мере так было до того, как операция на острове Лейте достигла полного развития. Положение иногда ухудшалось из-за неправильного распределения продовольствия. Я много раз обнаруживал, что, когда- одна часть получала свежее продовольствие, другая, рядом стоящая, не получала совсем ничего. Я, начальник

тыла полковник Пирс и сменивший его полковник Лиф, а также начальник снабжения 6-й армии полковник Ле- нер прилагали все усилия, чтобы исправить положение. Однако из-за существовавших тогда условий нам не удалось полностью исправить дело.

Еще одной серьезной проблемой было отсутствие таких районов, где офицеры и солдаты могли бы отдыхать от опасностей и лишений, испытанных ими в течение многих месяцев службы без всякого перерыва в зоне боевых действий. Решить эту проблему было невозможно до того времени, пока не развернулась операция на острове Лусон. До этого единственным развлечением войск было кино и случайные постановки артистов организации обслуживания войск США. В частях очень любили эти представления и концерты, хотя их часто прерывали воздушные налеты. К сожалению, во многих частях на передовой показывать кинокартины было невозможно. По понятным причинам нельзя было послать туда и труппы артистов.

Многие известные лица посетили мою штаб-квартиру в ту пору, когда она находилась в заливе Милн, на острове Гудинаф, на мысе Кретин и в Холлеканге на берегу залива Гумбольдта. Из тех, кого я еще не упоминал, были: сенатор Кэбот Лодж, посланник США в Австралии Нельсон Джонсон, голландский представитель в Австралии Ван дер Плятц, генералы австралийской армии Т. Блэйми и Бэрримэн, президент Массачусетского технологического института доктор Карл Комптон, командующий войсками обслуживания США генерал-лейтенант Б. Соммервелл с помощниками и другие.

Хотя гостей всегда ожидал радушный прием, мы могли им предложить лишь палатки, шалаши и хижины туземцев. Также и наше штабное меню было не лучше, чем это позволял получаемый паек.

Глава седьмая ВАКДЕ И БИАК

В своей оперативной директиве от 18 марта 1944 г, относительно проведения операции в Холландии и Айтапе штаб главнокомандующего дал указание группе «Аламо» быть готовой продолжать наступательные действия в западном направлении. В указаниях от 10 апреля штаб главнокомандующего информировал меня о том, что масштабы операции будут расширены. В планы ее будет включен захват района Вакде — Сарми, где намечено создание передовой базы флота и авиации, чтобы не дать противнику возможности помешать оборудованию района Холландии, а затем оказать поддержку при проведении боевых действий в северо-западном направлении.

В этих указаниях мне предписывалось разработать план операции «Вакде» и до 16 апреля представить в штаб главнокомандующего расчет сил и средств, необходимых для ее проведения, помимо тех, которые уже находились в моем оперативном подчинении. Я должен был также представить к 22 апреля резюме согласованного плана проведения операции и план оказания поддержки войскам со стороны авиации и флота союзников.

Название «район Вакде — Сарми», или просто «район Вакде», относилось к той части северного побережья Новой Гвинеи, которая от деревни Сарми простирается в восточном направлении на 25 миль и включает группы островов Кумамба и Вакде. Побережье представляет собой узкую полосу твердого грунта, за которой в глубь острова от двух до шести миль простирается заболоченная, покрытая джунглями равнина, за исключением той части местности в трех милях западнее реки Тор, где на высоту в несколько сот футов поднимаются скалистые горы: высота «Лоун три» прямо на берегу, высота 225 и гора «Саксин» южнее и высота 265 северо- западнее горы «Саксин». Весь район осушается несколькими ручьями, из которых основными являются Тор, в шести милях западнее деревни Тоэм, и Орай, около одной мили восточнее деревни Сарми.

Деревня Сарми, расположенная в 145 милях западнее Холландии, являлась административным центром западной Новой Гвинеи. Кроме небольшого количества европейцев и китайцев, а также неизвестного числа индонезийцев, ее население состояло приблизительно из 500 туземцев. Общая численность населения прибрежных населенных пунктов данного района достигала 1500 человек.

Группа островов Кумамба состоит из островов Нирумоар, Ламсуту и Лики, которые находятся в 10—16 милях севернее Сарми. Все острова скалистые, а высшая точка самого большого из этих островов — Лики — расположена на высоте около тысячи футов.

Группа островов Вакде состоит из островов Инсуманай и Инсумоар. Инсумоар, больший из двух островов, было принято называть Вакде.

Вакде находится в 110 милях западнее Холландии и около двух миль севернее деревни Тоэм, расположенной на острове Новая Гвинея. Длина этого острова с востока на запад — около 9000 футов, ширина — 3000 футов. Поверхность острова, за исключением небольших участков известняковых отложений, покрыта сухим коралловым песком.

Остров Инсуманай, расположенный юго-западнее острова Вакде, небольшой. Поверхность его ровная. Он окружен коралловыми рифами и полностью покрыт кокосовыми плантациями.

Японцы захватили Вакде в июне 1942 года и в течение двенадцати месяцев построили на нем отличную, покрытую кораллами, взлетно-посадочную полосу длиною 5600 футов, которую они использовали в качестве промежуточной базы для самолетов, совершавших перелеты в Вевак и другие базы, расположенные на северном побережье Новой Гвинеи.

В течение последних месяцев 1943 года в этом районе японцы начали строительство других взлетно-посадочных полос. В районе деревни Савар, в 8 милях юго-восточнее деревни Сарми, они построили взлетно-посадочную полосу

Операция Вакде

длиною 5100 футов. Ее строительство было закончено 1 апреля 1944 года. Они также начали расчистку местности для строительства взлетно-посадочной полосы у деревни Маффин. Хотя наличие аэродромов противника и придало этому району военное значение, отсутствие оборудованных гаваней ограничивало возможности его использования в военных целях.

Основные биваки и склады японцев находились в районе деревни Сарми, около взлетно-посадочной полосы у деревни Савар и в районе Маффинского залива. Остальные биваки и склады были рассредоточены вдоль всего побережья.

О данном районе мы располагали ограниченной информацией, основанной главным образом на данных аэрофотосъемки и донесениях летчиков. Наземная разведка могла дать подробную и более ценную в тактическом отношении информацию, но мы ее не проводили, опасаясь раскрытия наших намерений.

Планирование операции на Вакде было начато в штабе группы «Аламо», находившемся на мысе Кретин, сразу же после получения директивы штаба главнокомандующего от 10 апреля. В планирований принимали участие представители 5-й воздушной армии и 7-й морской амфибийной группы.

Большие расстояния, разделявшее штабы трех участвующих в планировании командований, усложняли нашу 'работу и причиняли некоторые трудности при согласовании окончательного варианта плана. Но тем не менее я был в общем удовлетворей тем, что мы смогли сделать.

Мы изучали операцию со всех Сторон с тем, чтобы наметить наилучшие места высадки, определить потребное количество войск и установить день «Д». В результате этого изучения мы составили полный предварительный план операции с приложением подробного перечня необходимых войск. Перечень необходимых для операции войск мы радировали 15 апреля в штаб главнокомандующего и просили направить эти войска в наше подчинение. Резюме согласованного плана группы «Аламо» и поддерживающих военно-морских и военно-воздушных сил союзников было отправлено несколькими днями позже.

Согласно данным разведки, район Вакде — Сармй обороняли 6 тыс. японцев. В связи с этим я предложил использовать для захвата деревни Савар дивизию (без одного полка), а для захвата острова Вакде — один усиленный полк. Я намеревался использовать одну из дивизий, не участвовавших в то время в боевых действиях. Однако штаб главнокомандующего предложил рассмотреть возможность использования 24, 32 или 41-й пехотных дивизий. В связи с тем, что 32-я дивизия могла быть отозвана с Сайдора (это было в начале апреля, т. е. до того как она была переброшена в район Айтапе), я включил ее в предлагаемый перечень войск, необходимых для проведения операции. Но недостаток транспортных средств и оборудования, необходимого для переброски войск, заставил нас остановиться на 41-й пехотной дивизии. Следует указать, что 41-я дивизия (без своего 163-го полка) с 22 апреля принимала участие в боях в Холландии, а ее 163-й полк — в Айтапе.

Остров Вакде был слишком мал, чтобы позволить высадить все боевые и обслуживающие части и подразделения боевой группы, выделенной для проведения операции. Ввиду этого было решено вначале высадиться на Новой Гвинее и затем оттуда атаковать остров Вакде. Благодаря этому можно было избежать большого скопления войск на острове Вакде, оказать поддержку высаживающимся войскам артиллерией, установленной на побережье Новой Гвинеи, а также лишить противника района, с которого он мог бы вести артиллерийский огонь по нашим войскам. Предложение о высадке наших войск у деревни Тоэм было отвергнуто, так как этот район находился в пределах досягаемости любого берегового орудия, которое японцы могли иметь на острове Вакде. Поэтому в целях ликвидации этой угрозы я избрал для высадки район деревни Араре.

После того как штаб главнокомандующего получил предложенный нами план операции, генерал Макартур

26 апреля созвал совещание в Морсби. На этом совещании, кроме других генералов и офицеров, присутствовали некоторые офицеры моего штаба и я.

27 апреля главнокомандующий издал оперативную директиву о проведении операции. В этой директиве предписывалось группе «Аламо» провести операцию в основном в том виде, в котором она планировалась нами ранее.

День «Д» был назначен на 15 мая. Эта же директива обязывала 5-ю воздушную армию разместить одну группу истребителей на острове Вакде и одну группу бомбардировщиков в районе Сарми — Савар, как только эти районы будут нами захвачены.

Приказом № 16 от 30 апреля я создал боевую группу в составе 41-й усиленной пехотной дивизии и назначил ее командующим генерал-майора X. X. Фуллера. День «Д» был назначен на 15 мая. Группе были поставлены следующие задачи:

— одна десантная группа производит высадку в районе Савар и захватывает аэродром;

— другая десантная группа производит высадку около деревни Араре, создает береговой плацдарм, захватывает Вакде и прилегающие к нему районы;

— главные силы группы очищают от противника район Вакде — Сарми, закрепляются в этом районе и Обороняют его; подготавливают взлетно-посадочные полосы на острове Вакде и в районе Сарми — Савар.

1 мая в штабе группы «Аламо» на мысе Кретин состоялось заключительное совещание представителей армии, авиации и флота. После совещания его участники направились на эсминце в Холландию для отработки отдельных деталей с командующим боевой группой и командирами десантных групп.

Успех данной операции в основном зависел от своевременного окончания операции в районе Холландии и Айтапе. В самом начале планирования мы наметили день «Д» на 2 мая, но потом вынуждены были перенести его на 15 мая. Затем, в связи с транспортными затруднениями, с которыми столкнулись в районе Холландии, нам пришлось опять перенести день «Д» на 21 мая. Главнокомандующий и штаб с этим согласились.

Все шло в соответствии с планом. 6 мая по приказу 6-й армии 41-я пехотная дивизия (без 163-го пехотного полка) была изъята из состава 1-го корпуса и боевой группы в районе Холландии. Как указывалось ранее, 32-ю пехотную дивизию я в конце апреля направил в район Айтапе и приказал командиру этой дивизии генералу Джиллу возглавить действовавшую там боевую группу. 7 мая я отозвал из района Айтапе 163-й полк с тем, чтобы он смог подготовиться к высадке на остров Вакде.

Всё было подготовлено для проведения этой операции. Боевой приказ № 16 уже был разослан по частям й соединениям, когда вдруг неожиданно 7 мая я получил радиограмму главнокомандующего, в которой сообщалось, что штаб рассматривает вопрос об отмене операции на Сарми и что если это будет сделано, то следует готовиться к высадке на остров Биак. Штаб предписывал мне изучить возможность проведения этой операции. Естественно, что полученная радиограмма внесла значительную путаницу в нашу работу. Тем не менее мы сразу же приступили к планированию высадки на островах Вакде и Биак, расположенных один от другого в 200 милях.

Биак — один из Схаутенских островов, расположенных севернее залива Гелвинк. Эти острова до оккупации японскими войсками находились под голландским управлением. На западе узкий пролив отделяет Биак от острова Супиори. Недостаток удобных гаваней во многом препятствовал созданию противником военных сооружений на острове. Однако японцы смогли построить на нем взлетно-посадочные полосы, которые являлись самыми лучшими между Холландией и островом Хальмахера.

Остров Биак, видимо, образовался в результате вулканического извержения. В восточной части его возвышается коралловый хребет. На стороне, обращенной к морю, хребет круто поднимается вверх на высоту до 330 футов, а на стороне, обращенной к суше, на высоту 160 футов. Хребет покрыт высоким лесом, во многих местах он разделяется на ряд параллельных хребтов, что усиливает пересеченный характер местности. В восточной части острова ручьев почти нет. Вода стекает прямо в море, поэтому водоснабжение войск должно было явиться для нас весьма трудной проблемой.

Босник — город с населением около 2500 человек — являлся центром голландской администрации и торговли. Дорога, построенная японцами, соединяет его с Мокме- ром и Соридо. Хорошая тропа идет из Соридо в Корим, расположенный на северном побережье острова. Большое количество троп идет от Босника в северном и северо- восточном направлениях. Две тропы, идущие в западном направлении от аэродрома севернее Босника, параллельно коралловому хребту, приобрели позже большое значение как пути подхода к аэродрому в Мокмере.

В связи со значительным усилением активности союзной авиации в этом районе японцы предприняли отчаянные усилия для окончания строительства аэродрома на Биаке.

К маю 1944 года они располагали действующими аэродромами в Мокмере и Соридо. Кроме того, они строили взлетно-посадочную полосу в Бороко. Все эти аэродромы находились на южном побережье острова Биак. Самый восточный из этих аэродромов, Мокмер- ский, имел длину 4500 футов и был покрыт размельченными кораллами. На его северной части находились пять площадок для стоянки самолетов.

Местность с обоих концов взлетно-посадочной полосы была расчищена, что давало возможность для ее удлинения. Самый западный из этих аэродромов, Соридский, имел взлетно-посадочную полосу длиной в 4500 футов и также был покрыт размельченными кораллами. Длина полосы могла быть и здесь увеличена.

Находившийся в центре Борокский аэродром, строительство которого подходило к концу, имел взлетно-посадочную полосу длиной 4500 футов.

Мы хотели иметь наиболее подробные данные об острове Биак, что можно было получить только наземной разведкой. Однако высадка на острове разведывательных групп могла раскрыть противнику наши намерения. Поэтому от этой идеи мы отказались. Нашей единственной информацией тактического значения об острове являлись аэрофотоснимки и донесения летчиков. Аэрофотоснимки острова Биак дали прекрасную информацию о районах высадки, аэродромах, местности и некоторых оборонительных сооружениях. Но на аэрофотоснимках не были видны многочисленные пещеры и скрытые оборонительные сооружения, с которыми мы позже столкнулись.

Между Мокмером и Босником имелись удобные места для высадки, но ожидалось, что сильное сопротивление противника будет встречено именно в районе Мокмера, который был сильно укреплен. Аэрофотоснимки показывали, что участок берега между Босником и Мокмером местами был сильно заболочен, а в ряде районов отвесные скалы высотой в несколько сотен футов подходили прямо к берегу, образуя, узкое дефиле, по которому проходила дорога от Босника на Мокмер. Имевшиеся в нашем распоряжении данные, а также тот факт, что в Бос- нике имелись две пристани, места для складских помещений и дорога на Мокмер — побудили меня, избрать для высадки войск район Босника.

Располагая обширной информацией об острове Биак, я 9 мая созвал совещание в штабе на мысе Кретин, чтобы решить ряд важных вопросов, связанных с изменением планов. На совещании присутствовали командующий союзными военно-воздушными силами генерал-лейтенант Кэнни, командующий оперативной группой 5-й воздушной армии генерал-майор Уайтхед, командующий 7-м американским флотом вице-адмирал Кинкейд, командующий 7-й морской амфибийной группой контр-адмирал Фехтелер, начальник штаба главнокомандующего генерал-лейтенант Сатерленд и ряд офицеров, занимавших крупные посты в штабах видов вооруженных сил. Без каких-либо затруднений мы наметили районы и время высадки десанта. О результатах совещания было сообщено главнокомандующему.

При планировании всесторонне рассматривался вопрос о выборе дня начала высадки на остров Биак. Любой день до 12 мая не подходил, так как успех операции частично зависел от наличия инженерных и авиационных частей, которые должны были прибыть в Холландию как раз в этот день на транспортных судах, намеченных для использования в предстоящей операции. Один из способов разрешения сложной транспортной проблемы заключался в том, чтобы произвести высадку на Биак на 10 дней позже высадки на Вакде. Это предложение имело много достоинств, и оно было рассмотрено самым тщательным образом. Поступая таким образом, мы могли бы использовать транспортные средства, освободившиеся после проведения высадки на Вакде, для операции на острове Биак.

Более того, десятидневный интервал между двумя операциями дал бы возможность использовать истребители, базирующиеся на Вакде, для оказания поддержки при высадке на Биак. В конце концов главнокомандующий утвердил назначенный на 17 мая день высадки на Вакде и 27 мая на Биак.

Оперативная директива главнокомандующего за № 51.1 от 10 мая отменила оперативную директиву за № 51 от 27 апреля. В этой директиве были поставлены следующие задачи группе «Аламо»:

— захватить Вакде и Биак и установить контроль над теми прилегающими к ним районами, которые необходимы для обеспечения эффективных действий авиации и флота с этих островов;

— создать необходимые сооружения для одной группы истребителей на острове Вакде сразу же после его захвата и для одной группы истребителей на Биаке;

— как только представится возможность, создать необходимые условия для размещения в этих районах нескольких авиационных частей. Организовать перевозку по морю авиационных частей в районы сосредоточения, а оттуда в районы назначения;

— создать в районах высадки войск службу ВНОС и навигационные сооружения согласно запросам командующих союзными военно-морскими и военно-воздушными силами.

В директиве имелось указание союзным военно-морским и военно-воздушным силам оказывать поддержку войскам, участвующим в операции[46]. Командующим военно-морскими и военно-воздушными силами было дано указание проследить за тем, чтобы их командиры, отвечающие за оказание непосредственной поддержки, подчинялись указаниям командующего группой «Аламо», на которого возлагалась координация планов видов вооруженных сил и который как можно скорее должен был представить эти планы в штаб главнокомандующего.

Боевой приказ № 17 от 12 мая, разработанный на основе этой директивы главнокомандующего, отменил боевой приказ № 16 от 30 апреля. В новом приказе указывалось об образовании боевых групп «Вакде» и «Биак» и резерва группы «Аламо». Согласно этому приказу боевая группа «Вакде» состояла из усиленного 163-го пехотного полка и должна была сосредоточиться в районе Айтапе; боевая группа «Биак» в составе усиленной 41-й пехотной дивизии (без 163-го полка) должна была сосредоточиться в районе Холландия. Резерв группы «Аламо» в составе 128-го и 158-го пехотных полков должен был сосредоточиться соответственно в Айтапе и Тоэм. Численность личного состава боевой группы «Вакде» — 10681 человек, в том числе 8247 человек боевых войск и 2434 человека войск обслуживания. Вместе с авиационными подразделениями численность группы достигала почти 20000 человек. Численность личного состава боевой группы «Биак» — 20759 человек (15 677 человек боевых войск и 5082 человека войск обслуживания). Вместе с авиационными подразделениями численность группы достигала около 30000 человек.

Командовать боевой группой «Вакде» был назначен бригадный генерал Д. Доу, а группой «Биак» — генерал- майор X. Фуллер.

Указанным группам были поставлены следующие задачи.

Боевая группа «Вакде» должна была:

— высадиться в 07 час. 15 мин. 17 мая 1944 года возле Араре, создать плацдарм и установить контроль над прилегающими районами, обеспечивающими предотвращение попыток противника помешать проведению строительных работ и использованию нашими самолетами аэродромов;

— захватить остров Вакде морским десантом на второй день операции и немедленно подготовить там сооружения для размещения одной группы истребителей, а как только представится возможность — для второй группы истребителей, эскадрильи разведчиков дальнего действия и для одного звена ночных истребителей;

— захватить острова Лики и Нирумоар морским десантом на третий день операции;

— создать в районе высадки необходимые вспомогательные базы для обслуживания флота;

— оказать помощь военно-воздушным силам в создании радионавигационных сооружений и организации службы ВНОС и оборонять захваченные районы.

Боевая группа «Биак» должна была:

— высадиться в 07 час. 15 мин. 27 мая 1944 года возле Босника на острове Биак и создать плацдарм;

— быстро захватить аэродромы в Мокмере, Бороко и Соридо, а также прилегающие районы, обеспечивающие предотвращение попыток противника помешать строительным работам и действиям наших самолетов с имеющихся аэродромов; оборонять захваченные районы;

— подготовить сооружения в районе аэродрома на острове Биак вначале для одной группы истребителей, а как только представится возможность — для другой группы истребителей, разведывательной группы, эскадрильи аэрофоторазведки и тяжелобомбардировочной группы;

— оказать помощь военно-воздушным силам в создании необходимых радионавигационных сооружений и оборудования для службы ВНОС;

— создать в районе объекта высадки необходимые вспомогательные базы для обслуживания флота.

Резерв группы «Аламо» имел задачу быть в готовности по моему приказу усилить любую боевую группу.

Я предвидел, что если боевая группа «Биак» встретит более сильное сопротивление, чем ожидалось, то ей понадобятся подкрепления. 163-й полк, намечавшийся для использования в последующем на Вакде, был расположен ближе других частей к данному району и мог быть использован для этой цели. Это было вполне логично, так как 163-й полк принадлежал 41-й пехотной дивизии, составлявшей основное ядро боевой группы «Биак». Для того чтобы этот полк мог быть, в случае необходимости, переброшен на Биак, в боевом приказе штаба группы «Аламо» за № 17 от 12 мая содержалось указание 158-му полку (часть резерва группы «Аламо») передислоцироваться с мыса Кретин в Тоэм, с тем чтобы прибыть туда около 23 мая.

Боевые группы «Вакде» и «Биак» действовали под моим командованием.

Командир боевой группы «Вакде» планировал произвести высадку 163-го пехотного полка в Араре в намеченный день в нескольких пунктах. Одним батальоном намечалось захватить плацдарм, в то время как два других должны были высадиться восточнее. Причем один из них должен был наступать к реке Тементо, блокировать ее переправы и захватить Тоэм. Другой батальон

Должен был выдвинуться в Тоэм и подготовиться к высадке на следующий день на остров Вакде, а также провести разведку острова Инсуманай и, если он не будет занят противником, высадить на него пехотную роту и специальные подразделения. Батальон этот, кроме того, должен был оказать поддержку войскам, высаживающимся на острове Вакде. 191-я группа полевой артиллерии

Высадка боевой группы «Вакде»

и артиллерийская батарея 163-го пехотного полка должны были оказать поддержку войскам, наступающим в направлении реки Тементо, с огневых позиций, расположенных на плацдарме, а после захвата Тоэма выдвинутся дальше на восток с тем, чтобы оказать поддержку высадке на остров Вакде.

На второй день операции батальон, сосредоточенный в Тоэме, при поддержке 191-й группы полевой артиллерии и войск, находящихся на острове Инсуманай, должен был захватить остров Вакде.

На третий день операции отряд в составе двух рот, поддержанный эсминцами, должен был захватить острова Лики и Нирумоар из группы Кумамбских островов и оказать помощь авиационным подразделениям в установке там радиолокационного оборудования.

Перед началом операции и в ходе ее вооруженные силы союзников в южной части Тйхого океана нейтрализовали военно-воздушные и военно-морские силы противника в восточной части Новой Британии и на Новой Ирландии и вели разведку прилегающих морских районов.

Морское оперативное соединение № 77 под командованием контр-адмирала В. Фехтелера, имевшее задачу по оказанию поддержки боевой группе «Вакде», эскортировало конвои, перевозило и высаживало войска. и выгружало предметы снабжения, а также оказывало непосредственную поддержку высаживающимся войскам. Были созданы две группы прикрытия («А» и «Б»), штурмовая группа и группа усиления. В состав группы «А» входили два тяжелых крейсера и четыре эсминца, группы «Б» — три легких крейсера и шесть эсминцев. Штурмовая группа имела 2 десантных транспорта, 16 пехотно-десантных судов и 7 танкодесантных транспортов, 15 эсминцев, 3 сторожевых. корабля и различные вспомогательные суда. В состав группы усиления входили 8 танкодесантных транспортов, 4 эсминца и 3 сторожевых корабля. Все эти корабли были сосредоточены в заливе Гумбольдта 15 мая; с наступлением ночи танкодесантные транспорты в сопровождении боевых кораблей направились в залив Танамера. В следующую ночь это соединение отправилось в район острова Вакде. Остальная часть конвоя оставила залив Гумбольдта в ночь на 16 мая. Группы прикрытия вышли из района острова Манус и держались от конвоя на дальности действия радара. Передвижение судов шло без каких-либо- помех; видимо, противник его не обнаружил.

Перед высадкой боевой группы «Вакде» 5-я воздушная армия нейтрализовала аэродромы противника в западной части Новой Гвинеи, а также в районе залива Гелвинк, включая острова Вакде и Биак. Во время высадки 17 мая авиация нанесла массированные удары по острову Вакде и западнее реки Тор. 5-я воздушная армия оказывала беспрерывную поддержку наземным войскам, особенно на последнем этапе операции, когда войска вели упорные бои по овладению скалистыми горами западнее реки Тор.

Поддержка действий наземных войск со стороны флота и авиации в этой операции была высокоэффективной и обеспечила ее успех.

План командира боевой группы оказался превосходным и был блестяще выполнен. 163-й пехотный полк, после воздушной бомбардировки и обстрела корабельной артиллерией побережья, высадился с боем у Араре в назначенный час и день. Его 3-й батальон быстро создал плацдарм, а часть батальона продвинулась к реке Тор для того, чтобы прикрыть правый фланг. 2-й батальон полка продвигался в восточном направлении. Часть его вышла к реке Тементо, в то время как другая часть захватила Тоэм. 1-й батальон высадился последним И по прибытии в Тоэм начал подготовку к штурму острова Вакде на следующий день. В то же время командир батальона выслал усиленную пехотную роту на остров Инсуманай, который был захвачен без всякого сопротивления.

18 мая после того, как остров Вакде был подвергнут обстрелу корабельной артиллерией, ракетным оружием с пехотно-десантных судов, а также воздушным бомбардировкам, 1-й батальон 163-го пехотного полка был переброшен к острову на лодках ротой «А» 542-го инженерно-берегового полка. В переброске батальона также принимали участие пехотно-десантные суда. 1-й батальон высадился на остров Вакде, несмотря на сильный пулеметный огонь, который вел противник из дотов, дзотов и пещер. Поддержанный артиллерией с Новой Гвинеи и пулеметно-минометным огнем с острова Инсуманай, батальон затем медленно продвигался в северном направлении, преодолевая упорное сопротивление, и к 17 час. захватил южную часть взлетно-посадочной полосы. Губительный пулеметный огонь, ведущийся с восточной стороны этой полосы, помешал дальнейшему продвижению батальона.

После упорного боя 19 мая батальон полностью очистил взлетную полосу от японцев, но противник продолжал вести сильный, огонь из хорошо скрытых дотов в северной части острова до тех пор, пока все японцы не были уничтожены. К исходу дня 19 мая весь остров находился в руках наших войск.

В этот же день две пехотные роты, поддержанные огнем с эсминцев, высадились на островах Лики и Нирумоар без какого-либо сопротивления и установили на них радиолокационное оборудование.

20 мая 1-й батальон, закончив очистку острова Вакде от противника, за исключением отдельных спрятавшихся солдат, возвратился на Новую Гвинею. Во время боев на Вакде было убито 759 японцев, пленных не было.

Инженерные войска своевременно приступили к работе по сооружению взлетно-посадочной полосы на Вакде и, хотя спрятавшиеся японцы иногда обстреливали их из стрелкового оружия, закончили ее строительство к 21 мая.

В то же время на Новой Гвинее наши патрули вошли в соприкосновение с противником по обеим сторонам реки Тор. Командир боевой группы предпринял наступательные действия, но в связи с недостаточным количеством войск решил отложить переход в решительное наступление до прибытия 158-го пехотного полка (командир — бригадный генерал Патрик), который достиг Тоэма 21 мая. 23 мая два батальона 158-го полка, несмотря на сильный огонь противника, форсировали реку Тор и с наступлением темноты окопались. Во время своего небольшого продвижения вперед 24 мая, эти два батальона потеряли 28 человек убитыми и 75 человек ранеными; три танка были выведены из строя. Однако, несмотря на это, войска были в состоянии удерживать захваченный участок. На западном берегу реки Тор к ним, присоединилась остальная часть полка.

158-й пехотный полк 25 мая возобновил свое продвижение на запад, однако в течение двух последующих дней оно значительно замедлилось в связи с упорным сопротивлением противника. Вечером 27 мая одна из рот достигла вершины высоты «Лоун три», а утром 28 мая

Наступательные и отступательные действия 158-го пехотного полка

Боевая группа «Вакде»

к ней присоединилась другая рота. Однако в результате неоднократных контратак японцев обе роты вынуждены были отступить. Высота «Лоун три» и высота 225 были окончательно захвачены в конце июня войсками 6-й пехотной дивизии.

24 мая я отдал приказание заместителю командира 41-й пехотной дивизии генералу Доу, возглавлявшему операцию на Вакде с большим умением и успехом, возвратиться в штаб своей дивизии, готовящейся к операции на Биак, и в то же время приказал генералу Патрику принять командование боевой группой «Вакде».

По получении сведений о том, что японцы усилили свой гарнизон на Биаке полком, переброшенным из района деревни Сарми, я в тот же день приказал 163-му пехотному полку (без одного батальона) отправиться 2 июня из Тоэма на Биак для соединения со своей дивизией, но затем сменил дату отправки на 29 мая с тем, чтобы полк прибыл туда быстрее. Он был перевезен на пехотно-десантных судах, которые были предоставлены нам военно-морским командованием.

Хотя такая передислокация полка в значительной степени ослабила наши силы в районе Тоэма, я полагал, что боевая группа «Вакде» справится со своей задачей до прибытия туда из залива Милн частей 6-й пехотной дивизии. Для того чтобы штаб группы «Аламо» мог отработать каждую деталь предстоящей переброски, эта дивизия была выведена из состава 11-го корпуса. 6-й дивизии предстояло провести рассматриваемую мною ниже операцию по захвату северной части полуострова Вогелкоп. Дивизия должна была сосредоточиться в районе Тоэма. Я запросил штаб главнокомандующего выделить достаточное количество транспортных средств для срочной переброски в район Тоэма вначале одного пехотного полка и саперного батальона, а затем и остальных частей дивизии. Штаб главнокомандующего согласился со мной и наметил переброску полка и саперного батальона на 10 июня и остальных частей дивизии на 15 июля. Согласно этому плану переброска войск в значительной степени замедлилась бы, поэтому я предложил штабу главнокомандующего ускорить переброску передового эшелона на десантных транспортах. Штаб согласился с этим, и я мог информировать командира боевой группы «Вакде», что батальон 163-го пехотного полка, находившийся в районе Тоэма, будет переброшен на Биак после того, как передовой эшелон 6-й пехотной дивизии достигнет Тоэма.

29 мая, после отправки 163-го пехотного полка, (без одного батальона), генерал Патрик передвинул 158-й пехотный полк к реке Тор, чтобы избежать чрезмерного растяжения линии фронта, и усилил войска, находившиеся на плацдарме между реками Тор и Тементо, а также на плацдарме западнее реки Тор. Он также планировал возобновить наступление в направлении Сарми после того, как прибудет передовой эшелон 6-й пехотной дивизии. 5 июня в районе Тоэм высадились и поступили в распоряжение генерала Патрика 1-й пехотный полк и 6-й саперный батальон. Как только 1-й пехотный полк высадился на берег, он занял позиции 158-го пехотного полка и 7 июня мог возобновить наступление в западном направлении. 1-й пехотный полк также сменил оставшийся здесь батальон 163-го пехотного полка, который был отправлен на Биак 9 июня.

В тот же день, когда 168-й пехотный полк достиг реки Тирфоам, я приказал генералу Патрику не вводить 158-й пехотный полк в тяжелые бои с тем, чтобы можно было его использовать в предстоящей операции по захвату острова Нумфор, планирование которой уже было начато. 10 июня я приказал командиру 6-й пехотной дивизии принять командование боевой группой «Вакде» по его прибытии в Тоэм. Кроме выполнения задачи, поставленной в боевом приказе № 17 от 12 мая, группа должна была повести решительное наступление в направлении Сарми с целью уничтожения всех сил противника западнее реки Тор.

На следующий день 20-й пехотный полк 6-й пехотной дивизии и другие части прибыли в Тоэм. 12 мая в Тоэм прибыл командир 6-й пехотной дивизии генерал-майор Франклин С. Зиберт и принял командование боевой группой «Вакде». В связи со сменой командования я послал генералу Патрику радиограмму, в которой выразил мою искреннюю благодарность ему и его войскам за успешное выполнение стоявших перед ними задач.

В соответствии с планом генерала Зиберта 20-й пехотный полк должен был быстро продвигаться в направлении Сарми после смены 158-го пехотного полка на рубеже реки Тирфоам. В районе Сарми должен был также высадиться морской десант. 158-й пехотный полк должен был оборонять восточную часть плацдарма, а также быть готовым к операции по захвату острова Нумфор. Хотя смена 158-го пехотного полка 20-м пехотным полком была закончена 14 июня, наступление в западном направлении в самом начале было настолько медленным, что 17 июня я послал генералу Зиберту радиограмму, в которой требовал ускорить темп наступления. В результате этого 19 июня 1-й пехотный полк сменил 20-й пехотный полк западнее реки Тор, после чего на следующий день 20-й полк форсировал реку Тирфоам и начал продвигаться в западном направлении с целью захвата высоты «Лоун три» и высоты 225. 21 июня 3-й батальон этого полка достиг восточных скатов высоты «Лоун три», но ввиду сильного огня противника вынужден был отступить. На следующий день он возобновил свои атаки, охватил высоту с севера и юга и вышел на ее вершину. В это время другой батальон полка захватил высоту 225.

24 июня резервный батальон 20-го пехотного полка, несмотря на сильное сопротивление противника, поднялся на высоту «Лоун три» по ее юго-восточным скатам с целью соединения с 3-м батальоном полка. В этот же день 6-й разведывательный отряд и две роты 1-го пехотного полка, поддержанные четырьмя танками роты «С»

44- го танкового батальона, высадились на береговой плацдарм между высотой «Лоун три» и взлетно-посадочной полосой, расположенной в населенном пункте Маффин. Они, уничтожив противника в полосе своего наступления,

25 июня соединились с 3-м батальоном 20-го пехотного полка на северо-западных скатах высоты «Лоун три». Затем эти подразделения вели боевые действия по уничтожению оставшихся групп японцев, которце продолжали оказывать сопротивление на скалах и в пещерах высоты. В боях за эту высоту мы понесли большие потери. С 20 по 26 июня боевая группа «Вакде» потеряла 140 человек убитыми и 850 ранеными и больными, включая многих солдат, заболевших от чрезмерной жары. Потери были особенно велики в двух батальонах 20-го пехотного полка, которые вели успешные боевые действия по захвату высоты «Лоун три». 27 июня командир боевой группы заменил их батальоном 63-го пехотного полка, который к этому времени прибыл в район боевых действий. Этот батальон закрепился на высоте «Лоун три».

Теперь боевая группа занимала оборону на участке от высоты «Лоун три» до реки Тор.

29 июня 158-й пехотный полк, именуемый теперь боевой группой «Нумфор», приступил к выполнению своей новой задачи.

В течение первой половины июля патрули, высланные командованием боевой группы «Вакде» в западном направлении, продолжали встречать сильное сопротивление противника, однако два батальона достигли реки Воске и Саварского аэродрома без какого-либо сопротивления.

1- й и 63-й пехотные полки атаковали гору Саксин и высоту 265, все еще находившиеся в руках противника, но встретили такое сильное сопротивление на всех участках обороны, что для разрушения опорных пунктов вынуждены были использовать массированный огонь артиллерии. К 9 июля наши войска овладели обеими высотами.

В это время штаб группы «Аламо» разрабатывал планы проведения высадки у Сансапора. Для этой цели была выделена 6-я пехотная дивизия. Один пехотный полк не мог очистить от противника район Тоэм — Сарми. Но 38-я и 33-я пехотные дивизии, которые можно было использовать для этой цели, не могли прибыть сюда к 15 июля — день, когда 6-я пехотная дивизия должна была начать сосредотачиваться для проведения высадки на Сансапоре. Единственным выходом из создавшегося положения было — перебросить часть сил 31-й пехотной дивизии из Холландии в Тоэм, где позже она должна была сосредоточиться в целях подготовки к высадке на Моротаи. Переброска 31-й пехотной дивизии в Тоэм Дала бы нам возможность сохранить сильную боевую группу «Вакде» и обеспечить ее действенным штабом и командиром как раз в то Время, когда 6-я дивизия покинет данный район. 5 июля я обратился в штаб главнокомандующего с просьбой разрешить переброску 31-й пехотной дивизии в район Тоэма, на что и получил положительный ответ.

31-й пехотной дивизии (без 124-го пехотного полка, занятого в боях в районе Айтапе) предписывалось боевым приказом № 21 передислоцироваться 13 июля 1944 года в район Тоэма и по прибытии туда сменить 6-ю пехотную, дивизию (без 20-го пехотного полка). Командиру 31-й дивизии было приказано—после смены 6-й дивизии принять командование боевой группой «Вакде» и продолжать выполнять задачу, поставленную ей боевым приказом № 17- от 12 мая.

167-й пехотный полк 31-й пехотной дивизии прибыл в Тоэм 14 июля и через несколько дней в районе Маффинского залива закончил смену 1-го пехотного полка. 18. июля прибыл командир 31-й пехотной дивизии генерал-майор Персонс, который принял командование боевой группой «Вакде». 27 июля в Сансапор отбыл первый эшелон боевой группы под командованием генерал-майора Франклина С.Зиберта.

К этому же времени штаб группы «Аламо» разработал план высадки на остров Моротаи. Для проведения этой операции была намечена 31-я пехотная дивизия. С отправкой этой дивизии в районе Тоэма остался бы только 20-й пехотный полк 6-й пехотной дивизии. Поэтому в боевом приказе № 23 от 21 августа предусматривалось, что 123-й полк 33-й пехотной дивизии будет направлен в Тоэм. По прибытии в этот пункт он поступит в распоряжение боевой группы «Вакде» и сменит 31-ю пехотную дивизию (без 124-го полка). После убытия из этого района 31-й дивизии командир 123-го пехотного полка должен принять командование боевой группой «Вакде».

Постоянные изменения в составе этой группы отрицательно сказывались на ее боевой деятельности. Однако этот недостаток компенсировался тем, что район Тоэма имел большое значение для боевой закалки наших войск.

Ни 158-й полк, ни 6-я и 31-я пехотные дивизии не могли сосредоточиваться в другом каком-либо районе и, конечно, не могли выдвигаться вперед дальше района Тоэма. Если бы эти части и соединения перебрасывались из тыловых районов, таких, как мыс Кретин, залив Милн и Дободура, непосредственно в свои районы высадки, в то время как другие силы использовались в районе Тоэм — Сарми (если бы такие силы имелись в наличии), то в таком случае потребовалось бы значительно больше транспортных средств, чем мы располагали. Расстояние, которое должны были преодолеть мелкие десантные суда, намного бы увеличилось, что в конечном итоге задержало бы проведение намеченных операций. Всего этого нам удалось избежать путем первоначальной переброски частей в район Тоэма на судах типа «Либерти» и десантных транспортах, а затем на десантных судах в районы высадки.

В ответ на просьбу генерала Зиберта (командира боевой группы «Сансапор») я изъял 20-й полк из состава боевой группы «Вакде» и направил его на соединение со своей 6-й пехотной дивизией, дислоцировавшейся в районе Сансапора. Последнее подразделение этой боевой группы покинуло Тоэм 26 августа.

Бригадный генерал Дональд Майерс (заместитель командира 33-й пехотной дивизии) прибыл вместе со 123-м полком 1 сентября и на следующий день принял командование боевой группой «Вакде».

2 сентября 1944 года в связи с тем, что район Вакде — Сарми к этому времени был полностью очищен от противника, я приказал считать операцию законченной.

Инженерные части и подразделения боевой - группы «Вакде»[47] блестяще справились с возложенной на них задачей. Кроме строительства на острове Вакде аэродрома, дорог и мостов, разрушения дотов; дзотов и пещер, обслуживания пунктов снабжения водой и разгрузки транспортов, они приняли активное участие в боевых действиях пехотных частей и подразделений.

Зенитные части группы (166-й зенитно-артиллерийский дивизион, без двух батарей, и 202-й зенитно-артиллерийский дивизион) имели мало возможности вести огонь по самолетам противника, потому что наши самолеты в течение почти всего времени находились над районом боевых действий. Аэродром Холландия, на котором они базировались, находился всего лишь в 110 милях. Но когда не было наших самолетов, зенитные части своим огнем отгоняли самолеты противника, несколько раз появлявшиеся над этим районом. Зенитные части использовались также в обороне и часто обрушивали свой губительный огонь по наземным целям.

Полевая артиллерия всегда оказывала эффективную поддержку пехоте. Ее огонь был особенно сильным при подавлении сопротивления противника в районе высот 265, «Лоун три» и Саксин.

Подразделений связи (отряд 16-го батальона связи и штабная рота 99-го батальона связи) вели напряженную работу по организации и осуществлению связи между Новой Гвинеей и островами Вакде и Инсуманай.

Медицинское обслуживание обеспечивалось штатными медицинскими подразделениями частей, поддержанных ротой сбора раненых, эвакуационной ротой, медицинскими группами по борьбе с малярией, 2, 3 и 11-м подвижными хирургическими госпиталями и 54-м эвакуационным госпиталем. Эти подразделения хорошо справились со своими задачами и, несмотря на сравнительно тяжелые потери, смогли осуществлять уход за больными и ранеными. В начальной фазе операции и до развертывания медицинских подразделений на берегу больные и раненые немедленно направлялись на специально оборудованные танкодесантные транспорты, где им оказывалась помощь. Позже больным и раненым помощь оказывалась сначала на медицинских пунктах, расположенных на берегу, затем они направлялись на танкодесантные транспорты. А после того как стал действовать аэродром Вакде, больные и раненые эвакуировались на самолетах.

Японская оборона против морского десанта в районе Араре была такой же запутанной, как и в районе Холландии. Японцы, по-видимому, считали, что наши части высадятся в районе Сарми или на острове Вакде, и соответствующим образом готовились к отражению атак. Таким образом, высадка в районе Араре явилась для японцев полной неожиданностью, и наши войска были в состоянии захватить плацдарм, понеся при этом небольшие потери. Батальон, который высадился на острове Вакде, встретил сильное сопротивление с самого начала операции. Если бы японские войска, расположенные на Новой Гвинее, находились недалеко от Араре и могли предпринять сильную контратаку против наших войск сразу после высадки, то последствия могли бы быть очень серьезными.

Для боевой группы «Вакде» было счастьем, что японский командир послал в начале мая два пехотных батальона и один артиллерийский дивизион из Сарми в направлении Холландии с целью атаковать наши силы в этом районе. В результате силы японцев были Серьезно ослаблены как раз в то время, когда им нужно было быть особенно сильными.

Но в то же время японцы сделали очень много для усиления своей обороны. Они установили несколько орудий вдоль побережья острова Вакде и превратили сотни естественных пещер в опорные пункты, укрепив их бревнами и мешками с песком. Эти опорные пункты могли оказывать друг другу поддержку. В глубине острова сильные опорные пункты с хорошими полями обстрела были созданы на высотах и скалах, особенно на высотах 225, «Лоун три» и Саксин.

На острове Вакде хорошо вооруженные японцы просочились через боевые порядки наших Войск и предприняли ряд ожесточенных ночных контратак. На Новой Гвинее они, просочившись через боевые порядки наших войск, нападали на артиллерийские позиции, склады, командные пункты, стоянки автомашин и т. д. В результате этих действий нашим войскам был причинен значительный ущерб. Несмотря на то что в связи с проведением этих действий японцы несли значительные потери, они их не прекращали. Карты, захваченные нашими войсками у противника, дали возможность убедиться в том, что противник провел дневную разведку и имел точные данные о расположении наших позиций и наиболее удобных подступах к ним.

В ходе операции японцы произвели около десяти воздушных налетов. В результате некоторых из них нам был причинен значительный ущерб. Так, два японских самолета, три раза налетавшие на наш аэродром на острове Вакде, уничтожили 9 и повредили 93 самолета.

Японцы в районе острова Вакде потеряли 3870 человек убитыми и 51 человека пленными.

Перед проведением высадки на остров Биак , и в ходе ее наши силы, расположенные в южной части Тихого океана, Нейтрализовали военно-воздушные и военно-морские силы противника в восточной части Новой Британии и в районе Новой Ирландии. 5-я воздушная армия (генерал-майор Уайтхед) 1 мая начала наносить удары по аэродромам противника, расположенным в западной части Новой Гвинеи и в районе залива Гелвинк, включая и остров Биак.

Боевую группу «Биак» поддерживало Морское оперативное соединение № 77 под командованием контр-адмирала Фехтелера. Оно эскортировало конвои, осуществляло перевозку и выгрузку войск и предметов снабжения, а также оказывало войскам непосредственную поддержку при их высадке. Соединение состояло из четырех отрядов поддержки, имевших в своем составе два тяжелых и три легких крейсера и двадцать один эсминец; транспортной группы в составе 5 десантных транспортов, 8 танкодесантных транспортов, 8 танкодесантных и 15 пехотно-десантных судов; двух групп усиления: одна в составе 3 эсминцев и 2 сторожевых кораблей, 8 пехотно-десантных судов и 3 танкодесантных транспортов и другая в составе трех эсминцев, двух фрегатов и 7 танкодесантных транспортов.

162-й и 186-й пехотные полки 41-й пехотной дивизии и несколько поддерживающих подразделений погрузились на транспортные суда, которые покинули залив Гумбольдта вечером 25 мая; командир боевой группы и его штаб находились на флагманском корабле командующего морской оперативной группой.

На следующее утро две группы сил прикрытия соединились с конвоем, который шел по прямому маршруту к острову Биак, так как командование считало нецелесообразным для большого конвоя, шедшего со скоростью 8,5 узла [48] придерживаться тактики «уклонения от встречи с противником». Но он, по всей вероятности, не был обнаружен и прибыл в намеченный район рано утром 27 мая.

Обстрел корабельной артиллерией берега начался за 45 минут до высадки войск. Затем непосредственно перед высадкой пятьдесят четыре бомбардировщика В-24 5-й воздушной армии произвели бомбардировку. Из-за плохой погоды в районе между островом Биак и аэродромами истребители не смогли выполнять задачу по прикрытию наших войск вплоть до 11 час. 00 мин.

После воздушной бомбардировки эсминцы открыли огонь по заранее намеченным целям. Пехотно-десантные суда вели огонь по очагам сопротивления, в то время как корабли сил прикрытия направили свой огонь по району аэродрома. После высадки войск было обнаружено, что в результате этой бомбардировки различным строениям, бомбоубежищам и береговой артиллерии противника были причинены огромные разрушения.

Командир боевой группы «Биак» генерал-майор Фуллер планировал высадить 186-й усиленный пехотный полк побатальонно в 07 час. 15 мин. 27 мая в районе Босника. Основная задача — захватить береговую полосу протяженностью 0,8 мили, преодолеть сопротивление противника, создать плацдарм глубиною 0,4 мили, простирающийся на одну милю к востоку и западу от Босника. 162-й усиленный полк должен был высадиться у 1-го и 2- го причала в районе Босника начиная в час «Ч»+50 минут и наступать в западном направлении вдоль берега с целью захвата аэродромов.

Биакская операция

После корабельной и авиационной бомбардировки, описанной выше, 41-я пехотная дивизия, прикрываемая огнем пулеметов и реактивных установок с пехотно-десантных судов, в 07 час. 15 мин. с боем высадилась на берег. Первым высадился 186-й пехотный полк. Дым от артиллерийской и воздушной бомбардировки, а также пыль и дым от пожаров, возникших на берегу в результате этого обстрела, полностью заслонили район высадки от наблюдения со стороны моря. В связи с этим, а также ввиду сильного западного течения в данном районе передовые эшелоны войск высадились в двух милях западнее ранее намеченного района. Обстрел корабельной артиллерией был своевременно прекращен, чтобы не причинить потери высадившимся подразделениям. Если бы противник контратаковал до того, как эти подразделения соединились с остальной частью полка, последствия могли бы быть весьма серьезными. Последующие эшелоны высадились согласно плану. 186-й пехотный полк быстро захватил плацдарм протяжением около одной мили к западу и востоку от Босника. Патрули, действовавшие западнее, встретили слабое сопротивление. К исходу дня был высажен весь личный состав дивизии, а также выгружены 12 средних танков, 28 гаубиц, 500 автомашин и 2400 тонн груза.

Вечером в первый день высадки пять бомбардировщиков противника, летевшие на малой высоте, сбросили бомбы на танкодесантные транспорты, стоявшие у Босника. Но, к счастью, ни одна бомба не взорвалась. Все пять бомбардировщиков были сбиты, но один из них, после того как он был подбит, пытался таранить эсминец «Сэмпсон». В эсминец он не попал, но зато угодил в охотник за подводными лодками, стоявший рядом, и сильно повредил его. В результате этого было убито 2 человека команды и 9 ранено.

На следующий день, 28 мая, 162-й пехотный полк, высадившийся согласно плану, продвигаясь в западном направлении, достиг деревни Мокмер, но, встретив сильное сопротивление противника, вынужден был отойти назад. В связи с тем что полоса ровной поверхности вдоль берега была узкой, а противник вел со скал, господствующих над местностью, сильный пулеметно-минометный огонь, полк был лишен возможности маневрировать. Кроме этого, японцы устроили завал на дороге в тылу полка, отрезав его таким образом от 186-го пехотного полка, расположенного в районе Босника.

Командир боевой группы, стремясь как можно скорее захватить аэродромы, выдвинул 162-й пехотный полк вперед через узкий береговой коридор без достаточной разведки, несмотря на то, что высокие скалы, расположенные к северу от этого коридора, лишали полк возможности защищать правый фланг во время своего продвижения.

Такая непредусмотрительность могла привести к более плачевным результатам. Японцы, естественно, позволили полку продвинуться вперед и затем воспользовались его невыгодным положением.

Во второй половине дня 28 мая командир боевой группы генерал-майор Фуллер сообщил мне по радио о напряженной обстановке и попросил меня усилить его группу 163-м пехотным полком с 218-м дивизионом полевой артиллерии и саперным батальоном. Ввиду этого, хотя 163-му пехотному полку (без одного батальона) было уже приказано 2 июня передислоцироваться из района Тоэм—Вакде на остров Биак, я передвинул срок переброски полка на 29 мая, с тем, чтобы он мог прибыть на Биак 31 мая. Я также приказал перебросить 503-й парашютный полк из района Дободура в Холландию, где он должен был находиться в состоянии готовности для использования в случае необходимости на острове Биак.

Обстановка на острове Биак, в 350 милях к западу от моего командного пункта в Холлеканге, расположенном на берегу залива Гумбольдта, естественно, вызвала у меня значительное беспокойство. Но обстановка в районе Айтапе, в 140 милях к востоку от моего командного пункта, также становилась серьезной. Кроме того, шли тяжелые бои западнее реки Тор на острове Вакде. Хотя я и принял решение лететь на остров Биак, для того чтобы лично ознакомиться со сложившейся там обстановкой, я был вынужден отказаться от этой идеи. Мое присутствие было крайне необходимо на командном пункте, где в это время находились лишь начальник оперативного отдела полковник Эддлмэн и несколько молодых штабных офицеров. Мой начальник штаба, штаб группы «Аламо» и 6-й армии все еще находились на мысе Кретин, на расстоянии около 625 миль. В связи с этим я послал на остров Биак для ознакомления с обстановкой полковника Эддлмэна.

29 мая японцы предприняли три сильных контратаки против 162-го пехотного полка. Полк, поддержанный средними танками, которые подбили восемь японских легких танков, отразил все эти контратаки, причем в течение дня японцы потеряли 400 человек убитыми. Но обстановка оставалась серьезной, и командир полка полковник Хэни решил отойти для того, чтобы установить связь с 186-м пехотным полком, находившимся восточнее. Два батальона полка после того, как они с помощью танков устранили заграждение на дороге, ведущей в тыл, отошли: один к Мандому, а другой к Ибди; третий батальон был эвакуирован на десантных средствах в Босник.

Командир боевой группы «Биак» разработал новый план. Согласно этому плану 163-й пехотный полк по прибытии в данный район должен был сменить 186-й пехотный полк, оборонявший плацдарм. После этого 186-й пехотный полк должен был сосредоточиться в районе севернее Босника, где было намечено строительство аэродрома. Затем 186-й пехотный полк должен был продвигаться в западном направлении вдоль коралловых высот с целью занятия позиций для атаки Мокмерского аэродрома с северо-востока. Во время продвижения 186-го пехотного полка в западном направлении, как это указано выше, 162-й пехотный полк должен был продвигаться по узкому прибрежному коридору (ограниченному с одной стороны морем, с другой — скалами), сужающемуся возле Парая и образующему в этом месте так называемое Парайское дефиле.

31 мая 163-й пехотный полк (без 2-го батальона) прибыл из Тоэма и сразу же сменил 186-й пехотный полк, оборонявший плацдарм. После смены 186-й пехотный полк приступил к выполнению поставленных задач.

1 июня из Биака возвратился полковник Эддлмэн, который доложил, что новый план командира боевой группы «Биак» был вполне реальным и что он может быть успешно выполнен, если будет проводиться со всей решительностью.

1 июня 186-й пехотный полк закончил сосредоточение севернее Босника и 2 июня продвинулся в западном направлении севернее скал. В это время 162-й пехотный полк продвинулся в западном направлении через прибрежный коридор. После преодоления упорного сопротивления севернее аэродрома 186-й пехотный полк встретил незначительное сопротивление и к вечеру продвинулся на 3 мили. 162-й полк в это время имел меньший успех, чем 186-й, но смог установить контакт с 186-м полком северо-западнее Ибди. 2-й батальон 162-го пехотного полка, который установил связь с 186-м пехотным полком, был придан этому полку.

Высадка и ход боевых действий на острове Биак

В соответствии с моей директивой генерал Фуллер 2 июня послал несколько подразделений 163-го пехотного полка для захвата островов Унди и Ови. Лагуна острова Унди была необходима как база для торпедных катеров, а остров Ови, как предполагалось, обладал всеми данными для постройки аэродрома. Торпедные катера начали использовать лагуну острова Унди в этот же день. Они, атакуя ночью баржи противника и перевозя разведывательные группы, оказали войскам значительную поддержку.

3 июня 162-й и 186-й пехотные полки, возобновив свое наступление, встретились с сильным сопротивлением противника. 162-й пехотный полк, продвинувшись на 1,5 мили, натолкнулся на сильный огонь противника. В связи с этим его передовой батальон вынужден был отойти от Парайского дефиле. 186-й пехотный полк в это же время продвинулся на 2 мили, встретив при этом незначительное сопротивление противника. Так как местность, на которой пришлось действовать 186-му пехотному полку, была гористой и единственная тропа оказалась труднопроходимой, полк столкнулся с большими трудностями в снабжении своего личного состава и испытывал их до тех пор, пока саперы не улучшили эту тропу.

Когда стало очевидно, что Мокмерский аэродром не будет захвачен к намеченному сроку, генерал Фуллер по моему указанию 2 июня организовал захват островов Овй и Унди. Остров Ови оказался пригодным для строительства аэродрома. 3 июня на этот остров было перевезено тяжелое инженерное оборудование и вскоре начались работы по сооружению взлетной полосы. 17 июня строительство полосы было закончено, а 21 июня с этого аэродрома стали действовать самолеты Р-38. После 21 июня на аэродром прибыли бомбардировщики В-25.

4 июня 186-й пехотный полк не предпринимал никаких наступательных действий, но вел разведку в западном и южном направлениях с целью отыскания троп через коралловые хребты, ведущих к Мокмерскому аэродрому. В это же время 162-й пехотный полк предпринял действия по окружению японцев в горах северо-западнее Ибди, но эта попытка успеха не имела.

Мой начальник штаба полковник Деккер, которого я также посылал на Биак, по возвращении оттуда сообщил о возможности проведения успешных наступатель-

Ход боевых действий по захвату Мокмерского аэродрома

ных действий, хотя местность и являлась неблагоприятной, а сопротивление противника было особенно упорным в прибрежном коридоре западнее Босника.

5 июня 186-й пехотный полк е приданным ему 2-м батальоном 162-го пехотного полка вышел к подошве горы восточнее Мокмера, не встречая при этом сопротивления.

7 июня этот полк атаковал японские войска, занимавшие аэродром, захватил его и создал плацдарм южнее этого аэродрома. Полк блестяще выполнил эту задачу. Но, хотя аэродром и находился в наших руках, он не мог быть немедленно использован для полетов, так как находился под огнем артиллерии противника, хорошо укрытой на высотах к северу и северо-западу и наносившей нашим войскам тяжелые потери. К вечеру 186-й пехотный полк понес большие потери. Нужно было эвакуировать раненых. Запасы предметов снабжения подходили к концу. Положение наших войск в значительной степени улучшилось в течение ночи, когда самоходные десантные суда под огнем противника привезли им предметы снабжения и эвакуировали раненых.

Хотя 162-й пехотный полк в это время безуспешно атаковал с востока Парайское дефиле, подразделения его 1-го и 3-го батальонов обошли на десантных судах сильно обороняемое японцами дефиле и высадились без всякого сопротивления в Парае 7 и 8 июня. 2-й батальон 162-го пехотного полка, который продвигался от аэродрома в восточном направлении, соединился с 3-м батальоном полка 9 июня.

Когда 11 июня 2-й батальон 163-го пехотного полка прибыл из Тоэма, он был немедленно направлен в район Парайского дефиле для очистки местности от противника к северу от него.

13 июня командир боевой группы попросил прислать ему один пехотный полк в связи с усталостью войск, а также ввиду того, что, по сведениям воздушной разведки, японцы перебрасывали в данный район подкрепления. Я не верил в то, что японцы будут усиливать свой Биакский гарнизон, но все-таки из Холландии направил 34-й пехотный полк 24-й пехотной дивизии, который и прибыл на Биак 18 июня. Так как в это время мы не располагали какими-либо другими транспортными средствами, полк был .переброшен на танкодесантных транспортах, перевозивших на Биак предметы снабжения.

Боевые действия на Биаке

Медленный ход операции и задержка в овладении и использовании уже захваченных аэродромов вызывали значительное беспокойство. В связи с этим я послал несколько радиограмм командиру боевой группы «Биак», в которых настаивал на ускорении темпов операции. Но приказывать было куда легче, чем выполнять приказания, так как войска сталкивались с большими трудностями. Однако вскоре мне стало известно об отсутствии согласованных действий в штабе оперативной группы; я также получил радиограмму из штаба главнокомандующего, в которой указывалось, что если в ближайшее время мы не сможем захватить аэродромы на. острове Биак, то это окажет отрицательное действие на выполнение намеченных стратегических планов. В результате я пришел к выводу, что для ускорения хода операции необходимо освободить генерала Фуллера от обязанностей командующего боевой группой и дать ему возможность сосредоточить все внимание на руководстве действиями своей дивизии.

В связи с этим я приказал командиру 1-го корпуса генерал-лейтенанту Эйхельбергеру, который командовал оперативной группой «Холландия», расформированной мною 6 июня, немедленно отправиться самолетом на Биак вместе со своим штабом и по прибытии на место принять на себя командование группой «Биак», что он и сделал 15 июня. Вскоре после этого генерал Фуллер попросил меня освободить его от должности командира 41-й пехотной дивизии. Я неохотно удовлетворил его просьбу и назначил на эту должность бригадного генерала Доу.

20 июня 34-й пехотный полк предпринял атаку в западном направлении и после преодоления незначительного сопротивления противника захватил аэродром у Соридо и Бороко, а также деревню Соридо.

162-й и 186-й пехотные полки в это время медленно продвигались вперед в северном направлении, преодолевая сильное сопротивление противника на гребне высот, расположенных к северу и северо-западу от Мокмерского аэродрома. 21 июня эти полки после тяжелых боев, длившихся несколько дней, достигли сильного очага сопротивления противника, расположенного вокруг так называемых «Западных пещер», из которых в ночь с 21 на 22 июня японцы предприняли отчаянную попытку вырваться. Этот очаг сопротивления 27 июня был ликвидирован; 29 июня 34-я пехотная дивизия атаковала упорно обороняемый район, находившийся к северу от того места, где только что был ликвидирован очаг сопротивления японцев.

К концу июня обстановка на Биаке стабилизировалась, и услуги генерала Эйхельбергера и его штаба были нужны в другом месте. Я приказал ему передать командование группой «Биак» генералу Доу 28 июня и после этого возвратиться в Холландию.

Очистка острова от оставшихся там японцев являлась исключительно трудной задачей, но она была выполнена настолько эффективно, что 9 июля всякое организованное сопротивление японцев прекратилось, если не считать одного очага сопротивления севернее Ибди. Пехота, поддержанная артиллерией, минометами и самолетами, атаковала этот очаг 2 июля. Когда я наблюдал за боем, то мне казалось, что невозможно выдержать такой сильный огонь. Тем не менее только 22 июля этот очаг сопротивления был ликвидирован.

Тем временем я изъял 34-й пехотный полк из группы «Биак» и приказал возвратиться в свою, 24-ю дивизию, расположенную в Холландии. Полк был отправлен с Биака 15 июля.

С 22 июля по 20 августа 1944 года группа произвела тщательную очистку восточной части острова от противника. 3 августа в этих целях один пехотный батальон был послан на Десантных судах в Корим, расположенный на северном побережье. Патрули, высланные этим батальоном в разных направлениях, встретили разрозненные группы японцев. Одна рота этого батальона, действовавшая в южном направлении, соединилась с другой ротой, высланной в северном направлении. Обе роты на своем пути уничтожили немало японцев.

17 августа другой батальон, поддержанный авиацией и артиллерийским огнем с торпедных катеров, высадился у Вардо, расположенного на юго-западном побережье острова. Он уничтожил всех японцев, с которыми ему пришлось встретиться, и выслал несколько патрулей в разных направлениях, даже на остров Супиори. Некоторое количество японцев все еще бродило по острову, но они голодали и были плохо вооружены.

20 августа 1944 года в связи с тем, что к этому времени всякое сопротивление противника на острове было прекращено, я приказал считать операцию законченной.

Однако отчет об операции будет далеко не полным, если мы не рассмотрим ряд мероприятий и действий, проведенных нами в ходе операции.

Инженерные и саперные подразделения и части боевой группы «Биак» проявили большую изобретательность при выполнении своих задач и оказали войскам неоценимую услугу. В состав этих частей и подразделений входили: 116-й саперный батальон 41-й пехотной дивизии, 808, 810, 844, 860, 863 и 864-й инженерно-авиационные батальоны, 60-й батальон «сиби», 46-й инженерно-строительный батальон, 489-й батальон полевого водоснабжения, береговой батальон 542-го инженерно-берегового полка, 1054-й батальон портового строительства и различные инженерные и саперные подразделения. Их работа по введению в строй Мокмерского аэродрома и по строительству за короткий срок аэродрома на острове Ови была выдающейся. Инженерные части и подразделения, работавшие на Мокмерском аэродроме, находились под огнем противника с 10 по 14 июня. Но отважные, полные решимости саперы и инженеры закончили сооружение взлетно-посадочной. полосы длиной в 2300 футов к 14 июня. Из-за сильного огня противника с 14 по 20 июня работы на аэродроме не велись. Они были возобновлены после 20 июня, когда в районе аэродрома противник был ликвидирован. К 22 июня было закончено строительство взлетно-посадочной полосы длиной 5000 футов. В этот же день на нем приземлилась эскадрилья самолетов Р-40. К 1 августа длина взлетно-посадочной полосы была увеличена до 7000 футов. Таким образом, благодаря решимости саперов и инженеров аэродромы на острове Ови и в Мокмере были введены в строй — первый 21, а второй 22 июня. К 12 июля было закончено строительство рулежных дорожек общей длиной в 7500 футов и 52 бетонированных площадок для стоянки самолетов на аэродроме острова Ови, а к 20 августа — второй взлетно-посадочной полосы длиной в 7000 футов, рулежных дорожек 20 000 футов и 120 бетонированных площадок. К 20 августа были также построены на Мокмерском аэродроме рулежные дорожки длиной в 27 000 футов и 122 бетонированные площадки. К этому же времени на аэродроме в Бороко было закончено строительство взлетно-посадочной полосы длиной в 5500 футов, рулежной дорожки длиной в 6300 футов и 35 бетонированных площадок. Сооружение аэродрома в Соридо для транспортных самолетов (где к 20 августа была построена взлетно-посадочная полоса длиной 4000 футов) было отменено.

Зенитные части и подразделения боевой группы «Биак» (штаб и штабная батарея 208-й группы зенитной артиллерии, 165-й дивизион зенитной артиллерии, 276-й зенитный дивизион автоматического оружия, 674-я и 675-я зенитные пулеметные батареи и батарея «С» 236-го прожекторного дивизиона зенитной артиллерии) должны были обеспечить защиту от самолетов противника, так как 5-я воздушная армия могла обеспечить прикрытие истребителями с ближайшего аэродрома (на острове Вакде) только в дневное время.

Из десяти воздушных налетов, произведенных противником на войска и сооружения боевой группы «Биак» в период между 27 мая и 3 июня, девять налетов были проведены низколетящими Самолетами. В связи с этим войска не были заблаговременно оповещены о приближении самолетов противника. Первый из этих налетов, произведенный вечером первого дня высадки, был уже нами описан. Два других налета на малых высотах были произведены ночью. Однако в обоих случаях атакующие самолеты были сбиты огнем зенитной артиллерии.

Поздно вечером 2 июня совершили налет 15 японских самолетов. Зенитным огнем было сбито 10 и повреждено 3 самолета. 3 июня противник произвел в последний раз налет на малых высотах на береговой плацдарм в районе Босника.

В период между 27 мая и 3 июня зенитные части сбили 16 и повредили 7 японских самолетов. Наши потери в результате этих налетов были незначительными.

С 3 июня по 20 августа противник произвел двадцать шесть воздушных налетов, и все они были направлены против аэродромов в Мокмере и на острове Ови. Хотя во время многих из этих налетов зенитная артиллерия вынуждена была воздерживаться от открытия огня, так как в воздухе были наши истребители, она все же сбила пять самолетов противника.

С большим успехом зенитные подразделения использовались также против наземных целей. Зенитная пулеметная батарея и взвод автоматического оружия, например, поддерживали 186-й пехотный полк при его наступлении в направлении Мокмерского аэродрома. Другие зенитные подразделения поддерживали 162-й пехотный полк при его продвижении из населенного пункта Парай. Некоторые зенитные части оказывали войскам огневую поддержку при круговой обороне. Кроме этого, 90-мм зенитная артиллерия подавила несколько морских орудий противника на расстоянии более 8 миль.

Огневая поддержка полевой артиллерии под командованием бригадного генерала Зунделя была высокоэффективной, особенно при отражении японских контратак на второй день после высадки. Полевая артиллерия, а также танки сыграли главную роль при отражений этих контратак. Она, кроме того, широко использовалась в ходе операции для разрушения дотов и дзотов, а также для подавления огня зенитной, полевой и корабельной артиллерии противника.

Части и подразделения связи[49] проделали большую работу при прокладке и эксплуатации проводных линий связи. В день высадки грузовик-амфибия, приспособленный для прокладки кабеля, был послан на берег для прокладки полковых телефонных линий. Однако, ввиду сильного минометного огня и просачивания противника в наши боевые порядки ночью, прокладка кабеля и эксплуатация линий были сильно затруднены. Чтобы избежать этого, телефонный кабель был проложен в воде около берега. Кроме того, упор был сделан на радиосвязь, которая, к счастью, работала хорошо.

Штатные медицинские подразделения соединений и частей были усилены 12-м и 26-м подвижными хирургическими госпиталями, 92-м эвакуационным госпиталем, эвакуационной ротой, ротой сбора раненых и группами по борьба с малярией. В начале операции все медицинские учреждения находились в пещерах или же были укрыты в окопах. Эвакуационный госпиталь был вскоре перемещен на остров Ови, где ему не угрожал огонь противника.

Для оказания первой помощи раненые направлялись сначала на танкодесантные транспорты. В конце июля раненым оказывали помощь в медицинских учреждениях, расположенных на берегу, а в случае необходимости они эвакуировались на танкодесантных транспортах, а после ввода в строй аэродромов — на самолетах.

Около 1 июля вспыхнула эпидемия сыпного тифа на острове Ови. Вскоре она быстро распространилась на остров Биак. Эпидемия достигла своего апогея в начале августа, затем начала затухать и полностью прекратилась в. начале сентября. За время эпидемии было зарегистрировано 1025 случаев заболевания, при этом смертность не превышала одного процента. В целях борьбы с болезнью бивачные районы были очищены от всякой растительности. Войскам запрещалось находиться в районах густого кустарника и подлеска, кроме случаев выполнения боевых заданий. Для защиты от клещей — распространителей инфекции — одежда обрабатывалась раствором диметилфталата. Эти мероприятия оказались достаточными для борьбы с эпидемией.

Химическая рота, действовавшая в составе боевой группы, оказывала пехоте эффективную поддержку. Когда воздушная и артиллерийская бомбардировка, а также обстрел корабельной артиллерией не имели успеха в подавлении укрепленных пещер, посылались штурмовые группы этой роты, которые использовали огнеметы с большой эффективностью.

К обороне острова Биак японцы готовились более тщательно, чем к обороне многих других островов, где нам приходилось высаживаться до и после этой операции. Они искусно использовали местность, особенно вокруг аэродромов, которая была естественно приспособлена для обороны, так как крутые горы господствовали над островом на востоке, севере и северо-западе. Но японцы также создали мощную систему обороны вдоль побережья недалеко от аэродромов, хотя они и полагали, что вряд ли в этом месте мы произведем высадку десанта. Однако они, очевидно, не ожидали высадки в районе Босника, так как он находился далеко от основных объектов острова. В связи с этим японцы оставили эту часть берега фактически незащищенной, что дало нашим войскам возможность создать береговой плацдарм с незначительными потерями.

25 июня среди других документов был захвачен японский план обороны острова Биак. Оценка обстановки, содержавшаяся в этом плане, указывала на то, что японцы опасались высадки союзных войск на южном берегу, возле (и восточнее) района аэродрома. Японцы считали, что в случае атаки на южный и восточный берега острова аэродромы будут удержаны и «противник будет уничтожен в прибрежной полосе».

Однако, когда была произведена высадка в районе Босника, командир японских войск, перед которым стояла задача по обороне длинной береговой линии сравнительно небольшими силами, решил не вводить свой резерв и не контратаковывать высаживавшиеся войска союзников. Вместо этого он решил обороняться на выгодных позициях и разгромить наши силы или во всяком случае не дать им возможности пользоваться аэродромами как можно дольше.

Полковник Кузуме, командовавший японскими войсками на Биаке, расположил свои основные силы на коралловых холмах к северу от Мокмерского и Борокского аэродромов и оборудовал свой командный пункт в так называемых «Западных пещерах». Эти пещеры были примечательными. Они находились около 150 футов севернее кораллового хребта, господствовавшего над Мокмерским аэродромом, и представляли собой три впадины, соединенные туннелями и ходами, в которых можно было разместить тысячу человек. Было невозможно подойти к этим трем главным пещерам без того, чтобы сначала не преодолеть упорного сопротивления нескольких сотен японцев, оборонявшихся в небольших пещерах, расположенных вдоль кораллового хребта. Наши войска, использовавшие огонь снайперов, танков и артиллерии, а также ружейные гранатометы и огнеметы, имели незначительный успех, однако 21 июня вышли к «Западным пещерам». Затем они заложили несколько контейнеров с бензином во входы в пещеры и подожгли. Кроме того, в большие пещеры и впадины было заложено и взорвано значительное количество тринитротолуола. Вскоре после этого сопротивление японцев было подавлено.

Во время нашей высадки в районе Босника на Биаке находился с инспекционными целями начальник штаба 2-й японской армии генерал-лейтенант Нумада. Наша высадка застала его врасплох. Он поспешил в Коримский залив, расположенный на северном побережье острова. Здесь он находился четыре дня, обращаясь в высшие штабы и даже в Токио с просьбой обеспечить переброску его и офицеров штаба в более безопасное место, чем Биак. Согласно полученным сведениям ему удалось эвакуироваться на гидросамолете.

21 июня после упорных боев, длившихся почти в течение месяца, японский 222-й пехотный полк, являвшийся костяком сил противника, фактически признал себя побежденным. На церемонии под руководством командира полка было сожжено полковое знамя. Затем он приказал всем способным двигаться оставить пещеры и подготовиться к последней атаке против наших войск. Были розданы ручные гранаты раненым с тем, чтобы они могли покончить жизнь самоубийством. После этого сам командир полка сделал «харакири».

В результате своего поражения японцы понесли тяжелые потери в живой силе и технике. Они потеряли большое количество стрелкового оружия, артиллерийских орудий, квартирмейстерского и химического оборудования и предметов снабжения. Японцы потеряли свои самые лучшие аэродромы между Холландией и островом Хальмахера, а также более 5000 человек убитыми и ранеными.

Наши потери в результате боевых действий были значительно ниже, чем у противника. Однако они увеличивались за счет эпидемии тифа.

Ввиду того, что мы не получали пополнений, численность личного состава частей была сильно сокращена. Передовой и тыловой эшелоны 41-й пехотной дивизии, например, в течение трех с половиной месяцев находились в различных районах. Транспортировка войск была настолько неудовлетворительной, что временами требовалось более чем три месяца для доставки пополнения. За период с апреля по август 1944 года для пополнения 41-й пехотной дивизии было выделено 2750 человек, но большинство из этого пополнения поступило в распоряжение дивизии только после того, как самые тяжелые бои закончились.

Хотя я сделал все возможное, чтобы детальнее, насколько позволяет место, отведенное в настоящей книге, рассмотреть высадку на остров Биак, все же этот раздел дает лишь общее представление об исключительно неблагоприятном для нас характере местности, об отчаянном сопротивлении противника, лишениях, которые перенесли наши войска, и об их славных боевых подвигах.

В моем докладе о высадке ка острова Вакде и Биак отмечены боевые подвиги наземных войск, 5-й воздушной армии, морского оперативного соединения № 77 и отдельных командиров. Солдаты, матросы и офицеры, проявившие доблесть и героизм, награждались на местах командирами боевых групп в каждом отдельном случае.

Успех этих высадок был достигнут благодаря правильному планированию, эффективному взаимодействию сухопутных, военно-морских и военно-воздушных сил и безукоризненному выполнению своего долга личным составом видов вооруженных сил, в особенности сухопутных сил, которые перенесли наиболее тяжкие лишения и вели самые кровопролитные бои.

Высадки на Вакде и Биак вместе с успехами в районах Нумфора и Сансапора обеспечили безопасность Холландии, создали угрозу сильной японской базе в Маноквари на полуострове Вогелкоп. Они расширили район боевых действий союзных сил на сотни километров в западном и восточном направлениях, обеспечили господство союзников над северным побережьем Новой Гвинеи и облегчили нейтрализацию островов Палау.

Проведенные операции еще раз продемонстрировали превосходство наших сил над японскими войсками. Эти операции значительно отличались от операции по захвату Холландии. В районах островов Вакде и Биак японцы располагали закаленными в боях войсками, которые сражались с умением и фанатизмом и при этом использовали хорошо укрытые оборонительные позиции. Тот факт, что на каждого убитого американского солдата приходилось 11 убитых японцев, говорит об их отчаянном сопротивлении, а также о тактическом мастерстве и инициативе, проявленной нашими войсками при преодолении этого сопротивления.

Глава восьмая ОПЕРАЦИЯ «ТЕЙБЛТЕННИС»

На основе широкого стратегического плана, намеченного ранее, главнокомандующий в начале июня 1944 года отдал директиву о проведении дальнейших наступательных действий в западном направлении силами, находившимися в юго-западной части Тихого океана. Цель этих действий — закрепить и развить успехи, достигнутые в районах островов Вакде и Биак, обеспечить авиационную поддержку с наземных аэродромов' и прикрыть фланги наших войск при проведении ими последующих операций в западном и северном направлениях.

В своей радиограмме от 5 июня штаб главнокомандующего информировал меня о том, что захват острова Нумфор может быть необходимым для закрепления успехов, достигнутых нами в районе острова Биак. Кроме этого, вскоре я получил по радио инструкции штаба главнокомандующего от 14 июня, в которых предписывалось разработать и представить план немедленного захвата острова Нумфор, создания на нем авиационных и военно-морских сооружений, обеспечивающих поддержку последующих операций, которые должны будут проводиться на северном побережье Новой Гвинеи, и рекомендовать ближайшую дату дня «Д».

За этими радиограммами последовала оперативная директива главнокомандующего от 17 июня. В соответствии с этой директивой я должен был согласовать планы видов вооруженных сил. День «Д», по моей рекомендации, был намечен на 30 июня. Группе «Аламо», поддерживаемой союзной авиацией и военно-морским флотом, директивой была поставлена следующая задача:

— захватить и удерживать остров Нумфор;

— обеспечить строительство необходимых сооружений для размещения на острове сначала двух групп истребителей, а затем еще одной группы истребителей, двух среднебомбардировочных и двух легкобомбардировочных эскадрилий;

— обеспечить морской транспорт для переброски этих частей из районов сосредоточения на остров Нумфор;

— построить необходимые военно-морские сооружения на острове Нумфор по согласованию с командующим союзными военно-морскими силами.

Планирование высадки на остров Нумфор было начато в штабе группы «Аламо» немедленно после получения радиограммы штаба главнокомандующего от 5 июня. Это планирование, естественно, проводилось с учетом сведений, которыми мы располагали о районе предстоящих боевых действий, а также о численности и дислокации войск противника.

Остров Нумфор расположен приблизительно в 75 морских милях к западу от Биака. Длина острова (с севера на юг) около 15 миль, ширина (с востока на запад) —12 миль. Северная часть острова в общем ровная, а южная часть довольно гористая, при этом самая высокая точка достигает 670 футов. Остров покрыт лесом. Его центральная часть почти не заселена. Пути сообщения не развиты — вдоль побережья проходят всего лишь несколько троп. На острове можно найти достаточное количество пресной воды и продуктов питания.

Остров окружен широким рифом и, за некоторыми исключениями, не имеет удобных мест для высадки. Проведенные в больших масштабах перспективные и плановые аэрофотосъемки показали, что самым лучшим местом для высадки является район аэродрома Камири. Около восточной части аэродрома в рифе имелся проход шириной около 90 футов, дававший возможность десантным судам достигнуть песчаного берега. Кроме того, в 600 ярдах к юго-западу от деревни Камири находился проход в рифе шириной в 300 ярдов, ведущий к небольшой реке. Изучение аэрофотоснимков привело к мысли, что танкодесантные транспорты смогут пройти через проход к устью реки или станут недалеко от берега и пересадят войска и перегрузят предметы снабжения в грузовые автомобили-амфибии и гусеничные транспортеры-амфибии. Что же касается пехотно-десантных судов, то они могли высадить войска на коралловый риф.

Японцы построили на острове три аэродрома: Корнасорен, Камири и Намбер. Аэродром Корнасорен с взлетно-посадочной полосой 5250 на 155 футов (включая расчищенный район) находился на северном побережье острова и был расположен с запада на восток. Было

Операция «Тейблтеннис»

подсчитано, что полоса может быть удлинена на 3500 футов. Аэродром Камири — 5000 на 200 футов — был расположен на северо-западном побережье у береговой черты. Этот аэродром находился в пригодном состоянии, имел большой район для стоянки самолетов и расположения служебных помещений; из всех трех аэродромов он являлся наиболее оборудованным. Аэродром Намбер находился примерно в 1 миле от берега в юго-западной части острова. Его взлетно-посадочная полоса длиной в 4000 и шириной в 320 футов была покрыта кораллами. Подходы к аэродрому были расчищены с каждого конца на 1000 футов.

Разведывательный отдел группы «Аламо» подсчитал, что противник имел на острове Нумфор около 1750 человек, но до нашей высадки мог увеличить численность своих войск до 3250 человек. Данная информация была подкреплена сведениями, добытыми разведывательной группой, высаженной на остров Нумфор с торпедного катера 21 июня. Эта группа находилась на острове в течение двух дней. Она подтвердила нашу оценку численности войск противника и установила, что главные его силы были сосредоточены в районе аэродрома Камири. Группа также сообщила о том, что тропа, ведущая с Камири на Намбер, если она не будет значительно улучшена, непригодна для передвижения тяжелых транспортных средств и перевозки тяжелого инженерного оборудования.

Хотя наземная разведка была исключительно успешной, она не дала нам таких подробных сведений о дислокации войск противника и системе его обороны, какие бы нам хотелось иметь. Сведения наземной разведки, подтвержденные данными аэрофотосъемки, показали, что на острове не было хороших дорог, а рельеф местности более подходил для ведения оборонительных действий. Около ¾ района, расположенного между деревнями Намбер и Корнасорен, оказались пригодными для использования танков и автотранспортных средств и поэтому благоприятствовали наступающим войскам.

Хотя достигнуть оперативной внезапности было, по всей вероятности, невозможно, так как остров Биак, на котором наши войска все еще вели боевые действия, находился совсем рядом, высадка на Нумфоре могла быть осуществлена в нескольких пунктах. Поэтому противник должен был всюду быть готовым к обороне, в результате чего ее эффективность неизбежно была ослаблена.

Данные разведки показывали далее, что противник располагал на острове слаборазвитой системой обороны. Исключением являлся район аэродрома Камири, где были сосредоточены главные силы противника. Значительно меньшее количество войск находилось возле аэродрома Намбер. В районе аэродрома Корнасорен дислоцировались в основном строительные подразделения.

Выбор места высадки тщательно изучался. Высадка в районе аэродрома Камири, где находилась наиболее развитая система обороны и где были сосредоточены главные силы японских войск, казалась бессмысленной. Кроме того, танкодесантные транспорты не могли подойти непосредственно к берегу, ввиду чего размещенные на них войска, оружие и предметы снабжения пришлось бы перегружать на грузовики-амфибии и гусеничные транспортеры-амфибии. С другой стороны, высадка войск возле аэродрома Камири имела большие преимущества. В данном случае находившиеся здесь японские войска были бы отрезаны от войск, расположенных в. районе Намбер. Более того, в результате высадки мы могли бы быстро овладеть аэродромом Камири и расположить на нем истребители. После рассмотрения данной проблемы со всех точек зрения я решил произвести высадку в районе юго-западной части аэродрома Камири.

Планирование высадки на Нумфор, которой было дано кодовое название операция «Тейблтеннис», проводилось штабом группы «Аламо» на мысе Кретин. Я вылетел туда 16 июня для руководства всей работой, а 25 июня возвратился на командный пункт в Холлеканге. В этот же день в соответствии с моим приказом, отданным ранее, штаб 6-й армии, действовавший также в роли штаба группы «Аламо», закончил свое передвижение с мыса Кретин в Холлеканг[50].

Согласно боевому приказу № 19 от 21 июня 1944 года была создана боевая группа под кодовым названием «Циклон» в составе 158-го усиленного пехотного полка. Командиром группы был назначен бригадный генерал Эдвин Д. Патрик. Группа «Циклон» насчитывала 8069 человек в боевых частях и 5495 человек войск обслуживания, до 10 000 человек личного состава авиационных частей, а всего около 23 000 человек. 158-й пехотный полк (полковник Эрл О. Сандлин) был усилен 147-м дивизионом полевой артиллерии.

Группе «Циклон» была поставлена следующая задача:

— высадиться в 07 час. 30 мин. 2 июля 1944 года возле аэродрома Камири на острове Нумфор, быстро овладеть этим районом, а затем захватить и оборонять весь остров;

— обеспечить быстрое строительство сооружений для двух групп истребителей и одной полуэскадрильи ночных истребителей, а затем еще для одной группы истребителей и Для двух среднебомбардировочных и двух легкобомбардировочных эскадрилий;

— обеспечить строительство порта, базы и других военно-морских сооружений;

— оказать помощь союзным военно-воздушным силам в создании радионавигационных сооружений и сооружений для воздушного оповещения.

В соответствии с этим приказом был создан резерв группы «Аламо» в составе 503-го парашютного полка и 34-го пехотного полка, находившихся соответственно в Холландии и на острове Биак. 503-му парашютному полку было приказано быть в готовности для немедленной переброски по воздуху в Нумфор. Так как мы не располагали достаточным количеством транспортных самолетов С-47 для переброски всего полка в один рейс, было решено произвести переброску побатальонно. С командующим морской амфибийной группой № 7 была достигнута договоренность о том, чтобы он выделил достаточное количество пехотно-десантных судов для переброски, в случае необходимости, 34-го пехотного полка с Биака на Нумфор. Полк должен быть готов погрузиться на суда через 24 часа после получения приказа.

За несколько недель до дня «Д» 5-я воздушная армия (генерал-майор Уайтхед), действуя с аэродромов, расположенных на островах Ови и Биак, нейтрализовала аэродромы противника на острове Нумфор, в Маноквари и в районе залива Гелвинк. Таким образом, возможности японской авиации противодействовать нашей высадке были ликвидированы или же по меньшей мере сокращены до минимума.

До высадки и во время последующих операций союзные военно-морские силы, действовавшие в заливе Гелвинк и в северо-восточном направлении, предотвратили переброску японцами подкреплений и предметов снабжения на остров Нумфор. Для этих целей использовались торпедные катера. Морское оперативное соединение № 77 под командованием контр-адмирала Вильяма Фехтелера перевозило войска и предметы снабжения, сопровождало конвои и оказывало поддержку боевой группе «Циклон» своей корабельной артиллерией во время высадки и при бое на берегу.

В связи с тем что высадка должна была производиться в районе, где были расположены основные оборонительные позиции противника, флот и авиация проводили более интенсивную бомбардировку, чем в предыдущих операциях. За 80 минут до высадки 3 крейсера, 23 эсминца и 3 пехотно-десантных судна с расположенными на них ракетными установками открыли огонь по береговому району у Камири и по сооружениям противника около Намбера. За 15 минут до высадки огонь корабельной артиллерии был перенесен на фланги этого берегового района. В это время 33 бомбардировщика В-24 подвергли бомбардировке береговые сооружения, а 6 самолетов В-25 и 16 самолетов А-20 подвергли пулеметному обстрелу и бомбардировке оборонительные позиции противника на холме к югу от аэродрома Камири. Авиационная подготовка проводилась под контролем офицеров военно-воздушных сил, находившихся на флагманском корабле, и офицеров связи, высаживавшихся на берег вместе с войсками. Принимая во внимание, что силы японцев на острове Нумфор были слабыми, эта бомбардировка казалась неоправданно сильной. Однако я считал, что лучше превысить интенсивность бомбардировки позиций противника, чем понести излишние потери в живой силе и технике при высадке.

В 07 час. 30 мин. в день «Д» передовой эшелон 158-го пехотного полка высадился на берег около юго-западной части аэродрома Камири. Спустя некоторое время на берег с танкодесантных судов по рампам были выгружены танки и артиллерия.

Широкий коралловый риф, который войска должны были преодолеть при движении к берегу, представлял собой серьезное препятствие, так как на нем было много скрытых глубоких ям. Гусеничные транспортеры-амфибии, вооруженные огнеметами, и грузовики-амфибии вначале использовались для переброски техники и предметов снабжения. Однако вскоре подрывные команды военно-морских сил проделали проходы в рифе, а береговой батальон 593-го инженерно-берегового полка построил дорогу, проходящую через этот риф, которую можно было бы использовать во время отливов.

Колесные транспортные средства доставлялись на берег только во время отливов, но и в этом случае многие из них попадали в ямы и тонули. Они в таком случае вытаскивались бульдозерами и «аллигаторами». К счастью, в данном районе не было подводных препятствий и мин.

В связи с обстрелом корабельной артиллерией и бомбардировкой авиации противник оставил аэродром Камири и береговые оборонительные позиции и отошел в коралловые пещеры, расположенные к югу от аэродрома. Бомбардировка была настолько эффективной, что японцы, если не считать артиллерийского и минометного огня, который они вели в течение некоторого времени по береговому району, не оказали сопротивления при высадке наших войск, и мы быстро продвинулись к аэродрому. Небольшая группа противника, находившаяся на аэродроме, была настолько ошеломлена бомбардировкой, что была не в состоянии оказать какое-либо сопротивление.

Немедленно была организована круговая оборона и высланы патрули, вооруженные огнеметами и поддержанные 37-мм пушками, установленными на гусеничных транспортерах-амфибиях, которые быстро очистили пещеры от противника. Эти пещеры находились только около восточной части аэродрома. Дальше, вплоть до Корнасорена, шла японская линия обороны, состоявшая из нескольких долговременных огневых точек.

Сразу же после высадки на берег 27-й саперный батальон и отряды 62-го инженерно-строительного авиакрыла австралийских военно-воздушных сил, усиленные позже 822-м и 1874-м инженерно-авиационными батальонами, приступили к строительным работам на аэродроме Камири. Они заполняли воронки от бомб и снарядов и разравнивали взлетно-посадочную полосу. Хотя эти части работали под огнем японских снайперов, они обезвредили и удалили около трехсот мин. Кроме того, саперы, используя взрывчатые вещества и огнеметы, оказывали эффективную помощь пехоте путем выполнения взрывных работ.

Мы продолжали наступать и 3 июля. Встретив незначительное сопротивление со стороны противника восточнее аэродрома Камири, мы к концу дня продвинулись к Пиэфоэри. Было установлено, что к востоку от аэродрома Камири система обороны японцев была сильной. Они умело использовали рельеф местности, расположив пулеметы на высотах, господствующих над всем береговым районом, аэродромом Камири и северными скатами коралловых холмов, что к югу от аэродрома. Вполне очевидно, что если бы бомбардировка не была такой сильной и противник не оставил свои оборонительные позиции, высадившиеся войска встретили бы серьезное сопротивление.

В целях быстрейшего захвата аэродромов Корнасорен и Намбер поздно вечером 2 июля генерал Патрик обратился ко мне по радио с просьбой усилить его группу на Нумфоре 503-м парашютным полком.

Эта просьба была основана, по крайней мере частично, на ложных (как потом было установлено) показаниях пленного, что на острове будто бы находилось около 3500—5000 японцев. Я немедленно приказал отправить 503-й парашютный полк (полковник Дж. Джонс) на остров Нумфор по воздуху. В 10 час. 10 мин. 3 июля над аэродромом Камири начал выброску 1-й батальон этого полка, причем было зарегистрировано 72 несчастных случая. Такое большое количество несчастных случаев, очевидно, было вызвано тем, что самолеты летели в одну линию на высоте около 180 футов. Кроме того, большое количество транспортных средств, расположенных вдоль границы аэродрома, уменьшило и без того небольшой район выброски. 3-й батальон полка приземлился здесь же 4 июля и имел при этом 56 несчастных случаев. Обеспокоенный таким необычно большим количеством несчастных случаев, я отправил 2-й батальон полка по воздуху из Холландии в Биак и оттуда на пехотно-десантных судах на остров Нумфор. Батальон высадился 11 июля в заливе Ромбой, около Намбера.

4 июля 1944 года противник произвел свой первый воздушный налет на Нумфор, однако зенитная артиллерия не подпустила самолеты к основным объектам. За период с 4 июля по 5 августа противник совершил лишь 5 воздушных налетов, при этом, по всей вероятности, японцы хотели подвергнуть бомбардировке районы аэродромов. Все эти атаки были отбиты зенитным артиллерийским огнем. Нашим сооружениям был нанесен только незначительный ущерб. Зенитная артиллерия успешно вела огонь также по наземным целям противника в районе аэродрома Намбер и в районах Андей и Сорибу. Последние два находились соответственно в 2 и 4 милях юго-восточнее Корнасорена.

4 июля 3-й батальон 158-го пехотного полка, преодолев слабое сопротивление разрозненных групп японцев, занял аэродром Корнасорен. В этот же день 1-й батальон того же полка продвинулся к югу от аэродрома Камири, не встречая при этом никакого сопротивления, за исключением снайперского огня. Однако на следующий день противник предпринял контратаку, в результате которой он потерял убитыми 200 человек. После этого противник отступил в глубь острова. Наши патрули прочесали район между Камири и Корнасореном, а также районы к югу и юго-востоку от этих населенных пунктов.

Узнав от пленного японца о том, что японские войска фактически оставили район Намбера и отступили в горы, генерал Патрик планировал захватить аэродром Намбер путем высадки способом «берег — берег». В соответствии с этим планом 2-й батальон 158-го пехотного полка, поддержанный орудийным огнем трех эсминцев и огнем ракетных установок с пехотно-десантного судна, утром 6 июля высадился в районе залива Ромбой без какого-либо сопротивления со стороны противника и к концу дня захватил аэродром Намбер. В этот же день отряд 503-го парашютного полка высадился, не встретив сопротивления противника, на острове Маним в 3 милях западнее залива Ромбой и установил там радиолокационное оборудование.

Между тем 5 июля генерал Макартур прислал мне поздравительную телеграмму, которую я в свою очередь переслал генералу Патрику. Я тоже послал поздравительные телеграммы генералу Патрику и его войскам, а также командующим 5-й воздушной армией и союзными военно-морскими силами.

После 7 июля в основном проводились действия по очистке территории острова от противника. Сильные патрули тщательно прочесывали остров. Отдельные боевые группы были посланы к Баве и Инаси, расположенные в районе залива Броэ, а также к Менуквари (на южном побережье) для того, чтобы предотвратить эвакуацию противника по морю.

13 июля батальон 503-го парашютного полка вошел в соприкосновение с 200—300 японцами в районе высоты 670, находящейся примерно в 5 милях юго-восточнее аэродрома Камири. Этот японский отряд под командованием полковника Симицу представлял собой все, что осталось фактически от японского гарнизона. Батальон решительно атаковал этот отряд, который, понеся тяжелые потери, отступил в южном направлении. 16 июля была захвачена высота 670, на которой противника не оказалось. Другой батальон 503-го парашютного полка 10 августа окружил остатки японского отряда в небольшом районе возле высоты 380 в 2,5 мили юго- западнее Инаси и к 15 августа полностью их уничтожил.

31 августа 1944 года, в связи с тем что остров Нумфор был фактически очищен от противника, я отдал приказ об окончании операции. Боевые действия по очистке острова от отдельных блуждающих групп противника продолжались еще в течение некоторого времени.

Еще перед началом высадки на остров Нумфор вопросы, связанные с перевозкой войск и техники, приобрели большое значение. Предполагалось, что в ходе операции важность перевозок еще больше возрастет. В связи с этим я одобрил предложение полковника Деккера о создании при штабе 6-й армии транспортного отделения. Однако, вместо того чтобы подчинить это отделение какому-либо отделу штаба, я решил сделать его независимым. Под руководством своего способного начальника полковника Д. Калкинса отделение работало успешно, полностью оправдало свое назначение и продолжало действовать эффективно во всех последующих операциях.

Так же, как и во всех предыдущих боях, работы по строительству играли большую роль и при действиях на острове Нумфор.

По первоначальным расчетам, аэродром Камири должен был иметь взлетно-посадочную полосу 5000 на 100 футов, 80 площадок для стоянки самолетов и несколько параллельных рулежных дорожек. Предполагалось, если позволят обстоятельства, длину взлетно-посадочной полосы увеличить до 5500 футов. Однако эта полоса могла быть увеличена всего лишь до 5400 футов, так как оба ее конца упирались в берег моря. Подготовка кораллового основания была закончена к 16 июля, и, таким образом, вся взлетно-посадочная полоса и ряд сооружений для одной группы истребителей были построены к 20 июля. Строительство всего аэродрома, включая взлетно-посадочную полосу, рулежную дорожку и 76 бетонированных площадок для стоянки самолетов, было закончено к 9 сентября.

По первоначальным расчетам, аэродром Корнасорен должен был иметь две взлетно-посадочные полосы, каждая длиной 7000 футов, одну параллельную рулежную дорожку и 150 стоянок для самолетов, строительство которых должно было быть закончено к 30 сентября. Когда строительство аэродрома Намбер было прекращено, требования к аэродрому Корнасорен возросли. Строительство всего аэродрома, включая 210 стоянок для самолетов, должно было быть закончено к 20 октября.

14 июля, однако, штаб главнокомандующего отдал распоряжение (без предварительного предупреждения) о том, чтобы на аэродроме Корнасорен к 25 июля была построена одна взлетно-посадочная полоса длиной в 5000 футов, с минимальным количеством стоянок для одной группы в составе пятидесяти истребителей типа Р-38. Все другие инженерные работы, кроме работ на аэродроме Камири, были немедленно приостановлены, и все инженеры, саперы, боевые войска и войска обслуживания были привлечены для работы на аэродроме Корнасорен. Они работали круглосуточно и закончили работу к полудню 25 июля. Работа была выполнена настолько хорошо, что я нашел нужным послать радиограмму генералу Патрику, в которой выразил благодарность ему, офицерам и всем солдатам и сержантам, участвовавшим в строительстве аэродрома. 26 июля на аэродроме приземлился один самолет В-25. К 27 июля было еще построено 2000 футов взлетно-посадочной полосы, а к 2 сентября была сдана в эксплуатацию вторая взлетно-посадочная полоса длиной в 7000 футов.

В ходе всей операции 147-й дивизион полевой артиллерии использовался главным образом для стрельбы на подавление. Огонь дивизиона был исключительно эффективным. Осмотр тел убитых японцев показал, что от артиллерийского огня японцы понесли значительно большие потери, чем от огня стрелкового оружия.

Связисты боевой группы (подразделение 99-го батальона связи и другие) высадились вместе с войсками первого эшелона и в первый же день установили радиосвязь со штабом группы «Аламо». Штаб боевой группы «Циклон» вначале испытывал некоторые трудности в установлении связи с войсками в Намбере, но они были быстро преодолены. Была установлена проводная связь, причем для магистральных линий использовался освинцованный кабель, а для остальных — полевой провод. Проводная связь с Корнасореном была установлена при помощи кабеля с резиновой изоляцией, уложенного под водой параллельно берегу на расстоянии приблизительно 500 ярдов от него. Такой же кабель был проложен к частям, действовавшим в районе Сорибу. Так как ни тяжелые инженерные машины, ни средства автотранспорта не могли повредить эти кабели, то связь была надежно обеспечена, а затраты времени на их содержание и ремонт были значительно сокращены.

На аэродроме Камири был создан центр управления истребителями, который вступил в строй поздно вечером в день высадки, несмотря на некоторый ущерб, нанесенный оборудованию, и некоторую задержку при высадке десанта. Первая радиолокационная станция вступила в строй приблизительно в это же время. Через сорок пять дней после высадки было оборудовано 12 радиолокационных станций.

Медицинские части и подразделения, входившие в штатный состав частей боевой группы, были усилены 71-м эвакуационным госпиталем, 3-м подвижным хирургическим госпиталем, 361-м гарнизонным госпиталем, ротой сбора раненых, подразделениями эвакуационной роты, а также подразделениями по борьбе с малярией.

До тех пор пока медицинские части и подразделения не были развернуты на берегу, обслуживание больных и раненых проводилось на танко-десантных транспортах, причем эвакуация проводилась по воде, а позднее по воздуху. Установление 15-дневного срока эвакуации дало возможность проводить лечение больных и раненых в эвакуационных и гарнизонных госпиталях, развернутых на берегу, и возвращать их в строй, если они выздоравливали в течение этого периода, а в противном случае — эвакуировать их в тыл.

После того как торпедные катера стали действовать в районе острова Нумфор, командующий японскими войсками на острове полковник Симицу понял, что линия подвоза довольствия из Маноквари на полуострове Вогелкоп будет перерезана, и приказал своим войскам экономно расходовать продукты питания.

Захваченные документы и показания военнопленных указывают на то, что боевой дух японского гарнизона в момент высадки нашего десанта был невысок. Многие японские солдаты немедленно после начала артиллерийской и авиационной подготовки убежали в холмистую часть острова. Как бы то ни было, те японцы, которые не убежали, продемонстрировали фанатическую решимость умереть за императора, и многие покончили жизнь самоубийством. Показательным, однако, является тот факт, что гораздо большее число японцев по отношению к общей численности гарнизона острова Нумфор сдалось в плен, чем во время других наших операций.

Планы противника отойти к бухте Броэ в надежде бежать с острова на баржах были сорваны боевыми группами, высланными к Баве и Инаси. Это по сути дела решило судьбу остатков японского гарнизона на острове Нумфор, которые, как это указывалось выше, были почти полностью уничтожены в районе высоты 380.

Высадка на остров Нумфор была осуществлена наилучшим образом и явилась ценным дополнением к нашим победам на острове Биак и в районе Тоэм — Вакде. Тесное и эффективное взаимодействие между наземными, военно-морскими и военно-воздушными силами сыграло весьма важную роль в этой победе.

Количество оружия и имущества, захваченного у противника, было сравнительно небольшим. Но нанесенные ему потери были весьма тяжелыми по сравнению с нашими.

Глава девятая ОПЕРАЦИЯ «ГЛОУБТРОТТЕР»

Согласно директиве главнокомандующего, изданной в начале июня 1944 года, войска в юго-западной части Тихого океана должны были наступать через полуостров Вогелкоп с целью захвата баз в районе острова Халь- махера.

В соответствии с этим планом в радиограмме, полученной 6 июня из штаба главнокомандующего, содержалось указание группе «Аламо» после окончания операции на острове Нумфор высадить силы численностью не более дивизии в районе полуостров Вогелкоп — остров Ваигео в целях захвата авиационных баз для истребителей и бомбардировщиков. Мне предлагалось разработать план предполагаемой операции и представить его в штаб не позднее 10 июня вместе с предварительным перечнем участвующих частей и графиком погрузки войск на суда. Срок проведения операции устанавливался не позднее 25 июля. Этот план, так же как и список частей и график погрузки, был быстро составлен и направлен в штаб.

Однако в радиограмме, полученной из штаба 20 июня, указывалось, что изучается возможность создания аэродромов на северном побережье полуострова Вогелкоп в районе между Сансапором и Маром, аэрофотосъемку которого военно-воздушные силы уже произвели.

В другой радиограмме, датированной 21 июня, сообщалось, что было решено осуществить высадку в районе мыса Сансапор сразу же после завершения операции по захвату острова Нумфор. Для этой цели было предложено использовать один усиленный пехотный полк, а один полк держать в резерве. В связи с этим решением предлагалось план операции на полуострове Вогелкоп — остров Ваигео и приложенный к нему перечень частей

считать утратившими силу. В радиограмме также указывалось, что военно-воздушным силам необходимы два аэродрома в районе Сансапора для размещения двух истребительных и одной легкобомбардировочной групп.

Оперативная директива главнокомандующего от

30 июня, полученная мною 3 июля, обязывала группу «Аламо», продолжая свои операции в районе Айтапе и на островах Биак и Нумфор:

— захватить и оборонять район мыса Сансапор, а также установить контроль над прилегающими к нему районами, с тем чтобы обеспечить возможность непрерывного действия военно-морских и военно-воздушных сил из этих районов;

— создать в этом районе необходимые аэродромы для одной истребительной авиагруппы и полуэскадрильи ночных истребителей; в ближайшем будущем еще для одной истребительной авиагруппы и пяти среднебомбардировочных эскадрилий. Обеспечить транспортировку этих авиационных частей морем к району высадки десанта;

— создать по согласованию с командующим союзными военно-морскими силами необходимые вспомогательные базы для обслуживания военно-морских сил в районе высадки;

— представить в штаб заявку на те транспортные средства, которые будут необходимы в дополнение к выделенным союзными военно-морскими силами.

Директива также обязывала союзные военно-воздушные силы поддержать проведение операции посредством ведения воздушной разведки и аэрофотосъемки, выделения самолетов для прикрытия конвоев и авиационной поддержки высадки десанта, а также нейтрализации баз противника в Арафурском море и в районе острова Хальмахера; им также предлагалось создать аэродромы в районе Сансапора после его захвата.

Союзным военно-морским силам директивой ставилась задача по транспортировке и высадке десантных и вспомогательных сил, поддержке действий десанта, созданию необходимых баз для обслуживания кораблей и судов в районе высадки и скорейшему развертыванию действий торпедных катеров в районе Джефман[51] — остров Ваигео.

Директива возлагала на меня ответственность за координацию планов наземных, военно-воздушных и военно-морских сил, участвовавших в операции. При этом мне предлагалось в кратчайший срок представить проект согласованного плана проведения операции.

Сансапорская операция

От планов, разработанных группой «Аламо» в соответствии с указаниями штаба от 6 июня, пришлось в связи с этим отказаться.

Необходимо было в кратчайший срок разработать новые планы. После составления предварительной наметки плана я назначил на 8 июля совещание представителей моего штаба, 5-й воздушной армии и морского оперативного соединения № 77, которое и состоялось в штабе группы «Аламо» в Холлеканге. В связи с тем, что основной задачей высадки в Сансапоре являлся захват территории для размещения аэродромов, главное внимание при ее планировании было уделено, как на этом, так и на последующих совещаниях, выбору подходящих районов для размещения аэродромов и средств воздушного оповещения. Значительное внимание было уделено, конечно, выбору места для размещения базы торпедных катеров и назначению дня и часа проведения операции. Тщательному изучению вопросов тыла и снабжения также было уделено много времени.

Выбор участков для аэродромов представлял большую сложность, так как о районе будущей операции было известно немного. Во всех операциях в прошлом, за исключением операций по захвату островов Киривина, Вудларк и Араве, наши удары были направлены против тех районов, где у противника имелись аэродромы.

Поверхность полуострова Вогелкоп весьма неровная и мало приспособлена для ведения боевых действий. Прибрежные долины и плоскогорья в его северной части весьма малы по своим размерам. Горный хребет Тамрау находится лишь в 20 милях от побережья и в ряде пунктов подходит к нему. Весь район, за исключением небольших участков, где растет трава кунаи или находятся болота, покрыт густым тропическим лесом. Основными центрами колонизации и эксплуатации со стороны голландцев до второй мировой войны и вплоть до захвата полуострова японцами в 1942 году являлись Соронг, расположенный в северо-западной части полуострова, Маноквари — в его северо-восточной части, а также Факфак — на юго-западном побережье полуострова Бомбераи, находящегося к югу от полуострова Вогелкоп. В момент высадки нами десанта эти пункты являлись основными базами японцев.

Временно выбранный нами район высадки находился между мысом Сансапор и мысом Опмарай — приблизительно в 70 милях северо-восточнее Соронга и в 140 милях к западу от Маноквари. Побережье в этом районе сравнительно свободно от рифов, которые имеются лишь около самых мысов. Отлогая часть берега, однако, довольно узка. К ней подходит такая же узкая прибрежная равнина, которая постепенно переходит в невысокие, но с крутыми скатами холмы, входящие в состав горного хребта Тамрау. Несколько террас вблизи побережья казались довольно ровными и могли быть использованы для строительства военных объектов и даже аэродромов.

Этот район был весьма слабо населен, а охотничьи тропы местных жителей по существу являлись единственным средством сообщения. Однако до высадки нашего десанта между западной и восточной частью полуострова Вогелкоп поддерживалось оживленное движение судов противника, а в заливе Доре (50 миль юго-западнее мыса Опмарай), в Сансапоре и в других пунктах вдоль побережья находились районы сосредоточения судов и укрытия для них; Сансапор, по-видимому, являлся одним из основных центров всей этой деятельности. В районе пунктов сосредоточения японцы построили короткие участки дорог, но они не были пригодны для наших тяжелых машин.

Острова Мидлберг и Амстердам расположены соответственно в 3 и 5 милях от устья реки Веве. Оба являются ровными, хорошо осушенными коралловыми островами. Они окружены рифами и покрыты кокосовыми плантациями. Длина острова Мидлберг около мили, а ширина немного более полумили. Остров Амстердам, находящийся приблизительно в 2 милях северо-западнее Мидлберга, немногим меньше его.

Хотя Сансапор являлся одним из наиболее важных перевалочных пунктов на пути судов между Соронгом и Маноквари, в этом районе наблюдалась лишь незначительная активность японцев перед высадкой наших войск. Как показал один из военнопленных, японский гарнизон в Сансапоре составлял лишь 50—100 человек. Японцы провели в мае 1944 года разведку района Сан- сапора с целью обнаружения участков, пригодных для устройства аэродромов, но в дальнейшем не предприняли практических шагов к их строительству. Захваченные документы показали, однако, что они предполагали использовать этот район в качестве полосы охранения перед Соронгом и как район сосредоточения при отступлении из Маноквари. Однако эти планы не были осуществлены.

Имевшиеся у нас сведения об этом районе были слишком общими для их практического использования, а получение дополнительных данных было связано с большими трудностями.

Данные воздушной разведки и аэрофотоснимки показывали, что в районе между мысом Опмарай и мысом Сансапор, а также на островах Мидлберг и Амстердам почти совсем не было войск противника. Около устья реки Веве прибрежная полоса была пригодна для высадки десанта, и один из участков, как казалось, был очищен от деревьев для устройства аэродрома. Поэтому было решено высадку десанта проводить в районе между устьем реки Веве и мысом Опмарай. Было также принято предварительное решение строить в этом районе основной аэродром.

После изменения первоначального плана главнокомандующим 21 июня было дано указание разведывательной группе, направлявшейся на подводной лодке из бухты Зеадлер для разведки острова Ваигео, изменить курс и провести разведку района мыса Сансапор. В состав группы входили представители разведки группы «Аламо», 836-го инженерно-авиационного батальона, союзного разведывательного бюро и 7-й морской амфибийной группы. Эта разведывательная группа высадилась около устья реки Веве 23 июня и находилась в этом районе до 30 июня. Она обнаружила, что участок, который мы приняли за недостроенный аэродром, на деле оказался огородом туземцев. Входившие в состав группы инженеры доложили, что строительство аэродрома практически осуществимо, но займет много времени. Единственным подходящим участком для строительства аэродрома оказался остров Мидлберг, но он был весьма мал по своим размерам. Район около мыса Сансапор был, таким образом, найден неподходящим для строительства аэродрома. Несколько позднее представители военно-морских сил решили использовать его в качестве базы торпедных катеров. Были разработаны планы захвата его 31 июля посредством высадки вспомогательной десантной группы.

Офицер-инженер 5-й воздушной армии, проводивший 11 июля воздушную разведку района Сансапора, доложил, что им обнаружен густо заросший участок треугольной формы между рекой Веве и мысом Опмарай, который он считал пригодным для строительства аэродрома.

В ночь с 14 на 15 июля несколько восточнее мыса Опмарай был высажен с торпедного катера патруль, состоявший из представителей группы «Аламо» и военно-морских сил. Он произвел тщательную разведку района между мысом и пунктом, находящимся в полмили восточнее его. Патруль не встретил противника и был снят торпедным катером 17 июля. Согласно сообщению патруля этот район, хотя и небольшой по своим размерам и покрытый густым лесом, мог быть использован для строительства взлетно-посадочной полосы длиной в 6000 футов, параллельной ей рулежной дорожки и бетонированных площадок. Но места для рассредоточения самолетов было весьма мало, а сильные дожди могли в значительной степени помешать строительству.

Разведка района Опмарай — Сансапор проводилась и другими разведывательными группами из представителей сухопутных войск, военно-воздушных и военно-морских сил, но сколько-нибудь значительных сил противника обнаружено не было. Последняя из разведывательных групп высадилась в этом районе 23 июля и покинула его 27 июля. Собранные ею сведения были переданы первому эшелону боевой группы, которая находилась уже в пути к месту высадки десанта.

Во время одного из совещаний в штабе группы «Аламо» представители трех видов вооруженных сил согласились не проводить предварительной бомбардировки района высадки, если разведывательная группа, высаженная там 23 июля, не сообщит о наличии более крупных сил противника, чем те, которые были обнаружены ранее. Было решено провести налеты авиации на Соронг и Маноквари за неделю до высадки десанта с целью ввести противника в заблуждение.

Когда стало невозможным оттягивать далее подготовку к высадке в Сансапоре (ее кодовое наименование— «Глоубтроттер»), был издан боевой приказ № 20 от 10 июля. В соответствии с этим приказом была создана боевая группа в составе 6-й пехотной дивизии (без 20-го усиленного пехотного полка). Командиром группы был назначен генерал-майор Франклин Зиберт. Группе было присвоено кодовое наименование «Тайфун». В состав группы «Тайфун» входили 13499 человек из боевых и 7050 из обслуживающих частей и подразделений. Всего в группе было 20 549 человек. Если прибавить к ним еще около 7000 человек личного состава авиационных частей, то общий состав группы достигал около 28 000 человек. Группа «Тайфун» представляла собой весьма внушительную силу, тем более что в районе высадки согласно сообщениям разведки почти не было войск противника. Несмотря на это, группа должна была обладать значительными силами, так как ее боевые части должны были удерживать захваченные районы, а обслуживающие и авиационные части были необходимы для выполнения основной задачи операции. Необходимо также иметь в виду, что противник располагал крупными силами на острове Хальмахера и имел небольшие силы в Соронге, в то время как наши ближайшие силы находились на островах Нумфор, Биак и Вакде, расположенных соответственно в 200, 300 и 500 милях к востоку, и вели на них боевые действия против войск противника. Кроме того, продвижение наших войск как можно дальше на запад имело большое значение, поскольку этим облегчалось их использование в дальнейших операциях.

Боевой приказ № 20 ставил перед группой «Тайфун» следующие задачи:

— высадиться в 07 час. 00 мин. 30 июля в районе мыса Опмарай, захватить плацдарм и быстро занять районы, необходимые для постройки аэродромов;

— захватить и занять район мыса Сансапор путем высадки десанта способом «берег — берег» не позднее чем через два дня после высадки и оказать содействие союзным военно-воздушным и военно-морским силам в создании там средств противовоздушного предупреждения и вспомогательных баз для обслуживания судов и кораблей;

— установить контроль над прилегающими районами, включая острова Мидлберг и Амстердам, с тем, чтобы обеспечить непрерывное осуществление строительства и действий авиации и военно-морских сил в захваченных районах;

— в кратчайшие сроки построить в районе мыса Опмарай аэродромы для размещения одной авиагруппы истребителей и полуэскадрильи ночных истребителей, а в дальнейшем — для истребительной авиагруппы и пяти среднебомбардировочных эскадрилий;

— по согласованию с командующим союзными военно- морскими силами создать необходимые базовые и портовые сооружения для обслуживания кораблей и судов.

20-й пехотный полк, находившийся в районе Тоэм — Вакде, являлся согласно приказу резервом группы «Аламо». Основные силы группы «Тайфун» находились в районе Тоэм — залив Маффин. Перед отправкой в район высадки войска, шедшие в первом эшелоне, были погружены на десантные транспорты и пехотно-десантные суда в заливе Маффин и провели учебную высадку в районе Тоэма, где условия- подхода и состояние береговой полосы приблизительно совпадали с условиями в районе Сансапора. Хотя танкодесантные транспорты не принимали участия в этих учениях, так как они еще не окончили погрузки, учения в основном прошли успешно и принесли большую пользу всем принимавшим в них участие.

Морское оперативное соединение № 77 под командованием контр-адмирала Вильяма М. Фехтелера в своем составе имело 24 танкодесантных транспорта, 15 пехотно-десантных судов, 5 десантных транспортов, 19 эсминцев и вспомогательные суда. Оно перевезло личный состав группы «Тайфун», осуществило высадку в намеченном районе и обеспечивало оборону побережья от нападения противника со стороны моря. Морское оперативное соединение № 78 под командованием контр-адмирала Роберта С. Берки состояло из 1 тяжелого крейсера, 2 легких крейсеров и 9 эсминцев и являлось группой прикрытия. Это соединение шло к району высадки десанта независимо от оперативного соединения № 77 и было готово поддерживать огнем своих орудий как высадку основного десанта, так и последующие высадки десантов способом «берег берег». В этой поддержке, однако, не было необходимости, так как противник не оказал никакого сопротивления.

5- я воздушная армия поддерживала действия группы «Тайфун» посредством бомбардировок аэродромов противника и его транспортных судов, а также скоплений войск и складов в северо-западной части Новой Гвинеи в дни, предшествовавшие высадке десанта. Однако наиболее сильным бомбардировкам был подвергнут Соронг. Чтобы ввести противника в заблуждение и не открыть ему заранее район предполагаемой высадки десанта, район мыса Сансапор не подвергался бомбардировке. 5-я воздушная армия обеспечила прикрытие всех конвоев истребителями, и, хотя группе «Тайфун» и не потребовалась непосредственная авиационная поддержка, в воздухе над районом высадки в течение дня патрулировали шесть самолетов В-25, а ночью — четыре ночных истребителя.

В 07 час. 00 мин. 30 июля 1944 года два батальона 1-го пехотного полка высадились в один эшелон юго-западнее мыса Опмарай, не встретив сопротивления противника. Несколько солдат противника, случайно оказавшиеся в этом районе, были убиты, другим удалось скрыться в холмистой местности. 1-й батальон быстро продвинулся в западном направлении, а 2-й — в восточном, и они заняли указанные им участки плацдарма. В это время высадился батальон 63-го пехотного полка, который помог 543-му инженерно-береговому полку разгрузить десантные суда и перевести грузы к районам складов.

Минут через сорок пять после окончания высадки основных сил подразделения 63-го пехотного полка на гусеничных транспортерах-амфибиях высадились, не встретив сопротивления, на островах Мидлберг и Амстердам, оставили на них небольшие группы и возвратились на Новую Гвинею.

31 июля 3-й батальон 1-го пехотного полка произвел высадку способом «берег — берег» и занял деревню и мыс Сансапор, установив на следующий день радиолокационную станцию на мысе. В течение недели батальон расширял занимаемый им плацдарм и высылал патрули к югу и западу от деревни Сансапор.

В дальнейшем действия группы «Тайфун» свелись к патрулированию и закреплению захваченных позиций. Высылаемые нами патрули обнаруживали лишь небольшие группы солдат противника, которые, вероятно, стремились достичь Соронга.

31 августа, когда стало очевидным, что район высадки полностью очищен от противника, я объявил об окончании этой операции. Военно-морские силы оставались в данном районе и после высадки, но их применение было «затруднено» отсутствием сколько-нибудь значительных объектов для нападения. Они продолжали осуществлять перевозку личного состава и грузов группы «Тайфун» и авиационных частей до тех пор, пока эти функции не были переданы управлению снабжения. Торпедные катера продолжали действовать в районе Джефман[52] — остров Ваигео.

Сразу же после захвата основного объекта в день высадки инженерные части группы «Тайфун» начали топографические съемки участка под аэродром для истребителей на острове Мидлберг и немедленно приступили к его строительству. В состав этих инженерных частей входили: 1112-я инженерно-строительная группа, 6-й саперный батальон, 43-й инженерно-строительный батальон, 96-й инженерный полк общего назначения, 543-й инженерно-береговой полк, 836, 1881 и 1897-й инженерно-авиационные батальоны, а также другие мелкие подразделения. Бригадный генерал Е. В. Барнс (оперативная группа 13-й воздушной армии) по приказу главнокомандующего должен был высадиться с первым эшелоном и выбрать район для строительства аэродрома. Можно было предполагать, что он выберет остров Мидлберг в качестве одного из районов размещения аэродрома. Поэтому я одобрил предложение командира группы «Тайфун» отбуксировать в район высадки через два дня после начала операции два танкодесантных судна. Эти суда предполагалось использовать для перевозки тяжелого инженерного оборудования с Новой Гвинеи на остров Мидлберг. Все случилось именно так, как мы предполагали: генерал Барнс остановил свой выбор на острове Мидлберг; танкодесантные суда были использованы для указанной выше цели, а работы по строительству Мидлбергского аэродрома были быстро развернуты. Он был построен и вступил в строй раньше, чем был закончен аэродром Мар на полуострове Вогелкоп. Строительство взлетно-посадочной полосы длиной 5400 футов и района для обора самолетов по тревоге длиной в 1600 футов было закончено 17 августа. Дополнительные бетонированные площадки и складские помещения были готовы 25 августа.

Топографические съемки на месте строительства аэродрома Мар на- полуострове Вогелкоп были начаты инженерными топографическими подразделениями 30 июля. Но аэродром вступил в строй только 3 сентября. К этому времени была построена взлетно-посадочная полоса длиной 6000 футов, 4 бетонированные площадки, рулежные дорожки длиной 2800 футов и 7 площадок для стоянки самолетов. К 18 сентября были закончены 65 площадок для стоянки, а общая протяженность рулежных дорожек доведена до 10820 футов. Инженерно-строительные части работали по 24 часа в сутки. Строительная площадка по ночам освещалась несколькими зенитными прожекторами. Однако строительство сильно задерживал большой объем работ по очистке площадки от деревьев, работы по уплотнению грунта, а также наличие покрытых водой участков.

Деятельность инженерных частей, как и в прошлых операциях, заслуживает самой высокой оценки. Кроме аэродромов, они построили дороги протяженностью около 13 миль, подъездные пути к районам складов, два моста, пристань, причал для танкеров, пять хранилищ для горючего и помещения для медицинских подразделений.

Противник совершил только четыре воздушных налета на район Сансапора, причем главной их целью являлись два аэродрома. В ночь с 27 на 28 августа три легких бомбардировщика противника сбросили 12 стофунтовых бомб на Мидлберг, уничтожили четыре самолета Р-38, пулеметную огневую точку и вызвали некоторые потери в людях. Ранним утром 01 августа два самолета противника сбросили одну бомбу на аэродром Мар и серию бомб на остров Мидлберг, но причиненный ущерб был очень незначительным. Зенитная артиллерия была всегда в состоянии полной боевой готовности и не дала противнику возможности провести крупные налеты.

Группе «Тайфун» в дополнение к медицинским частям и подразделениям, входившим в штатный состав ее частей, были приданы еще 29-й эвакуационный госпиталь, 15-й и 23-й подвижные хирургические госпитали, 84-й и 172-й стационарные госпитали, а также эвакуационные подразделения, подразделения для сбора раненых и по борьбе с малярией.

Во время высадки десанта раненые или перевозились на один из танкодесантных транспортов или им оказывалась первая помощь прямо на берегу медицинским подразделением 3-й специальной инженерно-саперной бригады. После того как береговой плацдарм был полностью захвачен, подвижные хирургические госпитали были продвинуты в глубь захваченной территории, а эвакуационный госпиталь оборудован у берега. Эвакуация больных и раненых производилась вначале при помощи транспортных судов, а после окончания строительства аэродрома — по воздуху.

Операция проходила весьма успешно, но 9 августа неожиданно вспыхнула эпидемия тифа. Число заболевших за период с 9 по 31 августа составило 805 человек, причем смертность достигла 3,6%. В этот район был немедленно послан представитель медицинского отдела 6-й армии с заданием изучить обстановку и рекомендовать, в случае необходимости, проведение дополнительных мер. Он установил, что так же, как и во время эпидемий тифа на островах Ови и Биак, для прекращения эпидемии совершенно достаточно продезинфицировать одежду войск раствором диметилфталата, а также очистить районы расквартирования войск от травы и кустарника.

Операция была проведена совершенно неожиданно для японцев. Они почти полностью вывели свои войска из этого района. Отход войск из восточной части полуострова Вогелкоп, как следовало из захваченных документов и показаний военнопленных, начался еще в июне. Вначале наши части обнаруживали главным образом личный состав войск обслуживания противника, большинство которых составляли жители острова Тайвань. Но начиная со второй половины августа наши патрули стали сталкиваться с боевыми подразделениями японцев, пытавшимися выйти из Маноквари. К концу августа японцы потеряли 385 человек убитыми, а 215 человек было захвачено в плен. Среди военнопленных было 154 жителя острова Тайвань и 3 корейца.

Успешная высадка под Санеапором была знаменательным событием во многих отношениях. Она явилась концом почти 1500-мильного пути, пройденного группой «Аламо» с тех пор, как ее войска 30 июня 1943 года высадились на островах Киривина и Вудларк. В результате этой операции была создана также последняя из многих баз, необходимых союзным военно-воздушным силам для осуществления контроля над северным побережьем Новой Гвинеи. Аэродромы, построенные в районе Сансапора, дали возможность союзным военно-воздушным силам оказывать авиационную поддержку группе «Аламо» при выполнении ею следующей задачи на долгом пути к Филиппинам — захвату острова Моротаи, находящегося к северу от острова Хальмахера.

Наши потери при захвате района Сансапора были весьма незначительными. Мы обошли Маноквари — опорный пункт противника, а также полностью использовали его слабые места. И, кроме того, нам попросту везло. Но это «везенье» было в большей степени гарантировано стратегическим предвидением генерала Макартура. Главную роль в этом «везенье» сыграли сухопутные войска, четко осуществившие тщательно разработанные планы, а безупречное взаимодействие наземных, военно-воздушных и военно-морских сил сделали его по существу неотвратимым.

Глава десятая ВЫСАДКА НА МОРОТАИ

Высадка в Сансапоре была необходимым шагом в подготовке операции на Моротаи. Район Сансапора представлял собой ту ступеньку, с которой мы могли «шагнуть» к острову Хальмахера (Джайлоло). Для проведения авиационной поддержки и обеспечения флангов в дальнейшем продвижении на север нам необходимо было захватить базы на этом острове.

Район, выбранный для создания авиационной базы в районе Хальмахера, должен был находиться в радиусе действия истребителей, базирующихся на аэродромы в районе Сансапора. По вполне понятным причинам он должен был также находиться как можно ближе к Филиппинским островам. Кроме того, район должен был быть пригодным для строительства аэродромов, использования в целях предотвращения подброски подкреплений противника на небольших судах, а также и для снабжения своих войск.

Эти требования ограничивали наш выбор северной частью острова Хальмахера или островом Моротаи. Было известно, что на острове Хальмахера находятся крупные силы противника и что на нем имеется ряд аэродромов. Но нападение на любую его часть потребовало бы и от нас использования крупных сил. Даже если бы мы и смогли захватить один из аэродромов, нам было бы трудно его оборонять, так как противник, по всей вероятности, смог бы выставить против нас превосходящие силы. В связи с этим главнокомандующий предложил обойти остров Хальмахера и захватить нужные нам объекты на острове Моротаи, находящемся на небольшом расстоянии к северо-востоку от Хальмахера и оборонявшемся лишь незначительными силами противника.

Штаб главнокомандующего сообщил группе «Аламо» предварительный план операции в то время, когда еще продолжались операции в районе Айтапе, на островах Вакде, Биак и Нумфор. 21 июля по радио были получены дополнительные инструкции. Согласно этим инструкциям группа «Аламо» при поддержке союзных военно-воздушных и военно-морских сил должна была захватить объекты в южной части острова Моротаи. Эта операция проводилась одновременно с высадкой войск в центральной части Тихого океана на островах Палау, а день ее проведения был назначен на 15 сентября. Для осуществления операции группе «Аламо» в качестве основных боевых частей были выделены: штаб 11-го армейского корпуса, 31-я пехотная дивизия и 126-й пехотный полк 32-й пехотной дивизии.

В директиве главнокомандующего от 29 июля подтверждались эти указания, а на меня была возложена ответственность за координацию планов сухопутных, военно-воздушных и военно-морских сил, участвующих в операции. Мне было предложено также представить согласованный план ее проведения не позднее 28 августа.

Директива ставила перед группой «Аламо» следующие задачи.

Продолжая осуществление уже начатых операций:

— захватить южную часть острова Моротаи и установить контроль над прилегающими районами с тем, чтобы обеспечить бесперебойное проведение боевых операций военно-воздушными и военно-морскими силами;

— создать в занятых районах аэродромы для определенных авиационных частей (см. стр. 230) и базы для обслуживания десантных судов и кораблей;

— обеспечить в соответствии с заявками командующих союзными военно-воздушными и военно-морскими силами транспортировку по морю некоторых подчиненных им частей из районов сосредоточения в район высадки десанта;

— представить в штаб главнокомандующего заявку на транспортные средства, которые будут необходимы в дополнение к выделенным союзными военно-морскими силами.

В директиве также содержались следующие указания союзным военно-воздушным и военно-морским силам по оказанию поддержки в проведении операции:

— союзным военно-воздушным -силам обеспечить сопровождение истребителями, учитывая радиус их действия, конвоев и морских оперативных групп, а по требованию — обеспечивать непосредственную авиационную поддержку действий наземных сил ка острове Моротаи;

Операция по захвату о. Моротаи

— союзным военно-морским силам произвести транспортировку и высадку десантных частей и подкреплений, а также перевозку и выгрузку грузов;

— обеспечить сопровождение истребителями конвоев п морских оперативных групп, а также использование самолетов с авианосцев для непосредственной поддержки высадки десанта и действий сухопутных войск до тех пор, пока на острове Моротаи не будут созданы аэродромы для истребителей союзных военно-воздушных сил;

— лишить противника возможности подвозить морским путем в район островов Хальмахера и Моротаи подкрепления и осуществлять снабжение войск;

Операция по захвату о. Моротаи

— обеспечить действия торпедных катеров в районе острова Моротаи через два дня после высадки десанта;

— создать в этом районе базы для обслуживания десантных судов и торпедных катеров и осуществлять необходимые разведывательные действия подводных лодок.

Полученные в дальнейшем указания штаба главнокомандующего привели к некоторым изменениям в перечне частей, принимавших участие в операции, а также в размещении районов сосредоточения некоторых поддерживающих частей. Союзным военно-воздушным силам, в дополнение к указанным выше задачам, было приказано в дневное время организовать патрулирование самолетов на расстоянии от 50 до 100 миль впереди морских оперативных групп, а также между ними и основными базами. Эти патрули должны были уничтожать все замеченные самолеты противника с тем, чтобы не дать ему возможности обнаружить передвижение наших сил.

Остров Моротаи расположен в десяти милях к северо- востоку от Хальмахера и контролирует подходы к заливу Кау и японским базам на Хальмахера. Его длина около 40 миль, а ширина — 25 миль. Остров Моротаи представляет собой центральный пункт района, границы которого проходят по полуострову Вогелкоп и островам Минданао, Целебес и Серам. Ценность этого острова в военном отношении определялась тем фактом, что наши самолеты, базирующиеся на построенные на нем аэродромы, смогли бы бомбить полуострова Бомбераи и Вогелкоп, восточную и северную часть острова Целебес, острова Минданао и Лейте. Это имело весьма важное значение, особенно если учесть, что Лейте явился местом высадки нашего первого десанта на Филиппинских островах. Это решение, однако, было принято гораздо позднее.

Население острова Моротаи до японской оккупации составляло около 9000 человек и полностью обеспечивало себя продуктами питания — овощами, рыбой и мясом.

Центральная часть острова гориста и не заселена. Ее покрывает густой девственный тропический лес, который делает сообщение с этой частью практически невозможным. Наиболее обширная равнина находится в юго-западной части острова. Она разделена на северный и южный участки грядой холмов.

Строительству военных объектов на острове Моротаи японцы уделили гораздо меньше внимания, чем в районе залива Кау на Хальмахера. Фактически они впервые обратили внимание на военные возможности острова Моротаи лишь в начале 1944 года и начали работы по строительству аэродрома Питу южнее Доруба на юго-запад- ном побережье острова. Они очистили взлетно-посадочную полосу длиной в 5500 футов, но прекратили работы по строительству, так как почва оказалась весьма влажной, а ее осушение представляло большие трудности. Когда наши войска захватили эту взлетно-посадочную полосу, то оказалось, что она была покрыта травой и кустарником и могла быть использована лишь в качестве аварийной взлетно-посадочной полосы.

Единственным районом острова, имеющим военное значение, является район между рекой Сабатай на южном побережье и рекой Пилово на западном побережье, так как он не имеет естественных преград для строительства аэродромов. Этот район также хорошо приспособлен для рассредоточения самолетов. Побережье покрыто в основном рощами кокосовых пальм, а далее в глубь острова — кустарником и травой кунаи. Тропический лес начинается с северной и северо-восточной кромки этого района и простирается до предгорий в центре острова.

У южного побережья прибрежные воды довольно глубоки, а само побережье подвержено штормам, особенно в период ветров с юго-востока. Подходы к западному побережью между мысом Дехегила и мысом Ваябула затруднены вследствие наличия островков, рифов и мелей. Но районы подхода были сравнительно хорошо изучены, а прибрежные фарватеры могли использоваться судами с довольно глубокой осадкой. Берег в этом районе покрыт рифами, а к северу от Доруба находится обширная заболоченная местность. Между Дехегила и Доруба берег покрыт белым песком.

Нам была крайне необходима более полная информация о подходах, прибрежных районах, топографии, силах и расположении войск противника. Однако я приказал до высадки не посылать патрули, с тем чтобы не дать противнику возможности разгадать наши намерения. Но в июне туда была высажена с подводной лодки разведывательная группа, находившаяся в подчинении союзного разведывательного бюро при штабе главнокомандующего, которая, таким образом, не находилась под моим контролем. Вполне возможно, что эта группа и получила какую-либо информацию, но она не была доведена до сведения группы «Аламо». Все попытки установить контакт с разведывательной группой при помощи самолетов, подводных лодок или по радио оказались безуспешными. Проводившиеся нами воздушная разведка и аэрофотографирование были вполне достаточными для выполнения нашей задачи, хотя, как оказалось в дальнейшем, они не вскрыли непригодность участков высадки для разгрузки танкодесантных транспортов.

Планирование высадки на Моротаи в штабе группы «Аламо» началось после получения по радио указаний главнокомандующего от 21 июля. Были составлены предварительный план и перечень частей для участия в операции. После сравнения его с перечнем, составленным в штабе главнокомандующего, я предложил внести в него некоторые изменения, большинство из которых были штабом одобрены.

9 августа было созвано совещание в штабе группы «Аламо» в Холлеканге. Кроме меня, на этом совещании присутствовали командиры 11-го корпуса и 31-й пехотной дивизии, заместитель командующего 7-й морской амфибийной группой, а также представители 5-й и 13-й воздушных армий. Участники совещания пришли к выводу, что дата проведения операции — 15 сентября, установленная штабом главнокомандующего, может быть нами выдержана. Группа планирования, в которую входили штабные офицеры всех трех видов вооруженных сил, разработала затем детальный план операции, который определял также действия военно-воздушных и военно-морских сил и включал график использования морских транспортных средств.

Первоначальный план, разработанный нами, предполагал одновременную высадку десанта на западном побережье острова и на восточном побережье полуострова Дехегила. Однако представители военно-морских сил возражали против высадки на восточном побережье Дехегила, приводя следующие доводы: плохая погода и бурное море создадут весьма большие трудности при высадке войск и разгрузке судов в этом районе; большая глубина моря у берегов затруднит постановку судов на якорь; высадка десанта на обеих сторонах полуострова помешает эффективному использованию огня корабельной артиллерии.

В соответствии с этими доводами я изменил первоначальный план и решил осуществить одновременную высадку десанта на западном берегу полуострова Дехегила и на побережье южнее Доруба.

С целью быстрейшего установления контроля над аэродромом Питу и скорейшего начала работ по его дальнейшему строительству одна группа должна была высадиться на Красном участке[53] — между Доруба и юго-западной оконечностью взлетно-посадочной дорожки, другая группа — на Белом участке в миле к югу от первой. Это решение имело весьма важное значение, так как аэрофотоснимки показывали, что эти береговые районы сами по себе не были достаточны для создания плацдарма и разгрузки 12 танкодесантных транспортов, которые шли в первом эшелоне. Высадка десантов на двух указанных выше участках побережья обеспечивала быстрый захват аэродрома Питу, а также предоставляла места для стоянки судов и кораблей, защищенные от ветров со всех направлений, кроме юго-западного.

После того как были решены все эти вопросы, 15 августа 1944 года был издан боевой приказ № 22, согласно которому с 20 августа создавалась боевая группа «Моротаи» в составе штаба 11-го корпуса, 31-й пехотной дивизии и 126-го пехотного полка 32-й пехотной дивизии, усиленных многочисленными боевыми и обслуживающими частями и подразделениями. Командиром группы был назначен генерал-майор Чарльз П. Холл. Группе было присвоено кодовое наименование «Трейдуинд». В ее состав входили 27 907 человек из боевых и 12 198 из обслуживающих частей и подразделений — всего 40 105 человек. С учетом 16 915 человек личного состава авиационных частей общая численность группы достигала 57 020 человек. Согласно приказу 31-я пехотная дивизия (без своего 124-го пехотного полка) сосредоточивалась в районе Тоэм — залив Маффин, а ее 124-й и 126-й пехотные полки в районе Айтапе. 15 сентября устанавливалось по приказу днем высадки десанта, а час должен был быть объявлен позднее. Приказ ставил перед группой «Трейдуинд» следующие задачи:

— произвести две одновременные высадки в 08 час. 30 мин. 15 сентября южнее Доруба в южной части острова Моротаи захватить и удерживать районы, необходимые для строительства военно-воздушных и военно- морских (вспомогательных) баз, а также складских и подсобных помещений;

— установить в дальнейшем контроль над прилегающими районами с целью обеспечения действий военно- морских и военно-воздушных сил;

— создать аэродромы в районе Доруба — немедленно после высадки десанта — для двух эскадрилий истребителей ближнего радиуса действия; к 25-му дню после высадки, в дополнение к этому, для двух авиагрупп истребителей, одной эскадрильи ночных истребителей, одной среднебомбардировочной группы, двух эскадрилий тактической разведывательной авиации, одной поисковой эскадрильи и одной разведывательной эскадрильи (вооруженной самолетами «Венчюра»); и к 45-му дню после высадки — дополнительно для двух тяжелобомбардировочных групп и одной эскадрильи аэрофоторазведки;

— оказывать содействие союзным военно-воздушным силам в установке необходимых средств воздушного оповещения и радионавигации;

— создать необходимые базы для судов и кораблей в соответствии с достигнутой штабом группы «Аламо» договоренностью с командующим союзными военно-морскими силами.

Согласно приказу 6-я пехотная дивизия (без одного усиленного пехотного полка) под командованием генерал- майора Франклина С. Зиберта, находившаяся в Сансапоре, являлась резервом группы «Аламо». Ей предлагалось поддерживать тесную связь с группой «Трейдуинд» и быть готовой по моему приказу через шесть часов после получения указаний погрузить на суда для поддержки группы «Моротаи» один усиленный пехотный полк в день высадки десанта или после него, а также второй усиленный пехотный полк через 12 часов после получения указания, в то время как первый полк уже примет участие в боевых действиях.

Потребности в транспортных средствах для такой большой боевой группы представляли собой весьма сложную проблему. По первоначальному плану, разработанному штабом группы «Аламо», для проведения операции требовалось 45 танкодесантных транспортов. Но эти наметки должны были быть полностью изменены, когда оказалось, что нам выделено лишь 36 таких судов. Все планы были, однако, снова изменены, когда в конце концов нам было выделено 45 танкодесантных транспортов. Если учесть, что наши планы касались погрузки каждого судна и корабля и что войска и транспортные средства были разбросаны по весьма обширному району, то станут понятными те громадные затраты труда, которые были связаны со всеми этими изменениями в планах. Объединенная группа планирования, состоявшая из представителей штаба группы «Аламо», военно-морских сил и группы «Трейдуинд» и непосредственно подчинявшаяся моему весьма одаренному начальнику оперативного отдела полковнику Клайду Д. Эддлмэну, закончила к 17 августа разработку всех деталей плана использования транспортных средств.

Весь план был рассмотрен 19 и 20 августа на созванном мною совещании в штабе группы «Аламо», на котором, кроме меня, присутствовали командир группы «Трейдуинд», командующие 5-й воздушной армией и морским оперативным соединением № 77, а также командир 31-й пехотной дивизии. На совещании были окончательно определены планы оказания авиационной поддержки и поддержки со стороны корабельной артиллерии, а также утвержден график высадки десанта. После того как я утвердил весь план в целом, заместитель начальника оперативного отдела полковник Поль Р. Вейраух сообщил и штаб главнокомандующего основные его положения, а я информировал штаб 2 сентября, что группа «Трейдуинд» будет готова выдержать срок, установленный штабом для проведения операции.

Состав морского оперативного соединения № 77 был следующим: группа эскортных авианосцев, в которую входили 6 конвойных авианосцев и 10 сторожевых кораблей; группа прикрытия из 2 тяжелых и 3 легких крейсеров и 10 эсминцев; группа высадки десанта на Белом участке из 6 эсминцев, 1 десантного транспорта для перевозки войск первого эшелона, 5 десантных быстроходных транспортов, 10 пехотно-десантных судов и 4 танкодесантных транспортов, а также 3 танкодесантных судов; группа высадки десанта на Красном участке из 6 эсминцев, 1 десантного транспорта, 29 пехотно-десантных судов и 8 танкодесантных транспортов, а также 9 десантных судов для перевозки автомашин; 4 группы поддержки, в которые в общей сложности входило 12 эсминцев, 33 танкодесантных транспорта, 19 пехотно-десантных судов, 3 танкодесантных судна и 4 фрегата.

Морское оперативное соединение сопровождало караван, перевозило и выгружало войска в грузы группы «Трейдуинд», а также огнем корабельной артиллерии осуществляло поддержку высадки десанта.

Морским оперативным соединением № 77, а также группой высадки десанта на Белом участке командовал контр-адмирал Даниэль Е. Барби, а группой высадки десанта им Красном участке — контр-адмирал Вильям М. Фехтелер.

Группа высадки десанта на Белом участке прибыла в Айтапе 2 сентября, а группа высадки десанта на Крас ном участке в район залива Маффин 3 сентября для проведения учений, посадки войск, погрузки вооружения и грузов. На эти цели им было отведено 7 дней. Группа высадки десанта на Белом участке отплыла из Айтапе 9 сентября, а 12 сентября покинула остров Вакде, где к ней присоединилась группа высадки десанта на Красном участке. Танкодесантные суда, направленные ранее в район острова Вакде, были взяты на буксир танкодесантными транспортами и на буксире отведены в район высадки десанта, на расстояние в 700 миль, что само по себе является замечательным достижением.

Было по существу невозможно обеспечить секретность передвижения конвоя судов западнее района острова Вакде, так как противник еще удерживал в своих руках часть островов в этом районе. Однако, придерживаясь курса, пролегавшего несколько севернее острова Биак, конвой прошел вне видимости с островов Мапия и Асия, которые по-прежнему удерживались противником.

Группа прикрытия и группа эскортных авианосцев присоединилась к каравану 14 сентября, и дальнейшее продвижение его проходило без всяких происшествий. Хотя противник и совершил несколько воздушных налетов на остров Биак, находившийся на расстоянии менее 100 миль от пути следования каравана, он, по всей вероятности, не заметил его и, во всяком случае, не атаковал.

В проведении высадки на остров Моротаи оказывали поддержку союзные военно-воздушные силы юго-западной части Тихого океана, группа быстроходных авианосцев Тихоокеанского флота и группа эскортных авианосцев 7-й морской амфибийной группы.

За период, прошедший с высадки 30 июля в Сансапоре до высадки на острове Моротаи 15 сентября, союзные военно-воздушные силы юго-западной части Тихого океана провели весьма эффективную бомбардировку авиационных баз и флота противника на островах Хальмихера и Серам, а также на полуострове Вогелкоп. Это привело к полному уничтожению авиации противника или переброске ее в другие районы. В течение двух недель, предшествовавших высадке на острове Моротаи, союзные военно-воздушные силы, кроме того, провели ряд дневных бомбардировок военно-воздушных баз противника на островах Серам и Хальмдхера, а также в северной части острова Целебес. Они продолжали уничтожение аэродромов противника на полуострове Вогелкоп, а также координировали свои мощные бомбардировки района Давао на острове Минданао с действиями группы быстроходных авианосцев.

Самолеты группы быстроходных авианосцев Тихо океанского флота в течение недели до высадки на остров Моротаи совершили налеты на аэродромы противника на островах Яп, Улути, Палау и Минданао. Эти налеты нанесли серьезные повреждения аэродромам, самолетам и аэродромным сооружениям противника и почти полностью нейтрализовали его авиацию на Минданао. Одни группа быстроходных авианосцев, кроме того, принимала участие в непосредственной поддержке высадки десанта на острове Моротаи, а другая группа — на островах Палау[54].

Удары, нанесенные союзными военно-воздушными силами и самолетами групп быстроходных авианосцев, в основном ограничили район сосредоточения авиации противника южной частью острова Целебес и северной частью Филиппинских островов. Эти удары по существу лишили противника возможности предпринять немедленные воздушные налеты на остров Моротаи.

Во время подхода к району высадки десанта союзные военно-воздушные силы осуществляли охрану конвоя при помощи самолетов Р-38 в дневное время и ночных истребителей— ночью. Группа эскортных авианосцев предоставляла самолеты для несения противолодочного патрулирования и прикрытия конвоя. В день высадки десанта и после него группа эскортных авианосцев осуществляла противолодочное патрулирование, а ее истребители обеспечивали прикрытие войск с воздуха в районе высадки.

16 ее истребителей в течение всего дня высадки непрерывно патрулировали над районом высадки, а начиная с 11 час. 00 мин. могли быть немедленно подняты в воздух еще 8 истребителей, а 16 других были в состоянии боевой готовности. В дополнение к этому эскортные авианосцы выделяли все самолеты непосредственной поддержки — группу непосредственной поддержки, состоявшую из 8 истребителей и 8 бомбардировщиков, которая могла быть использована в любое время. Кроме того, одна подобная группа всегда находилась в состоянии боевой готовности.

С целью обеспечения подходов к берегу в день высадки два эсминца в течение 30 минут вели огонь по южной оконечности мыса Дехегила и по острову Митита, начав его за два часа до высадки. Два тяжелых крейсера открыли огонь по Белому и Красному участкам до того, как прекратили стрельбу эсминцы. Два эсминца вели затем огонь по Белому участку в течение 15 минут, а два других эсминца по Красному участку в течение 30 минут. В то же самое время три легких крейсера и шесть эсминцев подвергли обстрелу японские береговые укрепления и аэродромы в районе бухты Галела на северо-восточном побережье острова Хальмахера.

В результате эффективного огня корабельной артиллерии и действий авиации 31-я пехотная дивизия высадилась в 08 час. 30 мин. 15 сентября, не встретив сопротивления противника. Ее 155-й и 167-й пехотные полки высадились на Красном участке, а 124-й усиленный пехотный полк на Белом участке — в 2000 ярдов к югу. Рифы не дали возможности танкодесантным транспортам и пехотно-десантным судам подойти к берегу ближе чем на 50 ярдов, и войска должны были добираться до берега по воде, которая в некоторых местах доходила до плеч.

Состояние прибрежной полосы в районе высадки было самым неблагоприятным по сравнению со всеми ранее встречавшимися нам в других операциях, а это что-то значит. На Красном участке глубокие ямы и расщелины на покрытых грязью рифах приводили к тому, что машины не могли сдвинуться с места, и нам приходилось снимать бульдозеры с имевшего большое значение строительства дамб и дорог и использовать их в качестве буксиров. Разгрузка на Красном участке была закончена лишь через день после высадки, хотя танкодесантные транспорты, которые должны были там разгружаться, были направлены к Белому участку. Расщелины и коралловые наслоения на рифе, протянувшемся на расстоянии в 150 ярдов от Белого участка, заставили нас искать другой прибрежный участок. В связи с тем, что оба выбранных ранее участка не были пригодны для разгрузки танкодесантных транспортов, морская гидрографическая группа провела разведку пригодного для разгрузки прибрежного участка и в конце концов нашла такой участок в 500 ярдах южнее деревни Питу в западной части полуострова Дехегила. Через день после высадки и позднее здесь и были разгружены все танкодесантные транспорты.

Две высадившиеся группы начали быстрое продвижение в глубь острова и вскоре образовали сплошную линию, причем обнаруженные солдаты противника быстро уничтожались. К 11 часам войска продвинулись от Доруба до Готелаламо на южном берегу, а в 12 час. 35 мим. командир 31-й пехотной дивизии генерал-майор Джон Персонс принял командование войсками на острове.

Взлетно-посадочная полоса Питу была захвачена днем 15 сентября. Пока наступление продолжалось в северо восточном направлении, инженерные подразделения произвели топографическую съемку полосы и нашли ее пригодной лишь в качестве аварийной. В связи с этим немедленно были начаты поиски другого подходящего участка, который и был найден около Вама на южном берегу.

1-й батальон 124-го пехотного полка, оставленный для очистки полуострова Дехегила от войск противника, встретил весьма слабое сопротивление и к вечеру 15 сентября выполнил свою задачу. 126-й пехотный полк являлся резервом боевой группы «Трейдуинд».

Преодолев слабое сопротивление, войска 16 сентября вышли на назначенный им рубеж, который простирался к юго-востоку от реки Тьяо (ее называют также Тьдоу) до деревни Тотодуку на южном побережье и охватывал всю юго-западную часть острова. Войска укрепили свои позиции, и в полдень генерал Холл принял командование войсками на острове.

На следующий день усиленная пехотная рота высадилась на западном побережье мыса Ваябула с целью установки там станции воздушного оповещения. Задача обороны полуострова Дехегила была поручена 126-му пехотному полку, занявшему также небольшие острова Нгеленгеле, Додола и Митита, на которых противника не оказалось.

Высланные патрули в течение 18 сентября не встретили почти никакого сопротивления, но обнаружили покинутые позиции, а также склады боеприпасов и полевые склады снабжения. В тот же день подразделения 126-го пехотного полка высадились, не встретив сопротивления; на мысах Куронгу и Сопи, а также около Папайя и создали там посты воздушного оповещения и радиолокационные станции.

В течение 19 сентября наши части так и не вошли , в соприкосновение с противником, но так как для размещения биваков, складов снабжения и аэродромных сооружений требовалась дополнительная площадь, войска 20 сентября продвинулись вперед еще примерно на 3000 ярдов. Передовые позиции наших войск проходили теперь от Пилово на западном побережье к реке Сабатай, а от нее к деревне Сабатай на южном побережье.

20 сентября я послал генералу Холлу радиограмму, в которой поздравлял его, генерала Персонса, а также офицеров и солдат группы с успешным проведением операции.

Последние станции воздушного Оповещения и сторожевые посты в прибрежной полосе острова были созданы после высадки войск, не встретивших сопротивления противника, в Лолеоламо на западном побережье острова Роу и а Кураго на восточном побережье острова Моротаи.

Ранним утром 22 сентября группа японцев, вооруженных винтовками, пулеметами и гранатами, напала на командный пункт 1-го батальона 167-га пехотного полка. Атака была легко отбита, и японцы быстро отступили, оставив несколько убитых.

23 сентября рота 126-го пехотного полка атаковала высоту 575 около Ваябула, но не добилась успеха, так как японцы хорошо окопались. На следующий день, однако, рота выбила японцев из их позиций, и они скрылись в холмистой части острова.

В период с 30 сентября по 4 октября проводились операции по очистке острова от противника и отмечались активные действия патрулей. Однако столкновения с противником происходили довольно редко. Японские солдаты, остававшиеся еще на острове, хотели только одного — покинуть остров.

В течение всего периода проведения операции небольшие группы самолетов противника предпринимали частые, но безуспешные попытки бомбить остров. Наши истребители и зенитная артиллерия отгоняли их еще до того, как они успевали сбросить свои бомбы, многие из которых, не причиняя никакого вреда, падали в море.

К 4 октября остров Моротаи был полностью очищен от противника и прочно находился в наших руках. Взлет но-посадочная полоса Вама уже использовалась истреби телями, а работы по строительству аэродрома Питу велись полным ходом. В связи с этим 4 октября я в качестве командующего 6-й армией объявил операцию на острове Моротаи оконченной.

Группа «Аламо» согласно своему приказу № 24 от 19 сентября, изданному в соответствии с директивой главнокомандующего от 15 сентября, прекратила свое существование в 00 час. 01 мин. 25 сентября 1944 года.

В состав боевой группы «Трейдуинд» входило большое число инженерных частей и подразделений: 534-й инженерно-береговой полк (без одного батальона), 544-й инженерно-береговой полк (без роты), 931-й инженерно авиационный полк (без трех батальонов), 896, 841 и 1876-й инженерно-авиационные батальоны, 43-й и 340-й инженерно-строительные батальоны, 3-я и 14-я австралийские эскадрильи аэродромного строительства, а также ряд других мелких инженерных подразделений. Их основная задача состояла в строительстве аэродромов и аэродромных сооружений. Но они выполняли ряд других важных задач, в том числе осуществляли строительство портовых сооружений, необходимых для материально-технического обеспечения действий военно-морских сил, дорог, готовили районы для устройства складов, снабжали водой.

Разработки, осуществленные в штабе группы «Аламо» до проведения высадки на острове Моротаи, показывали, что недостроенная японцами взлетно-посадочная полоса в Питу может быть превращена в аэродром для истребителей или на ее месте можно построить другую взлетно-посадочную полосу. В этих разработках также высказывалось предварительное мнение о том, что взлетно-посадочная полоса длиной в 7000 футов, а вполне возможно и две полосы для бомбардировщиков могут быть построены в районе, прилегающем к берегу около Вама на южном побережье острова Моротаи. Другие взлетно-посадочные полосы для бомбардировщиков могут быть построены на террасе восточнее японского аэродрома в Питу.

18 сентября представитель военно-воздушных сил обратился с просьбой рассматривать строительство взлетно-посадочной полосы длиной в 5000 футов в прибрежном районе около Вама в качестве первоочередной задачи. Эта просьба была удовлетворена. Топографические съемки района уже были проведены, и инженерные части немедленно начали его очистку. 23 сентября они начали расчистку участка для второй взлетно-посадочной полосы около Питу, на террасе восточнее недостроенного японцами аэродрома. Однако строительство шло здесь довольно медленно, так как основное внимание было уделено строительству в районе Вама. К 4 октября, когда я объявил операцию законченной, взлетно-посадочная полоса Вама уже использовалась истребителями, а 7000-футовая взлетно-посадочная полоса в Питу была уже расчищена.

Одновременно со строительством аэродромов, складов и биваков инженерные части строили и дороги. Построенные японцами дороги использовались для снабжения войск.

Береговые подразделения инженерно-береговых полков блестяще справились с разгрузкой судов, особенно если учесть, что в течение второй недели после высадки их работе сильно мешали приливы и волнение на море.

Полевая артиллерия почти не использовалась, но один гаубичный дивизион был высажен на полуострове Дехегила для предупреждения высадки морского десанта противника.

Зенитная артиллерия группы состояла из 383, 389 и 785-го зенитных дивизионов автоматического оружия, 358-го и 744-го дивизионов зенитной артиллерии, а также ряда мелких подразделений. Она весьма хорошо показала себя, отбивая воздушные налеты противника, ни один из самолетов которого не достиг цели.

Медицинские части и подразделения, входившие в штатный состав частей и соединений группы, были усилены 98-м и 99-м эвакуационными госпиталями, 82-м и 155-м стационарными госпиталями, 120-м общим госпиталем, 2, 5, 13 и 23-м подвижными хирургическими госпиталями, а также эвакуационными подразделениями и подразделениями сбора раненых и по борьбе с малярией.

Установление 15-дневного срока эвакуации раненых намного упростило всю проблему эвакуации, которая осуществлялась по морю, а когда стали действовать аэродромы, то и по воздуху. Так как потери были весьма незначительны, то медицинское обеспечение было вполне достаточным.

Туземное население острова Моротаи было настроено к нам весьма дружелюбно. Как казалось, жители были довольны тем, что мы заняли их остров. Многие из них охотно соглашались быть у нас проводниками. В первый период проведения операции было довольно трудно найти рабочих, но затем было набрано достаточное количество их для осуществления строительства. Как и во всех других операциях на территориях, принадлежавших Нидерландам, весьма большую помощь во взаимоотношениях с туземным населением нам оказала нидерландская гражданская администрация.

Захваченный японский приказ, датированный 9 сентября 1944 года, свидетельствовал о том, что японцы ожидали высадку союзных войск на юго-восточном побережье острова Моротаи и принимали меры к организации обороны. Данные разведки показывали также, что в период с июня и до самого дня высадки противник уделял серьезное внимание обороне острова Моротаи и даже перебрасывал сюда войска с острова Хальмахера для строительства оборонительных сооружений. Однако общего плана обороны, видимо, не было. Активность, которую японцы проявляли на острове Минданао и в других укрепленных пунктах, была достаточным свидетельством того, что они ожидали скорее высадки войск союзником в этих районах, чем на острове Моротаи.

Я сознавал, что японцы смогут, по всей вероятности, подбросить подкрепления своим войскам, находящимся на Моротаи, несмотря на все попытки военно-воздушных и военно-морских сил помешать этому. Но я был уверен, что группа «Трейдуинд» сможет справиться с теми силами, которые японцы смогут бросить против нее. Кроме того, могли быть использованы в качестве подкреплений резервы группы «Аламо».

Японский командующий, конечно, не мог полностью разгадать наших действительных намерений. Он вполне мог думать, что высадка на острове Моротаи является лишь отвлекающим внимание маневром, а основной удар будет направлен против Хальмахера или какого либо другого пункта. Однако в неведении он оставался очень недолгое время. Во всяком случае в то время, когда намерения союзников стали вполне очевидны, было уже слишком поздно и опасно решаться на переброску крупных подкреплений на Моротаи с Хальмахера, даже если бы японцы и располагали для этого достаточным количеством судов. Необходимо также учесть, что они должны были бы плыть по тем районам, где полностью господствовали наши военно-воздушные и военно-морские силы. Противник, по-видимому, решил, что переброска подкреплений на Моротаи является безнадежным делом, и в связи с этим ограничился незначительными атаками местного характера с целью изматывания наших войск.

По сравнению с предыдущими операциями противник продемонстрировал значительно меньше воли к яростному сопротивлению, что, конечно, неудивительно ввиду нашего огромного численного превосходства. Японцы на этот раз предприняли очень незначительное число «атак смертников», причем все они проводились малочисленными группами. Во многих случаях японцы оставляли хорошо подготовленные к обороне позиции. Воздушные налеты, которые проводились довольно часто, успеха никакого не имели.

Весьма трудно дать правильную оценку численности японского гарнизона на острове Моротаи, так как мы встретили сопротивление лишь мелких групп противника. Но вполне ясно, что этот гарнизон был малочисленным. Мы опять нанесли внезапный успешный удар и, возможно, вновь возродили в войсках противника сомнения в их силах остановить все нараставшее наступление союзных войск.

У противника, как и следовало ожидать, было захвачено очень мало боевой техники и запасов, и потери с обеих сторон оказались незначительными.

Успех высадки на Моротаи создал все условия для успешного решения следующей задачи, стоявшей перед союзными войсками, — освобождения Филиппин. С момента своего создания в феврале 1943 года 6-я армия прошла долгий путь. Хотя она до сих пор действовала как группа «Аламо», 6-я армия успешно провела операции против японцев на островах Киривина, Вудларк, Араве, мысе Глостер, Таласеа, островах Лонг и Виту, Сайдоре, на островах Адмиралтейства, в Айтапе, Холландии, Танамера, Тоэме, островах Вакде, Биак, Нумфор, в Сансапоре и на острове Моротаи. 6-я армия должна была теперь возглавить вторжение на Филиппины.

Глава одиннадцатая НЕКОТОРЫЕ АСПЕКТЫ НАЧАЛЬНЫХ ОПЕРАЦИЙ

В ходе боевых действий этого периода мы встретились с трудностями, типичными для всех десантных операций. Однако ограниченность наших средств, чрезмерная рассредоточенность войск и необходимость вести активные действия одновременно в ряде пунктов, расположенных друг от друга на удалении нескольких сот миль, сделали эти трудности более значительными. Ведение боевых действий в этих условиях предъявляло к войскам особые требования и подвергало их дополнительным лишениям. Боевые части, особенно пехотные, должны были не только вести бой с отчаянно сопротивлявшимся противником в условиях сильно пересеченной местности, но и привлекаться зачастую к разгрузке морских судов и выполнению трудоемких работ в силу отсутствия в достаточном количестве обслуживающих частей и подразделений. Саперам и связистам часто приходилось работать круглые сутки и во многих случаях выполнять свои задачи под огнем противника.

Наши жизненные условия были примитивными, а пища однообразной. В передовых районах войска были фактически лишены отдыха и развлечений. Знойный же тропический климат действовал на всех угнетающе.

Однако, хотя смена войск на переднем крае производилась реже обычного, не были оборудованы специальные районы для отдыха войск и действовали другие отрицательные факторы, о которых я говорил выше, моральный дух войск в общем был замечательно высоким. Солдаты подчас очень, остро переживали такие вещи, которые в глазах вышестоящего командования не имели существенного значения. На протяжении всего 1943 года управление снабжения армии США совершенно не отпускало пиво для личного состава сухопутных войск, в то время как военно-морской флот снабжал свой личный состав консервированным пивом. Личный состав подчиненных мне войск не только желал, чтобы его также снабжали пивом, но и считал несправедливым лишать его того, что получали военнослужащие другого вида вооруженных сил. Так, например, на острове Вудларк моряки, в том числе из состава инженерно-строительных частей, получали пиво, а находящийся там личный состав 112-го кавалерийского полка его не получал. Это само по себе вызывало неудовольствие. И когда солдаты 112-го полка выгружали с судов пиво, предназначенное для моряков, и не получили при этом в качестве подарка ни одной банки пива, они почувствовали себя кровно обиженными. К счастью, вскоре после моего соответствующего представления порядок снабжения войск был изменен и мои подчиненные стали получать свою законную норму пива.

Концерты и кино в значительной степени способствуют укреплению морального духа. Однако, как я уже отмечал выше, их нельзя было организовать для войск, находившихся в передовых районах, а те, которые организовывались в более удаленных от переднего края районах, часто прерывались из-за воздушных налетов. Кроме того, недостаток киноаппаратуры, а подчас и кинофильмов затруднял организацию киносеансов для войск, что не способствовало укреплению их морального духа. Почтовая служба также оставляла желать много лучшего.

Личный состав вышестоящих штабов (дивизионных, корпусных и армейского) находился в значительно лучшем положении, чем личный состав боевых частей и подразделений, хотя различие и не было настолько значительным, как это можно было бы ожидать. Так, например, каждый офицер моего штаба жил в палатке или хижине. Квартирой мне служила то палатка, то хижина, или просто лачуга из парусины. Помещения офицерских столовых и их оборудование не отличались от помещений, где питался сержантский и рядовой состав. Столовые работали с примерной оперативностью, весь личный состав получал одинаковый продовольственный паек. Работой пищеблока руководил мастер-сержант (позже уорент-офицер и старший уорент-офицер) Дж. Р. Бунн, большой специалист по организации армейского питания. Он находился в моем подчинении в течение ряда лет. Так как и нашем меню свежие яйца были редкостью, то работники пищеблока импортировали несколько кур из Австралии. Однако с «птицефермой» мы потерпели фиаско: змеи съели всех наших кур.

Строительные работы в моем штабе были ограничены самым необходимым. Приоритет был предоставлен оборудованию пункта сбора и отправки донесений. Кухонные помещения, столовые, служебные помещения, укрытия для офицерского и рядового состава в виде хижин или палаток строились в порядке, в котором они перс числены здесь. Кроме того, обязательно строилось помещение для церкви.

Никакой особой охраны не было предусмотрено для штаба армии и для штаба группы «Аламо». Офицеры, сержанты и рядовые сами обеспечивали свою безопасность. Хотя они должны были также отрывать для себя укрытия, некоторые из них, особенно старший офицерский состав, одно время пренебрегали этой мерой предосторожности. В результате однажды ночью, когда все наши хижины и палатки были ярко освещены (мы в то время находились на мысе Кретин), появилось несколько японских самолетов, летевших на малых высотах и своевременно не обнаруженных, которые сбросили несколько бомб, причинив нам серьезные потери. Надо было лично наблюдать, как старшие штабные офицеры прыгали вниз головой в первую попавшуюся щель или яму и позже поднимались из нее, покрытые черной грязью и илом. Для меня было истинным удовольствием наблюдать, с какой энергией весь личный состав занимался земляными работами оставшуюся часть ночи.

В другой раз игра в покер в помещении столовой, расположенном в роще кокосовых пальм, была прервана внезапной воздушной тревогой. Свет погас, затем вблизи послышались взрывы бомб и страшный треск, который заставил игроков броситься из палатки наружу. Однако, как оказалось, этот шум произвела не бомба, а большая гроздь кокосовых орехов, упавшая на крышу из рифленого железа соседней лачуги. В противном случае мы потеряли бы нескольких подававших большие надежды молодых штабных офицеров.

Мой приказ, запрещавший личному составу ходить обнаженными до пояса и обязывавший носить, по крайней мере, нижнюю сорочку для защиты от укусов москитов, был, естественно, непопулярен и зачастую не выполнялся. Но в общем он дал удовлетворительные результаты, хотя и породил ряд забавных инцидентов. Когда бригадный генерал Джон Т. Муррей (командир боевой группы при высадке на остров Киривина, в которую входили также и австралийцы) приказал всему личному составу на этом острове носить какую-либо сорочку, то австралийцы не подчинились этому приказу, и все его увещевания оказались тщетными. Однако, поскольку австралийцы не имели собственных транспортных средств и пользовались нашим автотранспортом, то генерал Муррей отказался предоставлять им транспорт до тех пор, пока они не выполнят его приказа. Австралийский командир резко протестовал против подобного оборота дела, но генерал Муррей был непреклонен и, как мне передавали, заявил: «Нет сорочек — не будет и автомашин!» В конце концов австралийцы согласились носить сорочки и стали получать необходимый им транспорт. Это был отдельный инцидент, и он не повлиял на дружественные отношения, которые существовали на протяжении всего времени между нами и нашими австралийскими собратьями по оружию. Так, например, в заливе Милн находилась 5-я австралийская дивизия (кстати сказать, она не была в моем подчинении), и эффективное содействие ее командира генерал-майора Милфорда сыграло большую роль в успехе моих усилий по искоренению малярии в этом малярийном районе. Мы восхищались прекрасными боевыми качествами австралийцев и были им благодарны за их эффективную помощь в первоначальной подготовке наших войск к ведению боевых действий в условиях джунглей.

Назначение на офицерские должности и присвоение очередных офицерских званий осуществлял штаб сухопутных сил США на Дальнем Востоке. Эта процедура была громоздкой и к концу августа 1944 года она еще более осложнилась из-за огромного расстояния, разделявшего штаб 6-й армии и штаб сухопутных сил, и из-за медлительности почтовой связи. В результате принятие решений по моим представлениям о назначениях на должности и присвоениях офицерских званий значительно задерживалось, иногда на несколько месяцев.

Однако в августе 1944 года по моему представлению были произведены следующие назначения: генерал-майор Иннис П. Свифт (командир 1-й кавалерийской дивизии) был назначен командиром 1-го корпуса вместо генерал- лейтенанта Роберта Л. Эйхельбергера (он был назначен, по моей рекомендации, командующим вновь сформированной 8-й армией); бригадный генерал Верн Д. Мадж (командир 2-й кавалерийской бригады) был назначен командиром 1-й кавалерийской дивизии вместо генерала Свифта; генерал-майор Франклин С. Зиберт (командир 6-й пехотной дивизии) был назначен на вакантную должность командира 10-го корпуса; бригадный генерал Эдвин Д. Патрик (командир 158-го пехотного полка) был назначен командиром 6-й пехотной дивизии вместо генерала Зиберта и бригадный генерал Хэнфорд Макнайдер (бывший начальник строительства базы на островах Адмиралтейства) был назначен командиром 158-го пехотного полка вместо генерала Патрика.

Мои права по аттестованию офицерского состава для присвоения очередных воинских званий были ограничены. В отношении строевых офицеров — требованием, чтобы они в боевой обстановке в течение трех месяцев на деле доказали свою способность командовать войсками. В отношении штабных офицеров — чтобы они исполняли должности, подлежащие по штатному расписанию замещению офицерами в более высоком звании, чем те, которые они имели, и при условии образцового выполнения ими своих обязанностей в течение длительного времени. Я неизменно воздерживался от представления штабных офицеров к строевым офицерским званиям до тех пор, пока они успешно не проходили требуемый срок командования войсками в период активных боевых действий.

По моим представлениям, сделанным в соответствии с вышеизложенными требованиями, многие строевые офицеры, образцово несшие службу, были произведены в более высокие воинские звания. Так, в течение 1943—1944 годов бригадные генералы Дженс А. Доу, Эдвин Д. Патрик и Кларенс А. Мартин были произведены в генерал- майоры; полковники Дж. У. Кэннингэм, Джон Т. Муррей, Хью Ф. Т. Гофман и Чарльз Б. Лаймэн — в бригадные генералы.

Однако мои аттестации на присвоение генеральских званий полковникам штаба 6-й армии, исполнявшим должности, замещение которых по штатному расписанию предусматривалось генералами, не были столь результативными. Хотя мой начальник штаба полковник Джордж X. Деккер и был произведен в бригадные генералы 14 августа 1944 года, производство в генералы остальных полковников было задержано в ряде случаев почти на целый год без всякой видимой причины, а пятеро из них вообще не получили генеральского чина. Офицеры, не получившие безусловно заслуженных ими очередных воинских званий, естественно, испытывали чувство неудовлетворенности, но каким бы острым ни было оно, они продолжали нести службу преданно и образцово, как и прежде. Они могут заслуженно испытывать чувство гордости, так как они честно выполняли свой воинский долг. Им навсегда принадлежит глубокая благодарность их командующего.

Награждение орденами и медалями за образцовое несение военной службы, естественно, имеет очень большое значение для укрепления морального духа войск. Однако награждение моих подчиненных «Медалью почета», «Медалью за отличную службу» и орденом «Почетного легиона» осуществлялось чрезвычайно медленно. Это происходило потому, что представляемые мной наградные листы должны были утверждаться штабом главнокомандующего и военным министерством. Я тем не менее полагаю, что награждение крестом «За отличную службу» могло и должно было бы осуществляться быстрее, так как наградные листы подлежали утверждению лишь штабом главнокомандующего.

Полностью понимая важность своевременного поощрения. военнослужащих за отличное выполнение своих обя- ланностей, я предоставил право командирам корпусов и дивизий награждать своих подчиненных медалями «Серебряная звезда», «Бронзовая звезда», «Медалью ВВС», «Солдатской медалью», «Почетным знаком пехотинца» и орденом «Пурпурное сердце» с тем, чтобы ускорить наградную процедуру.

Более того, я организовал наградное отделение в отделе личного состава штаба 6-й армии, на которое возложил всю работу по предварительному оформлению постоянно возраставшего количества наградных листов и связанной с награждениями корреспонденции и донесений, а также по установлению льгот за участие в боях и по другим аналогичным вопросам до их представления мне на доклад.

Вся канцелярская работа в моем штабе выполнялась уорент-офицерами и рядовыми. Я неизменно отклонял неоднократные предложения штаба сухопутных сил США на Дальнем Востоке о назначении в мой штаб военнослужащих женщин. Я считал, что их использование в моем штабе нецелесообразно, учитывая условия, в которых мы находились, хотя я никоим образом не хочу принизить ценность военнослужащих женщин в тыловых районах. Я также считал, что трудности, связанные с их устройством, намного превысят их ценность как канцелярских работников.

Большую часть моего времени занимали вопросы контроля, снабжения и планирования, а также инспектирование и основные административно-хозяйственные вопросы, для решения которых требовалось мое личное внимание. Но мне всегда удавалось найти время для непосредственного личного контроля за состоянием здоровья, качеством питания и бытовыми условиями войск. Я требовал от моих подчиненных, чтобы они уделяли этим вопросам такое же внимание. Еще в начале своей военной карьеры я убедился, что если этими вопросами пренебрегают, то это неизменно отрицательно сказывается на моральном духе войск.

За исключением дел, рассматривавшихся в общем военном суде, которые докладывались непосредственно мне его председателем вместе с юридическим анализом каждого уголовного дела и рекомендациями относительно его решения, практически все прочие вопросы борьбы с преступностью в войсках я разрешал через своего начальника штаба. На него я возложил ответственность за координацию работы штаба. Как правило, каждое утро, а в случае необходимости и в другое время, начальник штаба докладывал мне о всех важнейших чрезвычайных происшествиях в войсках. Мы обсуждали вопросы, требовавшие решения, и я давал ему необходимые указания. Во время моего отсутствия начальник штаба поддерживал со мной связь по радио, когда это было возможным, а после моего возвращения в штаб сопровождавший меня личный адъютант передавал начальнику штаба список нарушений, которые я обнаружил во время своей поездки и исправления которых я требовал. Начальник штаба доводил их до сведения соответствующих отделов штаба и позже докладывал мне о принятых мерах.

Штаб 6-й армии проделал выдающуюся работу по планированию различных боевых операций. Выполнение этой работы проходило в особенно трудных условиях, так как необходимо было планировать одновременно несколько операций до того, как были завершены другие операции. Кроме того, эта работа затруднялась вследствие изменения директив главнокомандующего и в силу действия других факторов, о которых упоминается в настоящем отчете. Наши оперативные планы необходимо было также тесно согласовывать с планами поддерживавших 6-ю армию военно-морских и военно-воздушных сил. Это требовало организации планирования почти полностью на объединенной основе, что и осуществлялось в моем штабе группой представителей штабов всех трех видов вооруженных сил. Эту группу возглавлял начальник оперативного отдела штаба 6-й армии полковник Клайд Д. Эддлмэн. Хотя в планирующей группе часто возникали разногласия, они, как правило, разрешались положительно. Если же офицеры этой группы заходили в тупик — а это случалось очень редко, — то спорные вопросы докладывались мне лично. В таких случаях я или рекомендовал решение, даже если оно и требовало внесения изменений в мой оперативный план, или же выносил опорный вопрос на обсуждение с командующими поддерживавших меня военно-морских и военно-воздушных сил с тем, чтобы добиться его решения. Нам всегда удавалось разрешить возникавшие между нами разногласия, и это обстоятельство вместе с духом сотрудничества, проявленным сухопутными, военно-морскими и военно-воздушными силами, сделали возможным ведение согласованных боевых действий армией, флотом и авиацией.

В целях обеспечения максимально полного и свободного обсуждения вопросов в планирующей группе, я никогда лично не вмешивался в ее работу. Наоборот, я держался в тени, хотя и поддерживал тесный контакт с полковником Эддлмэном, которому я время от времени давал рекомендации, которые считал необходимыми. Окончательное решение по совместному оперативному плану выносилось на совещании командующих всех заинтересованных видов вооруженных сил. Однако вся кропотливая подготовительная работа, как правило, выполнялась офицерами планирующей группы до начала совещания командующих. Как я уже указывал в другом месте, на меня было возложено согласование оперативных планов 6-й армии и обеспечивавших ее боевые действия военно-морских и военно-воздушных сил. и представление согласованных планов главнокомандующему. По получении его одобрения мне представляли на подпись проекты боевого и административного приказов по 6-й армии совместно со всеми необходимыми к ним приложениями, и после моей подписи эти приказы поступали в войска.

Вторжение на остров Лейте, которое должно было положить начало возвращению на Филиппины, явилось первой операцией, в которой 6-я армия действовала как таковая, а не под своим кодовым наименованием — группа «Аламо». Хотя в предстоящей операции 6-я армия должна была определенно встретиться со многими трудностями, я был полностью убежден в том, что она будет в состоянии преодолеть все эти трудности и успешно выполнит свои задачи.

Для всех нас было большим облегчением сознавать, что окончился наш длительный путь через тропические джунгли Новой Гвинеи и прилегающих к ней островов. Мы были горды тем, что 6-й армии поручили нанести первый удар для освобождения Филиппин и тем самым выполнить обещание генерала Макартура филиппинскому народу: «Я вернусь!»