От Австралии до Японии

Глава двенадцатая ВОЗВРАЩЕНИЕ НА ФИЛИППИНЫ

Генеральный стратегический план, разработанный штабом главнокомандующего в июне 1944 года, предусматривал операции, проведение которых считалось необходимым для освобождения Филиппин. В это время штаб 6-й армии, продолжавший действовать так же как штаб группы «Аламо», находился в Холлеканге на побережье залива Гумбольдта на Новой Гвинее. Операции группы «Аламо» в районах Айтапе, Тоэм — Вакде и на острове Биак еще не были завершены. В ближайшее время должны были начаться операции на острове Нумфор и в районе Сансапора, а вслед за ними — 15 сентября операция на Моротаи и 20 октября — высадка 6-й армией морского десанта на остров Салебабу в группе островов Талауд в качестве подготовки к вторжению на Филиппины.

6- я армия должна была начать это вторжение высадкой морского десанта в бухте Сарангани -(в южной части острова Минданао), выбросить затем воздушный десант в район Мисамиса (в северо-западной части Минданао) и в последующем вести решительные наступательные действия в районе островов Лейте — Самар. Эта операция имела своей задачей обеспечить военно-морские, военно-воздушные и тыловые базы, необходимые для последующих действий по возвращению на Филиппины.

Так как для проведения этих четырех операций требовалось разрешить многие важные проблемы, главнокомандующий провел ряд совещаний в Брисбене (Австралия) в период с 20 июля по 6 августа 1944 года. В работе

этих совещаний приняли участие представители штаба главнокомандующего, союзных военно-морских и военно- воздушных сил, 6-й армии, в том числе представители от 1, 10 и 14-го корпусов. Полковник Кеннет Пирс (заместитель начальника штаба) возглавлял группу представителей 6-й армии, в числе которых был начальник оперативного отдела полковник Клайд Д. ЭДдлмэн. Предварительные оперативные планы, разработанные штабом 6-й армии, послужили основой при определении потребностей в войсках и тыловом обеспечении (включая морские перевозки).

Когда эти совещания окончились, штабом 6-й армии были разработаны окончательные планы операций. В связи с тем что на меня было возложено руководство всеми четырьмя операциями, в течение августа и сентября я посетил Айтапе, район Тоэм — Вакде, мыс Кретин, Дободура, мыс Глостер, острова Адмиралтейства, Сансапор, Нумфор и Биак для инспектирования войск, которые должны были принять участие в этих операциях.

Оперативная директива главнокомандующего от 31 августа 1944 года, которую я получил 2 сентября, излагала план операции в бухте Сарангани и в районе Мисамиса (остров Минданао), а также на островах Лейте и Самар. Согласно этой директиве 6-я армия, прикрываемая 3-м флотом и поддерживаемая союзными военно-морскими и военно-воздушными силами юго-западной части Тихого океана, должна была захватить и удерживать аэродромы и тактически выгодные рубежи в районе бухты Сарангани, захватить путем выброски воздушного десанта объекты в районе Мисамиса и обеспечить контроль над районом Лейте — пролив Суригао — Самар. Эти операции должны были начаться соответственно 15 ноября, 7 и 20 декабря 1944 года.

Так как штаб 6-й армии фактически завершил разработку планов для операций на островах Талауд, в бухте Сарангани и в районе Мисамиса, то было необходимо закончить разработку оперативного плана лишь для одной операции Лейте — Самар. Для проведения этой операции были намечены 10-й и 14-й корпуса и 25-я пехотная дивизия. Их командиры 3 сентября были вызваны на совещание в штаб 6-й армии, где я изложил им свой замысел операции и вручил предварительный боевой приказ с тем, чтобы они смогли осуществлять планирование.

Филиппины

Мой замысел операции на острове Лейте предусматривал высадку в день «Д» 10-го корпуса (1-я кавалерийским и 40-я пехотная дивизии) в районе Таклобан и 14-го корпуса (24-я и 37-я пехотные дивизии) в районе Дулаг. Один усиленный пехотный полк 25-й пехотной дивизии должен был произвести предварительную высадку морского десанта за два дня до начала операции с задачей овладеть островами у входа в залив Лейте. Остальным силы 25-й пехотной дивизии должны были составлять плавучий резерв 6-й армии, находясь в готовности поддержать 10-й или 14-й корпус через день после начали операции силами одного пехотного полка, а через четыре дня — оставшимися силами.

Хотя к 11 сентября еще не был составлен окончательный перечень частей для участия в этой операции, это не имело, однако, существенного значения. 14 сентября нам стало известно о намерении главнокомандующего коренным образом изменить весь план операции. Соединении быстроходных авианосцев 3-го американского флота причинили столь огромные потери японской авиации и флоту, что стало возможным значительно ускорить операции по освобождению Филиппин. Полагая, что удары авианосных соединений будут и в дальнейшем приводить к сокращению численности авиации и флота противника, штаб главнокомандующего изучал возможность сокращения численности войск и объема строительных работ, запланированных для операции на островах Талауд. Он также намечал отменить операцию на Минданао и передвинуть начало высадки на остров Лейте на 20 октября 1944 года. Было очевидно, что в случае принятия такого решения 40-я и 37-я пехотные дивизии, намеченные к участию в операции на Лейте, не смогут быть своевременно высвобождены из операций в западной части Новой Британии и на Соломоновых островах и выдвинуты вперед. Но эта трудность была преодолена тем, что командующий американскими войсками в центральной части Тихого океана решил отменить операцию против острова Яп и согласился передать 24-й корпус (7-ю и 96-ю пехотные дивизии), предназначенный для выполнения этой операции, в распоряжение главнокомандующего войсками в юго-западной части Тихого океана для использования в операции на острове Лейте.

Радиограмма штаба от 15 сентября окончательно отменяла операции против островов Талауд и острова Минданао и подтвердила задачу б-й армии по проведению операции на Лейте, наметив 20 октября в качестве начального дня операции. Эта радиограмма также заменила 14-й корпус 24-м корпусом и 40-ю пехотную дивизию в 10-м корпусе 24-й пехотной дивизией.

Оперативная директива главнокомандующего от 21 сентября внесла все новейшие изменения в прежние указания, оставив без изменения общий замысел действий 6-й армии. Для создания резерва в мое распоряжение были переданы 77-я пехотная дивизия на острове Гуам и 6-я пехотная дивизия в Сансапоре на Новой Гвинее. Однако директива от 27 сентября заменила 6-ю пехотную дивизию 32-й пехотной дивизией.

Оперативная директива от 21 сентября 1944 года на проведение операции на Лейте возлагала на 6-ю армию, поддержанную союзными военно-воздушными и военно- морскими силами, следующие задачи:

— захватить и удерживать объекты одновременно в районах Таклобан, Дулаг и пролива Панаон, но раньше нанесения этого главного удара захватить и удержать объекты на островах Хомонхон и Динагат и в других близлежащих районах, где это будет необходимо для обеспечения беспрепятственного доступа в залив Лейте поддерживающим военно-морским силам;

— оборудовать аэродромы и другие авиационные сооружения в районе острова Лейте: к «Д» + 5 для двух истребительных авиагрупп и одной эскадрильи ночных истребителей; к «Д»+15 дополнительные сооружения для одной разведывательной эскадрильи, одной эскадрильи аэрофоторазведки, одной среднебомбардировочной авиагруппы, а также для одной истребительной, трех патрульных бомбардировочных эскадрилий и одной разведывательной эскадрильи корпуса морской пехоты; к «Д»+30 Дополнительные сооружения для двух легкобомбардировочных авиагрупп, одной эскадрильи аварийно-спасательной службы, одной эскадрильи тактической разведки и одной истребительной авиагруппы; к «Д»+45 дополнительные сооружения для одной истребительной авиагруппы, одной патрульной бомбардировочной эскадрильи, двух тяжелобомбардировочных авиагрупп и одной фотолаборатории; к «Д»+60 дополнительные сооружения для одной эскадрильи аэрофоторазведки, одной патрульной бомбардировочной эскадрильи, двух транспортных авиагрупп и одной эскадрильи аэрофоторазведки;

— оборудовать сооружения в районе Лейте — Самар для ведения военно-морских действий местного значения и приступить к оборудованию военно-морских, военно-воздушных и тыловых сооружений, необходимых для обеспечения последующих действий по овладению Филиппинами;

— осуществлять контроль и руководить боевыми действиями филиппинских войск 9-го военного округа (район островов Лейте — Самар).

Оперативная директива главнокомандующего от

21 сентября 1944 года возложила на меня также ответственность за координацию оперативных планов сухопутных войск и поддерживавших их союзных военно-воздушных и военно-морских сил и обязывала меня доложить согласованный оперативный план к 5 октября 1944 года.

Как и в предыдущих операциях, директива от 21 сентября определяла: «В период движения морского десанта по морю и в момент высадки командующий военно-морскими силами осуществляет командование войсками, участвующими в десантной операции. Его командование продолжается до закрепления на берегу морского десанта. Затем командование переходит к командиру морского десанта. Точное время смены командования... будет объявлено по радио. Контролирующие факторы для установления момента закрепления морского десанта на берегу будут согласованы между командующими союзными военно-морскими силами и 6-й американской армией и сообщены ими в штаб главнокомандующего и своим соответствующим подчиненным командирам».

С целью высвобождения 6-й армии для подготовки и проведения этой операции в оперативной директиве предусматривалось также, что 8-я армия (сформированная под командованием генерал-лейтенанта Роберта Л. Эйхельбергера 25 сентября 1944 года) должна взять на себя выполнение всех задач 6-й армии на Новой Гвинее, Новой Британии, на островах Адмиралтейства и на острове Моротаи, когда получит на это соответствующим приказ; 1-я австралийская армия должна была взять на себя, помимо всего прочего, выполнение задач 14-го корпуса на Соломоновых островах и 6-й армии в Британской Новой Гвинее.

Пересмотренный план, естественно, требовал внесения многих изменений в расписание морских перевозок, организацию морских конвоев и в сроки их движения. Однако все эти вопросы были своевременно разрешены штабом 6-й армии совместно с представителями 7-й морской амфибийной группы и 5-й воздушной армии.

Глава тринадцатая РАЙОН БОЕВЫХ ДЕЙСТВИЙ

Острова Лейте и Самар, самые крайние на востоке острова в группе Висаян [55] расположены между южной оконечностью острова Лусон и северо-восточным мысом острова Минданао. Они разделены проливом Сан-Хуанико, узким и мелким, по которому могут проходить только небольшие суда. Пролив Сан-Бернардино между Лусоном и Самаром и пролив Суригао между Лейте и Минданао являются поэтому единственным реальным подступом с востока во внутренние филиппинские воды.

Позиция Лейте — Самар обеспечивает обороняющемуся много преимуществ при нападении с востока. Военно-Воздушные силы, базирующиеся на Лусон, Минданао и другие острова группы Висаян — Масбате, Панан, Лос-Негрос, Себу и Бохоль, легко могут поддержать эту позицию, а войска, находящиеся на этих островах, могут быстро ее усилить.

Остров Лейте имеет длину с севера на юг примерно 115 миль и ширину с востока на запад от 15 до 43 миль. Очень скалистая и покрытая густым лесом горная гряд;| (Кордильера) тянется от залива Каригара на севере до заливов Кабалиан и Согод на юге. Поднимаясь на высоту 4000 футов, этот барьер делит остров на две резко отличающиеся друг от друга части и оказывает заметное влияние на погоду. В восточной части не бывает сухого сезона в полном значении этого слова. Дожди идут примерно 20 дней в месяц с октября по январь включительно и примерно 10 дней в месяц — в остальную часть года. В западной части нет ни явно выраженного периода максимальных осадков, ни совершенно сухого сезона.

Плодородная долина, обычно именуемая долиной Лейте, имеющая ширину в среднем 15 миль, находится в восточной части между Кордильера на западе и отдельной группой холмов на северо-востоке и тянется от залива Каригара на севере до залива Лейте на юго- востоке. Здесь она соединяется с восточным прибрежным районом, который тянется от Таклобана до Абуйога приблизительно на 40 миль. Это прибрежный район в целом равнинного характера, но в его южной части господствуют несколько отдельных холмов, из которых наиболее важным является Катмон-Хиллс. В его северной части, узкой прибрежной полосе Таклобана, высится северо-восточная гряда холмов, отрог которой оканчивается высотой 522 близ Пало.

В западной части узкая долина тянется от залива Ормок в северном направлении (между Кордильера на востоке и грядой высот на западе) и представляет собой так называемый коридор Ормок, пересекаемый на севере массой обрывистых, скалистых гребней и глубоких ущелий.

Западное побережье очень изрезано и обрывисто, за исключением залива Ормок, в котором имеются не только удобные для высадки пляжи, но и возможность якорной стоянки для большого количества судов.

Залив Каригара является наиболее отличительной частью северного побережья. Но малая глубина моря и широкий окаймляющий риф в заливе, господствующие высоты на восток и на запад от него и болота на прибрежной полосе значительно ограничивают пригодность этого района для военных действий.

Южное побережье Лейте с глубоко вдающимися н сушу заливами Кабалиан и Согод и восточное побережье южнее Абуйога непригодны для высадки десантов из-за их гористого характера и из-за того, что прибрежный пояс там очень узок, удобных пляжей мало, а местность в центральной части острова гориста и покрыта густым лесом.

На восточном побережье между мысом Катайсан и Абуйогом находятся наилучшие пляжи на острове. Отюда хороший подступ к долине Лейте. Подступы к берегу на этом участке свободны от рифов и коралловых островков, а глубина воды здесь во многих местах уменьшается постепенно, что облегчает подход десантных судов.

Дороги на Лейте имеются лишь в долинах Лейте и Ормок и на побережье. Восточную и западную части связывают только очень плохая дорога Каригара — Пинамопоан на севере и скверная дорога Абуйог — Байбай на юге. Немногочисленные тропы через Кордильера крайне труднопроходимы даже для небольших групп. Главные дороги имели покрытие, но не могли выдержать веса тяжелых машин.

Единственная взлетно-посадочная полоса на Лейте до войны находилась на узком мысе юго-восточнее Таклобана, да и та была довольно короткой.

После того как японцы захватили Лейте, они построили аэродромы Бури, Байуг и Сан-Пабло близ Бурауэна, аэродром Дулаг, примерно в 2 милях западнее Дулага, и аэродром Валенсия, около 8 миль севернее Ормока.

Таклобан, столица острова, имеет население около 30 тыс. человек. Это самый крупный город, торговый центр и главный порт на острове. Другими крупными городами являются Каригара и Баруго на северном побережье, Ормок и Байбай на западном побережье и Пало, Танауан, Дулаг и Абуйог на восточном.

Контроль над Лейте обеспечивает обладание долиной Лейте, прибрежной полосой Таклобан и долиной Ормок, а также господствующими над ними высотами. Для господства над долиной Лейте необходимо прежде всего захватить высоту 522 близ Пало.

Самар, хотя и является третьим по величине островом из группы Филиппинских островов, в военном отношении имеет ограниченное значение. На нем мало районов, пригодных для оборудования аэродромов или баз снабжения. Он изобилует очень обрывистыми, покрытыми густым лесом, но низкими горами, которые близко подходят к берегам и оставляют лишь узкую прибрежную полосу. Следовательно, контроль над Самаром можно обеспечить только захватом этих прибрежных районов. Прибрежная дорога тянется как по восточному, так и по западному побережью. Продвижение в глубь острова крайне затруднительно, не считая шоссе Тафт-Райт. Только оно пересекает весь остров. Басей с населением около 28 тыс. человек является крупнейшим городом. Катбалоган на западном побережье, несколько меньший, — столица.

Острова Динагат, Хомонхон и Сулуан, хотя и не имеющие сами по себе особого значения, с военной точки зрения немаловажны, так как они расположены при входе в залив Лейте. Доступ в залив Лейте с юга возможен только через пролив Суригао, между Динагатом и Лейте, а с востока — по проливам между Самаром и Хомонхоном и между Хомонхоном и Динагатом. Остров Сулуан — нечто вроде аванпоста, прикрывающего оба эти канала.

Динагат — остров сильно пересеченный, с обрывистым, хотя и хорошо очерченным восточным побережьем, и очень изрезанным, но менее обрывистым западным побережьем. Недалеко от берега много мелких островов. Население на острове редкое, дорожной сети нет. Связь осуществляется с помощью парусных шлюпок и каботажных пароходов. Хомонхон — гористый, заросший густым лесом остров, окруженный коралловыми рифами, а остров Сулуан похож на него.

Остров Панаон, длиной около 20 миль и шириной от 4 до 6 миль, представляет собой южное продолжение хребта Кордильера на острове Лейте. Он очень горист, покрыт густым лесом и рощами кокосовых пальм. Дорог на острове практически нет. Тактически он имеет большое значение потому, что находится в узком проливе Панаон, который отделяет его от Лейте и соединяет залив Лейте с заливом Согод.

Глава четырнадцатая ПЛАНЫ И ПРИКАЗЫ

Мы тщательно изучили все имевшиеся сведения о районе Лейте и возможностях противника по обороне этого района. Нам пришлось принять во внимание разнообразие задач 6-й армии, большие расстояния между важными объектами и, следовательно, большую протяженность фронтов.

Согласно нашему плану операция на Лейте делилась на следующие фазы (IV-я фаза была условной).

Фаза I. Предварительные действия десантных войск по обеспечению восточного входа в залив Лейте.

Фаза II. Высадка крупных десантных сил на участке Таклобан — Дулаг с задачей разгрома войск противника на этой прибрежной полосе и захвата аэродромов и баз с последующим быстрым продвижением в северо-западном направлении для установления контроля над долиной Лейте и над районом Капоокан — Каригара— Баруго. В этой фазе предстояло захватить проливы Сан- Хуанико и Панаон, а также начать строительство аэродромов и других сооружений.

Фаза III. Наземные действия и высадка способом «берег — берег» в целях разгрома остатков японских войск на Лейте, захват и удержание юго-западной части Самара и пролива Суригао.

Фаза IV. Возможные действия по занятию северной части Самара и уничтожение или блокирование вражеских гарнизонов на других островах группы Висаян. Завершение строительства сооружений.

После того как главнокомандующий утвердил этот план и назначил день «Д» на 20 сентября 1944 года, план был воплощен в боевом приказе 6-й армии № 25 от 23 сентября 1944 года. Суть приказа сводилась к следующему:

— 6-му батальону «рейнджеров» под командованием подполковника Генри Муччи высадиться на северной оконечности острова Динагат, захватить эту часть острова и занять ее в «Д»-2 (позднее дата была изменена на «Д»-3 в соответствии с рекомендациями представителей поддерживающих военно-морских сил). Одновременно высадить одну роту на острове Хомонхон, захватить и удерживать этот остров. В тот же день высадить роту на острове Сулуан, уничтожить там вражеские войска, разрушить военные сооружения, забрать материальную часть противника, представляющую ценность, и эвакуировать остров после выполнения этих задач. (Эта высадка была одобрена штабом главнокомандующего после издания приказа 6-й армии и предусматривалась поправкой к этому приказу от 12 октября.)

— 10-му усиленному корпусу (1-я кавалерийская дивизия и 24-я пехотная дивизия без 21-го пехотного полка) под командованием генерал-майора Франклина Зиберта высадиться в 10 час. 00 мин. в день «Д» в районе Марасбарас — Пауинг — Пало, захватить Таклобан, аэродром возле Таклобана и Пало. По выполнении этой задачи установить контроль над проливом Сан-Хуанико, быстро продвинуться в северо-западном направлении от Пало и захватить район Капоокан — Каригара — Баруго, разгромить вражеские войска в долине Лейте.

— 24-му усиленному корпусу (7-я пехотная дивизия и 96-я пехотная дивизия без 381-го пехотного полка) под командованием генерал-майора Джона Ходжа высадиться в 10 час. 00 мин. в день «Д» в районе Дулаг и затем захватить район Дулаг — Бурауэн — Дагами — Танауан и разгромить находящиеся там войска противника. Захватить Абуйог, выдвинуться к Байбай и разгромить врага на западном побережье. По получении приказа сменить 21-й пехотный полк и 6-й батальон «рейнджеров» в их районах.

— 21-му усиленному пехотному полку (без роты малокалиберных автоматических пушек) под командованием подполковника Фредерика Вебера высадиться в 10 час. 00 мин. в день «Д» близ пролива Панаон и установить контроль над входом в залив Согод.

— 381-й пехотный полк под командованием полковника Майкла Голлорана — плавучий резерв 6-й армии.

План действий 6-й армии

Быть в готовности усилить войска в любой части района боевых действий.

— Резерву 6-й армии (32-я пехотная дивизия под командованием генерал-майора Уильяма Джилла и 77-я пехотная дивизия под командованием генерал-майора Эндрю Бруса) быть в готовности после «Д»+3 погрузиться в течение 24 часов на суда и следовать для усиления тех войск б-й армии, которые я укажу.

— Начальнику тыла 6-й армии генерал-майору Хью Кейси оборудовать аэродромы в соответствии с целями, намеченными штабом главнокомандующего, и приступить к строительству морских и воздушных баз и баз снабжения согласно моим указаниям. По получении приказа принять на себя ответственность за разгрузку войск, запасов и материальных средств, прибывающих в район боевых действий.

Такой план действий был самым лучшим, что я мог сделать в сложившихся условиях и с теми силами, которые были в моем распоряжении. Плацдармы высадки двух корпусов были больше удалены друг от друга, чем мне сначала казалось желательным. Но войска должны были высаживаться достаточно далеко друг от друга, чтобы обеспечить нужное место для маневра большого количества кораблей, высаживавших десантные войска и обеспечивавших артиллерийскую поддержку. Кроме того, дороги, связывающие Дулаг с районом аэродрома Бурауэн, с Дагами и Танауаном и необходимость как можно скорее достигнуть района Бурауэн, перевесили другие соображения и продиктовали выбор дулагских плацдармов для высадки 24-го корпуса.

Поскольку большие расстояния между главными объектами корпусов неизбежно требовали от них действий по расходящимся направлениям и мешали обеспечить друг другу эффективную поддержку, я считал крайне желательным иметь дополнительные боевые части. Я предложил высадить 158-й полк и 112-й кавалерийский полк на островах у входа в залив Лейте и в районе пролива Панаон, а 6-й батальон «рейнджеров» использовать там, где появится необходимость. Но штаб главнокомандующего не разделял мою точку зрения в этом вопросе, и ни один из этих полков не был выделен. Поэтому мне пришлось для высадки в районе пролива Панаон использовать 21-й пехотный полк (24-я дивизия). Я вынужден был также выделить 381-й пехотный полк (96-я дивизия) в плавучий резерв, так как ни 32-я дивизия, находившаяся в Холландии и на острове Моротаи, ни 77-я, дислоцированная на Гуаме (обе в резерве 6- й армии), не могли достигнуть Лейте ранее середины ноября. Их переброска зависела от оборота части десантных судов, использованных в первоначальной высадке на Лейте. В связи с этим 24-я и 96-я пехотные дивизии действовали каждая без одного полка, что, естественно, серьезно ослабляло их.

Помимо всего этого, я считал важным, чтобы 24-й корпус двинул сильные части на юг к Абуйогу, а оттуда через узкую часть Лейте к Байбай для того, чтобы прочно закрепиться на западном побережье в начале операции. Но такой маневр по расходящимся направлениям, при всей его важности, был, безусловно, неосуществим силами только четырех первоначально выделенных дивизий. Исходя из этого, я просил главнокомандующего выделить мне для этой цели дополнительные боевые части, но так и не получил их до начала операции. Однако в дальнейшем события показали, что моя просьба была предусмотрительной.

Вполне возможно, что главнокомандующий считал силы 9-го филиппинского военного округа (около 4000 человек на Лейте и 2000 человек на Самаре), переданные в мое распоряжение, достаточными и поэтому не находил нужным давать 6-й армии дополнительные войска.

Я был уверен в патриотизме этих войск и не сомневался в том, что они сделают все возможное. Однако я не верил, что они имеют организацию, вооружение и подготовку, достаточные для того, чтобы стать равноценной заменой нашим собственным боевым войскам. Но я не имел ни времени, ни желания беспокоиться об этом, ибо моя задача заключалась в достижении нужных результатов с теми силами, которые были предоставлены в мое распоряжение. Поэтому я приветствовал любую помощь, которую могли оказать филиппинские войска. 20 октября я послал письмо командиру 9-го филиппинского военного округа, в котором информировал его, что главное командование поставило его силы под мой контроль и что я намерен поставить им такие конкретные задачи, какие соответствовали сложившейся обстановке.

План снабжения. Ориентировочный план снабжения был разработан в штабе 6-й армии в конце июля и в августе 1944 года. Кроме этого, главнокомандующий приказал управлению снабжения сухопутных сил США обеспечить меня штабом тыла, который уже предварительно был создан. Штаб главнокомандующего предложил воспользоваться им и выделил обслуживающие части для участия в операции на Лейте, а также для строительства и обслуживания баз 6-й армии, пока управление снабжения не возьмет их в свои руки.

Когда дата начала операции на Лейте была перенесена с 20 декабря на 20 октября 1944 года и 14-й корпус заменен 24-м корпусом, этот план, естественно, пришлось изменить. Но переделывать план коренным образом не пришлось. Запасы, которыми располагал 24-й корпус для операции на острове Яп, для которой этот корпус первоначально предназначался, пришлось расценить как достаточные для операции на Лейте.

План снабжения был воплощен в приказе 6-й армии по тылу от 30 сентября 1944 года, изданном вслед за боевым приказом. Для того чтобы облегчить работу тыла армии и обеспечить время, необходимое на строительство складов и других сооружений, приказ по тылу предписывал армейским частям, соединениям 10-го корпуса и тыловым подразделениям, прибывающим в район операции в составе первых эшелонов в период от дня начала операции до «Д»+10, выгружать на берег минимум 10-дневный запас класса I, II, III и IV (за исключением строительных материалов, запас которых был установлен в количестве, необходимом для начала строительства) и два боевых комплекта [56].

Приказ по тылу далее требовал, чтобы в дополнение к запасам, находящимся при войсках, достаточное количество их было выгружено в районе боевых действий к «Д»+10 с тем, чтобы весь запас класса I, II и IV был достаточен на 30 дней (за исключением строительных материалов, количество которых было ограничено тем, что необходимо для строительства); горючего для моторного транспорта на 15 дней; горючего и смазочных масел для военно-воздушных сил на 30 дней; 5 боевых комплектов для боевых частей и 3 — для обслуживающих частей.

Запасы, следовавшие с войсками в начальной фазе операции, поступали с баз Новой Гвинеи и центральном части Тихого океана. Они перебрасывались на выделенных десантных и транспортных судах. Пополнение запасов осуществлялось с прибывавших в нужный район тяжелых судов, груженных на базах в Соединенных Штатах, Австралии и на Новой Гвинее. 8 судов «Либерти», груженных в Холландии, и два судна «Либерти», груженных на Палау, составляли специальный плавучий резерв, который можно было вызвать в случае необходимости.

По приказу главнокомандующего управление снабжения должно было выделить и доставить запасы на плаву на регулирующие станции 6-й армии (станции, на которых происходит регулирование движения грузов) настолько своевременно, чтобы суда могли присоединиться к боевым конвоям по моему указанию и предоставить портовые плавучие средства для помощи в разгрузке судов в районе боевых действий. Кроме того, управлению снабжения было приказано подготовиться к принятию от меня ответственности за все строительство, транспортировку и снабжение в районе Лейте — Самар к «Д»+30.

На командование тыла 6-й армии была возложена задача оборудования базы на Лейте в соответствии с указаниями начальника управления снабжения, данными через меня. Однако создание минимально необходимых возможностей для первоначальных портовых работ и переброски запасов для обеспечения боевых действий должно было получить приоритет перед другими задачами, поставленными тылу 6-й армии. В соответствии с этим одной из главных задач тыла 6-й армии было строительство минимально необходимых транспортных и разгрузочных сооружений согласно указанной мной очередности для обеспечения боевых действий 6-й армии и союзных военно-воздушных сил. Сюда относились аэродромы, районы рассредоточения, хранилища авиационного бензина, дороги, мосты, склады, причалы и госпитали в районе действий тыла 6-й армии. Согласно моему приказу в задачи тыла 6-й армии также входили обслуживание всех пунктов снабжения в этом районе; разгрузка войсковых транспортов и грузовых судов; рассредоточение, хранение и распределение продовольствия и материалов, прибывающих в район боевых действий; строительство и эксплуатация тыловых сооружений; госпитализация и эвакуация больных и раненых, прием, обработка и отправка военнопленных; привлечение гражданских рабочих, обеспечение их жильем и руководство их использованием.

Согласно директиве главнокомандующего на 6-ю армию было возложено руководство гражданской администрацией на Лейте до установления нормальных условий. Поскольку существующие отделы штаба не могли должным образом решить эту задачу, в начале октября в штабе 6-й армии был создан отдел гражданской администрации во главе с полковником Джорджем Сирсом. Под его руководством были созданы группы филиппинской гражданской администрации (ГФГА) согласно указаниям штаба сухопутных сил США на Дальнем Востоке. Каждая группа состояла из 10 офицеров и 39 солдат и сержантов и включала специалистов по вопросам медицины, полицейской службы, юриспруденции, труда, снабжения и транспорта. Некоторые офицеры и почти все солдаты и сержанты были филиппинцами.

Личный состав ГФГА получил хорошую специальную подготовку в делах гражданской администрации Филиппин, правительство которых предполагалось воссоздать и самое короткое время. Обучение имело целью подготовить группы для оказания помощи войскам путем эффективного руководства гражданским населением, обеспечения нуждающихся продовольствием, медицинским обслуживанием и кровом, мобилизации местных рабочих для наших вооруженных сил.

Две ГФГА были приданы 10-му корпусу, две — 24-му корпусу и две — начальнику тыла 6-й армии. Две группы находились в резерве 6-й армии. Кроме того, 24-й корпус имел морскую группу гражданской администрации, первоначально предназначавшуюся для операции на острове Яп.

Глава пятнадцатая ПЕРЕБРОСКА В РАЙОН БОЕВЫХ ДЕЙСТВИЙ

Движение к Лейте началось 11 октября 1944 года с выхода минных тральщиков из бухты Зеадлер на островах Адмиралтейства. 12 октября из Холландии вышел конвой с б-м батальоном «рейнджеров». На островах Палау он соединился с минными тральщиками. 15 октября к этим двум эшелонам присоединились группа огневой поддержки, группа эскортных авианосцев и группа уничтожения береговых заграждений. Первая группа состояла из б старых линкоров, 3 тяжелых и 3 легких крейсеров и 16 эсминцев. Все корабли находились под командой вице-адмирала Джессе Олдендорфа.

Вторая группа состояла из 18 эскортных авианосцев, 9 эсминцев и 14 сторожевых кораблей. Все корабли были под командой контр-адмирала Томаса Спрейга.

Объединенные силы затем двинулись к району боевых действий. Корабли подошли к указанным для них местам на подступах к заливу Лейте вечером 16 октября.

Морское оперативное соединение № 78 (контр-адмирал Даниэль Барби), которое перебрасывало 10-й корпус (1-ю кавалерийскую и 24-ю пехотную дивизии) и Морское оперативное соединение № 79 (вице-адмирал Теодор Уилкинсон), на судах которого следовал 24-й корпус (7-я и 96-я пехотные дивизии), тем временем двинулись к Лейте. Конвой танкодесантных транспортов морского оперативного соединения № 79 вышел из бухты Зеадлер 11 октября, а его транспортная часть вышла оттуда 14 октября. Конвой морского оперативного соединения № 78 с 24-й пехотной дивизией отбыл из Холландии 13 октября под охраной крейсеров и эсминцев и присоединился к конвою, транспортировавшему 1-ю кавалерийскую дивизию с островов Адмиралтейства.

В сопровождении начальника штаба (бригадного генерала Джорджа Деккера) и небольшой группы ведущих офицеров штаба и рядовых я поднялся 14 октября 1944 года на борт флагманского корабля «Уосэтч» вице-адмирала Кинкейда, командира морских сил вторжения, который отплыл ночью из залива Гумбольдта к острову Лейте. Остальная часть штаба 6-й армии, за исключением небольшой группы планирования, была распределена по судам конвоя. Группа планирования была оставлена в Холландии для окончательной доработки плана тылового обеспечения операции на Лусоне.

Прикрытые кораблями 7-го флота и обеспеченные непосредственным охранением из трех специальных групп эскортных авианосцев (каждая состояла из 2 эскортных авианосцев и 2 эсминцев), наши транспортные группы, на которых мы следовали к Лейте, закончили переход без каких-либо инцидентов. Они соединились восточнее Лейте и подошли к заливу Лейте к исходу 19 октября 1944 года согласно расписанию.

Тем временем путь в залив Лейте был расчищен, о чем будет идти речь дальше. Заручившись сильной поддержкой флота и морской авиации, я был уверен, что наша главная высадка увенчается успехом. Три наших дивизии были хорошо подготовленными соединениями, имеющими боевой опыт. 96-я дивизия, хотя еще и не обстрелянная, была, как говорили, также превосходной. 7- я дивизия весьма успешно действовала при десантировании на островах Атту и Кваджелейн. 1-я кавалерийская дивизия смело действовала на островах Адмиралтейства и после упорных боев захватила их. 24-я дивизия отличилась в операции в Холландии.

Кроме того, все эти дивизии получили хорошую десантную подготовку. 1-я кавалерийская и 24-я пехотная дивизии обучались три недели на островах Адмиралтейства и в Холландии (соответственно), хотя для практики в десантировании времени хватило только для частей первого эшелона. 7-я и 96-я пехотные дивизии получили десантную подготовку на Оаху, одном из Гавайских островов, готовясь к операции на остров Яп. Обе дивизии прорепетировали десантирование в полном масштабе на острове Мауи.

Помимо того, группы авиасвязи для первых эшелонов 10-го корпуса обучались в школах, развернутых командованием военно-морских сил с 25 сентября по 5 октября в Холландии. Две штурмовые роты связи были подготовлены для выполнения аналогичных функций в соединениях 24-го корпуса.

Глава шестнадцатая ПЕРВОНАЧАЛЬНЫЕ ДЕЙСТВИЯ

Рота «D» 6-го батальона «рейнджеров», которой предстояло высадиться на острове Сулуан в 6 час. 30 мин. 17 октября, была задержана штормом и своевременно не выступила. Минные тральщики к тому времени разминировали подступы к острову. После артподготовки с кораблей рота высадилась в 8 час. 20 мин. Она разрушила вражеские радиостанции и продвинулась к маяку, уничтожив 32 японца и потеряв только 3 человека. Но из-за очень сильного прибоя и повреждения некоторых ее десантных судов уйти обратно она смогла только на следующий день.

Сильное волнение утром 17 октября помешало очищению от мин подступов к северному мысу острова Динагат. Но тральщики, хотя и с большими трудностями, закончили эту работу днем. К ночи 6-й батальон «рейнджеров» (без двух рот), усиленный ротой 21-го пехотного полка, высадился на острове, не встретив фактически сопротивления. Американский флаг, найденный аккуратно сложенным в сундучке японского лейтенанта, убитого при высадке, был поднят на Динагате утром 18 октября. Таким образом, 6-му батальону «рейнджеров», усиленному ротой 21-го пехотного полка, принадлежит честь осуществления первой высадки и поднятия первого американского флага на Филиппинах в ходе освобождения этих островов от японцев.

Плохая погода и задержка с очисткой подступов к острову Хомонхон от мин помешали тем временем роте «В» 6-го батальона «рейнджеров» высадиться на этом острове 17 октября, как было предусмотрено планом.

Вместо этого она высадилась 18 октября. Артиллерийская поддержка при этом оказалась ненужной, так как японцев на острове не оказалось.

Задачи, намеченные для первой фазы, были успешно выполнены к концу 18 октября, но еще многое пред стояло сделать. Траление мин пришлось продолжать до дня высадки десантов. За это время было уничтожено 224 мины. Морская группа огневой поддержки, которая вошла в залив Лейте 18 октября, обеспечила огневую поддержку подводным подрывным группам, подавила сильный огонь противника по этим группам, а в течение 19 октября эффективно обстреливала выбранные участки высадки, основные дороги и другие объекты на восточном побережье острова Лейте. Все подготовительные мероприятия были успешно осуществлены к ночи этого дня, и все было подготовлено для высадки главных сил 6- й армии, намеченной на 20 октября.

На рассвете 20 октября, обещавшего быть ясным, линкоры под командованием вице-адмирала Олдендорфа начали интенсивную, продолжавшуюся 2 часа, артиллерийскую подготовку участков высадки. В это время морское оперативное соединение № 78 под командованием контр-адмирала Барби, которому предстояло высадить 10-й корпус, и морское оперативное соединение № 79 под командованием вице-адмирала Уилкинсона, высаживавшее 24-й корпус, вошли в залив Лейте, направляясь к своим районам высадки. В 9 часов крейсеры и эсминцы открыли огонь, который они затем перенесли на фланги и тылы противника, когда под прикрытием заградитель ного ракетно-минометного огня с десантных судов, длившегося 15 минут, первый эшелон десантных войск двинулся к берегу. В это же время наносили удары самолеты с эскортных авианосцев.

С нашего флагманского корабля, который следовал за указанными морскими оперативными соединениями и район высадки, вице-адмирал Кинкейд и я могли наблюдать волнующую картину бомбардировки и движения к берегу большой массы десантных судов, наполненных войсками.

Головные подразделения первого эшелона двух корпусов

Действия 6-й армии с 20 октября по 2 ноября 1944 года

—10-го справа и 24-го слева — вступили на берег в назначенный час атаки (10 час. 00 мин.). Они высадились под прикрытием дыма, образовавшегося в результате артиллерийского обстрела и авиационной бомбардировки и висевшего над берегом.

Подразделения первого эшелона 10-го корпуса встретили сравнительно небольшое сопротивление. 1-я кавалерийская дивизия, наступавшая справа, южнее Сан-Хосе, захватила аэродром близ Таклобана и продолжала продвигаться в глубь острова. Командир этой дивизии генерал-майор Верн Мадж руководил действиями своих войск на берегу. Первый эшелон 24-й пехотной дивизии (без 21-го пехотного полка) без затруднений высадился близ Пауинга. Но второй эшелон попал под сильный артиллерийско-минометный огонь, повредивший 4 танкодесантных транспорта и вызвавший пожар на пятом. Командир этой дивизии генерал-майор Фредерик Ирвинг днем принял на себя руководство действиями войск на берегу, и дивизия двинулась к дороге Таклобан — Пало, ведя разведку в направлении своей главной цели на первый день — высота 522, севернее Пало. Эта высота господствует над окружающей местностью, и до тех пор, пока противник удерживал ее, он мог держать под огнем участки высадки 10-го корпуса, Пало и дороги, ведущие к нему. Поэтому быстрый захват высоты имел первостепенное значение для обеспечения плацдармов высадки. Японцы хорошо понимали значение высоты 522 и тщательно подготовили ее к обороне. Они установили в опорных пунктах орудия и пулеметы и разместили пехоту в разветвленной сети траншей и замаскированных пещерах. Но интенсивный огонь корабельной артиллерии и воздушная бомбардировка заставили их временно оставить большинство этих оборонительных позиций. Их попытки занять позицию снова были сорваны огнем подразделений 19-го пехотного полка, которому удалось захватить вершину высоты.

Тем временем 24-й корпус высадился на дулагском побережье, встретив лишь небольшое сопротивление. Однако 96-я пехотная дивизия (без 381-го пехотного полка — плавучего резерва 6-й армии), высаживавшаяся на правом фланге корпуса, наткнулась на такое ожесточенное сопротивление, что смогла продвинуться только на тысячу ярдов. 7-я пехотная дивизия, действовавшая на левом фланге корпуса, продвинулась вперед к рубежу близ аэродрома Дулаг, где сильный огонь противника существенно замедлил ее дальнейшее продвижение.

В то же время 21-й пехотный полк (без одной роты) в 10 час. 00 мин. высадился на южном побережье Лейте и на северном побережье острова Панаон, не встречая сопротивления противника, и захватил восточный вход в залив Согод.

К концу дня выяснилось, что высадка первых подразделений прошла совершенно успешно и легче, чем мы ожидали. Болота позади некоторых плацдармов затруднили создание складов, но мы все же смогли на некоторое время достаточно рассредоточить наши запасы.

Противник, несомненно, понимал, что наше вторжение на Филиппины произойдет в скором времени, и справедливо опасался, что успех вторжения приведет к потере им островов и неизбежно поставит под угрозу другие японские завоевания. Действия в районе залива Лейте 17 октября показали противнику, что вторжение будет произведено там. Поэтому он решил использовать основную массу своего военно-морского флота, поддержанного сильной авиацией, для отчаянной попытки отразить вторжение. Противник планировал осуществить это путем одновременной атаки военно-морских сил через проливы Суригао и Сан-Бернардино против наших сил вторжения и отвлекающего маневра своих военно-морских сил из японских вод, а также обстрела с кораблей и воздушной бомбардировки аэродрома Таклобан, наших грузовых судов и плацдармов высадки в заливе Лейте. Японский план, кроме того, предусматривал посылку сильных подкреплений гарнизону на Лейте. Генерал Ямасита, командующий японскими силами на Филиппинах, заявил, что он намерен вести битву за Филиппины на острове Лейте.

1-я кавалерийская дивизия пока что понесла меньшие потери, чем ожидалось, и 21 октября захватила город Таклобан.

22 октября, пока некоторые подразделения 1-й кавалерийской дивизии продвигались в северном направлении вдоль пролива Сан-Хуанико, другие ее подразделения после ожесточенного боя, в ходе которого было убито 300 японцев, захватили упорно обороняемый хребет юго-восточнее Таклобана.

24 октября подразделения 8-го кавалерийского полка высадились без сопротивления в Ла-Пасе на острове Самар, около 11 миль севернее Таклобана. В это время часть 7-го кавалерийского полка, следуя в лодках через пролив Сан-Хуанико, высадилась в Бабатнгоне, на Лейте, близ северо-западного входа в этот залив.

К 25 октября 1-я кавалерийская дивизия закрепила свои позиции в районе Таклобана и фактически обеспечила контроль над проливом Сан-Хуанико. Теперь она развивала свой успех.

Часть 8-го кавалерийского полка прорвалась через горы западнее Таклобана и 26 октября заняла Сан-Ми- гуэль. Продолжая наступление из Бабатнгона вдоль побережья и высаживаясь способом «берег — берег», подразделения 7-го кавалерийского полка 29 октября заняли Баруго. Но передовые подразделения, направленные к Каригаре, были остановлены японцами, которые заняли этот город предыдущей Ночью.

Предполагалось, что японцы будут упорно обороняться в Каригаре, и поэтому генерал Зиберт (командир 10-го корпуса), вступивший в командование войсками на берегу 21 октября, остановил дальнейшее продвижение своих кавалерийских частей до подхода 24-й дивизии с тем, чтобы вместе с ней перейти в решительное наступление.

В то же время 24-я дивизия 10-го корпуса продвигалась вперед. 21 октября ее 19-й пехотный полк полностью очистил высоту 522 от упорно сопротивлявшихся японцев и, подойдя к неразрушенному мосту через реку Пало, переправился по нему в город Пало, преодолев сравнительно слабое сопротивление противника. Но когда дивизия начала двигаться в западном направлении, она натолкнулась на усиливающееся сопротивление противника со стороны высот западнее и северо-западнее Пало. Эти высоты являлись труднопреодолимым препятствием, блокирующим вход в долину Лейте. Японцы упорно обороняли этот рубеж. 21 октября 34-й пехотный полк атаковал высоту северо-западнее этого города. К 23 октября 19-й пехотный полк, выполняя поставленную задачу, вышел к наиболее удаленному на восток хребту, а 25 октября оба полка после ожесточенных боев захватили обе группы высот, понеся при этом большие потери.

Хотя 24-я пехотная дивизия была теперь готова двинуться в долину Лейте, однако у нее имелось для этой цели только два пехотных полка, так как 21-й пехотный полк все еще находился в районе пролива Панаон. Этот полк был использован для высадки в проливе Панаон; предполагалось, что 24-й пехотной дивизии легче выделить полк, чем 1-й кавалерийской дивизии, которая, как рассчитывали, встретит более сильное сопротивление противника. Когда выяснилась действительная обстановка, полоса действий кавалерийской дивизии 26 октября была расширена. В нее включили район Пало, чтобы высвободить для наступления находившиеся там части 24-й дивизии. Командир 24-го корпуса (генерал-майор Джон Ходж), который 23 октября вступил в командование своими войсками на берегу, получил приказание сменить 21-й пехотный полк в районе пролива Панаон. После смены батальоном 32-го пехотного полка 7-й пехотной дивизии 21-й пехотный полк был переброшен к Та- науану. Сюда он прибыл 4 ноября и был передан в распоряжение командира 10-го корпуса, присоединившись, таким образом, к своей дивизии.

Тем временем 24-я пехотная дивизия начала продвигаться в долину Лейте. 27 октября ее 34-й пехотный полк захватил Санта-Фе, а ее 19-й пехотный полк взял Паст- рану. И там и здесь японцы оказывали упорное сопротивление. Когда 19-й полк прикрыл левый фланг, 34-й полк продолжал движение в западном направлении и 28 октября после упорного боя захватил мост через реку Маинит (в нескольких милях северо-восточнее Харо). На следующий день после ожесточенной схватки 34-й полк захватил Харо. В тот же день полк установил контакт с подразделениями 1-й кавалерийской дивизии в Сан-Мигуэле. 30 октября, продолжая движение в северном направлении, полк преодолел решительное сопротивление противника и к ночи 1 ноября достиг района южнее Бураго.

После обстрела Каригары 1 ноября дивизионной артиллерией, усиленной 983-м дивизионом полевой артиллерии (155-мм пушки) и 465-м дивизионом полевой артиллерии (8-дюймовые гаубицы), находившимися на позициях близ Харо, 10-й корпус 2 ноября перешел в наступление против этого города частями 1-й кавалерийской и 24-й пехотной дивизий. Атакующие части встретили удивительно слабое сопротивление противника.

7- й кавалерийский полк легко захватил Каригару в то время, как 34-й пехотный полк продолжал продвигаться в западном направлении до тех пор, пока не был остановлен упорным сопротивлением противника в Балуде, на расстоянии около 1 мили восточнее Капоокана.

Когда в Каригаре не было встречено ожидавшегося решительного сопротивления, стало очевидно, что противник умно демонстрировал там оборонительные действия только для того, чтобы прикрыть свой отход.

В течение 14 дней после высадки, осуществленной

20 октября, 10-й корпус захватил аэродром и город Так- лобан, город Пало и установил контроль над проливом Сан-Хуанико. Корпус вытеснил противника из долины Лейте и, заняв район Каригара — Баруго, выполнил задачи, поставленные во второй фазе действий.

В то же время в 24-м корпусе 96-я дивизия (без 381- го пехотного полка), наступавшая на правом фланге корпуса, 21 октября начала продвижение в глубь острова. В этот день командир дивизии генерал-майор Джеймс Брэдли вступил в командование своими войсками на берегу. После того как 383-й пехотный полк этой дивизии очистил от японцев район Лабиранан-Хед (около 3 миль севернее Дулага), где встретил значительное сопротивление, дивизия умышленно обошла сильно обороняемый Катмон-Хилл и медленно двинулась через затопленную местность и болота, не встречая серьезного сопротивления. 24 октября 382-й пехотный полк натолкнулся на хорошо подготовленные позиции, но прорвался через них и двинулся дальше. 24 октября он двинулся к Табонтабону, где 383-й пехотный полк был задержан сильным огнем противника. 26 октября, получив приказ захватить Табонтабон, 382-й пехотный полк, поддержанный артиллерией, форсировал реку Гуинарона и, несмотря на интенсивный огонь противника, вступил в город. Однако японцы энергичной контратакой, поддержанной огнем артиллерии и минометов, оттеснили полк обратно за реку. 27 октября полк снова мужественно форсировал реку и на следующий день очистил город, а потом продолжал двигаться на север и северо-запад. Временами противник оказывал сопротивление.

Тем временем 381-й пехотный полк (плавучий резерв 6-й армии) был высажен 22 октября в полосе действий 24-го корпуса. Я передал один из его батальонов 96-й пехотной дивизии 25 октября, а остальные — 27 октября. В то же время я выделил 3-й батальон 383-го пехотного полка в плавучий резерв 6-й армии.

26 октября один батальон 381-го полка двинулся на север вдоль прибрежной дороги. Достигнув Танауана на разграничительной линии с 24-м корпусом, он повернул на северо-запад и, прорвавшись через оборонительные позиции противника юго-западнее Танауана, двинулся к стыку дорог в Килинге, которого и достиг 29 октября. Здесь полк был сменен подразделениями 382-го пехотного полка, которые выдвинулись на север от Табонтабона.

96-я пехотная дивизия, которая получила приказ овладеть Лабир-Хилл и Катмон-Хилл, 27 октября провела разведку боем. Затем в наступление перешел 381-й пехотный полк, который 28 сентября захватил Лабир-Хилл, а на следующий день — вершину Катмон-Хилл. Во время очистки этих высот от противника, завершенной 31 октября, наши подрывные группы разрушили 53 дота, 17 пещер и большое количество орудийных позиций.

6- я пехотная дивизия, наступавшая на левом фланге 24-го корпуса, также добилась больших успехов. Ее 184-й пехотный полк 21 октября захватил аэродром Дулаг. В этот день командир дивизии генерал-майор Арчибальд Арнольд вступил в командование своими войсками на берегу. 32-й пехотный полк 7-й пехотной дивизии, находясь под артиллерийским и минометным огнем с Катмон-Хилла и преодолевая трудности, связанные с густым подлеском и болотистой местностью, пробивался в глубь острова. В это время 17-й пехотный полк этой же дивизии оседлал дорогу Дулаг — Бурауэн. К 23 октября 17-й пехотный полк, преодолев слабое сопротивление противника, захватил аэродром Сан-Пабло и на следующий день—аэродромы Бурауэн и Байуг. Однако 32-й пехотный полк встретился с немалыми трудностями при захвате аэродрома Бури, где японцы построили много замаскированных дотов и других оборонительных сооружений и установили большое количество мин. Но 27 октября, после интенсивной обработки оборонявшихся японцев воздушными бомбардировками, огнем артиллерии и танков, 32-й пехотный полк сломил, наконец, сопротивление противника. Тем временем 17-й пехотный полк повернул на север по дороге Бурауэн — Дагами и 28 октября захватил сильные позиции противника южнее Дагами, а 29 октября и сам город. На следующий день этот полк установил контакт с 382- м пехотным полком 96-й пехотной дивизии. Этим самым был закрыт единственный оставшийся разрыв между отдельными плацдармами корпуса. Но когда 17-й пехотный полк двинулся 1 ноября в предгорья западнее Дагами, он был остановлен сильным ружейно-минометным огнем противника. 2 ноября полк был сменен подразделениями 96-й пехотной дивизии.

Боевой приказ 6-й армии № 25 от 23 сентября 1944 года, предусматривавший высадку на Лейте, гласил, что 24-й корпус должен захватить Абуйог, направить войска в западном направлении к Байбай и разгромить войска противника на западном побережье Лейте. Мне очень хотелось, как можно скорее перенести военные действия на западное побережье, и поэтому я приказал командиру 24-го корпуса генералу Ходжу выполнить эту задачу в конце октября.

Переброска значительных сил на западное побережье Лейте и снабжение их там по дороге Абуйог — Байбай, которая, как я лично установил, являлась исключительно плохой (по существу это была широкая тропа), было, безусловно, трудным делом. Но я информировал генерала Ходжа, что ему понадобится для выполнения задачи по меньшей мере дивизия. Исходя из этого, он решил использовать 7-ю пехотную дивизию для рывка к западному побережью, а на 96-ю пехотную дивизию возложить задачу удержания района корпусного плацдарма на восточном побережье. 31 октября он приступил к замене 7-й пехотной дивизии частями 96-й пехотной дивизии и к постепенной переброске войск на юг и на запад, продолжая одновременно действия по очистке местности от противника. Прежде всего были направлены 7-й разведывательный эскадрон и 2-й батальон 32-го пехотного полка на юг для захвата Абуйога. Этот пункт они заняли 29 октября. Затем 7-й разведывательный эскадрон двинулся к Байбай и занял его 1 ноября.

На следующий день туда прибыло несколько пехотных подразделений.

К 2 ноября 24-й корпус выполнил не только свои задачи во второй фазе, но и начал осуществлять необходимые изменения в группировке войск для энергичного наступления к западному побережью Лейте.

6-й батальон «рейнджеров» тщательно разведал остров Хомонхон и северную часть острова Динагат, снова занял остров Сулуан и очистил его от японцев, убивавших местных жителей.

Моя поездка утром 22 октября в части 7-й пехотной дивизии, находившейся в районе Дулаг, где Макартур, прибывший позднее, поздравил меня с успехом высадки десанта, и аналогичная поездка в части 10-го корпуса в районе города Пало убедили меня, что все идет хорошо. Посещение раненых в церкви Пало, которая была использована в качестве госпиталя, показало, что для них делается все возможное. Днем 22 октября я нанес визит вежливости президенту Осменья на борту крейсера «Блю Ридж» и Макартуру на борту крейсера «Нэшвилл», а утром 23 октября я сопровождал Макартура в Таклобан, где он передал гражданское управление президенту Осменья.

Между 20 и 24 октября, впредь до развертывания моего командного пункта и штаба 6-й армии на берегу с достаточными средствами связи, я поддерживал связь с моими войсками с узла связи, развернутого на флагманском корабле «Уосэтч». Все приказания и донесения передавались по флотской радиосети. Нелегко было найти хорошее место для командного пункта армии. На берегу была большая скученность, а местность затоплена. Мы разместились в разрушенной деревушке Сан-Хосе недалеко от южной стороны Таклобанского аэродрома. Это был небольшой, но единственный более или менее сухой участок местности, который нам удалось найти.

Развертывание командного пункта в значительной мере было облегчено дальновидностью начальника связи 6- й армии полковника Гарри Рейхельдерфера. Он смонтировал целый армейский узел связи на больших автомашинах, которые вместе с необходимым количеством связистов были перевезены на танкодесантном транспорте из Холландии на Лейте. Когда узел связи высадился на Красном участке близ Марасбараса, он попал под артиллерийский и минометный огонь. Личный состав понес некоторые потери, пострадала часть имущества.

В 16 час. 00 мин. 24 октября командный пункт армии развернулся в Сан-Хосе. Я покинул «Уосэтч» и принял на берегу командование войсками 6-й армии.

Перед моим уходом с «Уосэтч» план японцев, предусматривавший отражение нашего вторжения путем отчаянного удара военно-морскими силами при поддержке авиации, постепенно был выявлен. Последовавшие действия военно-морских сил, обычно называемые «второй битвой за Филиппины», имели большое значение для 6-й армии, и поэтому я остановлюсь на них.

Рано утром 23 октября подводные лодки 7-го флота обнаружили морской отряд противника (я буду называть его Центральным отрядом) в составе 5 линкоров, 10 тяжелых и 2 легких крейсеров и 12—15 эсминцев под командованием вице-адмирала Курита, направлявшийся от западного побережья Палавана на север. Подводные лодки также сообщили, что они потопили 2 тяжелых крейсера и повредили один. Утром 24 октября авианосные самолеты нашего 3-го флота, который крейсировал недалеко от восточного побережья Самара и южнее Лусона, обнаружили Центральный отряд в море Сибуян, атаковали его и потопили 1 линкор, 1 легкий крейсер и 1 эсминец и повредили 3 линкора и 3 крейсера. В это же время другие авианосные самолеты 3-го флота заметили другой морской отряд противника, состоявший из 2 линкоров, 3 крейсеров и нескольких эсминцев, под командованием вице-адмирала Нисимура (я буду называть эту группу кораблей Южным отрядом), следовавший в восточном направлении в море Сулу. Согласно донесению были отмечены попадания в оба линкора бомбами, а в эсминцы — реактивными снарядами.

В результате этих ударов авиации и атак подводных лодок Центральному и Южному отрядам были нанесены значительные потери, которые существенно отразились на времени и координации их последующих действий.

Утром 24 октября японцы совершили несколько воздушных налетов на 3-й флот. Налеты были отражены с большими потерями для противника, но один вражеский самолет повредил легкий авианосец «Принстон» так сильно, что его пришлось затопить орудийным огнем. Некоторые из этих налетов были явно совершены самолетами, базирующимися на авианосцах, хотя до сих пор вражеские авианосцы замечены не были. На поиски их были направлены разведывательные самолеты. Во второй половине дня 24 октября эти самолеты обнаружили отряд, состоявший из авианосцев, крейсеров и эсминцев, недалеко от северо-восточного побережья Лусона. Это был Северный отряд адмирала Одзава, вышедший из японских территориальных вод. Командующий 3-м флотом адмирал Хэлси расценил этот отряд более опасным для высадившихся на Лейте войск, чем два других отряда противника. Во всяком случае он считал

7- й флот Кинкейда достаточно сильным, чтобы справиться с Южным отрядом Нисимуры. Центральный отряд Куриты он, очевидно, не считал серьезной угрозой. По мнению Хэлси, этот отряд понес такие большие потери и повреждения, что, даже если он пройдет через пролив Сан-Бернардино и двинется к заливу Лейте, он не может серьезно помешать десантной операции.

В силу этого адмирал Хэлси решил атаковать соединение Одзавы и в ночь на 24 октября направил силы 3-го флота (без оперативного соединения вице-адмирала Маккейна, которое в это время находилось далеко на востоке, двигаясь к островам Улути) в северном направлении. Хотя он уведомил об этом адмирала Кинкейда[57] было неясно, будет ли прикрывать 3-й флот также и пролив Сан-Бернардино. Неопределенность в этом вопросе беспокоила адмирала Кинкейда, на котором лежала ответственность за прикрытие сил вторжения. По мере того как шло время, его беспокойство усиливалось. К полуночи 24 октября я получил от него радиограмму, в которой он сообщал, что мы должны подготовиться к возможному обстрелу кораблями противника. Мои войска были предупреждены, хотя я был уверен, что наши военно-морские силы смогут отразить любую атаку японских кораблей.

Тем временем, днем 24 октября, адмирал Кинкейд направил вице-адмирала Олдендорфа с 6 старыми линкорами, 3 тяжелыми и 5 легкими крейсерами, 26 эсминцами и 39 торпедными катерами в пролив Суригао, чтобы перехватить Южный отряд противника. Однако он оставил соединение эскортных авианосцев контр-адмирала Томаса Спрейга, насчитывавшее 18 авианосцев и 23 эсминца и сторожевых корабля, недалеко от залива Лейте и южного побережья Самара.

Часа через два после полуночи 24 октября, когда 3-й флот шел на север, Южный отряд Нисимуры вошел в пролив Суригао, где был встречен залпом торпед с торпедных катеров и эсминцев. Несмотря на потери, которые причинили взрывы этих торпед кораблям его отряда, Нисимура не отступил. Тогда по нему открыли огонь крейсера и линкоры под командованием Олдендорфа. В 4 часа 11 мин. 25 октября огонь был прекращен. Адмирал Олдендорф добился решающей победы, ибо его корабли потопили почти все корабли Южного отряда. Несколько подбитых японских кораблей ушло на юг, но в этот же день они были потоплены нашими самолетами.

На севере, утром 25 октября, авианосные самолеты 3-го флота адмирала Хэлси также добились победы. Они атаковали отряд адмирала Одзавы у северо-восточного побережья Лусона, потопили его авианосцы и несколько эсминцев. Одна подводная лодка пустила ко дну легкий крейсер. Эта победа устранила какую бы то ни было угрозу со стороны авианосных самолетов противника.

Однако за ночь, предшествующую всему этому, Центральный отряд Куриты прошел, не встретив сопротивления, через пролив Сан-Бернардино и завязал бой с соединением эскортных авианосцев. От отряда Куриты осталось 4 линкора, 6 крейсеров и 11 эсминцев, но все равно он был намного сильнее нашего соединения эскортных авианосцев. А это соединение было единственным препятствием на его пути в залив Лейте.

Утром 25 октября сильная артиллерийская канонада на востоке известила нас, что там идет морской бой. Кроме этого, около 20 наших авианосных самолетов кружили над командным пунктом армии, готовясь совершить аварийную посадку на неоконченном Таклобанском аэродроме (много других самолетов получили сильные повреждения при вынужденной посадке на аэродроме Ду- лаг, находившемся в плохом состоянии). Было ясно, что некоторые эскортные авианосцы были либо потоплены, либо так сильно повреждены, что самолеты не смогли совершить на них посадку. Тихоходные эскортные авианосцы, прикрываемые только эсминцами и сторожевыми кораблями, имели мало шансов на спасение.

Однако соединение эскортных авианосцев прекрасно дралось. Корабли прикрытия ставили дымовые завесы и неоднократно атаковали корабли Куриты. Хотя эскортные авианосцы и находились под сильным обстрелом и воздушными налетами, их самолеты наносили противнику такие удары с воздуха, что потопили 2 вражеских тяжелых крейсера и повредили 1 линкор и 4 крейсера.

Задолго до того, как адмирал Кинкейд смог бы усилить свое соединение эскортных авианосцев и фактически в тот самый момент, когда положение стало отчаянным из-за потерь в кораблях и людях, адмирал Курита внезапно отказался от выполнения своей задачи и примерно в 9 час. 30 мин. утра повернул назад к проливу Сан-Бернардино. Отход Куриты, когда достижение им цели было уже близким, трудно понять. Может быть, он испугался того, что его отрежут от пролива Сан-Бернардино соединения 3-го флота. Но так или иначе, адмирал Хэлси, поняв тем временем опасность со стороны соединения Куриты, теперь спешно шел в южном направлении со своими линкорами. Он прибыл слишком поздно, чтобы перехватить Куриту, который сумел проскользнуть через пролив Сан-Бернардино в море Сибуян. Однако авианосные самолеты Маккейна нагнали его и потопили три его крейсера и один эскадренный миноносец[58].

План действий японских военно-морских сил был блестящим и смелым, однако он закончился полным фиаско, когда наши флоты решительно разгромили силы, на которые было возложено осуществление этого плана. Если бы план увенчался успехом, то 6-я армия оказалась бы изолированной на острове Лейте и положение ее было бы исключительно опасным. Японцы могли бы в этом случае нарушить наше судоходство, разгромить военно-воздушные силы и сорвать снабжение, столь необходимое для осуществления начатой операции. Кроме того, победа японских военно-морских сил привела бы к крайне неблагоприятным результатам, значение которых для дела освобождения Филиппин невозможно оценить.

Военно-морские силы противника действовали при сильной поддержке авиации. Однако союзные военно- воздушные силы наносили ему тяжелые удары вдоль всей линии от острова Минданао до Тайваня. В период между 10 и 21 октября было уничтожено около 1400 японских самолетов. Однако противник смог бросить против наших сил вторжения удивительно большое количество самолетов, взяв их для этого из своего резерва на Курильских островах, Тайване и в самой Японии.

С 20 по 23 октября действия авиации противника были слабыми в дневное время, но усиливались по ночам. Начиная с 24 октября, в то время как отряды противника приближались к району боевых действий, налеты его авиации увеличивались как в количественном отношении, так и по их интенсивности. Например, 24 октября противник направил против нас от 150 до 200 самолетов. Лишь небольшому количеству их удалось уйти из-под удара наших самолетов, базировавшихся на эскортные авианосцы. Было сбито 66 самолетов противника. 25 октября и в течение последующих нескольких дней авиация противника действовала довольно интенсивно. Этим действиям был противопоставлен сильный огонь зенитной артиллерии.

Самолеты, противника совершали налеты главным образом на аэродром Таклобан и на наши грузовые суда. Но в то же время они бомбили наши плацдармы, на которых находилось огромное количество материальных средств и боевой техники. В склад бензина, находившийся на берегу, на расстоянии около 1000 футов от командного пункта армии, 25 октября попала бомба. В результате этот склад вместе со многими другими запасами был охвачен пламенем. Другой склад бензина, недалеко от Дулага, был также уничтожен авиацией. Бомба попала в наш инженерный склад, где находилась взрывчатка. Она взорвалась с сильнейшим грохотом. Командный пункт армии часто обстреливался с самолетов, имелись потери в людях.

25 и 26 октября военно-воздушные силы противника совершили около 250 самолето-вылетов. Однако, начиная с 27 октября, когда с аэродрома Таклобан начали действовать истребители 308-го бомбардировочного крыла 5-й воздушной армии, авиация противника ограничила свою деятельность налетами в утренние и вечерние сумерки. В ночь на 1 и 2 ноября налеты авиации противника усилились.

Следует отметить, что в начальной стадии операции японцы не смогли воспользоваться слабостью наших военно-воздушных сил на Лейте. Вместо массированных налетов на аэродром Таклобан (единственный у нас действующий аэродром в течение нескольких недель), они совершали налеты на различные объекты небольшими группами, с которыми вполне могли справиться наши немногочисленные истребители.

Налеты японской авиации отнюдь не были, однако, неэффективными. В результате их было уничтожено большое количество запасов, включая 2000 тонн бензина (в бочках) и 1700 тонн боеприпасов, а также некоторое количество самолетов на аэродроме Таклобан. Японцы причинили некоторые потери в людях и грузовых судах. Кроме того, одна бомба попала в вывела из строя эскортный авианосец «Сэнгамон», а самолет камикадзе — английский тяжелый крейсер «Австралия». В легкий крейсер «Гонолулу» попала авиационная торпеда. Однако необходимо отметить, что крейсера «Австралия» и «Гонолулу» не получили особо серьезных повреждений.

Одним из серьезных последствий слабости наших военно-воздушных сил на Лейте в первые дни операции было то, что противник без каких бы то ни было помех смог подбросить подкрепления на остров.

Сведения, которые мы сумели получить до начала операции, свидетельствовали о том, что в момент высадки наших войск гарнизон противника на Лейте состоял из 16-й пехотной дивизии (около 16 тыс. человек), одной роты танков и обслуживающих подразделений, насчитывавших около 10 тыс. человек. Японский командующий прекрасно расположил эти силы и использовал особенности местности с наибольшей для себя выгодой. Кроме того, пока наши войска были заняты расширением захваченных плацдармов, в заливе Ормок были замечены корабли и суда противника, свидетельствовавшие о том, что японский гарнизон получает подкрепления.

Так, например, рано утром 25 октября 1944 года 5 эсминцев и некоторое количество барж выгружали, как было установлено, людей и имущество в Ормоке. В период между 26 и 31 октября в заливе Ормок и у его побережья наблюдалось в общей сложности 135 барж и 28 небольших парусных судов. Кроме того, конвой, имевший в своем составе 4 больших торговых судна, 4 эсминца и 2 сторожевых корабля, входил в залив Ормок 1 ноября. Самолеты В-24, базирующиеся на острове Моротаи, потопили на следующий день одно торговое судно. 2 ноября был замечен еще один, меньший конвой, который также входил в залив Ормок. С 3 ноября движение крупных судов в заливе прекратилось.

Мы недолго оставались в неведении относительно того, какие подкрепления были переброшены в Ормок.

Было установлено, например, что конвой, прибывший 25 октября, доставил 41-й пехотный полк 30-й японской дивизии с острова Минданао, 27 и 29 октября были доставлены на Лейте с острова Панай 169-й и 171-й отдельные пехотные батальоны и подразделения двух батальонов 102-й японской пехотной дивизии. В эти дни также прибыли на остров 20-й отдельный противотанковый дивизион, штаб 30-й пехотной дивизии и штаб 35-й японской армии. Кроме того, вскоре стало известно, что испытанная в боях японская 1-я пехотная дивизия высадилась в Ормоке 1 и 2 ноября. Это была одна из четырех самых лучших дивизий японской армии, и она, более чем любое другое японское соединение, способствовала затяжке операции на Лейте. После участия в кампании в Северном Китае в 1937 году эта дивизия находилась в Маньчжурии. Но когда союзные войска начали неуклонно продвигаться в юго-западной и центральной частях Тихого океана, дивизия была переброшена в Шанхай. Здесь она составляла подвижный резерв, предназначенный для использования в борьбе против высадки союзных войск на китайском побережье или на Филиппинах. Когда началась высадка на Лейте, дивизия была быстро погружена на транспорты и брошена к Ормоку. После разгрузки в этом порту она выдвинулась в северном направлении к заливу Каригара.

Подкрепления, высаженные японцами на Лейте до 2 ноября 1944 года, согласно нашим данным, насчитывали около 22 400 человек. Практически это были почти одни только боевые войска, что являлось существенным усилением гарнизона, даже если учесть тяжелые потери, понесенные японцами.

Наряду с тем, что нужно было считаться с постоянным притоком подкреплений противника, нам пришлось также встретиться с рядом других трудностей. В быстрой последовательности один за другим на восточное побережье острова обрушились три тайфуна, сопровождавшиеся проливными дождями. Последний тайфун, который пронесся вечером 28 октября, дул со скоростью 70 миль в час. Эти ураганы вырывали с корнем деревья, затопили местность, затруднили всякое движение, ибо превратили дороги и тропы в болота. Они создали хаос в штабах войск армии и других учреждениях. Кроме того, тайфуны крайне сильно затруднили строительные работы. Потоки воды унесли в море несколько колейных и других мостов. Но, несмотря на все эти трудности и упорное сопротивление противника, войска продвигались вперед, и я информировал об этом генерала Макартура, когда он посетил мой штаб утром 28 октября.

Глава семнадцатая ТРЕТЬЯ ФАЗА ДЕЙСТВИЙ НА ЛЕЙТЕ

С 3 по 6 ноября. Третья фаза действий на Лейте была начата по приказу № 28 от 3 ноября 1944 года. В приказе говорилось, что наряду с выполнением ранее поставленных задач необходимо:

— 10-му корпусу быстро захватить район Капоокан — Пинамопоан, а затем, решительно наступая на юг, уничтожить противостоящего противника и захватить Ормок. Корпус должен был находиться в готовности через 12 часов после получения приказа начать действия по захвату пункта Райт на острове Самар, чтобы установить контроль над западной и южной частью этого острова, включая шоссе Райт — Тафт.

— 24-му корпусу уничтожить войска противника на западном побережье Лейте, находящиеся в полосе его действий.

— Филиппинским войскам 9-го военного округа продолжать беспокоящие действия с тем, чтобы помочь в указанной выше операции.

10- й корпус быстро выполнил первую часть поставленной ему задачи. 34-й пехотный полк 24-й пехотной дивизии, преодолев небольшое сопротивление противника, 3 ноября продвинулся через Капоокан, а на следующий день захватил Пинамопоан. После этого полк начал продвигаться на юг по дороге Пинамопоан — Ормок. Тем временем 1-я кавалерийская дивизия закрепилась в районе Каригара, оставив основную часть одной своей бригады в районе пролив Сан-Хуанико — Таклобан — Пало.

Однако теперь серьезные трудности возникли в районе Пинамопоан. Сильные дожди настолько испортили дорогу Каригара — Пинамопоан, что практически ею нельзя было воспользоваться для снабжения войск, действовавших в этом районе и южнее. Дорогу пришлось закрыть и пропускать по ней лишь чрезвычайные грузы. В. это время инженерные войска упорно строили дорогу на побережье и коралловый пирс. Однако поставленная задача была выполнена лишь к концу операции на острове Лейте. Тем временем войска, находившиеся в районе Пинамопоан, снабжались с помощью самоходных десантных судов. Эти суда грузились на восточном побережье Лейте, шли через пролив Сан-Хуанико и разгружались на полевом складе снабжения и в районе Пинамопоан. Оттуда на протяжении почти всей операции небольшое количество грузовиков, обслуживаемых портовыми рабочими, с большим трудом доставляли грузы войскам первой линии.

Мое беспокойство по этому поводу возросло, когда стало очевидным, что, если японцы сумеют высадить подкрепления на берегах залива Каригара, подобно тому, как они это сделали в Ормоке, наши войска, находившиеся в районе Пинамопоан, будут отрезаны. Хотя мне очень хотелось как можно скорее овладеть высотами севернее Лимона, которые контролировали доступ в долину Ормок, я не мог игнорировать возможность таких высадок. Для того чтобы не допустить этого, а также проникновения противника через Кордильера, я приказал 4 ноября 10-му корпусу: перед тем как двинуться на юг, обеспечить район Баруго — Каригара — Капоокан — Пинамопоан от вражеских амфибийных атак. Кроме того, корпус должен был разведать тропу Даро — Ормок, имея целью установить на ней 155-мм орудия на расстоянии действительного огня от Ормока. Одновременно с этим на корпус была возложена задача выдвинуть на тропу войска, достаточные для того, чтобы не допустить использования ее противником, и для последующего обеспечения корпуса при его движении в южном направлении.

К 5 ноября командир 10-го корпуса генерал Зиберт выполнил поставленные задачи. Для обеспечения безопасности прибрежного района Баруго — Пинамопоан он выслал патрули вдоль тропы Даро — Ормок и завершил подготовку для быстрого продвижения к Ормоку. Чтобы усилить артиллерийскую поддержку, обеспечиваемую дивизионной артиллерией, он разместил 465-й дивизион полевой артиллерии (8-дюймовые гаубицы) и 983-й дивизион полевой артиллерии (155-мм пушки) недалеко от устья реки Каригара с таким расчетом, чтобы их огонь перекрывал шоссе № 2 до Валенсии. 226-й дивизион по-

Действия 6-й армии с 3 по 6 ноября 1944 года

левой артиллерии (155-мм пушки) был расположен и 3 милях западнее Харо с тем, чтобы можно было обстреливать порт и город Ормок.

21-й пехотный полк (24-я дивизия), который сменил 34-й пехотный полк этой дивизии на участке Пинамопоан, получил задачу двигаться в авангарде войск, наступающих в направлении Ормока. Однако контратака противника, предпринятая 6 ноября, вынудила 3-й батальон этого полка отступить с возвышенности южнее Пинамопоана. Затем войскам пришлось отступить к побережью. Противник захватил хребет Брейкнек и северные подступы к нему. Название «хребет Брейкнек» [59] является весьма метким, так как он представляет собой несколько горных цепей, очень скалистых и обрывистых, расходящихся веерообразно и покрытых очень густым лесом. Хребет находится между Пинамопоаном и Лимоном и тянется от побережья залива Каригара на севере до долины реки Лейте на юге. Он идеально подходит для обороны, в силу чего стал ареной исключительно ожесточенных боев.

Тем временем 24-й корпус под командованием Ходжа в течение 3—б ноября, не встречая серьезного сопротивления противника, продвигался вперед. Сопротивление противника оказалось значительным лишь в предгорьях западнее Дагами. Здесь 382-й пехотный полк 96-й пехотной дивизии, которой командовал генерал Брэдли, сумел продвинуться лишь на незначительное расстояние. Причина этого стала ясна, когда захваченный в плен японский солдат сообщил, что в горах западнее Дагами находятся 6000 солдат японской 16-й дивизии. Позднее эти сведения были подтверждены другими источниками и захваченными документами.

Штаб 6-й армии, разместившийся сначала в исключительно неблагоприятном месте в Сан-Хосе, 4 ноября передислоцировался в более удобный район близ Танауана.

В течение следующих нескольких дней все новые и новые факты свидетельствовали о попытках японцев просочиться через Кордильера в долину Лейте. Чтобы сорвать эти попытки, не приостанавливая в то же время наступления из Пинамопоана, я отдал дополнительные указания командиру 10-го корпуса, изложенные в боевом приказе № 29 от 6 ноября. Согласно этому приказу корпус наряду с выполнением ранее поставленных задач должен был выдвинуть в южном направлении соответствующие силы, чтобы перехватить тропу Даро — Ормок и другие дороги, ведущие на северо-восток от Ормока, и тем самым воспретить противнику всякое движение по этим дорогам. Выделенные войска должны были обеспечить также надежное прикрытие артиллерийскому дивизиону, находившемуся в районе Даро. Новый приказ ограничивал, кроме того, полосу действий 10-го корпуса.

К 7 ноября стало очевидно, что основная масса 1-й японской дивизии заняла рубеж, идущий от высот севернее Лимона в юго-восточном направлении до пункта, находившегося примерно в 4 милях западнее Кагхалу. 57-й пехотный полк этой дивизии оборонялся севернее и юго-западнее Лимона; 49-й пехотный полк — юго-восточ-

Положение. войск противника на Лейте к 7 ноября 1944 года

нее Лимона и 1-й пехотный полк — на правом фланге 49-го пехотного полка. 41-й пехотный полк 30-й пехотной дивизии, а также 169-й и 171-й пехотные батальоны 102-й пехотной дивизии продолжили линию обороны 1-й пехотной дивизии к югу.

На участке фронта у Пинамопоана 9 ноября у убитого японского офицера была найдена копия приказа 1- й японской дивизии от 6 ноября 1944 года. В этом приказе дивизии была поставлена задача перейти в наступление в середине ноября. 41-й пехотный полк и два отдельных пехотных батальона должны были оборонять линию высот, которые тянутся от пункта, находящегося в 2 милях северо-западнее Харо, до горы Миноро. Два полка 1-й пехотной дивизии должны были затем выдвинуться к этой линии и начать наступление с целью захватить район Капоокан — Каригара. Резервный полк дивизии оставался в районе Лимона. Одновременно с этим 26-я пехотная дивизия[60] и 41-й пехотный полк 30-й пехотной дивизии должны были выдвинуться в юго- восточном направлении, в район горы Мамбан. В это время 16-я пехотная дивизия должна была использовать два своих полка для сдерживания войск 6-й американской армии на высотах западнее Дагами, а третий полк — для обеспечения коммуникаций. Противник, очевидно, надеялся прорваться через линию войск 6-й армии в районе Каригара, расколоть ее, восстановить линию снабжения, ведущую в залив Каригара, и использовать захваченный район как базу для дальнейшего наступления в долину Лейте.

Я тщательно изучил возможности японцев предпринять наступление в северном направлении наряду с охватывающим маневром в долине Лейте. В разведывательной сводке 6-й армии от 8 ноября, подготовленной разведчиками, говорилось:

«Оно (наступление), вероятно, будет происходить в северном направлении по долине Ормок; первой целью этого наступления является захват узкого коридора Пи- намопоан — Каригара, который лежит под прямым углом к долине Ормок. Наступление, по всей вероятности, будет сочетаться с попытками совершить охваты и нанести фланговые удары вдоль горных троп, чтобы захватить Каригара, Харо, долину реки Бинахаан или даже Дагами. Характер местности благоприятствует фронтальному наступлению на север к Пинамопоану, где и будет, видимо, нанесен главный удар. Однако, учитывая тактику японцев, можно предполагать, что главный удар может быть также нанесен путем проведения охватывающего маневра по горным тропам, несмотря на то, что продвижение войск и техники и организация снабжения но ним крайне затруднены.

С 7 по 14 ноября. Сведения о том, что противник собирается перейти в наступление и, вероятно, нанесет главный удар в северном направлении, не обеспокоили меня. Независимо от действий противника я был полон решимости сохранить инициативу в своих руках, неуклонно продолжая начатое наступление. Для этой цели я решил со всей возможной энергией наступать с севера по долине Ормок, обеспечивая это наступление движением войск на юго-запад от Каригары через горы. Одна дивизия должна была двинуться на север по западному побережью от Байбай, а вторая—высадиться на побережье близ Ормока, как только представится возможность.

В соответствии с этим планом и боевыми приказами, изданными ранее, генерал Зиберт (командир 10-го корпуса),

Действия 6-й армии с 7 по 14 ноября 1944 года

выполнив задачи, поставленные мною 4 ноября, 7 ноября организовал наступление из Пинамопоана на юг силами 24-й пехотной дивизии и из района Каригара в юго-западном направлении частями 1-й кавалерийской дивизии.

21-й пехотный полк (авангард 24-й пехотной дивизии) начал наступление 7 ноября, но сразу же наткнулся на сильно обороняемые позиции противника на линии хребта Брейкнек. Энергичное наступление этого полка было замедлено решительным сопротивлением противника и исключительно трудной местностью. Даже небольшое продвижение вперед было настоящим подвигом. Однако к 11 ноября после ожесточенного боя удалось захватить плацдарм на хребте Брейкнек. Полк испытывал трудности из-за недостатка снабжения и отсутствия точных карт. Японцы часто просачивались через его боевые порядки, перерезали проводные линии связи с батальонами и неоднократно переходили в контратаки. Тем не менее мужественный полк продолжал ожесточенный бой за остальную часть хребта Брейкнек. 14 ноября он, наконец, захватил его, не считая отдельных отрогов, очистка которых еще должна была продолжаться.

В то время как шли бои за хребет Брейкнек, 1- я бригада 1-й кавалерийской дивизии двигалась из района Каригара в юго-западном направлении. Движение проходило через Кордильера в районе гор Бадиан и Пина. 9 ноября дивизия захватила гору Кабунгаан и высоту 2926 (обе восточнее шоссе № 2), с которых можно было просматривать долину Ормок. Скалистые, покрытые густым лесом горы делали исключительно трудной задачу снабжения передовых частей и эвакуацию раненых. Японцы, правда, не оказывали особого сопротивления, если не считать участка действий 7-го кавалерийского полка, где были созданы сильные оборонительные позиции противника. Эти позиции полк преодолел 15 ноября.

В полосе действий 10-го корпуса на острове Самар 8- й кавалерийский полк продолжал вести разведку, не встречая серьезного сопротивления противника.

Пока 10-й корпус под командованием генерала Зи- берта медленно, но неуклонно продвигался на север, генерал Ходж (командир 24-го корпуса) провел подготовительные мероприятия по выполнению моего приказа от 3 ноября 1944 года относительно уничтожения вражеских сил на западном побережье Лейте. 96-я пехотная дивизия под командованием генерала Брэдли, продолжая свои атаки в предгорьях западнее Дагами, 7 ноября сломила сопротивление противника и затем очищала этот район от остатков войск противника. В это время 7-я пехотная дивизия под командованием генерала Арнольда сломила сопротивление японцев в районе Бурауэн и сосредоточила свой 32-й пехотный полк (без одного батальона) в Байбай, находящийся на западном побережье. Тем временем 7 ноября 7-й разведывательный взвод (7-я пехотная дивизия) завершил разведку полуострова юго-западной части острова Лейте и, не встретив вражеских войск, 11 ноября установил контакт с разведывательным подразделением 96-й пехотной дивизии в Дамулаане (15 миль севернее Байбая).

Однако 9 ноября конвой противника в составе 2 крейсеров, 10 эскадренных миноносцев и 4 транспортов вошел в залив Ормок и высадил 26-ю пехотную дивизию. В 11 час. 00 мин. 10 ноября, вскоре после того, как суда противника вышли из порта, наши самолеты В-25, действующие с острова Моротаи, атаковали их и потопили 2 эскадренных миноносца и 3 транспорта. Один миноносец был подожжен. В 13 час. 00 мин. самолеты Р-38 вновь атаковали этот конвой недалеко от Паломпона и повредили еще один эскадренный миноносец и последний из четырех транспортов. Это была превосходная работа, но, к сожалению, нехватка самолетов и плохая погода помешали уничтожить этот караван раньше, чем он успел выгрузить находившееся на нем подкрепление.

Несмотря на прибытие с острова Минданао и с Висаян 26-й пехотной дивизии противника и других подкреплений, постоянный нажим, осуществляемый 6-й армией по всему фронту, начал давать свои результаты. Во всяком случае можно было с уверенностью сказать, что надежда японского командующего насчет перехода, в наступление в северном направлении была в значительной мере сорвана. Наступление 10-го корпуса на севере не только поставило под угрозу левый фланг противника в районе Лимона, но и лишило его исходного рубежа для наступления в районе Капоокан — Каригара. Но хотя опасность наступления противника в северном направлении уменьшилась, все еще была возможность того, что японцы двинут свою 26-ю пехотную дивизию и 31-й пехотный полк на северо-восток через Кордильера по тропе Долорес—Даро в районе горы Мамбан. Чтобы ликвидировать эту угрозу, боевым приказом № 30 от 11 ноября 1944 года предусматривалось продолжение наступления по всему фронту, а 24-му корпусу было приказано увеличить силы севернее реки Бинахаан в районе Пастрана — Санта-Фе. Эти силы намечалось довести до усиленного пехотного полка, который должен быть в готовности поддержать части 10-го корпуса, прикрывавшие тропу Даро — Долорес. Приказом предписывалось также 24-му корпусу выделить один пехотный полк в армейский резерв, сосредоточив его в районе Дагами.

По получении этого приказа генерал Ходж прекратил смену 7-й пехотной дивизии 96-й дивизией. Одновременно с этим он приказал частям 7-й пехотной дивизии заменить 381-й пехотный полк, который прочесывал высоты западнее Гуинарона. 11 ноября он выделил этот полк в армейский резерв, а 383-й пехотный полк выдвинул на север в район Харо.

Боевой приказ № 31 от 12 ноября предписывал командиру филиппинских войск 9-го военного округа (на островах Лейте и Самар) полковнику Канглеону сменить 6-й батальон «рейнджеров» на острове Динагат. После смены этому батальону надлежало эвакуировать острова Динагат, Хомонхон и Сулуан и сосредоточиться в Та- науане в составе армейского резерва.

Полковник Канглеон прибыл ко мне за инструкциями в день «Д». Под его умелым и мужественным руководством партизанские войска на островах Лейте и Самар в чрезвычайно трудных условиях вели энергичную и непрерывную борьбу против японцев в течение почти трех лет.

Вместе с тем крайняя необходимость в достаточной авиационной поддержке побудила генерала Макартура обратиться к главнокомандующему войсками центральной части Тихого океана[61] с просьбой о том, чтобы эту поддержку оказала авианосная авиация. Ответ был быстрым. Авианосцы подошли к заливу Лейте 11 ноября, и самолеты немедленно совершили налет на конвой противника, направлявшийся в Ормок. При этом было потоплено 4 транспорта и 5 эскадренных миноносцев и одно судно выведено из строя, хотя и осталось на плаву.

В это время 6-я армия силами четырех пехотных дивизий (без двух полков) заняла фронт протяженностью 50 миль от района Пинамопоан до Абуйога (один из двух полков находился на острове Самар, другой — в Байбае). Войска непрерывно находились в боях на протяжении почти трех недель. Они испытывали большие трудности в борьбе против упорно сопротивлявшегося противника, на исключительно трудной местности и в условиях чрезвычайно плохой погоды. Войска понесли значительные потери.

Наступление на севере уже шло несколько дней, а на западном побережье и на юге должно было скоро начаться. Следовало ожидать, что потери будут возрастать по мере развертывания этих наступательных действий. Численность частей и подразделений, особенно пехотных рот, сильно сократилась; в этот момент в 6-й армии было примерно на 12 000 офицеров и солдат меньше, чем предусматривалось штатами.

Эта нехватка была настолько серьезной, что 8 ноября, когда генерал Макартур посетил меня, я обратил его внимание на этот факт и попросил немедленно дать мне необходимые пополнения. Кроме того, я настаивал на необходимости предоставления мне новых войск для того, чтобы довести операцию до скорого завершения. Генерал Макартур немедленно приказал выделить в распоряжение 6-й армии те пополнения, которые находились под рукой, но не выделил дополнительных войск, поскольку на Лейте уже был направлен ряд частей, находившихся в то время в пути.

Штаб, штабная рота и корпусные части 11-го корпуса, 32-я пехотная дивизия и 112-й усиленный кавалерийский полк должны были прибыть на Лейте 14 ноября, а

11- я воздушнодесантная дивизия и 503-й усиленный парашютный полк — 18 ноября. Они переходили в мое распоряжение по прибытии, а их районы сосредоточения были определены боевым приказом № 32 от 14 ноября 1944 года. Все эти войска, за исключением 32-й пехотной дивизии, которая составляла часть резерва 6-й армии, были переброшены на Лейте для проведения последующих операций. Однако 11-я воздушно десантная дивизия и 112-й усиленный кавалерийский полк были выделены в мое распоряжение для использования в операции на Лейте. Части. 11-го корпуса и 503-й усиленный парашютный полк были сосредоточены соответственно в районах Сан-Роке — Телеграфо и Бинкай — Таррагона. 32-я пехотная дивизия и 112-й усиленный кавалерийский полк были приданы 10-му корпусу и сосредоточились соответственно в районах Харо — Тунга и Каригара — Баруго в готовности для немедленных действий. 11-я воздушно- десантная дивизия была придана 24-му корпусу и сосредоточилась в районе Абуйог — Таррагона.

Командир 10-го корпуса использовал части 32-й пехотной дивизии для смены 19-го пехотного полка (24-я дивизия), который в соответствии с приказом был сосредоточен в районе Кавите в составе армейского резерва. Этот полк вместе с 503-м парашютным полком предназначался для планируемой операции на острове Миндоро.

Хотя я первоначально предполагал использовать 32-ю пехотную дивизию для установления контроля над южной частью острова Самар, однако наличие там незначительных сил противника, по сравнению с его силами на Лейте, побудило меня придать эту дивизию

10- му корпусу с тем, чтобы повысить его наступательные возможности. Кроме того, необходимо было предоставить войскам 24-й пехотной дивизии некоторый отдых после непрерывного наступления в течение более трех недель.

Как указывалось выше, я планировал, как только представится возможность, высадить дивизию поблизости от Ормока, после захвата которого дивизия должна была двинуться из этого района в северном направлении. Эта высадка давала большие преимущества. Дивизия, осуществлявшая ее, закрыла бы порт Ормок для японских подкреплений и образовала бы южную клешню тисков, которые сокрушили бы силы противника в долине Ормок. Но контр-адмирал Страбл, командовавший военно- морскими силами в районе Лейте в период временного отсутствия адмирала Кинкейда, не считал возможным осуществление этой операции при сложившихся в то время условиях. Он считал обещанную нам авиационную поддержку совершенно недостаточной для обеспечения безопасности конвоя. По его мнению, мы неизбежно должны понести серьезные потери в судах от камикадзе[62]. А это сделает трудным, а может быть, и невозможным делом осуществление высадки на остров Миндоро, намеченной на 5 декабря. Мое разочарование, естественно, было очень большим. Но вместо того, чтобы отказаться от плана, я временно отложил его и решил ждать более благоприятного момента.

С 15 ноября по 3 декабря. На фронте 10-го корпуса 24-я пехотная дивизия 16 ноября заняла остальную часть возвышенности, которую удерживал противник севернее Лимона. После этого дивизия была сменена 32-й пехотной дивизией под командованием генерал-майора Уильяма Джилла, принявшей на себя задачу продолжения наступления в южном направлении. После смены 24-я пехотная дивизия двинулась в район Харо — Кавите на левом фланге корпуса. Однако ее 34-й полк и три артиллерийских дивизиона остались позади с 32-й пехотной дивизией. 17 ноября генерал-майор Роско Вудрафф принял командование 24-й пехотной дивизией, а ее прежний командир (генерал-майор Фредерик Ирвинг) был назначен начальником гарнизона на острове Лейте.

Пройдя через боевые порядки уставшего от боев 21-го пехотного полка (24-я дивизия), 128-й пехотный полк (32-я дивизия) повел наступление на Лимон. Японцы оказали упорное сопротивление этому наступлению. Но 128-й пехотный полк, после того как к нему присоединился 126-й пехотный полк этой же дивизии, начал медленно теснить противника в южном направлении, постепенно загоняя его в мешок восточнее Лимона. Затем, пройдя через боевые порядки 34-го пехотного полка (24-я пехотная дивизия) на хребте Килей, южнее Лимона, 128-й пехотный полк 3 декабря вытеснил противника из этого района.

Действия 6-й армии с 15 ноября по 3 декабря 1944 года

Между тем 16 ноября 112-й кавалерийский полк был переброшен на правый фланг 1-й кавалерийской дивизии (без частей, находившихся на острове Самар). Хотя серьезное сопротивление на фронте дивизии противник оказывал лишь в центре и на левом фланге, однако сильные ливни, чрезвычайно гористая местность с густыми лесами, а также трудности со снабжением весьма затрудняли действия на правом фланге. Но 22 ноября 112-й кавалерийский полк захватил высоты, с которых можно было вести наблюдение за Кананга, а 1 декабря он прорвался через позиции противника вблизи горы Кабунгаан. 14 декабря 112-й кавалерийский полк установил контакт с 32-й пехотной дивизией к югу от Лимона, и это в сочетании с другим рывком вперед 12-го кавалерийского полка не только позволило уничтожить большое число японцев, но и создало 10-му корпусу сплошной фронт как базу для дальнейшего продвижения.

На фронте 24-го корпуса батальон 32-го пехотного полка и одна батарея 16 ноября продвинулись вперед от Байбая до Дамулаана, где 21 ноября к ним присоединилась остальная часть полка (не считая одного батальона, находившегося в Панаоне). Тем временем остальные подразделения 7-й пехотной дивизии атаковали ряд сильно укрепленных позиций противника на крутых холмах к западу от Бурауэна. После нескольких дней ожесточенных боев удалось подавить сопротивление противника и к 18 ноября оттеснить остатки его частей в горы. 20 ноября 11-я воздушно-десантная дивизия начала сменять 184-й пехотный полк (7-й пехотной дивизии) в районе Бурауэна. Теперь этот полк смог сосредоточиться в районе Байбая на западном побережье, куда он подошел 25 ноября. 11-й воздушно-десантной дивизии была отведена полоса действий, тянувшаяся от Кордильера на западе и почти до Абуйога на юге, включая район Бурауэна. В задачу дивизии входил захват и закрепление восточных и западных выходов из Кордильера в ее полосе действий с тем, чтобы помочь продвижению 7-й пехотной дивизии к Ормоку.

Я ожидал, что 77-я пехотная дивизия, находившаяся на Гуаме и составлявшая часть резерва 6-й армии, присоединится к нам на Лейте. Но оказалось, что штаб главнокомандующего решил вывести ее на отдых 29 октября и не сообщил мне об этом. Теперь она находилась на пути в Новую Каледонию для отдыха и пополнения. Когда я обратил на это внимание генерала Макартура, то он отдал распоряжение конвою, перевозившему дивизию и приближавшемуся в тот момент к Бугенвилю, вернуться и направиться, минуя острова Адмиралтейства, к острову Лейте. Конвой прибыл 23 ноября.

Поскольку значительную часть своего снаряжения дивизия оставила на Гуаме и привезла с собой лишь ограниченное количество продовольствия и боеприпасов, она прибыла на Лейте, испытывая нехватку во многом. В результате прибытие этой превосходной дивизии, сколь желанным оно ни было, усилило наше и без того исключительно тяжелое положение со снабжением. Подготовка к бою стала весьма трудной проблемой, для разрешения которой приходилось брать снаряжение и материалы у других частей.

Как только эта дивизия прибыла, я придал ее 24-му корпусу. Командир корпуса держал ее в резерве в районе Таррагона — Ла-Пас. Только 306-й пехотный полк этой дивизии он придал 11-й воздушно-десантной дивизии, находившейся род командованием генерал-майора Дж. Суинга, для замены 17-го пехотного полка (7-й пехотной дивизии) в районе Бурауэна. Эта замена была произведена для того, чтобы дать возможность 17-му пехотному полку направиться в район Байбай — Дамулаан, на западном побережье, где к концу ноября была сосредоточена 7-я пехотная дивизия (без одного батальона).

Между тем ночью 26 ноября три транспортных самолета противника разбились при аварийной посадке на воду к югу от Дулага. Около тридцати японцев, снабженных всем необходимым для подрывных работ, высадились на берег. Но они не смогли причинить какой-либо ущерб, так как были быстро выловлены. Один транспортный самолет противника пытался высадить такую же группу на аэродроме в Бури, но был сбит зенитным огнем. В документах, найденных у убитых парашютистов, излагался план атаки аэродромов на острове Лейте. Этот план предусматривал посылку целого флота транспортных самолетов под охраной большого числа истребителей, и бомбардировщиков. В его задачу входило сбросить парашютистов одновременно на все аэродромы этого острова. 16-я и 26-я пехотные дивизии противника должны были поддерживать высадку наступлением в направлении Бурауэна. Ввиду этого я немедленно дал указание всем командирам принять надлежащие меры охраны от парашютистов противника и послал батальон 77-й пехотной дивизии и зенитную артиллерийскую батарею в Агохо, на юго-восточной оконечности Самара, для обороны строившихся там военно-морских сооружений.

В полосе 24-го корпуса 96-я пехотная дивизия, разгромив 3 декабря оставшиеся в ее полосе очаги сопротивления, перебросила некоторые подразделения в горы, к юго-западу от Дагами, и организовала патрулирование всего района от горы Лаао до Лоби. В это время 11-я воздушно-десантная дивизия сосредоточила свои отряды юго-западнее горы Махунаг, на дороге Бурауэн — Альбуэра и у подошвы Лоби.

Пока происходили эти события, штаб 6-й армии оказался вынужденным перебраться на другое место. 4 ноября было выбрано место вблизи Танауана, после того как 5-я воздушная армия сообщила, что выбранный район не будет занят под строительство аэродрома. Но спустя несколько недель я получил записку от генерала Макартура, информировавшего меня о том, что 5-я воздушная армия все же желает использовать для строительства аэродрома район Танауана. Далее в записке говорилось, что хотя он и был бы благодарен, если бы я уступил этот район, он не будет приказывать мне это сделать. Перебазирование штаба в условиях, существовавших на Лейте, и в момент, когда шли бои, было весьма трудным делом. Но я согласился перевести штаб на побережье в Толосу. Благодаря энергичным усилиям перевод штаба был закончен к 28 ноября. Освободившиеся 25 ноября от работы на аэродромах в Бури и Сан-Пабло инженерно-строительные части смогли срочно приступить к строительству аэродрома Танауан.

Едва штаб 6-й армии переместился в Толосу, как 1 декабря я получил от штаба главнокомандующего долгожданную директиву, требовавшую перенести высадку на остров Миндоро с 5 на 15 декабря.

Вернувшись несколько назад, следует сказать, что 6 октября главнокомандующий дал мне указание разработать план захвата юго-западной части Миндоро и построить там взлетно-посадочные площадки с тем, чтобы обеспечить непосредственную авиационную поддержку при последующих действиях на острове Лусон в районе Манилы и центральной равнины. Срок был установлен 5 декабря 1944 г. Вот из-за этой-то даты и возражал в первую очередь адмирал Страбл против высадки в заливе Ормок, поскольку он считал, что потери в этой операции могут затруднить, а быть может, и сделать совершенно невозможным выделение необходимого количества кораблей и судов для проведения высадки на Миндоро. Необходимость отсрочки до 15 декабря диктовалась нехваткой поддержки с воздуха, что в свою очередь объяснялось медленными темпами создания взлетно-посадочных полос на острове Лейте. Отсрочка оказала очень большое влияние на действия на Лейте, так как освободились дополнительные саперные части для работы на аэродроме Танауан и создалась возможность использовать десантные суда, необходимые для высадки одной дивизии в заливе Ормок. Хотя командующий военно-морскими силами согласился предоставить суда и обеспечить необходимую поддержку этой высадки, однако он продолжал ее считать чрезвычайно опасной, ибо потери в результате налетов авиации противника отрицательно сказались бы не только на боевых действиях на Лейте, но и на операциях против Миндоро и Лусона.

Убедившись в том, что после высадки войск, уже осуществивших посадку на суда для следования на Миндоро, транспортных средств будет достаточно для высадки десанта и обеспечения последующих действий в районе Ормок, я дал указание командиру 24-го корпуса вывести из боя 77-ю пехотную дивизию и подготовить ее к высадке.

Между тем противник продолжал свои попытки перебрасывать подкрепления на Лейте. Некоторые из них увенчались успехом, другие кончились неудачей. Когда, например, рано утром 28 ноября вблизи западного побережья острова Лейте был замечен конвой из 7 транспортов, самолеты 5-й воздушной армии атаковали его и потопили 4 судна. Остальные 3 высадили войска в Паломпоне. В течение ночи с 28 на 29 ноября другой конвой в составе 15 транспортов вошел в бухту Ормок и высадил около половины войск, находившихся на борту, прежде чем 5-я воздушная армия потопила или причинила повреждения всем этим судам. Когда еще один конвой, состав которого не был установлен, вошел в ночь со 2 на 3 декабря в бухту Ормок, эсминцы 7-го флота потопили один из эсминцев, прикрывавших конвой. Но несмотря на эти потери, а также потери, причиненные нашими торпедными катерами небольшим судам, противник продолжал перебрасывать подкрепления с Минданао и с Висаян на Лейте на небольших лодках и баржах.

Совершенно остановить эти переброски войск противника практически было невозможно без дополнительных сил авиации. Хотя четыре эсминца, находившиеся на базе в проливе Суригао, были готовы выйти в море Камотес, чтобы приостановить переброски, но нехватка авиации для их прикрытия с воздуха мешала делать это в дневное время, а налеты авиации противника создавали угрозу для эсминцев и ночью. Например, в ночь со 2 на 3 декабря самолетами противника был потоплен эсминец «Рид».

Но в то же время, хотя некоторые подкрепления противника просочились на Лейте, общий план японского командующего был в значительной мере сорван сосредоточением 7-й пехотной дивизии на западном побережье. Поскольку противник не мог игнорировать эту угрозу, ему пришлось отказаться от своего плана использования 26-й пехотной дивизии для наступления через северную часть Кордильера в долину Лейте. Вместо этого ему пришлось бросить эту дивизию, а также свои резервы в район Ормок против 7-й пехотной дивизии, создавая тем самым весьма благоприятные условия для нашей операции в заливе Ормок.

С 4 по 6 декабря. Поскольку к этому моменту мы уже имели в своем распоряжении достаточное количество десантных судов и кораблей поддержки, а перспектива обеспечения с воздуха улучшилась в связи с прибытием 5 истребительных эскадрилий корпуса морской пехоты ц началом действий их 4 декабря с аэродромов на Лейте, наступил подходящий момент для проведения операции в заливе Ормок.

Поэтому боевой приказ № 36 от 4 декабря предписывал 24-му корпусу, начиная с 5 декабря, начать наступление, нанося главный удар своим левым флангом, и разгромить противника в районе Ормок в полосе действий корпуса. Для этой цели корпус должен был при поддержке с моря и воздуха укрепить свой левый фланг путем высадки 7 декабря 7.7-й пехотной дивизии в районе Ипил — Бинолхо. Корпусу надлежало также заменить батальон 32-го пехотного полка в районе пролива Панаон частями 9-го филиппинского военного округа. 10-му корпусу

Действия 6-и армии с 4 до 6 декабря 1944 года

приказывалось, начиная с 5 декабря, главные усилия сосредоточить на своем правом фланге и продвинуться на юг по шоссейной дороге № 2 с тем, чтобы оказать поддержку действиям левого фланга 24-го корпуса.

В соответствии с этим приказом 32-я пехотная дивизия (10-го корпуса) под командованием Джилла 5 декабря начала наступление силами 126-го и 127-го пехотных полков в южном направлении. Однако она натолкнулась на сильное сопротивление противника на возвышенности к югу от моста через реку Лейте. В тот же день 12- й кавалерийский полк (1-й кавалерийской дивизии) выбил противника с высоты 2348 и обошел его с обоих флангов в районе горы Кабунгаан. В это время другие части дивизии расчленили оборону противника вблизи Кананга и Багатоона. Кроме того, в соответствии с моими указаниями войска 10-го корпуса продолжали боевые действия, направленные на установление контроля над западной и южной частями острова Самар.

Между тем 2 декабря 34-й пехотный полк, приданный ранее 32-й пехотной дивизии, был снова передан в распоряжение командира 24-й пехотной дивизии. Этот полк был направлен в район Пинамопоан — Капоокан, где получил приказ охранять побережье и коммуникации войск, продвигавшихся на юг. Остальная часть 24-й пехотной дивизии (без 19-го полка) находилась южнее 1-й кавалерийской дивизии. Действия ее ограничивались главным образом отдельными стычками с разбросанными группами противника к западу от Харо.

В полосе 24-го корпуса 7-я пехотная дивизия, уже захватившая позиции вблизи Дамулаана силами 17-го и 184-го пехотных полков, 5 декабря начала наступление этими же полками на север против частей 26-й японской дивизии и форсировала реку Паланас. К этому времени

11- я воздушно-десантная дивизия начала пробиваться на запад через горы, действуя против левого фланга 26-й дивизии противника. 96-я пехотная дивизия, наступавшая на правом фланге корпуса, выслала патрули в западном направлении, но лишь в отдельных случаях вступала в соприкосновение с противником.

Состояние дорог и троп делало невозможным быструю переброску войск с одного участка фронта на другой в случае необходимости отражения неожиданного удара противника. Поэтому я просил штаб главнокомандующего разрешить мне использовать часть сил 38-й пехотной дивизии, прибывшей на Лейте 6 декабря и предназначавшейся для последующей операции. В ответ на это штаб выделил в мое распоряжение 149-й пехотный полк и один батальон 152-го пехотного полка этой дивизии. 6 декабря я придал два батальона 149-го полка 24-му корпусу для использования против выброски парашютистов в районе Бурауэн. Один батальон этого полка оставил в резерве. Батальон 152-го пехотного полка я направил в район Агохо (в юго-восточной части Самара) для смены батальона 77-й пехотной дивизии, который должен был присоединиться к своей дивизии в районе Ормок.

Поздно вечером 6 декабря поступили сообщения о появлении над районом Бурауэн большого количества самолетов противника. Сорок девять из них были сбиты огнем зенитной артиллерии. Но противнику все же удалось сбросить примерно 250 парашютистов на северном конце взлетно-посадочной полосы в Сан-Пабло в районе Бурауэн и некоторое количество парашютистов в других местах. От генерала Уайтхеда (командующего 5-й воздушной армией) срочно позвонили мне по телефону и сообщили, что его штаб подвергся сильным атакам парашютистов и наземных частей. Я приказал командиру 24-го корпуса направить 11-ю воздушно-десантную дивизию для очистки района Бурауэна от японцев. Из показаний захваченных парашютистов и документов мы узнали, что командующий 35-й японской армией (начальник гарнизона на Лейте) планировал крупное наступление в сочетании с выброской 1-го японского парашютного полка в районе Бурауэна. Это наступление, однако, окончилось полной неудачей. Японские наземные войска, которые должны были наступать на восток через горы, были настолько слабы и дезорганизованы, что их усилия оказались неэффективными.

С 7 по 19 декабря. 7 декабря в Сан-Исидро (северо- западная часть Лейте) прибыл конвой противника в составе 14 судов. Началась высадка войск. Самолеты 5- й воздушной армии потопили все суда этого конвоя и сбили 64 самолета противника. Однако примерно 2—3 тыс. японских солдат удалось высадиться на берег. Командир 10-го корпуса немедленно дал указание 34-му пехотному полку выбить противника из района Сан-Исидро. Поддержанный 96-м филиппинским полком, 34-й пехотный полк приступил к выполнению своей задачи, но, отразив атаку противника в ночь с 10 на 11 декабря, вошел в соприкосновение только с незначительными его силами.

11 декабря японцы предприняли последнюю попытку усилить свои войска на Лейте. Но их конвой был перехвачен у Паломпона самолетами 5-й воздушной армии, которые потопили 5 транспортов, повредили остальные 6 судов и сбили 13 самолетов противника.

Тем временем в полосе 24-го корпуса 77-я пехотная дивизия (генерал-майор Э. Брус) 7 декабря высадилась в Депосито, примерно в четырех милях южнее Ормока. Сопротивление наземных сил противника было незначительным, но зато противодействие его авиации оказалось сильным. В результате был причинен тяжелый ущерб одному нашему эсминцу и транспортному судну. Повреждения получили и другие наши суда. Несмотря на это, 77-я пехотная дивизия быстро закончила высадку и захватила удобный плацдарм. Хотя противник упорно сопротивлялся продвижению этой дивизии в северном направлении, 9 декабря она захватила лагерь Даунес, а 11 декабря — главную базу снабжения противника — Ормок.

Высадка увенчалась полным успехом. В связи с этим главнокомандующий прислал мне поздравительную телеграмму. Пересылая ее командиру 24-го корпуса, я сообщил:

«Только что получил от генерала Макартура телеграмму, в которой говорится:

«Пожалуйста, передайте вашим войскам мои сердечные поздравления по поводу успеха операции в Ормоке. Она была превосходно проведена с той хладнокровной отвагой, решительностью и неукротимой волей к победе, которые были характерными для наших войск во всех действиях».

Мне доставляет большое удовольствие переслать вам эту телеграмму, и я хочу присоединить мои собственные поздравления вам и вашим войскам в связи с еще одной прекрасно проведенной трудной операцией».

12 декабря 77-я пехотная дивизия, закрепившись и подвезя необходимые припасы, перешла в наступление на север. Ломая упорное сопротивление противника, дивизия медленно, но неуклонно продвигалась вперед. Особенно сильное сопротивление противника было в районе Когон де Патаг, примерно на расстоянии мили к северу от Ормока. Кроме того, авиация противника вывела из строя такое большое количество десантных судов дивизии, что это поставило под угрозу ее снабжение. Помимо судов, получивших повреждения во время высадки десанта у Депосито, 12 декабря вблизи Байбая два средних

Действия 6-й армии с 7 по 19 декабря 1944 года

десантных самоходных судна были потоплены и одно судно сильно повреждено. Ввиду этих потерь командующий 7-м флотом рекомендовал подвоз для 77-й пехотной дивизии осуществлять по суше до Байбая, а оттуда до Ормока — на десантных судах в ночное время. Поскольку я лично произвел разведку пути от Абуйога до Байбая и не считал этот план реальным, командующий флотом согласился продолжать подвоз по воде. Однако он вынужден был сократить выделенные для осуществления подвоза к Ормоку три каравана с 36 средних самоходных и 13 пехотно-десантных судов соответственно до 23 и 13 судов. Ввиду такого сокращения транспорта перевозка запасов в Ормок, в особенности боеприпасов для артиллерии и минометов, никогда не достигала уровня, необходимого для обеспечения наступления 77-й пехотной дивизии на север. Кроме того, из-за недостатка судов средние танки, в которых ощущалась сильная нужда, так и не удалось доставить дивизии.

Поскольку я считал, что такая нехватка не даст возможности быстро уничтожить противника в южной части долины Ормок, 15 декабря я попросил по радио командующего 7-м флотом выделить достаточное количество судов для обеспечения надлежащего подвоза 77-й пехотной дивизии. Он быстро выполнил мою просьбу. Транспорты с необходимым количеством припасов и снаряжения, достаточным для облегчения исключительно тяжелого положения, подошли к Ормоку 22 декабря.

В остальной части полосы 24-го корпуса 7-я пехотная дивизия под командованием генерала Арнольда к 9 декабря, продвигаясь вперед по крайне трудной местности и встречая при этом лишь незначительное сопротивление противника, дошла до предместий Малитбога, примерно в одной миле к югу от Альбуэра. Установив 10 декабря контакт с 77-й пехотной дивизией под командованием Бруса в Ипиле, 7-я пехотная дивизия 13 декабря перешла в наступление своим правым флангом против частей 26-й японской дивизии, препятствовавших продвижению на запад 11-й воздушно-десантной дивизии под командованием Суинга. Части этой дивизии, при поддержке некоторых частей 96-й и 38-й пехотных дивизий, к 13 декабря очистили аэродромы в Сан-Пабло, Байуге и Бури от парашютистов и остатков 16-й японской дивизии.

14 декабря разграничительная линия между двумя корпусами была проведена таким образом, что район Валенсии был включен в полосу действий 24-го корпуса. Скорейший захват этого района имел большое значение, и его легче было осуществить с юга, нежели с севера.

На северном участке полосы 10-го корпуса 32-я пехотная дивизия, преодолевая сильное сопротивление противника и уничтожая его изолированные очаги, медленно продвигалась на юг по Ормокскому коридору. К 14 декабря она заняла позиции примерно в миле к югу от Толибау. На ее левом фланге 1-я кавалерийская дивизия, которая 12 декабря прорвала оборону противника восточнее горы Катабаран, 14 декабря разгромила его южнее Бонбонгана.

Чтобы облегчить дальнейшие действия корпуса, я придал ему 16 декабря 151-й пехотный полк 38-й пехотной дивизии для использования при обороне побережья и сооружений в районе мыс Куласиан — Баруго. На самарском участке полосы наступления корпуса 8-й кавалерийский полк, подавив упорное сопротивление противника, захватил Райт и на шоссейной дороге Райт — Тафт установил контакт с филиппинскими войсками, продвигавшимися из Тафта на восток. Таким образом, полк фактически завершил выполнение поставленных ему задач. 19 декабря он занял Катбалоган — столицу Самара.

На фронте 24-го корпуса 77-я пехотная дивизия 16 декабря предприняла хорошо организованное и искусно проведенное наступление с целью захвата Валенсии. Наступление вели три пехотных полка, эшелонированные уступом вправо: 307-й полк впереди, 306-й на его правом фланге и 305-й, оседлав шоссе № 2. Хотя противник оказывал упорное сопротивление, 307-й пехотный полк 18 декабря захватил аэродром и город Валенсию, а 19 декабря дивизия возобновила свое дальнейшее продвижение.

Глава восемнадцатая ЗАКЛЮЧИТЕЛЬНЫЕ ДЕЙСТВИЯ НА ЛЕЙТЕ

Боевые действия на Лейте теперь быстро приближались к концу. Указания, которые я отдал раньше по радио и подтвердил боевым приказом № 39 от 19 декабря, изменили разграничительную линию между двумя корпусами таким образом, что Либунгао оказалось в полосе действий 24-го корпуса. 10-му корпусу предписывалось продолжать наступление, нанося главный удар правым флангом, захватить Канангу и установить контакт с 24-м корпусом. 24-й корпус должен был наносить главный удар левым флангом и захватить важный стык шоссе № 2 с дорогой Либунгао — Паломпон и эту дорогу. Кроме того, каждому корпусу было дано указание по выполнении поставленной задачи закрепить успех дальнейшим наступлением с целью уничтожения всех сил противника, находившихся в полосе действия.

24-й корпус быстро выполнил первую часть своей задачи. Его 77-я пехотная дивизия 20 декабря захватила Либунгао и важный стык шоссе № 2 с дорогой Либунгао — Паломпон. 21 декабря севернее Либунгао она соединилась с частями 1-й кавалерийской дивизии (10-го корпуса), создав тем самым локтевую связь между двумя корпусами. Пока это происходило, 32-й пехотный полк (7-й пехотной дивизии) после долгих ожесточенных боев в районе Анас — Маонаг (юго-восточнее Ормока) 21 декабря установил контакт с 187-м планерным полком (11-й воздушно-десантной дивизии). Другие части 7-й пехотной дивизии 24 декабря закончили очистку холмов восточнее Валенсии от солдат противника, отбившихся от своих частей.

Тем временем в 10-м корпусе 32-я пехотная дивизия под командованием Джилла подавила сопротивление противника к югу от Толибау и 22 декабря своим левым флангом соединилась с 1-й кавалерийской дивизией под командованием Маджа. Эта дивизия (кроме частей, находившихся на острове Самар) 21 декабря после сильной артиллерийской перестрелки захватила Канангу и продолжала свое продвижение на юг вдоль шоссе № 2. Затем она соединилась с частями 77-й пехотной дивизии (24-й корпус) под командованием Бруса.

Поскольку все шоссе № 2 находилось теперь в руках наших войск, командир 10-го корпуса 23 декабря силами 32- й пехотной и 1-й кавалерийской дивизий организовал продвижение к западному побережью Лейте с целью развить достигнутый успех. В это время на правом фланге корпуса части 34-го пехотного полка (24-й пехотной дивизии) быстро ликвидировали остававшиеся группы противника на северо-западном побережье острова Лейте.

Теперь командир 24-го корпуса рекомендовал высадить небольшие силы способом «берег — берег» непосредственно в Паломпон. Я одобрил этот план, и 25 декабря усиленный батальон 77-й пехотной дивизии, не встретив никакого сопротивления, высадился в Паломпоне. В это время основные силы дивизии продвигались на запад по направлению к этому городу и быстро заняли весь окружающий район. Этот успех, а также захват 10-м корпусом районов, расположенных к северу, привели к завершению операции на Лейте, хотя ликвидация остатков войск противника продолжалась еще некоторое время.

В соответствии с директивой главнокомандующего от

15 декабря 1944 года штаб 6-й армии 21 декабря издал боевой приказ № 40, согласно которому некоторые части 6-й армии на Лейте и Самаре передавались 8-й армий. Этот приказ вступал в силу в 00 час. 01 мин. 26 декабря 1944 года. Так закончилась боевая деятельность 6-й армии на этих островах. Она освободилась для операции на острове Лусон.

Операция на Лейте увенчалась полным успехом. Маши флоты нанесли решающее поражение военно-морским силам, которые противник бросил в бой в смелой попытке отразить наше вторжение на Лейте. Но, по-видимому, не устрашившись этого, противник продолжал борьбу с величайшим упорством на самом острове Лейте, превосходно используя те преимущества для обороны, которые давала ему местность. Нанося нам многочисленные

Действия 6-й армии с 20 по 25 декабря 1944 года

удары с воздуха, противник перебрасывал сильные подкрепления, которые, несмотря на большие потери в пути, увеличивали его сопротивление.

Наша задача была особенно трудной из-за проливных дождей, которые превратили все дороги в сплошное болото и затопили равнины. Это замедляло продвижение наших войск и затрудняло работы по снабжению и строительству.

Тем не менее в результате неослабевающего наступления 6-й армии противник был разгромлен на всех участках фронта. Захват Ормока 77-й пехотной дивизией (24-й корпус) лишил его главной базы снабжения, а сильные удары, наносимые 24-м и 10-м корпусами по всему фронту, сломили его организованное сопротивление.

Операция на Лейте предъявляла нашим войскам необычные требования. Я не в состоянии описать все те лишения, которые им пришлось перенести, или то отчаянное сопротивление, которое они должны были преодолеть. В наших воинских частях было много закаленных в боях ветеранов, но и немало таких солдат и офицеров, которые получили свое первое боевое крещение на берегах, на затопленных рисовых полях или в горах этого острова. Как ветераны, так и новобранцы проявили выдающуюся доблесть и решимость. Они доказали, что американский солдат по своим качествам превосходит японского солдата. Лучшим свидетельством этого служит тот факт, что к полуночи 25 декабря 1944 года, когда операция на Лейте закончилась, не считая некоторых действий по ликвидации остатков войск противника, японцы потеряли 56 263 человека убитыми и 392 взятыми в плен. Потери же 6-й армии составляли 2 888 человек убитыми, 9 858 человек ранеными и 161 пропавшими без вести, т. е. соотношение составляло более чем 4:1. Однако общие потери 6-й армии от всех причин были значительно больше.

Поздравительное послание, полученное от главнокомандующего 25 декабря 1944 года, в день Рождества, хорошо подытоживало деятельность 6-й армии во время операции на Лейте. Я передал послание войскам в следующем виде:

«Мне доставляет большое удовольствие переслать вам следующее послание главнокомандующего:

«Самые сердечные поздравления по случаю захвата Паломпона. Это завершает операцию, которая почти не имеет себе равных с точки зрения полного уничтожения войск противника при максимальном сохранении своих собственных сил. Это был великолепный подвиг, совершенный всеми, кто в нем участвовал».

В изданном мною в тот же день Рождества приказе но 6-й армии говорилось:

«Наземные действия на Лейте и Самаре достигли такой стадии, которая позволяет мне выразить офицерам и солдатам 6-й армии мое глубокое восхищение и искреннюю благодарность за их великолепные действия в этой операции.

Боевые части при неблагоприятных условиях погоды и на чрезвычайно трудной местности продемонстрировали величайшую отвагу, умение, упорство и исключительный боевой дух в борьбе с находчивым и решительным противником. Они вписали славную страницу в историю нашей армии и страны. Боевым войскам, совершившим такой подвиг, не уступали и обслуживающие части, которые своей исключительно успешной работой заслуживают самой высокой похвалы. Они не покладая рук трудились день и ночь, помогая своим товарищам, находившимся в первой линии.

Большой похвалы заслуживают командир 10-го корпуса генерал-майор Зиберт и командир 24-го корпуса генерал-майор Ходж за умелое, решительное и искусное руководство войсками в проведенной операции.

Я выражаю нашим товарищам из союзных военно-морских сил благодарность всей 6-й армии за их искреннюю и действенную поддержку наземных войск.

Доблестным офицерам и солдатам филиппинских вооруженных сил я хочу выразить искреннюю благодарность за их верную и преданную службу.

Я глубоко признателен сотрудникам моего штаба за их бескорыстную преданность долгу и за их умелую и хорошую работу, которая во многом содействовала успеху 6-й армии в этой операции.

С глубокой скорбью я воздаю должное нашим отважным товарищам, отдавшим свою жизнь в борьбе. Я молю, чтобы всемогущий не оставлял своим благословением наше оружие до конца, дабы эти герои погибли не напрасно».

Глава девятнадцатая НЕКОТОРЫЕ АСПЕКТЫ ОПЕРАЦИИ НА ОСТРОВЕ ЛЕЙТЕ

Неожиданная отмена высадки на Минданао, перенесение начала операции на Лейте с 20 декабря на 20 октября 1944 года и изменения в первоначальном боевом расписании войск сделали необходимым пересмотр плана 6-й армии. Поскольку на пересмотр плана и, внесение изменений оставалось мало времени, естественно, возникали трудности. Однако эти трудности были преодолены, и во всяком случае они оказались не более серьезными, чем проблемы, с которыми мы столкнулись после начала операции.

Подготовке операции серьезно мешало то, что, ввиду недостатка времени, нельзя было получить необходимые сведения о местности, составить необходимые карты и провести аэрофотосъемки намеченного района боевых действий до высадки десанта. Однако благодаря информации, полученной до вторжения разведывательным отделом штаба 6-й армии, удалось определить возможности и местонахождение главных сил противника и их оборонительных сооружений. После высадки много ценных сведений о противнике сообщили филиппинские партизаны. Важным источником информации оказалось также гражданское население.

Много чрезвычайно ценных сведений было добыто разведывательными партиями группы «Аламо», которые состояли обычно из одного офицера и пяти — шести хорошо обученных разведчиков-добровольцев. Разведывательные партии группы «Аламо» были посланы на острова Масбате и Билиран, в районы Кананга, к востоку и западу от Ормока, на острова Поро и Минданао, полуостров Суригао, в район Пало — Таклобан и в южную часть острова Самар. Руководителями этих отрядов по порядку

вышеперечисленных районов были: лейтенанты Том Раунсавилл, Г. Ченли, Вудру Хоббс, Роберт Сэмнер, У. Литтлфилд, Джордж Томпсон, Уильям Неллист, Джон Макгоуэн и Р. Илето. Некоторые партии высадились сразу же после начала операции; почти все они действовали в тылу противника на протяжении нескольких недель. Они по радио сообщали о передвижениях противника, сосредоточениях его сил и успешно направляли работу филиппинских партизан. Хотя эти партии выполняли чрезвычайно опасные задания и их участникам в случае захвата в плен несомненно грозили пытки и смерть, им удалось ускользнуть от противника, несмотря на все его попытки найти их.

Положение с пополнениями продолжало оставаться неудовлетворительным в течение всей операции на Лейте. 6-я армия получила за всю эту операцию только 336 офицеров и 4953 рядовых. Из этого числа Тихоокеанский район дал 2000 человек, которые прибыли на Лейте без оружия в самый разгар боев. К началу операции 6-й армии уже не хватало личного состава по сравнению со штатами, и эта нехватка быстро увеличивалась по мере развития операции. Такое положение объяснялось частично недостатком пополнений в юго-западной части Тихого океана, но также и правилами, установленными в штабе сухопутных сил США на Дальнем Востоке. Эти правила требовали, чтобы каждая часть считала «приписанным к части» и «находящимся временно в госпитале» весь эвакуированный личный состав до тех пор, пока тыловые санитарно-медицинские органы не сообщат об этом составе окончательные сведения. Другими словами, штаб сухопутных сил США на Дальнем Востоке при вычислении потребностей в пополнении брал за основу «номинальную численность», а не «действительную численность» (т. е. фактическое количество офицеров и солдат, имевшихся налицо и способных нести службу). Поскольку эвакуация производилась самолетами и судами в отдаленные медицинские учреждения, присылка сведений об окончательной судьбе тех или иных лиц надолго задерживалась. В результате графа «приписанных к части» до получения этих сведений давала неправильную картину подлинной численности соединений и частей.

Это можно наглядно проиллюстрировать на следующем примере. 12 ноября 1944 года численность 6-й армии по графе «приписанных к части» была на 289 офицеров и 1874 сержантов и рядовых меньше предусмотренной штатами, тогда как фактически не хватало 1050 офицеров и 11754 сержантов и рядовых. Эти цифры постепенно увеличивались. 20 декабря, с учетом «приписанных к части», в армии не хватало 442 офицера и 8440 сержантов и рядовых, а фактически некомплект достигал 1167 офицеров и 19 872 сержантов и рядовых. Нехватка пополнений для покрытия некомплекта, достигавшего примерно 21 тыс. офицеров и рядовых (т. е. значительно больше численности личного состава целой пехотной дивизии), естественно, вызывала у меня серьезную тревогу и особенно потому, что некомплект не распределялся поровну между всеми родами войск. Наиболее серьезная нехватка пополнений падала на пехоту, на долю которой приходилось 79,14% всех потерь, понесенных за эту операцию.

Снабжение войск, как и можно было ожидать, натолкнулось на многочисленные серьезные трудности. Большое количество грузов, прибывших на судах всех типов в период между 20 октября и 25 декабря 1944 года, привело к возникновению серьезной проблемы с разгрузкой. За этот период было разгружено примерно 748750 тонн разных материалов, или в среднем около 11170 тонн в день. Хотя при существовавших условиях это было великолепным достижением, но к 25 декабря 180360 тонн грузов продолжали оставаться в трюмах 56 судов.

Разгрузка сильно задержалась вследствие недостатка портовых сооружений. Единственный порт во всем районе боевых действий, т. е. порт в Таклобане, был захвачен в полной сохранности 22 октября, и в нем могли одновременно разгружаться три судна типа «Либерти». Но подойти туда они могли только легко нагруженными, да и то лишь во время прилива, пока 4 декабря не были закончены работы по углублению фарватера. Положение осложнилось еще тем, что программа строительства дополнительных портовых сооружений к 25 декабря была выполнена лишь частично. Ввиду нехватки портовых сооружений требовалось большое количество лихтерных средств (самоходные танкодесантные суда, десантные суда для перевозки механизированных средств, грузовики-амфибии) и их команд. Прибытие сорока воинских транспортов и грузовых судов, которые не были первоначально запланированы для этой операции, еще больше усложнило положение. К тому же много самоходных десантных судов пришлось использовать при доставке припасов в Пинамопоан для частей 10-го корпуса.

Разгрузке, естественно, мешали налеты авиации противника, которые к тому же причиняли значительные разрушения. В результате ударов авиации противника мы потеряли не только много боеприпасов и бензина, но и шесть сборных нефтяных цистерн емкостью по 10 тысяч баррелей каждая. Они были уничтожены во время перевозки на борту грузового судна. Эта потеря существенно задержала осуществление наших планов постройки нефтехранилищ.

Большие неприятности встретились в связи с тем, что инструкции, касавшиеся погрузки судов, не соблюдались. В результате этого, а также ввиду отсутствия надлежащего наблюдения материалы и снаряжение, подлежащие разгрузке в последнюю очередь, грузились наверх. В силу этого их приходилось разгружать в первую очередь для того, чтобы можно было добраться до срочно необходимых материалов и снаряжения. Кроме того, декларация судового груза и планы укладки груза обычно были неточными, поздно поступали или же их вообще не присылали.

Осложнения, создававшиеся этими недостатками, увеличивались и под влиянием других трудностей. Так, например, работе службы артиллерийско-технического снабжения серьезно мешало отсутствие подходящих мест для создания мастерских. К тому же оборудование и материалы одной ремонтно-технической роты были потеряны во время катастрофы на море, а оборудование и материалы нескольких других, а также некоторая часть артиллерийско-технического имущества 10-го корпуса и 6-й армии были уничтожены противником. Эти потери были серьезными, однако их удалось несколько восполнить за счет использования материалов, имевшихся в распоряжении 24-го корпуса.

Была еще одна проблема, заключавшаяся в том, как доставить материалы частям, ведущим бои. В результате непрекращавшихся дождей и движения наших тяжелых машин дороги превратились в сплошное месиво и стали непроходимыми. Это, а также сильно пересеченная местность и малое количество дорог затрудняли снабжение войск, особенно в горных районах. Так, например, припасы для частей 1-й кавалерийской дивизии, сражавшихся в горах юго-западнее Каригара, приходилось перевозить сначала на грузовиках на расстояние примерно в 30 миль от базы в Таклобане до Каригара; затем на гусеничных транспортерах-амфибиях от Каригара до пункта, расположенного несколько западнее; оттуда на прицепе, буксируемом трактором до предгорий, где находился полевой склад, туземный лагерь и госпиталь и, наконец, от склада до боевых частей в горах Кордильера — на плечах филиппинцев-носильщиков. В общем на доставку припасов из Таклобана до сражавшихся войск требовалось четыре дня. Еще больше времени требовалось и задача подвоза еще более осложнилась, когда противник перерезал дорогу, по которой проходили носильщики.

В числе трудностей, вызывавших у меня серьезное беспокойство, была нехватка госпиталей, которая усилилась после прибытия дополнительных войск. План 6-й армии предусматривал развертывание к 19 декабря госпиталей на 9 тысяч коек. Этого должно было бы хватить, но фактическое наличие коек к этой дате было значительно меньше. Однако это не являлось виной медицинской службы, которая, как всегда, работала превосходно. Нехватка коек объяснялась медленными темпами разгрузки оборудования и особенно отсутствием подходящих районов, плохой почвой и медленным ее высыханием. Подготовка удобных для госпиталей мест и подъездных путей требовала очень больших инженерных работ.

С нехваткой госпитальных коек, к счастью, удалось справиться благодаря помощи, оказанной медико-санитарной службой 7-го флота. Ее действенное и искреннее сотрудничество было высоко оценено и заслуживало высокой похвалы. Танкодесантные транспорты, снабженные всем необходимым для обеспечения медицинского обслуживания, в соответствии с самыми высокими требованиями, транспорты для эвакуации раненых и небольшие эскортные суда составляли плавучий госпитальный резерв, насчитывавший от 3 до 5 тыс. коек. Кроме того, имелись два госпитальных судна Красного Креста, хотя их полезность несколько ограничивалась тем, что угроза бомбардировок вынуждала их каждую ночь уходить из гавани. Следует отметить, что в период между 20 октября и 25 декабря 1944 года 7452 раненых в армии были эвакуированы военно-морскими надводными судами, 848 — на госпитальных судах и 4485 человек — на самолетах. Всего было эвакуировано 12 785 человек.

Филиппинские беженцы представляли собой серьезную проблему, особенно на первых этапах операции. Группа по оказанию помощи филиппинскому гражданскому населению, действовавшая под руководством отдела гражданской администрации штаба 6-й армии, быстро приняла необходимые меры. Она распределила значительное количество одежды, продовольствия и медикаментов, большая часть которых была захвачена у противника. После 17 ноября группа точно так же распределила примерно 6800 тонн различных материалов, предназначенных для оказания помощи. Первая партия этих материалов прибыла 17 ноября.

Пока вокруг Пало велись бои, эта группа в полосе 10-го корпуса оказала помощь примерно 6 тыс. беженцев. В полосе 24-го корпуса, где Дулаг — центр первоначальных боев — был совершенно разрушен, положение было гораздо хуже. Группа по оказанию помощи должна была заботиться о 17 тыс. беженцев. В дополнение к помощи, оказываемой этой группой, медицинские учреждения 6-й армии там, где это было возможно, обеспечивали филиппинцам госпитальное лечение. Количество лиц, получавших помощь на протяжении всей операции, было очень большим. К 25 декабря, однако, количество лиц, получающих помощь, пришлось сильно сократить. В списках остались только престарелые, немощные, больные и примерно 2500 сильно нуждавшихся семей.

Как только в каком-нибудь районе прекращались бои, группа по оказанию помощи приступала к восстановлению там нормальных условий жизни. С этой целью она давала советы и помогала в работе по назначению местных должностных лиц, лояльность которых не оставляла сомнений; наблюдала за ремонтом многих школьных зданий, оплачивала рабочую силу и помогла открыть 500 школ. Кроме того, группа помогла укомплектовать и открыть гражданские больницы в Таклобане, Байбае и Каригаре. К 25 декабря она создала также большое число диспансеров, в которых испытывалась серьезная нужда, поскольку японцы не оказывали населению никакой медицинской помощи и даже запретили проведение профилактических мер.

Наша артиллерия на протяжении всей операции действовала активно и умело. В большинстве случаев использование ее приближалось к обычным уставным тактическим методам, в отличие от предыдущих операций. Японская артиллерия, хотя она была значительно сильнее, чем в предыдущих операциях, не использовалась столь действенным образом, как это могло бы быть. Контрбатарейный огонь японцев причинял нам некоторый ущерб, и мы несли некоторые потери, но он не давал такого эффекта, который мог бы быть достигнут при таком количестве артиллерии. Японцы, очевидно, возлагали большие надежды на специальные группы, предназначенные для уничтожения наших батарей. Таким отрядам иногда удавалось проникнуть на наши артиллерийские позиции, но они редко полностью выполняли свои задачи.

Наш контрбатарейный огонь был чрезвычайно действенным и существенно помогал уменьшить способность противника к сопротивлению. В этой связи я вспоминаю, как во время одного из моих посещений фронта у Пинамопоана только что захваченный в плен офицер 1-го японского полка полевой артиллерии заявил, что наша артиллерия уже уничтожила половину орудий в его полку.

226-й дивизион полевой артиллерии (155-мм пушки), 5 ноября занявший огневые позиции к западу от Даро, успешно обстрелял Ормок и его порт с расстояния в 25 тысяч ярдов, вызвав большие пожары и взрывы и помешав противнику использовать пристань Ормока.

В то время как 26-я японская дивизия была атакована южнее Ормока с фронта 7-й пехотной дивизией и с фланга 11-й воздушно-десантной дивизией, высоко в горах была выброшена батарея парашютной артиллерии. Огонь этой батареи оказался весьма действенным, поскольку он застиг противника врасплох. Кстати, сбрасывание этой батареи было первым опытом такого рода.

Наша зенитная артиллерия действовала превосходно. Так, например, когда во время морского боя японцы предприняли против нас 85 налетов, зенитная артиллерия уничтожила 61 самолет и подбила много других самолетов. Во время 494 воздушных налетов противника, осуществленных в период между 20 октября и 25 декабря 1944 года, зенитной артиллерией было уничтожено 250 самолетов и много повреждено.

Инженерные части имели большой опыт строительства в неблагоприятных условиях местности и погоды. Они обнаружили, что проблемы, вставшие перед ними на Лейте, являются значительно более трудными, чем те, с которыми они сталкивались в прошлом. Шли сильные и почти непрерывные дожди. Ливни были особенно сильными в период трех тайфунов, обрушившихся друг за другом на восточную часть Лейте. Дороги и районы складов превратились в трясину, что сильно затрудняло движение транспорта, организацию снабжения войск, строительство и наступательные действия. Саперы прилагали громадные усилия, чтобы поддерживать в проезжем состоянии жизненно важные дороги, строили мосты, пристани, госпитали и приводили бывшие японские аэродромы в надлежащее состояние.

Аэродромы района Бурауэна, т. е. аэродромы в Сан- Пабло, Байуг и Бури, находились на низкой, с плохим стоком воды местности и к тому же были в плохом состоянии. Вскоре после начала работы стало ясно, что привести их в надлежащее состояние чрезвычайно трудно, а может быть, и невозможно. Необходимый для этого камень приходилось перевозить на расстояние в 8 миль по дороге Дулаг — Бурауэн, которая временами становилась практически непроезжей. Но, несмотря на это, военно-воздушные силы настаивали на восстановлении аэродромов в районе Бурауэна, так как затяжка строительства откладывала на неопределенный срок прибытие легких и средних бомбардировщиков.

Аэродромы Байуг и Бури, по планам штаба главнокомандующего, следовало подготовить для использования в сухую погоду. При этом, по-видимому, не был учтен тот факт, что сезон дождей в восточной части Лейте должен был начаться примерно в период нашей высадки. Аэродромы Байуг и Бури были восстановлены соответственно 3 и 5 ноября и годились для действий с них истребителей. Но оба они очень скоро были выведены из строя в результате сильных дождей. Аэродром Дулаг усилиями трех саперных батальонов был приведен в пригодное состояние к 19 ноября.

После того как стало очевидным, что имеющихся средств для восстановления всех аэродромов недостаточно (ввиду неудовлетворительного состояния почвы, плохого дренажа, скверных подъездных путей и сильных дождей — 35 дюймов за 40 дней), 5-я воздушная армия, в конечном счете, согласилась отказаться от аэродромов Бури и Сан-Пабло. После этого работы на аэродроме Сан-Пабло, к которым были привлечены три инженерно-саперных батальона и батальон «сиби», были прекращены 23 ноября, а на аэродроме Бури — 30 ноября. Освободившиеся саперы немедленно приступили к работе на аэродроме Танауан, который был приведен в надлежащее состояние 16 декабря и оказался (превосходным. Аэродром Байуг, по мнению саперов 6-й армии, нельзя было использовать ввиду плохого состояния почвы, хотя там и были проложены стальные маты. Тем не менее 5-я воздушная армия предпочитала сохранить этот аэродром, несмотря на то, что строительство подъездных путей к нему требовало больших усилий от саперов. В некоторых местах количество камня, использованного на милю дороги, хватило бы при нормальных условиях на строительство двадцати миль пути.

Но перед саперами стояли не только задачи, связанные с восстановлением аэродромов. Ввиду нехватки в юго-западной части Тихого океана понтонов и материалов для мостов «Бейли» [63], работы по наведению мостов были сопряжены с большими трудностями. Кроме того, основные дороги, которые до начала операции считались проходимыми в любую погоду, во время сильных дождей быстро пришли в негодность в результате большого движения наших автомашин. На ремонт их и строительство мостов постоянно приходилось перебрасывать саперов со строительства аэродромов и других важных объектов.

Но, несмотря на недостаток средств и другие помехи, саперы, как обычно, добивались замечательных результатов и существенно содействовали успеху операции.

Операция на Лейте наглядно показала, какой ущерб наносит наступательным действиям недостаточная поддержка с воздуха.

В первые несколько дней операции наземные войска обеспечивались самолетами группы эскортных авианосцев 7-го флота. Их поддержка была превосходной. Но 25 октября эти самолеты должны были принять участие в морском бою в заливе Лейте против японских военно-морских сил. Понеся большие потери, они не могли больше оказывать непосредственной поддержки нашим наземным войскам и вынуждены были ограничиться в основном прикрытием района боев (западнее Лейте) и своих сильно пострадавших авианосцев. До 29 октября авиация потеряла всего лишь 10 самолетов, а уничтожила при этом 200 самолетов противника, добившись таким образом великолепных результатов.

Когда аэродром Таклобан был приведен ов рабочее состояние, командующий союзными военно-воздушными силами взял на себя ответственность за обеспечение с воздуха наземных сил в районе Лейте — Самар. 27 октября там приземлились самолеты Р-38 49-й истребительной авиагруппы. Поскольку их было очень мало, эти самолеты могли обеспечивать только прикрытие от воздушных налетов противника. Но тем не менее они вынудили его ограничиваться в основном ночными налетами.

К 30 октября 34 самолета Р-38 прибыли на аэродром Таклобан, но лишь 20 из них смогли действовать. Остальные были уничтожены или получили повреждения в результате ударов авиации противника. 308-е бомбардировочное крыло 5-й воздушной армии испытывало такую нехватку самолетов, что могло выделить для поддержки всего лишь 8 самолетов Р-38. 2 ноября, в тот самый момент, когда в бухту Ормока вошел большой конвой противника, было предложено 13-й воздушной армии[64] перебросить на аэродром Таклобан бомбардировщики, базировавшиеся на остров Моротаи, и нанести удар по этому конвою. Но плохая погода помешала добиться желаемых результатов.

Недостаток самолетов на Лейте практически исключал возможность всяких вылетов для оказания непосредственной поддержки наземным войскам. Первый удар с этой целью был нанесен лишь 26 ноября, когда 4 самолета Р-40 обстреляли из пулеметов позиции противника, чтобы помочь продвижению 7-й пехотной дивизии. И после этой даты непосредственная авиационная поддержка наземных

войск была весьма ограниченной: один удар был нанесен

1 декабря, один— 17 декабря и три — 23 декабря.

Если бы на Лейте имелись достаточные силы союзной авиации, это, бесспорно, сократило бы продолжительность операции. В этом случае удалось бы воспретить переброску противником -подкреплений, помочь войскам сокрушить его оборону, облегчить патрульные действия кораблей и существенно уменьшить потери наземных войск.

Однако военно-воздушные силы не виновны были в том, что на протяжении большей части операции на Лейте на этот остров не было переброшено достаточного количества самолетов. 5-я воздушная армия имела на острове Моротаи и других тыловых базах большое количество самолетов, но она не могла перебросить их вперед, пока на Лейте не были созданы необходимые аэродромы. Так, например, во второй фазе операции аэродром Таклобан был единственным действующим на Лейте аэродромом. Во время третьей фазы медленные темпы создания других аэродромов, по уже указанным выше причинам, лишали авиацию необходимых баз. В результате военно-воздушные силы в состоянии были оказывать наземным войскам лишь весьма ограниченную поддержку.

Если бы удалось построить все необходимые аэродромы, четыре эскадрильи средних бомбардировщиков могли бы действовать с Лейте, начиная с 4 ноября. Но при тогдашнем положении дел легкие и средние бомбардировщики начали действовать с аэродромов на Лейте лишь в конце операции. Поэтому не было ничего удивительного в том, что истребители 5-й воздушной армии могли быть использованы лишь для отражения воздушных налетов противника. Очень мало самолетов можно было использовать для того, чтобы помешать переброске на остров подкреплений противника. До последней фазы операции практически нельзя было выделить ни одного самолета для непосредственной поддержки войск.

Штаб 6-й армии действовал успешно на протяжении всей операции, хотя перед ним стояло очень много задач. Ввиду необходимости разрешать все детали операции, сложные проблемы снабжения, транспорта и строительства и в то же время уточнять планы и проводить подготовку к действиям на Миндоро и Лусоне, штаб был так сильно загружен, что у его работников совершенно не оставалось времени на отдых и развлечения.

Руководство действиями на Лейте, наблюдение за разработкой планов и подготовкой к предстоящим действиям, административные вопросы, требовавшие моего личного внимания, инспектирование баз снабжения и строительных работ, а также посещение соединений и госпиталей отнимали все мое время.

Мои посещения воинских частей давали мне возможность установить контакт лишь с небольшой частью людей, находившихся под моим командованием. Но эти поездки все же были чрезвычайно ценными. Они давали мне возможность лично знакомиться с условиями, в которых жили и сражались мои войска. Благодаря моему собственному опыту, приобретенному во время боев на Филиппинах сорок пять лет назад, когда мы также находились в тяжелых условиях, я мог хорошо понять трудности, стоявшие перед войсками. Благодаря этому и сведениям, полученным во время этих поездок, я имел возможность исправить многие ошибки, причем некоторые из них — на месте.

На протяжении большей части операции воздушные налеты противника серьезно мешали работе штаба 6-й армии. Они (препятствовали также сборам личного состава на отправление религиозного культа. Но по воскресеньям регулярно служили мессу, и всякий раз при этом присутствовало большое число офицеров и рядовых. Торжественная служба, которую должен был служить полковник Лютер Д. Миллер[65] в рождественский сочельник — второй наш сочельник вдали от дома, — к сожалению, была прервана воздушным налетом в тот самый момент, когда он выступил вперед. Ее пришлось совсем прекратить из-за последующих воздушных налетов. День Рождества все же был отмечен пышной службой при большом стечении народа.

Пресс-конференции были проведены перед штурмом Ормока и перед началом высадки на Миндоро и Лусоне. На этих пресс-конференциях военным корреспондентам давались подробные объяснения плана каждой операции. Это облегчало их работу и создавало надежную основу

для их сообщений, которые, кстати, должны были проходить через отдел печати штаба главнокомандующего.

Предоставление корреспондентам полной информации

о наших планах было отходом от прежней практики, но я считал, что на это стоило пойти. Единственный совет, который я давал корреспондентам,— не попадаться в плен, ибо таким образом противник мог бы получить от них ценные данные.

Во время этой операции в штаб 6-й армии приезжало много почетных посетителей. Среди них были президент Осменья, адмирал Нимиц, адмирал Ричардсон, генерал австралийской армии сэр Томас Блэйми, генерал-лейтенант английской армии Ламсден (представитель Черчилля при штабе главнокомандующего), издатель газеты «Нью-Йорк таймс» Артур Хейс Сульцбергер. Сульцбергер принял мое приглашение сопровождать меня в поездке под Пинамопоан, что дало ему возможность ознакомиться с деятельностью Красного Креста, а также увидеть условия, в которых приходилось действовать нашим войскам.