Отец моего бывшего парня. Наследник Империи (СИ)

Глава 10

— Обыщи ее комнату. Сейчас же. — Варламов отдает амбалу приказ. Тот, сухо кивнув, подрывается с места и тут же отправляется на второй этаж.

Провожаю его взглядом.

Так, главное сохранять спокойствие. Ничего страшного, я сейчас ему все объясню, а то, что в моей комнате нет этих бумаг — лишь подтвердит мои слова. Ну куда бы я их дела?

Но как, черт побери сохранять спокойствие, когда будто весь мир против тебя? Будто сама вселенная хочет выставить меня перед Варламовым идиоткой и предательницей!

Глубоко дышу. Боль потихоньку полностью отпускает, и я медленно выпрямляю спину. Вздергиваю подбородок.

— Была. — произношу я как можно спокойнее и тяну руку за своим телефоном, но Евгений Сергеевич убирает его в карман своих брюк. — Я зашла туда случайно и никаких бумаг не брала.

— Когда? — его беспристрастный тон заставляет мурашки пробежать по спине.

— Сегодня ночью. — я делаю паузу и смотрю ему прямо в глаза. Я не вру. Пусть видит. Нет у меня никаких бумаг. — Клянусь, не брала. Мне незачем. Но я нашла это. — я киваю на телефон в его кармане, имея в виду те бумаги, на которых написано о якобы моей собственности. — И собиралась спросить Вас, что все это значит.

Варламов замолчал. Жёсткий прямой взгляд и играющие от гнева скулы. Он стоял, широко расставив ноги и убрав руки в карманы. Смотрел на меня с высока, словно я безродный щенок, по случайности забредший в дом хозяина. И сейчас он думает, стоит ли приласкать меня или выгнать за порог жестким пинком.

— Ничего нет. — вернувшийся амбал посмотрел на Варламова и пожал плечами.

— Хорошо проверил? — переспросил Евгений Сергеевич, все еще не сводя с меня взгляда.

— Да там и спрятать то особо негде. Из дома она не выходила.

— Я видела кое-что. — голос дожит, и я боюсь взглянуть на брюнета, который пару минут назад вошел на кухню и до сих пор сохранял молчание. Слишком угрожающе он выглядит, и я буквально кожей чувствую исходящую от него опасность.

Евгений Сергеевич вопросительно приподнял бровь. Его выражение лица вовсе не придавало мне смелости. Оно было скорее иронично недоверчивым и, казалось, что бы я сейчас не сказала, в его голове не возникнет и мысли, чтобы поверить.

— Я изучала бумаги, в которых было написано обо мне. — я сглатываю ком в горле, потому что я всех их боюсь черт побери! Я будто бедная овца, оказавшееся в критической близости от стаи голодных волков. Одно неверное слово и с меня три шкуры спустят. Но выхода нет и выкладываю все начистоту. — Я услышала шаги. Это было в начале четвертого. Я помню, потому что в три я еще была на кухне. Я ела. А затем я пошла… осмотреться. И случайно забрела в Вашу спальню. И кабинет.

— Господи, что ты видела? — резко перебивает меня Варламов, не выдерживая.

— Его! — я оборачиваюсь на брюнета. В кухне повисает молчание. — Я услышала, что кто-то зашел в спальню и спряталась под стол. В кабинет вошел мужчина, он что-то взял со стола.

Варламов нахмурил брови, переводя колючий взгляд то на меня, то на брюнета, который уже собирался что-то ответить, но Евгений Сергеевич остановил его жестом, приказывая молчать.

— Как ты могла его видеть, если сидела под столом?

— Я видела его ботинки. — на выдохе произнесла я. Да, теперь я вижу, как глупо это звучит, но, черт, я уверена!

— Ботинки? — все-таки встрял в наш диалог брюнет. Его голос такой же неприятный, как и лицо.

— Ботинки. — обреченно повторила я. — У меня фотографическая память. На его ботинках царапина возле подошвы. А еще они дорогие, но грязные. Я точно знаю, что видела их.

Кажется, внимание всех присутствующих в этот момент было тут же устремлено на ботинки брюнета. Четыре пары глаз усердно искали царапину возле подошвы.

— Ты что несешь, курица? — усмехается брюнет, но тут же натыкается на каменное лицо Варламова. — Евгений Сергеевич, Вы же знаете, я бы никогда.

— Я клянусь, он был там. — осекаю я его.

В этот момент я буквально вижу, как шестеренки крутятся в голове Варламова. Секунда, вторая, и он наконец произносит:

— Обыщи. — бросает взгляд на Костю. Глаза парня удивленно метаются. — Обыщи, я сказал! — рявкнул Варламов.

— Я у Вас пятнадцать лет работаю. — с нажимом произнес брюнет, делая шаг назад. Костя до сих пор не решается выполнить приказ. — Вы всерьёз будете подозревать начальника своей же службы безопасности из-за слов какой-то уличной девки?

Варламов медленно поворачивается к нему лицом. Секунды тянутся как резиновые, и я наблюдаю за всем затаив дыхание.

— Ты меня плохо слышишь? — цедит сквозь зубы Евгений Сергеевич, поторапливая Костю.

— Стоять. — жестко произносит брюнет, и за долю секунды вытаскивает оружие.

Мои глаза тут же расширились. Я первый раз в жизни вижу оружие, а еще и в паре метров от меня. Он что, правда может вот так вот запросто выстрелить сейчас в кого-нибудь?

— Твою мать. — выругался Варламов и тут же толкнул меня в плечо. От неожиданности, я не смогла удержать равновесие и завалилась прямо на пол за барную стойку. Уперлась ладонями в кафель и боялась даже поднять голову.

Слышится движение, глухой удар, много ругательств и криков. Я зажмуриваюсь и закрываю уши ладонями. В голове мелькают страшные картинки. Что будет со мной, если они не смогут его обезвредить?

Господи, о какой вообще безопасности может идти речь, если нас каждую неделю пытаются убить!? Да в самом криминальном районе города безопаснее, чем рядом с Варламовым!

— Глаза открой. Посмотри на меня. — я слышу его голос будто из-под воды. Он глухой, но с явными нотками беспокойства. — Посмотри на меня. — повторяет Варламов и я подчиняюсь. Открываю глаза. В ушах звенит, а фокус реальности размыт и плывет. Моргаю.

— Что-то болит? — Евгений Сергеевич склонился надо мной и обхватил лицо большими теплыми ладонями. Не знаю почему, но от этого прикосновения, мне стало легко и спокойно, что захотелось сидеть так вечно.

На самом деле болит только пятая точка, потому что моя костлявая попа вовсе не рассчитана на приземления на кафельный пол, но ему я об этом не скажу. Поэтому просто отрицательно мотаю головой.

— Ничего не болит. — мой голос хрипнет, сказываются последствия паники.

Его глаза впервые так близко. Голубые с морозными синими вкраплениями. Яркая темная радужка. Взгляд прямой и взволнованный.

В голову проникает осознание того, что ситуация повторяется. Опять, оказавшись в смертельной опасности, Варламов первым делом, думает обо мне. В ту же секунду, как брюнет достал оружие, Евгений Сергеевич оттолкнул меня, тем самым скрывая из поля зрения всех, кто находился на кухне.

Понимание этого неожиданно греет душу, проникаюсь благодарностью к этому Чудовищу, несмотря на то, что по его же вине я каждый раз подвергаюсь угрозе.

Не обращая внимания на мой ответ, мужчина не пытается помочь мне встать, а подхватывает на руки. По инерции цепляюсь руками за его шею. Тело тяжелое и я плохо соображаю. Успеваю увидеть, как Костя повалил брюнета мордой в пол, попутно что-то ему говоря. Второй амбал ему помогает, хотя вместе они раза в четыре превышают вес брюнета.

Мы проходим мимо и поднимаемся на второй этаж.

Евгений Сергеевич толкает хлипкую дверь в мою спальню и кладет на кровать. Наверное, я выгляжу глупо, и, может быть, я настолько шокирована всем происходящим, что не контролирую сейчас ни тело, ни рассудок… Но я не убираю руки, крепко держусь за его шею, обрамленную вторником черной рубашки.

Просто смотрю на него. Интересно, сколько ему лет? Сорок? Сорок пять? Странно, но, когда я увидела их с Ингой поцелуй, это смотрелось… естественно. А ведь я уверена, что она младше его чуть ли не в два раза.

Мужчина замешкался, явно удивленный моей тягой к тактильному контакту.

Мягко накрыл мои ладони своими и почти силой отцепил от себя руки.

— Потрогаешь меня в следующий раз. — иронизирует он, старательно отводя от меня глаза. — Кажется, ты головой ударилась. Я вызову врача.

Встает с кровати, а я задумчиво смотрю ему в след.

— Евгений Сергеевич… — окликаю мужчину у самой двери.

Он нехотя оборачивается.

— Вы очень во многом ошибаетесь… По поводу меня. Я не изменяла Денису. Поговорите с Ингой. Я застала ее в постели Вашего сына перед самой свадьбой. Мне незачем врать. А еще, я рада, что… — надтреснутый голос задребезжал. — Извините меня за те слова… В больнице. Я не жалею, что помогла Вам. Я бы не хотела, чтобы Вас не стало.

Легкая полуулыбка коснулась его губ. Но сейчас это не жесткая ухмылка, которую я так привыкла видеть. Она другая. Немного грустная, но добрая.

— Ты слишком много не знаешь, девочка. — его голос сочится грустью, и в этот момент мне становится его по-настоящему жаль. Есть что-то, что его действительно тревожит.

— Чего я не знаю? — на выдохе произношу я и замираю, ожидая ответа.

Кажется, он должен сказать что-то поистине важное. Но Варламов мешкает. Тянет, будто обдумывая, стоит ли мне рассказывать.

Облизываю пересохшие губы. Устремляю на него прямой бескорыстный взгляд. Ну же, расскажи мне… — мысленно прошу я мужчину.

— Денис. — Евгений Сергеевич отводит глаза в сторону. — Он погиб, отчасти из-за тебя.

В спальне повисает гнетущая тишина. Я поднимаюсь, и оперевшись спиной об изголовье, сажусь на кровати. Что это значит? Что он имеет в виду?

Непонимающе сморю на мужчину, ожидая ответа.

В его взгляде отчетливо видны признаки сожаления. Кажется, он вовсе не горит желанием мне что-либо объяснять, и уже корит себя за спонтанные слова.

Мужчина тяжело вздыхает и отводит взгляд в сторону.

Отворачивается к двери, и я понимаю, что ответа мне не добиться. Но сухой голос разрезает тишину комнаты:

— В тот вечер, когда сын разбился, он ехал к тебе. Сел пьяный за руль. Торопился. Хотел тебя вернуть… наверное.

Мои руки холодеют, а перед глазами отчетливо вырисовываются кадры не трезвого парня за рулем дорогого мерседеса. Да, с алкоголем он был на «ты». Я не раз видела его пьяным. Водил он хорошо, но даже после стакана коньяка вызывал водителя, а не садился за руль сам. Что случилось в тот вечер? Почему он изменил собственным принципам? И… что было бы, ответь я на его звонок хотя бы раз…? Чувство вины душит горло, я сверлю спину мужчины отчаянным взглядом.

— Вы вините меня в его смерти?

Но Евгений Сергеевич ничего не отвечает. И даже не оборачивается. Спустя пару секунд он выходит из комнаты, тихо прикрыв за собой дверь.