НОВОГОДНЕЕ ПОЗДРАВЛЕНИЕ. 1 января впервые показали по телевизору взаимные обращения Рейгана и Горбачева к народам двух стран, напечатанные затем в газетах. Рейган сидел в простой комнате, позади него стоял портрет жены. Горбачев восседал в зале царского дворца за чужим столом. Рейган в числе прочего сказал, что американское общество основано на убеждении в том, что каждая человеческая личность есть бесценное творение Божие. У нас это напечатали дословно, и даже трубки в телевизорах от такой новости не полопались — но только в «Правде» букву имени Божия с прописной переменили на строчную.
ХИМЕРОПРИЯТИЯ — таково по заслугам должно быть имя перемен минувшего года, но для вразумительности разобьем еще на подзаголовки и первым назовем среди них —
ХВАТИТ ХЛЕБА: ибо в отчете о выполнении планов за прошлый год было выразительно сказано, что зерна собрали «достаточно для удовлетворения потребностей населения». А раз гак, то и никакие цифры не требуются.
НАДЦАТЫЙ СЪЕЗД ЧЕЛФАКОВ. С 26 февраля по 6 марта, сверх обычного длительно, прошел 27-й съезд коммунистов Союза. Поскольку созван он после трехкратных генсечьих похорон, родилось такое четверостишие, переиначенное из известной песенки про духовой оркестр:
В мавзолее, где лежишь ты,
Нет свободных мест,
А на лестнице проходит
Сорок пятый съезд…
На заседаниях Горбачев по своей привычке очень много разглагольствовал про три главных понятия первой поры своего правления — «человеческий фактор» (в повседневном сокращении «челфак»), «перестройку» и «ускорение».
«Что такое ускорение?» — «Ну, раньше было тяяп-ляяп. тяяп-ляяп. А нынче: тяп-ляп! тяп-ляп!»-«Но где же тогда перестройка?!» — «Ах, извините: ляп-тяп! ляп-тяп!»
Удивительным было лишь то, что московский вождь Ельцин сам покаялся в трусоватом поведении при Брежневе; а потом еще сказал, что недовольсгво современной архитектурой столицы стало вопросом политическим. «Правда» получила по шее за упоминание о том, что между народом и правительством встала глухая стена партийной бюрократии. Единственным положительным решением была отмена проекта поворота северных рек — но сохранилась формулировка задачи «углубить проработку проблем, связанных с региональным перераспределением водных ресурсов». Пользуясь ею, поворотчики все-таки продолжили копать — пока 15 августа не было принято окончательное решение прикрыть всю шарашку. За это мудрое решение Горбачев был наречен имеющим
«семь пятен во лбу».
Вдогон была создана теория о правивших Советами семи головах на букву «т»:
Теоретик — тиран — турист — три трупа подряд — трезвенник.
Помянув деятельную жену генсека, сочинили загадку:
Сколько Райкиных теперь на Руси? — Отгадка: три — Райкин-отец, Райкин-сын и Райкин муж.
И еще такую эпитафию 27-му сабантую:
Прилетает домой Змей-Горыныч, ложится в кровать спать и вдруг как посередь ночи заблажит: «Ускорение! Перестройка! Новое политическое мышление!!!» Баба-Яга роняет с укором: «Эх, дурья твоя башка, опять делегатов нажрался!»
ПЯТЬ ЗАКОНОВ ГОРБАЧЕВА. Первым было постановление от 28 марта о разрешении половинчатого мелкого личного и семейного порядка на селе, а также продажи колхозами сверхпланового урожая государству по рыночным ценам; ему мало кто поверил — уж слишком много обещали, а потом давали по рукам.
Вторым делом упразднили несколько старых ведомств и создали взамен новые: например, вместо единого министерства строительства образовалось целых четыре в соответствии со сторонами света.
28 мая вышел указ, который вместо поощрения деловитости призывал следить за ближним и отнимать у него «нетрудовые доходы». Усиление мелочной опеки и учета мигом сказалось на рынках: одни товары исчезли, другие стали продаваться втридорога. За большие взятки вообще пригрозили смертною казнью. Несоответствие задачам времени этого указа было таково, что его почти тотчас по выходе даже пугливая советская печать принялась честить на все корки.
21 ноября появился закон об ИТД — но это не «и так далее», а «индивидуально-трудовая деятельность» (хотя по внутренней сути все-таки — и так далее…). Когда в банках не хватает денег для выплаты жалованья рабочим и служащим из-за бестолковой войны с вином, решили чем только можно стеснить людей, желающих трудиться на совесть.
И учредили на всех предприятиях вместо подходящих условий труда — еще одну проверочную службу под названием «госприемка». О ее целебности долго дудели в печати и на экране; но через несколько лет признали, что толку опять-таки никакого и надо как можно скорей упразднять.
ПОБЕДА БЕЗ ПАМЯТИ. Под давлением общественности отменили отвратительный проект памятника победы во второй мировой войне, который был утвержден ранее на «закрытом» холуйском конкурсе для одного. Однако пролазистые миллионеры-скульпторы и архитекторы успели уже дать команду срыть до корня старую Поклонную гору, а также воздвигнуть вместо нее сараеобразное здание — все это было исполнено. Народное возмущение постепенно выдохлось: на проведенных вслед нескольких конкурсах не было представлено ни одного действительно достойного великой трагедии проекта, и потому вопрос о постройке памятника вообще повис в воздухе, а никому прежде не нужное строение на костях горы было превращено в музей со штатами, директором и даже охраной—однако без экспозиции.
ЧЕРНОБЫЛЬ. 1986 год останется под черным знаком этого имени — хотя вообще-то оно ни в чем не виновно. По-украински чернобылем зовется обыкновенная полынь (а если проводить параллели с другими именами, то по-татарски она называется «емшан», по-немецки «вермут», а по-французски «абсент»). Но в связи с нашим Чернобылем в первую голову вспоминали «звезду Полынь» из Апокалипсиса, которая, по заключенному в нем пророчеству, упав в воду в конце человеческих времен, отравит ее на треть и треть жителей земли погубит.
Под Лазареву субботу, рано утром 26 апреля в половине второго часа взорвался четвертый ядерный реактор на Чернобыльской атомной станции, у которого снесло крышу, и облако радиоактивного горючего из 1600 стержней полетело по близлежащим землям Украины и Белоруссии. Как установило затем расследование, реактор должен был выводиться из действия для ремонта, но вывод попросили на время приостановить из-за нехватки под первомайский праздник энергии в Киеве. Рассчитывавший на надежность оператор повиновался — чего никак нельзя было допускать. Однако главным виновником все-таки оказался тот, кто спроектировал столь слабую систему защиты.
Обезумевшие от страха непосредственные руководители сбежали от радиоактивного заражения, а прибывшие тушить пламя пожарные, не зная его природы, употребили сперва для погашения огня обыкновенную воду, что в данном случае было полностью противопоказано. В итоге 31 человек погиб, 300 с диагнозом острый лучевой болезни положено в больницу. В первый день боялись даже эвакуировать жителей близлежащих сел и городов, опасаясь распространения паники и тем увеличивая число облученных; затем потихоньку стали вывозить население — но остальным гражданам страны еще ничего не хотели объявлять. Молчание прорвалось, лишь когда зараженное облако достигло Швеции, и там 28-го числа, то есть через два дня после взрыва, забили тревогу.
Потом мастера висельного юмора предлагали установить под Чернобылем плакат с пушкинскою строкой «Отсель грозить мы будем шведу!»
А другие говорили, что страны Западной Европы обратились с предложением заменить разделяющий социалистический лагерь от свободного мира обветшавший «железный занавес» на свинцовый, который не пропускает излучения.
На «праздник трудящихся» 1 мая (бывшую Вальпургиеву ночь Средневековья — дату общего шабаша бесов и ведьм на Лысой горе, каковая имелась и в Киеве) жители украинской столицы как ни в чем не бывало разгуливали открыто по улицам, над которыми висела радиоактивная пыль. А потом началось бегство…
Горбачев отважился выступить с обращением к стране лишь 15 мая, признав, что это была самая большая катастрофа в истории всей мировой атомной энергетики. Пришлось эвакуировать сотни тысяч людей, полностью очистить зону в тридцать километров кругом станции и еще многие месяцы воздвигать «саркофаг» вокруг разбушевавшегося рукотворного чудовища. Первый подсчет ущерба дал 8 миллиардов рублей. Последствия же в виде раковых заболеваний ожидаются в течение многих десятилетий.
Несколько времени спустя состоялся суд, на котором за допущенные ошибки были осуждены в общем-то «стрелочники» — директор атомной станции Брюханов и несколько его подчиненных. Создатель этого типа реактора РБМК президент Академии наук СССР Александров покинул «по состоянию здоровья» свой пост, оставшись директором соответствующего академического института.
Но разбуженная тревога всколыхнула независимые научные и общественные круги, которые впервые открыто повели борьбу за приостановку, а потом и закрытие всей атомной программы Союза — угрожающей его природе и совсем не столь нужной, как ранее утверждали ее «толкачи», пользуясь покровом тайны над всеми делами этой отрасли.
Лиса Патрикеевна встречает Колобка, берет его в руки и говорит: «Какой же ты, колобочек, гладкий да поджаристый — дай-ка я тебя скушаю!» — «Не колобок я вовсе,— отвечает тот и вдруг пускает большущую мутную слезу — А ежик из-под Чернобыля».
…Вслед за «катастрофою века» в этот год случилось еще несколько громких несчастий. Затонул корабль «Лермонтов» возле Новой Зеландии; в Атлантике взорвался реактор на военной подводной лодке, чадивший три дня посреди океана, после чего пришлось все-таки лодку затопить. Два поезда столкнулись лоб в лоб на Украине; взорвалась шахта в Донбассе; произошло землетрясение в Молдавии. А под 1 сентября, в «годовщину» уничтожения корейского самолета — в аккурат три года спустя — на Черном море сухогруз «Васев» врезался ночью в пассажирское судно «Адмирал Нахимов» (трофейный немецкий «Берлин» 1926 года производства), и из-за того, что пароход пошел ко дну в считанные минуты, погибло около пятисот человек.
ДАНИЛОВ И ДЭНИЛОФФ. В США попался советский разведчик; в отместку в Москве организовали провокацию американскому журналисту Николасу Дэнилоффу, — а потом после долгих дипломатических торгов их обменяли, прибавив в «довесок» иностранцу своего свободомыслящего члена-корреспондента Академии наук Армении физика Юрия Орлова. Стоит отметить, что дед деда этого «Дэнилоффа» был русский декабрист, а просто дед — известный генерал и масон Данилов-Черный, изрядно поспособствовавший отречению Государя Николая II от престола.
Сидят советский шпион с «американцем» Дэнилоффом на границе, ждут окончательного размена. Пока суд да дело, выпили «по одной», и шпион спрашивает: «Слушай, Коля, теперь уже дело прошлое — скажи как на духу: вы нам Чернобыль устроили?» — «Не-ет, — отвечает тот еще трезво — Что ты!» Пропустит «вторую», и наш опять за свое: «Коль, ну у тебя же душа-то русская, признайся — ведь вы его удружили?» — «Ни за что!» — клянется где стоит «Дэнилофф». Наконец хлопнули «третью», пора идти — шпион уже на прощание просит: «Ну, на ушко хоть шепни!» — «Эх, ладно, — соглашается разомлевший родной иностранец. — Чернобыль все-таки вы сами себе учинили, а вот Агропром — действительно мы!»
ПЕРЕБОР ЛЮДИШЕК. Этим близким сердцу еще Ивана Грозного занятием Горбачев был озабочен каждый Божий день.
3 января даже без объявления в газетах сняли московского градоначальника Промыслова, незадолго до того прозрачно намекнув, что в одном только жилищном строительстве столицы нашли приписок на 120 миллионов рублей (его сменил директор автозавода Сайкин).
Затем отправили на покой бывшего главу КГБ, а потом МВД Федорчука, поставив на его место генерала Власова, из-за чего всех милицейских стали вскоре обзывать «власовцами».
18 августа после многомесячной семибоярщины министром культуры поставлен некто Захаров. Личность сия весьма показательна для образца «совка», возглавляющего «культуру» величайшей в истории цивилизации. Всю свою служебную дорогу его, что называется, по-советски «выгоняли с повышением». По образованию он экономист, но доктор наук — от «научного коммунизма». Сперва питерский барин Романов, понадеявшись на ученость, взял Захарова в секретари по идеологии, но скоро разобрался, с кем имеет дело, и поспешил выпихнуть в Москву, в отдел культуры ЦК. Оттуда его через год тоже сбагрили новому главе горкома Ельцину, покуда тот еще не знал что к чему, опять-таки заведовать «идеологией». Но Ельцин оказался не промах, быстро подарочек раскусил и затаился, ожидая, куда бы отфутболить драгоценного мыслителя. А тут как раз, после многочисленных возражений бюрократии против кандидатуры Раисы, освободилось местечко… Завершением, и вполне достойным, деятельности на государственном поприще товарища Захарова оказалось позорное «прокатыванье» его на первом же полусвободном утверждении министров сессией Верховного Совета 1989 году.
18 декабря, долго готовившись, сковырнули наконец давнего злодея Казахстана Кунаева, тоже не сообщив в столичной печати. В связи с этим в Алма-Ате произошли большие беспорядки из-за того, что на его место назначили русского по происхождению Колбина (в этой республике коренное население составляет всего около половины всей численности жителей). Были погибшие и раненые; организацию мятежа печатно свалили на «националистов» — но Кунаев, по руки увязший во взятках и преступлениях, доныне находится на свободе.
А злые языки предлагали для упрочения власти вновь переименовать Алма-Ату в город Верный — как он и звался первоначально при царе.
Отчаявшись совладать с афганской бардачной компартией, Горбачев и там в мае поменял, что называется, «шило на швайку»: тихий смутьян Бабрак Кармаль отправился доживать свои дни в Союз, а его место занял глава из ЧК Наджибулла, который даже расщедрился на предложение мира партизанам при следующих условиях: прекращение огня — если оно будет взаимным, «прощение» восставшим и «примирение» под руководством партии. Естественно, что его послали — но не к Аллаху, а к шайтану. И тем временем уже три миллиона его сограждан бежало за границу, а война в этой стране стала самой затяжной за всю историю CCCP, отпраздновав свое семилетие. Горбачев, правда, пытался обмануть легковерных, начав вывод оттуда шести полков — в основном зенитных (а ведь «маджахеддины» вообще не имеют авиации).
В ноябре своею смертью помер 96-летний бывший сталинский министр иностранных дел и в течение почти десяти лет «президент» СССР Вячеслав Молотов (настоящая фамилия его Скрябин, по происхождению он из мелких дворян). Этот человек был участником множества злодейств; воспоминания его не изданы — но как будто бы существуют под спудом. После его смерти и произошедшего рядом загадочного «самоубийства» Рудольфа Гесса, также перевалившего за рубеж десятого десятка лет, из всей коммунистическо-фашистской правящей верхушки остался главный долгожитель — отпетый Лазарь Каганович, словно «вечный жид», все еще коптящий небо Москвы.
19 декабря к 80-летию Брежнева в «Правде» появилась совершенно уничижительная статья про его деятельность: успехи переадресованы народу, а 18 лет правления обосраны с ног до головы — и за дело. Партия, впрочем, выгораживается: она, дескать, видела ошибки и к 1982 году (то есть смерти Лени) их осознала; потом до 1985-го (приход к власти Горбачева) раздумывала — и тогда уже взялась за дело с воодушевлением и надеждой. Тогда же возобновились ядерные испытания и возвращен был из ссылки академик Сахаров.
В этой связи прибавили завершение старому анекдоту, который уподобляет движение страны поездке на паровозе.
Ленин закричал: отцепляй вагоны и покатим быстрей!
Сталин запряг пассажиров и велел тащить поезд на себе.
Хрущев, увидав, что кончились пути, решил взять рельсы сзади и переложить их спереди.
Брежнев сказал: закройте шторы и раскачивайте так, чтобы казалось, что мы едем.
Горбачев велел распахнуть окна и весело крикнул: «Ребята! Шпалы кончились — дороги нет!»
ЗАБУГОРНЫЕ ДЕЛА. Изо всех сил пытался Мишель, ломая, кстати, немалое сопротивление гордых своей затхлой отсталостью «патриотов», кое-как договориться с Америкой. Более всего его беспокоила та самая космическая программа СОИ (сокращение от «стратегической оборонной инициативы»), за которой нам было уже не угнаться вровень, да и просто догонять стало бы сущим разором. Поэтому даже кое-кто подсмеивался, совмещая два смысла одного слова:
Сводит сума наших временщиков сельское хозяйство: Хрущев на кукурузе свихнулся, Миша на какой-то еще «сое»…
В январе Горбачев предложил взять да и уничтожить к 2000 году все ядерное оружие в мире. Это приняли за обычный советский маразм. Тогда он уже в октябре вдруг спешно вызвал Рейгана в Исландию, обещая предложить там что-то невероятное. Рейган согласился (взявши с собой из принципа того самого «шпиёна» Дэнилоффа в свиту). И тогда с глазу на глаз Горбачев пошел ва-банк: дескать, мы выведем все ракеты из Европы, уничтожим за 10 лет всякое атомное вооружение — только, ради Маркса, откажитесь от треклятой СОИ! Рейган подумал и показал кукиш. Помимо всего прочего, программа обеспечивает новый качественный скачок науки и техники.
«Ну, на что ты рассчитываешь, ведь по всем статьям бит —убеждает «нашего» голову «ихний».— У меня в стране у каждого второго машина, у каждого пятого дом, а всякий десятый вообще миллионер!» —«И что тут такого?—спокойно отбивается «наш».— У меня тоже у каждого второго кавказца машина, у каждого пятого прибалта дом, а всякий десятый среднеазиат -миллионщик».— «Э, нет,—возражает американец — Кавказцы, прибалты, азиаты—это не все. Ты скажи, как у тебя с коренным населением дело обстоит?» А советский ему в ответ: «О, милый друг, ведь и я тебя про индейцев не спрашиваю…»
ПОЖАР В ТРОИЦКОЙ СЕРГИЕВОЙ ЛАВРЕ — совершенно неожиданно приключился в ноябре, испепелив новый торжественный зал, семинарскую церковь и погубив пятерых семинаристов. Причина в точности не была найдена; убыток составил около пяти миллионов — но, дружно взявшись за дело, к Тысячелетию все утраченное удалось возродить. Кроме пяти погибших, которых с той поры ежедневно поминают в своих молитвах насельники Лавры.
ЖИВАЯ ТРОИЦА. В Вербное воскресенье в Даниловской обители был освящен после десятилетий разрухи Троицкий собор. В тот же день, 27 апреля, здесь была совершена и первая Божественная литургия. А приезжавший на Русь в этом 1986 году митрополит Американский и Канадский Феодосий передал в собор частицу мощей преподобного князя — основателя монастыря; остальная часть святых останков была после закрытия обители в 1930 году перенесена в соседний храм Воскресения Словущего, а когда и он был затворен в 1932-м — ушла в народ, и доселе судьба ее неведома.