От Австралии до Японии

Глава двадцать вторая ФАЗА ПЛАНИРОВАНИЯ

Общий стратегический план, предусматривавший операции по освобождению Филиппин, был составлен штабом главнокомандующего в июне 1944 года. Этот план был дополнен разработкой того же штаба, содержавшей в основных чертах план операций на Лусоне. В штабе 6-й армии в Холлеканге (на Новой Гвинее) план был получен 30 сентября 1944 года. За ним последовали оперативная директива главнокомандующего от 12 октября, которая была получена мной как раз перед отъездом на Лейте. Она ставила 6-й армии ^задачу: при поддержке союзных военно-морских и военно-воздушных сил высадкой десантов в районе Лингаен, Дамортис, Сан-Фернандо (Ла-Унион) на Лусоне захватить и удерживать плацдармы с тем, чтобы начать непрерывные морские и воздушные операции для обеспечения наступления войск с целью захвата района Центральная равнина — Манила. Начало десантной операции было назначено на 20 декабря 1944 года.

На совещании командного состава в штабе главнокомандующего в Таклобане (Лейте) 26 ноября 1944 года выяснилось, что соответствующие военно-морские и военно-воздушные силы не будут готовы для операции на Лусоне к указанной дате. Поэтому генерал Макартур, хотя и неохотно, перенес начало операции на 9 января 1945 года. Это давало противнику больше времени для укрепления Лусона и усовершенствования его обороны, но отсрочка была неизбежна.

Далее главнокомандующий ставил 6-й армии следующие задачи:

— действиями сухопутных войск а южном направлении захватить район Центральная равнина — Манила;

— подготовиться к проведению таких операций, какие штаб главнокомандующего может в дальнейшем указать для полного уничтожения сил противника и занятия Лусона;

— принять на себя контроль и руководство в отношении операций филиппинских войск на Лусоне;

— создать в возможно кратчайший срок сооружения, необходимые для обеспечения действий военно-морских сил в заливе Лингаен. Создать в районе Лингаена ко дню «Д» + 15 базы, необходимые для обеспечения действий авиации;

— быть готовым начать организацию морских, воздушных и тыловых баз в соответствии с дальнейшими указаниями главного командования, для того, чтобы поддерживать последующие операции по окончательному уничтожению японских войск на Филиппинах и подготовиться к будущим операциям к северу а западу от Филиппинского архипелага.

Указания главнокомандующего возлагали на меня обязанность по координации планирования операций сухопутных, военно-морских и военно-воздушных сил и требовали представления краткого изложения общего плана операций к 20 ноября 1944 года.

Операции на Лусоне должны были прикрываться и поддерживаться 3-м флотом (адмирал Уильям Хэлси), союзными военно-морскими силами юго-западной части Тихого океана (вице-адмирал Томас Кинкейд), 14-й и

20- й воздушными армиями и союзными военно-воздушными силами юго-западной части Тихого океана (генерал-лейтенант Джордж Кенни).

Для проведения операции на Лусоне 6-я армия первоначально располагала следующими основными боевыми соединениями и частями:

1-й корпус (генерал-майор Иннис Свифт),

6-я пехотная дивизия (генерал-майор Эдвин Патрик),

43-я пехотная дивизия (генерал-майор Леонард Уинг),

14-й корпус (генерал-майор Оскар Грисуолд),

37-я пехотная дивизия (генерал-майор Роберт Бейтлер),

40- я пехотная дивизия (генерал-майор Рэпп Браш), 158-й пехотный полк (бригадный генерал Хэнфорд Макнайдер),

Лусон

13- я танковая группа (полковник Маркус Джонс).

Армейский резерв (вначале на кораблях) — 25-я пехотная дивизия (генерал-майор Чарльз Муллинс-младший),

армейский резерв на Лейте — 11-я воздушно-десантная дивизия (генерал-майор Джозеф Суинг)[67] .

Первоначальная общая боевая численность б-й армии, исключая 11-ю воздушно-десантную дивизию, составляла 152447 солдат и офицеров. Однако всего надо было доставить в район вторжения, высадить и снабдить 203 608 человек, из них 32 577 человек принадлежало к войскам обслуживания армии, 15 592 человека — к союзным военно-воздушным силам и 2992 человека — к войскам обслуживания флота.

Так как, по данным разведки штаба главнокомандующего, численность гарнизона противника на Лусоне определялась вначале в 150 000 человек, указанные силы 6-й армии считались достаточными для проведения операции. Кроме того, более крупные силы и не могли быть сразу переброшены в район вторжения имевшимися морскими судами. Но когда стало Известно, что противник в действительности имеет на Лусоне 235 000 солдат (и даже это оказалось значительно заниженным), главнокомандующий дополнил список войск 6-й армии новыми частями, прибытие которых к месту назначения было намечено в следующие сроки:

1-я кавалерийская дивизия — 27 января,

112-й кавалерийский полк — то же,

32- я усиленная пехотная дивизия — то же,

33- я усиленная пехотная дивизия — 8 февраля,

41- я усиленная пехотная дивизия— 10 февраля.

Последние две дивизии были до этого в резерве главнокомандующего.

Основной оперативный план 6-й армии и план тылового обеспечения были подготовлены своевременно и представлены мне на утверждение как раз перед тем, как я должен был уехать 14 октября 1944 года из Холлеканга на Лейте. Однако много деталей в планировании передвижения и снабжении войск оставалось еще доработать, и сделать это надо было быстро. Чтобы закончить эту работу, в Холлеканге до 11 ноября была оставлена специальная группа планирования, в которую входили полковник Кеннет Пирс (заместитель начальника штаба 6- й армии) и представители отделов штаба. Эта группа могла там спокойно работать, не отвлекаясь на другие дела, связанные с работой на Лейте. Она могла также часто и беспрепятственно совещаться с тыловым эшелоном и штабами союзных военно-морских и военно-воздушных сил, которые все находились в Холландии.

Группа планирования совместно с представителями союзных военно-морских сил распределила морские суда между корпусами 6-й армии и разработала расписание движения судов согласно тактическим и тыловым требованиям операции. В соответствии с размерами участков высадки и тоннажем десантного флота , корпусам был выделен морской транспорт, достаточный для того, чтобы каждый из них мог высадить в первый день операции до двух дивизий со средствами усиления, без одного полка каждая. Далее расписание предусматривало высадку на второй день оставшихся полков, корпусных и поддерживающих частей.

На командном пункте 6-й армии, на Лейте, был организован специальный отдел штаба, чтобы обеспечивать военно-морской флот всеми имеющимися разведывательными данными о местах сосредоточения войск противника, характере обороны на участках высадки и расположении береговой артиллерии противника в районе вторжения на Лусоне. На основании этих и своих данных флот разработал план артиллерийской подготовки.

Командирам корпусов были также даны разведывательные данные и приказано работать в тесном взаимодействии с командирами соответствующих военно-морских соединений, предназначенных для вторжения, с тем, чтобы содействовать успеху артиллерийской подготовки и непосредственной поддержки войск авиацией и артиллерией флота.

На совещаниях при штабах 6-й армии и союзных военно-воздушных сил, проводившихся на Лейте, с участием морских офицеров, когда дело касалось флота, были согласованы планы сухопутных, военно-воздушных и военно-морских сил. Совещания в значительной степени способствовали обеспечению тесного взаимодействия. Блестящим примером этого явился разработанный на указанных совещаниях с помощью представителей штаба главнокомандующего план изолирования сил противника в районе Центральная равнина — Манила путем блокирования дефиле, ведущих в этот район. В соответствии с данным планом союзные военно-воздушные силы должны были в период между днем «Д» — 5 и днем «Д» — 1 разрушить шоссейную дорогу 3 в дефиле Тагудин и Сан-Эстебан, соответственно в 25 и 50 милях к северу от Сан-Фернандо (Ла-Унион), дефиле Клаверио (40 миль западнее Апарри) и железнодорожный мост восточнее Калауаг (45 миль к востоку от Лусена); перерезать железнодорожные и шоссейные дороги, ведущие на юг от Манилы вдоль озера Бай; блокировать перевал Балете (на шоссейной дороге 5). После дня «Д» они должны были продолжать блокирование дефиле, чтобы предотвратить возможность использования их войсками противника. В это же время нарушать неприятельские коммуникации должны были и филиппинские войска.

План включал также ориентировочные указания союзным военно-воздушным силам быть готовыми блокировать так называемое дефиле Пларидель — Калумпит. По этому дефиле, состоящему из мостов через реки Пампанга и Ангат и дамб, пересекающих южную оконечность болота Кандаба, проходит основной путь, соединяющий Центральную равнину севернее реки Пампанга с районом Манилы на юге. Блокирование дефиле Пларидель — Калумпит означало, что 6-я армия, предположительно, имела бы перед собой на Центральной равнине войска противника численностью лишь в 50000 человек. По оценке разведки, из общего количества неприятельских войск, достигавших 235000 человек, здесь было сосредоточено 50000 и 26000 — в районе Манилы. Однако поскольку дефиле Пларидель — Калумпит имело также важное значение для наступления 6-й армии на Манилу, союзным военно-воздушным силам надлежало лишь приготовиться к тому, чтобы перерезать железнодорожные и шоссейные дороги, проходящие через это дефиле. Осуществить же это они должны были только после дополнительных указаний штаба главнокомандующего или по моей просьбе.

В начале ноября 1944 года я представил главнокомандующему краткое изложение оперативного плана первой фазы операции на Лусоне; главнокомандующий утвердил его. 15 ноября в штабе 6-й армии, на Лейте, этот план был доведен, в общих чертах, до командиров основных соединений армии и поддерживавших ее частей. Так как эти командиры провели свою работу по планированию согласованно с моим штабом, они смогли быстро доложить свои предварительные планы. Им было приказано полностью закончить планирование к 25 ноября, включая распределение судов и планы погрузки и выгрузки для всех штатных и приданных частей.

Естественно, многое влияло на планы 6-й армии. Первостепенную важность имел вопрос, где производить высадку десантов. Доступными для этого местами были весь район Дамортис — Сан-Фернандо (Ла-Унион) и район Лингаен — Дагупан — Мабилао. Наилучшие участки для высадки находились в первом из этих районов, но, по данным разведки, они были заняты значительными силами противника и прикрывались тщательно подготовленными оборонительными позициями на высоких гребнях, расположенных параллельно берегу и близко к нему. Кроме того, в этом районе было мало возможностей для маневра. Высадившись здесь, 6-я армия была бы вынуждена продвигаться правым флангом по узкому коридору вдоль берега, чтобы достигнуть Центральной равнины.

В районе Лингаен — Дагупан — Мабилао десантные участки не были столь удобны для высадки, но они имели достаточную протяженность и давали доступ к сети отличных шоссейных дорог. Разведка показала лишь незначительную активность противника и небольшое число постоянных оборонительных точек в береговой полосе Дагупан — Мабилао, в полосе же Лиигаена и этого не было. Близость превосходной гавани Порт-Суала, западнее Лингаена, и наличие посадочной площадки в Лингаене, вблизи мест высадки, служили дополнительными преимуществами. Имелись, однако, и серьезные препятствия. Эти участки находятся под воздействием сильных ветров, которые часто свирепствуют в заливе Лингаен и вздымают высокие волны. Кроме того, немаловажными препятствиями являлись реки, рыбные запруды и болота, расположенные в глубине участков высадки. Эти препятствия можно было пересечь только по мостам и дамбам, которые легко оборонять.

Тщательно взвесив данные обоих районов, мы остановили свой выбор на районе Лингаен — Дагупан — Мабилао. Это решение было принято в значительной степени под влиянием моей уверенности в том, что противник не ждет нашей высадки на южном побережье залива Лингаен, учитывая те самые трудности, о которых сказано выше. Поэтому он не создает там сильной обороны, и наш десант, следовательно, будет иметь преимущество внезапности.

Фронт от Порт-Суала до Дамортиса — широкий. Поэтому было целесообразно, чтобы 6-я армия производила высадку своих двух корпусов и каждый корпус — своих двух дивизий в один эшелон. Желание захватить на ранней стадии операции посадочную площадку в Лингаене, Порт-Суал и переправы через реку Агно, особенно в ее нижнем течении, а также предполагаемые силы противника и их расположение создавали в свою очередь необходимость высадить на берег в день «Д» столько войск, сколько их могли вместить избранные участки высадки. Судя по донесениям разведки, можно было с большой вероятностью считать, что противник располагает на Центральной равнине тремя пехотными дивизиями, одной отдельной смешанной бригадой и одной танковой дивизией. Из них две дивизии и смешанная бригада находились, предположительно, вблизи района, намеченного нами для высадки десанта. В дополнение к этому, судя по донесениям, одна пехотная дивизия была дислоцирована в районе Сан-Фернандо. Предполагалось также, что один танковый полк находится в районе Биналонана.

Линия намеченного плацдарма армии проходила по дуге от Порт-Суала через Агилар (пункт в двух милях южнее Маласики), Урданету, Биналонан и Донгон до Санто-Томас. Глубина плацдарма должна была предотвратить огонь дальнобойной артиллерии противника непосредственно по побережью и обеспечить территорию, достаточную для подготовки к действиям военно-воздушных сил, а также для рассредоточения полевых складов и развертывания крупных сил. Этому району предстояло служить нашей единственной базой до тех пор, пока мы не овладеем Манильским заливом. Поэтому было важно, чтобы линия намеченного плацдарма обеспечивала организацию обороны, упираясь своими флангами в возвышенные районы Порт-Суала и Дамортис — Росарио, и чтобы с нее можно было начать быстрое продвижение к югу. Она также должна была охватывать сеть рокадных дорог и магистральные пути, пересекающие реку Агно.

Далее, было желательно, чтобы она включила целиком район Позоррубио — Биналонан. Это дало бы возможность сосредоточить там наши танковые войска, лишив в то же время этой возможности войска противника.

Предполагаемая по донесениям численность войск противника к северо-востоку и востоку от намеченных нами участков высадки и его способность подтягивать подкрепления с юга, пока он контролировал пути из района Центральной равнины, заставили нас усилить левый фланг 6-й армии. Для этого назначался 158-й пехотный полк, которому было приказано высадиться севернее Мабилао. Однако его высадка должна была задержаться до «Д» + 2, чтобы не создавать «пробки» в зоне 1-го корпуса.

Вследствие ограниченности плацдармов, недостаточной рассредоточенности участков высадки и затруднений с выгрузкой было невозможно ввести в бой 25-ю пехотную дивизию (армейский резерв) в ее полном составе ранее «Д» + 2. Однако был подготовлен план, предусматривавший в случае необходимости незамедлительное использование ее частей. Если бы подобной надобности не возникло, 25-я пехотная дивизия должна была высадиться в зоне 1-го корпуса, где были лучшие участки высадки и дороги и где требовались дополнительные силы. Сосредоточенная в районе Биналонана, она могла перерезать шоссейную дорогу 3, не допустив по ней движения противника с юга, содействовать отражению его угрозы с севера и развивать успех после того, как армия переправится через Агно.

Хотя было желательным держать 13-ю танковую группу в непосредственном распоряжении армии, часть ее сил была придана двум корпусам с тем, чтобы преодолеть любые оборонительные иозиции противника на побережье, развить первый успех, отбить контратаки танков противника и в дальнейшем захватить плацдармы на южном берегу Агно. 13-й танковой группе без подразделений, приданных двум корпусам, было приказано высадиться в районе Дагупан — Мабилао и сосредоточиться у Позоррубио. Ее сосредоточение там, имевшее целью усилить уязвимый левый фланг армии, позволило бы также использовать танки в полосе действий того или другого корпуса и расположить их на выгодных позициях для участия в последующем наступлении. Однако высадка этого соединения, так же как 158-го пехотного полка и 25-й пехотной дивизии, должна была задержаться до «Д» + 2.

Подготовка приказов б-й армии по высадке на Лусон была сопряжена с огромной штабной работой, значительная часть которой требовала совместного планирования. Кроме основного боевого приказа 6-й армии № 34 от 20 ноября 1944 года и дополнений к нему, дававших подробные указания по разведке, службе связи, действиям инженерно-саперных частей, полевой артиллерии, по противовоздушной обороне и руководству филиппинскими войсками, необходимо было подготовить особые приложения, содержащие перечень частей, распределение судов, расписания погрузки и выгрузки. Приложения с перечнем частей указывали подлежащие транспортировке войска, их численность, районы сосредоточения. Приложения, касавшиеся вопросов транспорта, содержали распределение судов по пунктам, откуда должны были перевозиться войска или грузы, или то и другое. В них был также обозначен тоннаж судов для людей и груза. Суда были распределены по срокам их прибытия к тем участкам высадки, для которых они были назначены. Расписания погрузки и выгрузки содержали перечень частей с указанием их людской численности и количества машин, подлежащих погрузке на суда, группировку судов в соответствии со сроками их прибытия в назначенный район, наименования пунктов, где суда должны быть разгружены.

Приказ по тылу от 23 ноября 1944 года, изданный вместе с боевым приказом, намечал в основных чертах обязанности командиров по материально-техническому и хозяйственному обеспечению войск и давал общие указания по управлению тылом. Указания командирам поддерживающих частей давались в соответствии с предписаниями штаба главнокомандующего, а командирам соединений 6-й армии, включая командование обслуживания — в соответствии с моими распоряжениями. Приказ охватывал целый ряд важных вопросов: снабжение и пополнение, полевые склады, эвакуация, потери, погребение, сбор имущества, сбор трофеев, военнопленные, интернирование враждебных иностранцев, строительство всех видов, регулирование движения, биваки, личный состав, почта, донесений о численном составе, потерях убитыми и ранеными, денежное довольствие войск, одиночно следующие военнослужащие, санитарная профилактика, гражданские дела, оборудование пунктов снабжения, хранение предметов довольствия и другие вопросы. Части, прибывающие в район назначения, должны были иметь с собой на предоставленных им судах следующие запасы: прибывающие в день «Д» — 5 боекомплектов для боевых частей и 3 боекомплекта для частей, не входящих в состав дивизий, инженерно-строительное оборудование и материалы для начала строительства, 15-дневный запас бензина для автотранспорта и дистиллаты (продукты перегонки), 30-дневный запас продовольствия и другие предметы снабжения. Части, прибывающие в период между днем «Д» и «Д»+12, — 2 боекомплекта, инженерное имущество и материалы для продолжения строительства, 10-дневный запас продовольствия и другие предметы снабжения. Наконец, части, прибывающие после дня «Д»+12, — 5 боекомплектов (боевые части), 3 боекомплекта (части, не входящие в состав дивизий), материалы для продолжения строительства, 10-дневный запас продовольствия и другие предметы снабжения.

Трудности, с которыми мы встретились при составлении этих планов и приказов, были многочисленны. Необходимые для действий на Лусоне войска, снаряжение, строительные материалы и различное имущество надо было доставлять из пунктов, разбросанных по обширному пространству. Среди них были: Сидней, Брисбен и Таунсвилл в Австралии; Бугенвиль, Нумеа, Нью-Джорджия и Гуадалканал; Эмирау и Эспириту-Санто; Морсби, залив Милн, Орол, Лаэ, Финшгафен, Сайдор, Айтапе, Холландия, Тоэм, Вакде и Сансапор на Новой Гвинее; Араве и мыс Глостер на Новой Британии; острова Адмиралтейства; Биак, Нумфор, Моротаи и Лейте. Некоторые части прибыли даже прямо из Соединенных Штатов.

Штаб 6-й армии разрабатывал все эти вопросы совместно с представителями флота и авиации. Нельзя переоценить значение этого совместного планирования и очень тесного сотрудничества между тремя видами вооруженных сил для обеспечения полного взаимодействия.

Командующий сухопутными войсками в любой десантной операции находится целиком в зависимости от флота и авиации, которые доставляют его соединения в район вторжения, обеспечивают первоначальную высадку и занятие позиций на берегу. Как правило, он не может рассчитывать с полной уверенностью на получение подкреплений в течение некоторого времени после высадки десанта. И если в это, ближайшее после высадки время на берегу сложится критическое положение, он должен будет полагаться лишь на те силы, которые он имеет на месте. Вот почему, не считая плохой погоды и действий противника, всякая серьезная ошибка или просчет в планировании, так же как и недостаточное взаимодействие между видами вооруженных сил, могут легко поставить под угрозу успех такой операции.

Правда, когда на острове Лос-Негрос (острова Адмиралтейства) в конце февраля 1944 года сложилась опасная ситуация, мы справились с положением благодаря тому, что как раз вовремя направили туда подкрепления на эсминцах и сторожевых кораблях. Мы, однако, не могли надеяться на то, что нам так же повезет в операции на Лусоне. Наши сухопутные войска, как я уже отметил, были разбросаны на обширной территории, а возможности морского транспорта, которым мы располагали, были весьма ограничены.

Некоторые из проблем, возникших при планировании этой операции, как и предшествующих операций в юго-западной части Тихого океана, были обусловлены противоречивыми требованиями армии, флота и авиации. Дело это довольно естественное, но оно потребовало для своего разрешения много времени, сил и прежде всего терпения.

Количество войск и снаряжения, предназначенных для использования в операции, всегда лимитировалось десантными судами, имевшимися в данном районе, и эскортными кораблями, которые мог выделить флот.

6- я армия должна была сражаться теми силами и средствами, какие мог доставить в район высадки флот. Но то, что он мог, флот всегда делал блестяще.

Подобным же образом обстояло дело с авиацией. Поддержка 6-й армии военно-воздушными силами зависела в значительной степени от быстроты, с которой армия могла подготовить аэродромы. Этот урок мы усвоили весьма основательно, особенно в операции на Лейте. Там строительство аэродромов, лежавшее на моей ответственности, велось такими медленными темпами из-за необыкновенно плохой погоды и тайфунов, что авиация не могла обеспечить непосредственной воздушной поддержки крайне нуждавшимся в ней войскам, но, подобно флоту, военно-воздушные силы, что могли, делали превосходно.

План высадки десанта на Лусон

Тем, что каждая проблема, встававшая перед нами, была успешно разрешена, мы обязаны слаженности действий армии, флота и авиации, проявленными ими мастерству и духу сотрудничества.

Закончив планирование, 6-я армия встретила день нового, 1945 года готовой к началу операции на Лусоне— третьей и самой значительной фазы блестящего общего стратегического плана генерала Макартура по освобождению Филиппин. В течение шести месяцев, истекших со времени его принятия, этот план претерпел существенные изменения, а 6-я армия провела обширные операции, которые простирались от Айтапе на Новой Гвинее к западу до Моротаи и далее на север, включая вторжение и захват Лейте, южной части Самара и юго-западной части Миндоро. Все это были подступы к Лусону — крупнейшему и наиболее важному острову Филиппинского архипелага.

Кратко суммированный план предстоящих начальных боевых действий 6-й армии на Лусоне, как это по существу дано в сводном виде в боевом приказе армии № 34 от 20 ноября 1944 года, предусматривал три этапа:

Первый этап — высадка с боем десантов в районе Лингаен — Дамортис (в заливе Лингаен) с целью захвата и закрепления плацдармов и предварительной подготовки сооружений, необходимых для базирования и. действий военно-воздушных сил.

Второй этап — наступательный бой с целью уничтожения всех сил противника севернее реки Агно и овладения переправами через эту реку.

Третий этап — уничтожение сил противника в районе Центральной равнины и продолжение наступления с целью захвата Манилы.

Днем начала операции, или днем «Д», было запланировано 9 января 1945 года. Час «Ч» для высадки десанта был назначен позже на 9 час. 30 мин. На основные соединения и части 6-й армии возлагались следующие задачи:

— 14-му корпусу (на правом фланге) —высадиться в день «Д» в районе Лингаена (залив Лингаен), имея в первом эшелоне 40-ю и 37-ю пехотные дивизии; решительно наступать с целью захвата и закрепления плацдарма в полосе действий корпуса; прикрывать правый фланг армии; установить и поддерживать связь с 1-м корпусом; быть готовым овладеть переправами через реку Агно в полосе корпуса;

— 1-му корпусу (на левом фланге)—высадиться в день «Д» в районе Дагупан — Мабилао (залив Лингаен), имея в первом эшелоне 6-ю и 43-ю пехотные дивизии; энергично наступая, уничтожить противостоящие силы противника; захватить и закрепить плацдарм, обеспечивающий высадку главных сил армий, в полосе действий корпуса; прикрывать левый фланг армии; захватить и удерживать мост в Дагупане до подхода подразделений 14- го корпуса; установить и поддерживать связь с ним; быть готовым овладеть переправами через реку Агно в полосе корпуса;

— 158-му пехотному полку — высадиться к северу от Мабилао в «Д» + 2 в полосе действий 1-го корпуса и, пройдя через северную часть его участка высадки, наступать на север и овладеть Рабоном; в дальнейшем поддерживать связь с 1-м корпусом и не допускать подхода противника из Сан-Фернандо (Ла-Унион);

— 25-й усиленной пехотной дивизии, находящейся в резерве армии, первоначально на кораблях, — быть готовой усилить тот или другой корпус одним пехотным полком в «Д» + 2 и остальными частями к «Д» + 4, или усилить одним пехотным полком 158-й отдельный пехотный полк на участке его высадки. Если дивизия не будет введена в действие до «Д» + 2, она должна быть готовой к высадке с указанного дня на участке Дагупан — Мабилао и затем двигаться в район сосредоточения у Биналонана;

— 13-й танковой группе — высадиться на участке Дагупан — Мабилао, начиная с «Д» + 2, и затем двигаться в район сосредоточения у Позоррубио, будучи готовой атаковать противника в полосе действий того или другого корпуса;

— 6-му батальону «рейнджеров» — высадиться в «Д» + 1 У Дагупана и находиться в районе сосредоточения резерва армии;

— командованию обслуживания 6-й армии, в соответствии с приказом — подготовить сооружения, необходимые для действий авиации, и временный порт. Быть в готовности принять на себя обязанности по выгрузке войск, а также снаряжения и других грузов, прибывающих в район вторжения, по рассредоточению, хранению и выдаче предметов снабжения сухопутным и авиационным частям и совместно с филиппинской администрацией вести работу по обеспечению армии вольнонаемными рабочими и служащими, распределению их, надзору и управлению. Начать подготовительные работы по организации воздушных и тыловых баз для обеспечения последующих операций.

Глава двадцать третья ВЫСАДКА ДЕСАНТА

История операции по высадке на Лусон была бы неполной, если бы мы не дали хотя бы краткого представления о той важной роли, которую сыграли в ней союзные военно-морские силы и морская авиация.

Согласно оперативной директиве главнокомандующего от 12 октября 1944 года на союзный флот (7-й флот), составлявший военно-морские силы вторжения на Лусон (вице-адмирал Томас Кинкейд), была возложена задача поддержки десантной операции 6-й армии по захвату и закреплению района залива Лингаен на Лусоне. Первая задача, поставленная перед военно-морскими силами вторжения на Лусон, заключалась в том, чтобы перевезти, прикрыть и высадить 6-ю армию, обеспечив ей непосредственную авиационную и огневую поддержку. Эти военно-морские силы должны были также: в кратчайший срок блокировать заливы Манильский и Субик: совместно с союзными военно-воздушными силами не допускать подхода резервов противника в район Лингаена; совместно с ними же и 3-м флотом предотвратить движение к Лусону военно-морских сил противника и переброску на остров подкреплений и снабжения.

Военно-морские силы вторжения на Лусон состояли приблизительно из 700 кораблей различных классов. Они были разделены на оперативные группы во главе с указанными ниже командующими, встретившиеся в заливе Лейте:

Флагманская группа — Кэптен Альфред Гранум

Группа огневой поддержки —Вице-адмирал Джессе Олдендорф

Группа непосредственного прикрытия — Контр-адмирал Рассел Берки

Группа эскортных авианосцев — Контр-адмирал Калвин Дюрджин

Поисково-ударная группа — Кэптен Джозеф Кронин

Траловая и гидрографическая группа — Коммандер Вэйн Лауд

Группа обеспечения — Кэптен Джон Маклин

Группа аварийно-спасательной службы — Коммандер Байрон Хьюи

Группа усиления — Контр-адмирал Ричард Конолли

Группа обслуживания — Контр-адмирал Роберт Гловер

Силы вторжения в Лингаен — Вице-адмирал Теодор Уилкинсон

Силы вторжения в Сан-Фабиан — Вице-адмирал Даниэль Барби

Группа огневой поддержки и группа эскортных авианосцев должны были провести предварительную артиллерийскую и авиационную подготовку в районе залива Лингаен в период от «Д» —3 до «Д» — 1; затем обеспечить непосредственную артиллерийскую и авиационную подготовку и поддержку высадки 6-й армии 9 января 1945 года и позднее.

Силы вторжения в Лингаен должны были перебросить 14-й корпус, высадить его в районе Лингаена и обеспечить непосредственную огневую поддержку.

Силы вторжения в Сан-Фабиан должны были выполнить аналогичную задачу в отношении 1-го корпуса, которому предстояло высадиться в районе Дагупан — Мабилао.

В задачу группы усиления входило: переброска 25-й пехотной дивизии (резерва 6-й армии), 13-й танковой группы и 158-го пехотного полка и высадка их в районе Дагупан — Мабилао в соответствии с утвержденным расписанием.

Военно-морские силы вторжения на Лусон, разделившись на четыре части, вышли из залива Лейте (через пролив Суригао, моря Минданао и Сулу и пролив Миндоро) к западному побережью Лусона, к заливу Лингаен, в следующем порядке:

— траловая и гидрографическая группа и группа огневой поддержки вышли 2 и 3 января и встретились в назначенном районе 6 января.

— группа непосредственного прикрытия с главнокомандующим генералом Макартуром на борту легкого крейсера «Бойз» и силы вторжения в Сан-Фабиан, а также некоторые другие соединения вышли 4 января и прибыли в назначенный район утром 9 января;

— силы вторжения в Лингаен и флагманская группа во главе с флагманским кораблем «Уосэтч» (на борту которого находились адмирал Кинкейд, я, мой начальник штаба и другие ответственные штабные офицеры) вышли из залива Лейте 6 января и прибыли в район назначения утром 9 января.

Противодействие японского военно-морского флота нашим силам вторжения на Лусон было незначительным. Оно ограничилось лишь несколькими атаками эскадренных миноносцев и подводных лодок. Все эти атаки были успешно отражены. Но ответные действия японской авиации имели решительный характер.

Постоянные налеты наших военно-воздушных сил, базировавшихся на авианосцы и сухопутные аэродромы, нанесли авиации противника на Филиппинах жестокий урон; было уничтожено много его самолетов. Но он все еще располагал там 70 посадочными площадками. Кроме того, для возмещения потерь противник использовал самолеты с аэродромов Тайваня и Хайнаня, расположенных у побережья Китая, и с аэродромов Голландской Ост-Индии. Таким образом, на Филиппинах противник еще обладал воздушной мощью, достаточной для нанесения сильных ударов по нашим силам вторжения в Лингаен. В пути следования к району высадки и после прибытия туда наши силы прикрывались с воздуха самолетами, базировавшимися на авианосцы и сухопутные аэродромы. Тем не менее мы подвергались ожесточенным воздушным налетам, в результате которых между

3 и 8 января 3 наших корабля были потоплены, 14 получили сильные повреждения и 13 — небольшой ущерб. 27 из общего числа потопленных и поврежденных кораблей нужно отнести за счет камикадзе. Когда один из самолетов, пилотируемых камикадзе, таранил мостик линкора «Нью-Мексико», были убиты контр-адмирал Теодор Чандлер, генерал-лейтенант английской армии Герберт Ламсден, военный корреспондент Уильям Чиккеринг и несколько человек ранено.

Потери в кораблях и судах от воздушных атак противника были настолько крупными, что могли, если бы они продолжались, заставить нас изменить планы. Во всяком случае, стало очевидно, что воздушная мощь противника на Лусоне не была подавлена в такой мере, как мы предполагали. Поэтому адмирал Кинкейд обратился с просьбой к 3-му флоту, чтобы тот, используя самолеты, базировавшиеся на авианосцы, основательно «прочесал» 7 января Лусон и с особенной силой ударил по аэродромам противника в районе залива Лингаен.

Адмирал Хэлси (командующий 3-м флотом) исполнил просьбу. Он быстро отменил запланированные бомбежки Тайваня и нанес серию ударов по посадочным площадкам в северной части Лусона. В результате этих действий в воздухе было уничтожено сравнительно немного самолетов противника. Но на земле было выведено из строя 75 машин и разрушено много посадочных площадок. Таким образом, активность противника в воздухе оказалась в значительной степени ослабленной.

Траловая и гидрографическая группа начала траление мин в заливе Лингаен в 7 час. 00 мин. 6 января под прикрытием группы огневой поддержки, которая в это же время обстреливала цели в районе Сан-Фернандо (Ла-Унион) и на острове Санг-Яго.

На следующий день группа огневой поддержки обстреливала участки высадки десантов, разрушала здания, которые могли быть использованы противником для обороны, заставила замолчать его береговые батареи и прикрывала действия команд подводных подрывников. Эти команды вели разведку участков высадки, но не обнаружили ни подводных заграждений, ни оборонительных позиций на побережье. 8 января группа огневой поддержки снова обстреливала цели в районе Сан-Фернандо (Ла-Унион). В это же время группа эскортных авианосцев обеспечивала воздушное прикрытие и противолодочное патрулирование приближающихся к заливу Лингаен конвоев. Кроме того, самолеты, базировавшиеся на авианосцы, бомбили и обстреливали цели в глубине намеченного плацдарма. В период между 6 и 8 января было произведено 788 самолето-вылетов, несмотря на то, что один из эскортных авианосцев был потоплен и один — серьезно поврежден.

В 7 час. 00 мин. 9 января группа огневой поддержки начала обстрел участков высадки, усиливая его по мере приближения часа «Ч», когда огонь был перенесен и глубину и на фланги. Во время приближения высаживавшихся войск к берегу участки высадки были обстреляны огнем реактивного оружия с пехотно-десантных судов. Артиллерийская и авиационная поддержка, осуществлявшаяся после высадки войск на берег методом вызова, была направлена в первую очередь по целям, находившимся перед левым флангом армии. В результате ряд японских тяжелых орудий был вынужден замолчать.

Предпринятые противником многочисленные попытки потопить или повредить наши суда ночью при помощи взрывчатых веществ, доставлявшихся мелкими судами, на плотах или одиночными солдатами, были сорваны благодаря задымлению мест стоянки транспортов и патрулированию катерами в районе стоянки кораблей.

До тех пор пока командный пункт армии не был перенесен на берег, оперативная группа штаба, состоявшая из руководящих офицеров, находилась на борту «Уосэтч». "Эта группа работала в тесном взаимодействии с представителем морской авиации. Морские средства связи вместе с радиосетью, организованной начальником связи армии, давали мне возможность сноситься с каждым подчиненным штабом и следить за ходом операции.

Глава двадцать четвертая ЗАХВАТ И РАСШИРЕНИЕ ПЛАЦДАРМА

В день «Д» в 9 час. 30 мин., вслед за проводившейся военно-морскими силами артиллерийской и авиационной подготовкой, передовые части двух корпусов—14-го на правом фланге и 1-го на левом — двинулись на штурм побережья. Как и было запланировано, в первом эшелоне высаживались каждый корпус двумя дивизиями, а дивизии — двумя полками; полки второго эшелона дивизий прибыли и высаживались на берег позже[68]. Вместе с первыми подразделениями десантных частей следовали квартирмейстерские группы штаба б-й армии. На них была возложена задача: выбрать районы сосредоточения для 25-й пехотной дивизии и 13-й танковой группы и наметить место командного пункта армии.

На правом фланге 14-го корпуса, в районе Лингаена, на Оранжевом и Зеленом участках высадилась, не встретив противодействия, 40-я пехотная дивизия. Быстро продвигаясь в глубь острова, она захватила в Лингаене посадочную площадку, почти неповрежденную, если не считать нескольких воронок от снарядов, заняла Лингаен и переправилась через реку Басина, южнее указанного города, и реку Агно, к западу от него. К наступлению сумерек 40-я пехотная дивизия захватила плацдарм, простиравшийся от устья реки Агно до Лингаена и в глубину примерно на 6000 ярдов. В 16 час. 15 мин. командир дивизии генерал-майор Рэпп Браш принял командование своими частями на берегу.

На левом фланге корпуса, на Желтом и Малиновом участках, в районе Бинмалея, высадилась также без сопротивления противника 37-я пехотная дивизия. Быстро заняв Бинмалей и переправы через реки Калмей и Дагупан, дивизия захватила к вечеру плацдарм протяжением от Лингаена (иск.) до Дагупана и в глубину — также почти на 6000 ярдов. В 14 час. 45 мин. командир дивизии генерал-майор Роберт Бейтлер принял командование своими войсками на берегу.

В 1-м корпусе, на правом его фланге, в районе Мангальдана, на первом и втором Голубых участках без сопротивления высадилась 6-я пехотная дивизия. Она заняла города Мангальдан и Дагупан и захватила в последнем мост через реку Дагупан. К исходу дня эта дивизия овладела плацдармом от Дагупана до Мангаль- дана по фронту около 8000 ярдов, а в глубину — 6000 ярдов и выдвинула свою разведку до Каласяо и Буенлага. Командир дивизии генерал-майор Эдвин Патрик принял командование своими войсками на берегу в 15 час. 30 мин.

На левом фланге корпуса, на первом, втором и третьем Белых участках, в районе Сан-Фабиан — Мабилао, высадилась 43-я пехотная дивизия, не встретившая вначале противодействия. Но вскоре после ее высадки Белые участки стали обстреливаться из 75- и 300-мм орудий. Это затрудняло выгрузку и заставило некоторые десантные суда отойти назад, в залив. На своем левом фланге дивизия также встретила сопротивление. Ее войска, продвигавшиеся на север к Рабону, были остановлены огнем тяжелой артиллерии к северу от Мабилао. Однако, стремительно наступая на остальных участках своей полосы, дивизия к концу дня захватила плацдарм, проходивший от Маигальдана через Сан-Джасинто и Биндай до пункта, расположенного примерно в одной миле севернее Мабилао, и достигавший по фронту и в глубину около 8000 ярдов. Командир дивизии генерал- майор Леонард Уинг принял командование войсками на берегу в 14 час. 30 мин.

Токийское радио сообщило, что войска, вторгшиеся на Лусон, встретят «самый горячий прием за всю историю войны». Но 6-я армия к исходу первого дня ценою очень небольших потерь заняла намеченные позиции на Лусоне. Упорное сопротивление противника началось позже.

Закрепившись на берегу 9 января, 6-я армия начала на следующий день продвижение в глубь острова.

10 января 14-й корпус энергично развивал наступление, встречая сопротивление лишь со стороны случайных групп отбившихся от своих частей солдат. Эти группы

Высадка на Лусон 9 января 1945 года

были быстро рассеяны после короткого огневого боя. 11 января в 14 час. 30 мин. командир 14-го корпуса генерал-майор Оскар Грисуолд принял командование войсками на берегу. На правом фланге корпуса 40-я пехотная дивизия захватила 13 января Порт-Суал, а 14 января — Нанатиан и Аламинос и затем продвинулась южнее вдоль дороги Лингаен — Камилинг (шоссейная дорога 13). Разведывательные подразделения этой дивизии установили в Камилинге связь с разведкой 37-й пехотной дивизии.

Тем временем 37-я пехотная дивизия, после установления 10 января в Каласяо связи с 6-й пехотной дивизией 1-го корпуса, продвинулась южнее и произвела разведку переправ через реку Агно. Ее разведывательные подразделения, продвигаясь к югу от Маласики, встретились в Камилинге с разведчиками 40-й пехотной дивизии.

Хотя 14-й корпус не встретил сопротивления при высадке и дальнейшем продвижении, он столкнулся с другими весьма серьезными трудностями. 10 января поднятый сильным штормом прибой, достигавший 8 футов высоты, сделал невозможной разгрузку танкодесантных транспортов и более мелких судов. Прибоем был разрушен помост, сооруженный для облегчения выгрузки, и выброшено на берег несколько транспортов с танками. Разборный мост «Бейли», в котором мы так остро нуждались для переправы через крупные реки, не смогли выгрузить.

Положение здесь было настолько скверным, как это я сам видел 10 января, что мы просто вынуждены были отказаться от участков в районе Лингаен — Бинмалей и перевести работы по разгрузке для 14-го корпуса в устье реки Дагупан и в полосу 1-го корпуса, в район Мабилао — Сан-Фабиан. Поскольку в Дагупане возможности для высадки были ограничены, этот перевод возложил дополнительное бремя на перегруженные участки 1-го корпуса и дороги, ведущие оттуда в глубь острова. Вместе с тем это заставило направить весь транспорт со снабжением по дорогам, имевшимся на фланге 14-го корпуса, ухудшая условия движения и в значительной степени затрудняя перевозку грузов для обоих корпусов. Но все это было неизбежно. И если бы мы столкнулись в районе высадки с сильным сопротивлением противника, наше бедственное положение было бы куда хуже.

Несмотря на все эти трудности, 14-й корпус закрепил к 16 января свою часть плацдарма по линии Порт-Суал — Агилар — Маласики. Преодоление реки, рыбной запруды и болот, до некоторой степени облегченное 45 тракторами-амфибиями, выделенными корпусу, потребовало, однако, большого инженерного искусства, инициативы и тесного взаимодействия. И хотя инженерные войска располагали ограниченными техническими средствами и испытывали недостаток в разборных мостах «Бейли» для замены ими разрушенных мостов, они смогли навести временные переправы, восстановили взлетно-посадочную полосу в Лингаене, построили в рекордное время посадочную полосу в Мангальдане и быстро соорудили хороший мост через Агно у Байамбанга. Этот мост был открыт для движения 16 января и позволил 14-му корпусу развернуть наступление на юг крупными силами.

Тем временем 10 января 1-й корпус также продвинулся вперед. В 12 час. 30 мин. следующего дня командир корпуса генерал-майор Иннис Свифт принял командование войсками на берегу.

6-я пехотная дивизия 1-го корпуса встречала лишь слабое сопротивление со стороны разрозненных групп противника. Но ее продвижение тормозилось медленной выгрузкой из-за сильного прибоя и мелководья. Последнее заставило разгружать танкодесантные транспорты в 100 ярдах от берега. Задерживалась также разгрузка крайне необходимого для корпуса мостового оборудования. Правда, это не замедляло продвижение пехоты, но артиллерия, танки и тяжелое вооружение должны были ждать, пока не будут построены мосты. Обеспокоенный этой задержкой, я посетил 11 января дивизию, но нашел, что она продвинулась вперед в той мере, в какой это можно было ожидать. Наступая на юг, 6-я пехотная дивизия продолжала поддерживать связь с 37-й пехотной дивизией 14-го корпуса и к 16 января вышла на линию Маласики — Катаблан — Париан.

43-я пехотная дивизия 1-го корпуса тем временем продвинулась на восток, северо-восток и север, к линии Биналонан — Позоррубио — Росарио — Рабон и выявила, как это позже подтвердилось, южный фланг оборонительной полосы противника. Эта полоса проходила на северо-запад от возвышенности, над которой командовала гора Алава (северо-западнее Позоррубио), до холмов, возвышающихся у Рабона. Противник при поддержке артиллерии отчаянно оборонял эту позицию и отражал все наши попытки выбить его с горы Алава. Выделив отряд для овладения этой горой, дивизия продолжала наступление на север. На помощь подразделениям 172-го пехотного полка (43-я пехотная дивизия), наступавшим на север по прибрежной дороге, пришел 158-й пехотный полк под командованием Макнайдера, высадившийся в районе Мабилао 11 января и действовавший первоначально под непосредственным контролем 6-й армии. 158-й пехотный полк быстро продвинулся на север и 12 января овладел Рабоном и Дамортисом. Приданный 13 числа 1-му корпусу, он повел наступление в восточном направлении, на Росарио, и, сломив упорное сопротивление противника, захватил 14 января возвышенность к востоку от Амланга. Однако он был отброшен назад контратакой противника, поддержанной сосредоточенным минометным и артиллерийским огнем. 16 января приданный 43-й пехотной дивизии полк под сильным минометным и артиллерийским огнем возобновил атаку и вернул потерянные позиции,

К 16 января части 43-й пехотной дивизии вступили в Урданету и достигли окраин Биналонана и Позоррубио. 169-й пехотный полк этой дивизии перерезал дорогу Позоррубио — Росарио, восточнее горы Алава. 172-й пехотный полк этой же дивизии при поддержке 158-го пехотного полка обошел с запада гору Алава, пересек долину реки Буэд, перерезал дорогу Росарио — Дамортис и подошел к окраинам Росарио. Здесь он натолкнулся на сильное сопротивление и артиллерийский огонь. Корпусной резерв (63-й пехотный полк 6-й пехотной дивизии), который в это время был передан 43-й пехотной дивизии и введен в бой на левом фланге 172-го пехотного полка, наступал на северо-запад по холмистой местности. Преодолев сильное сопротивление противника, он перерезал дорогу Дамортис — Росарио в 2 милях западнее Росарио.

Таким образом, несмотря на трудности снабжения наших войск и упорное противодействие противника на левом фланге, 6-я армия к 16 января 1945 года захватила плацдарм, достигавший в глубину около 20 миль и в ширину — 30 миль. Войска армии занимали фронт по дуге протяженностью свыше 60 миль.

Тем временем 25-я пехотная дивизия (резерв 6-й армии) после высадки 11 января в районе Мабилао закончила к 13 числу сосредоточение близ Манаоага. 13- я танковая группа, которая 11 января также высадилась у Мабилао, сначала располагалась вблизи места высадки, а 13 января, после того как были наведены мосты через реку Буэд и ее притоки, закончила свой марш к Сан-Джасинто.

Было очевидно, что наш десант в районе Лингаен — Мабилао явился для противника совершенной неожиданностью. Противник, по-видимому, предполагал, что реки, болота и рыбные запруды, не говоря уже о сильном прибое, сделают высадку в этом районе невозможной или по крайней мере маловероятной. Это подтверждалось отсутствием организованной обороны против наступающего на юг 14-го корпуса, незначительным противодействием в Порт-Суале и неожиданно слабым сопротивлением продвижению 6-й пехотной дивизии (1-й корпус). Слабая оборона противника во всяком случае позволяла каждой нашей части выполнить до конца мой приказ — продвигаться вперед, к линии плацдарма армии с такой быстротой, какую только позволяли условия передвижения и снабжения войск. Ошибочное предположение противника подтверждалось, далее, и его упорным сопротивлением на левом фланге 6-й армии, где он отчаянно сражался, чтобы удержать свою оборонительную позицию и не допустить нашего продвижения к Росарио. Противник, несомненно, отдавал себе отчет в том, что потеря Росарио привела бы к изоляции его войск в горах северо-восточнее нашего плацдарма и подорвала бы его возможности контратаковать нас крупными силами. Она также воспрепятствовала бы ему уничтожить наши базы огнем дальнобойной артиллерии. Характер и сила японского сопротивления на левом фланге 1-го корпуса подтверждали наше мнение, которого мы придерживались еще до высадки десанта, что оборона противника организована, исходя из предположения, что мы высадимся в районе Дамортис — Сан-Фернандо (Ла-Унион), где противник сам высаживался 11 декабря 1941 года.

Документ, захваченный нами позже, содержал оценку положения, данную генералом Ямасита. После описания района Сан-Фернандо (Ла-Унион) там, между прочим, было сказано: «Янки будут высаживаться здесь».

Сильное сопротивление противника в районе Позоррубио — Росарио делало очевидным, что 1-му корпусу придется целиком использовать 43-ю усиленную пехотную дивизию для прикрытия левого фланга армии и наших баз от крупных контратак, которые противник может предпринять с северо-востока. Чтобы 1-й корпус, выполняя указанную задачу, мог в то же время продолжать наступление на юго-восток от нашего плацдарма и в район Центральной равнины, ему была придана

16 января 25-я пехотная дивизия (без 35-го пехотного полка, оставленного в резерве армии) с тем, чтобы она была использована для обеспечения линии Урданета — Биналонан (приказ армии № 42 от 16 января 1945 года). В то же время обоим корпусам было приказано захватить необходимые переправы через реку Агно в полосах их действий и вести разведку до линии Камилинг — Паники — Куяпо — Сан-Леон — Сан-Кинтин — Сан-Николас.

Оборудование аэродрома в Лингаене для полетов в любую погоду было закончено 16 января, и в тот же день туда прибыли подразделения 308-го бомбардировочного авиакрыла. Ответственность за обеспечение непосредственной авиационной поддержки войск 6-й армии и воздушное прикрытие союзных военно-морских сил в заливе Лингаен перешла со следующего дня от командующего союзными военно-морскими силами к командующему союзной авиацией. Вскоре после этого большая часть эскортных авианосцев, обеспечивавших нам отличную авиационную поддержку, покинула залив Лингаен. Группа огневой поддержки оставалась и поддерживала 6-ю армию до 22 января, когда большая часть ее ушла. 4 линкора были оставлены до 10 февраля, после чего они также ушли. Подразделения 308-го бомбардировочного авиакрыла начали действия с аэродрома в Мангальдане, как только 24 января было закончено его оборудование.

12 января, по вызову генерала Макартура, я и бригадный генерал Эддлмэн (начальник оперативного отдела штаба 6-й армии) прибыли на борт крейсера «Бойз» для совещания с генералом Макартуром. На этом совещании в присутствии начальника штаба генерал-лейтенанта Сатерленда генерал Макартур поднял, прежде всего, вопрос о том, что высадку 11-го корпуса желательно произвести на побережье провинции Самбалес, в северной части залива Субик, вместо района Сан-Фернандо (Ла-Унион). Я полностью согласился с этим планом. Затем он высказал свое мнение относительно наступления 6-й армии на Манилу и казался очень озабоченным тем, чтобы оно было проведено быстрыми темпами. Он несколько раз подчеркнул, что мы несли до сих пор незначительные потери. Наступление на Манилу, как полагал генерал Макартур, встретит лишь слабое противодействие, и японцы не будут пытаться оборонять город, а эвакуируют его. Я указал на то, что противник располагает весьма крупными силами на северо-востоке, и те войска, которые я выделил для обеспечения безопасности наших баз на побережье залива Лингаен и прикрытия левого фланга армии, были совершенно необходимы. В результате этого у меня для наступления на Манилу, расположенную в 120 милях, остаются лишь две дивизии 14-го корпуса. Я пытался доложить, что намерен продолжать наступление 14-м корпусом на юг, но что, по моему мнению, стремительное продвижение частей 14-го корпуса к Маниле может оказаться неудачным и во всяком случае заставит его оторваться от тылов. Положение со снабжением оставалось очень серьезным, так как все мосты были разрушены.

В сущности, я констатировал, что решительное наступление на Манилу до прибытия 32-й пехотной и 1-й кавалерийской дивизий невозможно. Но мои аргументы, видимо, не произвели впечатления на генерала Макартура. Он, казалось, не придавал серьезного значения опасности, что противник может воспользоваться чрезмерной растяжкой наших сил и нанести нам удар во фланг при наступлении на юг. Хотя было ясно, что генерал Макартур не разделяет моего мнения, он не приказал изменить боевой порядок войск или мои планы.

Командный пункт 6-й армии был организован 13 января недалеко от берега в Бонуан Бокиг (примерно в 3 милях к западу от Макгальдана), и в тот же день я принял командование войсками на берегу. Мои посещения 14 и 15 января различных штабов и боевых частей показали мне, что все они весьма успешно справились с возникшими трудностями.

17 января 14-й корпус начал переправляться через реку Агно у Вава и Байамбанга и продвигаться на юг, к линии Камилинг — Паники. На следующий день его наступление в указанном направлении было развернуто крупными силами.

6-я пехотная дивизия 1-го корпуса заняла 17 января Урданету, произвела разведку шоссейной дороги 3 и, не встретив противника, 18 января продвинула свои дозоры в горы Кабаруан. 25-я пехотная дивизия (без 35-го пехотного полка) после того, как она была передана 1- му корпусу, заняла 18 января Биналонан, установила связь с 43-й пехотной дивизией у Позоррубио и сменила подразделения 6-й пехотной дивизии у Урданеты. В это время 43-я пехотная дивизия захватила Позоррубио, высоту в одной миле к северу от него и Сисон. Таким образом, 1-й корпус получил возможность контролиро- вать важную сеть дорог Урданета — Биналонан — Позоррубио. Наступление же его 43-й усиленной пехотной дивизии на высоты, расположенные к северу и северо-западу от Росарио и командующие над южным выходом дороги Кеннон, продвигалось медленными темпами. Здесь противник при сильной поддержке артиллерии оказывал упорное сопротивление со своих позиций в пещерах. Поскольку огонь нашей артиллерии и минометов не мог оказать воздействия на эти позиции, мы с успехом использовали для этого огнеметы, поддержанные стрелковым оружием.

Чтобы составить себе представление о положении на левом фланге, я посетил 17 января действующие там части и приказал внести некоторые изменения в боевой порядок войск с целью улучшения их взаимодействия.

Возвратясь к вечеру 17 января на свой командный пункт, я нашел там переданное по радио указание командования, подчеркивавшее необходимость быстрого наступления на юг и захвата в короткий срок аэродрома Кларк. Приказы на это наступление, после тщательного изучения вопроса о том, как избежать чрезмерной растяжки войск и обеспечить их снабжение, уже были составлены.

Имевшиеся в моем распоряжении войска — пять дивизий и один усиленный пехотный полк — занимали линию фронта по дуге, достигавшей около 75 миль. Их было недостаточно для того, чтобы вести общее наступление на юг двумя корпусами. Однако наступление в южном направлении можно было предпринять силами 14-го корпуса, поддержанного на правом фланге частями 1-го корпуса. 1-й корпус, однако, не мог быть оттянут слишком далеко без того, чтобы не подвергнуть опасности наши базы на побережье залива Лингаен. Безопасность же этих баз, до тех пор пока мы не овладели Манилой и ее портом, имела для нас жизненное значение. Сейчас нашим базам угрожали две японские дивизии и одна отдельная бригада. Чрезмерная растяжка войск 1-го корпуса увеличила бы эту опасность. Кроме того, это делало корпус более уязвимым для контратак противника из треугольника Сан-Мануэль — Таюг — Сан-Николас, где, судя по донесениям, была расположена большая часть 2- й японской танковой дивизии, и из района Сан-Хосе, где, по имевшимся данным, находилась остальная часть этой дивизии и 10-я пехотная дивизия. Возможности контратак противника из того или другого района, хотя я и не считал это вероятным, нельзя было игнорировать. Это могло создать для нас весьма неприятное положение, особенно если учесть недостаточность резервов, которыми я располагал.

Взвесив все эти обстоятельства, я решил наступать на юг правым флангом армии — 14-м корпусом с целью захватить аэродром Кларк. 1-й корпус должен был продолжать наступление на левом фланге. Боевые порядки войск следовало построить таким образом, чтобы обеспечивалось снабжение 14-го корпуса по мере продвижения вперед[69].

Темп наступления неизбежно зависел от быстроты, с которой мы могли проложить наши коммуникации. Это вызывало необходимость строительства или ремонта многих, иногда больших, мостов, шоссейных дорог и восстановления железнодорожных путей.

Железнодорожное движение от Дагупана до Байамбанга было открыто 21 января, а до Тарлака — 29 января. Но оно испытывало большие трудности из-за нехватки подвижного состава и почти полного отсутствия паровозов. Недостаток последних был особенно острым. Его частично возместили тем, что оборудовали виллисы колесами с ребордами и использовали их для передвижения вагонов. Железнодорожное движение имело для нас важное значение, так как снабжение войск было в значительной степени затруднено тем обстоятельством, что им пришлось оставить в пунктах посадки на суда много грузовиков, вследствие нехватки тоннажа для перевозки их в район высадки.

Вся эта работа потребовала времени и вместе со многими другими заботами, связанными с подготовкой аэродромов и созданием баз, чтобы снабжать 200000 человек, предъявляла большие и сложные требования к инженерным войскам. Я ставил им самые трудные задачи, и они никогда не подводили. Их работа была великолепной.

В соответствии с моим решением 18 января был издан боевой приказ № 43. В нем 14-му корпусу ставилась задача:

— выйти к 20 января на рубеж Камилинг — Паники— Анао, к 21 января — Тарлак — Виктория, подготовиться к захвату аэродрома Кларк и поддерживать связь с 1-м корпусом;

— 1 -му корпусу продолжать выполнение ранее поставленных задач. К 20 января выйти на рубеж Куяпо — Балунгао — Сан-Фелипе (восточнее Биналонана) и выдвинуть разведку до Виктория (иск.) — Гимба.

Цель этих указаний состояла в том, чтобы быстро выдвинуть вперед 40-ю пехотную дивизию, а уступом слева — 37-ю и 6-ю пехотные дивизии, имея в виду отбить любую атаку противника с направлений от Сан-Хосе или Кабанатуана. Легко заметить, что такое эшелонирование было сопряжено с большим риском, особенно потому, что прибытие подкреплений (32-я пехотная, 1-я кавалерийская дивизии и 112-й кавалерийский полк) не ожидалось ранее 27 января. Однако указанное эшелонирование было оправдано ходом дальнейших событий.

В соответствии с приказом по армии от 18 января 14-й корпус вышел 19 января на рубеж Камилинг — Паиики и затем продолжал продвижение к рубежу Тарлак— Виктория. Отдельные группы японцев, с которыми части корпуса сталкивались в ходе своего наступления, отходили, не принимая боя. 40-я пехотная дивизия прикрывала свой правый фланг дозорами, высланными в отроги гор Самбалес и 21 января заняла Тарлак. К исходу того же дня ее разведывательные подразделения достигли Сан-Мигуэля, расположенного в 4 милях далее на юг.

Из отдельных столкновений с противником складывалось впечатление, что он эвакуировал этот район. В тот же день 37-я пехотная дивизия (ее части были расположены уступом влево) без соприкосновения с противником вышла на линию Тарлак (иск.)—Виктория.

1-й корпус, продолжая взламывать оборону противника на левом фланге, продвинулся 19 января на правом фланге и в центре в юго-восточном и восточном направлениях, к линии Куяпо — Балунгао — Сан-Фелипе. 6-я пехотная дивизия, действуя на правом фланге корпуса и направив часть сил для ликвидации сильного очага сопротивления противника в горах Кабаруан, продолжала наступление. К 21 января, не встречая серьезного противодействия, она достигла намеченного рубежа. Разведывательные группы дивизии продвинулись к линии Виктория— Гимба — Балунгао — Сан-Леон (около 3 миль восточнее Балунгао).

В центре 25-я пехотная дивизия, встречавшая в ходе своего наступления лишь незначительное сопротивление, 20 января заняла Асинган, а к 25 января также вышла на намеченный рубеж. Дозоры, высланные ею к Санта- Мария, сообщили, что город оставлен противником. Другие дозоры лишь в отдельных случаях входили в соприкосновение с противником.

Но в то время когда на правом фланге и в центре полосы действий 1-го корпуса все шло гладко, на левом фланге 43-я пехотная дивизия столкнулась с большими трудностями при штурме основной оборонительной полосы противника, на возвышенности к востоку от дороги Позоррубио — Росарио и к северу от дороги Росарио — Дамортис. Противник не только оказал здесь упорное сопротивление, но и предпринял в направлении на Сисон несколько ожесточенных контратак, поддержанных танками и артиллерией. Дивизия отбила все эти контратаки с большими потерями для противника и, захватив 21 января позицию на горе Алава, продолжала усиленно обстреливать артиллерийским и минометным огнем основную оборонительную полосу японцев прежде чем начать ее атаку.

21 января, после совещания с генералом Грисуолдом в Камилинге и генералом Патриком в Вильясисе, я возвратился на свой командный пункт. В тот же день был издан приказ, ставивший задачу 14-му корпусу продолжать наступление и захватить аэродром Кларк, а 1-му корпусу — продолжать выполнение поставленных задач и по получении соответствующего указания выйти на линию (иск.) Виктория — Гимба. Это ограничение действий 1-го корпуса было необходимо, так как наступление на юг значительной части его сил представлялось нецелесообразным, пока не прибыли ожидавшиеся подкрепления.

В соответствии с этим приказом 14-й корпус закончил 22 января свои приготовления к захвату аэродрома Кларк. Генерал Грисуолд решил захватить его, приказав 40-й пехотной дивизии наступать в южном направлении; 37-ю пехотную дивизию он расположил уступом влево и выслал разведку в направлении Сарагоса — Кабанатуан в полосе действий 1-го корпуса (по согласованию с командиром 1-го корпуса). Успех казался обеспеченным. Разведывательные подразделения 40-й пехотной дивизии продвинулись на 12 миль к югу от Тарлака, а дозоры 37-й пехотной дивизии вступили в Консепсион и Сарагосу, встретив лишь разрозненные группы, противника.

23 января 40-я пехотная дивизия наступала на юг от Тарлака вдоль шоссейной дороги 3, а ее разведывательные подразделения переправились через реку Бамбан и подошли к северо-восточной взлетно-посадочной полосе аэродрома Кларк. Дивизия не встречала противодействия до тех пор, пока ее правофланговый 160-й пехотный полк не подошел к окраинам Бамбана. Здесь она подверглась артиллерийскому обстрелу и была втянута в тяжелый огневой бой с противником, укрепившимся в городе.

После того как 25 января дивизия овладела Бамбаном, она атаковала сильно укрепленные полевые позиции противника в предгорьях западнее и юго-западнее города. Эти позиции держали под огнем шоссейную дорогу 3 и блокировали переправу через реку Бамбан к югу от города. Противник, поддержанный огнем зенитной артиллерии, стрелявшей прямой наводкой, оказывал фанатическое сопротивление и оборонял свои пещерные позиции в горах до последнего солдата. Однако к исходу 26 января 40-я пехотная дивизия нейтрализовала эти позиции до такой степени, что наш транспорт мог двигаться в южном направлении по шоссейной дороге 3 через реку Памбан. Тем временем дозоры дивизии продвинулись к югу от Аламиноса вдоль западного побережья провинций Самба лес до залива Дасол, не встретив противника.

37-я пехотная дивизия прикрывала в это время левый фланг корпуса на рубеже Сан-Рафаэль (прямо к западу от Гимбы)—Ла-Пас. Ее дозоры обследовали местность к югу от линии Гимба — Виктория и вышли к рубежу Сарагоса — Кабанатуан, сталкиваясь при этом лишь с отдельными группами противника. 24 января эта дивизия вышла к реке Бамбан, переправилась 26 января через нее и, не встречая организованного сопротивления, продвинулась к восточной части аэродрома Кларк и к Анхелесу. К вечеру 26 января она повсеместно достигла рубежа Кулайо — Магаланг, а передовые ее подразделения, не встречая противодействия, заняли Мабугу, в 4 милях южнее Анхелеса [70].

Слабое сопротивление противника продвижению 37-й пехотной дивизии давало основание полагать, что аэродром Кларк достанется нам легко и что мы сможем быстро выйти к реке Пампанга. Но было невозможно узнать заранее, с каким противодействием мы столкнемся на Пампанге и в так называемом дефиле Пларидель — Калумпит, которое представляло собой труднопреодолимое, удобное для обороны препятствие, находившееся на пути в Манилу.

1-й корпус, продолжая наступление своим левым флангом, в то же время продвинул вперед свои части на правом фланге и в центре, готовясь к переправе через реку Агно. 6-я пехотная дивизия пока прикрывала рубеж Виктория—Гимба и вела разведку в районе горы Балунгао, а к 27 января подготовилась к действиям по очистке от противника гор Кабаруан. В полосе 25-й пехотной дивизии разведывательные дозоры выявили 22 и 23 января, что Сан-Мануэль подготовлен для обороны и занят значительными силами противника. Командир 25-й пехотной дивизии генерал Муллинс бросил против него 161-й пехотный полк, поддержанный артиллерией и авиацией. Противник оказал ожесточенное сопротивление из дотов и с оборудованных под зданиями огневых точек, а также из закопанных в землю танков и зенитных орудий, расположенных таким образом, чтобы держать под обстрелом перекрестки города.

Подразделения 161-го пехотного полка несколько' раз вступали в город, но губительный огонь противника заставлял их отходить назад. Когда стало ясно, что лобовой атакой города не взять, генерал Муллинс приказал одному батальону атаковать высоты, командующие над городом с севера. 26 января батальон захватил эти высоты после энергичного и смелого боя, в котором обороняющийся противник был уничтожен. 161-й пехотный полк продолжал в это время штурм Сан-Мануэля.

Пока происходили вышеописанные события, противник продолжал оказывать сопротивление всем попыткам 43-й пехотной дивизии овладеть высотами восточнее дороги Позоррубио — Росарио и севернее дороги Росарио — Дамортис. Однако к 24 января дивизии удалось частично захватить командную высоту в 7000 ярдов к северу от Позоррубио и занять холмы, подступающие непосредственно к Росарио с северо-запада. 25 января после усиленной артиллерийской и авиационной подготовки дивизия начала атаку всей японской позиции, проходившей по высотам от пункта в 4 милях севернее Позоррубио до пункта приблизительно в 2000 ярдов северо-восточнее Росарио. Мощный натиск пяти пехотных полков, введенных в бой, при поддержке тяжелой артиллерии и авиации оказался не по плечу японцам. К исходу 26 января дивизия овладела намеченным рубежом, кроме высоты, расположенной примерно в 4000 ярдов юго-восточнее Росарио. Эта высота командовала над южным выходом из гор дороги Кеннон. Но поскольку 63-й пехотный полк уже захватил западные склоны этой высоты, полное овладение ею было вопросом ближайшего времени.

26 января успех 1-го корпуса на севере создал условия для обеспечения безопасности наших баз на побережье залива Лингаен. Захват 14-м корпусом аэродрома Кларк ожидался с минуты на минуту. В предвидении этого и учитывая прибытие 27 января 32-й пехотной и 1-й кавалерийской дивизий (с приданным последней 112-м кавалерийским полком), а также имея в виду предстоящую высадку в районе залива Субик 11-го корпуса под командованием генерал-майора Чарльза Холла[71], штаб 6-й армии 26 января издал боевой приказ № 45, определявший дальнейшее развитие операции[72]. В этом приказе 1-й кавалерийской дивизии и 112-му кавалерийскому полку было дано указание высадиться в районе Мабилао, сосредоточиться в Урданете, в резерве армии, и подготовиться к немедленному продвижению в район Гимбы. 32-й пехотной дивизии было приказано высадиться там же, сосредоточиться в районе Манаоаг — Сан-Висенте — Мапандан. С 30 января эта дивизия должна была перейти в распоряжение 1-го корпуса и сменить подразделения 25-й пехотной дивизии севернее реки Агно. Один полк 32-й пехотной дивизии должен был остаться в резерве армии вместо 35-го пехотного полка (25-я дивизия), которому надлежало возвратиться в свою дивизию. Приказ ставил также задачу 14-му корпусу— энергично наступать на юг, захватить переправы через реку Пампанга в Калумпите, произвести разведку до рубежа Хагоной—Малолос—Пларидель, поддерживать связь с 1-м корпусом и подготовиться к установлению связи в районе Диналупихан с 11-м корпусом. Приказ требовал, чтобы 1-й корпус, продолжая выполнение поставленных задач, 28 января наступал на юго-восток и вышел на рубеж Ликаб— Талавера — Муньос — Лупао. Корпус получил также задачу произвести разведку до линии Кабанатуан—Бонгабон—Сан-Хосе (Нуэва-Эсиха). 1-я кавалерийская дивизия должна была быстро сосредоточиться в районе Гимбы и находиться в моем распоряжении. 13-й танковой группе было приказано поддерживать наступление 1-го корпуса и направить 44-й танковый батальон (без одной роты, приданной 6-й пехотной дивизии) в район Гимбы.

Мы рассчитывали, что 14-й корпус после занятия аэродрома Кларк сможет выделить одну дивизию для наступления к реке Пампанга, а 1-й корпус, который теперь располагал четырьмя дивизиями и одним усиленным полком, будет иметь возможность продвинуться на юго- восток, в Центральную равнину, не приостанавливая в то же время наступления на других участках фронта. Концентрация войск в районе Гимбы имела целью создать здесь подвижную ударную группу для броска на Манилу.

14-й корпус успешно выполнил приказ армии от 26 января. В то время как его 40-я пехотная дивизия еще вела бои западнее и юго-западнее Бамбана, 37-я пехотная дивизия после занятия Анхелеса продвинулась на запад, по направлению к аэродрому Кларк и Форт-Стотсен- бургу. Хотя ее наступление задерживалось артиллерийским огнем и обширными минными полями, к вечеру 28 января она заняла аэродром Кларк и вышла к казармам Форт-Стотсенбурга. Подразделения 37-й пехотной дивизии продвинулись на юге до Сан-Фернандо (Пампанга), захватили неповрежденный мост через реку Сан-Фернандо и выслали дозоры к реке Пампанга у Калумпита.

1- й корпус, продолжая боевые действия в районе Росарио и Сан-Мануэля, готовился в соответствии с приказом к захвату рубежа Ликаб — Талавера — Муньос — Лупао.

6-я пехотная дивизия, сломив 27 января сопротивление противника в горах Кабаруан, вышла к исходу 28 января на рубеж (иск.) Виктория — Гимба, а дозоры дивизии, не встретив сопротивления, достигли Ликаба. В тот же день 161-й пехотный полк 25-й пехотной дивизии, после обстрела тяжелой артиллерией и воздушной бомбардировки, штурмом взял Сан-Мануэль. Безуспешно пытаясь удержать город и сеть расходящихся от него дорог, противник потерял 41 средний и 4 легких танка — основную часть своего танкового полка. 27-й пехотный полк 25-й пехотной дивизии, продвигаясь в юго-восточном направлении, к линии Муньос — Лупао, 28 января вышел на рубеж Сан-Леон — Сан-Кинтин. 43-я пехотная дивизия к 28 января захватила высоты восточнее дороги Позоррубио — Росарио и севернее дороги Дамортис — Росарио, обеспечив этим безопасность баз, созданных на плацдарме армии.

Тем временем 1-я кавалерийская дивизия, 112-й кавалерийский полк и 32-я пехотнай дивизия 27 января начали высадку в заливе Лингаен, в районе Мабилао, и приступили к выполнению приказа 6-й армии, о котором сказано выше.

Было 28 января 1945 года. С 9 января 6-я армия при поддержке союзных военно-морских и военно-воздушных сил успешно провела десантную операцию на южном побережье залива Лингаен, захватила обширный плацдарм, организовала базы снабжения, продвинулась на юг за реку Агно и овладела крупнейшим аэродромом Кларк. Таким образом были созданы условия для нанесения по противнику ударов большой силы.

Противодействие, которое противник оказывал армии при ее продвижении на юг, было незначительным, за исключением районов Бамбана, аэродрома Кларк и Форт- Стотсенбурга. Здесь он упорно сопротивлялся. Хотя у нас потери были небольшие, необходимость строительства дорог для обеспечения снабжения войск по мере продвижения их вперед замедляла темпы нашего наступления на юг.

Чтобы обеспечить безопасность баз, которым угрожала отчаянно сражавшаяся крупная группировка противника на левом фланге армии, я вынужден был направить на этот фланг больше войск, чем это понадобилось бы при иных условиях. В результате этого у меня оставалось меньше сил для наступления на юг.

По мере развития операции становилось более ясным, что противник, угрожая нашим базам с севера, одновременно сосредоточил крупные силы к востоку и западу от Центральной равнины с очевидной целью — воспользоваться большой растянутостью наших войск при наступлении на юг и нанести удар во фланг.

В этих условиях всякое поспешное продвижение на юг с недостаточными силами прямо сыграло бы на руку противнику и, по всей вероятности, повело бы к излишним осложнениям. Поэтому, хотя я и стремился быстрее пробиваться на юг, чтобы взять Манилу по возможности к 26 января — дню рождения генерала Макартура, но считал это нецелесообразным. Я решил ждать подкреплений, которые должны были прибыть 27 января, а затем уже начать решительное наступление на Манилу. Последующие события подтвердили правильность такого решения. Генерал Макартур был, несомненно, крайне разочарован тем, что Манила не будет взята так скоро, как этого он желал. Но он воздержался от того, чтобы приказать мне (что он легко мог сделать) пойти на рискованный шаг, поскольку я считал это неоправданным при тех силах, которые были тогда в моем распоряжении.

Мы рассчитывали, что 14-й корпус после занятия аэродрома Кларк сможет выделить одну дивизию для наступления к реке Пампанга, а 1-й корпус, который теперь располагал четырьмя дивизиями и одним усиленным полком, будет иметь возможность продвинуться на юго- восток, в Центральную равнину, не приостанавливая в то же время наступления на других участках фронта. Концентрация войск в районе Гимбы имела целью создать здесь подвижную ударную группу для броска на Манилу. 14-й корпус успешно выполнил приказ армии от 26 января. В то время как его 40-я пехотная дивизия еще вела бои западнее и юго-западнее Бамбана, 37-я пехотная дивизия после занятия Анхелеса продвинулась на запад, по направлению к аэродрому Кларк и Форт-Стотсен- бургу. Хотя ее наступление задерживалось артиллерийским огнем и обширными минными полями, к вечеру 28 января она заняла аэродром Кларк и вышла к казармам Форт-Стотсенбурга. Подразделения 37-й пехотной дивизии продвинулись на юге до Сан-Фернандо (Пампанга), захватили неповрежденный мост через реку Сан-Фернандо и выслали дозоры к реке Пампанга у Калумпита. 1- й корпус, продолжая боевые действия в районе Росарио и Сан-Мануэля, готовился в соответствии с приказом к захвату рубежа Ликаб — Талавера — Муньос — Лупао. 6-я пехотная дивизия, сломив 27 января сопротивление противника в горах Кабаруан, вышла к исходу 28 января на рубеж (иск.) Виктория — Гимба, а дозоры дивизии, не встретив сопротивления, достигли Ликаба. В тот же день 161-й пехотный полк 25-й пехотной дивизии, после обстрела тяжелой артиллерией и воздушной бомбардировки, штурмом взял Сан-Мануэль. Безуспешно пытаясь удержать город и сеть расходящихся от него дорог, противник потерял 41 средний и 4 легких танка — основную часть своего танкового полка. 27-й пехотный полк 25-й пехотной дивизии, продвигаясь в юго-восточном направлении, к линии Муньос — Лупао, 28 января вышел на рубеж Сан-Леон — Сан-Кинтин. 43-я пехотная дивизия к 28 января захватила высоты восточнее дороги Позоррубио — Росарио и севернее дороги Дамортис — Росарио, обеспечив этим безопасность баз, созданных на плацдарме армии. Тем временем 1-я кавалерийская дивизия, 112-й кавалерийский полк и 32-я пехотнай дивизия 27 января начали высадку в заливе Лингаен, в районе Мабилао, и приступили к выполнению приказа 6-й армии, о котором сказано выше. Было 28 января 1945 года. С 9 января 6-я армия при поддержке союзных военно-морских и военно-воздушных сил успешно провела десантную операцию на южном побережье залива Лингаен, захватила обширный плацдарм, организовала базы снабжения, продвинулась на юг за реку Агно и овладела крупнейшим аэродромом Кларк. Таким образом были созданы условия для нанесения по противнику ударов большой силы. Противодействие, которое противник оказывал армии при ее продвижении на юг, было незначительным, за исключением районов Бамбана, аэродрома Кларк и Форт- Стотсенбурга. Здесь он упорно сопротивлялся. Хотя у нас потери были небольшие, необходимость строительства дорог для обеспечения снабжения войск по мере продвижения их вперед замедляла темпы нашего наступления на юг. Чтобы обеспечить безопасность баз, которым угрожала отчаянно сражавшаяся крупная группировка противника на левом фланге армии, я вынужден был направить на этот фланг больше войск, чем это понадобилось бы при иных условиях. В результате этого у меня оставалось меньше сил для наступления на юг. По мере развития операции становилось более ясным, что противник, угрожая нашим базам с севера, одновременно сосредоточил крупные силы к востоку и западу от Центральной равнины с очевидной целью — воспользоваться большой растянутостью наших войск при наступлении на юг и нанести удар во фланг. В этих условиях всякое поспешное продвижение на юг с недостаточными силами прямо сыграло бы на руку противнику и, по всей вероятности, повело бы к излишним осложнениям. Поэтому, хотя я и стремился быстрее пробиваться на юг, чтобы взять Манилу по возможности к 26 января — дню рождения генерала Макартура, но считал это нецелесообразным. Я решил ждать подкреплений, которые должны были прибыть 27 января, а затем уже начать решительное наступление на Манилу. Последующие события подтвердили правильность такого решения. Генерал Макартур был, несомненно, крайне разочарован тем, что Манила не будет взята так скоро, как этого он желал. Но он воздержался от того, чтобы приказать мне (что он легко мог сделать) пойти на рискованный шаг, поскольку я считал это неоправданным при тех силах, которые были тогда в моем распоряжении.

Глава двадцать пятая НАСТУПЛЕНИЕ НА МАНИЛУ

В течение 29 и 30 января 14-й корпус продолжал вести бои, чтобы сломить_сопротивление противника западнее и юго-западнее Бамбана и полностью овладеть Форт-Стотсенбургом. Вместе с тем войска корпуса готовились к наступлению на Манилу. Японские группы смертников по-прежнему оказывали фанатическое сопротивление 40-й пехотной дивизии западнее и юго-западнее Бамбана. Но в конце концов они были выбиты огнеметными танками и подрывными командами, поддержанными ружейно-пулеметным огнем. Продвижение 37-й пехотной дивизии было задержано огнем артиллерии и многочисленными минами. Тем не менее дивизия к исходу 30 января заняла большую часть Форт-Стотсенбурга, оттеснив противника в западную часть форта и к горе «Крыша мира», западнее Сапангбато. Дозоры дивизии, не встречая организованной обороны или крупного сосредоточения войск противника, продвинулись к реке Памланга у Калумпита. Эти дозоры обнаружили, что железнодорожный мост и оба шоссейных моста через Пампангу были полностью разрушены нашей авиацией накануне дня высадки десанта.

1- й корпус, пока его левофланговые части очищали от противника район Росарио, продвинулся своим правым флангом к рубежу Ликаб — Талавера — Муньос — Лупао. 25-я пехотная дивизия, наступая в направлении Муньос — Лупао, натолкнулась на усилившееся сопротивление противника юго-западнее Умингана. К полночи 30 января она вышла на линию, проходившую в 2 милях западнее и юго-западнее этого пункта. 6-я пехотная дивизия, преодолевая лишь разрозненные попытки сопротивления, к исходу 30 января достигла Талаверы и района западнее Муньоса. Ее разведывательные подразделения заняли Ликаб. Того же 30 числа 32-я пехотная дивизия (без 126-го пехотного полка, оставленного в резерве армии), которую генерал Свифт ввел в бой на левом фланге 25-й пехотной дивизии, сменила в Сан-Мануэле 161-й пехотный полк (25-я дивизия). Дозоры, высланные к Таюгу,

Положение на Лусоне к 30 января 1945 года

сообщили, что город и оборонительные позиции близ него оставлены противником. 43-я пехотная дивизия, преодолев отдельные участки оборонительных позиций противника в районе Росарио, 30 января заняла Удяо (северо- восточнее Росарио). Таким образом, оставшиеся группы противника лишались возможности отхода по дороге Кеннон в горы, по направлению на Багио.

11- й корпус под командованием генерал-майора Чарльза Холла, высаженный 29 января 8-й армией в районе Сан-Антонио — Сан-Нарсисо, на побережье провинции Самбалес, перешел под мое командование 30 января. В соответствии сданными ему указаниями он быстро захватил аэродром в Сан-Марселино и ряд других участков, пригодных для развертывания авиационного строительства. Корпус открыл доступ союзным судам в залив Субик и начал оборудование порта в Олонгапо. Одновременно с этим войска корпуса подготовились к продвижению, как только будет дан приказ, по шоссейной дороге 7 на Диналупихан с тем, чтобы воспрепятствовать отходу войск противника на полуостров Батаан.

27 января филиппинские партизаны сообщили в штаб 6-й армии, что в Пангатиане, расположенном в нескольких милях восточнее Кабанатуана, в лагере, обнесенном частоколом, японцы держат от 300 до 500 американских военнопленных. Лагерь охранялся незначительными силами. Он находился в 25 милях от переднего края обороны противника. Наши наиболее близко находившиеся к нему части, из состава 6-й пехотной дивизии, стояли в Гимбе.

Это сообщение было немедленно доложено мне, и я решил принять срочные меры для освобождения военнопленных. Донесения разведки показывали, что на север от Кабанатуана к Сан-Хосе (Нуэва-Эсиха), через Балок или через Кабу и Рисаль эвакуируются значительные силы противника. Поэтому было ясно, что всякая попытка освободить военнопленных должна была храниться в совершенной тайне и что, прежде чем предпринять такую попытку, необходимо провести тщательную разведку. Последняя задача была осуществлена разведывательной группой в составе 3 офицеров и 10 солдат. Они отправились на выполнение задания из Гимбы вечером 27 января. Командиром группы был назначен лейтенант Том Раунсавилл. Его помощниками — лейтенант Уильям Неллист и лейтенант Джон Дове.

Задача по освобождению военнопленных была возложена на подполковника Генри Муччи (командир 6-го батальона «рейнджеров»), который получил приказ выделить для этой цели одну усиленную роту из состава своего батальона. В 14 час. 00 мин. 28 января выделенная рота и один взвод из другой роты указанного выше батальона— всего 5 офицеров и 115 солдат и сержантов под командованием подполковника Муччи — отправились из

Рейд на Кабанатуан

Гимбы на выполнение задания. Перед рассветом 29 января они сосредоточились у Балинкарина и там встретились с разведывательной группой, которая еще не смогла добыть необходимых сведений о численности и расположении охраны лагеря. Ввиду этого, а также потому, что в течение прошедшей ночи, как сообщили партизаны, много проходящих войск противника находилось вблизи Пангатиана, подполковник Муччи перенес выполнение поставленной задачи с ночи 29 на 30 января.

Утром 30 января, пока основная часть разведывательной группы намечала пути для побега из лагеря и принимала меры к подготовке повозок, запряженных буйволами, для перевозки раненых и больных военнопленных, один офицер и один солдат с проводниками-партизанами еще раз произвели разведку лагеря. Они выяснили, что его охрана состоит из 73 офицеров и солдат. Одновременно было установлено, что в лагере расположились на дневной отдых 150 проходящих японских солдат. Кроме того, японские войска численностью около 800 человек с танками и грузовиками находятся в Кабу. Разведчики доставили также полную информацию относительно размеров лагеря, расположения сторожевых постов, времени их смены, рубежей и характера японской обороны. Большую помощь разведке оказали данные авиации, которая произвела аэрофотосъемку сооружений и прочих объектов противника во всем районе Кабанатуана. К вечеру 30 января вся разведывательная группа отошла к Платеросу, где у «рейнджеров» было назначено исходное положение для атаки.

Успех дела решали сохранение тайны и внезапность. Если бы японцы что-нибудь заподозрили, они, вероятно, вырезали бы всех военнопленных. Поэтому об операции было сообщено лишь очень немногим лицам, а координация действий при ее проведении была достигнута посредством обстоятельного инструктирования каждого ее участника. Инструктаж касался как плана операции в целом, так и индивидуальных задач офицеров и солдат, назначенных для ее выполнения.

Чтобы избежать встречи с 7000 проходящих японских солдат, которые, по сообщению филиппинских партизан, находились в Кабаиатуане и должны были, по-видимому, начать свое передвижение на восток и север ночью 30 января, подполковник Муччи решил напасть на лагерь вечером того же дня. В ответ на его просьбу штаб 6-й армии для прикрытия отхода «рейнджеров» выделил ночной самолет-разведчик, которому было приказано атаковать лишь танки и грузовики противника, чтобы не допустить их участия в возможном преследовании. Кроме того, двум группам партизан, насчитывавшим по 60 человек каждая и вооруженных базуками, было дано задание блокировать дорогу на восток и запад от лагеря, чтобы не допустить подхода войск и танков противника от Кабанатуана и Кабу и предотвратить таким образом их вмешательство в операцию по освобождению военнопленных.

30 января «рейнджеры» еще засветло подошли к Платеросу (2 мили севернее Пангатиана). После наступления сумерек они, в полной боевой готовности для атаки, двинулись вслед за разведчиками к последнему своему сборному пункту — в 700 ярдах к северу от лагеря. Нападение на лагерь было произведено с трех сторон. В 19 час. 45 мин. первым пошел в атаку второй взвод роты «F». Пока «рейнджеры» атаковали, разведчики эвакуировали военнопленных.

Когда началась стрельба, военнопленных охватил страх. Они подумали, что охрана решила убить их. Им и в голову не могло прийти, что лагерь подвергся нападению американских солдат, посланных для того, чтобы освободить их. И они не могли избавиться от мысли, что их собираются убить, до тех пор, пока несомненные американские ругательства, раздавшиеся в ночной темноте, не убедили их в том, что здесь были свои войска, пришедшие на выручку. К 20 час. 15 мин. «рейнджеры» уничтожили охрану лагеря, а также 150 находившихся там проходящих японских солдат. Они освободили всех военнопленных и начали отходить с ними к Платеросу. Прикрытие отхода с флангов и тыла осуществлялось партизанами.

До сих пор все шло хорошо, но отход еще надо было завершить. Едва хвост колонны Муччи проскочил через мост на реке Пампанга, как 800 японских солдат, поднятых по тревоге, двинулись по дороге, на которой партизаны устроили заграждения. Подпустив японцев на близкую дистанцию, партизаны уничтожили многих из них огнем из автоматического оружия и винтовок. Подоспевшие японские танки открыли огонь, но перейти через мост не решились. Партизаны, потеряв в стычке 9 человек, через час отошли.

«Рейнджеры», сопровождая 512 освобожденных военнопленных, среди которых 100 человек не могли сами идти — их везли на повозках, отходили на север и в 8 час. 00 мин. 31 января достигли Сибула. Здесь военнопленных ждали санитарные машины и грузовики, чтобы доставить их в Гимбу, где я встретил их и проследил за тем, чтобы им было оказано надлежащее внимание. Большинство из них находились в жалком состоянии и все еще не могли представить себе, что теперь они в безопасности.

Операция по освобождению военнопленных увенчалась блестящим успехом. В ней сочетались тщательное планирование, эффективная работа разведывательной группы, смелые действия «рейнджеров», внезапность, доверие к офицерам и солдатам. Потери «рейнджеров» составили 2 убитых и 1 раненый. Противник же потерял более 200 человек, не считая потерь, понесенных от действий партизан у моста через Пампангу.

3 марта за успешное выполнение задания я наградил подполковника Муччи крестом «За выдающиеся заслуги», а многих «рейнджеров» и разведчиков медалью «Бронзовая звезда». Полковник Хортон Уайт (начальник разведывательного отдела штаба 6-й армии) за эффективное планирование операции был награжден орденом «Почетного легиона».

Тем временем был разработан план наступления 14-го корпуса на Манилу двумя клиньями. Левый клин должна была составить 1-я кавалерийская дивизия, сосредоточение которой надлежало закончить в Гимбе к концу января. Правый клин — одна из пехотных дивизий. Наступление должно было поддерживаться действиями 1- го корпуса на севере, 11-го корпуса на востоке, а также высадкой 31 января в Насугбу 11-й усиленной воздушно-десантной дивизии, находившейся в составе 8-й армии. Этой дивизии предстояло действовать по хребту Тагайтай и в северном направлении на Манилу. Однако под мое командование она переходила только 10 февраля.

Боевой приказ № 46, приводивший в действие план наступления на Манилу, был издан 30 января. По этому приказу 1-я кавалерийская дивизия и 44-й танковый батальон (без одной роты) придавались 14-му корпусу. Ему была поставлена задача: решительно наступая на юг и продвигаясь левым флангом, 1 февраля захватить переправы через реку Пампанга, выйти на рубеж Малолос — Сибул-Спрингс — Кабанатуан и быть готовым продолжать наступление для овладения Манилой. 11-му корпусу было приказано энергично наступать на восток, установить и поддерживать связь с 14-м корпусом по линии Эрмоса — Диналупихан. 1-й корпус должен был продолжать выполнение ранее поставленных задач, не допустить продвижение противника из долины Кагаян на юг и, решительно наступая в юго-восточном направ-

Положение на Лусоне к 5 февраля 1945 года

лении, 1 февраля захватить Сан-Хосе и выйти на рубеж (иск.) Кабанатуан — Бонгабон — Рисаль (Нуэва-Эсиха). Частям, находившимся в резерве армии, было приказано: »13-й танковой группе (без 44-го танкового батальона), расположенной в районе Сан-Джасинто, — поддерживать наступление 1-го корпуса; 126-му пехотному полку 32-й пехотной дивизии — оставаться в районе Манаоаг — Мапандан; 112-му кавалерийскому полку — сосредоточиться в Гимбе.

1- я кавалерийская дивизия, усиленная 44-м танковым батальоном (без одной роты), должна была составить мощную подвижную группу для нанесения удара левым флангом 14-го корпуса. Были намечены и другие мероприятия. Самолеты Р-40 должны были подняться в воздух, чтобы подавить любую попытку противника нанести контрудар во фланг. Не менее девяти пикирующих бомбардировщиков из корпуса морской пехоты должны были патрулировать в воздухе в течение всего светлого времени для непосредственной поддержки войск. Одна эскадрилья А-20 должна была находиться на аэродромах в боевой готовности № 1. Предполагалось, что подвижной группе удастся нарушить расчеты противника и захватить город Манилу с минимальными разрушениями.

Имелось в виду, что 11-й корпус сможет своим наступлением изолировать Батаан и не допустить отхода значительных сил противника на этот полуостров. Ожидалась также, что 40-я пехотная дивизия, заняв Форт-Стотсенбург, сумеет сломить сопротивление противника в районе форта и тем самым прикроет правый фланг и тыл 14-го корпуса. Части же 1-го корпуса, овладев Сан-Хосе (Нуэва-Эсиха), должны были закрыть противнику доступ в район Центральной равнины с востока, чтобы устранить угрозу сильных контратак противника против левого фланга 14-го корпуса и в то же время воспретить движение японских войск к северу.

Чтобы избежать опасных для 14-го корпуса контратак, командование армии решило не допускать чрезмерной его растяжки и замедлить движение корпуса на Манилу, пока не будет устранена угроза с направления Сан-Хосе (Нуэва-Эсиха). С этой целью 37-я пехотная и 1-я кавалерийская дивизии должны были соединиться южнее болота Кандаба и этим самым избавить командира корпуса от необходимости обеспечения левого фланга от возможных ударов из района Йпо — Монтальбан, где сосредоточились крупные силы противника.

37-я пехотная дивизия 31 января закрепилась в Форт- Стотсенбурге, и в тот же день закончила свое сосредоточение 1-я усиленная кавалерийская дивизия. По предложению генерала Грисуолда я -приказал поднять над Форт-Стотсенбургом флаг США, хотя форт все еще находился под огнем минометов противника. В тот же день, отправившись в Гимбу, чтобы встретиться с освобожденными военнопленными, я произвел поверку 6-й пехотной дивизии, 112-го кавалерийского полка и 1-й кавалерийской дивизии. Я ускорил отправку последней и вернулся на свой командный пункт, посетив по пути штаб 1-го корпуса в Розалес. Посещение Гимбы очень живо напомнило мне о службе там 44 года назад. Именно там я получил в 1901 году звание лейтенанта. Не думал я тогда, что мне придется в будущем вести армию на освобождение этого города от японцев.

Генерал Грисуолд, командир 14-го корпуса, в соответствии с приказом по 6-й армии заканчивал в эти дни подготовку к наступлению на Манилу. 40-ю пехотную дивизию с одним усиленным полком 37-й пехотной дивизии он оставил для действий в районе Форт-Стотсенбурга. 37-й пехотной дивизии (без полка) было приказано ударом вдоль шоссе 3 захватить переправы через реки Пампанга и Ангат у Калумпита и Пларидель и овладеть Малолос. 1-я кавалерийская дивизия должна была нанести удар на Манилу вдоль шоссе 5.

К исходу 31 января части 37-й пехотной дивизии захватили разрушенные мосты через реку Пампанга у Калумпита. При дальнейшем продвижении обе дивизии, 37- я пехотная и 1-я кавалерийская, были разобщены большим болотом Кандаба. Они не могли поддерживать друг друга до тех пор, пока 37-я пехотная дивизия не вышла из дефиле Пларидель, а 1-я кавалерийская дивизия не выровнялась с ней. По достижении рубежа Малалос — Сибул-Спрингс (в 10 милях северо-восточнее Сан- Ильдефонсо) — Кабанатуан эта опасность миновала, и дивизии могли с успехом отразить любую контратаку противника на их левый фланг.

Вследствие того что 1-я кавалерийская дивизия была направлена на Манилу, моим единственным резервом, способным обеспечить левый фланг наступающего 14-го корпуса, оставался 112-й кавалерийский полк. Это было, конечно, значительно меньше того,, что было бы необходимо для этой цели. Но никаких других частей в моем распоряжении не оставалось.

Наступление на Манилу началось 1 февраля 1945 года. 37-я пехотная дивизия форсировала реку Пампанга, без сопротивления заняла в этот же день Калумпит и двинулась на Малолос.

Части этой дивизии, высланные для захвата Плари- дель, в коротком бою преодолели сопротивление противника и захватили этот город и мост через реку Ангат. В полночь на 2 февраля одна моторизованная колонна дивизии ворвалась в Малолос и продвинулась еще на пять миль далее к югу. Другая такая же колонна прошла на пять миль южнее Пларидель. Дозоры, высланные из Сан-Фернандо (Пампанга) к Диналупихан для установления связи с 11-м корпусом, достигли Гуагуа, не встретив противника. 1-я кавалерийская дивизия, выйдя 1 февраля из Гимба и не встретив организованного сопротивления противника, форсировала реку Пампанга у Кабанатуан. Установив ночью связь с частями 37-й пехотной дивизии в Пларидель, она продолжала движение и заняла Санта-Мария (Рисаль).

В то время как 14-й корпус начал наступление на Манилу, 1-й корпус предпринял атаку в двух направлениях в полосе (иск.) Кабантуан — Бонгабон — Рисаль (Нуэва-Эсиха) с целью захвата Сан-Хосе.

6-я пехотная дивизия выдвинулась от Гимба к рубежу Рисаль —Сан-Хосе. Ее 20-й пехотный полк атаковал Муньос, сильно укрепленный пункт на подступах к Сан-Хосе и Лупао. Система обороны Муньоса была очень похожа на ту, которую 25-я пехотная дивизия встретила в Сан-Мануэль. Все подступы к пункту прикрывались огнем из закопанных в землю танков, поддержанным ружейно-пулеметным огнем, а также огнем артиллерийских орудий, стрелявших прямой наводкой. Фанатическое сопротивление японцев не позволило 20-му пехотному полку захватить ни одной пяди земли в городе в течение всего дня 2 февраля. В ходе жестокого боя полку удалось только уничтожить пять танков противника 1-го и еще девять 2 февраля. Между тем, 1-й пехотный полк обошел Муньос с юга с тем, чтобы перерезать дорогу Рисаль — Сан-Хосе у Тумана. Эту задачу полк выполнил.

К исходу 2 февраля он прошел от Рисаль в глубину около пяти миль и не встретил при этом ни малейшего сопротивления. 63-й пехотный полк (6-й пехотной дивизии), находившийся в резерве корпуса в Гимба, 2 февраля был возвращен в свою дивизию. Двигаясь на восток, он обошел Муньос и достиг пункта в одной миле северо-восточнее города. Это очень ярко показало слабость таких изолированных опорных пунктов, как Муньос. Они очень легко могут быть скованы, обойдены и в конце концов принуждены к сдаче.

25-я пехотная дивизия, действуя севернее 6-й пехотной дивизии, после жестокого боя захватила Уминган. Затем она продвинулась к Лупао, где некоторые ее подразделения к исходу 2 февраля попали под сильный огонь противника.

32-я пехотная дивизия, которую генерал Свифт направил севернее 25-й пехотной дивизии, форсировала реку Агно и к исходу дня 2 февраля обнаружила противника в треугольнике Нативидад—Сан-Николас — Таюг и захватила Санта-Мария. По поступившим сведениям, бро- нечасти противника были, видимо, выведены из этого района, а подбитые танки носили явные следы эффективной бомбардировки нашей авиации. Несколько исправных танков противника были взяты под Санта-Мария, хотя с них было снято вооружение (47-мм пушки и пулеметы), а из баков слито горючее.

Действовавшая севернее 32-й пехотной дивизии 43-я пехотная дивизия со 158-м пехотным полком продолжала, между тем, укреплять свои позиции. Дозоры прочесывали гористые районы в полосе ее действий, но встретили только несколько мелких отрядов противника.

11- й корпус, овладев 30 января районом залива Субик, 1 февраля согласно приказу продолжал наступать на восток вдоль шоссе 7 на Диналупихан. Вскоре его 38- я пехотная дивизия встретила укрепленную и упорно обороняемую позицию на перевале Зиг-Заг, примерно в 4 милях северо-северо-восточнее Олонгапо, и к концу следующего дня завязала здесь тяжелый бой.

Действия правого фланга 1-го корпуса лишили противника возможности предпринимать 2 февраля действенные контратаки из района Сан-Хосе против левого фланга и тыла 14-го корпуса. Более того, 37-я пехотная и 1-я кавалерийская дивизии, форсировав Пампангу и соединившись южнее болота Кандаба, прикрыли левый фланг и тыл 14-го корпуса, которым угрожала серьезная опасность от контратак противника из района Монталь- бан — Ипо. 14-й корпус мог теперь спокойно двигаться на Манилу. Ввиду этого приказом № 47 к концу дня 2 февраля ему было приказано, продолжая выполнение поставленных задач, начать наступление в южном направлении, захватить город Манила и овладеть рубежом Кавите — Тагиг — Тайтай — Антиполо — Монтальбан, 1-му и 11-му корпусам было приказано продолжать выполнение поставленных им задач.

Для согласования действий филиппинских партизан на острове Лусон с действиями частей 6-й армии я направил партизанскому командованию (полковнику Джорджу Меррелу, (подполковнику Расселу Фолькманну, майорам Роберту Лафаму и Бернарду Андерсону и капитанам Джорджу Миллеру и Алехо Сантосу) инструктивное письмо, датированное 2 февраля. Оно предписывало партизанам активизировать свои действия, нападая из засад на наземные войска противника, захватывая его вооружение и склады снабжения. Все захваченное следовало использовать для своих нужд или уничтожать. Разрушая коммуникации противника, партизаны должны были задержать его продвижение по дорогам как при наступлении, так и при отходе.

Эта инструкция требовала установления связи партизанских отрядов с командирами тех корпусов, в полосе которых они действовали. Командиры отрядов были обязаны сообщать все добытые сведения о противнике, выполнять разного рода задачи и поручения, включая охрану мостов, населенных пунктов и отдельных сооружений в тылу.

Командирам корпусов предлагалось вооружать и снабжать те партизанские отряды, которые действовали под их руководством. Вооружение и снабжение остальных отрядов производилось распоряжением штаба 6- й армии.

Штаб 6-й армии 3 февраля выдвинулся из Каласяо в Герона, заняв более центральное положение в полосе армии. Это позволило и мне и офицерам штаба легче достигать разных участков фронта на самолете или на джипе. Второй эшелон штаба остался на некоторое время в Каласяо. Выполняя приказ по армии от 2 февраля, войска под командованием генерала Грисуолда энергично наступали на Манилу. 1-я усиленная кавалерийская дивизия прошла Санта-Мария, район бассейна и город Но- валичес, сбила части противника, оказывавшие сопротивление ее движению, и 3 февраля достигла Грейс-парка на северной окраине Манилы. С момента начала движения из Гимба (1 февраля) дивизия прошла около 100 миль. К 5 февраля она заняла университет Санто-Томас и освободила союзных военнопленных (3521 человек), содержавшихся в этом здании. Пленные, так же как и те, которые были освобождены из лагеря Кабанатуан, с трудом верили в свое освобождение.

Дивизия должна была также обеспечивать большую линию своих коммуникаций (через Новаличес, Санта- Мария и Пларидель на Кабанатуан). Кроме этого, ввиду заметно усилившегося сопротивления противника ей пришлось выдвинуть несколько подразделений на реку Пасиг. Обнаружив, что противник полностью разрушил мост через реку Пасиг у Квезона, дивизия утром 3 февраля предприняла наступление единственным эскадроном, который можно было выделить для захвата позиций в районе моста. Но после упорного боя, продолжавшегося целый день, наступление захлебнулось. Для того, чтобы овладеть опорными пунктами этой позиции, одного эскадрона было просто недостаточно, как бы мужественно он ни действовал.

37-я пехотная дивизия также встретила значительные затруднения. Сильные части подвижной обороны противника не только оказывали решительное сопротивление, но и разрушили полностью на участке Малолос—Манила все мосты на шоссе. Саперы, несмотря на колоссальные усилия, не поспевали за наступлением. Так, например, понтонный мост в 240 футов через широкую реку Пампанга у Калумпит не был закончен до 2 февраля, 480-футовый колейный мост[73] через ту же реку не был готов и к 4 февраля, а колейные мосты через реки Марилао и Мейкауаян не были введены в действие даже несколькими днями позже. Все это, естественно, задерживало продвижение дивизии.

Кроме того, очень много местных жителей — мужчин, женщин и детей — устремились пешком, на велосипедах и всяких повозках по шоссе к Маниле. Они двигались непосредственно за войсками, очень сильно мешая нашему наступлению и препятствуя подвозу боеприпасов и других видов снабжения. Этих затруднений так и не удалось избежать до тех пор, пока главнокомандующий не издал приказ, запрещающий всякое передвижение местного гражданского населения.

Обстановка была еще больше усложнена тем, что вследствие преждевременных мероприятий начальника связи штаба главнокомандующего по доставке в Манилу оборудования все шоссе 3- оказалось запруженным тяжелыми машинами корпуса связи. Положение облегчилось, если бы движение этих машин было согласовано со штабом 6-й армии, но, к несчастью, это сделано не было.

Несмотря на все, 37-я пехотная дивизия, однако, вышла 4 февраля на северную окраину Манилы, захватила тюрьму Билибид, освободила 1024 заключенных в ней военнопленных и передовыми частями достигла северного берега реки Пасиг.

Захват части города Манилы, расположенной на северном берегу реки Пасиг, сопровождался жестокими боями и даже рукопашными схватками. Но очень скоро стало ясно, что действия противника носят здесь лишь сдерживающий характер. В бою принимало участие много хорошо замаскированных снайперов и небольшие отряды, силой не более роты, оказывавшие упорное сопротивление. Преодоление их усложнялось взрывами мин, огнем и густым дымом от пожаров в торговой части северной половины Манилы, которая была подожжена противником.

На участке фронта у Форт-Стотсенбурга 40-я пехотная дивизия 14-го корпуса атаковала в эти дни высоту «Крыша мира» и, несмотря на отчаянное сопротивление, оттеснила противника в горы Самбалес.

Пока в полосе действий 14-го корпуса происходили эти события, 1-й корпус прилагал громадные усилия, чтобы сокрушить сопротивление противостоящего ему противника. К исходу 5 февраля 6-я пехотная дивизия захватила Сан-Хосе. Ее передовые части достигли высот северо-северо-западнее Рисаль, не установив соприкосновения с противником. Но Муньос все еще держался, хотя и был сильно разрушен нашим артиллерийским огнем и воздушными бомбардировками. 5 февраля частям дивизии удалось, наконец, занять небольшой участок города. Это обошлось нам очень дорого, вследствие упорства обороны, сопровождавшейся ожесточенными контратаками, хотя все они и были отбиты с большими потерями для противника.

25-я пехотная дивизия, овладев Уминган, продвинулась к опорному пункту Лупао, где была встречена сильным огнем. Одна часть дивизии атаковала этот опорный пункт, другая же пыталась обойти его, но наткнулась на новый опорный пункт в Сан-Исидро.

Система обороны Лупао и Сан-Исидро была построена так же, как и в Сан-Мануэль и Муньос. Бой проводился с предельным упорством. В нем приняли участие вкопанные в землю танки, орудия, стрелявшие прямой наводкой, и сидящая в оборудованных траншеях пехота. Но так как оба опорных пункта (Лупао и Сан-Исидро) не могли взаимно поддерживать друг, друга, японцам пришлось привлечь к обороне свою 2-ю танковую дивизию. Этим они сковали ее в обороне и по сути пожертвовали ею. В тщетных попытках остановить наши атаки японцы понесли большие потери. Тяжелые разрушения, которые были произведены в этих опорных пунктах артиллерией и авиацией, а также отважные атаки наших войск заметно ослабили сопротивление противника. К исходу 5 февраля 25-я пехотная дивизия заняла небольшие участки в обоих пунктах.

32- я пехотная дивизия, наступая к этому времени вдоль горной тропы Вилья-Верде, к исходу 5 февраля в условиях заметно усилившегося сопротивления противника заняла позицию примерно в миле северо-восточнее Санта-Мария (Пангасинан). Противник умело использовал местность, которая благодаря острым хребтам гор и глубоким ущельям была идеально приспособлена для обороны. Он подготовил оборонительную позицию с огромным количеством дотов на обратных скатах гор и оборудовал прекрасные наблюдательные пункты, позволявшие наилучшим образом использовать артиллерию. Неоднократное личное наблюдение убедило меня, что наше наступление вдоль тропы Вилья-Верде шло медленно и очень дорого обошлось нам.

На фронте 43-й пехотной дивизии к 5 февраля не было никаких изменений. Она продолжала очищать от противника район своих действий. К концу этого дня в полосе корпуса противник был лишен возможности действовать активно, особенно в районе Центральной равнины острова Лусон.

11- й корпус продолжал наступление на позиции противника на перевале Зиг-Заг. Командир корпуса направил 149-й пехотный полк (38-й пехотной дивизии) в обход северного фланга позиции, чтобы ударить по ней с тыла и установить связь с частями 14-го корпуса в Диналупихан. 5 февраля связь эту удалось установить дозорами, которые обнаружили, что Диналупихан оставлен противником. Однако главные силы 38-й пехотной дивизии не добились заметных успехов на участке хребта Зиг-Заг вследствие отчаянного сопротивления противника, хорошо организовавшего огневое взаимодействие бетонированных пулеметных гнезд и окопов. Ввиду этого к исходу 5 февраля дивизия все еще находилась в 7 милях от Диналупихана.

Утром того же дня мне донесли, что противник предполагает разрушить главную систему водоснабжения города Манилы в районе бассейна Марикина. Это могло загрязнить всю водную систему города. Я приказал 14-му корпусу не допустить этого.

С наступлением темноты части 37-й пехотной и 1-й кавалерийской дивизий 14-го корпуса достигли северного берега реки Пасиг и начали подготавливать ее форсирование. Стало ясно, что предположение о том, что противник не будет оборонять Манилу, было ошибочным.

Глава двадцать шестая БОИ ЗА МАНИЛУ

Сражение за Манилу характеризовалось ожесточенными боями и значительными разрушениями. В отчаянной попытке удержать город противник заминировал подходы к мостовым переправам через реку Пасиг. Он прикрыл их сильно обороняемыми баррикадами и создал из города крепость, превратив все важные здания в мощные опорные пункты. Японцы заминировали улицы и соорудили на них баррикады. На перекрестках улиц построили огневые точки с противотанковыми пушками и автоматическим оружием. Чтобы прикрыть огнем главные улицы, в верхних этажах зданий была размещена артиллерия.

Кроме того, все лучшие современные здания города, в частности, почта, ратуша, здания финансовых и юридических учреждений, клуб «Лося», клуб «Армии и Флота», резиденция верховного комиссара и отель «Манила», были оборудованы для круговой обороны. Японцы использовали старую часть города, обнесенную стеной, как цитадель, как основу системы обороны. Как было выяснено впоследствии, город обороняло по крайней мере 20 тыс. человек.

К исходу 6 февраля 37-я пехотная дивизия сломила последнее сопротивление противника в своей полосе действий к северу от реки Пасиг, а 1-я кавалерийская дивизия захватила мост Сан-Франциско дель Монте через реку Сан-Хуан и дамбу Новаличес, важную часть системы водоснабжения Манилы, предотвратив взрыв ее, подготовлявшийся противником.

7 февраля части 1-й кавалерийской дивизии захватили здание фильтровальной станции Балара. Части 37-й пехотной дивизии навели переправы через реку Пасиг у резиденции президента — дворца Малаканьян.

После того как сопротивление противника на южном берегу реки Пасиг было ослаблено разрушениями, произведенными огнем тяжелой артиллерии, дивизия навела пешеходный мостик через реку, а вскоре заменила его понтонным мостом для перевозки тяжелой материальной части.

К исходу 8 февраля дивизия полностью заняла северный берег Пасиг, от ее устья до дворца Малаканьян, и заняла плацдарм к югу от реки и восточнее Старого города глубиной около мили и шириной более мили.

К исходу 9 февраля части дивизии, несмотря на значительное сопротивление, продвинулись вперед, проникли в район Эрмита и начали наступление на Старый город с востока и юга.

Южнее 37-я пехотная и 1-я кавалерийская дивизии полностью преодолели за это время организованное сопротивление к северу от реки Пасиг. Подразделения 7- го кавалерийского полка захватили резервуар Сан-Хуан. Три из четырех главных частей системы водоснабжения Манилы были теперь в безопасности. Предстояло овладеть еще дамбой Ипо.

1- я кавалерийская дивизия была теперь готова форсировать Пасиг, но генерал Грисуолд встретился с трудной проблемой согласования ее действий с действиями 11- й воздушнодесантной дивизии. Последняя наступала на Манилу с юга в составе 8-й армии, достигла к 7 февраля Параньяке и готовилась атаковать Николсфилд на южных подступах к городу.

Трудность увязки действий этой дивизии с действиями 1- й кавалерийской дивизии возникла вследствие упущения штаба главнокомандующего, не указавшего разграничительной линии между 6-й и 8-й армиями. Эти трудности были устранены только 10 февраля, когда 11-я воздушно-десантная дивизия была подчинена мне и приказом по 6-й армии (№ 50 от 11 февраля) была придана 14-му корпусу [74].

За это время командир 14-го корпуса генерал Грисуолд и командир 11-й воздушно-десантной дивизии генерал Суинг, войска которых наступали навстречу друг

Манила

другу, установили линию запрещения огня. Огонь по районам за этой линией был запрещен до выяснения положения другой стороны.

Эта линия проходила от клуба Поло на берегу залива к железнодорожной ветке, ведущей к озеру Бай, а затем шла на юго-восток вдоль этой ветки.

Так как 75-мм гаубицы 11-й воздушно-десантной дивизии были недостаточно мощны для разрушения бетонированных огневых точек (дотов), прикрывавших с юга Николсфилд, генерал Грисуолд приказал привлечь свою артиллерию в помощь 11-й воздушно-десантной дивизии, наладив между ними надежную связь взаимодействия. Это, наверное, единственный случай в истории, когда наступающие выделяли свою артиллерию для поддержки войск, двигавшихся навстречу.

10 февраля 1-я кавалерийская дивизия, поддержанная тяжелой артиллерией, форсировала реку Пасиг вблизи Филиппинского скакового клуба («Рейсинг клаб») и у Макати, не встретив серьезного сопротивления. Продолжая наступление, дивизия И февраля вышла к берегу залива у клуба Поло, где установила связь с 11-й воздушно-десантной дивизией.

37-я пехотная и 1-я кавалерийская дивизии теснили сейчас японцев в район Уоллес Филд — Старый город (Йнтрамурос) — порт, расположенный к югу от реки Пасиг. Для того чтобы овладеть этим районом, пришлось выдержать значительно более жестокие бои. К 16 февраля части 37-й пехотной дивизии подошли вплотную к восточному фасу Старого города (Йнтрамурос), а другие ее подразделения выдвинулись на рубеж примерно в одной миле от его южного фаса.

В то же время части 1-й кавалерийской дивизии очистили от противника берег залива между клубом Поло и парком Гаррисон, заняли также этот парк и, стремясь установить связь с 37-й пехотной дивизией, продолжали усиливать нажим к северу, встретив при этом все возрастающее сопротивление.

Фронт действий под Манилой сузился к тому времени настолько, что можно было подумать о выводе 1-й кавалерийской дивизии (или большей части ее) с этого участка фронта с тем, чтобы повернуть ее для наступления на участок Тайтай—Антиполо—Монтальбан. Но тут пришлось учесть, что дивизия, действуя в одиночку, не была достаточно мощной, чтобы овладеть этой позицией, тем более, что район Антиполо — Ипо, по сведениям разведки, оборонялся гарнизоном примерно в 20 ООО человек.

Поэтому пришлось привлечь к операции дополнительные силы. Согласно приказу № 51 от 15 февраля 1945 года 1-й корпус должен был к 17 февраля сосредоточить 6-ю пехотную дивизию (без одного полка) с ротой 43- го танкового батальона в районе Кабанатуан южнее реки Пампанга и передать ее в состав 14-го корпуса. Последнему было приказано приложить необходимые усилия для выполнения задач, поставленных приказом по армии от 2 февраля. Часть полосы 14-го корпуса (севернее основной разграничительной линии, проходящей с востока на запад через Тарлак) передавалась 1-му корпусу. Ему же придавался пехотный полк (без одного батальона), находившийся в резерве армии и располагавшийся в Сан-Хосе. Из 43-й пехотной дивизии, выводимой 17 февраля в армейский резерв, корпусу разрешалось оставить в своем подчинении один пехотный полк.

В соответствии с приказом № 51 генерал Грисуолд начал готовить решительное наступление на Старый город (Интрамурос), порт Манила и на позицию Тайтай — Антиполо — Монтальбан. 16 февраля он передал 1-ю кавалерийскую бригаду (без 2-го эскадрона 12-го кавалерийского полка), наступавшую по берегу Манильского залива, 37-й пехотной дивизии и подготовил тяжелую артиллерию для разрушения стен Старого города. В то же время он приказал 1-й кавалерийской дивизии (без 1- й кавалерийской бригады) быть готовой к наступлению на позицию Тайтай — Антиполо. 6-я пехотная дивизия (без одного пехотного полка) была переброшена в район головного сооружения водной системы Новаличес для подготовки наступления на Монтальбан.

11- я воздушнодесантная дивизия, обеспечив за собой район клуба Поло, овладела 12 февраля морской базой Кавите и Николсфилд. Продвигаясь далее к востоку, 17 февраля она заняла пристройку к форту Мак-Кинли, юго-восточнее Манилы, и вышла на рубеж Тагиг — Хагеной, на северо-западном берегу озера Бай.

Были приложены все усилия, чтобы выполнить мероприятия, указанные в директиве главнокомандующего от 5 февраля 1945 года. Эта директива подчеркивала важность быстрого захвата Манилы, чтобы открыть заливы Манильский и Батангас для союзного флота. Но несмотря на храбрость войск, преодолеть сопротивление японцев удалось не скоро, так как они дрались за каждое важное здание в городе, сражаясь с дикой отвагой, пока все не погибали. Однако к исходу 18 февраля конец боя за Манилу был уже виден. Для того чтобы дать возможность 14-му корпусу довести сражение за Манилу до конца и направить главный удар к югу от города, был издан приказ № 53 от 19 февраля, согласно которому с 8 час. 00 мин. 21 февраля корпус освобождался от ответственности за действия к западу от реки Пампанга. Корпус должен был передать участок фронта у Форт-Стотсенбурга, с действующей там 40-й пехотной дивизией, 11- му корпусу [75].

Приказ предписывал 14-му корпусу, продолжая выполнение поставленных задач, овладеть Тернате и обеспечить подступы к Южному каналу[76] Манильского залива. В последующем быть в готовности к решительному наступлению на юг с тем, чтобы открыть для союзных воен- но-морских сил залив Батангас. Приказ требовал также от командира 14-го корпуса, чтобы он подготовил 37-ю пехотную дивизию в качестве гарнизона Манилы с готовностью выполнения этих функций через 24 часа. 11- му корпусу было приказано: к 18 час. 00 мин. 20 февраля передать в распоряжение 14-го корпуса на фронте у Манилы одну батарею 544-го дивизиона полевой артиллерии (240-мм гаубиц); к 18 час. 00 мин. 23 февраля сосредоточить в районе Сан-Висенте (в Булакан) 1-й пехотный полк 6-й пехотной дивизии и передать его в подчинение 14-го корпуса.

37- я пехотная дивизия, усиленная 1-й кавалерийской бригадой (без 2-го эскадрона 12-го кавалерийского полка), постепенно подошла вплотную к частям противника, занимавшим последнюю позицию в Старом городе (Интрамурос) и районе порта. 12-й кавалерийский полк (без 2-го эскадрона), продвигавшийся вдоль бульвара Дьюи по берегу залива к району порта, 20 февраля овладел рядом зданий, включая резиденцию верховного комиссара, клубами «Лося» и «Армии и Флота». Но полк вынужден был втянуться в очень тяжелый бой за отель «Манила». Ожесточенность этого боя полностью характеризует то бешеное сопротивление, которое оказывал противник при обороне Манилы.

Когда подразделения 12-го кавалерийского полка 21 февраля ворвались в вестибюль гостиницы, они были встречены сильным огнем из винтовок и пулеметов, установленных на площадках лестниц, ведущих в верхние этажи. Борьба за овладение отелем «Манила» длилась три дня. Противник неоднократно предпринимал контратаки с одного этажа на другой. Одна группа противника удерживала антресоли в течение суток. По существу здание было окончательно занято нашими войсками только 23 февраля — после того, как все его защитники погибли.

Между тем 37-я пехотная дивизия к 22 февраля полностью закончила подготовку к последнему штурму Старого города (Интрамурос) и района порта. В предшествовавшие дни огнем 203-мм и 240-мм гаубиц были пробиты бреши в северной части стены Старого города против устья западного рукава Эстеро-де-ля-Реина и в северо-восточной части стены у моста Джонса. Генерал Бейтлер предполагал наступление начать утром 23 февраля после часовой артиллерийской подготовки. Атаку было решено провести несмотря на то, что проломы в стенах были завалены обломками, препятствовавшими движению танков, артиллерии и автомашин.

Предполагалось, что полное согласование действий наступающей пехоты с артиллерийским огнем позволит ей преодолеть заваленные обломками участки без значительных потерь. Согласно плану 129-й пехотный полк (командир—полковник Джон Фредерик) должен был форсировать реку Пасиг и атаковать Старый город (Интрамурос), проникнув в него через брешь в северной стене, а 145-й пехотный полк (командир — полковник Лоренс Уайт) ударом с востока — через пролом в северо-восточной ее части.

Атака прошла именно так, как была запланирована. В 7 час. 30 мин. 23 февраля артиллерия и минометы открыли огонь по намеченным в Старом городе целям, а также по определенным участкам восточной и северной стены и по подступам к ним.

Для выполнения этой задачи были привлечены четыре дивизиона 105-мм, три дивизиона 155-мм, одна батарея 203-мм и одна батарея 240-мм гаубиц, один батальон танков (без одной роты), подразделения самоходных орудий и значительное количество 105-мм минометов.

В 8 час. 30 мин. по сигналу — красная ракета— 129-й и 145-й пехотные полки под прикрытием огня артиллерии одновременно перешли в атаку на Старый город, один полк с севера, другой — с востока. 12-й кавалерийский полк наступал в это время на район порта от отеля «Манила».

Батальоны 129-го пехотного полка на десантных лодках один за другим форсировали реку Пасиг и, не понеся потерь, ворвались в Старый город (Интрамурос) через пролом в северной части стены. Оборонительная система противника оказалась заметно нарушенной благодаря мощному огню артиллерии и минометов. В результате сопротивление противника ограничилось обороной форта Сант-Яго и больших зданий, непосредственно примыкающих к нему, а также расположенных юго-восточнее.

145-й пехотный полк проник в Старый город через брешь в северо-восточной стене и к наступлению ночи достиг его центра, где установил контакт с 129-м пехотным полком. Однако здесь 145-й пехотный полк встретил очень сильное, все возраставшее, по мере его продвижения вперед, сопротивление. Кроме того, действия полка сильно затруднялись движением сотен беженцев, состоявших главным образом из женщин и детей. Среди них было много монахинь, а также несколько священников, нашедших ненадежное убежище в церкви дель-Монико. Когда мы с генералом Грисуолдом наблюдали за действиями войск в районе города, расположенном против пролома у северной части стены, нам бросилась в глаза процессия жалких фигур. Многие из беженцев были тяжело ранены. Их переправляли через реку на десантных лодках, а позже по пешеходному мостику, наведенному саперами. Среди них было очень мало мужчин. Возможно, что остальные были убиты японцами. Позднее в одном из казематов форта Сант-Яго площадью примерно в 25 кв. футов была обнаружена груда мертвых тел, большей частью филиппинцев, которых японцы, видимо, сжигали.

В ночь с 23 на 24 февраля 129-й пехотный полк продолжал уничтожать японцев в подвалах, убежищах и туннелях самого форта Сант-Яго или вблизи него. Борьба за овладение фортом продолжалась и 24 февраля. Это было в значительной степени борьбой за подвалы, казематы и темницы древней крепости. К исходу 24 февраля 12-й кавалерийский полк овладел районом порта, а 129-й и 145-й пехотные полки (37-й пехотной дивизии) уничтожили последних защитников форта Сант-Яго, за исключением небольшой группы, укрывшейся в одном из казематов.

К исходу следующего дня всякое организованное сопротивление в Старом городе (Интрамурос) и в остальных районах Манилы было сломлено. Противник удерживал лишь здания министерств сельского хозяйства, финансов и законодательных учреждений, которые были превращены в настоящие крепости. Бетонные конструкции этих зданий были усилены баррикадами и огневыми точками у всех входов. На площадках лестниц были уложены стенки из мешков с песком. Все это прикрывалось огнем автоматического оружия. Чтобы пробить стены этих зданий и дать возможность нашим войскам проникнуть в них, пришлось применить стрельбу прямой наводкой артиллерии, танков и самоходных орудий. Но и эта мера не избавила от необходимости бороться за каждый шаг, за каждую лестничную клетку, за каждую комнату. Наши храбрые войска добились все же в конце концов успеха и овладели этими зданиями. Последнее из них — дом финансов — было занято 4 марта 1945 года, ровно через 8 дней после падения Старого города. Этим было завершено выполнение задачи по захвату города Манилы.

Овладение Манилой было большой победой для нас и большим несчастьем для японцев. Отчаянная оборона стоила им многих жертв. Нами было учтено 16 665 человек убитых, много других, вероятно, было погребено самими японцами. Определить количество их так же невозможно, как и выяснить, сколько сгорело в зданиях, окопах и туннелях. Но надо думать, что и тех и других было очень много.

Манила не пострадала сильно от бомбардировок с воздуха, поскольку генерал Макартур, как он мне сообщил лично, не хотел бомбить ни самый город, ни Интрамурос, пока в этом не оказалось бы крайней необходимости. Несмотря на это, материальный ущерб был очень велик. Некоторые районы города оказались совершенно разрушенными, общественные здания сильно разбитыми. И только очень мало зданий в деловых кварталах города избежали полного уничтожения или тяжелых разрушений. Старый город (Интрамурос) также сильно пострадал. 7-й пирс, самый большой в Манильском порту, был значительно поврежден.

Причиной большинства опустошений были подрывы и поджоги, произведенные японцами. То обстоятельство, что эти разрушения были преднамеренно организованы японцами, явствовало из приказов японского командования, попавших в наши руки во время сражения. Многих разрушений, произведенных нашей артиллерией, можно было избежать, если бы японцы, когда дальнейшее сопротивление их стало явно безнадежным, прислушались к радиосообщениям, которые предупреждали их о полном окружении.

Битва за Манилу, особенно последние атаки на Старый город (Интрамурос) и бои за сильно укрепленные здания, была блестящим показателем мужества и решительности наших солдат. Они проявили эти качества, преодолевая сопротивление войск противника, отказывавшихся сдаваться даже тогда, когда всякая надежда была потеряна, и дравшихся с упорством фанатиков, пока все не были перебиты.

27 февраля генерал Макартур организовал во дворце Малаканьян пышную церемонию восстановления власти филиппинского правительства в президента Серхио Осменья. На этой церемонии присутствовали выдающиеся филиппинские деятели и американские генералы, в том числе и я.

Глава двадцать седьмая ДЕЙСТВИЯ СЕВЕРНЕЕ, ВОСТОЧНЕЕ И ЗАПАДНЕЕ МАНИЛЫ

В период, когда шла тяжелая борьба за Манилу, 14-й корпус, выполняя приказы по 6-й армии № 47 (от 2 февраля) и № 53 (от 19 февраля 1945 года), отрабатывал планы действий против позиций противника Тайтай— Антиполо — Монтальбан, а также по захвату Тернате, подступов к южному выходу из Манильской бухты и по захвату входа в бухту Батангас.

Согласно этим планам 1-я кавалерийская дивизия (части которой, приданные в свое время 37-й пехотной дивизии, были возвращены 5 марта в свою дивизию) 19 февраля захватила Форт-Мак-Кинли и, отбрасывая арьергардные части противника, форсировала реку Марикина и 22 февраля захватила Тайтай. 6-я пехотная дивизия (без одного полка, присоединившегося к ней только 23 февраля) заняла исходное положение южнее

1- й кавалерийской дивизии. 22 февраля, с наступлением темноты, обе дивизии начали подготовку совместного наступления на рубеж Антиполо — Монтальбан, которое должно было начаться с утра следующего дня.

В то самое время, когда шла последняя атака на Старый город, обе дивизии после артиллерийской и авиационной подготовки начали наступление точно по плану. С наступлением темноты 23 февраля 1-я кавалерийская дивизия, несмотря на все возрастающее сопротивление противника, прорвала фронт в 2 милях западнее Антиполо и продвинулась вперед. 6-я пехотная дивизия форсировала реку Марикина близ Сан-Матео и, изменив на правление удара к северу, достигла окраин Монтальбана, где была встречена сильным огнем с окружающих холмов. Монтальбан 6-я пехотная дивизия заняла 24 февраля. Но холмы, расположенные вокруг города, войскам захватить не удалось из-за очень сильного сопротивления противника. 1-я кавалерийская дивизия встретила к западу от Антиполо упорное сопротивление. Все же обе дивизии к 4 марта продвинулись вперед и вышли на рубеж гора Оро — гора Матаба — Антиполо (иск.) — Тереса (иск.).

Полоса действий 14-го корпуса на 4 марта 1945 года

6-я пехотная дивизия все это время вела разведку позиций противника, которые прикрывали Монтальбан, и подготавливала против них наступление. Дозоры 1-й кавалерийской дивизии, проникшие через Бинангонан к Майбанкал, встретили несколько отрядов противника, но нигде не обнаружили организованной обороны. Это являлось явным признаком того, что левый фланг позиций японцев к востоку от Манилы был обнажен [77].

11- я воздушно-десантная дивизия (14-го корпуса) к исходу 22 февраля захватила западный берег озера Бай от Тагига до Мунтинлупа. Командир дивизии генерал- майор Джозеф Суинг решил овладеть Тернате и подступами к южному каналу Манильского залива, а затем оттеснить противника к югу и открыть путь в залив Батангас. Но до того, как приступить к выполнению этого плана, он решил подготовить операцию с задачей освобождения 2000 военнопленных союзных войск, которых японцы, как сообщалось, содержали в лагере Лос-Баньос, на южном берегу озера Бай. Этот лагерь находился в тылу расположения противника, в 24 милях от его переднего края обороны, поэтому план освобождения заключал в себе определенный риск. Однако сведения, полученные разведкой, говорили, что состояние пленных отчаянное, а смертность среди них, вследствие недостаточности питания и отсутствия медицинской помощи, очень высока. Решено было пойти на риск. 14-му корпусу было приказано освободить их в ближайшее же время, выбрав для этого удобный момент. Задача проведения операции была возложена на 11-ю воздушно-десантную дивизию.

Утром 23 февраля специальный отряд в составе 1-го батальона 188-го планерного полка, нескольких подразделений 511-го парашютного полка, поддерживающей артиллерии, самоходных орудий и тракторов-амфибий атаковал Лос-Баньос с запада по суше, через озеро Бай на амфибиях и с воздуха парашютистами. Наступавшие части уничтожили весь гарнизон противника, состоявший из 243 человек, освободили 2147 военнопленных, заботливо вывезли их в наше расположение, после чего вернулись в Каламба. 2 человека из отряда были убиты и 3 ранены. Из числа военнопленных были легко ранены 3 человека. Вся операция закончилась полным успехом благодаря тщательной подготовке и блестящему исполнению.

1- й батальон 188-го планерного полка, усиленный ротой 44-го танкового батальона, получил задачу захватить Тернате, мимо которого 11-я воздушно-десантная дивизия прошла в своем наступлении из Насугбу на Манилу. Выдвинувшись к Марагондон, юго-восточнее Тернате, этот отряд атаковал Тернате и 2 марта, оттеснив оборонявшиеся части противника в горы, овладел городом. 4 марта, как раз в день овладения нами Манилой, 11- я воздушно-десантная дивизия была развернута на рубеже окрестности Насугбу — гребень Тагайтай — Лос- Баньос протяжением около 40 миль.

40-я пехотная дивизия (14-го корпуса) медленно, но неуклонно теснила противника в горы к западу от Форт-Стотсенбурга и Кларка. Задача ее была очень трудной ввиду крайне пересеченной местности, тщательно подготовленной к обороне. Утесы, господствующие над подступами к главной позиции противника, были усеяны, как сыпью, дотами с убежищами. Они оборонялись с таким упорством, что приходилось пускать в дело подрывные группы и огнеметные подразделения, которые уничтожали одну огневую точку за другой — процесс, в лучшем случае, очень медленный. Однако достигнутый к 20 февраля успех позволил командиру 40-й пехотной дивизии генералу Брашу организовать наступление 23-го пехотного полка, чтобы сломить организованное сопротивление противника.

21 февраля 40-я пехотная дивизия была изъята из 14- го корпуса и переподчинена 11-му корпусу. На последний была возложена ответственность за проведение операции на участке Форт-Стотсенбург — Кларк.

В то время как 14-й корпус проводил первый этап битвы за Манилу, 1-й корпус захватил опорные пункты в Лупао, Сан-Исидро и Муньос.

3- й батальон 161-го пехотного полка 25-й пехотной дивизии уничтожил 5 легких и 27 средних танков 2-й японской танковой дивизии, овладел Сан-Исидро и уничтожил гарнизон города. 7 февраля 20-й пехотный полк 6-й пехотной дивизии после артиллерийской и авиационной подготовки атаковал Муньос и овладел им. Оставшаяся в живых часть гарнизона бежала ночью в Сан-Хосе, не подозревая о том, что этот город был уже полностью в руках 6-й пехотной дивизии. Поэтому японцы не пытались даже маскироваться. И люди, и танки, и машины шли открыто после рассвета и были полностью уничтожены 63-м пехотным полком и поддерживающей его артиллерией, которые выдвигались из Сан-Хосе.

В семидневном бою за Муньос противник потерял полностью весь гарнизон, батарею артиллерии, 4 легких и 48 средних танков.

Подразделения 6-й пехотной дивизии, занявшие 5 марта высоты у Рисаль, 7 марта захватили этот город, обстреляли позиции противника к востоку от реки Пам- панга и 8 марта заняли Бонгабон.

35-й пехотный полк со 2 февраля был занят осадой Лупао, который отчаянно оборонялся пехотой, артиллерией и танками 2-й японской танковой дивизии. Но 8 марта уцелевшая часть неприятельского гарнизона открыла нам дорогу, а сама пыталась скрыться в холмах восточнее города. Семидневный бой у Лупао стоил противнику много убитых, 1 легкого и 36 средних танков, уничтоженных или захваченных нашими войсками. В боях под Сан-Исидро, Муньос и Лупао по сути дела было уничтожено все, что оставалось от 2-й танковой дивизии японцев.

Это обстоятельство, так же как захват Рисаль и Бонгабон, устраняло всякую опасность удара противника с этих направлений на Центральную равнину острова Лусон. Японцы очень редко использовали подвижность своих танков, предпочитая устанавливать их врытыми в землю на позициях. В контратаки они посылали одновременно не более 16 танков. Таким образом, они растратили по мелочам и подвижность и огневую мощь 2-й танковой дивизии в стабильной обороне и бесполезных контратаках, которые стоили им не менее 214 танков.

Эту танковую тактику противника было очень трудно понять Один пленный офицер 2-й танковой дивизии, взятый у перевала Балете, дал нам объяснения. Он сообщил, что командир дивизии имел в виду сосредоточить дивизию в районе Сан-Хосе для массированного контрудара по 6-й армии, когда фронт наших войск, наступавших к югу, в район Центральных равнин, чрезмерно растянется. Но генерал Ямасита сам приказал использовать дивизию по частям.

Надо сказать, что такой массированный танковый удар по левому флангу 6-й армии мог бы иметь очень серьезные последствия, особенно если бы он был органи-

Полоса действий 1-го корпуса на 4 марта 1945 года

зован до подхода 1-й кавалерийской и 32-пехотной дивизий. Между 1-м и 14-м корпусами образовался значительный разрыв, а 14-й корпус, кроме того, растянулся по всей дороге от Порт-Суала до Кларка. Хотя подобное наступление было бы, вероятно, остановлено соединенными усилиями наземных войск и авиации, оно замедлило бы наше продвижение и во всяком случае было бы более действенным, чем меры, принятые японцами.

За время боев 6-й и 25-й пехотных дивизий 1-го корпуса у Сан-Исидро, Муньос и Лупао 32-я пехотная дивизия этого корпуса продвигалась вдоль тропы Вилья- Верде по исключительно сложной местности, в условиях упорного и все возраставшего сопротивления противника. К исходу 8 февраля дивизия достигла пункта в 5 милях северо-восточнее Сан-Николас. Тропа оказалась настолько труднопроходимой, что даже легкие ¼-тонные грузовики и джипы еле преодолевали ее. Для обеспечения снабжения наступавших войск саперам необходимо было существенно улучшить эту дорогу. Пока же для доставки передовым частям снабжения и для эвакуации раненых привлекались местные жители в качестве носильщиков. Они работали не только медленно, но и неудовлетворительно во многих отношениях. Они обычно разбегались, как только попадали под огонь.

43-я пехотная дивизия, усиленная 158-м пехотным полком, продолжала укреплять позицию в районе Росарио и выдвинула вперед отряды, чтобы разведать силы и расположение частей противника, находившихся далее к северу. Поскольку можно было ожидать сильных контратак, способных нарушить разгрузочные работы в Рабоне [78], в четырех милях к югу от Дамортис, было принято решение о ежедневных налетах бомбардировщиков на расположение противника к северу от дороги Дамортис — Росарио. Эти воздушные налеты были очень действенны, так как они отбивали у противника всякую охоту к контратакам (даже самым малым) и неизменно наносили ему тяжелые потери.

43-я пехотная дивизия с 158-м пехотным полком уже много недель вела тяжелые бои на очень сложной местности и несла большие потери. Ожидаемое К 10 февраля прибытие 33-й пехотной дивизии позволило бы спланировать некоторые мероприятия, облегчающие положение 43-й пехотной дивизии. Это усиление было очень желательно, но оно являлось, однако, скорее кажущимся, чем реальным. Штаб главнокомандующего уменьшил число дивизий 6-й армии, предназначенных для действий на Лусоне, с одиннадцати до девяти. Перед самым отправлением он исключил из списка 41-ю пехотную дивизию. Штаб предложил мне подготовить одну дивизию для использования ее в начале марта в районе Висаян. Для этой цели я наметил 40-ю пехотную дивизию. Уменьшение числа дивизий до девяти очень усложнило действия на Лусоне, особенно в части создания необходимых резервов и вывода дивизий на отдых.

Согласно приказу по армии от 9 февраля (приказ № 49 с дополнениями от 11 февраля 1945 года) 33-я пехотная дивизия после высадки в районе Сан-Фабиан (на берегу залива Лингаен) сосредоточилась в районе Манаоаг — Сан-Джасинто — Сан-Фабиан и 12 февраля вошла в состав 1-го корпуса.

На следующий день она приступила к смене 158-го пехотного полка и 43-й пехотной дивизии. После смены 158-й пехотный полк был выведен в армейский резерв и расположился 15 февраля у Тарлак. 126-й пехотный полк (32-й пехотной дивизии) из армейского резерва был передан 1-му корпусу и вошел в состав своей дивизии, которая преодолевала упорное сопротивление противника на тропе Вилья-Верде. 43-я пехотная дивизия без 169-го пехотного полка, оставленного в 1-м корпусе, перешла также в армейский резерв. Она сосредоточилась в основном в районе Урданета — Санта-Барбара, а ее 103-й пехотный полк — в Гимба.

Штаб 6-й армии перешел к 8 час. 00 мин. 12 февраля из Герона в Сан-Фернандо (Пампанга). Второй эшелон штаба остался в Каласяо до 5 марта, после чего он также был передвинут в Сан-Фернандо.

Генерал Свифт приказал 25-й пехотной дивизии сменить 6-ю пехотную дивизию (без 1-го пехотного полка), которая согласно боевому приказу № 51 от 15 февраля должна была перейти в состав 14-го корпуса и к 17 февраля сосредоточиться в районе Кабанатуан, к югу от Пампанга. 169-му пехотному полку (43-й пехотной дивизии) было приказано к 18 февраля сменить 185-й пехотный полк (40-й пехотной дивизии) в северо-западной части расширившейся к этому времени полосы наступления 1-го корпуса.

33- я пехотная дивизия, действовавшая теперь на левом фланге 1-го корпуса, 18 февраля предприняла с целью улучшения позиций атаку на холм, командующий над местностью в двух милях восточнее Кауринган, и к 21 февраля овладела им.

25-я и 32-я пехотные дивизии вели, между тем, разведку вдоль шоссе 5 и тропы Вилья-Верде для выяснения сил противника и его расположения.

К 21 февраля обе дивизии были готовы продолжать наступление: 25-я пехотная дивизия — на Пункан, 32-я — на Имуган.

Теперь стало совершенно ясным, что район перевал Балете — Санта-Фе — Имуган являлся ключом ко всей северной оборонительной позиции противника, прикрывавшей подступы к долине Кагаян и к горному укрепленному району Багио — Кьянган — Бонток. Было совершенно очевидно, что удержание противником основного района перевала Балете лишит нас возможности проникнуть в плодородную долину Кагаян и захватить горную крепость противника.

Согласно разведывательным данным, противник привлек для обороны подступов к долине Кагаян в направлениях шоссе 5 и тропы Вилья-Верде свежую 10- ю пехотную дивизию. Эта дивизия была усилена остатками 2-й танковой дивизии, используемыми как пехота, несколькими отдельными пехотными полками и большим количеством вспомогательных подразделений, составленных из личного состава воздушных сил и тыловых частей.

Противник подготовил глубокую оборону района перевал Балете — Санта-Фе — Имуган. Он разместил резервы в центре, чтобы можно было быстро усиливать свои позиции вдоль шоссе 5 и тропы Вилья-Верде. По-видимому, противник был уверен, что ему удастся парализовать наши усилия и не допустить прорыва через его оборонительную позицию.

Мы были лишены возможности снять с других участков какие-либо части для усиления 1-го корпуса. Задача по преодолению обороны в районе перевал Балете— Санта-Фе — Имуган целиком легла на части 25-й и 32-й пехотных дивизий, действовавших на правом фланге 1-го корпуса. В корпус входила еще 33-я пехотная дивизия, но она не могла быть использована для усиления его правого фланга, так как должна была обеспечивать армейскую базу у залива Лингаен и наступать на позицию противника, прикрывавшую Багио.

На этом последнем направлении японцы могли противопоставить нам только остатки 58-й отдельной смешанной бригады, 23-ю пехотную дивизию, усиленную подразделениями нескольких отдельных пехотных полков, в 19-ю пехотную дивизию, сосредоточенную в районе Багио. Последняя была уже частично втянута в бой и могла быть использована для усиления боевого участка на перевале Балете.

Учитывая все это, я приказал 1-му корпусу, кроме выполнения задач, указанных в боевом приказе № 54 от 25 февраля, наступать правым флангом, чтобы сократить фронт наступления и меньше расходовать живой силы, необходимой для дальнейших действий. Кроме того, было приказано снять 169-й пехотный полк (43-й пехотной дивизии) с северо-западного фланга корпуса и к 26 февраля сосредоточить его в районе Камилинг. Здесь он должен был войти в состав своей дивизии, переданной в 11-й корпус для смены 40-й пехотной дивизии. Взамен 169-го пехотного полка 1-му корпусу передавался к 25 февраля 632-й батальон самоходных противотанковых орудий.

В соответствии с приказом 33-я пехотная дивизия начала наступление на участке Дамортис — Росарио на позиции противника, прикрывавшие южные подступы к Багио, 32-я пехотная дивизия продолжала наступать на северо-восток вдоль тропы Вилья-Верде, а 25-я пехотная дивизия наступала на север по шоссе 5 и восточнее его.

Преодоление отлично организованной и упорно оборонявшейся позиции противника оказалось очень тяжелым делом для 32-й пехотной дивизии. Наступление ее замедлялось рядом причин, в частности: необходимостью улучшать извилистую тропу Вилья-Верде, чтобы сделать ее пригодной для тяжелых машин, перевозящих войска; трудностью доставки снабжения туземными носильщиками по сильно пересеченной местности вне дорог; ограниченными возможностями обхода, вследствие чего приходилось брать штурмом один холм за другим. Неоднократные посещения этого участка фронта позволили мне полностью уяснить сложность обстановки, с которой встретилась 32-я пехотная дивизия. Но я был уверен, что она успешно преодолеет все трудности.

Пока 32-я пехотная дивизия продолжала пробивать себе дорогу вдоль тропы Вилья-Верде, 25-я пехотная дивизия наступала двумя колоннами далее к югу, к перевалу Балете. Правую колонну составлял 35-й усиленный пехотный полк. Ядро дивизии, с 161-м пехотным полком в авангарде, составляло левую колонну. 35-й пехотный полк наступал из Рисаль на Каранглан, чтобы обойти с фланга позицию противника, прикрывавшую шоссе 5, и перерезать это шоссе в Дигдиг на участке, где к нему подходит тропа из Каранглан. 161-й пехотный полк наступал прямо на север по шоссе 5. 35-й пехотный полк встретил сопротивление только в нескольких пунктах, но продвижение его затруднялось очень плохой местностью. 161-й пехотный полк выдвинулся вперед, встретив сильное сопротивление противника со стороны шоссе 5, южнее Пункан. Продолжая наступать, 35-й пехотный полк 26 февраля захватил Каранглан, а затем повернул на запад, на Дигдиг. 161-й пехотный полк наступал вдоль шоссе 5 на Пункан.

32- я пехотная дивизия 27 февраля прорвала оборону противника в 5 милях северо-восточнее Сан-Николас и продолжала наступать на Имуган. Подразделения 126-го пехотного полка, обеспечивавшие левый фланг дивизии, наступали вверх по долине реки Амбаябанг на Лавикан (около 10 миль севернее Санта-Мария) и встретили сильную позиционную оборону примерно в двух километрах севернее Сапинит (около 6 миль севернее Санта-Мария).

К 4 марта 25-я пехотная дивизия захватила Дигдиг и Пункан и открыла шоссе 5 для движения до Дигдиг и затем стала подготавливать наступление на перевал Балете. 32-я пехотная дивизия к этому времени достигла позиций противника в 5 милях западнее Имуган, где овладела главной оборонительной позицией, прикрывавшей подступы к Санта-Фе вдоль дороги Вилья-Верде.

Местность здесь была намного хуже любой из встречавшихся до того дивизии. Холмы с почти перпендикулярными склонами и глубокие ущелья с крутыми обрывами крайне затрудняли продвижение. Противник наилучшим образом использовал преимущества местности и создал на ней ряд подготовленных позиций, взаимно поддерживавших друг друга.

Для успешного наступления приходилось преодолевать одну такую позицию за другой. На фланге наступавших, на передних склонах горы Имуган в 1500—2000 ярдов севернее тропы Вилья-Верде и параллельно ей, была

Оборудована противником оборонительная позиция с артиллерийскими наблюдательными пунктами. Позиция на горе Имуган господствовала над участком тропы Вилья-Верде протяженностью до 2 миль. Наблюдательные пункты противника обеспечивали ведение артиллерийского огня, воспрещавшего движение войск и машин по тропе, проходящей по острому гребню гор и являвшейся единственной дорогой для наступающих.

Кроме того, позиция на горе Имуган позволяла противнику отражать любую атаку по долине к северу от тропы и представляла постоянную угрозу путям снабжения 32-й пехотной дивизии.

В условиях, когда противник владел горой Имуган, 32-я пехотная дивизия не имела никаких других возможностей, как прорвать позиции противника на холмах, командующих над местностью, прямо перед собой примерно в 4 милях западнее деревни Имуган. Обход их был невозможен. Решающий бой протекал медленно и стоил много крови. Он потребовал от наших войск исключительной доблести и упорства, тем более что дивизия не могла ввести в бой все свои силы. Часть их должна была прикрывать пути в тыл от фронта до Сан-Николас.

33- я пехотная дивизия за эти дни выдвинулась вдоль шоссе Кэннон Род к северу. 25 февраля она овладела Донгон (около 2 миль северо-восточнее Росарио), а 26 февраля — плоскогорьем в пяти милях восточнее Агу, господствующим над окружающей местностью.

К 4 марта дивизия, двигаясь вдоль шоссе Кэннон Род, достигла позиции в 5 милях северо-восточнее Росарио и выдвинула к северу, вдоль залива Лингаен к Сан-Фернандо, разведывательные подразделения.

Партизаны постепенно вытеснили за это время все основные японские части из прибрежной полосы Дамортис — Сан-Фернандо к Багио.

38- я пехотная дивизия 11-го корпуса со 2 февраля втянулась в тяжелые бои, пытаясь выбить противника с сильной, отчаянно обороняемой позиции на перевале Зиг- Заг по обе стороны от шоссе 7. Непрерывные атаки дивизии дали к 7 февраля небольшие результаты. В этот день дозоры 149-го пехотного полка установили связь в Диналупихан с подразделениями 40-й пехотной дивизии. 5 февраля бригадный генерал Уильям Чэйз сменил на посту командира 38-й пехотной дивизии генерал- майора Джонса. Двумя днями позже 149-й пехотный полк, высланный в обход северного фланга противника, установил связь с 185-м пехотным полком 40-й пехотной дивизии (в Диналупихан). Переменив направление удара, 149-й пехотный полк атаковал с востока позицию противника на перевале Зиг-Заг. В то же время 152-й пехотный полк (38-й пехотной дивизии) атаковал эту позицию с запада.

Задержка в овладении позицией противника на перевале Зиг-Заг препятствовала освобождению шоссе 7 к Диналупихан. Меня стала беспокоить мысль о том, что можно упустить возможность изолировать полуостров Батаан. Поэтому я приказал командиру 1-го корпуса (приказ № 50 от 11 февраля) выдвинуть 1-й пехотный полк 6-й пехотной дивизии к Диналупихан и передать его там в 18 час. 00 мин. 14 февраля в распоряжение командира 11-го корпуса.

В то же время командиру 14-го корпуса было приказано к 13 февраля передать 11-му корпусу одну роту самоходных орудий, а к 14 февраля роту средних танков.

13 февраля дозоры установили связь между 149-м и 152-м пехотными полками. После этого командир 38-й пехотной дивизии произвел, во взаимодействии с этими двумя полками, атаку на позицию противника на перевале Зиг- Заг и овладел перевалом. Теперь шоссе 7 было снова открыто для движения, а полуостров Батаан оказался изолированным. Все пути для движения противника на полуостров и с полуострова были перерезаны.

Глава двадцать восьмая ЗАХВАТ ВХОДОВ В МАНИЛЬСКИЙ ЗАЛИВ

План захвата входов в Манильский залив уже некоторое время находился в процессе разработки в штабе 6-й армии. Он уточнялся, пока 38-я пехотная дивизия (11-й корпус) все еще вела бои за захват укреплений противника у перевала Зиг-Заг. Указания главнокомандующего, полученные по радио 3 февраля, намечали общий план захвата входов в Манильский залив и предусматривали скорейшее овладение Батааном, включая Маривелес, а также захват острова Коррехидор и южного побережья Манильского залива в пределах всего района Тер- нате. Остров Коррехидор намечалось захватить морским или воздушным десантом или одновременно тем и другим в зависимости от того, что покажет обстановка после эффективного авиационного воздействия на противника. Наземные действия должны были проводить войска 6-й армии. Флот получил указания устранить препятствия для плавания судов. Службе снабжения надлежало развернуться в порту Манилы.

Мой план по захвату Манильского залива был срочно представлен главнокомандующему. План предусматривал наступление одного пехотного полка вдоль восточного побережья полуострова Батаан в то время, как другой пехотный полк с приданным ему пехотным батальоном, посаженный на суда в заливе Субик, должен был в день наступления атаковать и захватить позиции противника в районе Маривелес. План предусматривал также на следующий день после высадки морского и выброски воздушного десантов согласованное наступление их на острове Коррехидор. Выброску воздушного десанта на Коррехидор (503-й парашютный полк, подготовленный 8-й армией к посадке на самолеты на Миндоро) должна была произвести 5-я воздушная армия. Наступление полка намечалось поддержать атакой уси-

Операция «Маривелес-Коррехидор»

ленного пехотного батальона, переброшенного из Маривелес морем.

5 февраля по радио поступило сообщение от главнокомандующего, что мой план одобрен. Наступление было назначено на 12 февраля. Союзным военно-морским и военно-воздушным силам предлагалось поддержать операцию[79].

Детально разработанный план операции был изложен в боевом приказе б-й армии № 48 от 7 февраля 1945 года. Этот приказ гласил следующее:

— 6-й армии при поддержке союзного флота и авиации овладеть путем высадки морского (способом «берег— берег») и воздушного десантов районом бухты Ма- ривелес и островом Коррехидор, чтобы обеспечить этим захват полуострова Батаан и доступ в Манильскую бухту. День наступления назначается на 12 февраля, час атаки будет сообщен позднее;

— 11-му корпусу в указанные для наступления день и час высадить десант в составе одного усиленного пехотного полка в районе бухты Маривелес на юге полуострова Батаан для захвата плацдарма и установления контроля над южной оконечностью Батаана. Во взаимодействии с морским десантом в районе бухты Маривелес предпринять энергичное наступление на юг вдоль восточного побережья полуострова Батаан и уничтожить противостоящие части противника. Перебросить один усиленный пехотный батальон в бухту Маривелес для проведения (на второй день наступления) совместно с 503-м парашютным полком операции на острове Коррехидор [80]. В тот же день захватить остров Коррехидор, используя для этой цели, как было согласовано с 8-й и 5-й воздушной армиями, 503-й парашютный полк для выброски с воздуха и морской десант из бухты Маривелес. После того как 503-й парашютный полк будет сброшен на остров Коррехидор, передать этот полк из подчинения командующего 5-й воздушной армией командиру 11-го корпуса;

— командиру 11-го корпуса для участия в операции выделить соответствующие соединения и части (исключая 503-й парашютный полк) и не позднее 10 февраля 1945 года представить командующему 6-й армией план проведения операции, включая планы поддержки ее флотом и авиацией.

Продвижение наших войск по восточному побережью полуострова Батаан имело целью не допустить переброски японских войск на Батаан из Манилы, атаковать их в районе Маривелес с фланга и с тыла и содействовать этим скорейшему захвату южной оконечности Батаана.

Об использовании воздушно-десантных частей в наступлении на остров Коррехидор было решено после внимательного рассмотрения этого вопроса, так как высадка морского десанта, несомненно, обошлась бы очень дорого. Я отклонил предложение выбросить десант в Киндли-Филд, на восточной окраине Коррехидора, единственном месте на всем острове, действительно пригодном для этой цели. Выброска там десанта подставляла парашютистов под убийственный огонь с горы Малинта и с Топсайда. Мне казалось более целесообразным сбросить десант на самом Топсайде, поскольку японцы никак не могли ожидать, что это может быть сделано там.

Воздушная разведка и аэрофотосъемка показали, что на Топсайде было только два района, удобных для выброски десанта: площадь, на которой происходили парады войск, и площадка для гольфа. Каждая из них имела в поперечнике всего лишь сотни две ярдов. Территория обеих площадок была совершенно недостаточна для приземления парашютистов. Кроме того, обе площадки оказались заваленными глыбами бетона, железной кровлей и другими обломками. Площадки были изрыты воронками от бомб, окружены поваленными деревьями и разбитыми строениями, а со стороны моря отгорожены скалистыми утесами. Но поскольку эти две площадки были единственными на Топсайде, с их неудобствами следовало смириться, и план выброски десанта был составлен в соответствии с этими условиями.

Хотя та часть Топсайда, на которую предстояло выбросить воздушный десант, была очень неровной, сильно изрытой, все же выброска его там давала нам максимальные шансы захватить врага врасплох. Выброска парашютистов была намечена в дневное время. Я дал указания усиленно бомбардировать Топсайд в течение нескольких дней перед выброской, а также в день выброски и перед ее началом. Бомбардировка была очень эффективной и в значительной мере содействовала успеху действий воздушного десанта. Все же несколько эскортных кораблей были повреждены огнем противника во время обстрела ими Топсайда.

Высадка на Коррехидор морского десанта в составе батальона пехоты, намеченная одновременно с выброской парашютистов, рассматривалась как представлявшая большое значение для захвата на берегу плацдарма, организации базы снабжения и овладения горой Ма- линта. Высадка морского десанта казалась легко осуществимой, поскольку она должна была происходить в тот момент, когда японские войска будут дезорганизованы бомбардировкой и выброской парашютистов.

Данные разведки указывали, что японцы имели на Коррехидоре максимум 850 человек в составе войск -первой линии. Эти части могли быть усилены несколькими подразделениями из Манилы. Как мы убедились в дальнейшем, это было значительной недооценкой сил противника. Ошибочным оказалось и предположение, что 38-я пехотная дивизия вовремя прорвет позиции противника на шоссе 7 у перевала Зиг-Заг и этим позволит 11-му корпусу отрезать Батаан и начать операцию «Маривелес — Коррехидор», включая и наступление по восточному берегу полуострова Батаан. В результате, как уже указывалось, я был вынужден передать 1-й пехотный полк (6-й пехотной дивизии) 11-му корпусу, а также предложить главнокомандующему перенести назначенный

Положение на о. Коррехидор к 27 февраля 1945 года

им день операции «Маривелес — Коррехидор» на 15 февраля. Предложение мое было немедленно одобрено.

В окончательном своем виде план предусматривал следующее: наступление 1-го пехотного полка на юг вдоль восточного берега полуострова Батаан; высадку 15 февраля в районе бухты Маривелес десанта в составе 151-го пехотного полка, усиленного 3-м батальоном 34-го пехотного полка (24-й пехотной дивизии), а также подразделениями поддержки, и дальнейший захват им южной оконечности полуострова Батаан; в 8 час. 30 мин. 16 февраля выброска на Топсайд воздушного десанта *в составе 503-го парашютного полка с одновременной переброской из Маривелеса и высадкой в 10 час. 30 мин. 16 февраля морского десанта (в составе 3-го батальона 34-го пехотного полка со средствами усиления) в заливе Сан-Хосе на южном берегу острова Коррехидор у подножья горы Малинта.

В соответствии с этим планом сосредоточенные 13 февраля у Диналупихана головные подразделения 1-го пехотного полка начали продвигаться на юг вдоль восточного побережья полуострова Батаан. К вечеру 14 февраля они овладели Пиларом, у восточного конца дороги Багак — Пилар, не встретив при этом значительного противодействия, а 38-я пехотная дивизия подавила последнее сопротивление противника у перевала Зиг-Заг на шоссе 7.

После того как в течение нескольких дней корабельная артиллерия вела интенсивный обстрел района Маривелес, а авиация бомбардировала его, тральщики очистили фарватер в бухте Маривелес. В 10 час. 00 мин. 15 февраля 151-й пехотный полк высадился в этом районе. Сопротивление японцев было слабым. Полк быстро захватил Маривелес и соседний аэродром, а к вечеру овладел обширным прибрежным плацдармом. При входе в пролив бухты Маривелес разведывательный отряд 24- й пехотной дивизии понес большие потери, так как самоходная десантная баржа, перевозившая его, наскочила на мину и взорвалась. По плану операции, на следующий день предстояло продвижение десанта в восточном направлении для установления взаимодействия с 1- м пехотным полком (6-й пехотной дивизии), который подошел на расстояние семи миль к Кабкабен на юго- восточном берегу Батаана.

За захватом Маривелес 16 февраля воздушно-десантные части были переброшены на Коррехидор из Сан-Хосе (Миндоро) тремя рейсами [81]. Ввиду описанных выше трудных условий выброски воздушного десанта был применен порядок перелета в две колонны — каждая колонна для своего района выброски десанта. Самолеты следовали одни за другим. Каждый самолет делал два или три захода над своим районом и сбрасывал при каждом заходе от 6 до 8 человек. Выброска должна была происходить с высоты 650 футов, но позднее была снижена до 500 футов, чтобы уменьшить снос парашютистов ветром.

План предусматривал выброску 16 февраля на Топ-сайд, на острове Коррехидор, в первые два рейса 2022 парашютистов. Этот отряд должен был увеличиться в тот же день До 2916 человек морским десантом в составе 3-го батальона 34-го пехотного полка и до 4002 человек третьим рейсом 17 февраля. Предполагалось, что отряд будет достаточно сильным, чтобы справиться с японскими частями, имеющимися на Коррехидоре, даже если гарнизон его был бы усилен по сравнению с предполагавшейся ранее численностью в 850 человек.

За два дня до наступления остров Коррехидор и в особенности Топсайд были подвергнуты жесточайшей бомбардировке, какой не подвергался ни один район на всем юго-западе тихоокеанского театра военных действий. 16 февраля, в дополнение к предварительному артиллерийскому обстрелу Топсайда крейсерами и эсминцами, выброске парашютного десанта предшествовала, а затем прикрывала ее сильная бомбардировка с воздуха. Между 07 час. 45 мин. и 08 час. 00 мин. 16 февраля авиагруппа тяжелых бомбардировщиков сбросила на Коррехидор, главным образом на Топсайд, около 125 тонн фугасных бомб. Авиагруппа бомбардировщиков А-20 сбрасывала бомбы на Коррехидор и острова Кабальо и вела их обстрел. 16 февраля выброска первого рейса 503-го парашютного полка началась в 08 час. 30 мин., как это и было намечено по плану. Начиная с этого времени и вплоть до 09 час. 30 мин. две авиагруппы бомбардировщиков А-20 бомбили район за пределами зоны выброски десанта. Как только первая партия парашютистов приземлилась, три эскадрильи А-20 начали патрулировать в воздухе: одна — для постановки дымовой завесы, если это потребуется, и две других — для прикрытия самолетов второго рейса, которые должны были начать сбрасывать свой груз в 12 час. 50 мин.

Огонь зенитной артиллерии подбил несколько самолетов, подходивших с первым рейсом, причем было много раненых, но прикрывавшие рейс А-20 подавили большую часть зенитных батарей. При этом не было потеряно ни одного самолета и выброска десанта продолжалась так, как это было намечено по плану.

Самолеты второго рейса, хотя и подверглись продолжительному, но беспорядочному огню зенитной артиллерии, так же успешно сбросили десант во второй половине дня 16 февраля.

Выброска воздушного десанта явилась совершенно неожиданной для японцев. Интенсивный обстрел корабельной артиллерией и бомбардировка с воздуха заставили их покинуть большую часть Топсайда и искать убежища в блиндажах, туннелях и в окопах артиллерийских позиций. В результате сопротивление противника ограничивалось сопротивлением групп в три — четыре стрелка или пулеметчика. Парашютисты имели возможность в короткое время овладеть Топсайдом и выполнить свою ближайшую задачу.

Усиленный 3-й батальон 34-го пехотного полка после артиллерийской подготовки, проведенной корабельной артиллерией, которая заставила замолчать батареи противника, прикрывавшие подступы к берегу Сан-Хосе, высадился там в 10 час. 30 мин. 16 февраля. Несмотря на то что преодоление минных полей на берегу повлекло большие потери в людях и вооружении, батальон быстро овладел вершиной горы Малинта.

К вечеру 16 февраля наши войска овладели Топсайдом и горой Малинта, прервали коммуникации противника и перерезали надвое фронт его войск. Хотя наши войска занимали на Коррехидоре господствующие участки, перед нами оставалась задача вытеснить японцев из многочисленных укрепленных пунктов, туннелей и блиндажей. Выполнение ее повлекло за собой наиболее кровопролитные бои из всех происходивших в течение кампании на острове Лусон.

Успех наших действий по захвату Коррехидора был обусловлен рядом причин. В число их входили тщательная разведка, отличная работа штабов, достаточно гибкий план выброски десантов, позволявший вносить в него любые изменения в зависимости от обстановки. В числе причин, обусловивших успех, были также точный расчет времени и согласованность действий войск, отлично организованная поддержка десантов флотом и авиацией. Особенно важно было обеспечение внезапности наших действий и безукоризненное выполнение своих обязанностей войсками и их командирами.

Следует отметать, что, подготавливая штурм Коррехидора, мы оценивали его гарнизон в 850 человек, возможно было прибытие небольших сил подкрепления. Количество войск, которое мы встретили в действительности, достигало 6000 человек.

Полученные в дальнейшем сведения указывали, что план обороны командующего японскими войсками на острове Коррехидор полностью игнорировал возможность действий наших воздушно-десантных частей, хотя высшее японское командование предупреждало его о необходимости быть готовым к этому. Очевидно, он был совершенно убежден в невозможности подобного мероприятия и не принимал никаких мер для отражения воздушного десанта. Вместо этого японский командующий вывел в резерв 3000 солдат и укрыл их в туннеле горы Малинта и других туннелях. Около 3000 солдат из своего гарнизона он расположил в укреплениях, подготовленных на побережье острова, чтобы отразить нападение морского десанта. Береговые позиции были расположены в многочисленных оврагах, ведущих от берега к Топсайду, и обеспечивались взаимной поддержкой в полосе сплошного поражения. Это делало чрезвычайно трудным, вернее невозможным, наступление атакующих частей или их действия с флангов. Однако японский командующий не обеспечил проволочную связь по фронту между этими позициями. Каждая из них была непосредственно связана лишь с центром в Топсайде. Когда в самом начале боя парашютисты захватили и разрушили этот центр, у него не оставалось более средств координировать оборону.

Ввиду успеха наступления 16 февраля и с целью избежания дальнейших потерь при выброске десанта я одобрил предложение полковника Джорджа Джонса (командира 503-го парашютного полка) о том, чтобы парашютисты третьего рейса приземлились у Сан-Марселино-Филд, вблизи залива Субик, и оттуда их направили морем на Коррехидор. Однако все их вооружение и снабжение должны были быть переброшены на Коррехидор по воздуху. Соответствующие распоряжения были отданы. Снабжение и вооружение были благополучно сброшены, как это намечалось планом. Но десантные суда, подвозившие 17 февраля парашютистов третьего рейса, попали у места высадки на Коррехидоре в районе залива Сан-Хосе под сильный огонь автоматического оружия и были вынуждены отойти, пока эсминцы не подавили огонь противника. После этого в течение второй половины дня парашютисты благополучно высадились на берег.

503-й парашютный полк, усиленный 3-м батальоном 34-го пехотного полка (24-я пехотная дивизия), продолжал последовательно вытеснять группы противника, оборонявшиеся на Топсайде, на соседних скалах и в районе горы Малинта. Японцы оказывали здесь такое же упорное сопротивление, как и в других местах, где они были в безвыходном положении. Мы должны были уничтожать их одного за другим. Группы наших подрывников блокировали туннели, подвалы и блиндажи, где укрывались японцы, и уничтожали их гранатами или с помощью огнеметов. Не желая сдаваться, но, несомненно, понимая, что игра проиграна, в ночь с 21 на 22 февраля японцы взорвали часть большого туннеля в горе Малинта. Взрывом в туннеле было убито и завалено громадное число японцев. Но он нанес большие потери и 3-му батальону 34-го пехотного полка. 26 февраля японцы взорвали склад боеприпасов вблизи Манки-Пойнт. В результате этого взрыва в 1-м батальоне 503-го парашютного полка было убито и ранено свыше 100 человек.

Рано утром 24 февраля 503-й парашютный полк перешел в наступление в направлении на Киндли-Филд, пройдя через боевые порядки 3-го батальона 34-го пехотного полка. После смены его 2-м батальоном 151-го пехотного полка он был направлен в залив Субик для переброски на Миндоро (боевой приказ № 54 от 25 февраля 1945 года).

27 февраля 503-й парашютный полк предпринял наступление на остатки неприятельских частей, вытесненных на восточный мыс Коррехидора. К вечеру того же дня полк подавил организованное сопротивление японцев. Осталось лишь уничтожить их небольшие, изолированные группы, укрывшиеся в пещерах и туннелях.

По 27 февраля включительно бои за Коррехидор стоили японцам 4497 убитых и 19 пленных и, вероятно, громадного числа погребенных в больших туннелях и пещерах. Потери 503-го парашютного полка при выброске составили 12 убитых и 267 раненых и пострадавших от ушибов, а всего 279 человек, или 13,8% от 2022 выброшенных парашютистов. Общее число потерь штурмового отряда, включая потери парашютистов, было 209 убитых, 725 раненых и 19 пропавших без вести.

2 марта генерал Макартур в сопровождении нескольких генералов, в числе которых был и я, прибыл на катере на Коррехидор. Там, в торжественной обстановке, он поднял флаг Соединенных Штатов над побежденной твердыней. Сам Коррехидор, с развалинами зданий и артиллерийских позиций, взорванными туннелями и разбросанными везде трупами японцев, представлял собою руины.

В период боев за Коррехидор 151-й пехотный полк (38-й пехотной дивизии) к 17 февраля овладел южной оконечностью полуострова Батаан, включая Кабкабен, и 18 февраля севернее этого пункта вошел во взаимодействие с 1-м пехотным полком 6-й пехотной дивизии. Ни тот, ни другой полк не встретил при этом сильного сопротивления противника.

18 февраля 149-й пехотный полк 38-й пехотной дивизии продвинулся на запад, наступая севернее дороги Пилар — Багак. 20 февраля подразделения 1-го усиленного пехотного полка 6-й пехотной дивизии заняли Багак, где они были сменены 149-м пехотным полком. Противник оказал незначительное сопротивление этому наступлению наших войск. Лишь на запад от Пилар он слабо защищал занятую им позицию и в ту же ночь отошел с нее. С овладением нами Багаком организованное сопротивление японцев на полуострове Батаан подошло к концу, хотя их разрозненные группы еще оставались в горах полуострова. Командир 11-го корпуса снял с фронта 1-й пехотный полк 6-й пехотной дивизии и сосредоточил его в Сан-Висенте (Булакан), где он перешел в подчинение 14-го корпуса.

Полоса действий 11-го корпуса на 4 марта 1945 года

23 февраля 40-я пехотная дивизия со средствами усиления, которая действовала с 21 февраля в подчинении 11-го корпуса, перешла в намеченное планом наступление с задачей подавить остатки организованного сопротивления противника на западе от Форт-Стотсен- бурга. Наступление велось двумя полками в первом эшелоне. Ему предшествовал массированный удар авиации. 125 бомбардировщиков В-24 в течение двух дней сбрасывали на позиции противника фугасные и осколочные бомбы. Истребители-бомбардировщики 21, 22 и 23 февраля забрасывали неприятельские позиции напалмом[82]. Удар авиации был настолько эффективным, что дивизия встретила лишь совершенно дезорганизованное сопротивление японцев. Несмотря на весьма труднопроходимую местность, ее части смогли продвинуться от 2000 до 4000 ярдов. К исходу 25 февраля 40-я пехотная дивизия подавила сопротивление противника на западе от Форт-Стотсенбурга. Хотя оставалось довольно много отдельных очагов сопротивления, противник уже был не в состоянии долго удерживать всю систему обороны.

Директива главнокомандующего потребовала от меня по окончании операции «Маривелес—Коррехидор» снять с фронта части 24-й пехотной дивизии на Лусоне и 503-й парашютный полк на Коррехидоре и моим распоряжением направить их морем на Миндоро. По прибытии туда они должны были поступить в подчинение командующего войсками 8-й армии. Директива также предлагала мне подготовить и отправить одну дивизию для скорейшего участия в действиях на островах Висаян. После погрузки на суда эта дивизия поступила в подчинение 8-й армии.

Во исполнение этой директивы штаб 6-й армии дал по радио ряд указаний и подтвердил их затем боевым приказом № 54 от 25 февраля 1945 года.

Согласно этим указаниям были проведены следующие мероприятия:

— 14-й корпус исключил из состава войск находившиеся в его распоряжении части 24-й пехотной дивизии, сосредоточил йх в Насугбу и погрузил на суда для переброски на Миндоро[83].

— 11-й корпус также исключил из своего состава бывшие в его подчинении части 24-й пехотной дивизии, сосредоточил их в заливе Субик и погрузил на суда для доставки на Миндоро[84]. 10 марта корпус снял с фронта на Коррехидоре 503-й парашютный полк и подготовил его для доставки на десантных судах на Миндоро. 40-я пехотная дивизия была сменена 43-й пехотной дивизией, поступившей в подчинение корпуса с 28 февраля по этому же приказу, и была сосредоточена в районе Сан- Джасинто (Пангасинан) в заливе Лингаен, где 4 марта она перешла в мое подчинение впредь до погрузки на суда и отправки на острова Висаян.

Глава двадцать девятая ПЕРЕГРУППИРОВКА СИЛ

Теперь можно будет коротко подвести итоги действий войск б-й армии до 4 марта. 6-я армия разгромила противника на всех позициях, с которых он мог угрожать Центральной долине Лусона, и в жестоких боях освободила Манилу. Далее армия обеспечила за собой контроль над полуостровом Батаан и овладела островом Коррехидор, открыв таким образом для наших кораблей и судов Северный канал Манильского залива. 6-я армия захватила Тернате — одну из ключевых позиций, господствующую над Южным каналом того же залива. Она освободила тысячи военнопленных и интернированных гражданских лиц из числа подданных союзных стран, подавила организованное сопротивление противника к западу от Форт-Стотсенбурга, приняла меры, чтобы уничтожить остатки сопротивления там и начала боевые действия по разгрому противника на рубеже Антиполо — Монтальбан — дамба Ипо так же, как и в горах Северного Лусона. В дополнение к этому войска 6-й армии подготовились к захвату островов Кабальо, Эль-Фрайле и Карабао, господствующих над Южным каналом Манильского залива. 6-я армия подготовилась продвинуться на юг, чтобы очистить от японцев провинцию Батангас и открыть доступ транспортам союзников в заливы Балайян и Батангас.

К 4 марта 6-я армия осуществила большую часть основных задач операции на острове Лусон. Ей оставалось овладеть выходами из пролива Сан-Бернардино и уничтожить остававшиеся еще на Лусоне японские войска. Эта последняя задача была наиболее трудной.

В течение 44 дней между 9 января, когда 6-я армия высадилась в заливе Лингаен, и 4 марта японцы понесли тяжелые потери в людях, вооружении и снабжении. Они потеряли в общем счете 65 204 убитыми и 641 пленными. Кроме того, по примерной оценке, еще 24 тыс. погибли от артиллерийского огня и бомбардировок авиации и оказались погребенными в пещерах или умершими от истощения и болезней.

6-я армия потеряла 3480 человек убитыми, 13 164 ранеными и 211 пропавшими без вести.

Если к началу военных действий японцы имели, как предполагалось, 260 тыс. солдат, то за вычетом потерь, на 4 марта 1945 года у них было около 170 тыс. человек. По разведывательным данным, это количество распределялось примерно следующим образом, не считая отдельных рассеянных групп:

На Батаане — 1000

К западу от Форт-Стотсенбурга и в горах Самбалес — 15 000

В районе Антиполо — Монтальбан — Ипо — 20 000[85]

В районе Батангас—Биколь — 16 000[86]

В северной части Лусона более — 110 000[87]

В предвидении скорого прекращения сопротивления японцев в Маниле, боевой приказ № 55, отданный 28 февраля, определял дальнейший порядок действий. В числе других вопросов приказ изменял разграничительные линии между соединениями [88].Так, например, 5 марта район Большой Манилы исключался из полосы действий 14-го корпуса с соответствующим изменением его границ. 37-я пехотная дивизия из 14-го корпуса переходила в непосредственное подчинение 6-й армии. Приказ предлагал 14-му корпусу, продолжая одновременно выполнение ранее поставленных ему задач, энергично развивать действия по уничтожению войск противника в районе Антиполо — Монтальбан— Ипо, а также на восток и юго-восток от этого района; форсировать наступление в южном направлении, уничтожая встречающиеся японские части; овладеть рубежом Льихан—Батангас — Липа — Танауан — Линга; открыть для нашего пользования заливы Балайян и Батангас; быть в готовности к наступлению на рубеж Лусена — Тайябас — Лукбан — Кавинти — Пагсаньян. Поскольку 14-й корпус нуждался в усилении войсками для ведения боевых действий к югу от Манилы, приказ предлагал сосредоточить 158-й пехотный полк в районе Параньяке, где 5 марта он должен был поступить в подчинение 14-му корпусу; после выхода войск корпуса к заливу Батангас — перебросить этот полк в район Бауан для подготовки к высадке способом «берег — берег» на полуостров Биколь. Приказ требовал, чтобы 11-й корпус к 5 марта сосредоточил 603-ю танковую роту на территории района Параньяке и в этой части полосы действий 14-го корпуса выполнял его очередные задачи. Приказ предлагал 1-му корпусу на Северном Лусоне развивать энергичное наступление правофланговыми частями для скорейшего овладения указанными ему объектами. 37-й дивизии предлагалось перейти в Манилу для несения гарнизонной службы и выполнения боевых задач в той части полосы 14-го корпуса, которая переходила под ее ответственность, и быть готовой в течение 24 часов сосредоточить в районе Манилы и передать в мое распоряжение один пехотный полк. Помимо этого, приказ предлагал командиру корпуса и командиру 37- й дивизии принять особые меры предосторожности для охраны наиболее важных железнодорожных и шоссейных мостов в зонах предстоящих действий.

Глава тридцатая ОТ «ЛИНИИ СИМБУ» ДО БАТАНГАСА

К 5 марта 1945 года 6-я армия расколола оставшиеся на острове Лусон неприятельские войска на три основные группы. Одна из них находилась в горной местности на востоке и северо-востоке от Манилы и в южной части Лусона. Другая — в его западной части и третья — на севере. Все три группы оказались изолированными и не могли поддерживать друг друга. Небольшие отряды противника еще имели возможность пробираться узкими тропами через джунгли с юга острова на север, но эти передвижения были ничтожны. Существовала также некоторая связь между частями противника, находившимися к югу от озера Бай и в районе Антиполо — Монтальбан — Ипо, но мы надеялись прервать ее в ближайшее же время. На западе острова остатки неприятельских частей на Батаане и в горах Самбалес были полностью изолированы друг от друга.

В северной части острова Лусон была расположена наиболее крупная группировка противника, которой командовал лично генерал Ямасита. Он, несомненно, имел возможность в определенной степени осуществлять управление действиями войск. Возможно, что он мог бы перебросить японские части из долины Кагаян в район перевал Балете — Санта-Фе — Имуган или в район Бон- тока и оттуда в район Багио — Сан-Фернандо (Ла-Унион). Но эти перспективы были скорее предполагаемыми, чем реальными. Осуществление их было связано с громадными трудностями, так как в горной местности Северного Лусона дорожная сеть была очень невелика, постоянно подвергалась бомбардировкам нашей авиации и блокировалась партизанами.

Разделение сил противника на три отдельные группировки облегчало проведение наших дальнейших операций, так как давало нам преимущества в действиях на внутренних операционных линиях и предоставляло возможность, в случае необходимости, перебрасывать войска с участка одного корпуса на участок другого.

5 марта 11-я воздушно-десантная дивизия и 158-й пехотный полк выдвинулись на позиции южнее озера Бай для подготовки к наступлению в юго-восточном и южном

Полоса действий 14-го корпуса на 31 марта 1945 года

направлениях с задачей выйти к заливам Балайян и Батангас. В свою очередь 1-я кавалерийская и 6-я пехотная дивизии готовились наступать на антиполо-монтальбанскую позицию противника. 112-й кавалерийский полк, приданный 6-й пехотной дивизии, прикрывал северный фланг 14-го корпуса на участке от водораздела у Новаличеc в направлении на север к Кабанатуану.

6 марта 11-я воздушнодесантная дивизия с 158-м пехотным полком, который был придан ей 14-м корпусом, перешла в наступление в направлении на юго-восток. Хотя эти части встретили лишь слабое сопротивление противника, я понимал, что для успешного выполнения 14-м корпусом поставленной ему задачи выйти к заливам Балайян и Батангас и очистить от противника провинции Кавите, Лагуна, Батангас и Тайябас будет необходимо усилить его еще одной дивизией. Я предполагал, что действия 11-го корпуса в направлении на Батаан и в горах Самбалес к середине марта будут достаточно успешными и это позволит высвободить главные силы 43-й пехотной дивизии из района Форт-Стотсенбурга и передать эту дивизию 14-му корпусу. Необходимо было произвести и другие изменения в расположении войск.

В соответствии с этим боевой приказ № 56 от 6 марта 1945 года перелагал с 00 час. 01 мин. 15 марта ответственность за действия на востоке и северо-востоке от Манилы с 14-го корпуса на 11-й и соответственно изменял разграничительные линии между этими корпусами. Этим же приказом предлагалось 11-му корпусу направить к 12 марта 43-ю пехотную дивизию (без одного пехотного полка) в распоряжение 14-го корпуса в район Тайтай. Приказ предписывал 11-му корпусу, начиная с 15 марта[89], в районах, перешедших в его полосу от 14-го корпуса и 37-й пехотной дивизии, принять на себя выполнение задач, ранее возложенных на эти соединения, и предлагал 1-му корпусу возможно скорей предпринять необходимые действия для захвата перевала Балете, имевшего первостепенную важность.

Приказ предписывал 14-му корпусу, продолжая выполнение ранее поставленной задачи, вести энергичное наступление на антиполо-монтальбанскую позицию до тех пор, пока командир 11-го корпуса не примет на себя руководства действиями на этом направлении; сменить на востоке от Манилы 1-ю кавалерийскую дивизию 43-й пехотной дивизией (без одного пехотного полка) и к 15 марта сосредоточить 1-ю кавалерийскую дивизию в районе Алабанга, на западном берегу озера Бай, около трех миль севернее Мунтинлупы.

Пока отдавались указания об этих перемещениях, правофланговые соединения 14-го корпуса уже продвигались вперед двумя колоннами южнее озера Бай, чтобы выйти к заливам Балайян и Батангас. Правая колонна (158-й пехотный полк) наступала юго-восточнее по перешейку между озером Таль и заливом Балайян. Левая колонна, состоявшая из 511-го парашютного и 187-го планерного полков (оба из состава 11-й воздушно-десантной дивизии), продвигалась на юго-восток в направлении коридора между озерами Таль и Бай. В это время 188-й планерный полк той же дивизии обеспечивал коммуникации и очищал местность от скрывавшихся в горах остатков неприятельского гарнизона в Тернате.

158-й пехотный полк встретил незначительное сопротивление противника. Он занял Бауан и выслал отряд в направлении Мабини на западном берегу залива Батангас. 12 марта, преодолевая слабое противодействие японцев, полк захватил город Батангас и выслал разъезды в направлении Табангао и Сан-Хосе. 14 марта подразделения этого полка высадились на восточном берегу залива Балайян и направились в сторону Мабини, где отряд, ранее высланный из Бауана, наткнулся на склонах горы Мунтинтубиг на упорно оборонявшуюся врагом позицию. Соединившимся отрядам теперь удалось овладеть ею.

511-й парашютный полк из состава левой колонны продвигался тем временем вперед в направлении рубежа Санто-Томас — Лос-Баньос, вначале встречая лишь незначительное сопротивление японцев. Однако, когда полк стал развивать дальнейшее наступление, он наткнулся на сильно укрепленную линию обороны на Бийянгских высотах, к северо-западу от Санто-Томас. 13 марта полк атаковал эту позицию. Под сильным пулеметным и минометным огнем его подразделения 14 марта ворвались в Санто-Томас. Левофланговые подразделения полка, попавшие под жестокий минометный и ружейно-пулеметный огонь из дотов, укрытых в пещерах на горе Бийянг, далеко продвинуться не смогли. 187-й планерный полк левой колонны захватил тем временем Талисай, на северном берегу озера Таль, и к вечеру 14 марта его дозоры достигли Танауана.

В то время как правофланговые части 14-го корпуса предпринимали только что описанные действия, его левый фланг, состоявший из 1-й кавалерийской и 6-й пехотной дивизий с приданным 112-м кавалерийским полком, закончил приготовления для наступления на антиполо-монтальбанскую позицию — часть линии обороны противника на востоке и северо-востоке от Манилы. Эти укрепления были тщательно изучены нами. Исследование аэрофотоснимков, наблюдения наземной разведки и анализ сведений, полученных от пленных и из захваченных документов, показали, что эти укрепления, составлявшие так называемую «линию Симбу», не представляли собой непрерывной полосы обороны. Они состояли из двух отдельных секторов с различными системами укреплений, не обеспеченных взаимной поддержкой. Южный сектор «линии Симбу» простирался от Антиполо через Вава к Монтальбан и оборонялся гарнизоном примерно от 12 до 13 тыс. солдат. Северный сектор, с центром сопротивления в Ипо, защищался гарнизоном численностью от 6 до 7 тыс. солдат. Было очевидно, что из-за чрезвычайно труднопроходимой местности и отсутствия каких-либо путей подвоза, кроме узких горных троп, японцы встретят ряд трудностей в переброске войск и техники из одного сектора в другой. Поскольку отсутствие дорог препятствовало использованию резерва, расположенного в центре, можно было предполагать, что оборона каждого сектора в значительной степени должна будет зависеть от его собственных сил и средств.

Южный сектор «линии Симбу» состоял из целой сети огневых точек в пещерах, обеспеченных взаимной поддержкой и насыщенных зенитными орудиями и артиллерией всех калибров (начиная от весьма эффективных 47-мм противотанковых пушек и вплоть до 150-мм гаубиц), усиленной крупными реактивными снарядами различных типов.

Чтобы не допустить переброски противником войск с юга через озеро Бай и по дороге вдоль его северного берега, было принято решение сначала овладеть южным сектором «линии Симбу». 112-й кавалерийский полк, в дополнение к его задаче прикрывать левый фланг 14-го корпуса, должен был начать действия против северного (Ипо) сектора «линии Симбу».

В ходе подготовки к наступлению на «линию Симбу» бомбардировщики В-24 и истребители-бомбардировщики наносили сосредоточенные удары по району Антиполо. В день наступления (8 марта), перед атакой, на цели южного сектора был обрушен удар легких бомбардировщиков корпуса морской пехоты одновременно с 30-минутной артиллерийской подготовкой. По окончании этой бомбардировки части 1-й кавалерийской и 6-й пехотной дивизий бросились в атаку.

1- я кавалерийская дивизия, значительно ослабленная тяжелыми потерями, героически продвигалась вперед, несмотря на упорное сопротивление японцев, встретивших ее сильнейшим огнем артиллерии, минометов и реактивных установок из многочисленных пещер «линии Симбу». Нанося свой главный удар правым флангом вдоль дороги Тайтай — Антипола, дивизия 11 марта захватила возвышенности южнее и севернее Антиполо. 103-й пехотный полк (43-й пехотной дивизии) после того, как он сменил 2-ю кавалерийскую бригаду и поступил 12 марта в подчинение 1-й кавалерийской дивизии, захватил Антиполо.

Остальные части 43-й пехотной дивизии (без 169-го пехотного полка), закончив 13 марта смену оставшихся частей 1-й кавалерийской дивизии, продолжали наступление на восток и юго-восток и достигли позиций противника в 3000 ярдах к востоку от Антиполо. К исходу 13 марта они захватили высоты, с которых просматривалась Тереса. В тот же день 1-я кавалерийская дивизия закончила сосредоточение своих частей в районе Алабанга, как этого и требовал боевой приказ № 56 от 6 марта.

Наступление частей 6-й пехотной дивизии встретило сильное сопротивление японцев, особенно в районе возвышенностей Матаба, Пакаваган и Оро, господствовавших над долиной Марикина, к востоку от Монтальбана. Так как японцы усилили монтальбанскую позицию примерно 2000 человек, перебросив их сюда горными тропами, левофланговые части 6-й пехотной дивизии смогли добиться лишь небольшого успеха. Части правого фланга с тяжелыми боями сумели 12 марта на своем участке фронта прорвать линию обороны противника. 112-й кавалерийский полк генерала Кэннингэма успешно обеспечивал левый фланг 14-го корпуса, используя любую возможность, чтобы разведать японскую оборону в районе Ипо.

14 марта мы потеряли двух наших доблестных офицеров, производивших рекогносцировку на этом участке фронта. Генерал-майор Эдвин Патрик (командир 6-й пехотной дивизии, одно время бывший начальником штаба 6-й армии) был смертельно ранен и умер на следующий день. Полковник Джемс Рис (командир 1-го пехотного полка) был убит наповал. Должность командира 6-й пехотной дивизии после генерала Патрика принял бригадный генерал Чарлз Хэрдис.

После того как части 14-го корпуса отбросили японские войска на южном фланге позиции Монтальбан — Антиполо, в южном секторе «линии Симбу», генерал Холл (командир 11-го корпуса, принявший 15 марта на себя руководство боевыми действиями на востоке и северо-востоке от Манилы) получил возможность продвигаться в восточном направлении, чтобы установить взаимодействие с нашими войсками, действовавшими к югу от озера Бай, продолжая в то же время наступление на «линию Симбу».

Генерал Грисуолд (командир 14-го корпуса), освобожденный с 15 марта от ответственности за ведение боевых действий на западе и северо-западе от Манилы, теперь мог сосредоточить все свои усилия на разгроме войск противника южнее озера Бай и на продвижении к заливам Балайян и Батангас. Для выполнения этой задачи он имел в своем распоряжении 11-ю воздушно- десантную дивизию, 1-ю кавалерийскую дивизию, 158-й пехотный полк и, кроме того, корпусные части и подразделения обслуживания.

По разведывательным данным, японские войска на юге острова Лусон, не считая находившихся на полуострове Биколь, состояли к этому времени из частей 8-й и 105-й пехотных дивизий, усиленных некоторым количеством подразделений, сформированных из охраны складов и обслуживающего персонала, всего около 10 000 человек. Этих войск было достаточно, чтобы японцы смогли создать мощную оборону в коридорах к северу и югу от озера Таль и иметь в центре ее резервы для усиления того или иного участка фронта. Вместо этого командующий японскими войсками расположил большую часть своих сил в опорных пунктах четырехугольника Батангас — Лусена — Лукбан — Танауан. Он мог принять такое расположение сил с тем, чтобы не допустить наступления наших войск по обоим коридорам и воспрепятствовать высадке десанта в заливе Батангас. Лишь немногие из опорных пунктов могли поддерживать друг друга. Но оборона каждого из них была эшелонирована в глубину, а огневые точки в пещерах, соединявшихся ходами, могли оказывать взаимную поддержку. Овладение этими опорными пунктами проходило с ожесточенными боями и отняло некоторое время, но все же лишь незначительно задержало наше продвижение.

Развивая наступление, 14-й корпус встретил на своем пути все возраставшее количество опорных пунктов противника. Входившая в его состав 11-я воздушно-десантная дивизия была задержана несколько дней опорным пунктом у горы Бийянг, но 20 марта все же им овладела. 158-й пехотный полк, после атаки 21 марта рубежа Куэнка — гора Маколод и взятия в тот же день Куэнка, наткнулся на сильно укрепленную позицию японцев на участке Сан-Хосе — гора Маколод,

Боевым приказом № 57 от 11 марта 14-му корпусу было предложено к 24 марта сосредоточить 158-й пехотный полк Макнайдера на территории района Лемери и подготовить его для десантной операции, имевшей целью овладение выходами на север из пролива Сан-Бернардино. Для выполнения этого задания генерал Грисуолд отдал приказ 1-й кавалерийской дивизии передвинуться вправо и принять участок фронта 11-й воздушно-десантной дивизии, а последней перейти правее и принять от 158-го пехотного полка участок фронта на юг от озера Таль. Эти изменения в расположении войск были выполнены 23 марта, и тогда же 158-й пехотный полк перешел в мое непосредственное подчинение.

К этому времени дезорганизация в войсках японцев в полосе действий 14-го корпуса стала совершенно очевидной. Чтобы использовать преимущества этой обстановки, боевым приказом № 58 от 23 марта 14-му корпусу были даны указания: в кратчайший срок захватить рубеж Льихан (севернее мыса Аренас) — Батангас — Липа — Танауан — Линга (севернее Пила); выйти к заливу Батангас, чтобы использовать его для организации порта и базы снабжения; развернуть решительное наступление в восточном направлении; разгромить группировку противника южнее озера Бай; овладеть рубежом Лусена — Тайябас — Лукбан — Кавинти — Пагсаньян; установить взаимодействие с войсками 11-го корпуса к югу от озера Бай. Установление непосредственной связи с 11-м корпусом имело громадное значение для предупреждения переброски японцами войск с юга на усиление «линии Симбу». Однако до того, как контакт между войсками 11-го и 14-го корпусов был установлен, противник сумел перебросить с юга около 2000 солдат на подкрепление «линии Симбу».

Теперь 14-й корпус продвигался на Липу (около 15 миль северо-восточнее Батангас) по двум направлениям. Обойдя гору Маколод и оставив там батальон для овладения позицией противника, 11-я воздушно-десантная дивизия двинулась к востоку в направлении на Ибаан и, повернув 27 марта на север, без боя захватила гору Липа. К 30 марта дивизия овладела участком фронта Росарио — Старое Росарио и вошла во взаимодействие с 1-й кавалерийской дивизией, наступавшей слева. Последняя, подавив сопротивление японцев у Санто-Томас, продвинулась в южном направлении и 26 марта заняла Танауан, а 29 марта, отбросив дезорганизованные японские части, овладела Липой. После этого части 1-й кавалерийской дивизии, продвигаясь вперед вдоль южного берега озера Бай, 29 марта овладели Бай и очистили от японцев местность на восток, юго-восток и юг от него.

К вечеру 31 марта части 14-го корпуса овладели линией Льихан — Росарио — гора Мапет (непосредственно южнее Аламинос), а разведывательный эскадрон 1-й кавалерийской дивизии, не встретив сопротивления японцев, достиг Пила на южном берегу озера Бай. Части 11-й воздушно-десантной дивизии в тот же день очистили от противника полуостров Калумпан между заливами Балайян и Батангас и таким образом обеспечили возможность использования обоих заливов союзными военно-морскими силами.

Перед тем как продолжить изложение действий 14-го корпуса, необходимо коротко описать операцию по овладению Легаспи (Альбай).

Глава тридцать первая БОЕВЫЕ ДЕЙСТВИЯ ПО ЗАХВАТУ ЛЕГАСПИ

Операция по захвату Легаспи была проведена на основании директивы главнокомандующего от 5 февраля 1945 года 6-й и 8-й армиям и союзным военно-морским и военно-воздушным силам. Эта директива определяла общее направление операций на острове Лусон после взятия Манилы. Среди оперативных задач, подлежавших осуществлению по этой директиве, было овладение выходами из пролива Сан-Бернардино, чтобы открыть его для кораблей и судов, направлявшихся на Лусон и в море Висаян. 8-я армия должна была овладеть выходами из этого пролива на юг, а 6-я армия — на север, а также очистить от войск противника полуостров Биколь.

Радиограмма, полученная от главнокомандующего 11 февраля, предлагала 6-й армии по овладении Манилой в возможно короткий срок начать боевые действия по осуществлению задач, возложенных директивой главнокомандующего от 5 февраля. Той же радиограммой предлагалось союзным военно-морскому флоту и авиации поддержать действия 6-й армии. Устанавливалась также разграничительная линия между 6-й и 8-й армиями через проход у острова Верде и пролив Сан-Бернардино.

План операции по выполнению этой директивы был изложен в боевом приказе по 6-й армии № 57 от 11 марта. В нем указывалось, что 6-я армия при поддержке союзной авиации и кораблей военно-морского флота должна силами десантного отряда, состоящего из 158-го усиленного пехотного полка (численность которого была доведена до 5500 человек), захватить путем высадки десанта способом «берег — берег» район Легаспи и овладеть выходами на север из пролива Сан-Бернардино. Наступление было назначено на 25 марта (час атаки устанавливался позднее). В резерв 6-й армии был назначен 511-й парашютный полк (без одного батальона) 11-й воздушно-десантной дивизии.

14-й корпус в дополнение к распоряжению о сосредоточении и подготовке 158-го усиленного пехотного полка, как уже указывалось выше, получил приказ сосредоточить 511-й парашютный полк (без одного батальона) в Николсфилде в готовности к выброске не позднее чем через двадцать четыре часа по получении указания. Генерал Грисуолд должен был согласовать детали переброски отряда по воздуху непосредственно с 5-й воздушной армией и представить свой план действий штабу 6-й армии к 22 марта.

Отряд должен был высадиться в районе Легаспи в назначенный для наступления день и час, захватить плацдарм на берегу и овладеть Легаспи; затем быстро овладеть выходами на север из пролива Сан-Бернардино, очистить от японских войск провинцию Сорсогоп и после этого быть в готовности развивать дальнейшие действия в направлении на северо-запад. Командир отряда генерал Макнайдер должен был согласовать подробности погрузки войск на суда, высадки и поддержки непосредственно с командованием флота и авиации. План своих действий он должен был представить штабу 6-й армии к 17 марта.

Легаспи был выбран для высадки десанта потому, что он являлся наиболее удобной гаванью на всем полуострове Биколь, с хорошо укрытой якорной стоянкой для морских транспортов и имел лучшее на южном Лусоне портовое оборудование. Пролив Сан-Бернардино был минирован. Предполагалось, что противник имел в намеченном районе от 1500 до 2000 солдат и мог контратаковать отряд во время его высадки. Согласно донесениям береговая оборона японцев была хорошо организована и имела в своем составе артиллерию калибром до 6 дюймов. Союзный флот должен был очистить от мин пролив Сан-Бернардино, а авиация — провести накануне наступления бомбардировку японской обороны в районе высадки. Возможность наличия неприятельской артиллерии на южном мысе полуострова Биколь не принималась во внимание; ее мог подавить огонь корабельной артиллерии и бомбардировка авиации.

В связи с тем что траление мин заняло больше времени, чем предполагалось, а командование флота настаивало на необходимости перед высадкой десанта усиленной бомбардировки укреплений Легаспи с воздуха, день наступления был перенесен на 1 апреля. Эта отсрочка давала возможность 511-му парашютному полку

158-й усиленный пехотный полк под Легаспи

(без одного батальона, переданного 12 апреля 14-му корпусу) сосредоточиться на вновь захваченном аэродроме Батангас вместо Николсфилд.

Предполагалось, что к тому времени, когда 158-й усиленный пехотный полк овладеет провинцией Сорсогон и выходами на север из пролива Сан-Бернардино, действия 14-го корпуса будут настолько успешны, что это позволит направить часть сил 1-й кавалерийской дивизий через Южный Тайябас в направлении полуострова Биколь для соединения со 158-м усиленным пехотным полком, наступавшим с юго-востока.

Начиная с 23 марта, 5-я воздушная армия ежедневно вела бомбардировку района Легаспи, за исключением тех дней, когда этому препятствовала плохая погода. Действия авиации были весьма эффективными. Она усиленно разрушала укрепления береговой обороны и важнейшие портовые сооружения, кроме причалов и посадочных площадок, оставляя их для использования нами.

Десантный отряд через проход у острова Верде и пролив Сан-Бернардино вышел к заливу Альбай и после предварительной бомбардировки с воздуха и обстрела корабельной артиллерией в 10 час. 00 мин. 1 апреля начал высадку на берег в порту Легаспи. Генерал Макнайдер принял командование своими войсками на берегу в 10 час. 30 мин.

Сильнейшие бомбовые удары накануне наступления и огонь корабельной артиллерии перед атакой заставили противника оставить укрепления. Он не оказал сопротивления высадке наших войск и лишь обстрелял десантные суда артиллерийским огнем. К исходу первого дня наступления 158-й усиленный пехотный полк овладел портом, городом и аэродромом Легаспи и захватил плацдарм на берегу.

После начала наступления 158-й усиленный пехотный полк быстро продвигался в глубину острова и не встречал серьезного сопротивления, пока не вышел к Дарага. 3 апреля после ожесточенного боя полк овладел Дарага и начал продвигаться далее в направлении Камалиг. Захватив 6 марта командные высоты восточнее Дарага, полк продолжал наступать, встречая слабое сопротивление в центре и упорное — на левом фланге.

Усиленная противотанковая рота 158-го полка 6 апреля высадилась в Бэконе, в заливе Сугот, и, не встречая сопротивления, 7 апреля заняла город Сорсо- гон. Дозоры, направленные в различные части провинции Сорсогон, не обнаружили японцев. Это показало, что провинция свободна от противника.

158-й усиленный пехотный полк после короткого боя 11 апреля захватил Камалиг. Одновременно дозоры полка обнаружили, что главная линия обороны противника расположена на высоте Ситуинан. Здесь пещерные позиции были заняты остатками частей, дислоцировавшихся в провинциях Альбай и Сорсогон, подразделениями охраны складов и обслуживания, группами из батальона Гёро (часть особого назначения из смертников) и солдатами, бежавшими с Самара. Направив 2-й батальон в Булан, 158-й усиленный пехотный полк главными силами атаковал позицию японцев на высоте Ситуинан. Однако он встретил сильнейший артиллерийский огонь и упорное сопротивление врага.

В предположении, что 158-й усиленный пехотный полк быстро очистит провинцию Сорсогон от частей противника и овладеет выходами на север из пролива Сан-Бернардино, боевым приказом № 60 от 12 апреля полку было приказано энергично пробиваться на северо-запад, очистить от врага провинцию Альбай и разрушить его радиолокационные установки на острове Катандуанес.

Выполняя этот приказ, полк удвоил свои усилия, чтобы захватить позицию противника на высоте Ситуинан. Дозоры, высланные в направлении Ховельяр, Набуа и мыс Тиуи, не обнаружили там японцев. Были получены сообщения, что острова Рапурапу, Батан, Кагра- рай и Сан-Мигуэль 14 апреля были также свободны от врага. Передовой отряд, высадившийся 20 апреля на острове Катандуанес, при поддержке партизан уничтожил японский гарнизон на этом острове и разрушил имевшиеся на нем радиолокационные установки.

Направленный в Булан 2-й батальон 158-го пехотного полка достиг этого города, не встречая сопротивления. Были получены сведения, что накануне наступления партизаны выбили из Булана группу японцев численностью около 500 человек. Батальон установил, что японцы находятся в горах вблизи Сан-Франциско (на север от Булана). 14 апреля он атаковал, а 17 апреля наголову разбил их и уничтожил запасы снаряжения и предметов снабжения. Теперь провинция Сорсогон и выходы на север из пролива Сан-Бернардино могли считаться прочно захваченными нами. 18 апреля, предоставив партизанам уничтожать отставших от своих частей неприятельских солдат, батальон направился на соединение со своим полком на фронте у высоты Ситуинан.

Поскольку подразделения 158-го усиленного пехотного полка 15 апреля заняли Ирига, а 5-й кавалерийский полк в тот же день овладел Калауагом, и в ближайшее время могло ожидаться соединение двух отрядов, 158-й усиленный пехотный полк, начиная с 22 апреля, был придан 14-му корпусу (боевой приказ № 61 от 18 апреля 1945 года).

Тем временем 158-й усиленный пехотный полк продолжал атаковать укрепления противника на высоте Си- туинан. Несмотря на яростное сопротивление японцев, полк в конце концов окружил их последний опорный пункт и к 29 апреля полностью подавил сопротивление противника. Тем самым пришло к концу организованное сопротивление противника на полуострове Биколь, и основные силы 158-го усиленного пехотного полка, оставив один батальон для уничтожения остатков японских войск, направились на северо-запад, уничтожая на своем пути разрозненные группы японцев.

31 марта было получено официальное уведомление о том, что 5 марта 1945 года я был произведен в полные генералы. Естественно, глубоко удовлетворенный этим повышением в звании, я вполне понимал, насколько обязан этим мужеству моих войск, стойкой выдержке дисциплинированных офицеров, а также способностям, профессиональному мастерству и беззаветной преданности своему долгу офицеров моего штаба. Этот штаб был чрезвычайно работоспособным, четко действующим звеном. Я убежден, что мой штаб работал по крайней мере не хуже штаба любой другой армии.

Глава тридцать вторая ДЕЙСТВИЯ ЮЖНЕЕ ОЗЕРА БАЙ И НА СЕВЕРО-ЗАПАДЕ ПОЛУОСТРОВА БИКОЛЬ

В течение описанного периода 14-й корпус, продвигаясь на восток к рубежу Лусена — Тайябас — Лукбан — Кавинти — Пагсаньян, продолжал свои усилия, чтобы уничтожить войска противника на юге от озера Бай и установить соприкосновение с 11-м корпусом на востоке от этого озера. Войска корпуса встретили большое число отдельных опорных пунктов, но это еще не было доказательством наличия у противника вполне организованной системы обороны всего района. Противник не предпринимал контратак крупными силами, не делал попыток перебрасывать войска из одного пункта в другой и не создавал упорной обороны важнейших узлов дорог и центров связи. Было много фактов, заставлявших предполагать, что японцы считали Южный Лусон уже потерянным для них. Но вместо того чтобы сдаться (что они вполне могли сделать), они укрывались в блиндажах и пещерах и сражались до конца, причем все столкновения с ними неизменно кончались ожесточенными боями.

14-й корпус упорно продвигался через восточную часть провинции Батангас, восточную часть провинции Лагуна и центральную часть провинции Тайябас. Его разведывательные подразделения тщательно обследовали местность впереди наступающих войск, поддерживали связь между дивизиями, выявляли центры сопротивления противника. Это предоставляло возможность резервам быстро сосредоточиваться на машинах к угрожающим пунктам. На правом фланге корпуса 11-я воздушно-десантная дивизия, после наступления через Ибаан,

Тиаонг и Канделярию к Сариайе, продолжала продвигаться двумя колоннами. Южная колонна, не встретив сопротивления противника, 6 апреля овладела Лусена и 7 апреля Пагбилао. Северная колонна 7 апреля захватила Тайябас и Лукбан. На пути своего наступления дивизия обошла гору Малепунио, но выслала сильный отряд разведать на ней расположение японских позиций и их протяженность.

На левом фланге 14-го корпуса 1-я кавалерийская дивизия также наступала двумя колоннами. Ее правая колонна, отбрасывая сопротивлявшиеся части противника, прошла через Аламинос и Сан-Пабло и 7 апреля овладела узлом дорог южнее Луизианы. Подразделения, высланные дивизией в направлении горы Малепунио, 8 апреля достигли ее северных склонов, встречая лишь незначительные силы японцев. Левая колонна дивизии, которая продвигалась по шоссе 21 вдоль южного берега озера Бай через Бай и Санта-Крус, 6 апреля заняла Пагсаньян, а 7 апреля — Санта-Крус и Кавинти. Дозоры этой колонны установили контакт в Лукбане с частями 43-й пехотной дивизии 11-го корпуса.

После того как рубеж Пагбилао — Лусена — Тайябас — Лукбан — Кавинти — Пагсаньян был захвачен нами, боевым приказом № 59 от 7 апреля 14-му корпусу было предложено овладеть также рубежом Атимонан — Маубан и быть готовым к наступлению в юго-восточном направлении в глубину полуострова Биколь.

Приказ был быстро выполнен. 11-я воздушно-десантная дивизия 9 апреля выслала дозоры в направлении на Калауаг. Части 1-й кавалерийской дивизии, следуя непосредственно за дозорами, которые вошли в Маубан 10 апреля, на следующий день заняли этот город. Позже, в районе Атимонан, они вошли в соприкосновение с частями 11-й воздушно-десантной дивизии. Главные силы этой дивизии и 2-я кавалерийская бригада тем временем окружили со всех сторон гору Малепунио.

Хотя группы отставших японских солдат еще наводняли зону боевых действий и еще предстояло сломить организованное сопротивление японцев на горе Малепунио, к 11 апреля 14-й корпус полностью выполнил поставленную ему задачу — очистить от противника провинции Кавите, Батангас, Лагуна и центральную часть провинции Тайябас. Ввиду этого боевым приказом № 60

Полоса действий 14-го корпуса на 1 мая 1945 года

от 12 апреля 14-му корпусу наряду с другими задачами было приказано захватить Калауаг, овладеть рубежом река Винас — Куйяо (на самой узкой части перешейка, в шести милях к востоку от города Калауаг) и быть готовым развивать наступление на юго-восток в глубину полуострова Биколь.

По получении этих указаний генерал Грисуолд произвел перегруппировку своих войск. К 14 апреля 11-я воздушно-десантная дивизия сменила в районе Мальвар — Танауан — Санто-Томас — Каламба части 1-й кавалерийской дивизии и, поддерживаемая 2-й кавалерийской бригадой, атаковала позиции противника на горе Малепунио. 1-я кавалерийская дивизия (без 2-й кавалерийской бригады) к 15 апреля сменила части 11-й воздушно-десантной дивизии в районе Атимонан — Лусена — Тиаонг и начала продвигаться на юго-восток полуострова Биколь.

Боевой приказ № 61 от 18 апреля 1945 года, которым 158-й пехотный полк с 22 апреля придавался 14-му корпусу, предписывал этому корпусу с того же числа принять на себя руководство проведением операции на полуострове Биколь и уничтожить на нем остатки войск противника. Кроме того, приказ предлагал 14-му корпусу с того же числа принять от 11-го корпуса руководство боевыми действиями в районе Инфанта — Санта-Мария— Фами—Синилоан. Соответственно изменялись и разграничительные линии обоих корпусов. Эта перегруппировка войск была произведена для того, чтобы дать возможность 11-му корпусу сосредоточить все свои усилия на наступлении на «линию Симбу».

В соответствии с этим приказом 14-й корпус, энергично развивая свое наступление в глубь полуострова Биколь, начал смену частей 11-го корпуса в районе Синилоан — Фами и удвоил свои усилия по разгрому противника на горе Малепунио.

15 апреля 5-й кавалерийский полк овладел Калауагом и, опираясь на этот пункт, обследовал во всех направлениях прилегающую горную местность. До 21 апреля полк встречал лишь отдельные группы японских солдат, отбившихся от своих частей, плохо вооруженных и находившихся в самых тяжелых условиях. Дозоры полка достигли Катанауана в заливе Тайябас и окрестностей залива Сантол, встречая лишь слабое сопротивление противника.

7-й кавалерийский полк к 21 апреля сменил части 11-го корпуса на участке Синилоан — Фами, обеспечил движение по шоссе 21 из Синилоана в Фами и, не вступая в соприкосновение с противником, продвинулся к позициям, находящимся в трех милях северо-восточнее Фами, на дороге к Инфанта.

2- я кавалерийская бригада (без одного эскадрона) атаковала противника на горе Малепунио с севера, между тем как части 11-й воздушно-десантной дивизии вели наступление на эту же высоту с юга. К 21 апреля они полностью окружили эти позиции. Тем не менее противник продолжал сопротивление с предельным упорством. Потребовались ожесточенные бои, чтобы разгромить его. Задача эта оказалась особенно трудной из-за сильно пересеченной местности.

Действия 14-го корпуса в период с 23 апреля по 30 июня имели целью уничтожить остатки японских войск на полуострове Биколь, подавить последние очаги

Полуостров Биколь. Обстановка на 2 мая 1945 года

их сопротивления в районе горы Малепунио и очистить местность на юг от озера Бай и весь район Инфанты.

1- я кавалерийская дивизия (без 2-й кавалерийской бригады), сосредоточенная в южной части провинции Тайябас, продвинулась 5-м кавалерийским полком в глубину острова Биколь, в то время как ее 12-й кавалерийский полк обеспечивал коммуникации и очищал от японцев ближние тылы. 28 апреля части дивизии заняли Дает и Кабусао, а эскадроны 5-го кавалерийского полки, после овладения 27 апреля Пасакао (12 миль юго-западнее Нага), 28 апреля захватили Нага и 1 мая достигли Пили (в 7 милях юго-восточнее Нага).

Тем временем 158-й усиленный пехотный полк, наступая в северо-западной части полуострова Биколь, достиг Баао и после быстро закончившейся стычки при форсировании реки севернее этого пункта овладел 1 мая Анайян (около мили к юго-востоку от Пили). Здесь он вошел в соприкосновение с эскадронами 5-го кавалерийского полка.

2 мая генерал Грисуолд (14 апреля он был произведен в генерал-лейтенанты) придал 5-й кавалерийский полк 158-му усиленному пехотному полку и приказал генералу Макнайдеру принять на себя руководство окончательной очисткой от противника полуострова Биколь. В связи с успешным выполнением этой задачи 5-й кавалерийский полк 6 июня был выведен с полуострова и присоединился к 1-й кавалерийской дивизии. 16 июня генерал Макнайдер донес, что полуостров Биколь освобожден от войск противника, хотя уничтожение небольших групп японских солдат, отставших от своих частей и рыскавших в поисках пищи, еще продолжалось некоторое время.

23 апреля главные силы 11-й воздушно-десантной дивизии, которой генерал Грисуолд придал 8-й кавалерийский полк, с различных направлений начали решительный штурм позиций японцев на горе Малепунио. Эти укрепления оставались последними, еще удерживавшимися японцами в провинции Батангас после того, как 14-й корпус овладел рубежом Атимонан — Маубан и вошел во взаимодействие с 11-м корпусом. Все подступы к этой позиции были покрыты замаскированными пещерами и блиндажами, что обеспечивало сильнейший перекрестный огонь. Ожесточенно обороняемые врагом, они представляли собою труднейшие препятствия, которые нашим подрывникам пришлось уничтожать одно за другим. Выполнение этой задачи неизбежно проходило очень медленно, в упорных боях. Несмотря на все эти трудности, войскам 11-й воздушно-десантной дивизии и приданного ей 8-го кавалерийского полка удалось, наконец, к 1 мая сломить организованное сопротивление противника. Пока развивались эти бои, отдельные отряды 11-й воздушно-десантной дивизии тщательно прочесывали весь район к югу от озера Бай, чтобы уничтожить оставшиеся группы отбившихся от своих частей японских солдат. Эти действия продолжались вплоть до 30 июня.

В то же время 7-й кавалерийский полк, сменивший части 11-го корпуса в районе Синилоан — Фами— Санта-Мария, продвинулся вперед вдоль дороги Фами — Инфанта. Личные наблюдения убедили меня, что это наступление будет очень трудным не только из-за сопротивления противника, но также и из-за сильно пересеченной местности. Войска встретили упорное сопротивление японцев вблизи Капаталанского лесопильного завода, но в коротком бою сломили его, встретив, однако, еще более серьезное сопротивление далее на север. Полк приостановил наступление до того момента, пока к нему не присоединился 8-й кавалерийский полк, который 3 мая был возвращен в подчинение 1-й кавалерийской дивизии. 7 мая 2-я кавалерийская бригада (7-й и 8-й кавалерийские полки) перешла в наступление с задачей уничтожить остатки японских войск в районе Инфанты и овладеть последней. Одновременно 1-й эскадрон 8-го кавалерийского полка прочесывал долину Санта-Мария, где уничтожил много отдельных групп японских солдат.

Наступая вдоль залива Ламон и уничтожая встречавшиеся японские войска, 2-я кавалерийская бригада 24 мая захватила населенный пункт Инфанта и после этого приступила к ликвидации остававшихся групп солдат противника в прилегающем районе. Ввиду необходимости согласования действий по очистке от противника района Инфанта — Санта-Мария и горной местности на восток от Манилы боевым приказом № 64 от 2 июня 2- я кавалерийская бригада с 5 июня была придана 11- му корпусу. В связи с этим изменились разграничительные линии между 14-м и 11-м корпусами.

Директива главнокомандующего за № 106, изданная 31 мая 1945 года, повлекла перегруппировку войск на Лусоне для подготовки дальнейших операций.

По существу эта директива устанавливала, что, начиная с 00 час. 01 мин. 1 июля 1945 года, руководство предстоящими на Лусоне боевыми действиями, с одновременным подчинением находящихся там некоторых соединений, будет передано от 6-й армии 8-й.

Во исполнение этой директивы главнокомандующего 12 июня по 6-й армии был отдан боевой приказ № 68. Этот приказ, вступивший в силу в 00 час. 01 мин. 15 июня 1945 года, отменял существовавшие между 14-м и 11-м корпусами разграничительные линии, освобождал 14-й корпус от всех его очередных задач и возлагал их на 11-й корпус. В подчинение 11-му корпусу передавались 11-я воздушно-десантная дивизия, 1-я кавалерийская дивизия (без 2-й кавалерийской бригады, уже переданной ранее 11-му корпусу), 158-й усиленный пехотный полк и ряд более мелких частей и подразделений. Приказ далее предлагал 14-му корпусу перевести его штаб и корпусные части в Сан-Хосе и, начиная с 24 час. 00 мин. 30 июня 1945 года, принять командование всеми войсками, переходящими в распоряжение 8-й армии на острове Лусон, и быть готовым после этого к выполнению тех задач, которые могут быть поставлены ему командующим 8-й армией.

В соответствии с этим приказом генерал Холл (командир 11-го корпуса, произведенный 4 июня в генерал-лейтенанты) 15 июня принял на себя руководство боевыми действиями в бывшей полосе 14-го корпуса и командование указанными выше войсками. Тогда же генерал Грисуолд передвинул свой штаб и корпусные части в Сан-Хосе. В 8 час. 00 мин. 22 июня штаб 14-го корпуса развернулся там, и в 24 часа 00 мин. 30 июня генерал Грисуолд принял на себя руководство боевыми действиями на острове Лусон и поступил в подчинение командующего 8-й армией.

Прежде чем начать описание боевых действий на других участках фронта, необходимо сделать краткие выводы из боевых успехов 14-го корпуса в операции на острове Лусон.

С момента высадки в районе залива Лингаен 9 января 1945 года 14-й корпус успешно выполнял все поставленные ему задачи. Быстро закрепившись на прибрежном плацдарме, корпус продвинулся к югу Центральной долины Лусона, захватил авиабазу Кларк и 3 февраля своими передовыми частями подошел к Маниле, пройдя за 26 дней около 130 миль. В жестоких боях, продолжавшихся 29 дней, корпус овладел Манилой, уничтожив около 16 тыс. защитников этого города из общего числа их в 20 тыс. Одновременно войска корпуса продолжали вести бои с задачей разгромить японские войска, оставшиеся к западу от Форт-Стотсенбурга. Еще до того как пала Манила, корпус повел наступление на южный сектор «линии Симбу». После того как 11-й корпус 15 марта принял на себя ведение боевых действий на востоке и северо-востоке от Манилы, 14-й корпус начал энергичное наступление в южном направлении, захватил Тернате, который контролировал Южный канал залива Манила, и разгромил японские войска в районе к югу от озера Бай, в районе Инфанта и в северной части полуострова Биколь.

К 15 июня 1945 года, когда операции 14-го корпуса в Южном Лусоне были завершены, общая продолжительность непрерывных боевых действий составила 157 дней. В продолжение этого времени корпус во многих пунктах встречал упорное сопротивление японцев, но полностью подавлял его. В наступлении по Центральной долине Лусона и позднее в наступлении на юг от Манилы войска корпуса встретили большие трудности в снабжении, вызванные главным образом тем, что фактически все мосты на пути продвижения корпуса еще не были восстановлены. Энергичными усилиями саперных частей корпуса были устранены все эти препятствия. Саперы корпуса отремонтировали 138 и построили 79 мостов. Для переправы через большие реки навели 26 мостов «Бейли», 10 колейных, 3 тяжелых и 11 легких понтонных мостов.

Глава тридцать третья ПРОРЫВ «ЛИНИИ СИМБУ»

К концу февраля 40-я пехотная дивизия 11-го корпуса фактически сломила организованное сопротивление противника в районе Форт-Стотсенбурга. Тем не менее, когда 2 марта 43-я пехотная дивизия сменила здесь 40-ю, еще оставалось много японских опорных пунктов, расположенных в труднопроходимой местности. По разведывательным данным, противник еще имел в этом районе от 8 до 10 тыс. солдат. Произведя смену, 43-я пехотная дивизия немедленно предприняла попытки уничтожить эти опорные пункты.

Возможно, что японцы больше не могли предпринимать организованные контратаки, однако их оборонительные мероприятия были весьма эффективны. Каждый опорный пункт имел склады с запасами вооружения, боеприпасов, продовольствия и других предметов снабжения и был подготовлен к самостоятельной круговой обороне. Многие опорные пункты состояли из 50—60 дотов, связанных взаимной огневой поддержкой. Так как японцы обороняли каждый опорный пункт до полного уничтожения его гарнизона, задача, стоявшая перед нашими войсками, была очень трудной и повлекла необходимость задержать большую часть сил дивизии в этом районе на несколько месяцев после того, как организованное сопротивление японцев было сломлено.

В соответствии с боевым приказом № 56 от 6 марта генерал Холл к 12 марта сосредоточил 43-ю пехотную дивизию (без 169-го пехотного полка) в районе Тайтай и передал ее в распоряжение 14-го корпуса для использования на участке фронта восточнее Манилы. 38-я пехотная дивизия, которая очищала от японцев Батаан и горную местность Самбалес, сменила 43-ю пехотную дивизию 11 марта и приняла на себя ведение боевых действий на участке у Форт-Стотсенбурга. Тем не менее 169-й пехотный полк 43-й пехотной дивизии остался в этом районе приданным 38-й пехотной дивизии, а ее 151-й пехотный полк продолжал очищать от японцев остров Коррехидор после переброски 503-го парашютного полка на Миндоро.

38-я пехотная дивизия продолжала выполнять задачу по овладению опорными пунктами противника и прочесывала тыловые районы с целью ликвидации вражеских групп, избежавших уничтожения. Ее части последовательно уничтожали доты противника и заваливали пещеры. К 31 марта, когда 169-й пехотный полк уже был возвращен 43-й пехотной дивизии, 38-я пехотная дивизия подавила упорное сопротивление японцев, встреченное ею на северных склонах высоты Дорст, но вновь натолкнулась на укрепления противника на высоте Пинатуба, где остатки его частей подготовились для последнего сопротивления. В то время как часть подразделений дивизии продолжала очищать Батаан и горную местность Самбалес и уничтожала встречавшиеся небольшие группы японцев, ее главные силы атаковали позицию противника на высоте Пинатуба, которую защищали примерно 1500—2000 солдат. Многие из них были истощены голодом, другие измучены болезнями, значительная часть бросила оружие, но они все же отказывались сдаваться. В поисках пищи некоторые из них пытались проникнуть в Центральную долину острова Лусон. Большое количество их было уничтожено, когда они пробирались через линию наших войск. К 30 апреля дивизия преодолела последнее сопротивление японцев на высоте Пинатуба и уничтожила их последние группы на Батаане. Эти группы укрывались на высоте Натиб, севернее дороги Багак — Пилар. Они состояли примерно из 1000 японцев — истощенных и плохо вооруженных солдат первоначального состава гарнизона Батаана и солдат, бежавших из Манилы.

30 апреля 38-ю пехотную дивизию сменила 6-я пехотная дивизия, которая и приняла на себя ведение боевых действий в полосе 38-й пехотной дивизии. До 10 июня действия 6-й пехотной дивизии ограничивались несением сторожевой службы в этом районе. Затем дивизия (без 1-го пехотного полка) была переброшена в Дигдиг. По прибытии туда 12 июня она перешла в подчинение 1-го корпуса (боевой приказ № 63 от 28 мая 1945 года). 1-й пехотный полк оставался в районе Самбалес — Батаан до 25 июня, когда его сменили части 38-й пехотной дивизии (боевой приказ № 73 от 25 июня 1945 года). После этого 29 июня полк присоединился в районе Дигдиг к своей дивизии.

Во исполнение боевого приказа № 58 от 23 марта 1945 года генерал Холл разработал план овладения островами Кабальо, Эль-Фрайле и Карабао в Манильском заливе. В соответствии с отданными им распоряжениями наша авиация засыпала каждый из этих островов фугасными и напалмовыми бомбами. В то же время корабельная артиллерия настолько эффективно вела огонь на уничтожение и подавление батарей береговой обороны каждого острова, что в результате противник во время высадки наших войск не выпустил по ним ни одного снаряда.

В 9 час. 00 мин. 27 марта после интенсивной авиационной бомбардировки и обстрела корабельной артиллерии во взаимодействии с артиллерийским огнем с острова Коррехидор 2-й батальон 151-го пехотного полка (38-й пехотной дивизии) высадился на восточном берегу острова Кабальо. Несмотря на то что батальон был встречен сильнейшим ружейно-пулеметным огнем, он оттеснил японцев, защищавших остров, в два бетонных дота, находившихся на самой его высокой точке. Так как японцы отказались сдаться, солдаты батальона 7 апреля накачали в оба дота жидкое топливо, подожгли его и оставили остров. Пожар вызвал целый ряд подземных взрывов огромной силы, только 8 апреля их было тридцать два. Через несколько дней подразделения батальона вернулись на остров, подавили последнее сопротивление японцев и к 13 апреля полностью овладели островом.

В тот же день (13 апреля) 2-й батальон 151-го пехотного полка, также после бомбардировки с воздуха и артиллерийского обстрела с кораблей, атаковал остров Эль-Фрайле. Батальон овладел фортом Друм на этом острове, накачав в него через вентиляционные отверстия жидкое топливо, которое наши солдаты подожгли. Затем они отошли от форта прежде, чем огонь стал распространяться. Громадные взрывы последовали за пожаром, бушевавшим почти неделю. Когда после этого солдаты батальона вернулись на остров, они нашли большое количество трупов японцев, убитых взрывами или погибших в огне.

16 апреля, после предварительной авиационной и артиллерийской подготовки, на остров Карабао высадился 1- й батальон 151-го пехотного полка и обнаружил, что противник уже оставил остров.

Захват этих островов обеспечил нам пользование Южным проливом Манильского залива. В соответствии с боевым приказом № 61 от 18 апреля 14-й корпус сменил партизанскими отрядами части 11-го корпуса на острове Карабао.

Когда генерал Холл со своим 11-м корпусом принял 15 марта 1945 года от генерала Грисуолда и его 14-го корпуса ответственность за ведение боевых действий восточнее и северо-восточнее Манилы (как это требовал боевой приказ армии № 56 от 6 марта), он подготовил план наступления в районе Антиполо — Вава — Монтальбан на сектор «линии Симбу», левый фланг которой был уже прорван войсками 14-го корпуса. 43-я пехотная дивизия (без 169-го пехотного полка) должна была заставить противника завернуть свой южный фланг. Правофланговые части 6-й пехотной дивизии атаковали центр его обороны, а левофланговые — сковывали противника на участке у Монтальбана. Приданный 6-й пехотной дивизии 112-й кавалерийский полк должен был прикрывать северный фланг корпуса вплоть до Кабанатуана и вести разведку противника в районе Ипо.

Как я уже указывал ранее, «линия Симбу» состояла из двух отдельных секторов, лишенных взаимной поддержки. Тем не менее японцы сумели перебросить несколько тысяч человек из сектора Ипо в южный сектор (Антиполо — Монтальбан). Однако после того, как натиск 112-го кавалерийского полка усилился, противник, очевидно, уже не предпринимал более попыток перебрасывать войска с севера на юг.

В соответствии с планом генерала Холла 43-я пехотная дивизия (без 169-го пехотного полка) продвинула колонну по шоссе 21 вдоль северного берега озера Бай в то время, как главные силы дивизии развивали наступление в направлении высот Квйтаго, Танауан и Ябанг. Части правого фланга 6-й пехотной дивизии двигались вперед на высоты Байтанган, Пурро и Ламита, между тем как ее левый фланг развернулся против сильно укрепленной позиции японцев по линии высот Матаба — Пакаваган — Оро, расположенной восточнее Монтальбана и господствовавшей над долиной реки Марикина. 112-й кавалерийский полк в это время атаковал весьма сильные позиции японцев вдоль шоссе Метрополитэн Роуд, примерно в 8000 ярдах западнее Ипо.

Правая колонна 43-й пехотной дивизии встретила лишь слабое сопротивление японцев и, преодолев его, 22 марта достигла Пилилла (около 12 миль юго-восточнее Антиполо). Продвижение частей левого фланга 43-й и правого фланга 6-й пехотных дивизий было сильно затруднено. Сектор Антиполо — Вава — Монтальбан «линии Симбу» был сильно укреплен. Он состоял из целой сети искусно замаскированных дотов. Выделенные для их захвата наши подразделения должны были уничтожать их один за другим. Этот метод действий, естественно, ослаблял главный удар наших войск и замедлял их наступление. Несмотря на эти препятствия и на бешеное сопротивление противника, левофланговые части дивизии 22 марта последовательно овладели высотами Квитаго и Танауан. В этот же день части правого фланга 6-й пехотной дивизии достигли северо-западных склонов высоты Ябанг и к исходу дня с трудом овладели ею.

Боевым приказом № 58 от 23 марта 11-му корпусу, в числе других задач, было дано распоряжение развивать более энергично свои действия в районе Антиполо — Монтальбан — Ипо, а также восточнее и южнее его, чтобы уничтожить там войска противника и войти во взаимодействие с частями 14-го корпуса. После того как оба корпуса установят непосредственную связь между собой, японские части, находящиеся к югу от озера Бай, не смогут более продвигаться к «линии Симбу». Это обстоятельство имело важнейшее значение, так как усиление войск «линии Симбу» намного затруднило бы наше наступление на нее и, вероятно, задержало бы захват нами дамбы Ипо, от которой в значительной мере зависело водоснабжение Манилы.

Генерал Холл быстро выполнил этот боевой приказ. 43-я пехотная дивизия (без 169-го пехотного полка) уже заняла высоты Квитаго и Танауан и, хотя уничтожение на них японцев еще продолжалось до 23 марта, двинулась вперед в направлении Бособосо на упорно сопротивлявшегося противника. В это время подразделения дивизии достигли южных склонов горы Ябанг.

24 марта 43-я пехотная дивизия, после усиленной авиационной и артиллерийской подготовки, атаковала высоту Ябанг и 25 марта овладела ею, а 26 марта взяла Бособосо. Одновременно 6-я пехотная дивизия захватила высоту Байтинган.

Хотя 11-й корпус и сломил организованное сопротивление противника в южном секторе «линии Симбу», овладев его позициями на высотах Квитаго, Танауан, Ябанг и Байтинган, все же войскам корпуса предстояло еще немало суровых боев. Корпусу надо было захватить в северном секторе «линии Симбу» сильно укрепленные японские позиции на высотах Матаба, Пакаваган, Оро, Пурро и Ламита. С овладением нами Бособосо и окружающей его местности японцы уже были лишены возможности перебрасывать по горным тропам подкрепления из этого района в различные части южного сектора «линии Симбу». Успех войск 11-го корпуса, овладевших всей южной главной полосой обороны японцев протяженностью почти 9000 ярдов, лишал их возможности предпринять какие-либо действия, кроме весьма ограниченных по своим масштабам контратак на участке фронта Антиполо — Вава — Монтальбан.

После того как 6-я пехотная дивизия взяла 26 марта высоту Байтанган, командир дивизии генерал Хэрдис, подготавливая на 29 марта атаку высоты Матаба с запада и юго-запада, усилил левый фланг дивизии. Наступление было проведено по намеченному плану, хотя части дивизии встретили очень труднопроходимую, неровную местность. Подступы к высоте прикрывались огнем всех видов оружия, включая тяжелые минометы калибром 150 мм, и враг сопротивлялся здесь с исключительным упорством.

Когда я обсуждал с генералом Холлом необходимость скорейшего овладения дамбой Ипо, он предложил мне произвести в районе Ипо разведку боем. Для выполнения этой задачи он придал 169-й пехотный полк (43-й пехотной дивизии) 112-му отдельному кавалерийскому полку. Это являлось необходимым, поскольку 112-й кавалерийский полк, на который уже была возложена задача прикрывать северный фланг 11-го корпуса, не обладал достаточными силами, чтобы провести еще разведку боем. Генерал Холл назвал этот смешанный отряд «плешивым отрядом» и подчинил его бригадному генералу Кэннингхэму, опытному командиру 112-го кавалерийского полка.

Генерал Кэннингхэм предпринял разведку боем, направив батальон 169-го пехотного полка на северо-восток, в направлении Ипо с задачей разведать расположение сил противника на его южном фланге и установить их численность. Эскадрон 112-го кавалерийского полка должен был наступать на восток с задачей установить систему обороны японцев вдоль шоссе Метрополитэн Роуд. Разведка боем началась 7 апреля. На правом фланге наши части встретили лишь отдельные оборонительные сооружения и слабое сопротивление противника и к 10 апреля подошли к Ипо с юго-востока на 8000 ярдов. Но на левом фланге мы натолкнулись на хорошо укрепленные позиции на шоссе Метрополитэн Роуд. Все возраставшее упорное сопротивление японцев заставило наши войска 10 апреля остановиться в 7000 ярдов от Ипо под интенсивным артиллерийским и минометным огнем, причем в течение суток японцы непрерывно контратаковали нас.

Задача разведки боем теперь была выполнена. 11 апреля наши части отошли на прежние позиции. Было точно выяснено, что все подступы к Ипо с запада были сильно укреплены и прочно удерживались противником, тогда как подступы с юга и юго-запада защищены слабо.

1 апреля 43-я пехотная дивизия (без 169-го пехотного полка) своим правым флангом вышла в долину Санта-Мария и выслала батальон в направлении Санта-Мария. В то же время ее левофланговые части проникли далее в горы от Бособосо с целью захватить расположенные там опорные пункты противника. Пока 43-я пехотная дивизия выполняла эти задачи, левофланговые части 6-й пехотной дивизии продолжали атаковать высоту Матаба, но не смогли добиться значительного успеха. Правый фланг 6-й пехотной дивизии продвинулся из окрестностей высоты Байтанган в направлении высот Пурро и Ламита.

4 апреля правофланговые части 43-й пехотной дивизии овладели Синилоаном и захватили в Санта-Мария большие склады японского вооружения и предметов снабжения. Через несколько дней вблизи Лумбана дивизия вошла в соприкосновение с частями 1-й кавалерийской дивизии. Когда таким образом соединились 11-й и 14-й корпуса и 43-я пехотная дивизия прочно овладела рубежом Лумбан — Синилоан — Фами — Санта-Мария, коммуникации японцев между Южным Лусоном и «линией Симбу» были окончательно прерваны.

Организованное сопротивление японцев в районе Анти- поло — Вава — Монтальбан фактически теперь было подавлено. Но еще предстояли упорные бои за овладение отдельными опорными пунктами. Тем не менее 11-й корпус мог теперь сосредоточить свои основные усилия на овладении районом дамбы Ипо и самой дамбой, столь важной для нас.

Последующие боевые действия в районе высот Балидбиран, Мапатад, Пакаваган, Матаба между 7 и 10 апреля полностью отвлекли войска 6-й и 43-й пехотных дивизий. 43-я пехотная дивизия наступала из Бособосо в северном и северо-восточном направлениях на сильно укрепленные позиции японцев на южных подступах к высоте Мапатад. 6-я пехотная дивизия 10 апреля достигла гребня высоты Матаба и 16 апреля полностью овладела ею. Теперь явилось возможным атаковать позиции противника на высоте Пакаваган с юга и запада.

19 апреля согласно боевому приказу 6-й армии № 61 20-й пехотный полк (6-й пехотной дивизии) был передан в распоряжение начальника военной полиции сухопутных сил США на Дальнем Востоке (гарнизон Манилы) на смену 145-го пехотного полка (37-й пехотной дивизии), который переходил в подчинение 11-го корпуса и придавался 6-й пехотной дивизии. Этот приказ предлагал 14-му корпусу сменить части 11-го корпуса на участке Лукбан — Синилоан — Фами — Санта-Мария и изменял, начиная с 22 апреля, разграничительные линии между обоими корпусами в соответствии с передачей 14-му корпусу ответственности за ведение боевых действий в этом районе.

После продолжавшейся несколько дней усиленной бомбардировки авиации и артиллерийской подготовки 6-я пехотная дивизия (без 20-го пехотного полка) с приданным ей 145-м пехотным полком (37-й пехотной дивизии) 21 апреля начала наступление с юга и запада на высоту Пакаваган и 28 апреля после тяжелых боев овладела ею.

В этих боях, как и в других атаках на укрепления позиции «линии Симбу», был использован весьма эффективный метод организации взаимодействия наземных и

Полоса действий 11-го корпуса на 6 мая 1945 года

воздушных сил. Личный состав летных подразделений, выделенных для бомбардировки, прикреплялся к частям наземных войск, которые должны были участвовать в наступлении. Прикрепленный таким образом летный состав на следующий день выполнял задания этих частей на бомбардировку. В это время в пехотных частях находились другие группы летного состава. Такая организация взаимодействия стимулировала действия экипажей бомбардировщиков и увеличивала эффективность бомбардировок.

Случайно, во время одной из моих поездок на фронт, на командном пункте генерала Кэннингхэма я встретил смышленого пленного японца. Этот человек оказался весьма ценным. Он летал на самолете связи в качестве пассажира над линией фронта японцев и точно указывал нам расположение их позиций.

Очень полезным оказалось применение так называемого искусственного лунного света. Лучи прожекторов направлялись на облака и отраженным светом освещали передний край. Тогда же мы нашли весьма эффективный метод для уничтожения дотов на неприятельских позициях. Он заключался в использовании групп огнеметчиков, поддерживаемых артиллерией и стрельбой прямой наводкой из танков и самоходных орудий.

19 апреля главнокомандующий сообщил мне, что угрожающий Маниле недостаток воды может привести к вспышке эпидемий и что это требует принятия энергичных мер к захвату источников водоснабжения, все еще находившихся в руках противника. Хотя указания по этому вопросу уже были даны мною ранее, теперь я их подтвердил, чтобы заставить 11-й корпус предпринять все возможное для скорейшего наступления с целью захвата дамбы Ипо. Наступление было назначено на 7 мая, так как более ранний срок представлялся невозможным.

Подготавливая это наступление, 11-й корпус произвел перегруппировку своих войск. В соответствии с планом, заранее подготовленным генералом Холлом, к 30 апреля 38-я пехотная дивизия полностью приняла на себя выполнение боевых задач 6-й пехотной дивизии (без 20-го пехотного полка) в районе Монтальбан. 6-я пехотная дивизия приняла на себя очистку от японцев прежней полосы действий 38-й пехотной дивизии, куда входили Батаан, острова Манильского залива, провинция Самбалес, часть провинций Тарлак и Пампанга, и передала 145-й пехотный полк (37-й пехотной дивизии) в подчинение 38-й пехотной дивизии.

1 мая 38-я пехотная дивизия со 145-м пехотным полком начала смену частей 43-й пехотной дивизии (без 169-го пехотного полка), которая перебрасывалась на север и сменила «плешивый отряд» (112-й кавалерийский полк и 169-й пехотный полк) в районе Ипо. 3 мая генерал Холл расформировал «плешивый отряд» и на- правил 112-й кавалерийский полк на юг прикрывать правый фланг корпуса вдоль северного берега озера Бай, а 169-й пехотный полк возвратил в подчинение 43-й пехотной дивизии.

Система обороны противника на участке Ипо, с ее очень сильным правым флангом и относительно слабым левым, показывала, что японцы ожидали главного удара наших войск вероятнее всего с запада, а не с юга и юго- запада. Правый фланг японцев представлял собою хорошо оборудованные позиции (большой протяженности вдоль шоссе Метрополитэн Роуд, с сильными гарнизонами), прикрывавшие подступы к дамбе Ипо с запада. Между тем левый фланг противника, прикрывавший подступы к дамбе с юга и юго-запада, имел слабо укрепленные позиции, которые удерживались небольшими силами. Видимо, японцы считали маловероятным наступление крупных сил наших войск с юга и юго-запада плотины из-за труднопроходимой, сильно пересеченной местности.

Используя слабость обороны противника на его левом фланге, генерал Холл планировал наступление частей 43-й пехотной дивизии в северо-восточном направлении, нанося главный удар ее правым флангом. Левый фланг наносил вспомогательный удар и сковывал японские части, оборонявшие подступы к дамбе Ипо с запада. Как только войска, наносившие главный удар, продвинутся достаточно далеко, чтобы атаковать с юга и юго- запада позиции японцев на шоссе Метрополитэн Роуд, левофланговые части дивизии должны были наступать по шоссе в восточном направлении к дамбе Ипо. Полк партизан Маркинга, который был разделен на северный и южный отряды, каждый силою до 1500 человек, должен был обойти северный фланг позиции японцев у Ипо. Южный отряд партизан должен был наступать из окрестностей Норсагарай вдоль долины реки Ангат и атаковать Ипо с юго-востока в то время, как северный отряд, осуществляя широкое обходное движение на север и на восток, должен был атаковать Ипо с севера.

План генерала Холла был превосходен по замыслу, что и подтвердило его выполнение.

К 6 мая все приготовления к наступлению были закончены и войска выведены в исходное положение для атаки. В течение трех дней перед наступлением тяжелые бомбардировщики и истребители-бомбардировщики наносили мощные бомбовые удары по позициям японцев в районе Ипо. Сначала самолеты сбросили на позиции японцев 250000 галлонов[90] напалма, что заставило их выйти из пещер и укрытий. За этим последовала бомбардировка осколочными бомбами живой силы противника и фугасными — отдельных целей. После боя наши пехотные части подтвердили, что бомбардировкой было уничтожено около 2000 японцев, а сбрасывание напалмовых бомб сильно подорвало их моральный дух.

Ввиду слабости обороны противника на левом фланге и успехов, достигнутых нашими войсками в ночном наступлении на его позиции на участке фронта Антиполо — Монтальбан, генерал Уинг (командир 43-й пехотной дивизии) решил провести ночную атаку. Части 43-й пехотной дивизии (без 169-го пехотного полка) с приданным дивизии партизанским полком Маркинга двинулись в атаку 6 мая в 22 часа 00 мин. Справа 103-й пехотный полк атаковал левый фланг противника с запада и юго- запада с задачей захватить дамбу Ипо. В центре 172-й пехотный полк наступал в северо-восточном направлении, стремясь окружить японцев на хребте Осбой. Северный и южный отряды партизанского полка атаковали правый фланг позиции противника у Ипо. И, наконец, 169-й пехотный полк перешел в наступление с рассветом 7 мая, имея задачей сковать части японцев, прикрывавшие подступы к Ипо по обе стороны шоссе Метрополитэн Роуд. Артиллерийская подготовка не проводилась, велся лишь обычный ночной беспокоящий огонь.

Наше наступление захватило врасплох войска левого фланга противника. На правом фланге 103-й пехотный полк продвинулся вперед в северо-восточном направлении на 10 000 ярдов по весьма пересеченной местности, по незнакомым дорогам и перед рассветом 7 мая подошел к Ипо на расстояние 4000 ярдов. Однако наступавший рядом с ним 172-й пехотный полк продвигался значительно медленнее, так как его проводники сбились с дороги. Северный отряд партизанского полка Маркинга достиг Байябас, примерно в 8000 ярдах северо-восточнее Ангата, не встретив сопротивления противника.

К 12 мая части 43-й пехотной дивизии заняли фронт вдоль дуги, начинавшейся в 1000 ярдах южнее Ипо и заканчивавшейся в 5000 ярдах западнее его, встречая, по мере того как они приближались к Ипо и хребту Осбой, все возраставшее упорное сопротивление японцев и усиленный артиллерийский огонь. Одновременно северный отряд партизанского полка быстро продвигался из Байябас на юго-восток, преодолевая отдельные очаги сопротивления японцев. Когда отряд подошел к Ипо примерно на 3500 ярдов, он наткнулся на сильно укрепленную позицию противника. После того как эти позиции были полностью разрушены артиллерийским огнем и бомбардировкой авиации, отряд преодолел сопротивление японцев и к 12 мая приблизился к Ипо с севера примерно на 3000 ярдов. 169-й пехотный полк в тот же день атаковал с востока укрепления на хребте Осбой, медленно продвигаясь из-за упорного сопротивления японцев, укрывшихся в дотах и блиндажах.

13 и 14 мая прошли сильные ливни. Дороги, которые построили наши вслед за 103-м и 172-м пехотными полками, стали совершенно непроходимыми. Грузовые автомашины, перевозившие боеприпасы, продовольствие и предметы медицинского снабжения, по ступицу увязали в грязи. Легкораненые тащились пешком в тыл, насколько им позволяли силы, между тем как тяжелораненые терпеливо ожидали, что, может быть, в конце концов о них позаботятся. Артиллерия, танки, минометы, продвигавшиеся вслед за наступавшей пехотой, застревали на дороге. Расход боеприпасов пришлось сократить до минимума до тех пор, пока дороги станут проходимыми.

Для ликвидации этого прорыва было использовано около 1000 носильщиков-филиппинцев, но, несмотря на их усилия, все это было лишь каплей в море. Для того чтобы достигнуть линии фронта, им требовалось три дня.

Сбрасывание грузов с самолетов несколько улучшило положение со снабжением, но мало что удалось сделать для разрешения самой острой проблемы — эвакуации раненых. На доставку раненых из расположения батальона в ближайший пункт хирургической помощи требовалось двадцать часов. 14 мая подвижной хирургический госпиталь тянули и тракторы, и люди, пока он не завяз безнадежно. После этого доставка раненых из ближайшего тыла и до госпиталя занимала уже десять часов.

Несмотря на все эти трудности, наши войска продвигались вперед. 16 мая 103-й пехотный полк подошел на 300—500 ярдов к дамбе Ипо. Фронт его проходил по дуге около дамбы с северо-востока на юго-запад. Партизаны Маркинга захватили высоты в 500 ярдах к северу от дамбы Ипо. 172-й пехотный полк продолжал наступать на гребень Осбой с юга, 169-й пехотный полк атаковал его с запада.

17 мая после 45-минутной бомбардировки авиации, во время которой наши истребители-бомбардировщики сбросили около 70000 галлонов напалма на японские позиции у дамбы Ипо, 43-я пехотная дивизия с приданными ей партизанами Маркинга перешла в решительное наступление. 103-й пехотный полк наступал с юго- востока, а партизаны с севера. Мы захватили дамбу неповрежденной. Она уже была подготовлена к взрыву, но оборонявшие ее японские солдаты были перебиты прежде, чем они смогли ее взорвать.

43-я пехотная дивизия с приданным ей отрядом партизан приступила теперь к уничтожению японцев на рубеже гребня Осбой и в излучине реки Ангат. 19 мая, атакуя с востока, юга и запада, 172-й и 169-й пехотные полки овладели хребтом Осбой и этим открыли для движения шоссе Метрополитэн Роуд на всем протяжении от Новаличес до Ипо. 21 мая дивизия ликвидировала группы японцев, находившиеся у излучины реки Ангат, северо-западнее Ипо.

Организованное сопротивление японцев в районе Ипо теперь было полностью подавлено. Небольшим группам японских солдат, еще остававшимся в этом районе, были отрезаны все пути к отходу. Наши войска выслеживали их и брали в плен или уничтожали. Несомненно, что немногим одиночным солдатам удалось скрыться в горах, но и у них было мало шансов выйти оттуда живыми.

С захватом нашими войсками дамбы Ипо, разгромом частей противника в излучине реки Ангат, овладением 38- й пехотной дивизией 5 июня высотами Пурро и Ламита и 11 июня высотой Мапатад, захватом 169-м пехотным полком 8 июня высоты Оро 6-я армия выполнила большую часть поставленной ей задачи по разгрому японских войск восточнее и северо-восточнее Манилы. После того как высоты Пурро, Ламита, Оро и Мапатад были захвачены, генерал Холл направил 43-ю и 38-ю пехотные дивизии на широкое прочесывание территории к востоку и северо-востоку от Манилы с целью уничтожения остававшихся там японских частей.

В соответствии с боевым приказом по 6-й армии № 64 от 2 июня ответственность за ведение боевых действий в районе Синилоан — Инфанта — Санта-Мария с 5 июня перешло к 11-му корпусу. Одновременно в его подчинение поступила 2-я усиленная кавалерийская бригада. После этого генерал Холл использовал эту кавалерийскую бригаду и 112-й кавалерийский полк для создания вновь «плешивого отряда» под командованием генерала Кэннингхэма. Этот отряд тщательно прочесал район Инфанта — Санта-Инес — Санта-Мария и не обнаружил там войск противника. 10 июня отряд занял Санта-Инес.

Как указывалось выше, генерал Холл (командир 11- го корпуса) в 00 час. 01 мин. 15 июня 1945 года принял на себя руководство боевыми действиями на Южном Лусоне, в полосе, в которой действовал ранее 14-й корпус, а также принял в свое подчинение 11-ю воздушно- десантную дивизию, усиленный 158-й пехотный полк и 1- ю кавалерийскую дивизию (без 2-й кавалерийской бригады, уже подчиненной 11-му корпусу ранее). Между 15 и 30 июня действия войск 11-го корпуса ограничивались патрулированием в обширном районе и очисткой его от японских солдат, отбившихся от своих частей. С 24 час. 00 мин. 30 июня в соответствии с боевым приказом № 68 от 12 июня руководство всеми боевыми действиями, возложенными ранее на 11-й корпус, перешло к командиру 14-го корпуса.

Прежде чем продолжить описание действий 11-го корпуса на Северном Лусоне, я считаю необходимым подвести итоги успехам 11-го корпуса в операции на острове Лусон.

Корпус успешно выполнил все поставленные ему задачи. После того как 29 января 1945 года войска его высадились в районе Сан-Антонио провинции Самбалес и захватили посадочную площадку Марселино и порт Олонгапо, 30 января корпус поступил в мое подчинение. Наступая в восточном направлении на Диналупихан п полностью разгромив японцев в ожесточенных боях в районе перевала Зиг-Заг, войска корпуса отрезали Батаан и тем самым лишили японские части возможности отступить или скрыться бегством с этого полуострова. Продвигаясь вдоль восточного берега полуострова Батаан, корпус в то же время провел высадку с боем десанта в районе Маривелес и захватил южную оконечность Батаана. После этого комбинированным наступлением морского и воздушного десантов корпус в ожесточенных боях, длившихся 12 дней, овладел островом Коррехидор. Далее корпус захватил острова Кабальо, Эль-Фрайле и Карабао и очистил от японцев полуостров Батаан. Сменив войска 14-го корпуса на востоке и северо-востоке от Манилы и в районе Форт-Стотсенбурга,

11- й корпус прорвал «линию Симбу» и овладел дамбами Вава и Ипо, представлявшими большую важность для водоснабжения города Манилы. И, наконец, войска корпуса подавили организованное сопротивление японцев в районе Форт-Стотсенбурга и в горах Самбалес.

Здесь я кратко изложу положение на Северном Лусоне и проблемы, с которыми мы встретились там в начале марта.

К 5 марта разработанный генералом Ямасита план обороны Северного Лусона выяснился с полной определенностью. Отход крупных сил японцев из Центральной равнины в гористую местность, имевший место перед нашей высадкой в заливе Лингаен, показывал, что генерал Ямасита предполагал создать сильно укрепленную оборону на севере острова. Документы, захваченные нами после высадки, подтвердили это и раскрыли основной замысел плана Ямасита. Этот план предусматривал не только отступление крупного масштаба в горы Северного Лусона и долину Кагаян, но и использование больших сил для защиты таких важных пунктов, как Манила и авиационный Центр Кларк, с тем, чтобы максимально увеличить наши потери при ведении боевых действий. Далее, по плану Ямасита 10-я пехотная и 2- я танковая дивизии должны были сосредоточиться в северо-восточной части Центральной равнины для мощных контратак против левого фланга 6-й армии при ее продвижении в южном направлении.

Этот план, возможно, являлся наилучшим, который мог бы разработать генерал Ямасита, однако он полностью провалился. К 4 марта войска противника были расколоты нами на три основные группировки — одну на юге, другую на западе и третью на севере острова Лусон. Они фактически оказались изолированными одна от другой и были не в состоянии друг друга поддерживать. Некоторые из частей, переброшенных генералом Ямасита с юга, в дневное время не могли двигаться по шоссе 5 из-за сильной бомбардировки союзной авиацией. 105-я пехотная дивизия японцев, которая должна была сосредоточиться в районе Сан-Хосе, дошла всего только до «линии Симбу». Лишь немногие ее подразделения в конце концов достигли Санта-Фе. 10-я пехотная дивизия, которая должна была перейти южнее к Таюг, так и не прибыла к месту своего назначения. Вследствие этих событий, а также в результате использования японцами по частям 2-й танковой дивизии в Сан-Мануэле, Таюге, Лупао, Умингане и Муньосе план контратаки против левого фланга 6-й армии, разработанный во всех деталях, не был никогда выполнен. Провал попытки 105-й пехотной дивизии достигнуть Сан-Хосе фактически возложил всю тяжесть обороны подступов к перевалу Балете на 10-ю пехотную дивизию противника.

Помимо этого, в боях на участке фронта Позорру- био — Росарио — Дамортис часть 23-й пехотной дивизии и 58-я отдельная смешанная бригада японцев были разбиты левофланговыми войсками 1 -го корпуса (43-й пехотной дивизией вместе со 158-м и 63-м пехотными полками), и остатки их были загнаны в горы. После упорного боя доступ к Центральной равнине острова по шоссе 5 и по дороге Вилья-Верде был закрыт для японцев правофланговыми частями 1-го корпуса (25-й и 32-й пехотными дивизиями), уже перешедшими в наступление во исполнение боевого приказа по армии за № 55 от 28 февраля. Таким образом, к 5 марта все выходы из гор Северного Лусона в Центральную равнину острова были закрыты для японцев частями 1-го корпуса.

По разведывательным данным было известно, что генерал Ямасита имеет в своем распоряжении на Северном Лусоне более 110 000 солдат. По мере того как развивались боевые действия, становилось совершенно очевидным, что Ямасита решил любой ценой удержать позиции в горах и подступы к долине Кагаян. Он рассчитывал, что это заставит нас направить крупные силы на север, сократить имеющиеся в других местах войска, вынудит принять бой на местности, выбранной им, и заставит нас дорого заплатить за каждый фут занятой территории.

Изучение условий местности на севере Лусона и сети дорог и троп показало, что районы Багио, Бонток, Апарри, перевала Балете являются ключевыми пунктами, захват которых обеспечит нам доступ к позициям противника в горах и в долине Кагаян.

Район Багио имел важное значение по различным причинам. Вновь построенной японцами дорогой он был соединен через Каяпа и Пингкьян с Бамбангом, находящимся на шоссе 5, и таким образом вел к тылам японских позиций у перевала Балете. Кроме того, проложенное в горах шоссе 11, которое связывало Багио с Бонтоком, вело к японскому горному укрепленному району Бонток. Захват Бонтока дал бы нам возможность наступать на северо-восток по шоссе 11 в направлении долины Кагаян, по шоссе 4 в направлении на Багабак и к входу в южную часть этой долины. Захват Апарри открыл бы нам доступ в эту же долину с севера. Имелись серьезные соображения в пользу морской десантной операции для захвата Апарри, но от этой мысли пришлось отказаться. Необходимые для этого суда не могли быть предоставлены, так как предназначались для запланированных или уже происходивших десантных операций на Южных Филиппинах или в Голландской Ост-Индии. Перевал Балете, или, вернее, рубеж перевал Балете — Санта-Фе — Имуган, по всем данным являлся наиболее важным из всех названных выше ключевых позиций. Он действительно имел чрезвычайно серьезное значение для всей системы обороны противника на Северном Лусоне, так как представлял собою ворота к укреплениям в горах в районе Кьянган — Бонток и к долине Кагаян. Но для наступления в этом направлении необходимо было обеспечить контроль над горной дорогой Вилья-Верде, которая у самого перевала Балете соединяет северную часть Центральной равнины Лусона с Санта-Фе.

Потеря района перевал Балете — Санта-Фе — Имутан явилась бы тяжелым ударом для японцев. Наступление на Багабак, которое могло последовать непосредственно за захватом нами района перевала Балете, прервало бы коммуникации противника между войсками в долине Кагаян и в районе Кьянган — Бонток и привело бы к потере им долины Кагаян. Потеря японцами этой долины, являвшейся для них житницей, лишала их возможности пополнять запасы продовольствия для гарнизонов опорных пунктов, расположенных в горах, и тогда разгром их войск на севере был бы неизбежен.

Поскольку генерал Ямасита, несомненно, понимал это, он направил свою 10-ю пехотную дивизию (без одного полка, который мы постепенно ликвидировали на полуострове Батаан и в горах Самбалес) на оборону района перевал Балете — Санта-Фе — Имуган. Ямасита усилил 10-ю пехотную дивизию остатками 2-й танковой дивизии, подразделениями 105-й пехотной дивизии, несколькими отдельными пехотными полками, а также большим числом личного состава из авиационных частей и частей обслуживания, создав из них сводные боевые части.

В этот период из девяти дивизий 6-й армии четыре были направлены на восток и северо-восток от Манилы и на юг от озера Бай. Одна дивизия действовала на Западном Лусоне и на Батаане и одна дивизия была выделена в состав гарнизона Манилы. Таким образом, для боевых действий на севере Лусона 6-я армия имела в своем распоряжении три дивизии 1-го корпуса и партизанские войска Северного Лусона. Хотя я просил штаб главнокомандующего освободить 37-ю пехотную дивизию от несения гарнизонной службы в Маниле для использования ее на Северном Лусоне, мне было ясно, что это может быть выполнено не ранее конца марта или начала апреля.

Наступление на позиции противника у перевала Балете, очевидно, должно было проводиться войсками 1-го корпуса путем атак с юга, вдоль шоссе 5, и с запада, по дороге Вилья-Верде, с одновременным сильным нажимом на фронт японцев на участках у Багио и Сервантес — Бонток.

1-й корпус уже выдвинул 25-ю пехотную дивизию вдоль шоссе 5, 32-ю пехотную дивизию на горную дорогу Вилья-Верде и 33-ю пехотную дивизию на участок фронта у Багио. Партизанские войска Северного Лусона, находившиеся в непосредственном подчинений 6-й армии, действовали на участке фронта Сервантес — Бонток.

Этот отряд, которым командовал полковник Р. Фолькман, состоял в большей части из филиппинцев. Кроме того, в нем было много военнослужащих нашего прежнего гарнизона на Филиппинах, бежавших от японцев в момент сдачи Батаана в 1942 году. Полковник Фолькман, молодой офицер армии США, в 1942 году на Батаане отказался сдаться японцам. С помощью дружественно настроенных филиппинцев он пробрался в горы на север Лусона и, установив контакт с другими американскими офицерами, укрывавшимися от японцев, организовал отряд филиппинских партизан Северного Лусона. Отряд систематически прерывал коммуникации японцев, нападал на их войска в горах на севере острова, совершал набеги на их склады и взрывал их. В период до высадки наших войск в заливе Лингаен отряд Фолькмана был «занозой» для японских войск.

В январе 1945 года отряд состоял примерно из 8000 человек, хотя вооружены были из них только 2000 человек. Очень скоро отряд увеличился до 18 000 человек, из которых Фолькман организовал пять полков и подразделения обслуживания: 11, 14, 15, 66 и 121-й полки филиппинских партизан. 6-й армии потребовались большие усилия, чтобы вооружить и частично обеспечить снаряжением эти части так же хорошо, как другие партизанские отряды на Лусоне, широко используя для этой цели захваченные у японцев склады имущества. Поскольку имевшейся у нас материальной части было недостаточно для вооружения этих отрядов, они были снабжены трофейными японскими полевыми орудиями и боеприпасами. В исключительно короткий срок Фолькман сумел организовать и обучить сначала один дивизион полевой артиллерии и немного позже другой. Оба дивизиона сослужили нам хорошую службу.

Полковник Фолькман к тому времени полностью выполнил задачи, указанные мной в директиве, разосланной 2 февраля 1945 года командирам всех партизанских отрядов. К 5 марта его части овладели северным побережьем Лусона на запад от реки Кагаян и восточным побережьем залива Лингаен, почти до Сан-Фернандо (Ла-Унион) на юге, исключая Виган. В западной части долины Кагаян действия партизан заставили японцев ограничиться малоэффективными карательными операциями. Севернее Сан-Фернандо (Ла-Унион) действия отрядов Фолькмана, одновременно с сильным нажимом с юга и запада частей 33-й пехотной дивизии, вынудили японцев на широком фронте начать отход к центру обороны в горах.

Боевой приказ армии № 56 от 6 марта предлагал 1-му корпусу продолжать выполнение очередных его задач и предпринять решительные меры к овладению в кратчайший срок весьма важным для нас рубежом перевал Балете — Санта-Фе — Имуган.

В соответствии с этими указаниями 1-й корпус продвинулся 25-й пехотной дивизией вдоль шоссе 5 к перевалу Балете и 32-й пехотной дивизией по горной дороге Вилья-Верде в направлении на Имуган и Санта-Фе, в то время как 33-я пехотная дивизия прикрывала левый фланг корпуса и усиливала натиск на позиции противника вдоль шоссе Кеннон Род на подступах к Багио.

25-я и 32-я пехотные дивизии медленно продвигались по труднопроходимой местности, преодолевая отчаянное сопротивление японцев. Их наступление по сходящимся направлениям заставило противника суживать линию фронта, что облегчало ему переброску резервов из Санта-Фе на другие участки фронта.

25-я пехотная дивизия располагала вполне удовлетворительной дорогой для подвоза снабжения — шоссе 5, хотя в различных местах его часто происходили обвалы. Кроме того, для обеспечения движения по этой дороге дивизия вынуждена была нести охрану ее по гребням гор с обеих сторон. В связи с предпринятым дивизией обходным движением явилось необходимым построить дополнительные дороги для подвоза снабжения и эвакуации раненых. Осуществить это в густых зарослях джунглей, по крутым скатам местности, когда кругом просачивались японцы, было трудной задачей.

32- я пехотная дивизия была в более тяжелом положении, поскольку она полностью базировалась на плохую извилистую горную дорогу Вилья-Верде, совершенно непригодную для подвоза по ней снабжения и представлявшую большие трудности для ее улучшения.

Строительство дорог, их ремонт и содержание в исправности сильно замедляли темп наступления обеих дивизий. Наши саперы провели большую работу для улучшения положения, тем не менее пришлось использовать носильщиков для подноски предметов снабжения к передовым частям. К тому же, когда в сезон дождей сильные ливни делали дороги и горные тропы непроходимыми, получить достаточное число носильщиков было невозможно, а имевшиеся налицо были очень ненадежны: они обычно исчезали, как только попадали под обстрел.

Значительные затруднения в ведении боевых действий создавал недостаток боеприпасов в артиллерии. Это вызывалось трудностями в разгрузке транспортов со снарядами, их несвоевременным прибытием и общим дефицитом боеприпасов на фронте. Последнее обстоятельство вынудило 6-ю армию снабдить некоторые дивизии 8-й армии боеприпасами, первоначально выделенными для операций на Южных Филиппинах.

Хотя я знал, как по личным наблюдениям, так и по поступавшим донесениям, о трудностях, стоявших перед 25- й и 32-й пехотными дивизиями в их наступлении на рубеж перевал Балете — Санта-Фе — Имуган, я мог очень мало сделать, чтобы облегчить их задачи. Тем не менее, несмотря на все препятствия, обе дивизии неуклонно продвигались вперед, захватывали одну позицию врага за другой и неизменно добивались успеха. Они не тратили напрасно времени на бесплодные атаки позиции противника, которую трудно было захватить. Они обходили ее, оставляя подразделения для блокады, и захватывали позднее, после интенсивной бомбардировки с воздуха и обстрела артиллерией. В связи с этим важно отметить, что так как господство нашей авиации в воздухе полностью ликвидировало возможность нападения неприятельских самолетов, зенитная артиллерия была передана 1-му корпусу. Использование зенитных орудии в горной местности из-за их тяжелого веса представляло большие трудности. Однако благодаря высокой начальной скорости снаряда (а мы были обильно снабжены боеприпасами к этим орудиям) они оказались весьма эффективными для стрельбы по укрытым в пещерах огневым точкам.

К 23 марта 25-я пехотная дивизия подошла к сильно укрепленной позиции противника, прикрывавшей Капинталан, и направила некоторые свои части обойти Капинталан с востока по старой испанской дороге (которая связывает Карранглан с Дупаксом). Когда эти части стали продвигаться на север, они неожиданно встретили упорное сопротивление противника. Не могло быть сомнений, что это были подкрепления, которые противник перебросил сюда, когда понял угрозу восточному флангу его войск.

32- я пехотная дивизия находилась в очень тяжелом положении на дороге Вилья-Верде из-за труднопроходимой местности, затруднений со снабжением и все возраставшего ожесточенного сопротивления врага. Батальон 127-го пехотного полка, направленный на юг от дороги Вилья-Верде к Имугану, наткнулся на сильно укрепленную позицию японцев. После того как батальон в течение десяти дней выдерживал сильнейший артиллерийский обстрел и неоднократные контратаки, его все же пришлось отвести из-за невозможности обеспечить его снабжение. К 23 марта 32-я пехотная дивизия, героически сражавшаяся за овладение высотой в 5000 ярдов к западу от Имугана, добилась весьма незначительных успехов. В одно из моих посещений этого участка фронта генерал Джилл (командир 32-й пехотной дивизии) высказал мне свое огорчение медленным продвижением. Но я заверил, что вполне удовлетворен всем уже выполненным его дивизией к тому времени и тем, как она продолжает совершать все возможное для человеческих сил в условиях невероятно трудной местности и упорного сопротивления врага. Я указал ему, что неослабевающий натиск частей дивизии еще принесет в конце концов свои результаты. Это мое предсказание исполнилось примерно через месяц.

В это же время 33-я пехотная дивизия, действовавшая на левом фланге 1-го корпуса, добилась значительных успехов в условиях сильного сопротивления врага. К 23 марта она полностью захватила участок фронта Туин Пике — Пуго. Этот успех подтверждал разведывательные данные о том, что войска противника, оборонявшие подступы к Багио с запада от шоссе Кеннон Род, отступали преимущественно на северо-восток и восток.

2- й батальон 130-го пехотного полка (33-й пехотной дивизии), наступая на север по шоссе 3, к 19 марта овладел Бауангом и захватил неповрежденными шоссейный и железнодорожный мосты через реку Бауанг. Отбрасывая японские части, пытавшиеся задержать его, батальон 20 марта достиг южной окраины населенного пункта Сан-Фернандо (Ла-Унион), где вошел в соприкосновение с партизанским отрядом полковника Фолькмана «Северный Лусон». Развивая наступление и преодолевая сопротивление японцев, 22 марта батальон захватил посадочную площадку в Нагилиане.

В связи с успехами, достигнутыми 33-й пехотной дивизией и партизанским отрядом «Северный Лусон», боевым приказом № 58 от 23 марта 1-му корпусу было приказано: овладеть Сан-Фернандо (Ла-Унион) для скорейшего использования его как гавани и базы снабжения; произвести усиленную разведку в направлении Багио и быть готовым к наступлению на этот населенный пункт; продолжать усилия по овладению в кратчайший срок рубежом перевал Балете — Санта-Фе — Имуган, чтобы сократить коммуникации и обеспечить нашим войскам доступ в долину Кагаян; уничтожить группировки противника, остававшиеся в провинциях Пангасинан и Нуэва- Эсиха и в районах провинций Самбалес и Тарлак в полосе действий корпуса. Одновременно приказ предлагал партизанскому отряду «Северный Лусон» овладеть населенным пунктом Сервантес, обеспечить контроль над шоссе 4, включая Бонток, и поддерживать взаимодействие с войсками 1-го корпуса. Далее приказ предлагал 37- й пехотной дивизии на участке фронта у Манилы к 27 марта сосредоточить в районе Бауанг подчиненные ей 129-й усиленный пехотный полк и 136-й дивизион полевой артиллерии.

33-я пехотная дивизия продолжала действовать с большим успехом. Некоторые ее части выбивали ожесточенно сопротивлявшихся японцев с их позиции на шоссе Кеннон Род, в то время как другие наступали от Пуго на восток. Одна колонна дивизии, продвигавшаяся по долине реки Галиано, 30 марта овладела Галиано. К 6 апреля дивизия захватила лагерь 3 на шоссе Кеннон Род, а ее левофланговые части, наступавшие из Путо и Галиано, достигли западных и южных подступов к высоте Калугонг. К этому моменту наша дальнобойная артиллерия начала интенсивный обстрел неприятельских позиций в районе Багио. Партизанский отряд «Северный Лусон», наступавший по шоссе 4 в направлении Сервантес, обнаружил северный фланг противника. Появлялось все больше доказательств, что японцы начинают отводить свои войска из района Багио и перебрасывать их на восток и северо-восток. Однако на левом фланге они оставили крупные силы, достаточные для прикрытия отвода из этого района главных сил. Было очевидно, что наступило время для нанесения решительного удара непосредственно по Багио.

В этот период 25-я и 32-я пехотные дивизии продолжали громить японские позиции, прикрывавшие южные и западные подступы к перевалу Балете. 25-я пехотная дивизия подошла к Капинталану на 1000 ярдов. Однако все ее попытки прорвать с юга неприятельскую оборону потерпели неудачу. Войска генерала Муллинса (командир 25-й пехотной дивизии) 1 апреля обошли позиции японцев у Капинталана с востока и запада. Этот маневр в конечном счете привел к двойному охвату позиций японцев у перевала Балете. 27-й пехотный полк вместе с 35-м пехотным полком слева наступали через гребень высоты восточнее шоссе 5, между тем как 161-й пехотный полк наступал через гребень, к западу от шоссе. К 6 апреля 27-й и 35-й пехотные полки достигли рубежа, проходящего в 1000 ярдов к югу от Капинталана к вершине примерно в двух милях на восток от этого населенного пункта. Между тем 161-й пехотный полк, наступавший слева, овладел гребнем в миле к северу от Капинталана. Позиция японцев у Капинталана была, несомненно, основной позицией, прикрывавшей с юга подступы к перевалу Балете. Японцы защищали ее со всей решимостью и поддерживали большим количеством удачно расположенной артиллерии, которая вела интенсивный и точный огонь.

Хотя казалось, что противник не обладает уменьем быстро переносить артиллерийский огонь или массировать его, подготовленный им плановый огонь на основном рубеже обороны был весьма эффективен. Наблюдение противника было прекрасно организовано и давало ему возможность обнаруживать огневые позиции наших батарей, командные пункты и склады и точно обстреливать их. Однако и наша артиллерия действовала очень успешно. Наши 90-мм зенитные пушки являлись мощным огневым средством. Эти зенитные пушки, поставленные для стрельбы прямой наводкой на участке 25-й пехотной дивизии, показали высокую эффективность благодаря высокой начальной скорости снаряда, а также й изобилию у нас этих снарядов.

Как уже было указано выше, продвижение частей 32- й пехотной дивизии проходило очень медленно из-за трудных условий местности и отчаянного сопротивления японцев. Дивизия понесла большие потери. В числе погибших был командир 128-го пехотного полка полковник Джон Хеттингер, убитый 27 марта 1945 года на дороге Вилья-Верде разрывом артиллерийского снаряда. Несмотря на все трудности, к 6 апреля дивизия достигла рубежа примерно в двух с половиной милях от Имугана. Неприятельская артиллерия, имевшая в своем составе орудия калибром до 150 мм и, очевидно, располагавшая большим количеством боеприпасов, вела интенсивный и меткий огонь. Дивизия пыталась обойти японские позиции с фланга по дороге Вилья-Верде, направив с этой задачей один пехотный полк в восточном направлении по долине между этой дорогой и высотой Имуган. Эта попытка потерпела неудачу — полк попал под непрерывный сосредоточенный артиллерийский огонь с высоты Имуган. Успешному ведению контрбатарейного огня нашей артиллерией препятствовали гористая местность и то, что противник использовал для размещения своих орудий хорошо укрытые позиции в пещерах. На этом участке фронта с большой пользой могла быть использована часть наших 90-мм зенитных пушек, но, к сожалению, по дороге Вилья-Верде их невозможно было подвезти.

На правом фланге 1-го корпуса японцы упорно защищались на пути продвижения 25-й и 32-й пехотных дивизий. На левом его фланге они не оказали такого сопротивления наступлению на Багио 33-й пехотной дивизии и 129-го пехотного полка (37-й пехотной дивизии). В связи с этим боевой приказ армии № 55 от 7 апреля предлагал 1-му корпусу одновременно с выполнением поставленных задач местного характера энергично атаковать противника на всем участке фронта, сосредоточив основные усилия на правом фланге с целью овладеть в кратчайший срок районом перевал Балете — Санта-Фе, а на левом захватить Багио. Выполнение этого приказа усилило бы натиск наших войск на чрезмерно растянутую линию фронта японцев и дало бы нам возможность использовать слабые места обороны противника на отдельных участках фронта. Приказ предлагал сосредоточить 37-ю пехотную дивизию (без 145-го пехотного полка и подразделений, уже находившихся в подчинении 1-го корпуса), освобожденную с разрешения штаба главнокомандующего от несения гарнизонной службы в Маниле, вместе с приданной ей ротой «В» 637-го батальона самоходных противотанковых орудий в районе Нагилиан, где 11 апреля она должна была перейти в подчинение 1-го корпуса.

В соответствии с приказом армии от 7 апреля генерал Свифт форсировал наступление войск корпуса на всем участке фронта.

8 апреля 33-я пехотная дивизия начала наступление ка Багио, нанося главный удар своим левым флангом, и 12 апреля овладела высотой Калугонг и населенным пунктом Асин (в 3 милях к северу от нее). В это время 37-я пехотная дивизия (без 145-го пехотного полка), наступая на Багио по шоссе 9, того же числа подошла к Саблану. Во время этого наступления ни та, ни другая дивизии не встретили сильного сопротивления.

Оборона противника на подступах к Багио не обеспечивала взаимодействия ее отдельных частей. В значительной степени она состояла из отдельных хорошо оборудованных опорных пунктов, гарнизоны которых сражались, пока их не уничтожали целиком.

По мере того как обе дивизии подходили к Багио, сопротивление японцев принимало все более ожесточенный характер. Так, например, 17 апреля части 33-й пехотной дивизии натолкнулись на сильно укрепленные позиции на рубеже высота Санто-Томас — гора 1518 — высота Ломбой — высота Билбил. В этот же день 37-я пехотная дивизия встретила упорное сопротивление, подойдя к Ирисан (к северо-западу от Багио), но 19 апреля преодолела его, после чего продолжала наступление на юго-восток и восток, подойдя на одну милю к Багио. Здесь она вновь натолкнулась на сильное сопротивление японцев, но после интенсивной артиллерийской подготовки, в которой участвовали танки и самоходные орудия, и бомбардировки авиации 24 апреля подавила его. К 26 апреля дивизия была уже на подступах к Багио. В это время ее части, наступавшие в направлении на Ла-Тринидад, захватили деревню Филиппины (примерно в пяти милях на северо-запад от Багио).

33-я пехотная дивизия, обойдя опорные пункты противника на высотах Санто-Томас и Ломбой, продвинулась вперед справа от 37-й пехотной дивизии по шоссе Кеннон Род и, пройдя через Луго, достигла позиций, с которых просматривался город Багио. На первом этапе наступления на Багио огнем одной из батарей артиллерии 33-й пехотной дивизии был разрушен склад японцев, где были спрятаны филиппинские серебряные деньги и другие ценности на сумму в полмиллиона долларов. Все это было нами захвачено, за исключением небольшой части, уничтоженной взрывом снарядов.

После интенсивной бомбардировки опорного пункта японцев, блокировавшего ведущее в Багио шоссе 9 (Нагилианское шоссе), 37-я пехотная дивизия 27 апреля захватила этот город и лагерь Джон Гэй, Противник не оказывал более сопротивления, так как войска уже оставили район Багио и дозоры, высланные нами в направлении Ла-Тринидад, не смогли вновь войти с ними з соприкосновение. Громадные запасы боеприпасов, снаряжения и продовольствия были захвачены нашими войсками в окрестностях Багио на Нагилианском шоссе, а позднее в Ла-Тринидаде. Когда-то прекрасный город Багио представлял развалины. Вся его деловая часть была полностью разрушена, и лишь городской собор, в котором укрылось около 500 жителей, каким-то чудом уцелел.

Подготавливая дальнейшее наступление, генерал Свифт приказал 33-й пехотной дивизии 28 апреля сменить 37-ю пехотную дивизию на участке Багио — лагерь Джон Гэй. После этого 37-я пехотная дивизия стала продвигаться в северном и северо-восточном направлениях к рубежу Саблан (северо-восточнее Багио)—Такиан — Амсалсал. В это время 33-я пехотная дивизия перешла в наступление на Итогон — высота 1561 и направила часть сил из Багио на юг вдоль шоссе Кеннон Род для установления непосредственного взаимодействия с войсками, двигавшимися по этой дороге на северо-восток. 29 апреля 37-я пехотная дивизия без боя заняла Ла-Тринидад. Японские войска, отступавшие из района Багио, подверглись по пути их бегства усиленной бомбардировке авиации и артиллерийскому обстрелу и понесли тяжелые потери в людях и снаряжении. 37-я пехотная дивизия овладела линией Саблан — Такиан — Амсалсал 1 мая, а 3 числа заняла Акоп, не встретив сопротивления. Ее патрулям, продвигавшимся на северо-восток по шоссе 11, не удалось вступить в соприкосновение с противником.

Тем временем 33-я пехотная дивизия 29 апреля захватила Топсайд, 30 апреля овладела опорными пунктами противника на высотах Санто-Томас, Ломбой и Бил-бил, а 3 мая захватила Итогон и высоту 1561.

Чтобы освободить 37-ю пехотную дивизию для действий на правом фланге 1-го корпуса, как было предусмотрено приказом по армии, 33-я пехотная дивизия 5 мая приняла участок 37-й пехотной дивизии и, прикрыв свой левый фланг завесой разведывательных подразделений, предприняла концентрическое наступление на Теб- бо. При этом одна колонна дивизии продвигалась на юго-восток от Итогона, а другая на север, вверх по долине реки Агно. Обе эти колонны, соединившись у Теб-бо, ликвидировали здесь очаг сопротивления противника и 10 мая захватили Теб-бо. В период между 11 и 23 мая 33- я пехотная дивизия ликвидировала остатки японских войск в районе Теб-бо — Итогон — Кемп 4 и прочесала местность к востоку, северо-востоку и северу от этого района.

Тем временем партизанские войска Северного Лусона продвигались на восток вдоль шоссе 4 по направлению к Сервантесу. Они действовали в тылу противника в районе Бонток — Кианган и беспокоили его в долине Кагаян. Кроме того, 15-й пехотный полк филиппинских партизан, действуя к востоку от Вигана, уничтожал остатки японской 79-й бригады (103-я пехотная дивизия), которые были изолированы в излучине реки Абра.

Наступление 121-го полка филиппинских партизан, который продвигался вдоль шоссе 4 к Сервантесу, было сопряжено с очень большими трудностями. Местность была весьма пересеченной, и шоссе 4, которое извивалось по долине реки Чико, контролировалось сильным огнем с японских позиций. Поскольку эти позиции располагались на высотах, господствующих над долиной, необходимо было их уничтожить, а это вынуждало двигаться без дорог и задерживало наступление. Кроме того, боевые действия серьезно затруднялись ограниченностью инженерного имущества и нехваткой автомашин.

Тем не менее 121-й пехотный полк филиппинских партизан к 23 мая пробился к западному входу на перевал Бессанг. Здесь он натолкнулся на линию хорошо оборудованных позиций в пещерах, и его продвижение приостановилось. Этот полк оказался бы в опасном положении, если бы противник был в состоянии подбросить подкрепления из долины Кагаян на этот участок по шоссе 11. К счастью, противник не мог этого сделать, так как 11-й пехотный полк филиппинских партизан успешно блокировал этот путь северо-восточнее Бонтока.

Пока происходили эти события на фронте Багио — Сервантес, генерал Свифт энергично продвигал правый фланг своих войск вдоль шоссе 5 и тропы Вилья-Верде, чтобы захватить район перевал Балете — Санта-Фе — Имуган. Следует напомнить, что к 7 апреля 25-я пехотная дивизия натолкнулась на позиции противника вдоль шоссе 5, южнее Капинталана, которые прикрывали южные подступы к перевалу Балете. Генерала Муллинса (командира 25-й пехотной дивизии) не обескуражила невозможность прорвать эти позиции, и он предпринял широкое обходное движение вдоль их восточного фланга, нанося одновременно удар с фронта и производя охват через хребты западнее шоссе 5.

Сковав противника на шоссе 5 южнее Капинталана, 25-я пехотная дивизия упорно продвигалась вперед своим правым флангом, а войска филиппинских партизан обеспечивали восточный фланг, блокировали старую испанскую тропу и отразили многочисленные атаки противника с направления Дупакс. К 21 апреля 27-й пехотный полк (25-я пехотная дивизия), который атаковал в северном направлении, с позиции в двух милях северо-восточнее Капинталана, захватил ряд хребтов примерно в двух милях к юго-востоку от перевала Балете. Тем временем 161-й пехотный полк на левом фланге продвинулся к западу от шоссе 5 и вышел в район около полумили западнее Капинталана. 27 апреля этот полк ударом с запада перерезал шоссе 5 примерно в 1000 ярдах к северу от Капинталана, а 27-й пехотный полк прорвал сильные позиции в 1100 ярдах юго-восточнее перевала Балете и продвинулся еще на нескольких направлениях.

28 апреля оборона противника южнее Капинталана рухнула, и 35-й пехотный полк (25-я пехотная дивизия), уничтожив несколько очагов сопротивления, обойденных при наступлении двумя другими полками дивизии, захватил Капинталан и обеспечил использование шоссе 5 вплоть до этого пункта.

Указания на то, что сопротивление противника западнее шоссе 5 ослабевает, в течение нескольких дней становились все более очевидными. В соответствии с этим 161-й пехотный полк, который выдвинулся на рубеж в 2100 ярдах юго-западнее перевала Балете, после мощной авиационной и артиллерийской подготовки 30 апреля повел наступление на северо-восток в направлении перевала. Этот полк постепенно сломил ожесточенное сопротивление, которое первоначально оказывал противник, и к 5 мая захватил господствующие высоты в 300 ярдах западнее перевала Балете. Подразделения 27-го пехотного полка широким охватывающим движением с востока в тот же день вышли на позиции в 1000 ярдах восточнее перевала Балете и атаковали в западном направлении с целью установить соприкосновение с 161-м пехотным полком.

Тем временем 148-й пехотный полк (без пушечной батареи) 37-й пехотной дивизии сосредоточился в районе Сан-Хосе и 30 апреля перешел в подчинение 25-й пехотной дивизии. Генерал Муллинс немедленно использовал его для смены правофланговых подразделений своей дивизии, которые могли затем сосредоточить усилия на решительном наступлении в районе перевал Балете — Сан- та-Фе. К 8 мая 27-й пехотный полк, преодолев сильное сопротивление противника, захватил позиции в 500 ярдах восточнее перевала Балете, в то время как 161-й пехотный полк после прорыва обороны противника захватил высоту в 600 ярдах южнее тропы Вилья-Верде, примерно в одной миле юго-западнее Санта-Фе.

Тем временем 32-я пехотная дивизия, упорно атакуя позиции противника на тропе, медленно пробивалась вперед. Она натолкнулась на многочисленные, упорно обороняемые позиции в пещерах и бункерах, которые господствовали над тропой. Дивизия была вынуждена уничтожать, взрывать или блокировать их одну за другой, что требовало много времени и сил. Даже после того, как такие позиции были изолированы, их защитники продолжали фанатично сражаться до тех пор, пока их не уничтожали. Кроме того, действия 32-й пехотной дивизии серьезно затруднялись отсутствием подкреплений. Ее боевые части были весьма обескровлены в результате потерь. Численность всех полков была намного меньше штатной. Например, численность 128-го пехотного полка сократилась до полутора тысяч штыков.

Но, несмотря на все эти трудности, 32-й пехотной дивизии удалось 16 апреля овладеть перевалом Салаксак, примерно в 4000 ярдах западнее Имугана. Захват этого перевала позволил дивизии к 20 апреля прорвать сильные японские позиции и подойти к Имугану на 2 мили. Но это продвижение было чрезвычайно трудным, так как войска шли под сильным артиллерийским огнем 150-мм гаубиц и 81-мм и 90-мм минометов, управление которым осуществлялось с наблюдательных пунктов на горе Имуган. Однако 3 мая головные подразделения дивизии подошли к Имугану на 2500 ярдов.

Когда стало ясно, что противник начал перебрасывать войска с участка Вилья-Верде на позиции у перевала Балете, 32-я пехотная дивизия быстро воспользовалась этим. Блокировав позиции противника вдоль тропы Вилья-Верде, дивизия обошла их с севера и, несмотря на ожесточенное сопротивление, к 8 мая вышла в район в 4,5 милях западнее Санта-Фе.

Развал японской обороны в районе перевал Балете — Санта-Фе — Имуган становился все более очевидным и подтверждался относительной легкостью, с которой 161-й пехотный полк захватил позиции в 600 ярдах от тропы Вилья-Верде, господствующие над перевалом Балете. Теперь полк получил возможность простреливать выход с тропы Вилья-Верде пулеметным огнем с дальних дистанций и блокировать ее силами крупных боевых дозоров, лишив противника возможности подбрасывать новые подкрепления по этой тропе.

Было ясно, что наступил срок для нанесения окончательного удара по позициям противника в районе перевал Балете — Санта-Фе. К 12 мая генерал Муллинс закончил последние приготовления.

К этому времени я лично посетил фронт 25-й пехотной дивизии вместе с генералом Свифтом (командиром 1-го корпуса) и генералом Эддлмэном (начальником оперативного отдела штаба 6-й армии) и убедился, что генерал Муллинс, который присоединился к нам на командном пункте в Анабате, превосходно развернул свои войска для наступления. Я был уверен, что его храбрая дивизия сломит сопротивление противника, несмотря на труднодоступную местность в районе перевала Балете, который с наблюдательного пункта 161-го пехотного полка действительно выглядел весьма грозно.

Инспекторский осмотр подразделений 127-го и 128-го пехотных полков, некоторых артиллерийских подразделений и эвакогоспиталей в районе тропы Вилья-Верде, который я устроил 12 мая вместе с генералами Свифтом, Эддлмэном и Джиллом (командиром 32-й пехотной дивизии), еще раз убедил меня в прекрасных боевых качествах 32-й пехотной дивизии и ее способности успешно действовать в чрезвычайно трудных условиях.

13 мая, после мощной артиллерийской и авиационной подготовки, 25-я пехотная дивизия предприняла решительное наступление против перевала Балете, захватила его и быстро устремилась к Санта-Фе. В результате этого успеха шоссе 5 оказалось открыто вплоть до перевала Балете (хотя частые оползни, особенно в районе Капинталан, серьезно затрудняли движение). Хорошо согласованные сокрушительные удары наших наземных войск и авиации быстро подавили разрозненное сопротивление противника в районе перевал Балете — Санта-Фе, и к 23 мая 25-я пехотная дивизия вышла в район Санта-Фе, подойдя к городу на 500 ярдов на юге, 1100 ярдов на юго-востоке и 1700 ярдов на юго-западе. Патрули, высланные дивизией на север и восток от шоссе 5, не встретили ни организованной обороны противника, ни крупных сил в радиусе 1500 ярдов от Санта-Фе. Однако дивизия понесла довольно значительные потери, в том числе потеряла бригадного генерала Джеймса Дальтона — второго помощника командира дивизии, убитого 16 мая. В честь его филиппинское правительство переименовало перевал Балете в перевал Дальтона.

Тем временем 32-я пехотная дивизия продолжала безостановочное продвижение к Имугану. Противник сопротивлялся фанатично, но уже не проявлял намерений перебрасывать войска с тропы Вилья-Верде в район перевала Балете, несмотря на то, что в это время его позициям уже серьезно угрожала 25-я пехотная дивизия. Захваченные документы показывали, что у японцев кончались боеприпасы, но тем не менее они дрались отчаянно.

К 23 мая после ожесточенного боя 32-я пехотная дивизия вышла в район примерно в 6500 ярдах западнее Санта-Фе. В это время ее 126-й пехотный полк сосредоточился в районе Дигдиг в распоряжении 25-й пехотной дивизии для нанесения удара в тыл позиции противника, сдерживающей продвижение 32-й пехотной дивизии западнее Санта-Фе.

В предвидении того, что прорыв в районе перевал Балете — Санта-Фе — Имуган полностью разрушит оборону противника, заблаговременно были приняты меры к тому, чтобы развить прорыв всеми возможными силами и с наибольшей быстротой. Поскольку противник держал основные силы своей 103-й пехотной дивизии в долине Кагаян для парирования десантной операции против Апарри и использовал свои лучшие боевые части для обороны района перевал Балете — Санта-Фе — Имуган, то прорыв в этом районе, если бы он был энергично развит, несомненно, сломил бы организованное сопротивление противника на Северном Лусоне. Однако потери и лишения, понесенные 25-й и 32-й пехотными дивизиями, были столь велики, что для развития предстоящего прорыва было желательно выделить относительно свежую дивизию. В соответствии с этим 37-я пехотная дивизия (без 145-го и 148-го пехотных полков) была переброшена с левого на правый фланг 1-го корпуса и к 8 мая закончила сосредоточение в районе Сан-Хосе. После отдыха и пополнения она должна была подготовиться к развитию прорыва. Следует напомнить, что ее 148-й пехотный полк уже сменил правофланговые подразделения 25-й пехотной дивизии еще 30 апреля, а 145-й пехотный полк был все еще в подчинении 38-й пехотной дивизии, действовавшей восточнее и северо-восточнее Манилы.

Ввиду всего этого боевой приказ по армии № 62 от 24 мая[91] предписывал 1-му корпусу быстро захватить Санта-Фе, Имуган и затем 37-й пехотной дивизией сменить 25-ю пехотную дивизию и сосредоточить последнюю в районе Дигдиг — Сан-Хосе. Затем энергично продвигаться на север правым флангом корпуса, уничтожить противника в районе Санта-Фе — Аритао и захватить Аритао. Приказ также предписывал 1-му корпусу обеспечить удержание района Сан-Фернандо (Ла-Унион) — Багио; отвести 32-ю пехотную дивизию с тропы Вилья- Верде, как только позволит обстановка и потребуют условия местности и погоды; 32-й пехотной дивизией сменить 33- ю пехотную дивизию в полосе действий последней и сосредоточить 33-ю пехотную дивизию в районе Арин- гай — Бауанг. Далее 1-му корпусу приказывалось сосредоточить 25-ю пехотную дивизию в районе Тарлак — Бам- банг, как только 6-я пехотная дивизия (без пехотного полка) перейдет в подчинение 1-го корпуса в районе Диг- диг. Приказ предписывал 11-му корпусу изъять 145-й пехотный полк (37-й пехотной дивизии) из подчинения 38- й пехотной дивизии и ко 2 июня сосредоточить в районе Сан-Хосе, где он должен был перейти в подчинение 1-го корпуса.

Этот приказ был отдан на основании тщательного учета всех факторов, равно как и на основании данных, полученных мною путем личного наблюдения на всех северных участках фронта. Однако дождливый сезон вызывал у меня серьезные опасения, поскольку он чрезвычайно затруднял все действия, особенно действия 32-й пехотной дивизии на тропе Вилья-Верде. Здесь из-за размывов и оползней поток машин и имущества приостановился, тяжелое оборудование безнадежно застряло, а сильные ливни и туман препятствовали боевым действиям. Хотя уже ввиду одного этого было целесообразно отвести 32-ю пехотную дивизию с тропы Вилья-Верде, были и другие важные факторы, в значительной мере обусловившие ее отвод. Захват Санта-Фе позволил бы перерезать основные линии снабжения противника, ведущие к его последним позициям на тропе Вилья-Верде, а сезон дождей не позволил бы ему эффективно действовать с этих позиций, на которых его войска были изолированы и обречены на гибель от голода и болезней. Поэтому больше не было необходимости в боевых действиях на тропе Вилья-Верде.

Отвод 25-й и 33-й пехотных дивизий и их сосредоточение в тыловых районах вызывались необходимостью подготовки к операции «Олимпик» — вторжению на территорию собственно Японии.

Генерал Свифт быстро выполнил приказ по армии от 24 мая. Завершив 26 мая подготовку к решительному наступлению на Санта-Фе, 2§-я пехотная дивизия на следующий день, после мощного удара авиации и интенсивной артиллерийской и минометной подготовки, перешла в наступление и овладела Санта-Фе. Затем, ломая остатки сопротивления, продвинулась вдоль шоссе 5 на 700 ярдов к северу от города. На следующий день 32-я пехотная дивизия, после 100 дней ожесточенных боев вдоль тропы Вилья-Верде, наконец захватила Имуган и в тот же день вошла в соприкосновение со своим 126-м пехотным полком, который, временно действуя в подчинении 25-й пехотной дивизии, вышел к Имугану с юго-востока.

Было крайне важно быстро использовать наш успех в деле захвата позиции противника в районе перевал Балете — Санта-Фе—Имуган и расчистки тропы Вилья-Верде. Отчаянная оборона этих позиций и сведения, полученные от военнопленных и из захваченных документов, свидетельствовали, что генерал Ямасита основывал свои планы обороны Северного Лусона на том предположении, что он сможет удержать эти позиции до конца июня, чтобы завершить создание дополнительных оборонительных позиций, господствующих над шоссе 5 в Аритао и в Сан-Фелипе (южнее Байомбонга), вдоль реки Магат. Но захват нашими войсками позиций в районе перевал Балете — Санта-Фе — Имуган полностью сорвал его планы и в конце концов оказался для него катастрофическим. Он израсходовал основную массу своих лучших войск в фанатичной обороне этих позиций. Поэтому он не мог уже приостановить наше продвижение. Мы могли двигаться вперед вдоль шоссе 5, лишая противника Багабага (северо-восточнее Байомбонга) и таким образом отрезая японские войска в долине Кагаян от войск, действовавших в районе Бонток — Кианган, и лишая его возможности перебрасывать войска из одного района в другой. Вследствие этого противник не мог противопоставить нам объединенные силы, в то время как мы могли атаковать их по отдельности и громить по частям. Кроме того, затруднения генерала Ямасита по обороне Северного Лусона были в громадной степени усугублены действиями партизан против его позиции Бонток и продвижением 33- й пехотной дивизии к востоку и юго-востоку от Бокода в направлении города Бамбанг.

Ввиду всего этого 28 мая был отдан боевой приказ № 6З, предписывавший 1-му корпусу, продолжая выполнять поставленные задачи, рвануться вперед и с максимальной быстротой и решительностью захватить Аритао. После этого подготовиться к дальнейшему наступлению (по получении приказа) с целью захвата Байомбонга. Согласно приказу партизанские войска Северного Лусона передавались с 1 июня в подчинение генералу Свифту (командиру 1-го корпуса). Приказ предписывал ему помочь партизанам в быстрейшем захвате Сервантеса, оказать максимальный нажим на противника в долине Кагаян и воспретить использование им Апарри. Приказ (дополненный 31 мая) предписывал 11-му корпусу сосредоточить один полк 6-й пехотной дивизии к 5 июня и остальные части дивизии (без пехотного полка) к 15 июня в районе Дигдиг, где они должны были перейти в подчинение 1-го корпуса (6-я пехотная дивизия без одного пехотного полка фактически завершила эту переброску к 12 июня).

Партизанские войска Северного Лусона были переданы в подчинение генерала Свифта для того, чтобы обеспечить полную координацию общего наступления на севере. 6-я пехотная дивизия (без пехотного полка) была передана ему для прикрытия левого фланга и тыла 37-й пехотной дивизии от ударов противника из района Кианган, когда она повернула на восток по шоссе 5 через перевал Ориоунг в направлении Эчаге. Продвижение 6-й пехотной дивизии проходило сравнительно легко, но снабжение ее и 37-й пехотной дивизии, а в течение некоторого времени также и 25-й пехотной дивизии по шоссе 5 вызывало у меня значительные опасения. Я лично видел, насколько серьезно затрудняют движение по нему постоянные оползни, но саперы, как обычно, действовали отлично, и после захвата Багабага мы развернули там головной склад снабжения и доставляли туда продовольствие на транспортных самолетах.

Генерал Свифт после захвата позиции Санта-Фе — Имуган быстро передислоцировал свои силы, и когда к нему поступил приказ по армии от 28 мая, он уже был готов выполнить его. К 30 мая он сосредоточил 37-ю пехотную дивизию (без 145-го и 148-го пехотных полков) в районе Санта-Фе, где она прошла через боевые порядки 25-й пехотной дивизии и 1 июня повела наступление на север вдоль шоссе 5, по направлению к Аритао. Противник был настолько истрепан в предыдущих боях, что теперь при отходе его сдерживающие действия были не согласованы и дезорганизованы. Вследствие этого 37-я пехотная дивизия смогла к исходу 1 июня выйти на рубеж примерно в трех милях к северу от Санта-Фе. В этот день ее 145-й пехотный полк, а 2 июня и 148-й пехотный полк возвратились в подчинение дивизии. Последняя продвигалась теперь всеми силами, ломая слабеющее сопротивление противника, и 5 мая овладела Аритао.

Пока шли эти операции на правом фланге 1-го корпуса, на его левом фланге 33-я пехотная дивизия продвигалась вперед. Подавляя оборону противника на шоссе 11 (Горная тропа) и встречая лишь незначительное сопротивление, 5 июня она вышла на рубеж примерно в полутора милях юго-западнее Табио, причем некоторые ее подразделения продвинулись к Бокоду.

Партизанские войска Северного Лусона также не теряли времени даром. Полковник Фолькман к 5 июня подтянул 15-й и 66-й пехотные полки (филиппинских партизан) для усиления своего 21-го пехотного полка, наступление которого в районе перевала Бессанг к западу от Сервантеса было приостановлено отчаянным сопротивлением превосходящих сил противника и трудными условиями местности. Чтобы усилить части Фолькмана, генерал Свифт придал им 1-й батальон 123-го пехотного полка и 122-й дивизион полевой артиллерии (105-мм гаубицы) — оба подразделения из состава 33-й пехотной дивизии. Когда эти подразделения 3 июня прибыли в Бутак, полковник Фолькман оставил пехотный батальон в резерве, а артиллерийский дивизион использовал для поддержки наступления через перевал Бессанг. Тем временем его 11-й и 14-й пехотные полки (филиппинских партизан) активно действовали против японских линий коммуникаций и складов снабжения в долине Кагаян и блокировали выход из этой долины по шоссе 11. Кроме того, подразделения 11-го пехотного полка (филиппинских партизан) совершали рейды в тыл японских позиций в районе Бонток.

В соответствии с моими указаниями генерал Свифт организовал специальную группу для захвата Апарри с суши. Эта группа, названная группой Конноли, по имени ее командира майора Роберта Конноли, состояла из роты 6-го батальона «рейнджеров», роты 127-го пехотного полка, батареи 694-го дивизиона полевой артиллерии (105-мм гаубицы) и поддерживающих подразделений, всего около 800 солдат и офицеров. Группа Кон- ноли была придана партизанским войскам Северного Лусона. Ей была поставлена задача захватить западный берег в устье реки Кагаян и артиллерийским огнем воспретить использование Апарри противником. Выступив 3 июня на север вдоль шоссе 3, группа Конноли к 5 июня достигла Лаоаг (Илокос-Норте).

Тем временем к 4 июня командир 1-го корпуса согласно боевому приказу по армии № 62 от 24 мая отвел

Полоса наступления 1-го корпуса на 9 июня 1945 года

32- ю пехотную дивизию (без 126-го пехотного полка) с тропы Вилья-Верде и сосредоточил ее в районе Бауанг — Арингай. 126-й пехотный полк, приданный 25-й пехотной дивизии, остался позади для ликвидации остатков японских войск в районе Санта-Фе — Имуган.

Совершенно потрясенный нашим прорывом, противник был окончательно захвачен врасплох быстрым продвижением 37-й пехотной дивизии, которая после овладения Аритао, не встречая серьезного сопротивления, смогла захватить множество частично законченных позиций пещерного и бункерного типа. Прежде чем противник смог оправиться, 37-я пехотная дивизия подавила его оборону в районе Аритао и устремилась вперед, чтобы захватить и блокировать выход Багабаг из долины Кагаян.

1-му корпусу 1 июня по радио было приказано (эти указания были подтверждены моим приказом № 65 от 6 июня): продолжая выполнение ранее поставленных задач, повернуть от Аритао на север, захватить Байомбонг и быть готовым к дальнейшему наступлению в направлении Апарри. В соответствии с этими указаниями 1-й корпус направил 37-ю пехотную дивизию на Байомбонг. Выбросив вперед танки и мотопехоту, 37-я пехотная дивизия, не встречая сопротивления, 6 июня захватила Бамбанг и, продолжая наступление, 7 июня, после разгрома войск противника, сдерживавших ее наступление, овладела Байомбонгом.

Было установлено, что противник в это время имел в долине Кагаян около 20 000 человек. По имевшимся данным, основная часть их дислоцировалась на севере для отражения возможной десантной операции против Апарри. Остальные силы, включая обслуживающие и охранные подразделения, располагались в различных пунктах вдоль шоссе 5. Однако постоянные донесения о перебросках войск противника по этому шоссе на юг показывали, что генерал Ямасита пытается перебросить войска из долины Кагаян в свою горную крепость Кианган — Бонток прежде, чем мы захватим Багабаг и закроем ему этот путь отхода.

Таким образом, быстрый захват Багабага приобретал сейчас первостепенное значение. В связи с этим 7 июня 1-му корпусу было приказано по радио (эти указания были подтверждены боевым приказом № 66 от 8 июня 1945 года) продолжать наступление на северо-восток от Байомбонга, захватить Багабаг, обеспечить район Багабаг и продолжать наступление в долину Кагаян. Корпусу было приказано также активизировать действия партизан в долине Кагаян и непрерывно беспокоить сосредоточения войск и линии коммуникаций противника. Хотя в результате частых донесений и личных поездок на правый фланг 1-го корпуса я был полностью осведомлен о ходе боевых действий в этом районе, мне нужно было самому установить, до каких пределов можно еще продолжать наступление без истощения запасов. Ввиду этого 7 июня в сопровождении генерала Свифта и своего адъютанта (майор Кемпмэн) я отправился на джипе по шоссе 5 к реке Магат, которую 37-я пехотная дивизия преодолевала тогда вброд южнее Байомбонга, так как мост через реку был частично разрушен. По пути к нам присоединился генерал Бейтлер (командир 37-й пехотной дивизии). Он доложил о ходе боевых действий и выразил озабоченность продолжавшимся углублением брода. Хотя я был удовлетворен тем обстоятельством, что мост через реку Магат может быть восстановлен вовремя и нам не придется пользоваться бродом, я все же был серьезно озабочен общим положением со снабжением. Поездка на командный пункт 25-й пехотной дивизии в Анабате под проливным дождем, который вызвал оползни и размывы на шоссе 5, севернее Санта-Фе и у Капинталана, усилила мою озабоченность по поводу способности 1-го корпуса обеспечивать движение по шоссе и справиться со снабжением без получения соответствующей помощи. Ввиду этого я позвонил в штаб и приказал, чтобы эксплуатация шоссе 5 вплоть до Багабага была возложена на саперные подразделения 6-й армии и чтобы 1-му корпусу немедленно была выделена специальная армейская авторота в составе около сотни грузовиков.

В соответствии с указаниями генерала Свифта, отданными по получении им распоряжений по радио 7 июня, 37-я пехотная дивизия продолжала наступление на север; 8 июня, подавив дезорганизованное сопротивление противника, она захватила Солано, а 9 июня овладела Багабагом. В Багабаге оказалось громадное количество запасов снабжения и техники, а также госпиталь, полный трупов японских солдат и офицеров, которые, очевидно, были убиты самими японцами. Поразительная неспособность противника защитить подступы к Багабагу, который являлся его главной базой снабжения и комплектования для всего района перевал Балете — Санта-Фе — Имуган, ясно показала, насколько противник стал дезорганизован.

37-я пехотная дивизия не задерживалась в Багабаге. 9 июня, форсировав реку Магат, она продвинулась по шоссе 5 примерно на 5 миль к востоку и северо-востоку.

Тем временем 33-я пехотная дивизия, продвигаясь по Бокодской дороге к Амбуклао, 8 июня захватила Паиа- сан (примерно в 3,5 милях западнее от Амбуклао), а 9 июня оперативная группа Конноли достигла Клаверии (примерно в 40 милях от Апарри).

Поскольку Багабаг находился уже в наших руках, приказом по армии № 67 от 9 июня 1-му корпусу было предписано продолжать наступление и захватить Эчаге и находиться в состоянии готовности нанести удар в направлении Апарри. В соответствии с этим 37-я пехотная дивизия, блокировав шоссе 4 у реки Ламут, ускорила строительство моста через реку Магат юго-восточнее Ба- габага и устремилась к Эчаге. В ходе ожесточенного боя 12 и 13 июня 37-я пехотная дивизия, сломив упорное сопротивление противника на перевале Ориоунг и прикрыв свой левый фланг колонной, высланной в направлении Оскарис, продолжала наступление и 14 июня захватила Эчаге.

6-я пехотная дивизия (без пехотного полка), перейдя в подчинение 1-го корпуса, закончила к 14 июня смену частей 37-й пехотной дивизии в районе Багабаг и выдвинула подразделения по шоссе 4 в сторону Киангана. Эти подразделения встретили упорное сопротивление, но тем не менее к исходу того же дня достигли позиций примерно в 6 милях северо-западнее Багабага.

Было совершенно ясно, что 37-я пехотная дивизия должна воспользоваться захватом Эчаге и осуществить быстрый рывок вниз по долине Кагаян. Это, вероятно, привело бы к уничтожению остатков войск противника и обеспечило нам полный контроль над долиной. Однако приходилось уделять серьезное внимание проблеме снабжения 37-й и 6-й пехотных дивизий по единственной дороге — шоссе 5, движение по которой часто прерывалось из-за оползней. Это была трудная проблема уже сама по себе, но по мере продолжения наступления и удлинения коммуникаций ливни в сезон дождей должны были еще больше усугубить трудности ремонта дороги и наведения мостов через множество рек. Кроме того, всегда существовала возможность, что противник перережет эту линию снабжения. О том, чтобы подбросить еще одну дивизию, не могло быть и речи. Если бы даже и удалось ее раздобыть, нельзя было обеспечить ее снабжение по шоссе 5.

Рассмотрев эту проблему со всех точек зрения, я приказал 1-му корпусу выдвинуть 37-ю пехотную дивизию вниз по долине Кагаян в направлении Апарри. Связанный с этим риск был достаточно обоснован, ибо я знал, что противник в значительной мере истощен обороной позиций в районе перевал Балете — Санта-Фе — Имуган. Кроме того, он был полностью захвачен врасплох быстрым продвижением 37-й пехотной дивизии и в настоящее время был слишком дезорганизован, чтобы успешно отразить решительный удар. Я был также убежден, что 37-я пехотная дивизия сможет преодолеть все препятствия, которые могли перед ней встать, и эта уверенность впоследствии полностью оправдалась.

В соответствии с этим боевой приказ № 69 от 15 июня предписывал 1-му корпусу, продолжая выполнение поставленных задач, уничтожить войска противника, оставшиеся в районе Эчаге и к югу от него; энергично продвигаться вниз по долине Кагаян с целью захвата района Нагуилиан — Кабатуан — Кауаян (юго-восточнее Илагана); быть готовым для дальнейшего наступления на север, обнаруживать и уничтожать войска противника вдоль оси наступления в долине Кагаян, прилагая энергичные усилия для ликвидации групп противника, изолированных в ходе наступления; ускорить ликвидацию войск противника в районе Сервантес, активизировать действия партизан во всей полосе наступления корпуса, нападая на сосредоточения войск и коммуникации противника; уничтожать изолированные отряды и квартирмейстерские партии противника; оказывать максимальный нажим с юга и юго-востока на войска противника в районах Бо- код — Кианган — Бонток.

События после 15 июня, когда был отдан этот приказ, показали точность нашей оценки положения противника и правильность предписанных действий. Продвижение 37-й пехотной дивизии застало противника в процессе эвакуации долины Кагаян. В бою на перевале Ориоунг 37-я пехотная дивизия нанесла удар и разгромила головные подразделения его отходящих войск. После этого у дивизии не было крупных стычек с противником, войска которого оказались рассеянными мелкими отрядами вдоль всего шоссе 5 и понесли тяжелые потери.

Продвигаясь двумя колоннами, 16 июня 37-я пехотная дивизия захватила Кауаян и Кабатуан, 17 июня — Нагуилиан, в 7 милях северо-восточнее Кауаяна, 19 июня — Илаган и создала плацдарм на северном берегу реки Пинакауан де Илаган. Неспособность противника воспрепятствовать форсированию этой реки ярко показала, насколько он был дезорганизован. Продолжая продвижение, дивизия встретила сильное сопротивление примерно в 2 милях северо-восточнее Илагана, но без труда сломила его.

Тем временем 6-я пехотная дивизия очистила от противника район Аритао — Багабаг и стала продвигаться двумя колоннами, чтобы оказать давление на войска противника в районе Бокод — Кианган — Бонток. Одна из этих колонн продвигалась на северо-запад по шоссе 4 к Киангану, а другая двинулась на запад и юго-запад от Бамбанга, что совпадало с наступлением 33-й пехотной дивизии от Амбуклао к Бокоду. Северная колонна 6-й пехотной дивизии встречала на своем пути только слабые сковывающие группы и продвигалась вперед быстрыми темпами. К 18 июня она прошла около 10 миль на северо-запад от Багабага, но там натолкнулась на упорное сопротивление. Однако к 20 июня она вышла на рубеж примерно в полутора милях юго-восточнее Балога, встречая все более сильное сопротивление. Тем временем южная колонна 6-й пехотной дивизии продвигалась на запад и юго-запад от Бамбанга, вниз по долине реки Санта-Крус, к Пингкиану, встречая решительное сопротивление противника. К 20 июня она продвинулась примерно на 6 миль, в то время как 33-я пехотная дивизия 17 июня захватила Бокод. Однако когда 33-я пехотная дивизия устремилась на восток, то 20 июня она натолкнулась на сильную оборону противника примерно в одной миле к востоку от Бокода.

Партизанские войска Северного Лусона, захватив 13 июня перевал Бессанг, 15 июня вступили в Сервантес, а 17 и 19 июня овладели рядом населенных пунктов к югу и юго-востоку от Сервантеса. Далее, на восток подразделения 11-го пехотного полка (филиппинских партизан) 20 июня после авиационного удара форсировали реку Кагаян и захватили Тугегарао. Однако этот удар был явно преждевременным. Он противоречил моим планам и, как и следовало ожидать, повлек за собой возмездие. Противник, поддержанный танками, минометным и артиллерийским огнем, яростно обрушился на подразделения, форсировавшие реку, и вынудил их 23 июня отойти на западный берег реки. Тем не менее 11-й пехотный полк (филиппинских партизан) временно перерезал линию коммуникаций противника и вынудил его выделить часть сил, чтобы вновь захватить Тугегарао. В результате этого его внимание от 37-й пехотной дивизии было отвлечено. Но и в этом его постигла неудача.

Хотя отдельные группы противника продолжали оказывать упорное сопротивление продвижению 37-й пехотной дивизии в долине Кагаян, становилось все более ясным, что противник совершенно деморализован. Чтобы ускорить его разгром, я решил выбросить воздушный десант в Апарри. В соответствии с этим приказ по армии от 21 июня (боевой приказ № 71) предписывал 1-му корпусу подготовиться к выброске по первому требованию в районе Апарри одного парашютного батальона 11-й воздушнодесантной дивизии с целью захватить этот город, установить контакт с войсками 1-го корпуса в долине Кагаян и помочь им уничтожить оставшиеся там силы противника. Точно так же приказ предписывал 1-му корпусу, продолжая выполнение поставленных задач, энергично продвигаться вниз по долине Кагаян, уничтожая встречающиеся войска противника; всеми средствами обнаруживать и уничтожать японские силы по оси наступления к долине Кагаян и по этой долине; быстро и решительно уничтожать группы противника, изолированные в ходе наступления; усилить нажим на японцев в районе Кианган — Бонток — Сервантес и быть готовым взять на себя управление парашютным батальоном после выброски его в районе Апарри. Мы надеялись, что тем временем группа Конноли захватит Апарри. Это ожидание оправдалось 21 июня, когда рота «рейнджеров» из состава этой группы форсировала реку Кагаян и заняла город. Рота 11-го пехотного полка (филиппинских партизан), приданная группе Конноли, также форсировала реку южнее Апарри и установила контакт вблизи Дуго с патрулями роты «рейнджеров».

Пока группа Конноли занимала Апарри, 37-я пехотная дивизия продолжала продвигаться на север и 21 июня захватила Сан-Хуан (примерно в 4,5 милях к северу от Илагана). 22 июня она овладела Тумауини, а ее бронетанковые подразделения двумя колоннами продвинулись дальше примерно на 6 миль.

В районе Кианган — Бонток — Сервантес — Бокод северная колонна 6-й пехотной дивизии, хотя и встречала усиливавшееся сопротивление противника, 22 июня вышла в район в 5 милях юго-восточнее Киангана, а южная колонна, которая накануне захватила Пингкиан, к исходу

22 июня достигла района в двух милях от Каяпа. Подразделения 33-й пехотной дивизии, продвигавшиеся от Бокода на юг и юго-восток, хотя и встречали упорное сопротивление хорошо окопавшихся японцев и действовали на труднодоступной местности, все же к 22 июня достигли позиции в двух милях юго-восточнее Бокода. Другие подразделения этой дивизии, продвигаясь на северо- восток по шоссе 11, в тот же день сломив упорное сопротивление противника, захватили хребет в 4700 ярдах северо-восточнее Табио. Партизанские войска Северного Лусона, которые тем временем закрепились на своих позициях в районе Сервантес и вели бои по уничтожению остатков японских войск, готовились к наступлению на северо-восток к Бонтоку.

Поздно вечером 21 июня 11-му корпусу по телефону было приказано (это распоряжение было подтверждено боевым приказом № 72 от 22 июня 1945 года) организовать выброску одного парашютного батальона в районе Апарри 23 июня. Детали этой операции должны были быть согласованы непосредственно с 5-й воздушной армией и 1-м корпусом. 1-му корпусу было приказано взять в свои руки управление парашютной группой по завершении выброски, обеспечить быстрое соединение войск, продвигавшихся с севера и с юга в долине Кагаян, прочно овладеть Апарри и завершить уничтожение остатков войск противника в этой долине.

Парашютной группе, выделенной для десанта против Апарри, было присвоено наименование группа «Джипси». В ее состав входили 1-й батальон 511-го парашютного полка, усиленный двумя ротами этого полка, батарея 457-го парашютного артиллерийского дивизиона (75-мм гаубицы) и поддерживающие боевые и обслуживающие

подразделения. Она перебрасывалась на 67 транспортных самолетах С-46 и С-47 317-й транспортно-десантной авиагруппы. Причем продовольствие и снаряжение, равно как джип и гаубицы, доставлялись на 7 планерах. После того как мы с генералом Суингом (командиром 11-й воз-

Полоса наступления 1-го корпуса на 30 июня 1945 года

душно-десантной дивизии) тщательно проверили группу «Джипси», она на рассвете 23 июня вылетела с аэродрома Липа (Батангас) и в 9 час. 00 мин. того же дня, не встречая противодействия, начала выброску на аэродром Камаланиуган (южнее Апарри).

Через 20 минут приземлились планеры без каких-либо происшествий, если не считать, что у одного планера было повреждено крыло. Немедленно собравшись и организовавшись, группа «Джипси» быстро установила контакт с группой Конноли, которую генерал Свифт передал в подчинение командира группы «Джипси». Объединенная группа была придана партизанским войскам Северного Лусона. Затем группа «Джипси—Конноли» немедленно подготовилась для продвижения на юг с целью войти в соприкосновение с наступающей 37-й пехотной дивизией.

Четкое и эффективное проведение воздушно-десантной операции явилось прекрасным примером тесного взаимодействия между военно-воздушными силами и наземными войсками. Быстрота, с которой группа «Джипси» была сосредоточена и посажена в самолеты в Липа (с уведомлением ее всего лишь за 48 часов), делает большую честь генералу Холлу (командиру 11-го корпуса), генералу Суингу (командиру 11-й воздушно-десантной дивизии), генералу Уайтхеду (командующему 5-й воздушной армией), командиру 317-й транспортно-десантной авиагруппы, их соответствующим штабам, участвовавшим в операции войскам и их командирам.

•Подразделения группы «Джипси» 25 июня захватили Гаттанан (в 20 милях к югу от Апарри) и продвинулись более чем на милю на юг от реки Думмун. Тем временем 24 июня 37-я пехотная дивизия ликвидировала несколько зарывшихся в землю групп противника, которые прикрывались артиллерией и сдерживали ее продвижение к югу от Тугегарао. После ожесточенного боя она захватила шесть 150-мм орудий и овладела Тугегарао.

26 июня вместе с генералом Хэрдисом (командиром 6-й пехотной дивизии) и своим адъютантом (майором Джоном Кричтоном) я посетил подразделения 63-го пехотного полка на Кианганском участке фронта, а 27 числа проследовал в Тугегарао, где меня встретил генерал Бейтлер (командир 37-й пехотной дивизии). На всем пути нашего следования по шоссе 5 к Алкала, где его войска накануне соединились с группой «Джипси», брошенные при отходе огневые средства, снаряжение и автомашины противника ярко свидетельствовали о крайней деморализации японцев.

27 июня генерал Бейтлер принял командование объединенной группой «Джипси — Конноли» и подразделениями 11-го пехотного полка (филиппинских партизан), действовавшими в долине Кагаян. После этого вплоть до 30 июня дивизия вела бои по очистке долины от японских войск, в результате чего долина оказалась под нашим полным контролем.

Тем временем другие части 1-го корпуса подошли к горным позициям противника в районе Кианган — Бон- ток — Сервантес — Бокод. Подразделения 6-й пехотной дивизии 23 июня овладели Каяпа и 29 июня вошли в соприкосновение с подразделениями 33-й пехотной дивизии севернее этого пункта. Северная колонна 6-й пехотной дивизии, сломив ожесточенное сопротивление противника, в тот же день захватила Болог (в нескольких милях юго- восточнее Киангана). 1-й пехотный полк, который был выделен из состава 6-й пехотной дивизии, 29 июня сосредоточился в районе Бамбанг — Байомбонг, где возвратился в подчинение своей дивизии в соответствии с боевым приказом по армии № 73 от 25 июня.

Тем временем партизанские войска Северного Лусона оказывали энергичный нажим на позиции противника на подступах к Бонтоку. 15-й пехотный полк (филиппинских партизан), продвигаясь на восток по шоссе 4 к Сабан- гану, встречал все более упорное сопротивление, но 30 июня овладел Каяном (в 4 милях западнее Сабан- гана) и захватил позиции восточнее Каяна. Другие подразделения этого полка 29 июня захватили Бесао, в 7 милях к западу от Бонтока.

30 июня согласно боевому приказу № 62 от 24 мая 32- я пехотная дивизия закончила смену 25-й пехотной дивизии в районе Аритао — Пингкиан — Имуган — Санта- Фе и смену 33-й пехотной дивизии в районе Бокод и вдоль шоссе 11 (Горная тропа). После смены 25-я пехотная дивизия сосредоточилась в Кемп Патрик (южнее Тарлак), а 33-я пехотная дивизия — в районе Бауанг — Арингай. Теперь для действий на Северном Лусоне оставалось три дивизии: 37-я пехотная дивизия в долине Кагаян, 6-я пехотная дивизия перед Кианганом и вдоль дороги Бамбанг — Пингкиан — Каяпа — Бокод и 32-я пехотная дивизия в тех районах, которые она приняла от 25-й и 33-й пехотных дивизий.

Между тем соединение частей 37-й пехотной дивизии и группы «Джипси» 26 июня близ Алкала означало конец боевых действий 6-й армии на Лусоне. 37-я пехотная дивизия добилась выдающегося успеха, продвинувшись за 28 дней от Санта-Фе до Алкала на расстояние 190 миль в условиях труднодоступной местности и упорного сопротивления противника. Оказавшись в ловушке между 37-й пехотной дивизией, группой «Джипси» и филиппинскими партизанами, японская 103-я пехотная дивизия была фактически уничтожена. Сотни ее бойцов бросили оружие и снаряжение и бежали в суровые горы Сьерра-Мадре, восточнее долины Кагаян, где они должны были неизбежно погибнуть от голода и болезней.

30 июня 1945 года в соответствии с боевым приказом № 68 от 12 июня 14-й корпус принял на себя задачу 1-го корпуса. Это положило конец боевым действиям 1- го корпуса на Лусоне, и вполне уместно дать краткий итог его выдающихся боевых действий.

После высадки в районе залива Лингаен 9 января 1945 года 1-й корпус успешно выполнял все свои задачи. В результате ожесточенного боя на фронте Позоррубио — Росарио — Дамортис он обеспечил безопасность нашей жизненно важной базы на побережье залива Лингаен. В жестоких боях под Сан-Мануэль, Уминган, Лупао, Сан- Исидро и Муньос он также разгромил противника и тем самым прикрыл левый фланг 6-й армии во время ее наступления на Манилу. Он нанес поражение противнику в районе Багио, а также к северу и востоку от него. Несмотря на невероятно трудные условия местности и ожесточенное сопротивление противника, корпус в ряде жестоких боев очистил от противника тропу Вилья-Верде. Кроме того, после ожесточенных боев он прорвал фанатично обороняемые позиции противника в районе перевал Балете — Санта-Фе — Имуган, обеспечив тем самым выход наших войск в долину Кагаян. В этой долине он нанес противнику окончательный сокрушительный удар.

К 30 июня 1945 года 6-я армия контролировала весь Лусон, однако по нашим оценкам около 11 тыс. японцев все еще укрывались в горах Сьерра-Мадре, а еще около 12 000, как мы предполагали, укрылись для последнего боя в горной крепости Кианган — Бонток. Помимо этого, в различных местах влачили жалкое существование мелкие группы японцев, но постепенно они выслеживались и уничтожались. Хотя эти 25 000 японцев все еще оставались на Лусоне, они были обречены на уничтожение американскими войсками и филиппинскими партизанами или на смерть от голода и болезней. Одно было несомненно: генерал Ямасита — «Тигр Малайи», командующий японскими войсками на Лусоне, — и его армия потерпели решительное поражение от 6-й американской армии.

Операция на Лусоне длилась 173 дня, в течение которых противник потерял 173 563 человека убитыми и 7297 пленными. Кроме того, еще около 67 000 человек погибло от голода, болезней и других причин. Общие потери составили около 248 000 человек. 6-я армия потеряла за тот же период 8140 убитыми, 29 557 ранеными и 157 пропавшими без вести. Общие боевые потери составили 37 854 человека, не считая потерь от других причин.

Как указывалось выше, директива главнокомандующего № 106 от 31 мая 1945 года предусматривала перегруппировку сил на Лусоне с целью подготовки к будущим операциям. Во исполнение этой директивы ответственность за остальные операции на Лусоне, вместе с управлением некоторыми остающимися там частями, снималась с 6-й армии и с 00 час. 01 мин. 1 июля 1945 года возлагалась на 8-ю армию. В соответствии с этим боевой приказ по армии № 68 от 12 июня, вступавший в силу с 24 час. 00 мин. 30 июня 1945 года, в числе прочего возлагал ответственность за предстоящие боевые действия на Лусоне и управление 6, 32, 37, 38-й пехотными дивизиями вместе с многими поддерживающими боевыми и обслуживающими подразделениями на 14-й корпус, который в 00 час. 01 мин. 1 июля 1945 года должен был перейти в подчинение 8-й армии.

В результате передачи этих частей и соединений в составе 6-й армии на Лусоне на 1 июля 1945 года остались штаб армии и армейские части, штабы и корпусные части 1-го и 11-го корпусов, 25, 33 и 43-я пехотные дивизии, 1-я кавалерийская дивизия, 11-я воздушно-десантная дивизия, 158-й пехотный и 112-й кавалерийский полки, части усиления и обслуживания. Однако директива главнокомандующего № 107 от 1 июня 1945 года, которая предусматривала перегруппировку сил на Южных Филиппинах, с 00 час. 01 мин. 1 июля 1945 года передавала из состава 8-й армии в 6-ю армию 40, 41, 81-ю пехотные дивизии и дивизию «Америкал» вместе со многими поддерживающими боевыми и обслуживающими частями. Перечень этих частей был в числе прочего приведен в боевом приказе № 70 от 17 июня 1945 года. Этот приказ, вступавший в силу 1 июля 1945 года, возлагал на командующего 8-й армией управление и всеми филиппинскими партизанскими войсками на Лусоне, а также управление войсками филиппинской армии, которые ранее были приданы 6-й армии.

Генерал Макартур считал силы, выделенные в распоряжение 6-й армии, недостаточными для намеченной операции «Олимпик» — первоначального вторжения на территорию собственно Японии. В соответствии с этим 6-й армии были переданы из состава 8-й армии штаб 9-го корпуса и 77-я пехотная дивизия. Кроме того, в распоряжение 6-й армии передавалась 98-я пехотная дивизия на Гавайях, а на время операции был оперативно подчинен 5-й корпус морской пехоты (2, 3 и 5-я дивизии морской пехоты). С учетом этих частей и соединений 6-я армия имела бы для операции «Олимпик» четыре корпуса в составе четырнадцати дивизий, два отдельных полка и большое количество поддерживающих боевых и обслуживающих частей.

Тем временем 30 июня 1945 года по окончании боевых действий на Лусоне мной был отдан приказ № 134:

«Накануне освобождения от ответственности за боевые действия на Лусоне я хочу выразить всем частям и штабам 6-й армии мою глубокую благодарность за их выдающиеся действия в этой операции.

Величайшая честь и слава офицерам и солдатам наших боевых частей, которые с несравненным умением, мужеством, решимостью и отвагой разгромили фанатичного врага в ожесточенных боях на необычайно трудной местности. Их уделом были страдания, необычайные физические трудности и духовное напряжение, неотделимые от войны, — им, как это и должно быть, принадлежит слава победы.

Я воздаю должное генерал-майору Иннису Свифту, командиру 1-го корпуса, генерал-лейтенанту Чарльзу Холлу, командиру 11-го корпуса, генерал-лейтенанту Оскару Грисуолду, командиру 14-го корпуса, за их умелое и искусное руководство боевыми действиями их корпусов. Выражаю благодарность командирам дивизий и отдельных^ боевых групп за умелое и активное руководство действиями их соединений и частей и генерал-майору Хью Кейси за неутомимую и непрерывную поддержку, оказываемую подчиненными ему обслуживающими частями.

Нашим боевым товарищам из состава союзных военно-морских и военно-воздушных сил я выражаю благодарность от имени всей 6-й армии за их отличную поддержку наземных войск, дух боевого содружества и величайшее рвение, проявленное в ходе оказания этой поддержки, что в громадной мере способствовало успеху наземных операций.

Мужественные филиппинские войска, несмотря на громадные трудности и весьма ограниченные средства, которыми они располагали, оказали неоценимую поддержку нашим операциям. Их выдающиеся достижения достойны высочайшей похвалы.

Офицерам и солдатам управления снабжения армии США я выражаю искреннюю благодарность за то умение, с которым они выполняли многие серьезные обязанности службы снабжения. Я выражаю также благодарность обслуживающим частям 6-й армии и управления снабжения армии США, чьи преданные и неустанные усилия обеспечили успех наземных операций.

Я выражаю свою сердечную благодарность сотрудникам штаба армии за их преданность, беззаветное служение долгу и их умелую и чрезвычайно успешную работу, которая в громадной степени способствовала успеху действий 6-й армии в этой операции.

Полный смирения и благоговения, я отдаю дань уважения нашим погибшим товарищам, которые отдали свои жизни во имя нашей победы. Пусть их героический пример вдохновляет всех нас с новой решимостью продолжать борьбу за то, во имя чего они сражались и погибли, пока мы не завоюем окончательную решающую победу».

Глава тридцать четвертая НЕКОТОРЫЕ АСПЕКТЫ ОПЕРАЦИИ НА ОСТРОВЕ ЛУСОН

Часть последующих замечаний была сделана раньше, но сейчас целесообразно суммировать их и дополнить некоторыми другими.

6-я армия во время операции на острове Лусон столкнулась с трудными проблемами переброски и снабжения войск, особенно в период наступления на Манилу и во время последующих действий в горных районах Северного Лусона. Их трудность усугублялась тем обстоятельством, что все три корпуса 6-й армии действовали по расходящимся направлениям.

Во время предшествующих операций 6-й армии не приходилось совершать перебросок крупных войсковых масс на суше и соответственно не возникало необходимости в длинных линиях сухопутных коммуникаций, за исключением операции на Лейте. Но даже и тогда потребность в них была ограничена. Во время операции на Лусоне создание такой линии имело первостепенное значение. Эта проблема была связана с наведением мостов через множество рек, пересекавших фронт наступления на юг, с восстановлением железной дороги Манила—Дагупан, а также ремонтом, строительством и эксплуатацией весьма развитой дорожной сети.

Трудность этой проблемы усугублялась нехваткой существенно важных предметов инженерного имущества. Перенос даты вторжения на Лусон с 20 декабря 1944 года на 9 января 1945 года несколько облегчил эту задачу, но не совсем.

Поскольку во время предшествующих операций не возникало нужды в инженерном имуществе для обеспечения весьма протяженных сухопутных коммуникаций, армия фактически не располагала в юго-западной части Тихого океана запасами разборных металлических мостов «Бейли», наплавных мостов (на плавучих опорах) и инженерного имущества. Прошлый опыт показывал, что для выполнения заявок и доставки имущества из Соединенных Штатов требуется около 5 месяцев. Это означало, что инженерное имущество, затребованное для ведения боевых действий на острове Лусон, не могло прибыть раньше 1 марта 1945 года. Хотя некоторое инженерное имущество имелось на складах в Австралии и в восточной части Новой Гвинеи, было мало шансов доставить его в район операций вовремя, так как не хватало судов и отсутствовало портовое оборудование.

Нехватка имущества существенно затрудняла действия инженерных войск, но они энергично вели строительство линии коммуникаций. Скорость, с которой они завершили эту задачу, определила темп наступления на Манилу, ибо от нее зависело снабжение наступающих войск.

Затруднительность нашего положения лучше всего показывает тот факт, что 3 февраля 1945 года, когда наши инженерные части закончили восстановление основного пути снабжения от залива Лингаен до Сан-Фернандо (Пампанга) и частично открыли движение по железной дороге (частично из-за нехватки подвижного состава и локомотивов) от Дагупана до Тарлака, армейский склад в Сан-Фернандо располагал только однодневным запасом продовольствия для снабжения войск к югу от этого пункта.

Первоначальная нехватка автотранспорта, особенно во время наступления 14-го корпуса по Центральной долине, чрезвычайно осложнила проблему снабжения. Каждая грузовая машина использовалась для удовлетворения потребностей передовых пунктов снабжения. Была установлена жесткая система строгой очередности всех перебрасываемых грузов. Во время боев за Манилу расход боеприпасов был чрезвычайно велик. Он достигал около 900 тонн в день на армию. Дивизионным обозам боепитания для доставки боеприпасов приходилось несколько раз совершать поездки к побережью залива Лингаен на расстояние до 120 миль. Наши транспортные средства были чрезвычайно перегружены, пока не был построен бензопровод от залива Лингаен до Дау (около 3 миль севернее Анхелеса), пока не была восстановлена железная дорога до Сан-Фернандо (Пампанга) и не был вновь открыт порт Манила.

Как и во время прежних операций, погрузка и размещение грузов на судах снова оставляли желать лучшего. Очень часто первоочередные грузы размещались на самом дне трюма и для того, чтобы извлечь их оттуда, приходилось перерабатывать очень много грузов. Это вызывало множество затруднений, которые усугублялись тем, что из-за сильного прибоя на западном побережье пришлось вскоре после высадки перенести разгрузку всех судов на уже перегруженный Белый участок у Сан-Фабиана. В это время Белый участок все еще находился под артиллерийским обстрелом, но это было единственное место, где можно было выгрузить сколько-нибудь значительное количество боеприпасов и подкреплений. Ввиду этого он приобрел для нас такое значение, что если бы противник предпринял решительную контратаку крупными силами против этого участка, то последствия были бы крайне серьезными.

По мере развития боевых действий коммуникации на Северном Лусоне приобретали все возраставшее значение. Но инженерные части успешно выполняли все трудные задачи, с которыми им приходилось сталкиваться — на тропе Вилья-Верде, вдоль шоссе 5, в долине Кагаян, на подступах к Багио и на Горной тропе.

Доставка снабженческих грузов по воздуху также играла в ходе операции важную роль. Между 9 января и 30 июня 1945 года войскам в недоступных горных районах было сброшено более 5 млн. фунтов (1319 самолето-вылетов с грузом) довольствия, причем 87 % сброшенных грузов было подобрано — прекрасный результат.

Большое число филиппинских партизан, находившихся в моем подчинении — на 10 мая 1945 года около 51 000 человек, — чрезвычайно осложнили снабжение 6-й армии, особенно в отношении обмундирования, снаряжения, вооружения, походного кухонного имущества и транспортных средств. В пределах возможности им выдавалось трофейное японское имущество и даже некоторое количество полевых орудий. Кроме того, вместо штатных бензиновых плит их снабдили дровяными плитами, изготовленными из 55-галлонных железных бочек.

Проблема обеспечения беженцев и выдачи некоторого довольствия гражданскому населению, особенно в районе Манилы, была крайне обременительной. Однако, где только возможно, им выдавалось трофейное имущество, которое дополнялось продовольствием и медикаментами из армейских запасов, а позднее из запасов, доставленных для облегчения участи гражданского населения. Довольствие распределяли подразделения гражданской администрации, находившиеся под командованием полковника Джорджа Сирса (начальник управления по гражданским делам при штабе 6-й армии). В Маниле через подразделения гражданской администрации проходило в среднем 20 000 беженцев в день, а кухни этих подразделений в один день кормили до 45 000 лиц, жилища которых были уничтожены. По мере развертывания боевых действий эта проблема была несколько облегчена учреждением временных органов местного самоуправления и развертыванием медицинских учреждений.

Серьезные затруднения вызывала нехватка таких видов артиллерийско-технического имущества, как запасные части, шины, стволы, противооткатные механизмы, боевые станки для 60-мм минометов и пулеметов калибра 7,62 мм.

Нехватка этих видов артиллерийской материальной части вызывалась недостатком запасов на базах управления снабжения армии США, недостаточным количеством наличных судов, урезыванием наших заявок на суда на 50% и неспособностью управления снабжения армии США обеспечить части в период их сосредоточения. Кроме того, вышестоящий штаб не выделил средств для оснащения филиппинской армии и партизан. Последнее обстоятельство привело к тому, что наличные запасы артиллерийской материальной части 6-й армии были серьезно истощены.

На суше ощущалась серьезная нехватка в боеприпасах для 155-мм гаубиц и 81-мм минометов. Вследствие этого планировавшиеся нормы расхода для гаубиц и минометов пришлось на 19 января сократить до 2,6 боевых комплектов. Продолжавшаяся ощущаться нехватка боеприпасов на всем театре военных действий вынудила нас 15 марта ограничить расход артиллерийских снарядов до 0,1, а для 81-мм минометов—до 0,7 боекомплекта в день. Однако эти ограничения были сняты 10 июня, когда сопротивление японцев фактически прекратилось. К счастью, наши потери в боеприпасах от действий противника были ничтожны. Они фактически свелись к одному случаю, когда 22 марта самолеты противника бомбардировали наш базовый склад в Рабоне (Ла-Унион) и когда вызванный бомбардировкой пожар уничтожил 3086 тонн боеприпасов.

Командование обслуживания действовало в составе 6-й армии до 13 февраля 1945 года, когда оно перешло в подчинение управления снабжения армии США, но продолжало обслуживать 6-ю армию в течение всей операции на острове Лусон.

Первоначально оно действовало в качестве Лусонского базового участка, причем 11 января была организована база в Сан-Фабиан (Пангасинан), а три отделения базы были соответственно открыты на Белом участке, в Дагупане и в районе Лингаен, Порт-Суал. Оно действовало отлично, хотя средства были ограничены. 20 апреля оно было переименовано в Филиппинский базовый участок с базами в Маниле и Батангасе.

Честь успешного разрешения многих трудных проблем в области снабжения, с которыми нам пришлось столкнуться, принадлежит полковнику Уильяму Лифу (начальнику отдела тыла штаба 6-й армии) и начальникам различных отделов штаба 6-й армии: бригадному генералу Чарльзу Ленеру (начальнику квартирмейстерской службы), бригадному генералу Филиппу Блэкмору (начальнику артиллерийско-технической службы), бригадному генералу Самуэлю Стэрджису (начальнику инженерной службы), полковнику Джону Калкинсу (начальнику транспортной службы), их помощникам и частям, а также генерал-майору Хью Кейси (командование обслуживания при 6-й армии), его помощникам и подчиненным частям.

Директивы главнокомандующего возлагали на 6-ю армию ответственность за обеспечение связи между военно- морскими, военно-воздушными и наземными силами в районе боевых действий, за организацию связи 6-й армии со штабом главнокомандующего и другими крупными штабами, а также за строительство линий связи, необходимых для развертывания баз и аэродромов. Эта сложная задача была образцово выполнена полковником Гарри Рейхельдерфером (начальником службы связи), его помощниками и подчиненными частями. Для того чтобы быстрее обеспечить 6-ю армию средствами связи, он обеспечил доставку на нескольких судах целых комплектов средств подвижной радиосвязи, проводной связи и средств для оборудования пунктов сбора и отправки донесений. Эти средства связи были быстро развернуты на берегу и, дополняемые работой стационарных линий, обеспечили штабу 6-й армии превосходную связь.

Хотя медицинским частям и учреждениям 6-й армии приходилось обеспечивать быстро развертывавшиеся операции, охватывавшие значительный район, они функционировали чрезвычайно успешно под общим руководством бригадного генерала Уильяма Хейгинса (начальника военно-медицинской службы). Тяжелая задача оказания помощи многим тысячам больных и раненых 6-й армии усугублялась необходимостью оказания медицинской помощи большому числу освобожденных и интернированных лиц и многим филиппинцам. Кроме того, медицинским частям и учреждениям приходилось осуществлять санитарные мероприятия в густо заселенных районах, особенно в Маниле, хотя с 1 марта эту обязанность приняла на себя медицинская служба сухопутных сил США на Дальнем Востоке.

Воздушный транспорт интенсивно использовался для эвакуации больных и раненых. Он позволил быстро доставить в госпитали много серьезно больных или раненых, а множество других эвакуировать из пунктов, недоступных для санитарных автомашин. Между 9 января и

30 июня 1945 года на самом острове Лусон было эвакуировано по воздуху 31 073 больных и раненых. Санитарными автомашинами было эвакуировано в несколько раз больше. Кроме того, во время операции 25 761 больной и раненый были эвакуированы с острова Лусон по воздуху и 11 955 — водным путем.

Физическое состояние личного состава в январе и начале февраля было хорошим. Но после этого болезни начали быстро распространяться и достигли наибольшей остроты во второй половине апреля. Для этого было несколько причин. К марту войска были истощены постоянными боями без смены, и в частях, действовавших в горных районах, заметно увеличилось количество заболеваний малярией. В тех пунктах, где наши войска находились в тесном соприкосновении с противником, его плохая санитарная дисциплина и большое число незахороненных трупов в недоступных районах привели к появлению миллионов мух. Это привело к острому увеличению числа заболеваний бациллярной малярией, которое к концу апреля достигло наивысшей точки. По мере развертывания операции и выхода войск в населенные районы, особенно в Манилу, необычайно возросло число венерических заболеваний. Во многих частях они приняли эпидемический характер. Эти заболевания также достигли наивысшей точки к концу апреля.

В ходе операции на острове Лусон положение с доставкой пополнений продолжало желать много лучшего и было осложнено программой увольнения из армии. Эта программа вызывала необходимость перераспределения норм увольнения из армии по частям, уже не имевшим штатной численности. Эти нормы увольнения в сочетании с нормами ежемесячной смены войск в опасной степени сократили численный состав частей, уже и без того находившихся в некомплекте.

В первоначальных инструкциях, полученных в апреле 1945 года относительно программы увольнения из армии, указывалось, что офицеры, имевшие более 85 баллов [92], подлежали возвращению в Соединенные Штаты. Но ввиду постоянно ощущавшейся нехватки офицеров и отсутствия замены, особенно для лиц, обладавших специальной квалификацией, количество возвращавшихся на родину было невелико. Вследствие этого моральный дух офицеров, необычайно поднявшийся в результате первоначального толкования положений плана увольнения из армии, был крайне подорван в результате фактического применения этого плана.

Кроме того, комитет военного министерства по делам личного состава, который заседал в штабе главнокомандующего в Маниле, настаивал на том, чтобы количество баллов, необходимых для отправки на родину, было сокращено ниже 85. Это в еше большей степени лишило бы б-ю армию офицеров и солдат, обладавших боевым опытом, а также очень большого числа технических и других специалистов. Поскольку это серьезно ослабило бы 6-ю армию для предстоящей операции «Олимпик», я заявил энергичный протест против сокращения армии.

На протяжении всей кампании в юго-западной части Тихого океана присвоением офицерских званий занимался штаб сухопутных сил США на Дальнем Востоке. Поскольку до операции на Лусоне штаб сухопутных сил США на Дальнем Востоке и штаб 6-й армии отстояли друг от друга на значительных расстояниях, прохождение рекомендаций о присвоении офицерских званий занимало ненормально много времени. Это неблагоприятно влияло на моральное состояние войск. В феврале 1945 года главнокомандующий предоставил мне право присваивать за боевые заслуги уорент-офицерам, сержантам и рядовым звание второго лейтенанта, хотя мои приказы должны были утверждаться штабом сухопутных сил США на Дальнем Востоке. Это было шагом вперед, но далеко не полным. В апреле 1945 года главнокомандующий предоставил мне право производить такие присвоения без утверждения их штабом. И, наконец, после моих настоятельных представлений в начале мая 1945 года главнокомандующий предоставил мне право присваивать офицерские звания до подполковника включительно. Это решение было чрезвычайно приятно для меня и для полковника Джорджа Прайса — начальника отдела личного состава штаба 6-й армии, на которого можно было всегда положиться. После этого командиры частей представляли свои рекомендации о присвоении офицерских званий и назначениях непосредственно в штаб 6-й армии по радио или по телетайпу, и по этим рекомендациям принимались быстрые меры.

По мере развертывания операции дела на черном рынке принимали серьезные размеры. Военное имущество, продовольствие и медикаменты нелегально приобретались филиппинцами в виде подарков, с помощью товарообменных сделок или попросту краж. За май 1945 года начальник военной полиции конфисковал незаконно приобретенное военное имущество на сумму 116 000 долларов, а за июнь — на 175 000 долларов.

Филиппинская организация «Хукбалахап»[93] также причиняла значительные трудности, в особенности в провинциях Тарлак, Булакан и Пампанга. Но благодаря нашему твердому обращению и оказанию постоянного давления большинство ее членов были разоружены.

В начале сентября 1945 года группа работников разведки, возглавляемая полковником Хортоном Уайтом (начальник разведки 6-й армии) допросила генерала Ямасита, генерал-лейтенанта Муто (начальник штаба генерала Ямасита), генерал-лейтенанта Иокояма (командующий группой «Симбу») и четырех других генералов, которые сдались в плен и содержались в тюрьме Били- бид в Маниле.

Генерал Ямасита показал, что, когда он прибыл в Манилу 7 октября 1944 года, он был совершенно не осведомлен о положении на Филиппинах. За каких-то два дня его посвятил в дела его предшественник генерал Хурода, который был смещен. Во время допроса этих японских генералов у нас создалось впечатление, что генерал Муто был самой светлой головой в окружении Ямасита.

Оказалось, что все наземные войска, равно как и обслуживающие части военно-морского флота и военно- воздушных сил на островах Лейте и Лусон были подчинены непосредственно генералу Ямасита. Части же тактической авиации на этих островах находились в прямом подчинении его непосредственного начальника фельдмаршала Терауци. Последний командовал Южной армией. Штаб его располагался в Сайгоне (Индо-Китай). Командование Терауци распространялось на Малайю, Бирму, Индо-Китай, Голландскую Ост-Индию, Новую Гвинею, острова Соломоновы, Адмиралтейства и Филиппины. Ямасита не мог руководить боевым применением авиационных частей в районе Филиппин, а все военно-морские силы контролировались из Токио. Вследствие этого организация командования не позволяла согласовывать действия всех видов вооруженных сил. Ямасита даже не знал о намечавшихся действиях японского флота против наших войск, высаживавшихся на острове Лейте, до тех пор, пока мы не нанесли там удар.

Японцы предполагали, что первоначальная высадка наших войск на Филиппинах будет произведена на острове Минданао. Они не подозревали, что нашим истинным объектом был остров Лейте до тех пор, пока мы не начали там траление мин. Вследствие этого японцы были захвачены врасплох.

Генерал Ямасита заявил, что в его распоряжении на Лейте, когда мы там высадились, находилось только 12 000 человек из состава сухопутных войск и 3000 человек из обслуживающих подразделений военно-морских и военно-воздушных сил и что он противился отправке подкреплений на этот остров. Как бы то ни было, они были отправлены по приказу вышестоящей инстанции и увеличили численность гарнизона примерно до 45 000 человек.

В число подкреплений вошли 1-я пехотная дивизия (первоначально предназначавшаяся для острова Лусон), 26- я пехотная дивизия, 5-й пехотный полк (8-я пехотная дивизия), половина 68-й смешанной бригады с Лусона и подразделения 30-й пехотной дивизии с острова Минданао.

Была запланирована высадка в заливе Каригара. Но затем она оказалась невыполнимой из-за нашего быстрого продвижения.

Ямасита отрицал, что он сделал приписываемое ему заявление о том, что битва за Лейте окажет решающее влияние на исход борьбы за Филиппины. Но он считал наш десант в Ормок решающей частью операции на острове Лейте.

Воздушно-десантная операция против Лейте была предпринята японцами по указанию вышестоящих инстанций. В ней участвовало лишь 500 человек, и больших результатов от нее не ожидали.

В ходе допроса было установлено, что японский план обороны острова Лусон предусматривал возможность высадки десанта в заливах Балер, Ламон, Батангас, Манильском, Субик, Лингаен и в районе Апарри. Ямасита считал высадку наших войск на острове Миндоро ложной и имеющей целью отвлечь японские войска в провинцию Батангас. Он рассматривал залив Лингаен как наиболее вероятное место нашей основной высадки, но думал, что для высадки вспомогательных десантов мы используем заливы Батангас и Субик. Он указал, что не рассчитывал успешно защитить Лусон из-за отсутствия авиационной поддержки, недостатка горючего и враждебности филиппинского народа, сделавших невозможной переброску войск. Он процитировал генерала Макартура, говоря, что Лусон нельзя было защитить.

По указанным причинам генерал Ямасита решил сосредоточить свои войска для длительной обороны, пока империя не пришлет ему подкрепления, хотя он и сомневался в ее способности сделать это. Его план обороны имел целью сковать и отвлечь на себя союзные войска, которые могли быть использованы против Тайваня и Окинавы. В соответствии с этим он сосредоточил войска в трех районах: западнее Кларк-Филд, чтобы воспретить использование этого аэродрома нашими войсками; восточнее Манилы, чтобы не допустить использование этого города, его гавани и аэродромов; и в северных горах, чтобы блокировать нам доступ к перевалам и прикрыть долину Кагаян — житницу Северного Лусона. Он подчеркивал важность обороны Северного Лусона и указывал, что держал там 19-ю пехотную дивизию для нанесения контрудара, а 103-ю пехотную дивизию в нижней части долины Кагаян, чтобы отразить возможную высадку морского десанта в Апарри или выброску воздушного десанта в этой долине. Далее он заявил, что был чрезвычайно озабочен возможностью использования нами 11-й воздушно-десантной дивизии для выброски десанта в долине Кагаян, но почувствовал облегчение, когда узнал, что эта дивизия использовалась на юге.

Высадка наших войск в заливе Лингаен 9 января 1945 года была произведена прежде, чем генерал Ямасита закончил плановый отвод своих войск и техники в районы, назначенные им для обороны. Ввиду этого он решил как можно дольше прикрывать восточные пути из Манилы на север, чтобы иметь возможность вывести войска в Северные горы. Однако он обнаружил, что отход по этим путям был серьезно затруднен ударами нашей авиации и быстрым продвижением наших войск.

Когда его спросили, почему он не оборонял рубеж реки Агно, он заявил, что для этой цели у него не хватало войск, а также авиационной и артиллерийской поддержки. Кроме того, танки не могли двигаться из-за отсутствия горючего. Он утверждал, что если бы его войска западнее Кларк-Филд сумели задержать наше продвижение на две недели дольше, то Манила была бы эвакуирована.

Сознавая, что Манилу нельзя защитить, он намеревался оставить ее после вывоза всех хранившихся здесь запасов. Однако он оказался не в состоянии выполнить этот план, поскольку мы наступали очень быстро, а филиппинские партизаны создали много затруднений.

Он заявил, что если бы он был в состоянии удерживать перевал Балете до конца июня, то перебросил бы свою 103-ю пехотную дивизию к перевалу Ориоунг, а 105-ю пехотную дивизию к переправе через реку на шоссе 4, северо-западнее Багабага. Одновременно с этим предпринял бы контратаку остатками 2-й танковой дивизии против западного фланга наших наступавших колонн, а силами 10-й пехотной дивизии — против их правого фланга.

Генерал Ямасита признал, что он располагал 250 000 человек для обороны Лусона и что 5000—6000 человек находились на острове Коррехидор, хотя из них лишь 2000 были из состава сухопутных войск. Приведенные цифры, помимо регулярных боевых частей, включают обслуживающие части военно-морских и военно-воздушных сил. Он считал, что, несмотря на все происшедшее, он не стал бы вносись изменения в расположение своих войск, если бы ему пришлось оборонять Лусон еще раз.

Ямасита указал, что слух о недооценке им бронетанковых частей неверен. 2-я танковая дивизия была хорошо подготовлена, заявил он, но ее нельзя было выгодно использовать из-за отсутствия горючего и авиационной и артиллерийской поддержки, а также потому, что ее танки не были достаточно тяжелыми. Быстрота продвижения наших войск вниз по Центральной равнине не дала ему возможности сосредоточить свою танковую дивизию для контратаки левого фланга 6-й армии. Необходимость прикрытия путей отхода войск на север вынудила вводить дивизию в бой по частям. Вот почему танки были зарыты в землю и служили дотами. Он утверждал, что если бы он располагал достаточным количеством горючего и надлежащей авиационной и артиллерийской поддержкой, 2-я танковая дивизия «смела бы американцев в море».

Японские генералы считали наши танки превосходными, а действия наших 90-мм зенитных орудий против пещер и других оборонительных сооружений — опустошительными. Они полагали, что тактика наших подразделений в наступлении на оборонительные сооружения пещерного типа улучшалась по мере развертывания боевых действий. Они считали также, что наша артиллерия ведет чрезвычайно точный огонь и быстро организует контрбатарейную борьбу. Вместе с тем заявили, что контрбатарейный огонь не причинял больших потерь, потому что их батареи научились быстро менять огневые позиции после стрельбы.

Генералы также сводили к минимуму эффективность нашего артиллерийского огня. Он был слишком шаблонно спланирован по времени и регулярно открывался по появлении самолетов-корректировщиков. Они не могли понять, почему мы применяем так много фосфорных и дымовых снарядов, которые, как правило, не были эффективными, хотя и выгоняли японских солдат из пещер под огонь автоматического оружия.

Хотя японские генералы и показали, что они были в состоянии перехватывать радиодонесения, посылавшиеся нашими пилотами открытым текстом, они признали, что никогда не удавалось дешифрировать хотя бы один американский код и что им никогда не удавалось заглушать наши радиопередачи.

Генерал Ямасита подчеркивал свои транспортные затруднения, особенно связанные с переброской довольствия из Манилы на север. Эти затруднения вызывались главным образом нехваткой горючего. Они не позволяли японцам доставлять довольствие в нужное место и в надлежащее время. Кроме того, у японских войск не хватало взрывчатых веществ для уничтожения мостов и разрушения дорог, а также остро ощущался недостаток риса. Однако Ямасита настаивал на том, что недостаток снабжения не был главной причиной поражения.

На остров Лусон не доставлялось никакого железнодорожного оборудования и инструментов для мастерских. Из-за враждебности филиппинцев для эксплуатации железных дорог приходилось использовать японский персонал, вследствие чего содержание и эксплуатация железнодорожных транспортных средств оставляли желать много лучшего. Бомбардировка нашей авиацией мостов в дефиле Пларидель — Калумпит, естественно, вызвала значительные трудности, но мосты к востоку от дефиле были легко отремонтированы, и эта дорога фактически оставалась открытой, пока не была перерезана частями 6-й армии.

Генералы полагали, что их коммуникации вначале были хороши, но они быстро пришли в негодность. Связь с войсками западнее Кларк-Филда была потеряна в середине января. Связь с группой «Симбу» северо-восточнее Манилы поддерживалась вплоть до середины июня.

Они заявили, что их войска не захватили ни одного пленного американца, за исключением летчика, который был освобожден в конце операции. Сами генералы не верили, что мы убиваем военнопленных. Однако они были вынуждены внушать своим солдатам, что мы делаем это. Генералы жаловались, что, хотя их войска обыскивали трупы в поисках документов и высылали патрули на наши позиции за информацией, все это приводило просто к тому, что добывали громадное количество любовных писем. У допрашивавших создалось впечатление, что японцам никогда не удавалось добывать ценные документы.

Генерал Ямасита выразил удивление по поводу той полной и детальной информации, которой располагала 6-я армия о положении его войск на протяжении всей кампании. Он был поражен, услышав, что мы знаем даже о его легком ранении при проведении опытов с прыгающей миной. Однако на него, по-видимому, не произвели никакого впечатления пропагандистские листовки, которые мы сбрасывали в расположение японских войск. Он с усмешкой заявил, что листовки «были хороши для приготовления риса», но позднее признал, что они вызывали у него озабоченность. По его мнению, сильная сторона этих листовок была в том, что они никогда не отзывались пренебрежительно о нем лично и таким образом завоевывали почтительное внимание войск.

Японские генералы заявили, что американские карты масштаба 1:200000, особенно карты района перевала Балете, были настолько неточны, что казалось, изданы они с целью ввести японцев в заблуждение.

Генерал Ямасита считал 32-ю пехотную дивизию лучшей из всех, с которыми его войскам пришлось столкнуться на Лейте и на Лусоне. Он благосклонно отозвался о 38-й пехотной дивизии и выразил восхищение последним броском 1 -й кавалерийской дивизии к Маниле.

Он выразил громадное уважение к 6-й армии, заявив, что разведывательная служба и боевые действия 6-й армии были чрезвычайно эффективны. С похвалой отозвался о наших войсках за быстроту, с которой они восстанавливали транспортные средства. Большое впечатление произвела на него также быстрота, с которой мы перебрасывали дивизию с одного места на другое.

Среди видных лиц, посетивших штаб 6-й армии в Сан-Фернандо (Пампанга) во время операции на острове Лусон, были: покойный Мануэль Роксас, впоследствии президент Филиппин, архиепископ (в настоящее время кардинал) Френсис Спеллман, покойный генерал Джозеф Стилуэлл, адмирал лорд Луис Маунтбеттен, адмиралы Тернер и Спрюэнс, вице-адмиралы Уилкинсон, Барби и Хилл, мистер Нельсон Джонсон (американский посланник в Австралии), его преосвященство Е. Ли (бывший епископ методической церкви в Малайе и на Филиппинах), доктор Эдвард Морлэнд (декан инженерного факультета Массачусетского технологического института), мистер Генри Люс (издатель журнала «Тайм»), мистер Джон Найт (издатель чикагской газеты «Дейли Ньюс» и детройтской газеты «Фри Пресс»), мистер Джозеф Паттерсон (издатель нью-йоркской газеты «Дейли Ньюс»), мистер Фрэнк Шрот (издатель бруклинской газеты «Дейли Игл»), мистер Фредерик Палмер (из североамериканского газетного альянса), бригадный генерал Джулиус Адлер (из газеты «Нью-Йорк Таймс», находившийся на действительной службе во время войны) и генерал-майор Дэвид Барроуз (из агентства «Интернэшнл Ньюс Сервис»). Десять видных профсоюзных лидеров, которые также посетили штаб 6-й армии в апреле, чтобы познакомиться с обстановкой на фронте, были направлены в различные районы боевых действий. Судя по их отзывам, они сочли этот опыт и интересным и поучительным, и все без исключения, а особенно те, кто побывал в 32-й пехотной дивизии на тропе Вилья-Верде, согласились, что условия, в которых находились войска, были очень трудные.