Отец моего бывшего парня. Наследник Империи (СИ)

Глава 17

Ворочаюсь в кровати, неожиданно ставшей жесткой и неудобной. Сна ни в одном глазу. Я ушла с праздника раньше, чем Инга. Поэтому понятия не имею, осталась ли она тут, в этом доме, или может быть Варламов сам уехал с ней куда-нибудь и теперь я в доме одна, не считая экономки и охраны?

Звуки за окном совсем стихли, указывая на то, что даже персонал уже ушел.

Прислушиваюсь. В доме тоже тихо, а на часах уже начало первого ночи. Вряд ли, если Инга осталась, они бы вели себя тихо как мышки. Может тут просто хорошая звукоизоляция? Но, когда Виолетта Эдуардовна сегодня днем разбила тарелку на кухне, я это прекрасно слышала.

Я поднимаюсь с кровати и начинаю важно расхаживать по комнате из угла в угол, сложив руки за спину. Может так я устану и быстрее захочу спать. Но спустя пятнадцать минут бессмысленных хождений, мой гениальный план проваливается. Я натягиваю шелковый халат и спускаюсь на кухню. Нахожу в холодильнике апельсиновый сок, наливаю стакан, сажусь за барную стойку, делаю глоток и морщусь. Пить апельсиновый сок после зубной пасты, не лучшая идея.

Из глубины темной гостиной слышится приглушенный смех, и я вздрагиваю, подтягиваюсь по струнке.

— Ты смешная. — выдает Варламов. Глухой удар поставленного стакана на стеклянный столик.

Дело в том, что освещенную кухню прекрасно видно из гостиной, но не наоборот. Я беру стакан в руки и иду на голос, посильнее запахивая полы халата.

— Ты меня напугал. — безразлично говорю я и щелкаю выключателем на бра. По гостиной растекается тусклый свет.

Варламов сидит в кресле возле камина, стакан с коньяком стоит на столике рядом. А я не могу сдержать улыбки. Значит Инга не осталась?

— Праздник был… хороший. — скомкано произношу я, усаживаясь на диван и вцепляясь в несчастный стакан с соком.

Халат задирается, оголяя ноги. Чувствую себя не комфортно. Особенно, когда вижу, что это не ускользает от обжигающего взгляда мужчины. Его ледяные глаза скользят по моей коже от самых щиколоток до того места, где начинается полоса черного халата.

— Тебе понравилось? — спрашивает Варламов, не отрывая взгляда от моих ног.

Первой реакцией было переспросить, что именно, но потом я понимаю, что он говорит о празднике, поддерживая видимость вежливой беседы, поэтому я киваю.

В помещении повисает неловкое молчание. Делаю большой глоток сока.

— Я хотела сказать, Костя не виноват в том, что случилось… — я запинаюсь, потому что взгляд Варламова тут же меняется, будто покрывается коркой льда. Секунду раздумываю, стоит ли вообще продолжать, и прихожу к крайне неверным выводам. — Это я попросила его ждать у входа тогда. Предполагаю, что он ничего не мог сделать, потому что тощий вынес меня через аварийный выход.

— Хочешь, чтобы я вернул его на работу? — его тон настолько без эмоциональный, что если бы я не видела перед собой человека, подумала бы что разговариваю с роботом.

— Да. — робко заявляю я.

Жалко мне просто этого чертового Костю. Да и совесть грызет, что он лишился из-за меня работы. Думаю, если бы мог, он бы сделал все возможное, чтобы не допустить того, что случилось. Почему-то мне хочется в это верить.

— Он тебе нравится, да? — с усмешкой спрашивает Варламов.

— Что? Нет! — Господи, неужели он и вправду так считает? Я думала, те слова в машине, насчет того, что я соскучилась по Косте, были всего лишь издевкой. Но теперь сильно в этом сомневаюсь.

Варламов одаряет меня ироничным взглядом, давая понять, что не верит.

Поджимаю губы и встаю с дивана. Не считаю нужным оправдываться и что-то ему доказывать.

Извини, Костя, я пыталась.

— Зря я спросила. — рассерженно бросила я и уже развернулась, чтобы уйти и оставить Варламова в гордом одиночестве дальше гонять свои супер — важные мысли в своей голове, но запястье неожиданно обжигает от прикосновения.

Хотя прикосновением это назвать сложно, скорее захват. Стальная хватка оплетает мою руку и дергает на себя. Я еле удерживаюсь, чтобы не вскрикнуть. Поддаюсь. Перестаю дышать.

Холодные глаза смотрят прямо на меня. Сердце начинает стучать как сумасшедшее.

Очень медленно, миллиметр за миллиметром мужчина притягивает меня к себе.

В один момент обстановка вокруг нас изменилась. Тишина стала слишком давящей, тусклое освещение слишком интимным.

Я чувствую его холодные пальцы на своем запястье и кожу в этом месте будто щиплет тысяча микро иголок.

Хочется гордо задрать подбородок. Сказать: «Немедленно отпусти!» Вырвать руку и убраться от него подальше, но… Я не могу. Потому что это желания разума. А вот тело требует совсем другого.

Поэтому я молчу, и лишь смотрю на него во все глаза. Мужчина выглядит сейчас как хищник, загнавший свою добычу в угол. Будто уже заранее знает, что у нее нет шансов на спасение и теперь просто играется, теша свои инстинкты охотника.

Еще один жесткий рывок и я не удерживаю равновесие. Сажусь ему на колени. Все тело будто обмякло, как у тряпичной куклы.

Он осторожно отпускает моё запястье, словно проверяя реакцию. Не сбегу ли? Но я сижу не шелохнувшись. Уже через секунду его ладони впиваются в мои бедра, сжимая их до боли. Я прикрываю глаза.

Наверное, в глубине души я уже знала, что рано или поздно это произойдёт, поэтому сейчас даже не думала сопротивляться. Не хотела сопротивляться. Отдавала себя в его руки.

Мужчина провел рукой по моей талии, очертил грудь сквозь тонкую ткань шелкового халата, прикоснулся к щеке и скользнул большим пальцем к губам, приоткрывая их.

Притянул ближе к себе.

Я закрыла глаза.

А в следующий миг ощутила его губы на своих.

Неужели это действительно происходит? Но анализировать что-то совсем не хочется. Хочется просто отдать себя в его сильные руки и утонуть в этих прикосновениях.

Запах его парфюма, который так сводит меня с ума, сейчас буквально осязаем. Он перемешался с нотками дорогого табака, алкоголя и жасминового кондиционера для белья, который использует экономка при стирке одежды.

Я чувствую легкое покалывание от щетины на своих губах, от чего они тут же становятся красными и немного припухшими.

Халат уже давно задрался почти до пояса, потому что я еложу на коленях мужчины оголенными ягодицами, прикрывает которые лишь ткань трусиков. Я чувствую его эрекцию. Такую сильную и отчетливо проступающую через плотную ткань брюк.

Выпускаю ему прямо в губы глухой стон, потому что в этот момент он запускает руку под ткань трусиков и стягивает их наполовину одним резким движением. Упирается ладонями в мои ягодицы, и вдавливает меня в себя. Чувствую, как между ног собирается влага. Господи, я никогда в жизни не возбуждалась так быстро. Неужели это гормоны беременности так влияют? Неужели они виной тому, что я послала здравый рассудок к чертовой матери и сейчас сижу верхом на мужчине, которого еще две недели назад боялась до ужаса в глазах?

Но его движения не дают мне думать. Они настойчивые, жадные и жесткие. Требующие полного подчинения.

Мужчина обхватывает мою талию. Его руки кажутся такими большими в сравнении с моим хрупким телом, что кажется если он приложит чуть больше усилий — просто сломает меня. И я понимаю, что в этот момент моё собственное тело не принадлежит мне. Им владеет он. Мое личное Чудовище. Мужчина, которого я так ненавижу. Мужчина, которого я так хочу.

Он немного приподнимает меня и укладывает на широкое кожаное кресло. Наваливается сверху. Мои широко распахнутые глаза говорят сами за себя. Наверное, в них сейчас миллиард различных эмоций, смешавшихся воедино.

Его зрачки расширены. Он блуждает взглядом по моему телу, пока развязывает халат. Распахивает его. Водит ладонью по ребрам. Снимает трусики, а потом впивается губами в мою грудь. Тело выгибается, каждая клеточка кожи пульсирует, отбивает в такт словам, стучащим в висках «Хочу. Хочу. Хочу.»

Перед глазами все меркнет. Очертания гостиной будто расплываются, и фокусе внимания остается только он. Его холодные ледяные глаза, которые сейчас пылают огнем. Черная дорогая рубашка, расстегнута наполовину. Господи, я даже не заметила, когда я успела ее расстегнуть. Лишь кончики пальцев до сих пор горят от прикосновения к его горячей коже на спине и груди.

Он приподнимается и снимает рубашку полностью. Расстегивает ремень на брюках.

Мужчина смотрит мне прямо в глаза.

— Ты уверена? — низкий, волнующий голос заставил по коже пробежать толпу мурашек.

Что? Он шутит? Я сейчас буквально взорвусь от желания, которое меня переполняет, а он спрашивает?

Но во рту пересохло от волнения, поэтому я просто киваю.

Варламов, получив моё прямое согласие, не мешкая, снимает брюки и черные боксеры. Мои щеки заливает пунцовая краска. Я тут же отвожу взгляд от его напряженного члена. Но мысли уже не остановить. Почему он такой большой? Как это вообще должно в меня поместиться? Господи, у Дениса был намного меньше. Тут же прикусываю язык, думать о Денисе в такой момент вообще не самая лучшая стратегия.

А Варламов ухмыляется, будто прочитав мои мысли, и я краснею еще больше. Старательно прячу глаза. Он освобождает меня от кружевного предмета одежды и между ног тут же холодит от скопившейся влаги. В первую секунду я даже пытаюсь скрестить их, но Варламов не позволяет этого сделать. Протискивает ладонь и тут погружает в меня два пальца. Кажется, из легких выходит весь воздух в этот момент, а реальный мир просто меркнет, до того яркие ощущения простреливают сознание. Я часто дышу.

Убедившись, что я достаточно влажная, он нависает надо мной всем телом, обхватывает запястья рук и заводит их вверх, за голову. Я раздвигаю ноги шире и чувствую его внутри. С губ срывается приглушенный стон.

Хаотичные поцелуи, ласки, нежность и грубость, все будто смешалось. Я потеряла счет времени, царапая его спину и кусая губы. Интенсивные движения заставляли меня извиваться под ним, кричать, умоляя не останавливаться.

Даже в сексе он будто играет со мной. Доводит до пика, до желанной развязки, и почти останавливается, замедляется, заставляя продлить, оттянуть сахарный момент наслаждения.

Я не знаю сколько прошло времени, десять минут или час, прежде чем мой разум накрыло яркими неоновыми кругами. В голове все пульсировало, кружилось. Тело будто превратилось в оголенный нерв. Пальцы на руках и ногах напряглись, а затем обмякли, словно тряпичные.

Я слышала хрипловатый сдавленный стон и сырость, стекающею между моих ног. Сильные, давящие объятия, расслабленное дыхание где-то над моим ухом.

Мы молчали. Я даже боялась открыть глаза и посмотреть на него. Казалось, тогда это все окажется сном, вымыслом, видением. Померкнет. Исчезнет. А я этого не хотела.

Пару минут спустя мужчина неожиданно резко подхватил меня на руки. Я взвизгнула, обвила его шею руками и испуганно посмотрела в глаза. На его губах играла улыбка. Господи, как она ему идет. В уголках глаз от нее собрались легкие красивые морщинки, а лицо будто озарилось чем-то простым и легким.

Он уложил меня на диван в середине гостиной, не дав даже одеться. Подхватил плюшевый плед и лег рядом. Тяжесть его руки придавила тело, а веки тут же будто наполнились свинцом. Сознание провалилось в темную пропасть сна уже через пару минут, хоть я и пыталась до последнего раз за разом прокручивать в голове то, что только что произошло. Каждую деталь, каждую мелочь.

Глухой удар заставил распахнуть глаза. Что происходит? Казалось, я только что уснула, но комнату уже озаряли первые лучи рассвета, бьющие из-за штор. Я почувствовала движение. Мужчина рядом со мной сильнее накрыл меня пледом, и кажется привстал.

Повернулась. И наткнулась взглядом на… абсолютно незнакомую мне женщину, стоящую у входа в гостиную. Высокая худая блондинка. На вид ей около сорока, с красивыми чертами лица и аккуратной причёской. Рядом с ней на полу стоял маленький дизайнерский чемодан. Видимо это именно он издал звук, который меня разбудил, соприкоснувшись с полом.

Она смотрела на нас изумленно, гневно, яростно. Я медленно повернулась к Варламову. Его лицо не выражало абсолютно ничего. Он молча смотрел женщине прямо в глаза.

— Это кто? — шокировано произнесла я почти шёпотом, посильнее прижимая плед к груди.

Ответ не заставил себя долго ждать.

— Моя жена. — он произнес это так спокойно, будто говорит о чем-то абсолютно нормальном, повседневном. Я думала от абсурдности всей ситуации у меня просто поедет крыша.

Сглатываю тяжелый ком в горле, сердце начинает стучать как сумасшедшее, разгоняя адреналин по венам.

Какая еще к чертовой матери жена? — хочу закричать я, но во рту пересохло настолько, что не могу выдавить и звука.

Женщина тем временем воинственно сложила руки на груди, и просканировала меня тяжелым холодным взглядом. Дьявол, уверена, моё выражение лица сейчас далеко от того, которое было у Инги, когда я застукала ее в постели моего жениха.

Попыталась сделать пару глубоких вдохов, чтобы хоть немного прийти в себя.

— Маш, поднимись к себе, ладно? — он произнес это тихо. Не грубо, но довольно жестко, чтобы понять — лучше не спорить.

Коротко кивнув, я окуталась пледом, бросив взгляд на Варламова. Оказывается на нем уже те самые черные боксеры, и когда только успел одеться?

Мужчина тоже встал и тут же облачился в брюки, подобрав их с пола. А я несмело прошла мимо женщины, выражение лица которой не предвещало ничего хорошего.