От преддверия коммунизма до Крещения Руси. Новый московский летописец. 1979-1988

1984

ВИСОКОС. Нынешний год — високосный, а про подобные ему издавна существует поверье, что тогда смерть усиленно косит зажившихся грешников. В силу некой исторической невоспитанности именно сейчас, к 70-летию первой мировой войны, зимняя Олимпиада состоялась в Сараеве, где прозвучал роковой выстрел Гаврилы Принципа, развязавший клубок несчастий в 1914-м. Его эхо звучало поэтому невольно в ушах: ведь 1984-й принес кончину руководителям двух крупнейших держав: России и Индии.

Причем о последнем стоит здесь сказать хотя бы кратко: 31 октября премьер-министр Индира Ганди, подобно эрцгерцогу Фердинанду, была застрелена покушавшимися на ее жизнь террористами. В день, когда ее тело было по обычаям индуизма предано сожжению, у нас тоже заиграла из сочувствия печальная музыка — что было воспринято привыкшими к кончинам престарелых временщиков людьми как очередной знак еще одной отечественной кончины (оказавшийся не то чтобы ложным, а предупредительным). Да и рассеивали ее прах над Индустаном с советского самолета АН-12…

КОНЕЦ АНДРОПОВА. Временщик Андропов окончил жизнь в 16 часов 50 минут 9 февраля, не дожив два месяца до своего 70-летия. И хотя объявлено об этом у нас во всеуслышание было лишь 10-го в половине третьего дня, народ уже догадался о всем с утра по отсутствию ранней радиопрограммы, которая в данном случае весьма глумливо прозвонила своим названием «Опять — двадцать пять» (хотя виной ее столь крамольного наименования служит всего лишь 25-минутная продолжительность).

Еще одной лукавой рифмой прозвучало то, что Андропов постоянно талдычил в речах о необходимости возвращения к «чистому учению» Ленина — и сам, подобно названному кумиру, вторую часть своего 15-месячного правления провел не стоя, а лежа.

Председателем похоронной комиссии, что в последнее время стало главной ступенью к верховной власти, назначен был главный враг почившего Черненко — он в действительности прибрал к рукам все его посты. Во время погребения новый временщик, заикаясь, читал по бумажке с трибуны насквозь лживые слова: «Недолгий, до обидного недолгий срок суждено было Юрию Владимировичу трудиться во главе нашей партии и государства…» И самым похабным во всем этом было не то, что вранье вполне понимали в его окружении — но что ложь беззастенчиво пускалась в ни на понюх не верящий ей народ.

Кроме попыток подморозить управление и развала на деле, управление Андропово осталось в недолгой памяти его тремя так называемыми законами. Первый уже упоминался выше и означал еще большее ужесточение пограничных проверок. Второй назван был «О трудовых коллективах» — он являлся попыткой пресечь саму возможность повторения у нас польских забастовок, но оказался кастратским, потому что заявлял о тех «правах» трудящихся, которых на деле нимало им не давал. Третий и последний закон Андропова представлял собою введенную в уголовный кодекс статью, по которой в концлагерях прямо на месте можно было без всякого открытого слушания наматывать новые сроки «неповинующимся» заключенным (он вошел в силу с 1 сентября 1983 года).

15 марта Черненко нехотя выпустил постановление о закреплении памяти предшественника на географической карте многажды извращенных имен Отечества. Андроповым был насильно сделан Рыбинск — до революции Рыбная Слобода, в «первом браке» Щербаков. Вскоре на заборах там появились надписи: «Рыбинск — да, Андропов — нет!» Еще более пасквильно звучало, когда по телефону из бывших Набережных Челнов звонили в бывший Рыбинск:

Двукратные похороны «вождей» в незначительный промежуток — при том, что новый временщик был далеко не юн и болен застарелою эмфиземой легких — в соответствии с общим извращенным естеством марксизма превратили даже зрелище смерти, вызывающее невольное уважение к любому покойнику, в род некоего публично осмеиваемого балагана. Тут уж было подлинное раздолье для заслуженного гробового юмора, например такого старого анекдота, перелицованного наружу подкладкой на свежий лад:

Или явно «ученая» байка, советующая при перемене очередного старика на троне приветствовать друг друга словами

Обещали также выпустить в свет набор открыток с изображением глав иностранных государств, привыкших посещать по случаю похорон советских вождей нашу страну, которые стоят на трапе самолета в Шереметьево и приветливо машут, а подпись внизу гласит:

И еще:

Как и в случае с Брежневым, опять потащили на отдачу чести и престарелого Патриарха, в воскресенье заставили помянуть на панихиде «новопреставленного Георгия» (вновь не «раба Божьего» — тогда чьего?), в патриаршем Елоховском соборе раздавали даже даровые свечи — но народ предпочитал выйти вон, а звонарь, православная девушка, чтобы не тревожить небо неподобными звуками, три дня пряталась дома, не отвечая на телефонные вызовы и не отворяя дверь.

Когда гроб опускали в яму на Красной площади позади ленинской пирамиды, раздался залп ружей караула — и вдруг откуда ни возьмись поднялась огромная туча ворон, раскаркавшаяся во всю мочь.

Меж тем проницательная дама, философ и богослов Р. Г., припоминая усилия и угрозы Андропова устроить жизнь в стране в соответствии с «очищенным ленинизмом», призналась:

ВРЕМЕНЩИК ЧЕРНЕНКО. 13 февраля, на четвертый день по отшествии в иной мир своего предместника, Черненко был сделан генсеком; президентское же кресло он захватил даже быстрей его — 11 апреля.

Константин Устинов сын Черненко пришел к власти 72 с половиною лет. Родом он из Красноярского края, причем имеет в крови явную бурятскую струю — что называется в Сибири «чалдон». Из-за нее его часто путали на мавзолее с монгольским тираном Цеденбалом. А поскольку большее хождение имели веселые присказки из жизни чукчей, то и тут скоро явилась такая:

Видом Черненко крайне непредставителен, ростом мал, раскос глазами, говорил, тяжело дыша из-за неизлечимого легочного отека который невдолге и свел его в могилу. Злые языки рассказывали, что возвышение его началось с того, что еще до войны Черненко служил у Брежнева шофером; кто-то еще подметил, что если прибавить к фамилии первые буквы инициалов — «К. У. ЧЕРненко», то как раз получится точное звание «кучер» (каковым по справедливости и следует его впредь именовать). Во всяком случае, именно Леня потащил за собою верного слугу, пристроил сперва на партучебу и взял в свою свиту. Будучи в Молдавии первым секретарем, поставил его там в 1948 году зав. отделом агитации и пропаганды республиканского ЦК. Здесь же, не отлучаясь с работы, Черненко выханжил себе диплом педагогического института в Харькове(!). Нужно еще добавить, что во время войны он перекантовался в тылу — что в стране, потерявшей десятки миллионов на фронте, до сих пор почитается позорною трусостью.

С 1965-го Черненко заведовал общим отделом ЦК в Москве: то есть отвечал за протокол, прием послов, подпись бумаг и прочее. А с 1978-го Леня избрал его как наименее опасного последователя и с той поры произвел негласно в наследники престола; однако сразу по кончине благодетеля Устинов с Громыко сумели оттереть ненадолго любимчика в пользу Андропова. Тот, как уже поминалось, выдал Черненке на утешение идеологию — то есть ту область, где можно косить не сеявши и итоги работы всегда способно подтасовывать. В ноябре — декабре 1982-го ходили слухи, что он решил соперника все-таки сместить — но вот не успел. Как говорится, КГБ предполагает, а Бог располагает…

11 апреля, будучи избран председателем Верховного Совета, Кучер предъявил стране и миру свою программу действий. Во-первых, принял неудобоваримый Закон о реформе средней школы — о зарождении которого в собственной голове еще на «идеологическом пленуме» при Андропове с голой искренностью признался: «Тут мы в перерыве с товарищами поговорили — и решили, что надо». Обучение предполагается увеличить на один год до 11 лет, но после 8-го класса две трети детей отсеивать в профтехучилища, которые почитаются среди населения унизительными заведениями для недоумков, помимо всего прочего распространяющими дурные нравы. Затем известный «гимнюк» С. Михалков представил новую редакцию главной песни Союза, заменив в ней слово «Сталин» на «партия». Еще приняли закон о библиотечном деле — и на сем лавочку закрыли. Изрядно, нечего сказать.

29 апреля Черненко выехал на завод «Серп и молот», бывший Гужона, где бранил рабочих за худой труд, а потом пригрозил: «В связи с обострением международной обстановки в ЦК приходит много писем, авторы которых предлагают удлинить рабочую неделю, создать фонд обороны страны. Прежде всего надо поблагодарить этих товарищей за инициативу, но следует отметить, что экономический потенциал позволяет ныне и без предлагаемых мер надежно обеспечить безопасность СССР и его союзников». Поелику у нас лучше всего в мире читают между строк, намек хорошо поняли.

Потом Черненко отвел душу среди родных по духу: в июле принял первого главу иностранного государства после похорон Андропова — это оказался долголетний палач Северной Кореи Ким Ир Сен. Вскоре же восстановил в партии 90-летнего сталинского сподвижника, тоже по уши замаранного в крови В. Молотова. А там чекисты преподнесли и еще подарок: сумели заманить прожившуюся на Западе дочку самого генералиссимуса Светлану (немного побыв, она, впрочем, при Горбачеве опять мотанула в Англию).

Тут уже здоровье его не выдержало столь великого перенапряжения, и Черненко на полтора месяца без объяснения причин пропал из виду (по всей видимости, пестовал легкие где-то вроде Кисловодска). Он объявился лишь 24 сентября к своему 73-летию, чтобы получить за временное улучшение звезду Героя СССР.

Сперва он сместил чересчур ретиво настроенного наступать на весь мир начальника генштаба маршала Огаркова — поручив ему, впрочем, разрабатывать стратегию нa западном направлении. Чтобы хоть как-то показать свое отличие от насквозь запятнанной брежневской команды, по благословению Черненки расстреляли близкого семьи его мертвого покровителя директора Елисеевского гастронома; дали 12 лет директору цирка Колеватову. 10 ноября, в «День советской милиции», ровно два года спустя после смерти Брежнева, было объявлено о лишении всех званий генерала армии и бывшего милицейского министра Н. Щелокова (любопытно, что, опасаясь тогда объявить про кончину временщика, именно Щелокова заставили по случаю юбилея внутренних органов бубнить по телевизору про повышение бдительности, ответственности, нравственности и проч.). И уже 15 декабря Щелокова хоронили на Ваганьковском кладбище в закрытом гробу, из-под руки назвавши причиною гибели самоубийство — в чем весьма позволительно усомниться, ибо Щелоков грозился, как говорили, в случае начала над ним суда рассказать всю подноготную прочих деятелей.

23 октября состоялся новый «долгожданный» пленум ЦК, во многом связанный с близящейся катастрофой в области продовольствия. Урожай зерновых в 1984-м пал ниже некуда — до 170 миллионов тонн, то есть на 70 миллионов меньше ожидаемого; пришлось 50 миллионов тонн закупать за границей — не только в Америке, но и на позор всего мира даже в Китае.

А это уже было дело нешуточное, ибо китайский опыт чрезвычайно придирчиво изучали и у нас, и за рубежом. После полного упразднения колхозов и раздачи земли в частное пользование Китай предпринял вторую очередь преобразований — теперь уже в промышленности, предоставив ей самостоятельность, открыв товарный рынок и объявив 14 прибрежных городов с их областями зонами для преимущественного вложения иностранных средств. Подверглась резкому сокращению армия. В СССР сперва просто перепугались сообщить об этих переменах в соседней стране своему населению; потом еле-еле выдавили малую выжимку, сопроводив ее ужасным примечанием — оказывается, что в тех районах, где уже началась реформа, до половины рабочих «не смогли» верно ответить на вопрос, что лучше: социализм или капитализм.

И потому единственным упованием Черненки вышла надежда на сатанинский проект поворота на юг северных русских рек, суливший выполнение к началу третьего тысячелетия «новой эры» дутой Продовольственной программы. В постановлении пленума записано было подготовить к концу века план переброски рек Сибири и уже начать «изъятие» из европейских Сухоны с Онегой.

Против вновь дружно выступили русские писатели (тут даже фамильные прозвища насмерть сошлись: с одной стороны Черненко, с другой — Белов). Дабы как-то их утихомирить, недалекий Кучер, состоявший в духовном родстве с гоголевским Селифаном, решил умаслить переметчивых советских «письменников» дождем бляшек на грудь по случаю 50-летия единого союза писателей СССР. Расщедрившись, он выдал ни много ни мало три сотни с лишком орденов и медалей, начиная от геройской звезды и кончая «Знаком почета» (в просторечии «герой труда» сокращается до «Гертруды», а «Знак» из-за изображений на фасе именуется «веселыми ребятами»). Эта попытка с негодными средствами невольно привела кое-кому на ум, как Гитлер повелел сбрасывать с самолетов кресты осажденной на Волге армии Паулюса. Выступая на празднике, Кучер разразился любопытным откровением про то, что прежде, чем наступит полный коммунизм, нам еще предстоит длительная историческая эпоха «развитого социализма». Если же некоторые товарищи недоумевают — не отсрочиваем ли мы этим самым приход коммунистической будущности, то мы отвечаем смело: наоборот, не отдаляем, а приближаем!

7 ноября, на годовщину октябрьского переворота, Кучер получил еще особый подарок: в США на выборах вновь решительно победил крайне жестко относящийся к коммунизму президент Рейган. А посему ничего не оставалось, как возобновить «навсегда» прерванные Андроповым переговоры — и к 7 января, как раз на православное Рождество, министр иностранных дел Громыко должен вновь ехать договариваться со своим американским коллегой Шульцем. Еще более напугало окружение Кучера объявление США о разработке оружия следующего, космического поколения. Оно представляет собою выведенные на орбиту станции, уничтожающие следящие за иностранными ракетами спутники, а также подавляющие при помощи посланного из космоса лазерного пучка ракеты уже в пусковых установках. Угнаться за таким скачком техники все более застывающей в косности советской науке явно оказывается не по силам.

20 декабря на 77-м году помер один из заводил афганской войны министр обороны маршал Дмитрий Устинов, еще с 1941-го бывший наркомом вооружений, с 1946-го по 1957-й министром оборонной промышленности, а затем отвечавший за то же дело в ЦК. С 1976 года, после смерти брежневского друга маршала Гречко, более озабоченного забавами и охотой, его вдруг из гражданского чина перевели в военный. Преемником стал престарелый и невыразительный маршал Соколов, вечный чей-то заместитель.

Еще примечательная замена: в декабре же назначен новый председатель Совета по делам религий при Совете министров СССР некто Харчев. Он известен тем, что, будучи послом в латиноамериканской стране Гайане, установил там тесные связи с сектой некоего Джима Джонса, исповедовавшего нечто вроде «коммунистической религии» и даже ведшего через Харчева переговоры о переселении в СССР, если родственники его последователей из США добьются изгнания из основанного им «Джонстауна». В конце концов, завещав свои средства (7 милл. долл.) КПСС, Джонс покончил с собой и заставил сделать то же до 900 членов секты. Впрочем, оказавшись на посту «заведующего религией» при Горбачеве, Харчев сумел перестроиться и даже несколько забежать вперед, стараясь угодить верующим,— за что без объявления причин был в 1989-м снят и направлен послом назад в какую-то жаркую страну. [3] Его заменил бывший первый секретарь горьковского обкома Христараднов.

Вновь обращая внимание на «говорящие» фамилии, немало мирян и даже священников выстраивают такой ряд «истощения большевиков», руководящих советским надзором за верой: Тучков (при Ленине), Карпов (при Сталине), Куроедов (при Хрущеве — Брежневе), Харчев (Черненко) и — Христараднов (Горбачев).

Кстати, опять-таки в декабре впервые появившийся перед страной в звании «наследника престола» Горбачев посетил со свитою своих будущих советников Лондон.

А про полуживого генсека тем временем продолжали судачить в таком роде:

СМЕРТЬ ШОЛОХОВА. 21 февраля на 79-м году умер лауреат Нобелевской премии — третий из русских, получивших ее,— Михаил Шолохов. При Сталине в чрезвычайно молодом возрасте он написал эпопею «Тихий Дон» про революцию; затем под давлением власти создал позорный роман «Поднятая целина», по сути выступив в поддержку коллективизации, которой в числе прочих было погублено его родное казачество. После этого, кроме небольших рассказов и неоконченного романа про вторую мировую войну, он не создал более ничего. Про него очень много легенд и мало достоверного; говорят, еще со сталинских времен к Шолохову был приставлен секретарь, намеренно его споивший. Последний раз старик появлялся при Брежневе, чтобы самым постыдным образом обрушиться на инакомыслящих, и в том числе Солженицына. С той поры он беспробудно бытовал в своей родной станице Вешенской, где благодаря обширному состоянию создал как бы оазис приличной жизни — поддерживая даже церковь, хотя сам был неверующим — среди общего разорения. Из-за такого поведения неоднократно высказывались сомнения в том, что он самостоятельно создал «Тихий Дон»: удивляли и могучий охват событий совсем юным автором и отсутствие рукописи (она якобы погибла в войну), и наличие разных слоев мировоззрения в книге. Предполагаемым создателем протографа называли донского писателя Федора Крюкова, погибшего в гражданскую войну.

СМЕРЧ В РОДИТЕЛЬСКУЮ СУББОТУ. 9 июня по Чувашской республике, Костромской, Горьковской и Ярославской областям пронесся страшный смерч. На вид он имел облик громадного человека: двое огненных «штанин» (которые так и называли в печати) и густо-мрачный верх — о коем, однако, уже умалчивали. Будто бритва, срезал он деревни и леса, погубил немало людей. Отголоски его докатились и до Москвы, где останавливало на дорогах машины и ломало, будто спички, деревья. Поскольку возник он в день поминовения православных усопших, явление смерча старались разгадать как небесное предсказание о судьбе временщика, который тоже по фамилии является «черным человеком».

РАЗОРЕНИЕ МОНАСТЫРЯ. В сентябре был злодейски разогнан монастырь на Кавказе, невдалеке от закрытой обители Новой Афон. Но про это широко печать не сообщала — появилась лишь статья в областной газете «Советская Абхазия» за 15-е число. Там говорилось, что в часе пути от Гагр, в районе Латы близ местечка Гульрипш, монахини Истинно-православной церкви («тихоновской») выстроили потихоньку храм, воздвигли кельи и собрались в числе нескольких десятков, чтобы молиться о России, почитая новомучеников, причисленных к лику святых. Сама настоятельница помнила еще живою Государыню Александру Феодоровну и получила от нее дар. Обитель имела связи и помощников по всей стране. Вылавливали инокинь даже с вертолета; кого-то определили в дурдом, кого-то в кутузку, некоторых в богадельню. Нескольким удалось укрыться у верующих доброхотов.

О ВЕРЕ В МИРЕ. Перемены в отношении к христианству были как в лучшую, так и в худую сторону во всем свете. 19 февраля в Италии правительство социалистов провело закон об отделении церкви от государства, которым религиозное образование объявляется необязательным и повышены налоги на церковные учреждения. Правительство французских социалистов попыталось также значительно утеснить религиозное обучение в своей стране, что вызвало многочисленные шествия и выступления, в итоге которых оно было вынуждено сперва отступить, а потом и вовсе премьер-министр подал в отставку.

Ежегодник «Аргументы 1984. Правда о религии в СССР» сообщил в своем четвертом выпуске (стыдливо ссылаясь на иностранные данные), что в начале XX века в мире было всего 0,2% атеистов. К началу же 1980-х годов их стало целых 18%. Чтобы хоть как-то возвысить это жалкое число, добавлено было, Что количество неверующих ежегодно увеличивается на 8,5 миллиона человек. Забыли, однако, сказать, что общий рост населения составляет на планете около 90 миллионов в год — и, соответственно, община исповедующих все религии не уменьшается, а растет. Благослови венец лета благости Твоея, Господи!