Отец моего бывшего парня. Наследник Империи (СИ)

Глава 14

Прямо рядом с моей головой слышится тяжелая поступь шагов. Я сглатываю стоящий в горле ком, но до сих пор боюсь открыть глаза. Боюсь увидеть ботинки тощего, или еще хуже, увидеть, что сюда пришел кто-то совсем незнакомый. Кто-то еще хуже, чем тощий.

Меня аккуратно трогают за локоть.

— Ты жива? — тихий голос с хрипотцой и из моих глаз тут же текут горячие слезы облечения. Дергаюсь и поднимаю голову с пола. Да, передо мной он. Варламов. Он сидит на корточках, а его лицо перекосило от беспокойства.

Когда я наконец пошевелилась, уверена, он испытал облегчение. Тут же взял себя в руки, и подхватив меня под руку, потащил к выходу. Мои ноги обмякли, поэтому по дороге я несколько раз чуть не упала, но сильная ладонь поддерживала, уберегая от падения.

Куртка Варламова в крови. Это его кровь? Мысли в голове такие мягкие и мутные, словно желе.

Мы проходим мимо двух крепких парней, склонившихся над телом тощего. Я отворачиваюсь. Не хочу смотреть.

Яркий дневной свет так ослепляет. До рези в глазах. Вырываю руку и закрываю лицо ладонями. Застываю на месте. Все происходит будто в тумане.

— Маш, надо ехать в больницу. — отчетливо и спокойно произносит Евгений Сергеевич. Его голос такой невозмутимый, как он может черт побери!?

Кажется, мои нервы сдают. Я убираю руки от лица, и смотрю ему в глаза слезящимся от режущего света взглядом.

В нескольких метрах от нас стоят два черных внедорожника, точно такие же, что забирали меня с вокзала. Возле них охрана. Я медленно перевожу туда взгляд, Кости среди них нет.

— Это ты. — тихо произношу я одними губами. В голове все звенит, и я до сих пор не могу поверить в то, что выбралась из этого ужасного помещения. Безумно боюсь, что в следующую секунду проснусь, а все это окажется просто сном, и мне предстоит еще целую вечность смотреть на грязные белые стены.

— Что? — непонимающе переспрашивает Варламов. Думаю, он раздражен, что мы еще не в машине, и не едем в больницу.

Я будто в замедленной съемке перевожу на него ледяной взгляд. Уверена, моё лицо сейчас не выражает ничего кроме ненависти.

— Это ты! — мой голос тоже спокоен, но так холоден, что способен бы был заморозить пустыню. — Ты, черт побери! Ты виноват! — я сделала шаг навстречу к мужчине, чтобы лучше разглядеть его ненавистные глаза.

Я не соображаю, что делаю. Свежий воздух настолько опьянил меня, что мозг, перетянутый дымкой шока, отказывался думать. Внутри клокотала только злость. Яростная, неконтролируемая, неуправляемая. Клянусь богом, сейчас я способна разорвать этого мужчину на куски голыми руками, так сильно я его ненавижу.

— Ты, чертов преступник! — шиплю я ему в лицо и тыкаю пальцем в грудь. Мелкий дождь бьёт мне по щекам и по носу, но я будто ничего не чувствую. — Из-за тебя я сидела там семь дней и ела из миски, словно собака! — я начинаю задыхаться от этих слов. Задыхаться от гнева. Казалось, если я немедленно не освобожусь от него — то просто взорвусь. По моим венам текла ненависть, вместо крови. Я смотрела на этого человека и желала ему смерти. Искренне. Я хотела, чтобы он сдох, а перед этим мучался в самых изощренных пытках.

— Маша. — на его лице не дрогнул ни один мускул, лишь глаза, обычно имеющие ледяную холодность, вдруг загорелись жарким пламенем.

— Не смей! — я блеснула глазами, тут же перебивая его. — Не смей даже имя моё произносить, чертов ублюдок! — мой голос взлетел, становясь визгливым. — Я ненавижу тебя! Слышишь! Ненавижу за все, что ты и твой сын сделали с моей жизнью! Клянусь богом, я бы всей душой хотела никогда в жизни вас не знать! Я буду ненавидеть тебя всегда! — из моих глаз текут слезы, смешиваясь с мелкими каплями дождя, приземляющегося на лицо. Я чувствую, что слова не помогают. Мне не становится легче.

И тогда, я поднимаю руку и замахиваюсь. Все происходит за доли секунды. Тяжелый звон пощечины разрезал воздух. И только этот звук совершенно неожиданно вернул меня в реальность.

Гнев улетучился, а на смену ему пришел страх. Я будто забыла, кто передо мной. Будто не понимала, что этот человек может запереть меня в точно таком же бараке до конца дней и ничего ему за это не будет. Будто забыла в чьих руках находится моя жизнь.

Я спешно сделала шаг назад.

В голову начинает проникать реальность, а я от нее открещивалась, будто пыталась не верить в то, что только что сделала. Я ударила его. Ударила Варламова. Прямо на глазах у его же охраны, которые теперь ошарашенно смотрят на нас во все глаза.

Но страшнее всего было смотреть на него.

Лицо мужчины поменялось за секунду. Глаза будто налились яростью, ноздри тяжело втягивали воздух, кулаки сжались, а широкий подбородок поднялся, позволяя его обладателю смотреть на меня сверху вниз. Я уверена, ели бы Дьявол существовал, он выглядел бы именно так.

— Ненавижу. Ненавижу. Ненавижу. Ненавижу. — повторяла я одними губами, будто эти слова были способны меня спасти. Будто они были способны оправдать то, что я только что сделала.

Мужчина сделал резкий шаг ко мне. Занес руку, и я вся сжалась.

Я уверена, он сейчас ударит в ответ. Такие мужчины, как он не прощают уязвленного самолюбия.

Но делает он совершенно другое.

Втискивает пальцы в мои грязные запутанные волосы и силой заставляет поднять голову. Похабным, не терпящим возражения жестом обхватывает пальцами второй руки мой подбородок, приоткрывая губы.

Наклоняется.

Дыхание замирает. Я в ужасе смотрю на него.

Мне же не кажется. Он хочет меня поцеловать. В этот момент я уже не думаю о страхе. Инстинкты самосохранения будто отключились. И самое жуткое, я поймала себя на мысли, что тоже этого хочу.

Еще миллиметр. Это все, что отделяло нас от поцелуя.

А в следующую секунду я уперлась руками ему в грудь и оттолкнула.

Один Бог знает, каких усилий мне это стоило. От его дьявольских глаз я будто впала в гипноз. Тот самый запах приятного парфюма ударил по ноздрям, стоило ему подойти так близко, а в совокупности со свежим воздухом он смешивался в драгоценный коктейль, которым хотелось дышать вечно.

Но, черт побери, просидев неделю в этом бараке без средств личной гигиены, последнее, что я сейчас хочу — кого-то целовать. Я тут же разворачиваюсь и быстро иду к машине, получая тяжелый взгляд в спину.

Все к лучшему. Ты все сделала правильно — повторяю я про себя. Не хватало мне еще потом каждую секунду задаваться вопросом, что все это значило. Очевидно же, что ситуация для проявления чувств явно не подходящая, значит он просто хотел меня успокоить. Или показать свою силу, мол, смотри, я буду делать с тобой все, что пожелаю. Захочу, буду наводить ужас, а захочу — целовать.

Тело бьёт крупной дрожью, а в голове по-прежнему туман.

За всю дорогу мы не обменялись и парой фраз и лишь когда подъехали к больнице, я тихо спросила «Где Костя?»

Варламов оторвался от смартфона, в который пялился последние двадцать минут, и посмотрел прямо перед собой.

— Костя слишком плохо справлялся со своей работой, учитывая, что тебя увели прямо у него из-под носа.

Я ошарашенно посмотрела на точеный профиль мужчины.

— Ты что, уволил его? — сама не заметила, как перешла с ним на «ты» без зазрения совести. После того как я тыкала ему пальцем в грудь и обвиняла во всех смертных грехах, выкрикивая слова о бесконечной ненависти, было бы странно уважительно обращаться.

— Соскучилась по нему? — насмешливо спросил Варламов, утыкаясь обратно в смартфон. А я уже захлебывалась от новой волны возмущений. Как он может так со мной разговаривать, после того как я по его же милости прошла через настоящий ад?

*****

— Узи показало, что все хорошо. — прочеканил доктор в стильных узких очках и я облегченно выдохнула. Главное, что малыш в порядке. — Мы проколем Вам капельницы в течение нескольких дней. На всякий случай. — врач снова посмотрел на меня. На этот раз как-то… сочувствующе. — Вы должны ответить мне, был ли… — он замялся на секунду. — Физический контакт.

Распахнула глаза. Я правильно его поняла?

Посмотрела на Варламова, сидящего рядом. Он даже в кабинет доктора меня чуть ли не за ручку привел, словно пятилетку. Боится, что я снова пропаду?

— Нет. — откликнулась я механическим голосом, смотря при этом на Евгения Сергеевича.

— В этом нет ничего постыдного, и Вы не виноваты. Мы все равно узнаем, поскольку Вам придется пройти осмотр гинеколога. Так что, если все же…

— Нет! — резко перебила я доктора, и он наконец замолчал. — Меня никто не трогал.

Вероятнее всего, по наводке Варламова этот молодой симпатичный врач прекрасно знает, что со мной произошло, раз задает такие вопросы. Но, черт побери, как же все это унизительно! Мои щеки пылают, и я утыкаюсь глазами в пол, молясь чтобы меня поскорее отвели в палату и оставили в покое.

Просыпаюсь я уже поздно вечером. За окном стемнело, а на тумбочке возле больничной койки стоит поднос с остывшей едой. Все тело ломит от непривычной мягкости кровати, и впервые за много дней я чувствую ясность в голове. Сколько я проспала? Часов девять, не меньше.

Медленно встаю и прохожу по палате, разминая мышцы. Все еще ощущаю легкую слабость, но сейчас моё состояние не идет ни в какое сравнение с тем, что было еще сутки назад.

Я останавливаюсь возле окна и вглядываюсь в темноту ночи. В больничном дворике довольно безлюдно, но у входа все еще дежурит пара внедорожников, настойчиво оповещая меня, что я под тщательным наблюдением. Уверена, и за дверью маячит пара амбалов. Но сейчас это больше вызывает облегчение, чем раздражение. Так я чувствую себя в безопасности.

Я вспоминаю как Варламов посмотрел на меня, когда я его оттолкнула и закусываю губу. Пожалуй, тогда на его лице отразились самые настоящие эмоции. Злость и ярость вперемешку с похотью и чувством вины. Мотаю головой в попытках освободиться от гнетущих мыслей, но не выходит.

Я взглянула в зеркало и заправила волосы за уши. От набранных былых килограммов не осталось и следа, лицо исхудало, приобретя тусклый серый цвет, а под глазами залегли черные круги.

За дверью послышались шаги, и я резко обернулась замерев. Но тут же себя одернула. Кажется, я делаю это уже по привычке, замираю от каждого шороха, будто запуганный зверь.

Но еще через секунду дверь без стука распахнулась и у меня буквально глаза вылезли на лоб от удивления.

Я изумленно уставилась на посетительницу, а та в ответ смерила меня высокомерным взглядом с головы до пят, будто что-то оценивая.

— Ну привет. — сказала, будто плюнула в лицо. До того презрительно это звучало.

— Что ты тут делаешь? — тихо спросила я, даже не здороваясь.

Можно было ожидать увидеть кого угодно, но только не Ингу. Как она вообще сюда попала?