От преддверия коммунизма до Крещения Руси. Новый московский летописец. 1979-1988

1988

Последний год нашей летописи по праву может быть назван первым годом действительных перемен, и именно тогда в них поверили многие, ранее обоснованно в том сомневавшиеся. А причиной, убедившей их, стало восстановление справедливости в отношении живой совести народа — Александра Солженицына и его живой религиозной памяти — тысячелетия Крещения Руси.

Однако, соблюдая построение ценностей вещной и духовной культуры, следует начать описание свершений с самого низа, лишь по степеням подвигаясь вверх.

СУЕТА. Продолжалось установление «партийной» справедливости, в котором суть лживых преобразований явно сквозила через их внешний язык. «Переименовали обратно» испоганенные города, районы и поселки, сбросив с них чуждые прозвища Брежнева, Черненки и даже Андропова (Рыбинск). Но опять-таки даже восстановление справедливости проводили под покровом ночи — вместо того, чтобы прилюдно взять кумиры дешевых божков, да и отправить не на переплавку, а в нарочный музей дурацкого искусства.

Много внимания было отвлечено и ложной по сути борьбою «перестройщика» Ельцина, все более раскрывавшего свое нутро искателя славы («популиста») с чайником Лигачевым — что явственно напоминает учение первых христианских философов о том, что у лукавого духа есть две руки и он всегда предлагает на выбор дурь правую или левую; а истинно православный человек в этом случае может верно сделать одно — вообще отказаться от ложного выбора.

В июне состоялась 19-я партконференция — нечто вроде полусъезда которую также долго дожидались, но скоро забыли, потому что дело общественных перемен двинулось резко вперед. От нее сохранилось в памяти лишь прение вновь возникшего из небытия Ельцина и впервые принародно задетого Лигачева: от невоспитанности последний стал грубить, скатился до «тыканья» — «ты-де, Борис, не прав!» Тотчас явились значки с этими самыми лозунгами, а вдобавок еще призывами «Борис, борись!». На конференции пойманный врасплох Горбачев довольно опрометчиво бросил только что изобретенную им мысль о совмещении постов первого секретаря обкома (горкома) и исполкома — которую множество собравшихся явно не поддержало.

Лигачев тем временем тщился продолжить свою линию «чистого ленинизма», в особенности пока Мишель путешествовал по загранице. 13 марта под его руководством газета «Советская Россия» тиснула статью некой преподавательницы из Питера Нины Андреевой, сделавшейся затем притчей во языцех, под названием «Не могу поступаться принципами». Это был манифест освобожденного сталинства; тут же, явно по приказу сверху, его стали обсуждать и одобрять по всей стране партийные разъяснители. Почти что две недели длилось онемение либералов; затем вернулся Горбачев, и выступление Н. Андреевой осудили как попытку реакции (вплоть до того, что стали сомневаться в ее подлинном существовании — что неверно). Лигачеву негласно был сделан втык на Политбюро; но Мишель его до поры оставляет среди ближних бояр, видимо, чтобы лучше знать, что именно может затевать «правая сторона».

Однако, когда осенью в новое отсутствие генсека Егор стал напирать на незыблемость колхозной системы, по возвращении Миша все-таки «послал его на картошку» — снял с идеологии и перенес на руководство сельским хозяйством. Для противовеса и Яковлев пересел на иностранные дела; а на «идеи» посажен был некий Вадим Медведев, в прошлом ректор Высшей партийной школы и творец плодотворной теории «развитого социализма». В последнем случае предполагали, что Мишель просто боится ставить на место «первого идеолога» сколько-нибудь заметную личность, памятуя роль Суслова в перевороте против Хрущева; но и такое ничтожество, какое он сумел выбрать, довольно скоро сумело проявить свои притязания — резко выступило против Солженицына, продвинуло (это сведения их ближайших правоведческих кругов) постановление о запрете кооперативам заниматься деятельностью в областях, касающихся идеологии — печати, зрелищ и прочее (в самом конце года), добилось внешне более мягких, а по сути сложных заменителей прежних политических статей Уголовного кодекса (их пришлось спешно отменять на первом съезде народных депутатов в тот же год, как приняли — 1989-й).

1 октября Горбачев отправил Громыку на отдых (тот помер в течение года) и сам сделался «председателем» страны.

Естественным отношением ко всем этим внешним перестановкам и неизменно падающему уровню жизни стали все новые и новые байки, общее число которых сделалось огромно.

А после всех таких баек вполне достоверной — и вместе отнюдь не смешной — выглядит проговорка Рыжкова в 1989 году, что к 1988-му недостача государственных средств («дефицит баланса») дошла до ста миллиардов рублей.

ГРОЗНЫЕ ПРЕДВЕСТИЯ. Пользуясь ослаблением единовластия, стали образовываться многочисленные сообщества, организации и даже прямо другие партии. Появились «Народные фронты» сперва на национальных окраинах, а затем и в России; в мае основалась дерзкая партия «Демократический союз» под главенством двух евреек В. Новодворской и Е. Дебрянской. В июле появилось наиболее крепкое благодаря своему католицизму литовское движение «Саюдис». Всего по официальным сведениям существует уже 30 тысяч «неформальных объединений», в которых состоят 70 миллионов человек.

До сих пор правительство боится зарегистрировать сообщество в защиту памяти репрессированных (там есть два движения: пострадавших только при Сталине — и более широко мыслящих, распространяя начало к подлинному виновнику) под названием «Мемориал». Его «неуказные» участники начали раскрывать перед лицом страны и мира места массовых захоронений уничтоженных людей: в белорусских Курапатах под Минском, в Москве на Калитниковском и Донском кладбищах и в Строгине, под Киевом, где останки цинично названы были «жертвами фашизма» (что, впрочем, в сокровенной глубине точно) и так далее.

Начальство же тихою сапой, разузнав, что впредь придется проводить законы через полусвободно созванный Съезд депутатов и Верховный совет, в ускоренном порядке приняло указы, сильно утесняющие организацию митингов и одновременно расширяющие полномочия спецвойск МВД. Все это вызвало резкую отповедь в 1989-м.

Главною угрозой самому существованию государства его граждан стала раскачка его по межнациональному признаку. Это подтвердило горестное предсказание, напечатанное Солженицыным в 1974 году в сборнике «Из глыб»:

«Нашу страну уже нельзя поджечь классовой ненавистью — столько пролито крови, и так уже обанкротилась теория классовой борьбы… — но национальной ненавистью… поджечь очень легко, она почти наготове к этому самовоспламенению; и поэтому наши заботы должны быть направлены к тому, как острейшую эту национальную проблему — особенно острую в СССР, не допустить до взрыва, не допустить до пожара, избежать междунациональных столкновений».

В феврале начались стычки на почве неприязни между армянами и азербайджанцами в небольшой Нагорно-Карабахской автономной области. Постепенно они задели за живое две большие республики: Армения приняла решение принять в свой состав эту область, а возбужденные азербайджанцы устроили резню армян в городе Сумгаите. Пришлось «Москве» брать НКАО под центральное управление — но спор зашел в тупик, и выхода из него покуда что не видно. Вслед за тем занялись столкновения между грузинами и абхазами на Кавказе, между казахами и кавказцами на восточном берегу Каспия, в Средней Азии между высланными Сталиным турками-месхетинцами и узбеками, в Прибалтике и Молдавии между коренными жителями и русскоязычными переселенцами… Причем еще наперед следует заметить, что за «притеснения со стороны оккупантов», как часто кричат представители окраинных народов, ответственность должны нести не русские — ибо в Российской империи подобного рода противостояния были далеко не столь зловещи — а теория Маркса и ее проводники, от которых равно страдали и жители России, и их соседи; кстати, как выясняется, русские понесли самый большой ущерб.

Вдогон межнациональным бедствиям пошли еще и посланные стихией: взлетели на воздух вагоны под Арзамасом, оставив воронку с десятиэтажный дом; взорвался поезд в Свердловске, уничтожив окрестные дома; сошел с рельсов «скорый» Ленинград — Москва, сделав множество людей сиротами.

Но главным напоминанием людям оказалось страшное землетрясение 7 декабря в Армении, когда в разгар прений с азербайджанцами вдруг тряхнуло города и селения, погубив около 25 тысяч человек и оставив сотни тысяч без крова. Казалось, такого размаха беда должна остудить суетные страсти — однако она утихомирила их совсем ненадолго. А кто-то из разобиженных москвичей обронил: армянам на помощь поспешил весь мир, и это здорово — ведь помогают пережить последствия мощного стихийного бедствия; но вот у нас в России уже семьдесят лет как происходит медленный оползень — а хоть бы кто внимание обратил…

ПРЕДВЕСТНИКИ ВЫЗДОРОВЛЕНИЯ. Но были и явления свойства явственно положительного. Горбачев завел переговоры в Женеве о выводе войск из Афганистана (в немалой степени к этому побудила не только осознанная невозможность выиграть войну с народом, который не желает быть насильно закабаленным, но и такая как будто прозаическая вещь, как поставка партизанам запускаемых с рук противосамолетных американских и английских ракет «Стингер» и «Блоупайп»: они принялись щелкать «борты» как семечки и довольно быстро нанесли чрезвычайно болезненный ущерб). 14 апреля были подписаны соглашения об «урегулировании конфликта», по которым к 15 февраля 1989 г. все советские солдаты вернулись на Родину. После этого ожидалось, что режим быстро падет,— однако, предоставленный сам себе, он начал отчаянно защищаться и довольно долго не желал сложить оружие; что послужило еще одним доказательством совершенной бесполезности присутствия в стране оккупационной армии.

Несколько помявшись, объявили и цифры потерь: 13.310 убитых, 35.478 раненых и 310 пропавших без вести (сообщение появилось 24 мая и вызвало обоснованное недоверие; единственное, что было сочтено правдоподобным — это соотношение убитых и раненых 1:3). Чуть позже Горбачев сказал, что всего около двух миллионов соотечественников было провернуто через афганскую мясорубку. Потери самих афганцев составляют более миллиона человек, то есть погиб каждый двадцатый житель страны.

К концу года под различными предлогами (у кого требуя унизительного покаяния, у кого просто бумаги с «поддержкой перестройки», а самых стойких отпуская без всяких врак), власти освободили почти всех «узников совести».

ВОЗВРАЩЕНИЕ СОЛЖЕНИЦЫНА. С 1983 года Солженицын весь отдался окончанию эпопеи про революцию «Красное Колесо», перестал давать приемы газетным писателям и поставил условием своего возвращения домой сперва печатание собственных книг, начиная с той, за которую он был облыжно лишен гражданства и выслан: «Архипелаг ГУЛАГ». Его весьма основательные соображения состояли в том, что после широчайшего распространения этого труда в России падет пелена с глаз тех, кто талдычит о «сталинских перегибах», и осознание беды дойдет до корня — Ленина и марксизма,— который и выкорчует долой прежде, чем вновь засевать отечественную землю.

И, покуда разговор велся вокруг различного рода «заменителей» Александра Исаевича, многие воспринимали потуги «перестройки» как очередную широковещательную ложь. Но вот сперва в газете «Книжное обозрение», а затем и в других робко стали появляться призывы вернуть домой неправедно оскорбленного писателя и даже — издать «Архипелаг»!

При Брежневе существовал такой расхожий анекдот:

Прежде это вызывало горестный смех — нынче прямо на глазах стало обращаться в сущую правду.

Во время посещения Москвы в этом году президент Рейган с супругой побывал в возрожденном Даниловом монастыре, где он прочел одну из солженицынских «крохоток» о том, что именно храмы оживляют и одухотворяют вид русских полей и лесов. Он также обратился с призывом вернуть творца к Союзу писателей — но в отличие от «даниловцев» не получил от душевных инженеров ответа.

Тем не менее сперва в Союзе распространились слухи, что Солженицын по личному приглашению Горбачева инкогнито посетил город на Неве; затем подобную же «парашу» пустил и западный журналист. Она была опровергнута женой писателя. 18 октября газета киевских железнодорожников напечатала известный призыв Солженицына, изданный сразу после высылки, «Жить не по лжи». Казалось, время восстановления справедливости приступает вплотную…

Но 9 ноября новый «идеолог» В. Медведев заявил на закрытой встрече с главами журналов и средств информации: ни одной строки такого закоренелого противника Ленина и социализма, как Солженицын, никогда не появится в печати на его родине! Он побоялся широко объявить о том своему народу — но не постеснялся повторять издалека, гастролируя по Прибалтике.

Из-за этого с 10-го номера журнала «Новый мир», где на обратной стороне «корочек» объявлялось о скором выходе «Архипелага», была содрана обложка всего тиража — редкие уцелевшие экземпляры стали «уникумами перестройки».

И все-таки 11 декабря, в день 70-летия Солженицына, в Москве прошли три вечера в его честь, довольно четко показавшие расклад общественного отношения к его мыслям и творчеству. В «Доме кино» выступали «прорабы духа», не выходившие за пределы рассмотрения рассказа «Один день Ивана Денисовича». В Доме культуры медработника на Большой Никитской, ныне улице Герцена (прежде это была караимская синагога) собрались почитатели и бывшие друзья Александра Исаевича из среды «либералов». И, наконец, в клубе чулочно-носочной фабрики имени Баумана, где раньше находилась церковь во имя святителей московских митрополитов Петра, Ионы, Филиппа и Ермогена при епархиальном свечном заводе, собрались «почвенники» — академик Шафаревич, писатели Солоухин, Распутин, бывший политзаключенный Леонид Бородин и другие.

Окончательно «пробить» печатание «Архипелага» удалось лишь с 8-го номера «Нового мира» за 1989 год, — но это уже было делом времени, ибо в стране действительно начались необратимые духовные изменения.

И главным из них, которое венчает настоящую летопись, было отпразднованное всем миром

ТЫСЯЧЕЛЕТИЕ КРЕЩЕНИЯ РУСИ. Еще 29 апреля, переломив сопротивление нехристей, с членами Синода во главе с Патриархом встретился Горбачев, пообещав им всяческое содействие со своей стороны. Оно действительно последовало: в следующем 1989 году сообщалось, что всего за его правление открыто вновь до 1700 новых храмов; отдано еще несколько монастырей, разрешено основать три семинарии и пастырские курсы. Количество верующих в стране нынче определяется в 60 или даже 70 миллионов человек.

Между прочим, в благодарственном слове Патриарха Горбачев был несколько двусмысленно назван «главным архитектором перестройки». Столь же режуще прозвучало в актовой речи Пимена уже в Большом театре заявление, что-де теперь наконец возвращаются ленинское нормы в отношениях государства с церковью. Как точно заметил несколько позже писатель и 27-летний сиделец в лагерях Олег Васильевич Волков, выступая на собрании в память священномучеников России XX века, — «Не приведи того Бог!»

Сам праздник состоялся с 5 по 17 июня. Проходивший четыре дня (6-9) поместный собор причислил к лику святых девять новых угодников Божиих: вел. кн. Димитрия Донского, преп. Андрея Рублева, преп. Максима Грека, свят. Макария, митрополита Московского, преп. Паисия Величковского, блаженную Ксению Петербургскую, свят. Игнатия Брянчанинова, преп. Амвросия Оптинского, свят. Феофана Затворника. Был принят и новый, более свободный церковный Устав (который почти сразу же потребовал новых улучшений и не скоро еще вступил в силу).

12 июня, в день всех святых, в земле Российской просиявших, в обновленном Даниловом монастыре было торжественное богослужение под открытым небом, на котором присутствовало пять патриархов… Всего за пять лет там, где прежде посреди детской колонии торчала статуя «Ильича», вновь засияло православное благолепие. Сама же судьба кумира весьма показательна. Когда колония была выведена на московскую окраину, встал вопрос о том, что с ним делать: оставить в обители явно грешно, а ломать покуда что страшно — как будто ранее не бывало тому примеров. Внешний выход подсказал некий чиновник: поскольку изваяние числится «на балансе» исправительно-трудового учреждения, путь оно его к себе и заберет. Подогнали самоходный кран, теплым вечером приподняли «Лукича» тросами — и тут он возьми да и лопни от злости на тысячи мелких осколков! Тогда уже все эти останки с легким сердцем подмели и вышвырнули на свалку. А нынче перед домом наместника, рядом с которым были похоронены Самарин и Гоголь, выросла часовня в память тысячелетия со святым источником чистой воды.

Затем празднование было перенесено в исторические центры православия — Киев, Владимир и Петроград. Списателю летописи посчастливилось присутствовать в Киеве на юбилейных торжествах. И здесь необходимо отметить некую преемственность в том, как следила за праздником сама природа. Еще в Данилове на всем протяжении службы собиралась гроза, гудевшая в расставленных повсюду громкоговорителях. Затем в «матери городов русских», когда вновь освящали монастырь при дальних пещерах Лавры, чуть было не полило из поднебесья. Но лишь на следующий, самый знаменитый день, когда намечен был молебен у памятника Владимиру Крестителю, пролились эти очистительные воды. Не успел крестный ход вступить на трижды оцепленную Владимирскую горку, как словно изо всех небесных скважин хлынул могучий ливень, длившийся все два часа, покуда шла служба — и постепенно, несмотря на плащи и зонтики, вымочивший до нитки присутствующих. Когда же запели в конце величание празднику, выглянуло жаркое летнее солнце и враз просушило продрогших людей. А древняя схимница громко промолвила: «Вот оно и второе крещение — для всех!»

ИТОГИ ДЕСЯТИЛЕТИЯ. Десять пережитых лет привели нас нежданно, но гаданно из предбанника коммунизма прямиком к вольному второму тысячелетию русского православия. Произошел прямо на глазах великий поворот от построения царства князя мира сего к возвращению веры отцов. Страшный урок оплачен невиданными в истории жертвами и посему никогда не забудется потомками. В грядущем еще ожидают многие препоны и обстояния, но упование на воскресение никогда не будет посрамлено.

…13 июня на московской окраине Орехово-Борисово был без предварительного оповещения заложен Свято-Троицкий храм с приделами Покрова Богоматери и Всех русских святых в ознаменование великого русского христианского юбилея. В январе 1989-го «левый» журнал «Век XX и мир» на последней странице (первого тиража) сделал в связи с этим знаковую опечатку. Он заявил, что к 1000-летию на Москве будет выстроен Свято-Троцкий храм(!). Была ли эта ошибка ненамеренной или нарочной, ясно одно — она показала, что путь от святого до бесовского иногда бывает длиной всего в одну букву: ведь именно буква, согласно апостолу Павлу, убивает, а Дух животворит. Немало объявилось за последнее время желающих поклониться кумиру с обрезанным именем; но мы верим и даже убеждены, что в столице вырастет новый собор именно Свято-Троицкий!

Теперь пора вступить в следующий год, когда будет отмечено 400-летие основания на Руси Патриаршества; всего 12 лет отделяют его от третьего тысячелетия по Рождестве Христове — и лишь три года спустя исполнится семь с половиною тысяч лет от сотворения мира. Посему в заключение приведем последний наш анекдот:

А за ним — созданную уже в нашем веке молитву

О СПАСЕНИИ ЗЕМЛИ И ЦЕРКВИ РУССКОЙ

Господи Боже сил, великий, дивный и многомилостивый! Услыши моление нас, грешных и недостойных раб Твоих, и прими в пренебесный Твой жертвенник.

Спаси, защити, укрепи, победно утверди страждущую Церковь Русскую, избави ее от гнета дерзновенно восставших на святыню.

Не остави верных правде Твоей архипастырей и пастырей, совершающих мученический подвиг, принося Бескровную Жертву за православный народ.

Утверди людей Твоих, за Христа гонимых; облегчи страдания верных чад, в заточении и тяжких работах сущих, изгнанных ради твердого стояния в вере. Расточенныя собери, молящихся Тебе укрепи и исполни во благих прошения борющихся за истину, поддержи унывающих и воздвигни изнемогших, ищущих же просвети и вразуми, призывающих имя Твое приими.

Землю Русскую и весь мир от ярых безбожников избави, силу их и намерения разори cилою Честнаго и Животворящаго Твоего Креста.

Упокой, Господи, замученных и убиенных, совершивших подвиг в стоянии за Церковь.

А нас всех на путь покаяния направи и утверди в исповедании веры Твоей, молитвами всепричистыя владычицы нашея Богородицы и приснодевы Марии и всех святых, яко благословен еси во веки веков — аминь.

1989, 29 августа, на память перенесения из Едессы в Константинополь Нерукотворного образа Господа Иисуса Христа, в попразднество Успения Божией Матери и праздник образа Богоматери Феодоровской.