Unknown

В своем первом учебнике, опубликованном в 1894 году, Жане проводит резкую грань между философией науки и философией морали.⁷⁶ Первый раздел его учебника начинается с определения науки: человек сумел защитить себя от сил природы, ему удалось покорить эти силы, а затем он поставил перед собой задачу изменить окружающий мир. Наука родилась из потребности человека покорить природу, для чего необходимо было постигнуть ее тайны, сначала получив о ней определенные знания, а это предполагало необходимость выработки определенного метода, основанного на анализе и синтезе. Затем Жане приводит классификацию наук и краткий обзор основных из них: математики, естествознания, морали (которая включает психологию и социологию) и истории. Затем следует глава, посвященная великим научным гипотезам, она включает в себя критику теории Дарвина и преувеличения роли прогресса, Жане говорит, что придавать слишком большое значение прогрессу опасно, поскольку это ведет к презрению к настоящему и незаслуженному забвению прошлого. Вторая часть книги включает в себя анализ таких проблем как свобода ответственность, сознательность и справедливость и, наконец, существование Бога и религии. Книга, которая началась с изложения мировоззрения в духе Бэкона, заканчивается цитатой из философа Эпиктета: «Я наделен разумом и должен воздавать хвалу Господу, это есть мое призвание, и я следую ему». Не подлежит сомнению, что эта книга явилась результатом большого труда и многих размышлений. В нее почти дословно вошла лекция о понятии собственности, прочитанная Жане в 1822 году в Шатору в возрасте двадцати двух лет. Автор дает четкое определение каждому философскому термину, который в ней используется. Он объективно излагает все основные теории философии и существующие в ней проблемы. Невольно приходит в голову мысль, что написание школьного учебника явилось для Жане предлогом для создания наброска собственной философий! Два года спустя, в 1866 году, появилось второе, полностью пересмотренное автором издание книги. Оно содержало ту же проблематику, но теперь учебник полностью соответствовал тому, что требовали официальные инструкции по преподаванию философии в средних учебных заведениях, в том же духе были выдержаны и последующие, часто расширенные издания.

Невозможно точно определить, в какой момент научные интересы Жане переместились из области философии в область психологии, точно также, как невозможно с точностью сказать, когда, в предшествующий период его жизни, его интерес к религии уступил место интересу к философии. О его отношении к философии в последующий период жизни можно судить по тому, что он написал в предисловии к организованному им изданию трудов Мальбранша: «Развитие науки возможно лишь как результат вдохновения некоторыми общими идеями, содержащими метод и средства объяснения явлений. Эти общие идеи изобретаются философами, которым для их создания необходима некая метафизическая или мистическая основа».⁷⁷ В этом отношении интересно проследить, что Жане взял от философии, когда он обратился к психологии. Его задачей было использование строго научного метода, попытка рассмотрения психологических явлений в научном духе, основу которого как он говорил, составляли научное любопытство и независимость суждений, в сочетании с пренебрежением к мнению авторитетов и традициям. Жане определял научный метод как соединение анализа и синтеза. Анализ предполагает разложение целого на составляющие его элементы, при условии, что последние действительно являются составляющими его элементами. Так, анатом не делит человеческое тело на четыре или на сто частей, но различает в нем мышцы, нервы, кровеносные сосуды и другие части. Подобный подход Жане применял и к научной психологии: по его мнению, она должна начинаться с психологического анализа, то есть, с идентификации и раздельного изучения элементарных психологических функций, фаза, за которой должен следовать синтез - реконструкция целого на основе отдельных составляющих.

Творчество Жане:

II

- Психический автоматизм

Весьма многие философы до Жане пытались воссоздать структуру человеческой психики посредством анализа и синтеза. Большинство из них в качестве основного элемента своего учения и его отправной точки использовали ощущения. Кондильяк представил путь психического развития человека в своем философском мифе о статуе, которой постепенно, одно за другим даются ощущения, при этом начальной точкой развития он считал гипотетическое развитие ума статуи; единственным недостатком такого подхода было его чисто воображаемое построение. Когда Жане взялся за выполнение той же задачи, он твердо решил оставаться на надежной основе экспериментальной психологии. Его диссертация, носящая название «Психический автоматизм», имеет следующий поясняющий подзаголовок: «Экспериментально-психологическое исследование низших форм человеческой деятельности». Таким образом, в отличие от Кондильяка, Жане отталкивается не от чистых ощущений, а от «деятельности», то есть, он никоим образом не отрывает сознание от деятельности.

Его диссертация содержит результаты исследований, проведенных Жане в Гавре в период между 1882 и 1888 годами. Статьи, которые он одну за другой публиковал в это время в «Revue Philosophique», позволяют проследить ход его научных изысканий. После первых опытов применения гипноза на расстоянии, проведенных с Леони, результаты которых сам Жане считал неубедительными, он познакомился с пациенткой по имени Люси, девятнадцатилетней девушкой, страдавшей от приступов панического страха, наступавших без каких-либо видимых оснований. Посредством автоматического письма Жане обнаружил как причину этих; приступов страха, так и их смысл. Когда Люси было семь лет, двое знакомых решили испугать ее, спрятавшись за занавеской, и когда у Люси начинались приступы, вторая личность внутри ее психики, Адриана, вновь, переживала этот эпизод. Жане описал, каким образом ему удалось, используя установившийся между ним и пациенткой раппорт, помочь ей избавиться от болезненных симптомов и в конце концов заставить исчезнуть вторую личность.⁷⁸ Восемь месяцев спустя у больной произошел рецидив болезни, но Жане сумел быстро ликвидировать его с помощью гипноза в сочетании с автоматическим письмом. Жане дал уточненное описание раппорта, в частности характерной для него избирательности, то есть, постоянного наличия у пациентки внушаемости по отношению только к одному человеку, в данном случае к Жане, при отсутствии внушаемости по отношению ко всем другим.⁷⁹

Новые эксперименты с Леони принесли Жане несколько очень интересных открытий.⁸⁰ Он показал, что у пациентки, находящейся в состоянии гипноза, можно обнаружить два различных вида психологических проявлений: с одной стороны, это способность играть определенные роли с целью угодить гипнотизеру с другой - возможность спонтанного проявления неизвестной личности, с помощью которой часто осуществляется возврат пациентки к детству. Так, Леони в состоянии гипноза называла себя именем, которым ее звали в детстве - Нишетта. Но за этой гипнотической личностью может скрываться и возникать, в случае гипноза второй личности, третья личность. Интересно, что у Леони эта третья личность являлась ожившей через двадцать лет старой гипнотической личностью, которую магнетизеры когда-то вызывали в ее психике. За время, прошедшее после тех опытов, она ни разу не проявляла себя, но теперь возникла точно в таком же виде, в каком появлялась в прошлом. Жане обнаружил, что подобный случай был описан Бертраном в 1823 году.

Жане посвятил свой «Психический автоматизм» докторам Жильберу и Повилевичу, которые предоставили ему для работы пациентов: четырнадцать женщин и пять мужчин, страдавших истерией, и восемь психотиков и эпилептиков. Основная часть его исследования, однако, основывалась на наблюдении за четырьмя женщинами: Розой, Люси, Мари и прежде всего знаменитой Леони. Жане стремился оставаться на твердой основе объективных фактов и в силу этого воздерживался от описания парапсихологических экспериментов с Леони. Ему приходилось применять осторожность и не делать выводов о возможных терапевтических применениях своих открытий, во-первых, поскольку Faculte des Lettres (филологический факультет) весьма болезненно относился к подобным вещам, во-вторых, для того, чтобы не вызывать критики со стороны врачей-терапевтов.

Сам термин «психический автоматизм» не был изобретен Жане. Среди многих других, им пользовался, например, Депен, который определял его как «необычайно сложные, требующие разума действия, имеющие целью достижение строго определенной и соответствующей обстоятельствам цели, действия, сугубо подобные тем, которые приказывает выполнить эго в других случаях через аналогичный механизм».⁸¹ Однако для Депена психический автоматизм есть продукт живого механизма, лишенный сознания, в то время как для Жане - это психологическое явление, выступающее самостоятельно и всегда связанное с рудиментарным сознанием. Жане подразделял проявления психического автоматизма на две группы: полный автоматизм, процесс, охватывающий мышление субъекта в целом, и частичный автоматизм, который подразумевает, что часть личности как бы вышла из-под ее контроля и следует своему автономному, подсознательному развитию.⁸² Наиболее рудиментарной формой полного автоматизма, считал Жане, является каталепсия. Состояние сознания каталептика можно сравнить с состоянием человека, приходящего в себя после обморока: он уже обрел какое-то сознание, но еще не осознал своего эго. Проведенные Жане исследования каталепсии позволили обнаружить три факта: (1) что такие состояния сознания имеют тенденцию сохраняться при отсутствии какой-то стимуляции извне, (2) что не существует сознания без той или иной формы движения, (3) что любая эмоция, проявившаяся во время этого состояния, имеет тенденцию определять движение, соответствующее этому ощущению, при условии, что это ощущение не противоречит личности данного субъекта.

Менее рудиментарным состоянием по сравнению с каталепсией является искусственный сомнамбулизм, то есть, гипнотическое состояние, которое Жане определяет тремя критериями: (1) амнезия, наблюдаемая после пробуждения, (2) пациент помнит предшествующие гипнотические состояния во время гипноза, (3) находясь в гипнотическом состоянии, пациент помнит свое обычное состояние. Но в действительности дело обстоит сложнее, и Жане дает описание своих экспериментов с Леони и трех ее состояний: Леони I, Леони II и Леони III (она же Леонора) и об отношении этих трех воплощений друг к другу. Жане полагал, что он нашел определенное соотношение между различными состояниями амнезии и памяти, с одной стороны, и различными состояниями амнезии и памяти, с другой стороны, и он объясняет появление постгипнотической амнезии изменившимся состоянием чувствительности.

Более сложным по сравнению с гипнотическим состоянием является состояние, которое Жане называет последовательными сущностями (избегая таким образом выражения «переменные личности»). Жане анализирует вопрос о том, как относится каждая из этих личностей к остальным: иногда остальные личности не воспринимаются как таковые, но у пациента возникает ощущение того, что с ним происходит что-то странное, необычное, иногда другие личности воспринимаются с ощущением враждебности и презрения. Поведение второй личности часто имитирует поведение ребенка, и она называет себя прозвищем, которое пациент имел в детстве.

Жане начинает исследование автоматизма с простейших его видов - частичной каталепсии и дистракций (нервно-психического возбуждения), то есть особых состояний рассеянности сознания. В последнем случае врач может шепотом задать пациенту вопрос в тот момент, когда его внимание поглощено чем-то другим, и пациент автоматически отвечает, не осознавая происходящего. Жане показал, что такие состояния можно использовать для того, чтобы делать пациенту внушения и даже вызывать у него галлюцинации, в результате чего возникает любопытное смешение сознательного и подсознательного и вмешательство их в работу друг друга. Тесно связано с состояниями дистракции и явление так называемого автоматического письма, широко практикуемое спиритами с 1850 года. Поместив в руку пациента карандаш и отвлекая его внимание, можно заставить его записывать информацию, о существовании которой он сам не подозревает, и таким образом извлекать большое количество подсознательного материала. Еще одним проявлением частичного автоматизма является постгипнотическое внушение - противоречивое явление, объясняемое Жане следующим образом: подсознательное мышление, которое выдвигается на передний план во время гипноза, а затем снова отступает назад, упорно стремится к точному выполнению приказаний, полученных от гипнотизера во время сеанса. Эту сложную проблему одновременного существования сознательного и подсознателього объясняет разработанная Жане общая теория desegregations psychologiques (психологической дезинтеграци) - понятия, весьма схожего с представлением о психологическом распаде, впервые предложенном Моро де Туром, а позднее Хьюлингсом Джексоном.

Остальная часть книги посвящена описанию и интерпретации различных форм частичного психического автоматизма: лозоходству, спиритизму и медиумизму, навязчивым влечениям и идеям («зацикленности») и галлюцинациям психотических пациентов. И, наконец, Жане рассматривает еще одно явление, которое он называет «обсессией» или «одержимостью», то есть состояния, действия и чувства индивида, находящегося под контролем неизвестной ему подсознательной идеи, как это было в случае с Люси. Последняя часто говорила с выражением ужаса на лице: «Мне страшно, но я не знаю почему». Жане объясняет это следующим образом: «Причиной происходящего является то, что подсознание пациентки пребывает в состоянии сна и оно видит во сне двух людей, спрятавшихся за занавеской, и это погружает ее тело в состояние страха». Когда Леони говорит: «Я плачу и не знаю почему», можно предположить, что и здесь действует какая-то подсознательная идея. «В подавляющем большинстве психических заболеваний, - делает вывод Жане, - равно как и при многих физических болезнях, психические и телесные нарушения являются результатом вытеснения какой-то идеи из сознания личности в ее подсознание».

Работа Жане «Психический автоматизм», уже получившая некоторую известность благодаря публикациям отрывков из нее в «Revue Philosophique», с самого начала получила признание как классическое исследование в области психологических паук. Она разрешила многие спорные вопросы, поставив в то же время ряд новых проблем. Основные особенности этой работы можно суммировать в следующем виде: (1) Работая с пациентами, не испытавшими на себе ранее воздействие гипноза, Жане избежал возможной критики по поводу того, что наблюдаемые у пациентов симптомы могли являться результатом особой, замкнутой обстановки Сальпетриера, способной оказать воздействие на психическое состояние пациентов. Правда, с одной из его пациенток, Леони, когда-то проводились эксперименты гипнотизерами старой школы, и, изучая историю ее жизни, Жане открыл для себя забытый мир проводившихся на протяжении целого столетия исследований, проводимых старыми магнетизерами и гипнотизерами.⁸³ (2) Создавая свой психический анализ, Жане отошел от жесткой структуры классической психологии с ее строгим разграничением между интеллектом, эффективностью и волей. Жане утверждал, что даже на низшем уровне психической жизни нет ощущений и чувств без движения, он был согласен с мнением Фуйе о том, что естественной тенденцией каждой идеи является стремление развиться в действие. (3)Жане использовал динамический подход к проблеме, используя понятия физической силы и слабости. В случаях тяжелый форм истерии он говорил о психологической нищете (misere psychologique). (4) Жанe настойчиво употребляет понятие «поле сознания» и говорит о его сужении у истерических пациентов в результате их психологической слабости. (5) Жане обнаружил два уровня ощущений на низшем уровне ментальной жизни – ощущения per se и ощущения, связанные с сознательным эго. Это подвело его к формулировке понятия функции синтеза (зачаткам его будущего понятия синтеза иерархии психических функций и физиологического напряжения), (6) Обратившись к появившемуся около ста лет назад понятию раппорта, Жане начал рассматривать его как особую форму анестезии, то есть искажение перцепции мира, другими словами особую форму перцепции мира, сконцентрированную вокруг личности гипнотизера. (7) Жане утверждал, что определенные истерические симптомы могут быть связаны с существованием отщепленных от личности частей (подсознательные фиксированные идеи), наделенных автономной жизнью и развитием. Он показал, что их появление связано с каким-то травматическим событием в прошлом больного и что излечения больного от симптомов, свойственных истерии, можно добиться путем обнаружения и последующего растворения (dissolution) этих подсознательных психологических систем. Как иллюстрация вышеизложенного, заслуживает упоминания история болезни и психологического излечения пациентки Жане по имени Мари.

Эта молодая девятнадцатилетняя девушка была привезена из провинции и помещена в больницу в Гавре. Все считали, что она психически больна, и врачи утратили всякую надежду на ее излечение. Время от времени больная страдала приступами конвульсий, которые сопровождались бредом и продолжались в течение нескольких дней подряд. В результате наблюдения выяснилось, что болезнь проявляется в виде тяжелых приступов, которые происходят регулярно и по времени совпадают с менструациями, и менее тяжелых, но более продолжительных недомоганий, наступающих нерегулярно в промежутках между менструациями. Мы начнем обсуждение ее болезни с рассмотрения регулярных приступов. В период, предшествующий менструации, поведение пациентки менялось, она становилась мрачной и агрессивной, что обычно было ей не свойственно, и страдала от болей, нервных спазмов и дрожания во всем теле. Тем не менее, в целом ее состояние в первый день менструации не отличалось резко от обычного. Однако через двадцать часов менструация внезапно прекращалась, все ее тело охватывая сильный тремор, а затем наступала резкая боль, которая начиналась в области живота и затем поднималась вверх к горлу, после чего с больной происходил тяжелый истерический припадок. Эти приступы, хотя и были очень тяжелыми, продолжались недолго и не напоминали тремор, наблюдаемый при эпилепсии, они сопровождались тяжелым продолжительным бредом. Больная то испускала крики ужаса, не переставая говорила о крови и об огне, пыталась бежать, спасаясь от пламени, то представляла себя ребенком, играющим с матерью, пыталась залезть на плиту и на предметы мебели, стоящие в палате, и устраивала там страшный беспорядок. Эти приступы бреда и сильные судороги перемежались периодами отдыха, продолжавшимися по 48 часов. Затем следовало несколько приступов кровавой рвоты, после чего состояние больной становилось нормальным. После одного-двух дней Мари успокаивалась, при этом она абсолютно не помнила ни о чем, что до этого с ней происходило. В промежутках между этими ежемесячными приступами у больной наблюдались небольшие судороги рук или различных межреберных мышц или онемения, происходившие в разных участках тела, кроме этого, она страдала полной и постоянной слепотой левого глаза (...) Больная переживала также менее сильные приступы, не сопровождавшиеся сильным бредом, но характеризующиеся ощущением панического страха. Данный случай, очевидно связанный с менструациями, казался сугубо физическим заболеванием, поэтому сначала я очень мало занимался этой пациенткой. Я провел с ней несколько гипнотических экспериментов и пытался обследовать ее онемения, но при этом старался избегать всего того, что могло вызвать у нее беспокойство в моменты приближения тяжелых приступов. Мари пролежала в больнице семь месяцев, регулярно получая различные медикаментозные средства и гидротерапию, что не вызвало никаких изменений в ее состоянии. Более того, все терапевтические способы лечения, особенно те, которые касались ее менструаций, приводили лишь к ухудшению состояния больной и усиливали бред.

В конце восьмого месяца ее пребывания в больнице Мари с отчаянием пожаловалась на свой тяжелый жребий, она прекрасно понимала, что ее приступы никогда не прекратятся. «Послушайте, - сказал я из любопытства, - объясните, что происходит, когда вы чувствуете приближение приступа». - «Вы знаете, все как будто останавливается, меня охватывает дрожь, а потом я уже ничего не помню». Я хотел получить точную информацию о том, что с ней происходило, когда у нее впервые появились и начали прерываться менструации. Мари не дала мне четкого ответа, казалось, она забывала все, что относилось к тому времени. И тогда мне пришло в голову погрузить ее в глубокое сомнамбулическое состояние, состояние, дающее, как мы видели, возможность вызывать давно забытые воспоминания, и благодаря этому мне удалось точно восстановить события, о которых больная имела лишь смутное представление.

В возрасте 13 лет у Мари впервые началась менструация, и в результате детских страхов, а может быть из-за того, что она что-то об этом слышала и неправильно поняла, она вообразила, что с ней происходит что-то постыдное и пыталась найти способ как можно скорее прекратить кровотечение. Примерно через двадцать часов после начала менструации она незаметно вышла из дома и погрузилась в стоявшую во дворе большую бочку с холодной водой. Цель была достигнута, менструация немедленно прекратилась, и несмотря на сильную дрожь во всем теле Мари смогла добраться до постели. После этого она несколько дней пробыла в бреду и долго болела. Однако, в конце концов, болезнь отступила, и менструации не появлялись в течение пяти лет. Когда они возобновились, то принесли с собой те болезненные приступы, которые я наблюдал. Если сопоставить симптомы ее заболевания - внезапное прекращение менструации, дрожь, боли, которые она испытывает, будучи в сознании, с тем, что она говорит в сомнамбулическом состоянии (и что было подтверждено другими источниками), можно сделать следующий вывод: каждый месяц сцена погружения в холодную ванну как бы повторяется, наступает прекращение менструации и состояние бреда, и все это в более тяжелой форме, чем это было в первый раз, и наконец происходит дополнительное кровотечение через желудок. Но, находясь в сознании, она ничего этого не помнит, не помнит даже того, что дрожь вызывается галлюцинацией холода. Следовательно, можно предположить, что эта сцена происходит в подсознании и что остальные нарушения связаны с ней.

После того как это предположение было сделано - соответствовало оно истине или нет - и после консультации с доктором Повелевичем, я попытался удалить из сомнабулического сознания пациентки абсурдную фиксированную идею о том, что причиной прекращения менструации является погружение в холодную ванну. Сначала мне не удалось это сделать, навязчивая идея сохранялась, и менструация, которая должна была начаться на два дня позже, происходила с обычными осложнениями. Но теперь, когда в моем распоряжении было больше времени, я повторил свою попытку и смог добиться успеха, применив весьма своеобразную тактику. Было необходимо использовать внушение таким образом, чтобы вернуть больную к тринадцатилетнему возрасту, возвратить ее в те обстоятельства, которые послужили причиной возникновения заболевания, и убедить ее в том, что менструация продолжалась положенные три дня, непрерываемая никакими печальными инцидентами. Когда это было сделано, следующая менструация началась в положенное время, продолжалась три дня и не сопровождалась никакими болями, конвульсиями или бредом.

Теперь, когда был достигнут этот результат, можно было приступить к рассмотрению других симптомов. Я опускаю детали этого психологического исследования, которое временами представляло значительные трудности. Оказалось, что приступы панического страха были повторением тех ощущений, которые девушка испытала в шестнадцатилетнем возрасте, увидев, как погибла пожилая женщина, упав с лестницы; кровь, о которой больная говорила в бреду, была связана с воспоминаниями об этой сцене. Что касается ее упоминаний о пожаре, по-видимому, это было лишь порождением ее воображения, поскольку этот образ не был связан ни с какими реальными эпизодами. Используя тот же прием, то есть, возвратив пациентку к тому моменту, когда произошел несчастный случай, я сумел (хотя и не без некоторых сложностей) внушить ей, что женщина всего лишь споткнулась, а не погибла, после чего приступы страха исчезли.

И наконец, я решил заняться изучением причин того, что Мари не видела левым глазом. Она возражала против моего обследования, говоря, что слепа на этот глаз с самого рождения. Погрузив ее в состояние сомнамбулизма, не сложно было убедить пациентку в том, что она ошибается, - при возвращении Мари с помощью известных методов к тому времени, когда она была пятилетним ребенком, она вновь обретала свойственные ей в том возрасте ощущения, и оказывалось, что она видит обоими глазами. Следовательно, слепота наступила, когда больной было пять лет. Но при каких обстоятельствах это случилось? Мари утверждала, что она этого не знает. Я заставил ее вновь проиграть в состоянии сомнамбулизма основные события ее жизни того периода и обнаружил, что слепота наступила в определенный момент в результате одного малозначительного случая. Однажды Мари, несмотря на ее протесты, уложили в постель вместе с девочкой ее возраста, у которой всю левую половину лица закрывало пятно импетиго. Через некоторое время подобное поражение кожи появилось на том же месте и у Мари. Это пятно появлялось у нее на протяжении нескольких лет примерно в одно и то же время, но наконец она излечилась от этого. Однако никто не заметил, что с того момента у нее наступило онемение левой части лица и она ослепла на левый глаз. Это онемение оставалось у нее постоянно или, если не выходить за рамки того, что я сам наблюдал, оно оставалось у нее постоянно, в какие бы периоды жизни я ее ни погружал с помощью внушения; причем, когда онемение наступало в других частях тела, оно потом полностью исчезало. Я сделал попытку излечить ее тем же способом, что я использовал раньше. Я заставил Мари снова оказаться рядом с ребенком, который вызывал у нее такой ужас. Мне удалось убедить ее в том, что ребенок выглядит нормально и у него отсутствует то страшное заболевание (заставить ее поверить в это было нелегко, и мне удалось этого добиться только со второй попытки). Поверив в то, что ребенок нормален, Мари смогла дотрагиваться до него и гладить его без всякого опасения, после чего чувствительность левого глаза легко восстановилась, и, когда Мари проснулась, она видела обоими глазами.

С тех пор как я произвел эти эксперименты, прошло пять месяцев. За это время у Мари не появилось ни малейших приступов истеричности, она прекрасно себя чувствует и становится здоровее и здоровее. В состоянии ее физического здоровья произошли явные сдвиги. Я не хотел бы преувеличивать значение этого случая и не знаю, каково будет состояние пациентки в будущем, но считаю, что эта история интересна тем, что она доказывает, какое большое значение имеют подсознательные идеи и какую большую роль они играют в возникновении некоторых физических, равно как и психических заболеваний.⁸⁴

Творчество Жане:

III

- психологический анализ

В конце 1899 года, когда Жане начал заниматься медициной, он сразу предпринял психологические обследования в Сальпетриере, где в его распоряжении находились пациенты из палат Шарко, Фальре и Сегла.

Одной из первых пациенток, на которых он продемонстрировал метод психологического анализа и синтеза, была молодая двадцатидвухлетняя женщина Марсель.⁸⁵ Она была помещена в палату доктора Фальре в связи с тяжелым психическим расстройством, которое началось в четырнадцатилетнем возрасте и постепенно усиливалось. Больная испытывала особые трудности в передвижении, хотя и не была парализована, и у нее наблюдалось сильное расстройство памяти и мышления. Жане поставил себе задачу найти способ помочь пациентке, используя методы экспериментальной психологии. Он был уверен, что никакие психологические измерения функций в данном случае не помогут. «Экспериментальный подход, - писал он, - состоит, прежде всего, в тщательном изучении пациента - его жизни, учебы, характера и мыслей - при этом врач всегда должен придерживаться убеждения, что информация, которой он располагает о пациенте, недостаточна. Затем следует помещать пациента в обычную или специфическую ситуацию и наблюдать, как он ведет себя и что говорит. Эти наблюдения должны быть направлены сначала на изучение его поведения и высказываний, затем на рассмотрение каждой специфической функции. В случае Марсель наиболее показательным симптомом были трудности, испытываемые ею при движении. Казалось, что она с легкостью выполняет обычные для себя движения, но не может выполнить движений, при которых необходимо принятие самостоятельного решения. Поток мысли у пациентки часто прерывался тем, что она называла облаками, и в это время ее сознание наполняли всевозможные странные хаотические идеи и галлюцинации. Ее память хранила все события, происходившие с ней до пятнадцатилетнего возраста, но больная лишь смутно помнила то, что случилось с ней в период между пятнадцатью и девятнадцатью годами, и совсем не помнила ничего из того, что происходило после этого. Она оказывалась абсолютно не способной хоть как-то представить свое будущее и была отчуждена от собственной личности.

Жане прежде всего проделал классификацию симптомов заболевания в соответствии с их глубиной (profondeur). На самом поверхностном уровне оказались облака, которые он сравнил с последствиями постгипнотических внушений. Ему пришла в голову мысль о том, что их содержание, возможно, является частичным отражением содержания популярных романов, чтение которых было страстным увлечением Марсель на протяжении многих лет. На среднем уровне располагались импульсы, которые Жане приписывал действию подсознательных навязчивых идей, являющихся результатом определенных травматических воспоминаний. И, наконец, в глубине лежал болезненный слой, связанный с наследственностью, тяжелыми физическими заболеваниями, перенесенными пациенткой в прошлом, и травматическими событиями ее детства.

За психологическим анализом должен был следовать психологический синтез, то есть реконструкция развития заболевания. Сначала больная страдала от нарушений, связанных с наследственностью, затем, в четырнадцатилетнем возрасте, пережила тяжелую форму брюшного тифа, в результате чего она утратила всякую способность приспособляться к окружающим условиям, что было тяжелым ударом для ее психического состояния. Все это привело к образованию порочного круга - не будучи в состоянии приспособляться к новым ситуациям, Марсель удалялась от действительности в свои мечты, что делало ее еще менее приспособленной к окружающей действительности, чем раньше. Год спустя последовала еще одна травма. Скончался ее отец, который на протяжении последних двух лет страдал параплегией. Последним ударом для Марсель стала неудачная любовная связь, в результате которой появились мысли о самоубийстве. В это время она лишилась памяти о последних событиях своей жизни.

Что можно было сделать, чтобы помочь этой пациентке? Сначала Жане тщетно пытался развить у нее синтетическую функцию посредством элементарных упражнений в навыках чтения. Затем он предпринял попытку использовать внушение, чтобы помочь ей отделаться от навязчивых идей, но не успевал он уничтожить один симптом, как на смену ему появлялся другой, в то же время сопротивление пациентки во время гипноза усиливалось. Использование автоматического письма привело к классически выраженным истерическим кризам. Однако вскоре Жане заметил, что эти попытки принесли и свою пользу. Гипноз и автоматическое письмо провоцировали кризы, но, с другой стороны, в сознании больной после них появлялись некоторые прояснения. Эти кризы становились все более тяжелыми, а всплывавшие на поверхность навязчивые идеи имели все более давнее происхождение. Идеи, которые появлялись у пациентки на протяжении всей ее жизни, возникали теперь одна за другой в обратном порядке. «Удалив поверхностный слой заблуждений, я вызвал появление старых, упорно сопротивляющихся навязчивых идей, лежавших на дне ее сознания. Постепенно они начали исчезать, что принесло значительные улучшения в состоянии больной». Среди других наблюдений; связанных с данным случаем, следует отметить высказывание Жане о том, что «в человеческом сознании ничто никогда не утрачивается» и что; «подсознательные навязчивые идеи являются результатом психической слабости, с одной стороны, и источником дальнейшего ее ослабления и ухудшения психического состояния пациента, с другой.

Хотя Жане был осторожен в выборе пациентов и обычно предпочитал заниматься только теми, кто недавно попал в Сальпетриер, для того, чтобы избежать неблагоприятных последствий царившей там обстановки, он сделал исключение для почти легендарной мадам Д., на основе экспериментов с которой Шарко построил свое понятие «динамической амнезии». В небольшом провинциальном городе в западной части Франции проживала тридцатичетырехлетняя замужняя белошвейка, которую 28 августа 1891 года обнаружили в состоянии крайнего беспокойства. Она заявила, что какой-то незнакомый человек позвал ее по имени и сообщил ей о смерти ее мужа. Это сообщение оказалось ложным, и происшедший инцидент не получил никакого объяснения, но на протяжении трех дней больная пребывала в состоянии истерической летаргии и бреда. 31 августа у нее появились признаки ретроградной амнезии, простирающейся на шестинедельный отрезок времени. Она помнила все события своей жизни, вплоть до 14 июля 1891 года. На протяжении следующих шести недель с ней произошли некоторые события, такие как церемония награждения в школе, в которой учились ее дети, поездка в Руэ, но она полностью утратила о них всякие воспоминания. У больной появилась также и антероградная амнезия. Она забывала то, что делала в предшествующую минуту, как это происходит с пациентами, пораженными болезнью Корсакова. Так например, ее укусила собака, которая, как полагали, была больна бешенством, после чего больной сделали прижигание, и муж отвез ее в Париж в институт Пастера, но она ничего не помнила об этих событиях. Перед отъездом из Парижа муж привел ее к Шарко в Сальпетриер, где она осталась в качестве пациентки. Наблюдения показали, что мадам Д. разговаривает по ночам во сне и упоминает события, которые она, по-видимому, забыла. Это навело Шарко на мысль поручить одному из своих ассистентов загипнотизировать ее. В одной из своих незабываемых клинических лекций, прочитанной 22 декабря 1891 года, Шарко продемонстрировал мадам Д. публике, прежде чем загипнотизировать ее. Он задавал ей вопросы, связанные со смертью мужа, с эпизодом с собакой, об Эйфелевой Башне, об институте Пастера и Сальпетриере. Она не могла ответить ни на один из этих вопросов. После этого пациентку увели, загипнотизировали и привели обратно в аудиторию. На этот раз, когда Шарко задавал ей те же вопросы, она оказалась в состоянии ответить на все из них.⁸⁶ Жане было поручено заняться с ней психотерапией. Он заметил, что несмотря на длительную амнезию, память пациентки, вероятно, удерживала последние события, иначе она не могла бы так хорошо приспособиться к жизни в больнице. Жане начал исследовать ее подсознательные воспоминания. Помимо материала, полученного из снов пациентки и во время гипнотических сеансов, он смог извлекать информацию об ее подсознательных воспоминаниях с помощью автоматического письма и отвлечения ее внимания, а также воспользовавшись новым методом, состоявшим в том, что пациентке разрешалось громко говорить о чем угодно, вместо того, чтобы писать автоматически. ⁸⁷ Но почему пациентка не могла вспомнить те события, воспоминания о которых лежали в глубине ее сознания? Жане предположил, что причиной этого явилась психотическая травма и принялся за уничтожение навязчивых идей. Поместив больную в гипнотическое состояние он осторожно вызывал из ее памяти фигуру мужчины, который когда-то напугал ее, и попытался изменить его образ. Затем он попытался вновь проиграть сцену, связанную с этим человеком, заменив его самим собой и спрашивая ее, не может ли он зайти к ней в гости. Воспоминания пациентки начали переходить в ее сознание, но это сопровождалось появлением сильных головных болей и суицидных тенденций, которые однако, в конце концов исчезли. Помимо лечения гипнозом, применялась и специально разработанная система умственных тренировок. В случае с этой больной Жане также подчеркивал двоякий аспект навязчивых идей, с одной стороны, являющихся результатом психической слабости пациентки, а с другой - представляющих собой одновременно и причину этой слабости.⁸⁸ В последний том своей работы «Клинические аспекты заболеваний нервной системы» Шарко включил историю болезни мадам Д., отметив благоприятный результат лечения, проведенного Жане.⁸⁹

Еще одной из первых пациенток Жане в Париже была Жюстина!, сорокалетняя замужняя женщина, которая появилась в Сальпетриере в октябре 1890 года и лечилась амбулаторно у доктора Сегла. На протяжении нескольких лет она страдала паническим страхом заразиться холерой и время от времени переживала истерические кризы, сигналом к которым было восклицание: «Холера... она приближается ко мне!» В детстве больная испытывала страх смерти, поскольку иногда ей приходилось помогать матери, которая работала в больнице медсестрой и часто дежурила у постели умирающих. Однажды девочка увидела трупы двух пациентов, умерших от холеры. Жане три года лечил Жюстину амбулаторно, и ее излечение явилось одним из самых блестящих его достижений.⁹⁰ В этом случае психоанализ был также тесно связан с терапевтическим процессом.

Жане начал свою работу с этой пациенткой с изучения ее истерических кризов. Во время этих приступов с больной бесполезно было разговаривать, - она, казалось, ничего не слышала. Тогда Жане решил подключиться к драме, переживаемой ею во время криза, в качестве второго ее участника. И когда Жюстина издала свое обычное восклицание: «Холера... Она приближается ко мне!», Жане ответил: «Да, она держит вас за правую ногу!», в результате чего пациентка старалась отодвинуть правую ногу. Тогда Жане спрашивал ее: «Где же она, ваша холера?», на что она отвечала: «Здесь! Смотрите! Она синяя. Я слышу ее ужасный запах!» Таким образом Жане удалось завязать с больной разговор, который он поддерживал на протяжении всего криза и постепенно переводил ее в нормальное гипнотическое состояние. Позже он смог вызывать у нее гипнотическое состояние обычным способом и получил полную информацию о событиях, вновь переживаемых ею во время кризисов. Она видела два трупа, стоящих рядом с ней, причем ближе к ней стоял труп безобразного голого старика, имевший зеленоватый оттенок и испускавший зловоние разложения. Одновременно она слышала звон церковных колоколов и крики: «Холера! Холера!». Как только криз заканчивался, Жюстин, по-видимому, все забывала, но мысль о холере постоянно оставалась в ее сознании. Жане разработал план лечения пациентки с помощью гипноза. Команды, отдаваемые ей во время погружения в гипнотическое состояние приносили лишь ограниченную пользу. Более эффективным явилось разрушение картины галлюцинаций, но это был медленный процесс, возможности которого также были ограничены. Самым эффективным методом лечения оказалась подмена, то есть, внушение о постепенной трансформации картины галлюцинаций. Обнаженный труп постепенно получил одежду и стал идентифицироваться с китайским генералом, который произвел на Жюстину большое впечатление во время посещения ею Всемирной Выставки. Затем генерал обрел способность ходить и действовать, так что его облик уже не связывался с чем-то вызывающим ужас, скорее он представлял собой комическую фигуру. Приступы истерии сменились несколькими криками, за которыми, однако, следовали взрывы смеха. Затем исчезли и крики, и видения, связанные с холерой, появлялись только в снах да и то лишь до тех пор, пока Жане не изгнал их и оттуда, внушив ей, что ее сны должны быть безобидными. На то, чтобы добиться этих результатов, потребовалось около года. Тем не менее, навязчивая идея, связанная с холерой, продолжала сохраняться как на сознательном, так и на подсознательном уровне. Иногда можно было услышать, как Жюстина шепчет слово «холера», в то время как ее сознание занято совершенно другими мыслями. Попытки уничтожить эту навязчивую идею с помощью автоматического письма заканчивались тем, что больная начинала бесконечно повторять слово «холера... холера...». Тогда Жане решил направить усилия против самого слова и внушил ей, что «Хо-ле-ра» - это имя того самого китайского генерала. Жане добавлял к слогу «хо» другие окончания до тех пор, пока не наступил день, когда слово «холера» потеряло свое зловещее звучание.

Но полное исцеление еще не наступило. После исчезновения основной навязчивой идеи, стали развиваться вторичные навязчивые идеи. Жане разделил их на три группы: 1) производные навязчивые идеи, возникающие как результат ассоциаций с основной навязчивой идеей (например, смертельный страх перед гробами и кладбищами), 2) навязчивые идеи ниже лежащих слоев: как это ни удивительно, но после удаления одной навязчивой идеи на поверхность всплывает другая, не связанная с первой, и не имеющая никакого отношения к окружающим первую идею обстоятельствам. Это более ранняя идея, предшествовавшая по времени той, которую только что удалили, идея, появляющаяся повторно. Когда в свою очередь и эта идея оказывается устраненной, на смену ей появляется третья, еще более ранняя, поэтому излечение пациента от навязчивых идей, когда-либо посещавших его, должно проводиться в обратном порядке, 3) случайные навязчивые идеи, которые представляют собой нечто совершенно новое и могут быть спровоцированы любым событием повседневной жизни; они легко убираются, но при условии, что лечение проводится немедленно. Тот факт, что они могут столь легко появляться, говорит о состоянии повышенной чувствительности пациента, и это в свою очередь вызывает необходимость дальнейшего лечения. В этом случае не следует применять лечение с помощью внушения. Эту проблему скорее можно решить, развивая у пациента внимание и способность к умственному синтезу. С этой целью Жане разработал для Жюстины программу, состоящую из элементарных упражнений, начинающихся с арифметических действий и нескольких строчек письма, для выполнения которых Жюстиной он заручился помощью ее мужа. После тренировок, продолжавшихся год, то есть к концу третьего года лечения, пациентка, очевидно, находилась в нормальном состоянии, но Жане все еще не считал, что можно говорить о ее полном выздоровлении.

Проводя cсинтетическую реконструкцию болезни Жюстины, Жане рассмотрел фактор наследственности и историю жизни пациентки. В свете этих двух моментов он рассматривал воздействие друг на друга физических болезней и психической травмы больной. В возрасте шести-семи лет Жюстина перенесла тяжелое заболевание неизвестного характера, по всей вероятности, менингит. Позднее она переболела брюшным тифом (Жане отмечает, что заболевание брюшным тифом и гриппом часто предшествует появлению невроза.) В детстве Жюстина несколько раз испытывала состояние сильного испуга и эмоционального потрясения, кульминацией чего явился эпизод, когда она увидела трупы больных, умерших от холеры. Восстанавливая семейную историю пациентки на протяжении трех-четырех поколений, Жане обнаружил, что несколько представителей более ранних поколений семьи страдали болезненными импульсами и обсессиями и были подвержены алкоголизму, а среди недавних поколений были эпилептики и слабоумные, что точно соответствовало родословным, на основе которых Морель построил свою теорию умственной дегенерации. Однако Жане не верил в фатальность деградации, он утверждал, что фамильные болезни могут отступать так же, как и болезни индивидов. Основное, говорил он, - это понять, что заболевание выходит за рамки данного индивида, поскольку в этом случае есть причины оставить надежды на полное излечение больного. Предупреждая об опасности впасть в другую иллюзию, Жане подчеркивал, что «чем легче представляется излечение, тем сильнее на самом деле поражен мозг больного», так как высокая внушаемость свидетельствует о слабости мышления, а это может привести к потребности пациента в сомнамбулизме, способной превратиться в непреодолимое влечение, не менее опасное, по мнению Жане, чем морфинизм. Такие пациенты не только испытывают потребность в том, чтобы подвергаться гипнозу, но и стремятся к общению с психиатром, образ которого постоянно находится в их подсознании, жаждут слышать его критику в свой адрес и получать его указания. Во время своих галлюцинаций Жюстина часто просила у него совета, и он объяснял ей, как следует поступить, причем интересно, что его указания не были для нее повторением того, что он говорил ей раньше, но казались ей чем-то новым и необычайно мудрым. Терапевтическая проблема, делает заключение Жане, состоит, во-первых, в том, чтобы установить контроль над сознанием пациента, а во-вторых, в том, чтобы свести этот контроль до необходимого минимума в частности, проводя приемы больного через соответствующие промежутки времени. Сначала Жане встречался с Жюстиной несколько раз в неделю, затем один раз, а во время третьего года лечения - раз в месяц. Но как долго должно продолжаться такое лечение? Жане отвечает на этот вопрос, приводя эпизод из практики доктора Мореля. Морель магнетизировал в своей психиатрической больнице пациентку, страдающую психозом, и вылечил ее. Больную выписали, но она регулярно приходила к нему на прием. Однако когда Морель скончался, в ее состоянии произошло резкое ухудшение и ее пришлось снова поместить в лечебницу, на этот раз навсегда. «Будем надеяться, что подобного не произойдет с нашими пациентами», - заключает Жане.

Еще один случай, прославивший врачебное искусство Жане - излечение пациента по имени Ахилл. Этот тридцатитрехлетний человек был помещен в Сальпетриер в конце 1890 года с признаками демонической одержимости. Он вырос в семье, все члены которой были суеверны, а его отец заявлял, что однажды у подножья дерева он встретился с самим дьяволом. Ахилл постоянно находился в состоянии сильного возбуждения, ударял себя кулаком в грудь, произносил богохульства и временами беседовал с дьяволом, голос которого перемежался с его собственным. Шарко просил Жане заняться лечением этого пациента. История болезни не давала сколько-нибудь ясной картины заболевания. Примерно за полгода до начала болезни пациент отправился на несколько месяцев в короткую деловую поездку, по возвращении его из которой жена заметила, что он стал мрачным и неразговорчивым, и был постоянно погружен в себя. Доктора, осматривавшие его, не находили у него никаких заболеваний. Однажды у него внезапно начался приступ дикого хохота, не прекращавшийся в течение двух часов, после чего он заявил, что видел ад, сатану и демонов. Затем, связав себе ноги, он бросился в пруд. После того как его вытащили оттуда, он сказал, что это было испытанием, имевшим целью проверить, действительно ли он одержим дьяволом. Ахилл оставался в таком состоянии на протяжении нескольких месяцев, и Жане заметил у него на теле классическую стигму, свидетельствующую о его одержимости дьяволом. Пациент отказывался говорить и, как выяснилось, не поддавался воздействию гипноза.

Жане воспользовался тем, что внимание пациента было обращено на что-то другое, вложил ему в руку карандаш и, стоя позади него, начал шепотом задавать ему вопросы. Когда рука больного стала двигаться, Жане прошептал: «Кто ты?» «Дьявол», - появилась ответная надпись. «Тогда нам есть о чем поговорить», - сказал Жане и попросил, чтобы в качестве доказательства того, что он действительно дьявол, он заставил пациента поднять руку против желания последнего, что было незамедлительно сделано. Тогда в качестве еще одного доказательства Жане попросил дьявола погрузить пациента в гипнотическое состояние также против воли последнего. Было выполнено и это. Как только больной оказался погруженным в гипнотическое состояние, он начал отвечать на вопросы сам и рассказал следующую историю. Во время своей поездки шесть месяцев назад Ахилл изменил жене. Он пытался забыть этот инцидент, но внезапно обнаружил, что утратил способность говорить. Ему часто снился дьявол, и однажды он обнаружил, что дьявол вселился в него.

Как объяснял Жане, бредовые идеи пациента были не просто продолжением его снов. «Это соединение, то есть реакция двух направлений мысли, которые раздирают его бедный ум, это взаимодействие сна, который ему снится, и сопротивления нормального человека». Вот почему внушение как метод лечения здесь было бы недостаточным. «Необходимо обнаружить главный факт, лежащий в основе заболевания... Болезнь в данном случае связана не с мыслью о демоне. Мысль о нем вторична и представляет собой скорее интерпретацию его представлений, связанных с суеверием. Истинной причиной заболевания являются угрызения совести». Жане попытался убедить пациента в том, что жена полностью простила его. Внешние признаки болезни стали исчезать, болезненные идеи оставались только в снах, откуда их пришлось удалять последовательно. В своем описании этого случая, которое он опубликовал в декабре 1894 года, Жане писал, что пациент не проявляет никаких болезненных признаков уже на протяжении трех лет. В заключение он пишет: «Человек, со свойственной ему гордыней, полагает, что он является хозяином своих движений, своих слов, своих идей и себя самого.⁹¹ На самом же деле именно собой мы в состоянии распоряжаться менее всего. Есть масса вещей, которые происходят внутри нас без участия нашей воли». Он добавляет, что люди имеют склонность утешать себя прекрасными историями, чтобы спастись от тусклой действительности. Некоторыми из них эти истории овладевают до такой степени, что становятся более важными, чем сама действительность».⁹²

Еще одним классическим случаем излечения, относящимся к более позднему периоду деятельности Жане, стал случай с Ирен, которая была помещена в Сальпетриер в возрасте двадцати трех лет с тяжелыми истерическими расстройствами, сомнамбулическими кризами, галлюцинациями и амнезией.⁹³ Болезнь началась после смерти ее матери за два года до этого. Ирен была единственным ребенком алкоголика-рабочего и матери, страдающей неврозом. Это была умная, трудолюбивая девушка, обладающая чувством ответственности, но нервная и чрезвычайно робкая. Когда Ирен было двадцать лет, на ее плечи легли заботы о больной матери, страдавшей тяжелой формой туберкулеза. В то же время ей приходилось работать, чтобы зарабатывать деньги на жизнь для всей семьи. На протяжении двух последних месяцев, предшествовавших смерти матери, Ирен день и ночь проводила у ее постели, не смыкая ни на минуту глаз. После кончины матери, последовавшей в июле 1900 года, поведение Ирен резко изменилось. Она смеялась на похоронах, не соблюдала траур, начала посещать театры. Она знала, что ее мать умерла, но относилась к этому как к событию, не имевшему к ней никакого отношения. У нее развилась сильнейшая амнезия, охватывающая три-четыре месяца, предшествовавшие смерти матери, и достаточно сильная амнезия на события, последовавшие за этим. Время от времени она страдала галлюцинациями, во время которых видела свою мать и слышала ее голос, иногда этот голос приказывал ей покончить жизнь самоубийством. Кроме того, у нее случались сомнамбулические припадки, во время которых она заново проигрывала смерть матери. Эти приступы продолжались несколько часов и, как пишет Жане, «это был превосходный драматический спектакль», никакая актриса не могла бы разыграть эти мрачные сцены столь совершенно. В течение некоторого времени Ирен разговаривала со своей умершей матерью и по ее приказанию ложилась на железнодорожные рельсы, необыкновенно впечатляюще изображая ужас в ожидании поезда, который должен ее переехать. Она проигрывала и другие драматические сцены, в частности в одной из них она была свидетельницей того, как человек убивает себя выстрелом из револьвера. Ирен провела в больнице три месяца в изоляции от других больных, ее подвергли лечению гидротерапией и электричеством, но без каких-либо результатов. Когда Жане пытался гипнотизировать пациентку, он столкнулся с очень сильным сопротивлением с ее стороны. Воспоминания возвращались к ней только в результате больших усилий и мощной стимуляции, осуществляемой врачом. Более того, возвращение утраченных воспоминаний сопровождалось сильными головными болями, как это было и в случае с мадам Д., и восстановленные воспоминания быстро исчезли в результате наступавшей амнезии. Главным терапевтическим агентом в этом случае была стимуляция памяти: «С того момента как Ирен смогла думать о матери по желанию, навязчивые мысли о ее смерти оставили ее, после чего исчезли и амнезия, и гиперамнезия, полностью прекратились и истерические приступы, галлюцинации и внезапные приступы страха подсознательного происхождения».

Жане отмечал, что в случае с Ирен процесс лечения шел в обратном направлении по сравнению с мадам Д., у которой уничтожение навязчивой идеи привело к исчезновению амнезии. Жане сделал отсюда заключение о том, что в таких случаях истерии «болезнь одновременно проявляется в двух признаках: (1) в неспособности пациента сознательно и добровольно вызывать у себя некоторые воспоминания, (2) в автоматическом, непреодолимом и нежелательном возвращении тех же воспоминаний. Таким образом, здесь приходится иметь дело с физиологической системой, которая выходит из-под контроля сознания и развивается самостоятельно». В случае с Ирен, как и в случаях с другими пациентами, лечение с помощью гипноза и внушения пришлось дополнить курсом умственной стимуляции и переобразования. Жане постепенно расширил понятие подсознательных навязчивых идей, распространив его за пределы классической истерии, например на случай упорной бессонницы, помня, какую роль Нуазе и другие магнетизеры старой школы придавали воле и внушению во время сна. Жане указывал, что одна из форм бессонницы вызывается подсознательными навязчивыми идеями, в качестве иллюстрации которой он приводил следующий случай. Женщина тридцати семи лет, потерявшая ребенка, через четыре месяца после этого перенесла тяжелую форму брюшного тифа, в результате чего в течение одного-двух месяцев у нее наблюдалась навязчивая фиксация мыслей на умершем ребенке.⁴⁴ Когда эта обсессия прекратилась, больная начала страдать от бессонницы, которая к моменту ее встречи с Жане продолжалась уже три года. Прием снотворных препаратов вызывал у пациентки головные боли и путаницу в мыслях, но не избавлял от бессонницы. Больную поместили в Сальпетриер, где за ней было установлено наблюдение. Было обнаружено, что она не спит ни минуты. Когда Жане начал гипнотизировать пациентку, она засыпала на две-три минуты, а затем снова просыпалась. Так он определил, что больная может заснуть, но не может продолжать спать. Жане удалось установить с ней раппорт в течение нескольких минут, которые она спала, и, уговаривая ее мягким голосом, он сумел добиться того, чтобы она проспала два часа. Во время сна больная непрерывно разговаривала с ним и сообщила, что ее постоянно преследует неотступная идея, связанная со смертью и похоронами ребенка, которая иногда сменяется мыслями о смерти отца. Таким образом, эта навязчивая идея поначалу была осознанной, а затем стала подсознательной и явилась причиной появления бессонницы. В этом случае лечение также состояло в диссоциации фиксированной идеи, однако после исчезновения ее симптомов, пациентка по-прежнему нуждалась в постоянной поддержке Жане.

При обследовании восьми пациентов, страдающих судорогами мышц туловища, Жане обнаружил, что каждый из них перенес психическую травму или эмоциональный шок.⁹⁵ Он считал, что судороги у них продолжаются, поскольку пережитое ощущение сохраняется. Это нечто вроде «застывшей эмоции», которую пациент не осознает. Лечения с помощью внушения, продолжает он, в таких случаях недостаточно. Необходимо избавить пациента от навязчивой идеи и помимо психологического лечения применить массаж, результаты которого, как считал Жане, в значительной степени зависят от того, насколько велико личное влияние, оказываемое массажистом на пациента.

В работах Жане содержатся многочисленные подробные описания других случаев заболеваний, в которых удалось достичь исцеления пациента через установление и уничтожение «подсознательных навязчивых идей», начиная со случая с Люси (1886 год), Мари (1889 год), Марсель (1891 год), благодаря которым Жане пришел к выводу о том, что помощью психологического анализа можно добиться терапевтического эффекта»⁹⁶

Сейчас мы кратко подведем итоги основных открытий, сделанных Жане в области «психологического анализа».

Жане принадлежит открытие «подсознательных навязчивых идей» и их патогенной роли. Причиной их появления обычно является какое-то травматическое событие или испуг, мысль о котором стала подсознательной и была вытеснена болезненными симптомами. По мнению Жане, этот процесс, связан с сужением поля сознания.

Жане обнаружил промежуточные уровни подсознательных идей, лежащие между сознанием и конституциональной структурой обследуемых пациентов. Далее он пришел к выводу, что данная проблема является еще более сложной, поскольку вокруг первичных навязчивых идей через ассоциацию и субституцию возникают вторичные навязчивые идеи, каждая из которых появилась в определенный момент жизни пациента.

Подсознательные навязчивые идеи, по мнению Жане, являются одновременно как следствием, так и причиной ментальной слабости, и в этом смысле представляют собой порочный круг. Они подвергаются медленным изменениям. В некоторых случаях эти идеи могут спонтанно развиваться и усиливаться в подсознании, а иногда их воздействие становится более умеренным.

Идентификация подсознательных навязчивых идей может представлять значительные сложности. Иногда информация, получаемая во время кризиса полностью раскрывает сущность навязчивой идеи (как в случае сомнамбулических проигрываний Ирен сцены смерти ее матери). Но чаще истерические кризисы представляют собой замаскированные проигрывания подсознательной навязчивой идеи. Жане часто упоминает символический характер симптомов (например, в случае с Мари). Подсознательную навязчивую идею необходимо искать с помощью объективных средств обычного расследования. Иногда (как в случае с мадам Д.) некоторые ключи к ее содержанию можно обнаружить в результате рассмотрения снов больного, но главным средством ее обнаружения Жане считал гипноз, с помощью которого, преодолевая большее или меньшее сопротивление со стороны пациента, можно заставить его вернуть забытые воспоминания. В качестве дополнительного средства Жане часто использовал автоматическое письмо или отвлечение внимания больного. В некоторых случаях Жане также применял метод автоматического разговора (случай с мадам Д.) или метод созерцания магического кристалла.⁹⁷

Наличие подсознательных навязчивых идей представляет собой характерную особенность истерии, в противоположность обсессивным неврозам, где они являются осознанными. Однако Жане вскоре открыл факт существования подсознательных навязчивых идей в таких случаях, как тяжелая бессонница и мышечные спазмы.

Его работа по амбулаторному автоматизму, опубликованная совместно с Реймоном, по-видимому, явилась первым исследованием, в котором различные действия больного, совершаемые во время приступов, объяснялись как координированные проявления подсознательных навязчивых идей.⁹⁸

Хотя лечение больного должно быть направлено на его избавление от подсознательных навязчивых идей, Жане с самого начала подчеркивал, что вывести подсознательные идеи в сознание еще не означает вылечить пациента. Это может лишь превратить такую идею в осознанную навязчивую обсессию. Навязчивые идеи следует уничтожать с помощью диссоциации и трансформации. Очевидно, что поскольку навязчивая идея сама по себе представляет одно из проявлений болезни, ее удаление следует подкреплять синтезирующим лечением в виде переобучения и других форм ментальной тренировки. Лечение электричеством и массаж, по мнению Жане, могут в значительной степени играть роль завуалированных форм психотерапии.⁹⁹

Жане подчеркивал роль раппорта в терапевтическом процессе. Уже в своей работе «Психический автоматизм» он рассматривал раппорт с точки зрения эклективного сужения поля сознания вокруг личности гипнотизера. Жане воздавал должное работе старых гипнотизеров, которые описали и исследовали раппорт и показали, что его воздействие выходит за временные рамки гипнотического сеанса (Жане использует здесь термин «сомнамбулическое влияние»). В статье 1891 года, посвященной истории заболевания Марсель, Жане дает рекомендации по поводу того, как можно использовать это «влияние» на пользу пациента. В первый период следует установить раппорт, во второй - принять меры против того, чтобы развитие раппорта не выходило за положенные пределы, ограничив его назначением больному сеансов с соответствующими промежутками времени. В августе 1896 года на Международном Конгрессе Психологов в Мюнхене Жане прочел доклад на тему «Сомнамбулическое влияние и необходимость управления им».¹⁰⁰ Он отмечал, что интервал между двумя гипнотическими сеансами может быть разделен на два периода. Во время первого периода пациент переживает облегчение, он ощущает себя более счастливым и деятельным, чем раньше, и очень мало думает о гипнотизере, на протяжении второго периода он становится вес более и более подавленным, ощущает потребность в гипнозе и постоянно думает о гипнотизере. Отношение больного к гипнотизеру может носить разный характер: это может быть страстная любовь, суеверный страх, почтение или ревность. Некоторые пациенты принимают его влияние, другие сопротивляются ему. Но даже если это влияние не является столь четко осознанным, оно существует в глубине и может проявиться, например, в снах пациента, при рассматривании магического кристалла и в автоматическом письме. Жане вскоре заметил, что подобное явление характерно и для пациентов, не страдающих истерией. Но в то время как у истерических пациентов оно принимало форму потребности подвергаться гипнозу, у обсессивных и депрессивных пациентов оно выражалось в «потребности находиться под контролем». Такие проявления психологической зависимости, считал Жане, могли бы послужить хорошей стартовой точкой для изучения психологии социальных чувств и взаимоотношений между людьми в целом. Он более подробно развил эти идеи в своих последующих публикациях.¹⁰¹ Говоря о психологическом анализе, Жане никогда не претендовал на то, чтобы считать его своим собственным методом. Очевидно, он использовал этот термин в общем смысле, подобно тому, как это делают математики, имея в виду алгебраический анализ или химики - химический анализ. Тем не менее, слова «психологический анализ», по-видимому, достаточно часто ассоциировались с исследованием Жане подсознательных процессов.¹⁰²

Творчество Жане:

IV

- исследование неврозов

Жане начал свои клинические исследования с больных, страдающих истерией, а затем перешел к изучению других видов невроза, используя для этой цели многочисленных амбулаторных пациентов Сальпетриера, а позднее и своих частных клиентов. Он пытался внести некоторую упорядоченность в эту область и разработал синтетическую теорию неврозов, которую изложил в двух объемистых трудах: «Невроз и навязчивые идеи»,¹⁰³ и «Обсессии и психастения».¹⁰⁴ Существенные черты этого понятия изложены им также позднее в более сжатой работе «Неврозы».¹⁰⁵ Жане никогда не отделял свою теоретическую работу от клинических наблюдений, и в том смысле, какие бы изменения ни происходили в теории неврозов, истории болезней, сделанные Жане, сохраняют свою ценность с точки зрения описания симптомов. Весь этот клинический материал был классифицирован и обобщен в единое целое с учетом различия между двумя основными видами неврозов: истерией и психастенией. Жане отбросил слово «неврастения», связанное с неврофизиологической теорией, не подтвержденной доказательствами, и ввел термин «психастения», охватывающий группу неврозов, в которую он включил обсессии, фобии и другие различные невротические проявления. Исследование Жане истерии публиковалось в виде серии статей с 1886 по 1893 годы и было обобщено в его медицинской диссертации (1893 года),¹⁰⁶ а два года спустя последовал новый вклад в изучение неврозов - работа по психотерапии истерии.¹⁰⁷ Позднее он вносил некоторые изменения в свои исследования, как можно видеть на примере его книги «Неврозы». Сущность понятия истерии, разработанного Жане, состоит в различии между двумя уровнями симптомов: «случайностями» (несущественными, побочными симптомами) и «стигмами» (постоянными, основными симптомами). «Стигмы», которые Жане называет также негативными симптомами, есть выражение одного основного нарушения, определяемого Жане как «сужение поля сознания».

В 1893 году Жане пишет работу, в которой рассматривает различные теории истерии, которые к тому времени были выдвинуты.¹⁰⁸ Он отвергает как чисто неврологическую теорию, так и теорию о том, что симптомы истерии являются результатом симуляции. Вслед за Брике и Шарко, Жане считает истерию психогенным заболеванием (хотя и развивающимся на основе ненормального склада психики). Теорию «нездорового представления», выдвинутую Мебиусом и Штрюмпелем, Жане принимал лишь в той степени, в какой это касалось патогенеза истерических «случайностей». Он разделяет взгляд на истерию Вине, считавшего ее формой двойственной личности; Жане утверждает, что пациенты, страдающие истерией, как бы ведут подсознательное существование, которое выходит наружу во время приступов и при погружении в гипнотическое состояние и которое и является невидимой причиной «случайностей». Однако полное описание природы истерии должно включать в себя более основополагающую ее черту - «сужение поля сознания». Жане пишет: «Истерическая личность не в состоянии воспринять все явления окружающей действительности, она очевидно приносит в жертву некоторые из них. Происходит нечто вроде автотомии^5*, и не воспринятые сознанием явления начинают развиваться самостоятельно, при этом сама личность этого не осознает».¹⁰⁴ «Сужение сознания», в свою очередь, обусловлено недостаточной психологической силой пациента.

Описания случаев заболевания истерией, сделанные Жане, и его исследования этой болезни нигде не упоминают «металлоскопию» и явления «трансфера», которыми так увлекались некоторые ученики Шарко. Жане, очевидно, никогда в них не верил, но воздерживался от того, чтобы критиковать их.

Жане собрал также огромный материал по психастении, который он систематизировал в большое теоретическое исследование. В этой работе он также различает два уровня симптомов. На более поверхностном уровне находятся различные типы психастенических кризов, приступы беспокойства и всевозможные специфические проявления, связанные с навязчивыми идеями. Но в противоположность истерии, эти навязчивые идеи осознаются в виде обсессии и фобий, на более глубоком уровне находятся психастенические «стигмы», которые Жане связывает с основным нарушением «функции реальности». «Наиболее сложной ментальной операцией, поскольку именно она исчезает первой и это происходит довольно часто, является fonction du reel», говорит Жане. Он приравнивает эту функцию к тому, что Бергсон называл «вниманием к окружающей жизни», но Жане дает более подробный анализ рассматриваемого явления.¹¹⁰

Наиболее заметным проявлением функции реальности является способность действовать в соответствии с внешними обстоятельствами и изменять реальность. Трудности, стоящие перед этой функцией, увеличиваются, когда ей приходится иметь дело с социальным окружением, выполнять сложные действия, связанные с профессиональной деятельностью, приспособляться к новым ситуациям, а также когда она должна выражать отпечаток нашей индивидуальности и стремления к свободе, то есть, когда действия должны соответствовать требованиям внешней реальности, а с другой стороны, совокупности особенностей, составляющих нашу личность. Функция реальности подразумевает наличие внимания, которое представляет собой акт восприятия окружающей реальности, такие как и наши собственные идеи и мысли. Эти две операции, добровольное действие и внимание, объединяются в одну синтетическую операцию, презентификацию (presentification), то есть, образование в сознании представления настоящего момента. Естественная тенденция сознания состоит в том, чтобы пребывать в области прошлого и будущего, и нужны некоторые усилия, чтобы удержать свое внимание на настоящем, и еще большие усилия для того, чтобы сконцентрировать его на действии, которое необходимо выполнить в настоящем. «Реальное настоящее для нас является актом определенной сложности, которую мы воспринимаем как единое состояние сознания несмотря на эту сложность и несмотря на его реальную длительность, которая может быть большей или меньшей протяженности... Презентификация состоит в том, чтобы сделать настоящее состоянием ума и группой явлений».¹¹¹ Операции сознания на более низком уровне Жане называет незаинтересованной деятельностью (привычные, не вызывающие интереса и автоматические действия). Еще на более низком уровне находятся функции воображения (репрезентативная память, фантазии, абстрактное мышление, мечты). И наконец существуют два низших уровня - уровень эмоциональных реакций и уровень бессмысленных мускульных усилий.

Мы можем проследить путь развития понятий Жане в этой области. В работе «Психический автоматизм» он различал два уровня: функцию синтеза и автоматическую функцию. Позднее он составил иерархическую систему функций, состоящую из пяти уровней, наверху которой расположена функция реальности с ее высшей точкой «презентификацией» то есть, способностью максимального осмысления реальности) и с низшей точкой в виде двигательных разгрузок. Это новое понятие позволяет приписать каждой умственной операции некий «коэффициент реальности», дающий ключ к пониманию симптомов психастении. «Если рассматривать соотношение частоты и скорости, с которой у пациента исчезают психологические функции, оказывается, что чем выше коэффициент реальности, тем быстрее они исчезают, а чем ниже этот коэффициент, тем дольше они удерживаются».

В дальнейшем Жане пришел к мысли о том, что обсуждать ментальную энергию только в терминах ее количества недостаточно, но что нужно также учитывать и так называемое «психологическое направление» индивида, то есть его способность поднимать эту энергию до определенного уровня в иерархии функций. Психологическое напряжение, согласно определению, данному Жане в 1903 году, представляет собой комбинацию двух фактов: 1) акта концентрации и объединения психологических явлений в новом ментальном синтезе, 2) количества психологических явлений, синтезированных подобным образом.¹¹² Степень психологического напряжения индивида проявляется тем высшим уровнем, которого он достигает в иерархии ментальных функций. В своей работе «Обсессии и психастения» Жане, таким образом, сделал наметки той динамической теории, которую ему предстояло развить в последующие годы.

Разработанное Жане понятие неврозов не принадлежит ни к чисто органистической, ни к чисто психогенической теориям. В истерии, так же как и в психастении, он выделяет психогенический процесс, являющийся результатом определенных событий и фиксированных идей, и органический субстрат, то есть предрасположение к неврозу. Он приписывает последнее тем наследственным и связанным с конституцией пациента факторам, которые в конце девятнадцатого века во Франции без всякого разбора объединили под довольно неудачным названием «умственной дегенерации», понятием, заимствованным у Мореля, которое потеряло всякое значение, но все еще по привычке использовалось некоторыми психологами.

Этот двойственный характер факторов, связанных с возникновением невроза, то есть роль психогенеза в формировании симптомов заболевания, с одной стороны, и роль органических факторов как причины самой болезни, с другой стороны, был продемонстрирован в статье, опубликованной Жане в 1903 году. В Сальпетриер поступил пациент, многие годы страдавший манией преследования, возникновение которой можно было частично объяснить определенными событиями его жизни. Однако осмотр больного показал, что он страдает частичным параличом, так что говоря о его мании можно считать, что «он упал туда, куда и был склонен упасть».

Творчество Жане:

V

- динамическая теория

Выведенное Жане различие между двумя основными типами невроза, истерией и психастенией, было воспринято Юнгом, который сделал их прототипами экстровертного и интравертного типов личностей (причем последний из них связывал также с теорией шизофрении Блейлера). Тем временем, по крайней мере во Франции, неврологическая школа, пришедшая на смену школе Шарко, поставила под сомнение само существование истерического невроза, и истерические пациенты постепенно исчезли из французских психиатрических больниц. Критике подверглось и понятие психастении: появились сомнения в том, что это понятие действительно может быть предметом нозологии.

Жане закончил свое исследование неврозов и занялся созданием динамической теории, первые наброски которой он сделал в своей работе «Обсессии и психастения» (1903 год). Эти новые открытия изложены в его книге «Психологические методы лечения» (1919) и написанной в более поздний период в работе «Психологическая сила и слабость» (1930). Со временем эта теория приобрела характер тщательно разработанного и сложного построения, которое мы попытаемся изложить здесь настолько кратко, насколько его сложность нам это позволит.

В эпоху Жане многие авторы признавали существование некоей гипотетической нервной или ментальной энергии, недостаток которой приводил к неврастеническим расстройствам. Но при этом озадачивали некоторые наблюдения, например, то, что совершенно изможденный человек под влиянием определенных стимулирующих обстоятельств может найти в себе силы выполнить достаточно сложные действия. Жане преодолел эти кажущиеся противоречия, разработав систему, в которой психологическая энергия характеризуется двумя параметрами: силой и напряжением.

Психологическая сила - это количество элементарной психической энергии, то есть способность совершать многочисленные, продолжительные и быстрые психологические действия. Она существует в двух формах: латентной и явной. Мобилизовать энергию - заставить ее перейти из латентной в явную форму. Психологическое напряжение - это способность индивида использовать свою психическую энергию на более или менее высоком уровне в иерархии тенденций, описанной Жане. Чем больше количество синтезированных операций, тем более новой является форма синтеза и, таким образом, тем выше соответствующее психологическое напряжение.¹¹⁴

Для иллюстрации этой идеи делались сравнения с физическими явлениями. Соотношение психологической силы и напряжения сравнивалось с соотношением тепла, выраженного в калориях и в единицах температуры, и с соотношением электричества, выраженного в единицах электрического тока и в его мощности. Эти отношения психологической силы и напряжения проявляются в различного рода явлениях. Беспокойства начинаются там, где количество силы поддерживается на прежнем уровне, в то время как психологическое напряжение падает. Психолептические кризы и другие виды психологической разрядки являются следствием внезапного понижения психологического напряжения. Дренаж происходит там, где психологическая энергия определенного уровня используется на более высоком уровне. Между силой и напряжением должно существовать некоторое равновесие. Это равновесие не всегда легко достижимо, в результате чего имеют место колебания, которые, по мнению Жане, играют важную роль в возникновении ментальной патологии.

Используя эти понятия психологической силы, психологического напряжения и их соотношений, Жане разработал новую теоретическую модель неврозов, применимую к невротическим состояниям и психотерапии.

«Возможно, когда-нибудь мы сможем создать балансовую ведомость запаса энергии, точно так же, как сейчас такие ведомости существуют в бизнесе. В этом случае психиатр сможет эффективно использовать слабые ресурсы пациента, избегая ненужных расходов и направляя его усилия только туда, где они необходимы, а еще лучше, если он сможет научить пациентов, как увеличить имеющееся у них количество энергии, как сделать свою психику мощнее».¹¹⁵ Этот принцип Жане развивает на 1100 страницах своей работы «Психологические методы лечения». Его система получила дальнейшее развитие и была кодифицирована его швейцарским учеником Леонардом Швартцем.¹¹⁶ Нижеследующий материал основывается на принципах, выдвинутых Жане и разработанных Швартцем.¹¹⁷

Имея дело с невротическим пациентом, прежде всего следует произвести оценку его психологической силы и напряжения. Под этим имеется в виду, что врач должен обратить самое тщательное внимание на описание пациента, его образа жизни и его отношений с социальным окружением. Такое систематическое обследование даст возможность психотерапевту отделить друг от друга составные части двух основных синдромов невроза: астенический и гипотонический синдромы, которые почти всегда смешаны друг с другом.

Астенический синдром, определяемый как недостаточность психологической силы, проявляется прежде всего в вялости, увеличивающейся после совершения усилий и уменьшающейся после отдыха.

Существует огромное разнообразие астенических состояний. Жане выделяет среди них три основные группы.¹¹⁸ При легкой астении пациент испытывает недовольство собой, он неспособен полностью наслаждаться жизнью и испытывать удовольствия, легко впадает в состояние беспокойства и депрессии. Зная, как легко он утомляется, больной избегает каких-либо усилий, не проявляет инициативу, избегает социальных отношений, в силу чего окружающие считают его эгоистичным и скучным человеком. Его интересы, чувства и действия ограничены до такого предела, что его жизнь можно называть аскетической (невротический аскетизм). Такой человек подозрительно относится к окружающим, склонен к колебаниям и неспособен быстро приспособляться к новым ситуациям. Он пытается быть скрытным, но не способен хранить тайны. В этой категории часто встречаются патологические лгуны. Вследствие своей астении они много внимания и сил уделяют тому, на что другие не обращают внимания.

К промежуточной форме астении, которую Жане называет также социальной астенией, относятся пациенты, страдающие ощущением пустоты (sentiment duvide): окружающие их люди, вещи и даже собственная личность кажутся им пустыми - и даже вызывают у них отвращение, если астения зашла достаточно далеко. Они не любят людей и не пользуются популярностью у окружающих, а поэтому ощущают себя в изоляции. Они часто ищут человека, которому они могли бы покорно подчиняться. Представители этой категории стремятся найти способ жить так, чтобы не совершать каких-либо усилий. В эту группу входят многие алкоголики. Третью группу составляют пациенты, страдающие столь сильной формой астении, что они не в состоянии поддерживать сколько-нибудь устойчивое существование. Сюда относятся тяжелые шизофренические состояния, которые в то время все еще называли латинским термином dementia praecox (раннее слабоумие). Жане имел обыкновение говорить, что la demence ргесосе est une demence sociale (dementia рrаесох = это социальное безумие).

Гипотонический синдром, определяемый недостаточностью психологического напряжения, характеризуется симптомами двух порядков: первичные симптомы, являющиеся результатом неспособности совершать акты психологического синтеза на определенном психологическом уровне, и вторичные симптомы (или деривации), выражающие напрасную трату нервной силы, которая не может быть использована на желаемом уровне. Основным субъективным симптомом является ощущение собственной неадекватности (sentiment d’incompletude), являющееся выражением того, что из-за своей неспособности выполнять законченные действия на определенном уровне, личности приходится работать на более низком профессиональном уровне. Вторичные симптомы составляют целую гамму состояний беспокойства, детальное описание которых Жане дает в «Обсессиях и психастении» (1903 год): это моторные возбуждения, тики, жестикуляция, неумеренная разговорчивость, беспокойство, обсессии, неумеренная склонность к обдумыванию любого шага, а также астма, учащенное сердцебиение и мигрени. Характерной особенностью является то, что усталость у этой категории увеличивается в результате отдыха и часто уменьшается в результате напряженных усилий. Характерно также, что пациенты этого типа спонтанно ищут стимуляции, поскольку стимуляция не только мобилизует латентные силы, но и поднимает эти силы на более высокий уровень психологического напряжения.

Из вышесказанного становится очевидным, что эти два типа синдрома требуют различных видов лечения, которые иногда являются диаметрально противоположными.

При течении астенического синдрома следует учитывать, что больные, страдающие астенией, являются психологически бедными. Их лечение должно концентрироваться на трех направлениях: (1) увеличить «доход», (2) уменьшить «расходы» и (3) ликвидировать «долги».

Первое направление лечения - увеличение доходов. Нам не известна точная природа психологических сил. Жане никогда не сомневался, что они являются по своей природе физиологическими, и, по-видимому, верил в то, что наступит время, когда эти силы можно будет с точностью измерять. Он считал, что эти силы в большой степени связаны с состоянием мозга и других органов и также подвержены различным тенденциям. Каждая тенденция обладает определенным зарядом психической энергии, величина которого отличается от одного индивида к другому. Эти силы очевидно могут определенным образом восстанавливаться и храниться. «Я не знаю, где находятся эти резервы», писал Жане, но я знаю что они существуют». Одним из главных источников восстановления энергии является сон, отсюда становится понятным, как важно терапевту научить своего пациента, как лучшим образом готовиться ко сну. То же можно сказать о различных методах отдыха и релаксации, распределении пауз во время дня, выходных в течение месяца и отпусков на протяжении года. Еще один источник сил - это питание, но не в плане метода Вейра Митчела, проповедующего переедание, а скорее в смысле рекомендации качественной диеты, использующей действие витаминов и других диетических агентов, которое еще не вполне изучено.

Стимулирующие средства не приносят в этом пользы, поскольку они имеют тенденцию мобилизовать ресурсы, которых часто и так не хватает, и растрачивать их. Однако, по-видимому, некоторые виды стимуляторов действительно способны увеличить количество энергии. К ним относятся определенные эндокринные продукты и физиотерапевтические методы, которые оказывают на кожу стимулирующее воздействие.¹¹⁹

Второе, что необходимо сделать при лечении астенического синдрома – уменьшить расход энергии. Жане называл это психологической экономией (economies psychologiques). Здесь также следует помнить о том, что психологические силы до определенной степени идентичны физиологическим силам. Следовательно, надо искать все возможные утечки физиологической силы, иногда связанные с хроническими инфекциями, заболеваниями пищеварительного тракта и глазным напряжением. Следует также устранить ненужные виды деятельности или те из них, которые поглощают чрезмерное количество энергии. Но, как подчеркивал Леонгард Швартц, два слабых места, которые встречаются чаще всего - это взаимоотношения пациента с социальным окружением и его работа.

Врач прежде всего должен получить информацию о людях, с которыми пациент контактирует, и о его отношениях с каждым из них, для того, чтобы выяснить, в какой степени они дают ему силы или лишают ее. Наиболее опасными в этом смысле являются пожиратели энергии (пиявки) - те, кто в силу своего скверного характера, злобности, зависти или стремления доминировать отравляют жизнь окружающим. Их влияние может оказаться столь губительным, что психиатр может почувствовать себя вправе проделать, по выражению Жане, операцию «социальной хирургии», то есть потребовать раздельного пребывания или разлучения отдельных индивидов, а в некоторых случаях даже их постоянного разъединения. Астеническим женщинам, например, не следует иметь детей. Или же, если у них все-таки есть дети, они время от времени должны находиться в детских учреждениях или лагерях отдыха. В случаях менее серьезной астении может оказаться достаточным установить в семье определенные правила или проконсультировать членов семьи пациента, как вести себя в сложившейся ситуации, чтобы помогать лечению больного. Ради справедливости следует добавить, однако, что невротик сам часто выступает в роли поглотителя энергии и что он сам в значительной степени нуждается в совете психиатра по поводу своего отношения к людям, которые его окружают. Самое главное - это тем или иным способом добиться прекращения конфликтов.¹²⁰

Необычайно важно также проконсультировать пациента по поводу его профессиональной деятельности. Этот вопрос был разработан доктором Леонгардом Швартцем, поскольку он обладал знаниями психических методов и психологии профессиональной деятельности. Швартц подробно исследовал требования, предъявляемые к специалистам различными профессиями в плане психологической силы и напряжения. К сожалению, он опубликовал только краткие предварительные наброски своих открытий.¹²¹ Многие невротики, говорил он, имеют возможность значительно улучшить свое состояние, сменив профессию или даже изменив; расписание или продолжительность своей работы. Человеческий фактор - отношения с начальством, с коллегами, с подчиненными также должны стать объектом внимания психиатра. Таким образом, мы видим, что взгляды Жане имеют самое непосредственное отношение к промышленной гигиене и промышленной психологии.

Третье направление лечения астенического синдрома - ликвидация долгов. Когда пациент, благодаря описанным выше методам лечения, накопил некоторый потенциал энергии, можно заняться ликвидацией его психологических долгов. В некоторых случаях следует учесть то, что Жане называл мораторием: какое-то время вслед за физической или моральной перегрузкой индивидуум может казаться нормальным, но затем происходит коллапс. Это имеет место тогда, когда человек в течение определенного периода жил за счет своих латентных ресурсов и истощил их. Психиатр, который наблюдает за индивидуумом, находящимся в этой латентной стадии заболевания, должен суметь несмотря на видимость здоровья пациента диагностировать истощение и назначить лечение, необходимое при астении.

Все это самым непосредственным образом связано с подсознательными навязчивыми идеями, которыми Жане так много занимался в предшествующие периоды жизни. Позднее он начал рассматривать их как одну из конкретных форм более общего психического явления - не купированных актов. Любое событие любой конфликт, любая болезнь, даже любая фаза жизни должны быть ликвидированы в определенной точке, иначе могут остаться их патогенные следы, которые вызывают непрерывную невидимую потерю энергии. Пациент должен просмотреть вместе с психиатром всю историю своей жизни, обсудить с ним интерпретацию определенных событий, а также желательность выполнения определенных актов отречения и ликвидации. Жане указывал на огромное значение актов терминации (завершения). При просмотре жизненных историй невротических и ментальных пациентов поражает количество неадекватно терминированных не купированных ситуаций и значение, которое они сыграли в появлении психического заболевания; при этом характер самого заболевания может быть различным.¹²²

Лечение гипотонического синдрома включает в себя две группы терапевтических приемов, соотношение которых должно варьироваться в зависимости от конкретного случая. Первая группа связана с деривациями (источниками), вторая направлена на то, чтобы повысить психологическое напряжение.

Во-первых, необходимо поглотить (ресорбировать) сами источники. Можно было бы до определенной степени уменьшить эти источники снижением количества энергии пациента, как это происходит при высокой температуре. По мнению Жане, то же действие оказывают бромиды и седативные препараты, хотя достигаемые при этом результаты напоминают пиррову победу.

Гораздо лучший метод состоит в том, чтобы направить возбуждение в соответствующее русло, переключив его на полезные или хотя бы не выходящие за рамки нормального поведения виды деятельности. Это напоминает стратегию мудрой матери, которая находит для своих детей соответствующие игры и занятия, так что вместо того чтобы ссориться и нарушать спокойствие в доме, каждый из них поглощен выполнением своей собственной задачи. Этот принцип лежит также в основе метода систематизированной трудовой терапии, разработанного в Германии Германом Зимоном.¹²³ Определив точно тип работы, который необходим для каждого пациента для того, чтобы ресорбировать его возбуждение, Зимон сумел добиться того, что в его больнице исчезли шум и возбуждение в то время, когда еще не существовало методов психологического лечения и почти не было седативных препаратов. Самая огромная ошибка, какую психиатр может допустить по отношению к гипотоническому невротику, это рекомендовать ему отдохнуть, как это делается с успехом в отношении астенических пациентов. В зависимости от силы и степени возбуждения, гипотонических пациентов следует занимать активной деятельностью: они могут ходить в походы, заниматься спортом и охотой, выполнять различную физическую работу. Проблема становится более сложной, когда источники (деривации) приняли характер автономной организации, как это имеет место при обсессивно-компульсивных синдромах. В таких случаях к вышеуказанным предписаниям можно добавить другие приемы, имеющие целью добиться диссоциации этих автономных активностей.

Bo-вторых, необходимо повысить психологическое напряжение. Если психологическое напряжение достигает достаточно высокого уровня, первичные гипотонические симптомы исчезают, также как и вторичные, являющиеся результатом наличия дериваций. Выражаясь терминами, используемыми Жане, избыток психологической энергии теперь откачан, то есть использован на более высоком уровне.

Первым средством повышения психологического напряжения является стимуляция - процедура, к совершению которой пациент естественно стремится сам. Стимуляция - это сложное явление, в котором соединятся мобилизация латентных сил с поднятием этих сил на более высокий уровень психологического напряжения. Жане подробно описал различные виды стимулирующих средств, как химического типа (алкоголь, кофе, стрихнин), так и психологического типа (стимулирующие эмоции, путешествия, изменения в жизни, любовные увлечения), к которым пациент стремится бессознательно. Но стимуляция есть не что иное как смещение или трансформация энергии и, следовательно, является лишь временным и неэкономичным способом.

Гораздо более результативным, хотя и более сложным и требующим больше времени методом, является тренировка, в основе которой лежит принцип: совершая полное и законченное действие, пациент добивается повышения психологического напряжения. Этот метод, в том виде как его применил и усовершенствовал Швартц, состоит из четырех шагов:

Обеспечить уровень, на котором пациент способен выполнять завершенные действия.

Заставлять его выполнять и доводить до конца задачи подобного рода, сначала медленно и тщательно, затем быстро, но по-прежнему добиваясь совершенства, пока их выполнение не будет представлять для него дальнейших трудностей.

Переключать пациента на выполнение задач другого рода, более сложных и на несколько более высоком уровне.

Найти другие разнообразные психологические инвестиции.

Вообще же, это есть принцип всякого обучения и переобучения.

Жане и Швартц указывали, что нарушения точно того же рода, что встречаются при гипотоническом синдроме, могут появиться и у индивидуумов, которые вынуждены работать на уровне психологического напряжения более низком, чем их собственный уровень, например, у иммигрантов, вынужденных заниматься трудом более низкого социального уровня, чем их прежняя профессия, и конечно в еще большей степени у безработных.

Теория ментальной энергии Жане выходит далеко за рамки вышеупомянутых ментальных состояний. Существуют неуловимые переходы от здоровых индивидов к невротикам и психотикам. Жане никогда не пытался создать типологию, основанную на его понятиях динамической энергии, но это достаточно легко было бы сделать, соединив вместе различные наблюдения, разбросанные по его произведениям.

Иногда у Жане встречаются упоминания о психологических миллионерах, то есть тех, кто наделен огромной психологической силой в соединении с высоким уровнем психологического напряжения. Такие люди способны выполнять большое количество высоко синтезированных действий. Примером этого может служить Наполеон на поле битвы, учитывающий огромное количество известных или предполагаемых данных о силе и передвижениях врага и вынужденный быстро взвешивать и принимать решения на протяжении достаточно длительного периода времени.

Еще один тип, часто упоминаемый Жане, - люди, склонные к внезапному понижению психологического напряжения. Эпилептический криз есть не что иное, как внезапный коллапс психологического напряжения в форме разряда энергии, при котором индивидуум опускается на низкий его уровень, а затем постепенно поднимается. Не столь драматичны психолептические кризы психастеников.¹²⁴ У них внезапно наступает затруднение речи и восприятия и утрачивается чувство реальности, при этом заканчиваться такой криз может как внезапно, так и постепенно. Жане пришел к выводу, что у определенных индивидов колебания психологического напряжения имеют циклическую модель, эти пациенты в течение некоторого времени могут существовать в состоянии полного равновесия, но затем как следствие истощения или каких-то внешних обстоятельств, их психологическое напряжение может понизиться и оставаться на низком уровне на протяжении какого-то определенного периода времени, при этом некоторые из них будут страдать от маниакально-депрессивной болезни.

Тип индивида, психологическое напряжение которого постоянно находится ниже желаемого уровня, хотя он обладает достаточной психологической силой, также часто упоминается в работах Жане. Такое психологическое состояние не только соответствует большому числу психастеников в классических формах обсессии, фобий и тому подобного, но позволяет также понять и многие психопатологические нарушения. Потребность в стимуляции может заставить таких людей прибегнуть к искусственным способам повышения психологического напряжения. Это, по мнению Жане, является главным психогенезом алкоголизма и объясняет многие случаи пристрастия к наркотикам, сексуальных извращений и определенных видов преступности.¹²⁵ Связь между клептоманией и ментальной депрессией была хорошо иллюстрирована случаем пациентки, которая случайно обнаружила, что может облегчить свою депрессию через стимуляцию, которую она ощущала, воруя вещи в магазинах.¹²⁶

Индивид, обладающий очень малым количеством психологической энергии и находящейся на низком уровне напряжения, как бы представляет собой антипод психологического миллионера. Однако такие люди иногда способны определенным образом приспособиться к окружающим условиям, ведя непритязательный и весьма ограниченный образ жизни. Они часто занимаются работой, которая низко оплачивается, но является достаточно спокойной и стабильной. Они не заводят многочисленных знакомств, не имеют ни жены, ни любовницы. «Окружающие считают их эгоистичными и трусливыми, - пишет Жане, - однако, возможно, они ведут себя так в силу своей мудрости».¹²⁷

На еще более низком уровне находятся некоторые виды шизофреников, состояние которых Жане называет астеническим слабоумием (asthenic dementia). Хотя Жане неизменно признает роль наследственных, врожденных и органических факторов, он придает большое значение автономному динамизму психической энергии. Если психиатр понимает и знает, как использовать законы психологического динамизма, он вправе ожидать значительных психотерапевтических результатов. В этом смысле основной закон психологического динамизма можно сформулировать следующим образом: «Полные и завершенные акты усиливают психологическое напряжение индивида, в то время как незавершенные и не достигшие своей цели действия понижают его». Жане проводит здесь сравнение с финансовыми инвестициями. Удачная инвестиция приносит прибыль. Ряд хороших инвестиций приносит доходы и способствует увеличению состояния владельца акций. Плохая инвестиция приносит финансовые потери, ряд плохих инвестиций приносит долги и разорение.¹²⁸ Именно это происходит спонтанно со многими людьми. Оставив в стороне все промежуточные формы, давайте рассмотрим два экстремальных случая. На одном полюсе находится человек, который благодаря непрерывной последовательности хорошо исполненных и завершенных актов, сумел увеличить свое психологическое напряжение. Жане особо отмечает при этом случай, когда робкие от природы люди делают значительные усилия в освоении социального поведения, что позволяет им преодолеть свою застенчивость и достичь видного положения в обществе.

Диаметрально противоположным является случай с человеком, который бросает свои дела незаконченными и не добивается поставленной цели, каждый раз снижая свое психологическое напряжение, в результате чего уменьшаются его способности приспособляться к окружающей действительности, таким образом он впадает в порочный круг, логичным завершением которого является астено-гипотонический синдром, находящий свое экстремальное выражение в гебефренической шизофрении. Эта концепция очень напоминает теорию шизофрении Адольфа Мейера, в которой это заболевание рассматривается как исход длинного ряда неадекватных реакций и постепенной деградации.

Концепция Жане, возможно, также проливает свет на вызывавший большое количество споров механизм трудовой терапии. Очевидно, с точки зрения Жане, существуют две разновидности. Первая действует через направление дериваций в нужное русло. Это именно тот тип терапии, который рекомендуется некоторыми популярными изданиями, написанными для невротиков, где людям, страдающим неврозом, дается совет постоянно занимать и заводить для себя как можно больше хобби и различных занятий¹²⁹. В психиатрии - это принцип, получивший свое наиболее полное выражение в методе активной терапии психических заболеваний, разработанном Германом Зимоном.

Вторым, совершенно отличным от предыдущего, является метод тренировки, при котором пациенту даются физические или интеллектуальные задания, требующие от него действий на достаточно высоком уровне проявления способностей, при этом его учат выполнять их медленно, до конца и качественно, постепенно повышая необходимый уровень. Это было принципом классического образования и профессиональных школ, но его можно использовать и при обучении пациентов с умственными расстройствами новым языкам, новым профессиям, новым навыкам. Прогресс при использовании этого метода, возможно, становится ощутимым не так скоро, как при методе Германа Зимона, но, в конечном счете, он приносит более высокие результаты.

Можно было бы задать вопрос: каково место гипноза в выше описанной системе Жане? Жане никогда не оставлял этот метод и использовал его при лечении истерических пациентов. Исходя из его новой, динамической точки зрения, гипноз является средством регулировки ментальной энергии у пациентов, страдающих неадекватным распределением энергии.¹³⁰

Старое понятие терапевтического раппорта, который Жане изучал в 1886 году, исходя из своего аспекта избирательности, и в 1896 году в более общих аспектах сомнамбулического влияния и испытываемой пациентом потребности в руководстве со стороны психиатра, теперь также было расширено и стало рассматриваться как акт адаптации. В отношениях между пациентом и руководящим им психиатром, говорил Жане, раньше или позже, иногда совершенно неожиданно, происходит разительная перемена. Отношение пациента к терапевту приобретает очень специфический характер, это отношение, которое он никогда не проявлял ни к кому другому. Он начинает утверждать, что терапевт является совершенно необыкновенным человеком, что он наконец-то нашел того, кто его понимает и воспринимает его серьезно. В действительности это означает, что пациент теперь способен говорить о своих чувствах и серьезно рассуждать о самом себе. Сложившаяся в его сознании нереальная картина личности терапевта представляет собой смесь всевозможных более или менее схожих отношений к другим лицам, теперь синтезировавшихся в конкретном виде. Эти мнения и отношения пациента, выразившиеся в виде адаптации, а также возросшее самомнение, позволяют ему совершать действия, на которые он был неспособен до этого, и могут помочь психотерапевту вывести пациента из его многочисленных трудностей.

Можно было бы еще много говорить о динамической психотерапии Жане, однако уже сказанного достаточно, чтобы показать, что это гибкий и емкий метод, который можно применять к любому заболеванию и к любому пациенту. Можно сказать, что это больше чем специфическая психотерапия, - это общая система психотерапевтической экономии.

Творчество Жане:

VI

- Великий синтез

Психологический анализ для Жане всегда был первой фазой метода, второй фазой которого должен стать психологический синтез. В «Психическом автоматизме» он проводил различие между сознанием и подсознанием, указывая на функцию синтеза, выполняемую сознанием. В «Обсессиях и психастении» он представил более сложную иерархию ума, основывавшуюся на пяти уровнях, а также концепцию психологического напряжения и интерпретацию психастении как понижение психологического напряжения, направленного вдоль этих уровней. Начиная с 1909 года в лекциях, читаемых им в Коллеж де Франс, Жане стал создавать более передовую и более полную теорию синтеза, начальные наброски которой появились в первом томе его работы «От гнева к экстазу».¹³¹ Жане заявил, что психологи, работавшие в конце века, создали слишком много монографий, посвященных узким, специальным темам, что привело к появлению большой путаницы в психиатрии. Отсюда появилась необходимость в разработке всеобъемлющих систем, которые дали бы возможность психологам упорядочить, классифицировать и интерпретировать факты и вызвали бы научные дискуссии, позволившие в дальнейшем модифицировать и более конкретные системы. Жане взялся за создание широкой концептуальной модели, основывавшейся не только на психологии взрослых и психопатологии, но и на данных детской психологии, этнологии и психологии животных. При столь широких рамках исследования навряд ли можно найти какое-то явление, связанное с деятельностью мозга, которое так или иначе не было бы освещено в его системе. Им были даны новые истолкования понятий восприятия, памяти, веры и личности, а также таких ненормальных проявлений как галлюцинации и бред.

В своей усовершенствованной системе Жане сохранил созданные им прежде понятия психологической энергии и напряжения, но теперь он концентрируется на психологическом анализе тенденций (понятие, которое он предпочитает понятию инстинкта, тенденции более гибки и могут комбинироваться друг с другом.) Каждая из тенденций наделена определенным зарядом латентной энергии, который отличается от одного индивида к другому. Каждая тенденция, как только она активируется определенной стимуляцией, может быть подведена более или менее близко к своему полному осуществлению. Каждая тенденция связана с определенным уровнем в иерархии тенденций, и это дает ключ к пониманию многих психопатологических состояний. В этой новой системе подсознательный акт определяется как «действие, которое сохраняет низшую форму среди действий более высокого уровня», другими словами, любой акт на любом уровне может стать подсознательным, когда индивид сознательно совершает действия более высокого уровня.¹³²

Великий психологический синтез Жане - это памятник таких огромных размеров, что потребовался бы объем не менее чем в 400-500 страниц для того, чтобы изложить его элементы. Самому Жане не удалось реализовать такой объем.¹³³ Автором, ближе всего подошедшим к решению этой задачи, был Леонгард Швартц, посмертное произведение которого осталось незаконченным (среди других вещей, которых в ней недоставало, были главы о созданных Жане понятиях галлюцинаций и бреда) .¹³⁴

Ниже мы попытаемся как можно более кратко изложить суть великого синтеза Жане. Следует учитывать, что самому Жане потребовалось для этого около двадцати книг и несколько десятков статей.

Девять тенденций делятся на три группы:

I. Тенденции нижнего уровня:

Рефлексивные тенденции.

Перцептивно-суспенсивные (напряженно-ожидательные) тенденции.

Социоличностные тенденции.

Элементарно-интеллектуальные тенденции.

II. Тенденции среднего уровня

Непосредственные действия и утверждающие верования

Рефлексивные действия и верования.

III. Тенденции высшего уровня

Рационально-эргетические (ergetic) тенденции.

Экспериментальные тенденции.

Прогрессивные тенденции.

Теперь мы попытаемся дать краткое описание каждой из этих тенденций.

1.1. Рефлексивные тенденции. Это действия взрывного характера, которые вызываются только в тех случаях, когда стимул достиг определенной степени. Они имеют организованную форму и приспособляются к внешнему объекту или ситуации. Иногда такие действия состоят из движений отвращения, притяжения, экскреции (выделение) или инкорпорации. Иногдаони принимают характер более сложных актов, рефлекторных цепей, кинетических мелодий (kinetic melodies). Здесь отсутствуют какие-либо психологические регулировки, как это имеет место в эмоцияx, и однажды начавшись, движение должно пройти до конца весь свой курс. Психология дает нам примеры таких рефлекторных тенденций в поведении некоторых больных тяжелой формой идиотизма. Приступ эпилепсии представляет собой переходную регрессию к этому уровню.

1.2. Перцептивно-суспензивные тенденции. Это тенденции, полная активация которых требует стимуляции, состоящей из двух шагов: первая стимуляция возбуждает тенденцию и за этим следует период тревожного ожидания (suspense), после чего необходима вторая стимуляция, чтобы довести действие до его завершения. Иногда тенденция является более сложной и включает в себя последовательность действий. В отличие от тенденций чисто взрывного характера, перцептивно-суспенсивные тенденции, как только внешний стимул вызывает их, стремятся что-то видоизменить во внешнем мире (такой же характер носит действие хищника по отношению к добыче) и таким образом подразумевают некоторую степень приспособления. Перцептивно-суспензивные тенденции являются отправной точкой всех форм действия, включающих фазы ожидания и поиска. Они составляют основу акта восприятия и представления об объекте. Восприятие располагается посередине между первой и второй стимуляциями. Объект в основном представляет собой перцептивную схему (например, восприятие кресла - это перцептивная схема движений, которые необходимо проделать, чтобы сесть в него). Среди различных объектов один имеет привилегированное положение, а именно, собственное тело, из-за невозможности оказаться вне его, а также из-за нашего стремления сохранить его. Жане иллюстрирует этот уровень рассказом об участнике велосипедной гонки, который начинает ее полный решимости выиграть (социоличностная тенденция), но под влиянием все растущего изнеможения теряет интерес к зрителям, к ландшафту, и к самой идее выиграть соревнование. Его поле восприятия сужается внутри самой формы промежуточной стадии перцептивно-суспензивной тенденции. Следующий шаг в наступившем процессе регрессии мог бы состоять в том, чтобы он заснул на ходу и продолжал крутить педали чисто механически.¹³⁵

1.3. Социоличностные тенденции. В какой-то момент происходит разделение междц двумя группами форм поведений: между формами, направленными на социум, и формами, направленными на наше собственное тело. Однако между этими двумя линиями поведения имеют место взаимодействия и взаимные влияния. Индивид приспособляет свои действия к действиям социума. В результате такие действия всегда являются комбинированными действиями с различными соотношениями компонентов, или, как говорит Жане, двойными действиями (actes doubles). К таким поведенческим актам относится имитация, сотрудничество, а также команды и повиновение. В отношении понятия имитации Жане принимает определение Дюркгейма: кажется, что перцепция действия, выполняемого одним человеком, контролирует выполнение этого действия имитатором, но имитация есть «двойное действие», в основе которого лежит не только действие имитатора, но также и действие того, кого имитируют. Более совершенным видом имитации по сравнению со спонтанной является сознательная имитация, которой дети обучаются в процессе игры. При сотрудничестве два социума объединяются в совместном действии, имеющем целью достижение общего результата и приносящим обоим участникам чувство триумфа. Акт приказа и повиновения может рассматриваться как особый вид сотрудничества, при котором члены группы принимают действие главы группы как часть общего действия, при этом между участниками распределяются и остальные роли. Но как социумы соотносятся с распределением ролей? Через акты valorisation sociale (установление значимости на конкурентной основе), в результате чего самости каждого приписывается определенная значимость, которую остальные вынуждены признать. Среди других актов, находящихся на том же уровне, Жане анализирует жалость, соперничество, борьбу, дарение и кражу, сокрытие и показ, сексуальное поведение и т.д.