Отягощённый «Послезнанием». Часть 1: Работа над ошибками.

Рисунок 24. Тяжёлый танк КВ-9 («Объект 229»), вооружённый 122-мм орудием У-11.

На этом моменте надо остановиться.

Потомки почему-то твёрдо убеждены, что в СССР не было нужных карусельных станков и поэтому якобы, среднему танку Т-34 достался погон диаметром 1450 миллиметров от лёгкого БТ, а тяжёлому КВ – от среднего Т-28…

Причём последний - 1535 миллиметров, даже перешёл без изменений на штурмовой танк КВ-2 с 152-мм(!) орудием.

Однако, не всё так безнадёжно!

В стране имелось довольно-таки развитое судостроение, производившее в том числе и башенные установки морских орудий для боевых кораблей. И у тех тоже были так называемые «башенные погоны» - которые растачивались на карусельных станках, ибо больше не на чем…

Не вручную же – плоским напильником это делать, верно?

К примеру, диаметр башенного погона уже упомянутой выше 100-мм установки Б-34 «образца 1940 года» составляет 1700 миллиметров. Двух- орудийной 130-мм артиллерийской установки Б-2ЛМ - 3600 миллиметров…

Предприятий же судостроительной промышленности в Ленинграде, на порядок больше чем в любом городе СССР. Кроме того имеется Коломенский судостроительный завод, на котором в частности выпускают паровозы ИС, диаметр «движущихся» колёс у которых – 1850 миллиметров…

И такое предприятие в СССР далеко не единственное.

Так что если и есть какие-то проблемы с уширенными погонами танковых башен, то они сугубо организационно-ведомственные.

Решив, что первому в истории ОБТ вполне хватит погона «реального» танка ИС-2 – вооружённого 122-мм пушкой, Сталин продолжил:

«…Для удобства размещения и удобства работы экипажа, диаметр погона сделать не менее 1800 мм. В случае отсутствия нужного оборудования на заводе, обратиться в Наркомат судостроительной промышлености СССР. В случае каких-нибудь проволочек со стороны последнего, немедленно обращаться в ГКО».

Первое время словами потомков - «обновлённый КВ» провоюет с 122-мм гаубицей: на сорок первый «тире» сорок второй год - её ТТХ вполне хватит. А к моменту появления в арсенале Панцерваффе «зверинца» - «Тигров», «Пантер» и «Элефантов», появится и КВ-М с 100-мм пушкой, способной словами потомков – «выносить» их с любой дистанции.

Закончив на сегодня с основным боевым танком, Сталин вновь словами потомков – «подвис»:

«Так, так, так… Если всё что я задумал будет «в ёлочку», то серийное производство КВ-1М начнётся с 1 января 1941-го года. А чем будет заниматься Кировский завод до этого? Одним лишь ремонтом и экранировкой Т-28?!».

Он вновь хватается за карандаш:

«Главному инженеру Ленинградского Кировского завода тов. Котину, директору тов. Зальцману:

Пока КБ занимается модернизацией КВ, заводу продолжать выпуск шасси (без башен) танков Т-28 для создания на них самоходных артиллерийских установок (в первую очередь 76-мм зенитных СУ-8) и специальных машин (инженерный танк-мостоукладчик ИТ-28, танк-тральщик)…».

Рисунок 25. Инженерный танк-мостоукладчик ИТ-28

Зачем словами потомков – «сливать в унитаз» хорошо отработанное в производстве, сравнительно технологичное шасси?

76-мм пушка 3-К «образца 1931 года» уже устарела как зенитная, но как истребительно-противотанковая будет достаточно эффективной до самого конца войны. Будучи установленной на шасси Т-28, она очень органично будет смотреться в составе истребительно-противотанковых бригад Красной Армии, призванных «затыкать бреши» в обороне.

Инженерный танк-мостоукладчик ИТ-28 был готов уже в начале апреля этого года. Металлический мост длинной 13,5 метров и грузоподъёмностью 50 (пятьдесят!) тонн устанавливался за три минуты и снимался за пять…

Разве такой не нужен нашим танковым войскам?!

Так почему их не приняли на вооружение и серийно не выпускали в «Реальной истории»?

Недоумённо пожав плечами, Сталин продолжил:

«План выпуска шасси Т-28 до конца этого года – 400 штук…».

В «Реальной истории» в 1940-м году ЛКЗ изготовил 139 танков КВ-1 плюс 104 КВ-2. Так что заводу вполне реально выпустить четыре сотни более простых 20-мм бронированных корпусов на гусеницах. Тем более, что от кировчан требуются только шасси. Словами потомков – «навороты» на них будут устанавливать на другом предприятии.

Он закончил черновик постановления ГКО словами:

«…Перед началом производства КВ-М, производство шасси Т-28 передать на Коломенский паровозостроительный завод».

Решив, что на сегодня достаточно, Вождь Страны Советов со спокойной совестью отправился под бочок к Валентине Васильевне. Уже будучи в её нежных объятиях, он подумал:

«Пора в конце концов и расписаться. А то перед потомками неудобно!».

И запланировал это «мероприятие» на субботу, 26-е апреля.

Глава 15. «Стволы, смотрящие в небо».

Довоенный теоретик противовоздушной обороны Н.С. Виноградова:

«Система ПВО должна быть всегда в боевой готовности для отражения воздушного противника днем и ночью, в любых условиях. Кто выиграет время, тот достигнет и наибольших результатов».

Из Дегтев М. «Свастика над Волгой. Люфтваффе против сталинской ПВО»¹⁰¹:

«В России за ее историю было создано много замечательных теорий и выдвинуто не меньше чудесных лозунгов, но во все времена главным было вовремя написать бумажку и подготовить соответствующий отчет. Теоретические положения о действиях ПВО в целом соответствовали уровню развития авиации вероятных противников, но одно дело – подготовить умные наставления, а другое – применить их на практике».

25 апреля 1940-года, пятница.

Темой сегодняшнего заседания Комиссии при ГВС Красной Армии была противовоздушная оборона (ПВО). Выступивший первым Начальник Управления ПВО РККА комдив Поляков¹⁰² - бальзама на душу Вождя не пролил, отнюдь:

- Боевые действия в Финляндии показали, что наши войска по мероприятиям ПВО совершенно не подготовлены, последнее может привести к тяжелым последствиям…

Благодаря «Послезнанию» Сталин очень хорошо знал, к каким именно «тяжелым последствиям» - к смердящим мертвечиной развалинам от Бреста до Москвы и, от Мурманска до Владикавказа - приведёт неготовность наших войск к противовоздушной обороне.

Поэтому он был само внимание.

- …Прошу Комиссию рассмотреть вопрос о подготовке войск к противовоздушной обороны, так как до сего времени при подготовке бойца, подразделения, части и соединения этому вопросу не уделяется должного внимания.

- Считаю крайне необходимым дать указания войскам при всех тактических выходах в поле, начиная от одиночного обучения бойца и кончая учениями и маневрами соединений, и тыловым органам по серьёзному отрабатывать мероприятия ПВО, как то:

а) Расчленение (рассосредоточение), маскировку, светомаскировку, организацию противопожарной, медико-санитарной и ветеринарной защиты;

б) Организацию войсковой службы ВНОС и оповещения войск и тыловых учреждений;

в) Использование ружейно-пулеметного огня против штурмующих и пикирующих самолетов и тактически грамотному использованию зенитной артиллерии;

г) Умению опознать свои самолеты и самолёты противника, выпустив специальные альбомы;

д) На всех проводимых учениях обязательно выделять самолеты нападения, которые имитировали бы пулеметный обстрел, бомбежку и поливку отравляющими веществами, как войск, так и их органов управления и тыловых учреждений.

ж) Каждый боец и командир обязан знать и всегда применять мероприятия ПВО…

Предложения комдива Полякова были приняты единогласно - как и некоторые другие, поступившие от других товарищей командиров.

Так, то:

1) Управление ПВО Красной Армии переименовать в Главное Управление ПВО Красной Армии, увеличив его штат до 100-120 человек.

2) Передать в ведение Главного управления ПВО КУКС ЗА (зенитная артиллерия) школы ПВО и полигоны ЗА. Отдел зенитной артиллерии от начальника артиллерии Красной Армии передать Главному управлению ПВО.

3) Возложить на отделы ПВО округов руководство всеми средствами ПВО округов (армий); отделения зенитной артиллерии от начальника артиллерии округа (армии) передать в состав отделов ПВО округов (армий).

4) Обязать начальника Главного Управления ПВО Красной Армии к 1.9.40 переиздать «Наставление по ПВО войск» и к 1.10.40 издать «Наставление по ПВО пунктов»…

Признать неудовлетворительном состояние оповещения и действий сил и средств ПВО и в кратчайшие сроки принять следующие меры:

1) Разработать схему оповещения аэродромов, войск и объектов тыла на случай появления воздушного противника;

2) Установить с подчиненными частями ПВО постоянную связь и обеспечить непрерывность управления зенитными частями и службой ВНОС в борьбе с воздушным противником;

3) Отработать вопросы взаимодействия истребительной авиации с наземными частями ПВО»…

А вот предложения типа «ПВО объединить с ВВС», «Главное управление ПВО Красной Армии подчинить командующему ВВС», Вождь с ходу отверг:

- Товарищи, давайте не будет складывать «все яйца в одну корзину». Напротив, противовоздушную оборону надо разделить на войсковую и ПВО страны. Ибо, задачи у них разные.

Это предложение было принято, хотя в зале он видел множество недоумённых лиц.

Это его не смутило:

«Ничего… Война начнётся – сами поймёте, что товарищ Сталин был прав».

Рассказав товарищам командиров об многообещающей новинке – радиолокационных станциях, Начальник Управления связи Красной Армии комдив Найденов предложил ввести в штат стрелкового корпуса роту ВНОС, а при армии сформировать моторизованную роту ВНОС, вооруженную аппаратурой «РУС-1».

Сталин несколько охладил его пыл:

- Не будем «ставить телегу впереди лошади», товарищи! Давайте сперва создадим специальный учебный центр, хорошо ознакомимся с возможностями этих «радиоуловителей самолётов», подготовим кадры операторов, наладим массовое производство более совершенных моделей…

Он знал, что уже практически готова более совершенная установка РУС-2.

- …А потом соберёмся вновь и поговорим с вами об «моторизованных ротах ВНОС».

Затем разговор зашёл об более прозаической материальной части ПВО – зенитной артиллерии. По ранее принятому решению, основой войсковой ПВО дивизионного, корпусного и армейского уровня будут зенитные 76-мм орудия под выстрел от дивизионной пушки «образца 1902/30 гг», задания на которые уже даны ведущим артиллерийским КБ.

Кто-то из товарищей артиллеристов-зенитчиков предложил для 76-мм дивизионной зенитной пушки создать специальную дистанционную осколочно-трассирующую гранату весом 4,4 килограмм. Это позволит повысить начальную скорость снаряда на двадцать процентов, что облегчит попадание. Другой возразил на такое увеличение номенклатуры боеприпасов с весьма сомнительным эффектом и разразился словами потомков – небольшой конструктивный «срач», за которым внимательно наблюдал Сталин.

В конце концов, было решено попробовать выпустить партию таких «облегчённых дистанционных гранат» и испытать их на полигоне.

И опять же Вождь не возражал:

«Попытка – не пытка!».

***

«Этажом ниже» должна была стать уже принятая на вооружение 45-мм автоматическая зенитная пушка 49-К «образца 1939 года¹⁰³», на которую уже дан заказ в количестве ста штук на 1940-й год. Это конечно отличная артиллерийская система – настоящий шедевр, имеющий шведские «корни»…

Рисунок 26. 45-мм автоматическая пушка образца 1939 г. 49-К (или ЗИК-45).

Но имеющий и один роковой недостаток.

Технологическая сложность, из-за которой в СССР было выпущено смехотворно мало таких зенитных автоматов: одна Британия производила в месяц больше этих «клонов» знаменитого «Бофорса», чем наша страна за всю войну…

Правда, уже калибром 37-мм…

Ибо в так называемой «Реальной истории», какая-то сволочь под предлогом того, что калибр 45-мм - слишком большой и тяжёлый для автоматических зенитных орудий, приказала снять 49-К с производства, разработав взамен 37-мм автомат 61-К. Мало того, что это как минимум на полгода отложило выпуск крайне необходимого армии и флоту оружия, так ещё и поставило Наркомат боеприпасов перед необходимостью освоения совершенно нового типа боеприпаса…

Последний с этим в должной мере не справился и на 22-е июня и, без того немногочисленные советские 37-мм скорострелки, оказались с семнадцатью(!!!) процентами от необходимого боезапаса.

Сталин тяжёлым взглядом глядя в зал, остановил его почему-то на комдиве Савченко - Начальнике Артиллерийского управления КА, думая:

«Я обязательно найду эту сволочь и словами потомков – «загеноцидю его в лагерную пыль»! Один чёрт я у них не в почёте и терять мне совершенно нечего».

Как бы там не было, но пока такого пагубного для страны решения не было (и не будет!) и, 45-мм зенитный автомат 49-К «образца 1939 года» - был принят на вооружение, с планом выпуска на 1940-й год в 190 экземпляров. К этой «скорострелке» подходит почитай вся номенклатура боеприпасов от 45-мм противотанкового орудия 53-К «образца 1932 года» - кроме фугасного O-240 с недопустимо низкой начальной скоростью… Кроме того имеются специальные зенитные осколочно-трассирующие с самоликвидатором ОР-73А и осколочно-трассирующий облегченный ОР-73, которые предназначаются для серийно выпускающийся 45-мм корабельной универсальной полуавтоматической пушки 21-К.

Так что в словами потомков – «текущей реальности», с армейской ПВО у Красной Армии будет получше…

После недолгой лёгкой эйфории, Сталин задумался:

«Ещё бы таких зениток было б у нам побольше. Хотя бы… Раз в десять больше, чем «в реале»».

Он вполне отдавал себе отчёт, что чтобы 45-мм зенитных автоматов было «побольше», вместо низкотехнологичной «шведки» нужно что-нибудь своё…

Попроще!

Поэтому как уже решённый вопрос Сталин пишет в Постановление сегодняшнего заседания Комиссии:

«Дать задание конструкторам на разработку нового – более технологичного 45-мм зенитного автомата».

Пошарив в «Послезнании», он прикинув кто бы мог за такое мог взяться:

«Кажется у Таубина-Бабурина уже имеется такой, только опять же – калибра 37 миллиметров. Но товарищам надо бы помочь…».

Бедой ОКБ-16 которое возглавляли эти два выдающихся конструктора, было то что они не имели «своего» завода-производителя. А на «чужих» предприятиях были свои – не менее «выдающиеся» конструкторы и, принимаемые на вооружение изделия «конкурентов» они встречали в штыки. Этим и была обусловлена трагическая судьба Таубина и Бабурина, которых попросту тупо «съели» конкуренты.

Решение созрело тут же:

«Надо перевести ОКБ-16 на Ленинградский Государственный Союзный завод № 4 «Имени Калинина», отобрав паспорта запереть конструкторов в цехах и не выпускать пока не дадут первые сто 45-мм автоматических зенитных пушек принятые госприёмкой… А потом дать каждому по «Сталинке»! Или «по шапке» - в зависимости от результата».

В СССР полным ходом шли работы над ещё одним «клоном» шведского «Бофорса» - - 25-мм автоматической зенитной пушкой 72-К, которая будучи принятой на вооружение осенью этого года, станет известна как «образца 1940 года».

Точнее не станет известна, так как в войсках её почти не видели. За весь 1941-й год их будет произведено всего 328 единиц, за всю войну – 4888.

Для сравнения: На 1 июня 1941 года в Люфтваффе числилось 12 310 пушек 2 cm FlaK 30/ и ещё 2041 орудие находилось в Вермахте.

Но нам тоже есть чем похвастаться: 23-мм автоматических авиапушек Волкова-Ярцева для штурмовика Ил-2, с сорок первого по сорок пятый год было (будет!) выпущено 64655 штук.

И Сталин подумал:

«А может ну его словами потомков – «на фиг»? В смысле и 72-К - на фиг и, Ил-2 - в том же направлении?».

Авиапушка ВЯ представляет собой достаточно тяжёлое (66 килограмм) и громоздкое (длина 2,15 метра) оружие, которое не совсем подходит для авиации… Сильная отдача и очень резкая перезарядка заставляла крыло штурмовика вибрировать, что резко снижало кучность. Если бы ещё его на двухмоторный самолёт в носовой части установить – то куда ещё не шло. А на одномоторный…

«Не… Словами потомков – «фтопку»!».

А вот как зенитное, для прикрытия той же авиации на аэродромах ВЯ-23 – в самый раз!

Осколочное действие снаряда пушки ВЯ было в два раза больше, чем у пушки ШВАК, бронебойный снаряд пробивал 25-мм броню.

Так что ещё надо для счастья?!

Сталин сказал целую речь, начав:

- Товарищи, а вам не кажется, что иметь одновременно два почти одинаковых калибра – 23 и 25 миллиметров, это буржуазная роскошь…?

Товарищи командиры товарища Сталина поддержали и Постановлением Комиссии при ГВС КА, работы по 25-мм автомату было решено прекратить. 23-мм пушку Волкова-Ярцева же – «допиливать» как зенитную, на лафете 72-К.

К сухопутному варианту предъявляется меньше требований, чем к авиационному - поэтому Вождь был уверен, что зенитный вариант пушки ВЯ-23 будет принят на вооружение раньше…

Хотя бы на пару месяцев.

Осталось лишь решить вопрос об вооружении «объектовых ПВО», то бишь зенитных орудий крупного калибра, защищающих мирное небо над городами с их промышленостью, стратегическими объектами вроде мостов и крупными, например военно-морскими, базами.

Кроме знаменитых 8,8 cm FlaK 18/36/37, зенитная артиллерия Рейха уже имеет 105-мм и даже спаренные 128-мм зенитные орудия, советское ПВО лишь совсем недавно перешло на 85-мм зенитную пушку «образца 1939 года» (52-К)… В разработке же более тяжёлых систем для Войск ПВО страны, у нас словами предков - «даже конь не валялся».

Правда, не всё так печально.

В этом году на вооружение КВМФ будет принята 100-мм универсальная одноорудийная палубная артиллерийская установку Б-34, про которую уже заходила речь.

Она имела высоту возвышения 85,5 градусов, досягаемость по высоте 10 километров и скорострельность до 15-ти выстрелов в минуту.

К ней полагались вполне современные приборы управления зенитной стрельбой «Горизонт» и стабилизированный пост наводки СПН-200.

Масса установки правда была впечатляющей – 12,5 тонн…

Но это же не полевая система!

В случае использования в системе объектовой ПВО, 100-мм зенитную установку можно будет использовать на стационарной позиции или установленной на железнодорожной платформе, на барже и так далее.

Рисунок 27. 100-мм корабельные орудия Б-34 на крейсере.

К началу Великой Отечественной войны удалось освоить валовое производство 100-мм универсальных одноорудийных палубных артиллерийских установок Б-34 и выпустить 42 единицы… Но если пораньше прекратить программу «Большого флота» - а Сталин собирался это сделать, то вполне возможно сзади к этому числу приписать хотя бы один единственный «нолик»…

Очень даже возможно!

На подходе был и наш «пролетарский ответ» германским «двухстволкам» 12,8 см Flakzwilling 40/2.

В данный момент для эскадренных миноносцев «проектов 30», «30-К» и «30-бис», а также лидеров «проекта 48» разрабатывается 130-мм двухорудийная палубно-башенная артиллерийская установка Б-2ЛМ.

Если верить «Послезнанию», заводские испытания опытного образца пройдут в июле-августе 1940-го года, полигонные - с декабря 1940-го года по май 1941-го года.

Если словами потомков – дать «волшебный пендель», то это дело можно на полгода а то и больше ускорить…

И в этом месте Сталин «завис»:

«Вот только стоит ли оно того?».

Глава 16. «Финляндизация» - это «неоколониализм» по-новосталински.

Отто фон Бисмарк:

«Большие государства всегда ведут себя как бандиты, а маленькие ведут себя как проститутки, пытаясь ублажить большие».

Однако, не «заклёпками» едиными!

Оставив товарищей командиров «бодаться» насчёт организационной части реорганизации противовоздушной обороны, Вождь поехал на Лубянку, где выслушав отсчёт Берии об не так давно открытых делах по поводу предотвращённого военного переворота и особенно – об причинах и виновниках Советско-финской войны. Услышав от Лаврентия заветное:

«Мануильский дал показания против Куусинена, что тот работает на британскую разведку…».

Он решительно:

- Да хоть на уругвайскую! Бери со своими «орлами» всю верхушку Коминтерна, кроме самого Мануильского, конечно.

Тот слегка опешил:

- Тов… Иосиф Виссарионович! И товарища Димитрова тоже?!

Сталин раздражённо:

- А чем товарищ Димитров лучше других бездельников и вредителей из Коминтерна?

Причём слово «товарищ» в его устах прозвучало с таким лютым сарказмом, что у Берии вопросов больше не возникло.

Отношение Сталина к Коминтерну можно понять, если знать что до самого 1945-го года он ни разу(!) не выступил с речью в «День Интернационала» праздновавшегося ежегодно Первого мая. Да и в победном сорок пятом, темой его выступления была вовсе не «международная солидарность трудящихся», «мировая революция» или прочая им, словами потомков – «лютая похабень»:

«…Путём одновременных ударов против немецких войск с востока и запада войскам союзников и Красной Армии удалось рассечь немецкие войска на две, оторванные друг от друга части и осуществить соединение наших и союзных войск в единый фронт. Не может быть сомнения, что это обстоятельство означает конец гитлеровской Германии…».

Глухое, тщательно скрываемое раздражение к этой организации, Сталин испытывал ещё с двадцатых годов когда ею правил Гришка Питерский – Зиновьев, то бишь.

При нём Коминтерн был «главнее» СССР. Ведь тот - это только «временный военный лагерь», или словами Троцкого – «охапка дров для мирового пожара». А мировая революция ради которой он был создан, словами потомков…

«Это всё»!

Само существование и развитие Советского Союза, что являлось краеугольным камнем сталинской политики, противоречило задачам этого искусственно взращиваемого монстра.

Какой «социализм в отдельно взятой стране», если Коминтерн строил Мировой коммунизм?

Коминтерн - это даже не государство в государстве…

Это – сверх- и над- государство!

Решения правительства СССР для Коминтерна – это пустой звук. Директивы Коминтерна были совершенно обязательны для правительства СССР. Даже правящая в СССР ВКП(б) номинально являлась лишь секцией III Интернационала. Одна из нескольких десятков коммунистических партий и, не более того.

Существование этой организации обходилось Советскому Союзу и его народам «в копеечку».

Коминтерн - это громадная международная бюрократия. Чиновники Коминтерна проживали не только в СССР, но по всему миру - в двух с лишним десятков государств не считая их колоний. Если Наркомат иностранных дел имел всего три тысячи работников - от наркома до машинистки, то аппарат Коминтерна превышает триста тысяч(!!!) бюрократов-функционеров. Это в основном иностранные граждане и граждане Советского Союза, постоянно живущие за рубежом. И платить им приходится не рублями, не пайками и комнатами в коммуналках…

А валютой!

И причём последнюю не жалели. Ведь чтобы встречаться с «нужными» людьми, обзаводиться нужными связями, агенты Коминтерна должны были иметь респектабельный вид, жить в приличных квартирах, посещать фешенебельные «заведения». Бюджеты компартий даже в таких странах как Словакия, Чехия, Италия обходились нашим рабочим и крестьянам от 200 до 500 тысяч рублей золотом…

Про то, во сколько обходилось содержание «братских» партий в таких странах как Великобритания, Германия, Франция и особенно США - даже подумать страшно!

Хотя с тех пор «много воды утекло», но всё равно масштабы деятельности Коминтерна по отъёму средств у «первого в мире государства рабочих и крестьян, всё ещё поражают и поражают неприятно.

Оно б, конечно было не жалко…

Но где же словами потомков – «выхлоп»?

Ни одной революции, ни в одной из стран даже – с наиболее угнетаемым населением, так и не произошло. Хотя попытки были и причём неоднократные. И стоили эти «попытки» денег и это опять же были не напечатанные на Монетном дворе словами потомков - «деревянные»…

А марки, франки, фунты и доллары.

И здесь опять возникает вопрос к неразумным потомкам, считающих его – Сталина, всемогущим диктатором:

«Да будь я диктатором, разве б позволил выкинуть на революцию в Бразилии двести миллионов словами потомков - «вечнозелённых»? Это же как минимум десять тракторных заводов, вроде СТЗ! Или четыре Магнитки…».

Грязно выругавшись на грузинском в адрес прохвостов и авантюристов - даже не поставивших в известность Политбюро ЦК ВКП(б)… Случай, подтверждающий поговорку о хвосте «вертящему собакой», он в досаде хватаясь за голову:

«…Да за эту сумму, можно всю Бразилию целиком купить! Вместе с президентом, правительством, католическими попами, армией и жандармерией. Так что скорее всего эти, словами потомков – «двести лямов зелени», их же же словами – «тупо попилили между нужными людьми».

И вот здесь опять у Сталина возник вопрос:

«Почему же власти в капстранах, зная о подрывной деятельности Коминтерна - не прихлопнули раз и навсегда коммунистические партии, ограничившись полумерами?».

Раньше он тоже задавал себе такой вопрос, но не находил на него ответ. Теперь же, заполучив «Послезнание», он понял:

«А зачем? Зачем резать курицу несущую золотые яйца? Это же такой выгодный бизнес!».

Сажали же или казнили, только экстремистов из числа коммунистов. Или тех, кто не хотел словами потомков – «делиться». Большинство жило припеваючи на советское золото, создавая видимость активности.

Конечно было одно (или несколько, не важно) исключение из это правила, как же без него. Это конечно же в первую очередь Третий Рейх со своим бесноватым Фюрером. Тот с дуру пересажал своих «золотонесущих куриц» в концлагеря и в результате, был вынужден начать Вторую мировую войну с золотым запасом всего…

Сорок четыре тонны!

И Сталин ухмыльнулся в усы:

«Как говорят потомки – «если лох, то это надолго!».

Даже как сеть разведывательной агентуры, Коминтерн никуда не годиться. Внешняя разведка СССР, в которой работали в основном выходцы из ИНО Коминтерна или завербованные ими местные кадры, не сумели предоставить ни одного убедительного(!) доказательства намерений Гитлера напасть на СССР.

Роторная шифровальная машина «Энигма» в Германии выпускалась серийно (всего 40 тысяч экземпляров) с двадцатых годов, причём вплоть до какого-то момента свободно продавалась на рынке всем желающим и имеющим деньги. Затем, попавшись на глаза военным из Рейхсвера она была засекречена, конечно…

Но долго секретом не оставалась.

Первыми, ещё в 1932-м году заполучить само устройство и частично расшифровать использующийся код, удалось полькой разведке. Затем, уже в 1941-м – британской.

Советская же разведка, узнала про «Энигму» лишь в 1944-м и, причём…

От Черчилля!

И Сталин в раздражении:

«И всё! Больше про советскую внешнюю разведку мне ничего не надо говорить! Ни о каких «Рихардах Зорге», «Кимах Филби», Леонидах Трепперах и прочих «кембриджских пятерках» и «красных капеллах»… Слышать о них больше не хочу!».

Современная разведка вопреки убеждениям потомков, это вовсе не работающие на Гестапо «Штирлицы» в идеальных чёрных мундирах, разъезжающие по Берлину на чёрных «Мерседесах». И не собирающие сплетни по берлинским пивнушкам «Старшины»…

А анализ открытых источников, радиоперехват и главное - аэрофотосъемка.

В общем, Вождь страны Советов твёрдо решил отлучить от кормушки тучные стада иностранных коммунистов - распустив Коминтерн, здраво рассуждая:

«В конце-концов, я в их годы банки грабил - а не с протянутой рукой на паперти стоял!».

И «Дело Куусинена», обманувшего правительство Молотова насчёт якобы «революционной ситуации» в Финляндии - из-за чего собственно говоря СССР и решился на «освободительный поход», послужит прецедентом для такого решения.

(ОТ АВТОРА:

А действительно, почему Красная Армия не готовилась надлежащим образом к войне с Финляндией? Ведь если рассуждать логически, какой-бы страна не была на вид слабосильной - но надеясь на лучшее, готовиться надо к худшему. То есть, хотя бы на три месяца полевой войны в зимних условиях.

В нашем же случае все, от Сталина и Молотова до самого последнего политрука и красноармейца - все были уверены, что финны встретят Красную Армию как армию-освободительницу, а в Хельсинки она войдёт через три дня.

И опять же «Народное правительство» Финляндии во главе с коммунистом Отто Куусиненом, созданное буквально на следующий день после вторжения…

Разве такое было бы возможно, если бы руководство СССР не было б уверено в полном успехе планируемого «мероприятия»?

Конечно, нет.

А быть стопроцентно уверенными они могли лишь тогда, когда кто-то очень авторитетный, например Секретарь Исполнительного комитета Коммунистического интернационала (ИККИ), Член Президиума ИККИ - Отто Куусинен, их в этом заверил с предъявлением каких-то очень убедительных доказательств.

Конечно, слабым местом такой версии является то, что Отто Вильгельмовича по прозвищу «Угрюмый Финн», сразу же после роспуска «Народного правительства» не взяли за «жұмыртқа» (в смысле – за «фаберже») и не подвесили поближе к Солнышку. Мало того, он пошёл на повышение (прямо как главный «герой» Финской войны Мерецков) став членом ЦК ВКП(б), Заместителем председателя Президиума Верховного Совета СССР и прочая, проча, прочая…

Но возможно, это говорит лишь о том - как мало мы знаем об ключевых, но «серых» (или «теневых», кому как угодно) фигурах большой мировой политики)¹⁰⁴.

Вспомнив события предшествующие началу Советско-финской войны, Сталин понял, что на лицо имелся широко разветвлённый заговор с целью через Финляндию втравить СССР в войну с западными демократиями. Корреспондент ТАСС в Хельсинки Лисин ежедневно сообщал, что «угнетенные» рабочие Финляндии явно готовы восстать против буржуазного правительства. Его статьи и репортажи с репортажами с мест стачек, массовых демонстраций трудящихся и «битв» финского пролетариата с полицией печатались всеми ведущими советскими газетами.

Он взял этого «папарацци» на заметку:

«Естественно этого Лисина надо отозвать и «ласково» с ним побеседовать – на кого он, падла, работает».

Ежедневные депеши-донесения советского посла в финской столице Деревянского, лишь подтверждали прогнозы заговорщиков из Коминтерна и ТАСС. Даже когда его во время переговоров с финской правительственной делегацией вызвали в Москву, он в присутствии Сталина, Молотова и прочих членов Политбюро, подтвердил свои слова…:

Финский народ готов восстать против своих угнетателей.

…Хотя и сильно нервничал.

Сталин сжав кулаки:

«Отозвать эту сволочь и словами потомков – в «пресс-хату»! И немедленно, пока он каким-нибудь «невозвращенцем» не заделался».

Как после этого было не поверить, что можно обойтись силами одного Ленинградского военного округа?

Те более, что не желая видимо делиться будущей «славой», его Командующий Мерецков в этом убедительно заверил советское руководство в готовности его войск за три дня дойти до Хельсинки. А стоящий за ним член Политбюро Жданов - подтвердил готовность войск ЛВО к «маленькой победоносной войне»?

Вот и он – Сталин поверил (а кто бы на его месте не поверил? Хрущёв, что ли?), что несколько советских бомб, несколько сотен танков, с десяток стрелковых дивизий и главное - несколько тысяч сброшенных пропагандистских листовок… И финский пролетариат вновь поднимется против своих угнетателей, как он сделал это в 1918-м году. В тот раз победе социалистической революции в Финляндии помешали германские войска, подавив её в крови…

Но на этот раз на помощь финскому народу придёт могучая Красная Армия первого в мире социалистического государства, которую он встретит как своего союзника и освободителя. Всего несколько дней – и доблестные советские войска вступят в Хельсинки, где будет подписан мирный договор с уже советским правительством Финляндии.

Как известно, всё произошло словами потомков – «с точностью наоборот».

«Мда… Развели нас товарищи из Коминтерна… Как последних лохов «развели»! Пригрели целое гнездовище ядовитых змеюк меж своих пролетарских грудей».

Хотя наедине сам с собой, Сталин не отрицал и своей собственной вины:

«Ах, обмануть меня не трудно…!

Я сам обманываться рад!»¹⁰⁵.

Ну что тут скажешь?

Чтоб там потомки про него не говорили, он всего лишь человек – со всеми присущими ему человеческими же слабостями.

***

В тот же пятничный вечер 25 апреля 1940-го года, у Сталина произошла заранее назначенная встреча с финляндским послом Юхо Кусти Паасикиви.

Заимев «Послезнание», Сталин кардинальнейшим образом изменил своё мировоззрение. Изначально не будучи «ястребом» - как Молотов и большая часть старого Политбюро (кроме самого Сталина, из его соратников «голубем» можно назвать разве что Микояна¹⁰⁶), он окончательно стал противником «советизации» - насильственного присоединения с последующим «пригибанием под себя»…

Это дорого и неэффективно!

Выбрав вместо такого вида внешней политики «финляндизацию» - ограничение самостоятельности небольшой страны под влиянием более крупной соседней державы при формальном сохранении полного суверенитета. Худо-бедно, но в будущем это работало до самого распада СССР и проблем с буржуазной Финляндии у нашей страны было на целые порядки меньше, чем положим с «братскими» Польшей, Венгрией, Югославией и прочими «болгариями».

Так почему бы не «обкатать» это прямо сейчас на Финляндии (благо «отец финляндизации» сидит прямо сейчас и прямо перед ним), чтобы распространить затем этот опыт на другие граничные с СССР государства, создав таким образом «пояс безопасности»?

Тем более, что момент - просто «до безобразия» благоприятный!

Условиями советско-германского «Пакта о ненападении» Финляндия, Прибалтика и Румыния объявлены «зоной жизненных интересов СССР», отчего III Рейх фактически поддерживал нашу страну в Зимней войне. Западным же странам, буквально через пару недель станет не только не до Персии…

Но и не до Финляндии.

Лишь после того как Франция и Британия этим летом потерпят поражение, Гитлер начнёт пересматривать свою политику в Северной Европе.

Так почему бы не воспользоваться благоприятным моментом?

Кто-то скажет, что это после поражения ещё и в Продолженной войне, финны стали такими «мягкими», подписавшись на «финляндизацию»…

Всё это так, конечно.

Но и после Зимней войны Финляндия находилась словами потомков – «на боку», то бишь на грани экономического коллапса. Точнее проблемы страны, чья экономика была завязана на Англию, начались сразу после начала Второй мировой войны и начала блокады Балтийского моря. Лишившись привычных рынков сбыта, источников сырья для промышленности и энергоресурсов, финны были вынуждены перестраиваться, что было довольно разорительным делом. В частности ими было начато строительство «Арктического шоссе» - автомагистрали ведущей к последнему оставшемуся порту, через который можно вести международную торговлю - закупая в частности нефтепродукты и минеральные удобрения.

Вовсе не надо обладать семью пядями во рту и дипломом престижного экономического ВУЗа, чтоб понять «перспективы» экономики питающейся такой «артерией». И уровень жизни населения, вынужденного жить-выживать при такой экономике…

А тут ещё война с могущественным соседом, которая никак не могла окончиться победой «горячих финских парней» и вывешиванием флага с голубой финской свастикой, хотя бы на шпиле Адмиралтейства в Ленинграде.

Условия Московского мирного договора были для Финляндии очень жесткими.

Наиболее густонаселённая часть страны - Карельский перешеек со вторым по величине городом страны Виипури (Выборг), городами поменьше Терийоки (Зеленогорск), Энсо (Светогорск), Кексгольм (Приозерск), порт на Ладоге Койвисто (Приморск) – отошли к Советскому Союзу. Это не считая островов в восточной части Финского залива и аренды полуострова Ханко.

Вместе с Карельским полуостровом Советскому Союзу досталась промышленная зона «Энсо», которую называли «Финским Руром» - с железнодорожным узлом, гидростанцией и несколькими крупными предприятиями - в том числе и с крупнейшим в Европе целлюлозно-бумажным комбинатом.

В северной части Финляндия потеряла округ Салла площадью около шести тысяч квадратных километров и восточную часть полуострова Рыбачий. Кроме того, СССР навязал финнам строительство железнодорожной ветки от Рованиеми к границе - в сторону Мурманской железной дороги.

Финскому правительству пришлось срочно куда-то расселять без малого полмиллиона беженцев, восстанавливать понёсшую значительные потери (по финским меркам, конечно) армию, строить новую линию обороны и авральными темпами достраивать «Арктическую трассу»…

Всё это в совокупности не могла не привести к тому, что потомки называют «гуманитарная катастрофа» - которая затронула не токмо финский «электорат», но и в виде драконовских налогов и конфискаций земли и имущества - даже «власть имущих». Среди последних даже ходила грустная шутка, что эти чрезвычайные меры ничем не отличаются от «советизации» Финляндии, в случае победы СССР в Зимней войне.

Рисунок 28. Потери Финляндии после Советско-финской (Зимней войны).

С другой стороны, что принесли эти довольно-таки дорогостоящие «приобретения» Советскому Союзу?

Конечно, кроме биения копытами в грудь убогих разумом квасных ура-патриотов:

«Мы такую твердыню одолели и, если надо то словами потомков – «повторим»!».

Но если по большому счёту – то ровным счётом ничего, кроме лишних проблем.

«Линию границы отодвинули, ради безопасности Ленинграда», говорите?

Осенью 1941-го, советско-финская линия фронта проходила по линии советско-финкой границы «образца 1939-го года». Мало того, временно был потерян Петрозаводск с довольно приличным куском советской территории.

А обстреливали «город трёх революций» вовсе не с северной – финской стороны, а с южной – немецкой. И советская военно-морская база на полуострове Ханко не помогла защитить Город на Неве от вторжения по морю: почти всю войну, Краснознамённый балтийский флот был прочно заперт в «Маркизовой луже» действиями Вермахта и Люфтваффе, а не Кригсмарине.

Но даже если не считать тяжелейших потерь в ходе Продолженной войны – когда Финляндия воевала на стороне Гитлера и так или иначе способствовала блокаде Ленинграда, все эти обошедшиеся так дорого «приобретения» были словами потомков - «чемоданом без ручки».

Да, совсем недавно (17-го апреля) на Совещании по итогам Советско-финской войны он сказал:

«У них довольно много капитала, у них развиты целлюлозные фабрики, которые дают порох, а порох стоит дорого. У них больше целлюлозных фабрик, чем у нас, вдвое больше: мы даем 500 тыс. т[онн] в год целлюлозы, от них получили теперь заводы, которые дадут 400 тыс. т[онн] в год, а вдвое больше осталось у них. Это богатая страна».

А что толку, то от того «богатства»?

Вместо почитай полмиллиона финнов, до 22-го июня на присоединённые территории прибыло всего 18 523 семьи. «Прибыли», чтоб тут же в свою очередь стать беженцами, пленными или жертвами катастрофического начала Великой отечественной войны. Тот самый крупнейший в Европе целлюлозный комбинат в Энсо (Светогорске), даже если и был запущен советскими специалистами, то проработал совсем недолго…

А ведь мог бы поставлять продукцию (тот же порох) в воюющий СССР, если бы Финляндия была бы нейтральной!

Опять же довольно развитая финская военная, судостроительная, деревообрабатывающая, горнодобывающая, пищевая промышленность и прочие «промышленности» иже с ними - могли бы работать на нашу Победу, а не против неё. Хотя бы потому, что больше поставлять финскую продукцию некуда – все транспортные пути-дороги перекрыты военными действиями.

За 1940–1944-й год Финляндия поставила в Германию по крайней мере 496 тонн молибдена, 240 тонн кобальта, примерно 6-7 тысяч тонн никеля и 100 тысяч тонн серного колчедана…

Это всё тоже мог бы закупать Советский Союз для своего военно-промышленного комплекса, если бы не Зимняя война – породившая Продолженную. Так что «победа» Советского Союза весной 1940-го года была из разряда «Пирровых» побед.

Тем не менее Сталин считал, что если «битые горшки» не склеишь – ибо «склеивать» то особенно нечего: довоенные советско-финские отношения колебались между отметками «плохо» и «очень плохо». А торговля, которая могла бы быть взаимовыгодной - а стало быть сближающей обе страны, была совершенно ничтожной…

То, всё можно начать словами потомков – «с нуля». Нет худа без добра и, именно «добрый мир после хорошей трёпки» - мог бы способствовать налаживанию совершенно новых отношений, которые со временем приведут к «финляндизации» Финляндии.

Только не надо торопиться и форсировать события…

Всему своё время!

Словами самого Сталина:

«Главное не спугнуть!».

***

Уроженец Российской Империи Юхо Кусти Паасикиви отлично говорил по-русски, поэтому по настоянию Вождя уже Советского Союза, их встреча происходила словами потомков – «без галстуков»…

То есть наедине, с глазу на глаз.

Приняв несколько встревоженного «форматом» самой встречи, но главным образом происходящими в Кремле событиями («шила в мешке» не утаишь!) финского посла у себя в кабинете, Сталин после дежурных фраз дипломатического этикета без всяких экивоков заявил:

- Произошедшая между СССР и вашей страной война была грубейшей ошибкой. И причём ошибкой именно с нашей – с советской стороны, что я готов во всеуслышание признать…

Сделав довольно-таки продолжительную паузу, Вождь с небольшим – так идущим ему в данной ситуации пафосом, воскликнул:

- …Мы большевики не боимся признавать собственные ошибки!

Увидев, что произвёл на собеседника нужное впечатление, он продолжил:

- Беда в том, что правительство Молотова слишком доверяло вашим – финским коммунистам которые заверяли, что революционная ситуация в Финляндии созрела до такой степени, что Красную Армию встретят цветами.

Выслушав все эти «откровения» с совершенно, словами потомков – «обалдевшим видом», Юхо Кусти Паасикиви хотя и не сразу, но очень дипломатично возразил:

- Коммунисты, которые Вас таким образом «заверяли», господин Сталин - это не «наши» коммунисты… А ваши! Наши коммунисты то как раз, воевали с оружием в руках против Красной Армии.

Сталин тут же вернул «шпильку» обратно:

- Согласен с Вами, господин Паасикиви! Но и Вы в свою очередь нас поймите. Когда-то финские социал-демократы и просто финны помогали нам бороться с Самодержавием - пряча у себя наших революционеров от Охранки, переправляя в Россию контрабандой литературу, оружие и взрывчатку… Так почему бы нам не отплатить вам «добром за добро»?

На этот – довольно двусмысленный вопрос, финский посол не нашёлся чем ответить. Он даже не заявил словами потомков – «это совсем другое дело».

Видимо совесть имел.

Сталин же после несколько затянувшейся неловкой паузы, заявил:

- Так что, господин посол, будем считать, что мы квиты.

По своему обыкновению походив, Сталин вновь обратился к собеседнику:

- Осознав допущенную ошибку, Молотов и другие члены Советского правительства подали в отставку, о чём очень скоро будет объявлено официально. А против Секретаря Исполкома Коминтерна (ИККИ) нашего(!) Куусинена и его подручных, возбужденно следствие. Так что предлагаю исправить ошибку и немедля начать советско-финские отношения с «чистого листа».

У финского посла аж очки запотели и начиная вставать:

- Каким же это образом, господин Сталин?

Тот встав, немного походив и остановившись напротив визави:

- Самым кардинальным образом, господин Паасикиви! Нет, нет, Вы – сидите, сидите… А то мало ли что.

Почти насильно усадив финна в кресло, Вождь словами потомков – «выкатил арбуз»:

- Первым делом мы вернём вам Карельский перешеек – весь целиком, с его городами, весями, гидроэлектростанциями и целлюлозно-бумажными комбинатами.

Хотя финский посол и сидел, но после этих слов почувствовал что падает… Или наоборот – взлетает: сразу он не сумел разобраться в своих чувствах.

А лидер великого восточного «соседа» не унимаясь, всё подкидывал и подкидывал ему «преференции» - как дрова в топку паровоза:

Срок аренды полуострова Ханко ограничивается годом со дня окончания войны в Европе.

Советский Союз снимает требование строительства железнодорожной ветки Салла-Коммиярви.

СССР поможет Финляндии в восстановлении (кроме укреплений «Линии Маннергейма», конечно) экономики, предоставив долгосрочный кредит в десять тонн золота¹⁰⁷, под обычный процент использующийся в международной торговле. Погасить кредит можно в течении пяти лет, изделиями финской промышлености, минеральным сырьём или предоставляемыми услугами.

Под этот кредит СССР готов поставлять Финляндии всё необходимое ей сырьё, полуфабрикаты, прокат чёрных металлов, минеральные удобрения, зерно, энергоресурсы (уголь, нефтепродукты) при условии не перепродажи их третьим странам.

СССР предоставляет Финляндии право транзита через свою территорию – на юг (Иран, Турция), восток (Япония, Маньчжурия) или запад (Восточная Европа, Балканы).

Когда Юхо Кусти Паасикиви пришёл в себя – а произошло это не скоро, решив повысить ставки, он спросил:

- А почему Вы не упомянули округ Салла и полуостров Рыбачий, господин Сталин?

Тот, строго взглянув – так что финну вдруг захотелось вскочить и вытянуть руки по швам, негромко ответил:

- Не наглейте, господин посол. Мне и так неимоверно трудно будет объяснить советскому народу столь щедрые уступки побеждённой стране.

Впрочем, последнее волновало его в последнюю очередь: наш народ всегда правильно понимал своих вождей…

Поймёт и в этот раз!

Округ Салла в котором немедленно будет начато строительство укрепрайона (ибо бережённого Бог бережёт) будет гарантией что в случае форс-мажора Мурманская железная дорога не будет перерезана. А полуостров Рыбачий со строящейся военно-морской базой – гарантия безопасности самого Мурманска.

С трудом поборов раздувающую его эйфорию, Юхо Кусти Паасикиви спросил дрожащим от возбуждения голосом:

- Я так понимаю, господин Сталин, за эти «столь щедрые уступки побеждённой стране», Вы в свою очередь что-то потребуете?

Вождь как будто всю жизнь такой вопрос ждал, ответив без малейшего промедления:

- А как же, господин посол!

Взамен Советский Союз в лице своего лидера требовал от Финляндии и её правительства:

Полный нейтралитет – неучастие в войне против СССР, недопущения размещения на своей территории войск третьих стран, их транзита или складов военного имущества.

Разрешения создания военно-морских и военно-воздушных баз СССР на Аландских островах и на крайнем севере – в районе озёрной системы Сольми-Ярви и Куэтс-Явр. Срок существования этих баз те же, что и на Ханко – до конца войны в Европе, плюс один год.

Создание совместного (словами потомков – «фифти-фифти») советско-финляндского предприятия по добыче никеля и меди на рудниках Петсамо. При этом советская сторона за свой счёт строит электростанцию и железнодорожную ветку от обогатительной фабрики до Мурманска.

Исключительное право для Внешторга СССР закупок (по мировым ценам) концентратов меди, молибдена и кобальта добываемых в Финляндии.

Перечислив все пункты, Сталин развёл руками:

- Как видите, господин Паасикиви – в наших требованиях нет ничего такого, что хоть на йоту умалило бы суверенитет вашей страны. Кроме военных баз, конечно…

Обладание военно-морской и военно-воздушной базой на Аландах, позволит в случае войны пресечь поставки в Германию шведской железной руды, на которой выплавляется около половины всей стали Рейха. Укрепрайон в районе озёр Сольми-Ярви и Куэтс-Явр сделает невозможной наступление горных егерей Дидриха на Мурманск по суше.

Подняв палец вверх, он:

- …Но это временно! Думаю, ради Карельского перешейка и четырёхсот тысяч беженцев, ваш суверенитет может и потерпеть.

Совершенно сбитый с толку Юхо Кусти Паасикиви попытался было возразить:

- Согласно Аландской конвенции от 1856-го года, Аландские острова являются полностью демилитаризованной зоной. Ни одна страна не имеет права располагать там воинские части, строить военно-морские или военно-воздушные базы.

Дружелюбно улыбнувшись, Сталин парировал:

- Четыреста тысяч финских беженцев с Карельского перешейка - согласны, что «конвенция от 1856-го года» - является весомой причиной для финского правительства отказаться возвратить их на землю, где похоронено многие поколения их предков? А сотни и тысячи финских предпринимателей, согласны навсегда расстаться со своим недвижимым имуществом…?

Вдруг его улыбка стала не такой уж и «дружелюбной»:

- …Да стоит только нам официально заявить об предложенном и, никакой Красной Армии не понадобится. Финский народ восстанет и сам свергнет правительство Финляндии!

Не возразив, ибо сам подозревал что так и будет, Юхо Кусти Паасикиви тем ни менее привёл следующий аргумент:

- Швеция может не согласиться с нашим договором и попытаться силой помешать созданию на Аландах советской военной базы.

Сталин, чуть склонив голову набок, с изрядным сарказмом:

- А сколько у Швеции дивизий? Неужели больше чем у СССР и Финляндии вместе взятых? Да и захочет ли Швеция «мешать», когда у неё под боком – в Норвегии, чёрт знает что твориться…?

Действительно, события весны 40-го года в Норвегии - где британский план «R4» захвата Нарвика схлестнулся с германским планом «Учения на Везере» по защите поставок шведской железной руды через этот порт, меньше всего служили какой-то особой шведской несговорчивости.

- …Тем более мы сразу заявим, что нарушение Аландской конвенции – явление временное. Как только в Европе наступит мир, СССР приступит к ликвидации военной базы на Аландах и ровно через год их покинет последний советский солдат.

Про себя же Сталин подумал:

«В том случае, конечно, если и Швеция встанет на путь «финляндизации», взяв у СССР кредит в тонн… Тонн сорок-пятьдесят золота, больше шведы не стоят. В противном случае – от дохлого осла ей уши!».

Ещё один вопрос был у финского дипломата:

- Никелевый рудник Колосъйоки в Петсамо в 1934-м году был передан под управление англо-канадской компании «Монд Никель», образовавшей на месте дочернее акционерное предприятие «Петсамон Никкели». Так что распоряжаться им наше правительство не может.

Сталин терпеливо, как опытный педагог несмышлёному первокласснику объяснил:

- Я это знаю. Англо-канадской компании, я сделаю предложение - от которого она не сможет отказаться.

Из «Послезнания» он знал что такое «рейдерство»¹⁰⁸, знал что оно многократно эффективнее любой конфискации или революционной «экспроприации»… Знал он и множество способов рейдерских захватов - от «грязных и черных» способов, до вполне себе «чистых и белых» - легальных на первый взгляд, действий. В его планах создание «в глубоких недрах» советской Внешней разведки особой спецслужбы, которая занималась бы рейдерством в мировом масштабе. Вопрос встал лишь в том, что саму эту «Внешнею разведку СССР» надо создать. То что имелось у него в наличие, совершенно не устраивало Вождя народов.

Тут то, ещё проще!

Компания которой некуда (кроме СССР, конечно) вывозить готовую продукцию – обречена на поглощение той, которая имеет твёрдый рынок сбыта.

Прощаясь, Хозяин кабинета сказал финскому послу:

- Пока у меня не полномочий делать такие заявления, господин Паасикиви. Но когда меня изберут Председателем Верховного Совета СССР – по-вашему Президентом, а после этого назначат Председателем Совета Народных Комиссаров – по-вашему Премьер-министром… Будьте готовы к переговорам!

Уже у самой двери, чуть попридержав «Отца финляндизации» за локоток:

- И имейте в виду, кроме меня – «голубя», в новом советском правительстве могут быть и «ястребы». А те могут предложить не вступая с вами в долгие переговоры, подогнать Балтийский флот к вашей столице и раскатав её в тонкий блин, высадить десант…

Приложив руку к сердцу, нисколько не кривя душой:

- …И чем вы дольше будете думать над моими предложениями, тем труднее мне будет сдерживать моих «ястребов»!

У посла аж глаз захлопал от возмущения:

- Это грубый шантаж, господин Сталин!

Тот грустно с ним согласившись:

- Конечно, это шантаж, господин Паасикиви. Но что поделаешь, если «добрым словом и пистолетом - можно добиться гораздо большего, чем одним только добрым словом»? К сожалению, этот мир придуман не нами… Мы лишь живём в нём.

***

Если даже древние шумеры знали:

«Осёл гружённый мешком золота откроет ворота любой крепости».

То почему железнодорожный вагон с золотом, не откроет ворота в целую страну?

Но это будет лишь начало «финляндизации».

Из «Послезнания» Сталин знал, что взявший кредит вступает в сделку с самим дьяволом: долговое рабство самое крепкое…

Ибо жить на ещё не заработанное – это так заманчиво!

Зачем всю жизнь копить на дом (на квартиру, на машину, на учёбу и так далее) когда можно «раз и всё»!

Осознание, что взяв кредит всю жизнь будешь жить «на подсосе» и трястись над малейшей угрозой потери работы, приходит апосля. А словами предков – «если коготок увяз, всей птичке пропасть». И не каждая «птичка» ещё, захочет добровольно улететь из «золотой клетки».

Из того же «кладезя мудрости», отягощённый «Послезнанием» Вождь знал и «тысячу и один» способ как заставить взять второй кредит - чтоб отдать первый, а третий – чтоб погасить второй и, так далее… Схемы ипотечного кредитования всех «уровней», инвестиционные, пенсионные и прочие «фонды»… Финансовые «пирамиды» и другие успешные в будущем аферы - роились в его голове как зелёные мухи над свежим трупом.

И «финляндизация» Финляндии будет лишь началом словами потомков – «процесса», который только что «пошёл». Ибо золота и валютных запасов у Советского Союза хватает: на момент его смерти в 1953-м году - 2849 тонн. И если не тратить его на всякую ерунду вроде поддержки стран «вставших на социалистический путь развития» и, не тупо проедать… А подкупать «кредитами» президентов, премьер-министров, шахов, шейхов, царьков, князьков, вождей людоедских племён…

То коммунизм таки наступит – правы были классики!

Только не мировой коммунизм, а коммунизм только для народов Союза Советских Социалистических Республик.

Он уже потихоньку (ибо деньги суеты не любят) подготавливал «особую папочку» для своего, словами потомков – «выдвиженца», Наркома финансов СССР Арсения Зверева. Тот сумел спасти (сумеет спасти!) советскую экономику в годы Великой отечественной войны, сумеет и поставить финансы Финляндии под свой контроль. А как говорил ещё «дедушка» Ротшильд:

«Кто контролирует финансы страны, тот контролирует и её политику».

Вдруг Вождь и Великий учитель почувствовал, как горят уши:

«Вот это словами потомков – «зашквар»… Я ведь про него совсем забыл!».

Это был его человек – он его нашёл, оценил по достоинству и выдвинул из секретаря райкома в Наркомы финансов великой страны.

«Надо, надо выдвинуть Арсения Григорьевича в кандидаты в члены Политбюро ЦК ВКП(б)… Обязательно надо!».

Приняв такое решение Сталин успокоился и сперва поужинав в совнаркомовской столовой, направился в свою кремлёвскую квартиру, где после недолгого общения с будущей супругой, вновь заперся в своём кабинете…

Глава 17. «Бомбардировщик всегда прорвётся»!

Британский государственный и политический деятель, трижды занимавший пост премьер-министра Великобритании Стэнли Болдуин в речи 1932 года в британском парламенте:

«Думаю, обывателю стоило бы осознавать, что на свете не существует такой силы, которая защитила бы его от бомбардировки. Что бы ему ни говорили, бомбардировщик всегда прорвётся [к цели]. Иными словами, если вы хотите спасти себя, вам надо убить больше женщин и детей, чем противник, и сделать это быстрее».

«Свет лампы воспалённый

Пылает над Москвой…¹⁰⁹».

Ночь… Спят трудящиеся и служащие раскинувшегося на одной шестой части земно суши великого Советского Союза… Лишь их Вождь и Учитель, не спит.

Роясь в завалах информации «Послезнания» он мучительно думает над тем, какими должны быть накануне самой кровопролитной войны в истории земной цивилизации, Войска ПВО страны.

Абсолютное большинство потомков почему-то уверенно, что Люфтваффе не проводило стратегических бомбардировок промышленных объектов своих противников, занимаясь исключительно поддержкой сухопутных войск и флота.

Порывшись основательно в «Послезнании», Сталин в очередной раз нахмурил брови:

«Нэ так всё было… Совсэм нэ так!».

Это мнение основано в основном на том очевидном факте, что у Рейха фактически не было стратегических бомбардировщиков - которыми по общепринятому мнению, якобы могут быть только четырёхмоторные гиганты.

Однако, здесь важен сам подход!

А «подход» может быть разным.

Англичане делали ставку на массированные ночные атаки «Ланкастеров» и «Стерлингов», при которых лишь около половины сброшенных бомб падало в районе(!) цели. Такие же массированные, но дневные налёты американских «Летающих крепостей» и «Либерайтов» были не в пример точнее:

В среднем тридцать процентов бомб падало на цель.

Если она была достаточно крупная, конечно, а условия бомбометания - близки к идеальным. А вот над Токио, к примеру, дули какие-то неизвестные американцам ветра и несмотря на словами потомков – «продвинуто-навороченные» прицелы стоимостью в «Понтиак» каждый, их «Суперкрепости» безбожно мазали по целому мегаполису.

В конце концов, американские генералы плюнули на точность и вместе с ней на гуманность…:

«Это не работает!».

…И массированным налётом сожгли столицу Японии напалмом с высоты около полутора тысяч метров¹¹⁰.

Вовсе не из желания соблюдать какие-то «общечеловеческие ценности» (смешно даже говорить!), а не обладая достаточными ресурсами для «ковровых бомбардировок», руководители Люфтваффе сделали ставку на индивидуальное мастерство конкретных лётчиков и экипажей. Бомбометания по приказу ведущего – как в авиации союзников и советской авиации в том числе, не было априори: авиаудары наносились сравнительно небольшими группами бомбардировщиков, а то и одиночными машинами. Каждый «Хенкель», «Юнкерс» или «Дорнье» бомбил свою – вполне определённую цель, часто с пикирования. Таким образом, количество компенсировалось качеством: точностью и результативностью каждой бомбардировки.

При этом британскую систему ПВО того периода, вполне обоснованно можно было назвать совершенно неэффективной. Всего в течение октября 1940-го года, бомбардировщики Люфтваффе произвели 8200 самолётовылетов - 5900 ночью и 2300 днем. На один только Лондон было сброшено 7160 тонн фугасных и 4735 тонн зажигательных бомб, которые принесли громадные разрушения, убили 15 тысяч и ранили 21 тысячу жителей.

Собственные же потери же составили 102 бомбардировщика, что является ничтожно малой величиной в сравнении с общим числом вылетов и нанесённым ущербом.

Саму так называемую «Битву за Англию» можно вполне аргументированно назвать стратегической операцией, призванной словами потомков – «принудить к миру» гордый Альбион. И хотя за год подобных «точечных бомбардировок» - с 1 июня 1940-го года по 1 июня 1941-го года, английские города лежали в развалинах, а английской промышленности был нанесен огромный урон - от которого она смогла оправиться только благодаря американской помощи, принудить англичан к капитуляции у «птенцов Геринга»…

Категорически не получилось!

Как не вышло позже у союзников выбить воинственный дух из немецкого народа ковровыми бомбардировками городов Рейха. Ибо тот «дух» выбивается исключительно рядовым пехоты по имени «Ваня» - берущим те города штурмом, а после него –прячущихся по подвалам гордых немецких женщин.

«Кстати…».

Вспомнив как уже после войны его воинов-освободителей обвиняли во всяких ужасах творимых на территории Рейха, Сталин «завязал узелок на память»:

«…Надо будет не забыть и когда придёт время (а оно обязательно придёт!), издать приказ Верховного Главнокомандующего о поголовном изнасиловании всех жительниц Рейха от шестнадцати до шестидесяти лет. Но без фанатизма! А в строго установленном порядке, под руководством командования и под присмотром политорганов и «особых отделов». И обязательно в присутствии медика! В зависимости от возраста и состояния здоровья – не менее трёх раз каждую, но и не более… Эээ… (Кто-бы подсказал!) Не более пятнадцати раз в течении календарных суток. Членов НСРПГ – без ограничений и, во все… Хм, гкхм… Естественно-биологические отверстия».

Причём вопрос на китайском «анахуа?», перед ним даже не возник:

«…Чтоб, сцуко, европейцы и через века помнили не забывали, чем в результате кончаются походы на Восток!».

Однако, мы про то что «болит».

То бишь про стратегические операции Люфтваффе против военной (и не только военной) промышленности СССР. И вот здесь перед Сталиным всплывает очень болезненная (возможно – самая болезненная) тема: Противовоздушная оборона Советского Союза.

Он вдруг понял, что этот род вооружённых сил Советского Союза даже рядом не стоял с такими же у своих - как противников, так и союзников. Хотя у тех тоже, словами потомков – не «айс», далеко не он.

Конечно, здесь огромную роль играл географический фактор: наши огромные просторы не сравнить с европейскими, но…

Но главный фактор, всё-таки человеческий.

***

Честная оценка состояния дел в ПВО СССР была дана ещё в апреле 1940-го года, в пространном докладе Тимошенко, который видимо целясь на должность Наркома обороны, всеми силами пытался опорочить Ворошилова.

Итак:

«ПВО войск и охраняемых пунктов находится в состоянии полной запущенности. Существующее состояние ПВО не отвечает современным требованиям. Подготовка зенитных частей неудовлетворительная, и тренировка их ведется с устарелыми типами самолетов… Слабо развиты прожекторные части, не все объекты обеспечены прожекторами, и вследствие этого имеющаяся в них ЗА способна отражать воздушного противника только днем… Служба ВНОС плохо организована, слабо подготовлена, плохо вооружена и не обеспечивает своевременного обнаружения самолетов противника и оповещения… Нет ясности, кому подчиняется служба ВНОС: командующему ВВС или отделу ПВО».

И наконец тревожный вывод:

«При существующем состоянии руководства и организации ПВО должная защита от воздушного нападения не обеспечивается».

Однако, что сделал Тимашенко став в «Реальной истории» Наркомом обороны СССР?

То же, что и Ворошилов!

То есть ровным счётом ничего.

Лишь в конце января сорок первого начали (начнут!) чесаться, издав постановление СНК СССР о создании зон ПВО: Западной Северо-Западной и Северной, протяжённостью 1200 километров вглубь страны.

Но это было ничего или почти ничего, что в принципе одно и то же.

Чисто теоритически, для эффективного функционирования ПВО предусматривались следующие меры:

– Наступательные действия ВВС с целью уничтожения основных сил авиации противника на его территории (авиабазы, авиазаводы и источники сырья для последних);

– Уничтожение вражеской авиации, проникшей в воздушное пространство страны;

– Организация местной противовоздушной обороны (МПВО) и специальной подготовки тыла страны в целях снижения эффективности воздушных налетов противника.

На практике же, более-менее эффективно действовала лишь система МПВО, ликвидируя налёты бомбардировщиков противника.

Сталин усмехнулся в усы:

«Видимо у её бойцов и командиров был реально действующий стимул – отправка в действующую армию в случае разгильдяйства и халатности».

«Наступательные действия ВВС», это-то понятно…

Такие «действия» словами потомков - «не обломилось от слова «вообще»».

А почему не задался второй пункт – «Уничтожение вражеской авиации, проникшей в воздушное пространство страны»?

Причём в абсолютном большинстве случаев, «стервятники Люфтваффе» чаще всего налетали малыми группами или даже вообще одиночными самолётами и причём без всякого сопровождения истребителей и, бомбардировки происходили при формальном воздушном превосходстве советских ВВС в районе целей.

Дело в том, что основными способами действий истребительной авиации (и не только истребительной авиации ПВО) считались дежурство на аэродроме и патрулирование в воздухе. Как ни странно, но такой не то чтобы неверный – вредный постулат был в силе до самого конца войны.

Сталин прищурился:

«А не окопался ли где-нибудь в руководстве авиации германский шпион, а то похуже – недобитый товарищами из НКВД троцкист?».

Действительно, странные вещи творились во время самой тяжёлой и кровопролитной войны в истории человечества, которые ничем кроме саботажа и вредительством на всех уровнях объяснить почти невозможно. Вот скажем элита истребительной авиации советских ВВС – 6-й истребительный авиакорпус ПВО Москвы, куда были собраны лучшие авиаполки, насчитывающие в общей сложности около трёхсот машин… Патрулируя над небом столицы, его лётчики делают летом 42-го года по полторы сотни боевых вылета на брата, за что их до самых мудей - а то и ниже, увешивают медалями и орденами.

А меж тем совсем рядом, немецкая транспортная авиация без особых проблем снабжает свои окружённые гарнизоны в городах Холм и Демьянск.

А меж тем буквально под самим носом у 6-го истребительного авиакорпуса, идут тяжелейшие бои 2-й ударной армии Волховского фронта, где захватив прочное господство в воздухе, авиация противника практически беспрепятственно терроризировала скученные на сравнительно небольшом пространстве советские войска, как в самом «котле» - так у основания «бутылочного горла», уделяя повышенное внимание железнодорожным станциям и уничтожая коммуникации.

Советская истребительная авиация практически не проявляла в этом районе активности и очень редко когда выпадали дни, когда для прикрытия войск выделялось с десяток истребителей.

Ветеран боев в Испании и Финляндии Емельян Филаретович Кондрат, воевавший в ту пору в звании полковника на Волховском фронте, писал в дневнике:

«Что особенно угнетает летчиков — господство немецкой авиации. Она непрестанно висит над частями 2-й ударной, преследует их, буквально терзает. А мы бессильны. У нас нечем помочь.

Бывает, что на весь Волховский фронт остается каких-то два десятка самолетов, по четыре - шесть машин на полк. Все основные авиационные силы страны брошены на прикрытие Москвы, на обеспечение боевых действий на центральном направлении. Новая техника поступает очень редко: еще не набрали свою мощь заводы, вывезенные в глубь страны…»¹¹¹.

Таким образом как и в случае с ПВО Рейха во время операции «Багратион» в 44-м, советская противовоздушная оборона служила лишь отвлечением сил и средств от жизненно важного. В вышеописанном случае – от прорыва блокады Ленинграда.

Но все огрехи тактики просто меркнут перед организацией самой боевой деятельности противовоздушной обороны!

По идее, бомбардировщики противника должны были обнаруживаться специально для этой цели службой ВНОС (воздушное наблюдение, оповещение и связь), основу которой составляли наблюдательные посты ВНОС. Последние составляли как бы «сетку полос наблюдения», состоящую из идущих параллельно государственной границе и радиальных полос - идущих от границы вглубь страны, со сторонами в шестьдесят-восемьдесят километров.

Наблюдательные посты внутри такого «квадрата» объединялись в ротные и батальонные районы, чьей работой управлял главный пост ВНОС, располагавшийся на командном пункте соединения ПВО.

В теории эта схема была продумана до мелочей. На практике же, это не работало от слова «совсем». Если бомбардировщики и удавалось вовремя обнаружить, то вот сбить их ещё на подходе к цели – к чему по определению должна стремиться всякая уважающая себя противовоздушная оборона…

Практически не удавалось никогда!

Ибо не была решена главная проблема: наведение истребителей на цели с земли…

С постов ВНОС, то бишь. Те лишь констатировали факты. Да, мол – пролетела в таком-то направлении и на такой-то высоте, группа бомбардировщиков такого то типа и, в таком-то количестве.

И на этом всё.

С уничтожением самолётов противника уже непосредственно над самой целью, тоже не всё было в порядке. Этим должны были заниматься лётчики-истребители и артиллеристы-зенитчики во взаимодействии с прожектористами и расчётами аэростатов заграждения.

На основе финского опыта, вместо Управления ПВО Красной Армии в декабре 1940-го года было (будет!) образовано Главное управление ПВО. Следом, для защиты трех важнейших административно-политических и промышленных центров страны – Москвы, Ленинграда и Баку – были сформированы корпуса ПВО. В состав последних включались зенитные артиллерийские дивизии, прожекторные полки, полки ВНОС, аэростатов заграждения и пулеметчиков.

Для обороны менее крупных центров - Киева и Минска, были сформированы две дивизии ПВО. Для защиты прочих важных пунктов, городов и районов начали формироваться бригады противовоздушной обороны.

Таким образом даже без учёта формирований 1941-го года, состав войск ПВО был внушителен: три корпуса, две дивизии, девять отдельных бригад, 28 отдельных зенитно-артиллерийских полков, 109 отдельных артдивизионов, шесть полков и 35 отдельных батальонов ВНОС. Это в общей сложности 182 тысяч человек личного состава, 3329 орудий среднего и 330 малого калибров, 650 зенитных пулеметов, полторы тысячи прожекторов, 850 аэростатов заграждения и 45 радиолокационных станций. Из состава ВВС КА для целей ПВО были выделены 40 истребительных авиаполков, имевших около 1500 боевых самолетов.

Однако, у ПВО не было главного – хорошо продуманной системы управления, чёткой иерархии управления. К примеру, части истребительной авиации по-прежнему находилась в подчинении командующих военных округов. И лишь в случае необходимости - начала боевых действий, например, предусматривалась их кратковременная передача в оперативное подчинение войскам ПВО. А местная ПВО имела свою структуру управления во главе с Главным управлением (ГУ МПВО), подчинявшимся непосредственно Наркомату Внутренних Дел СССР. На каждом предприятии был создан свой штаб МПВО во главе с одним из руководящих работников и сформированы объектовые и цеховые формирования…

В общем, как в басне Крылова о лебеде, который словами потомков – «раком щуку»!

В системе ПВО СССР имелись весьма серьезные огрехи, которые потом методом «научного тыка» пришлось на ходу устранять уже в ходе боевых действий. Однако до самого конца войны наша ПВО воевала из рук вон плохо – вспомнить операцию «Свистопляска» по разрушению переправ через Одер и Вислу, проводимую Люфтваффе в…

В апреле сорок пятого.

Опять же материальная часть!

Обнаружение целей постами ВНОС в основном производилось как и в годы Первой мировой войны – «на глазок». Однако, если даже к этому «глазку» прилагалась оптика в виде бинокля, это мало что давало особенно в тёмное время суток, или при облачности.

Звукоулавливатели, конечно, были шагом вперёд, но они позволяли только определить что в небе «что-то жужжит». Ну и возможно - определить направлении, откуда «что-то жужжит». Дальность, высота и направление до цели для «слухачей» - задачами были практически невыполнимыми. Ежели авианалёт свершался при хоть сколько-нибудь сильном ветре, звукоулавливатели становились вообще бесполезными.

В «Битве за Англию» решающую роль сыграли радиолокационное станции – РЛС стационарного типа. Советский Союз мог похвастаться и причём – вполне обоснованно похвастаться, кое-чем словами потомков – «более продвинутым»: мобильными радиолокационными станциями РУС-2 (радиоуловитель самолётов, модель вторая), которые позволяли не только выявлять бомбардировщики на большом расстоянии и практически на любой высоте - но и непрерывно определять их дальность, азимут и даже скорость полета.

Сталин понимающе кивнул:

«Словами потомков – отслеживать ситуацию в воздухе в режиме «он-лайн»».

Поступление в войска ПВО СССР РЛС привело к тактико-технической революции в службе воздушного наблюдения и позволило при их грамотном использовании значительно повысить эффективность ПВО страны, но…

Но от слова «БЫ»!

Во-первых, «радиоуловителей самолётов» было критически мало, а во-вторых они были размазаны «тонким слоем» по огромной территории, в-третьих командиры ПВО и стоящие над ними командиры военных округов (фронтов после начала войны) – не понимали, что им в руки попало.

Сталин взял этот вопрос «на карандаш»:

«Видимо наши перестраховщики так их засекретили, что командиры даже не подозревали об существовании радиолокационных станций и тем более о их возможностях. Надо бы это дело исправить, напечатав специальную памятку-инструкцию и заставив её под роспись прочитать всем причастным к силам ПВО страны».

Особые нарекания вызывала у Вождя советская зенитная артиллерия, которая хоть и поражала лётчиков Люфтваффе плотностью огня, но так до конца войны и не научилась стрелять на сопровождение.

Советские зенитные орудия были вполне себе на уровне, хотя их максимальный калибр – 85 миллиметров, уже не вполне соответствовал духу времени: в ПВО Рейха уже «смотрели в небо» стволы калибром 105 и 128 миллиметров.

Проблема была в приборах наведения. ПУАЗО-3 «образца 1939 года» и стереоскопические дальномеры типа «ДЯ» - предназначенные для определения текущих координат воздушных целей (дальность, высота, угловые координаты), по которым в ПУАЗО вырабатывались данные для стрельбы - были современны и позволяли вести огонь по маневрирующим целям в светлое время суток…

Рисунок 29. «Прибор управления артиллерийско-зенитным огнём образца 1939 года» (ПУАЗО-3).

Но опять же их было критически мало!

И они требовали длительной подготовки номеров расчёта, для обретения последними стойких навыков.

А ведущийся зенитными артполками заградительный огонь, лишь служил в ночное время ориентиром для заходящих на цель «Хенкелей» и «Юнкеросов»… Расход боеприпасов умопомрачительный¹¹², толку – от слова «нуль».

Вертя в руке карандаш, Сталин мучился дилеммой:

«Возможно ли за год хоть как-то исправить такое положение дел в ПВО? Если нет, то на кой чёрт вообще нужна такая зенитная артиллерия?! И такая ПВО вообще».

***

Советская ПВО чудесить начала ещё задолго до начала войны.

Первый раз она «прославилась» в августе 1939-го года обстреляв в районе Старой Руссы немецкий пассажирский самолет FW-200, на котором летел в Москву рейхсминистр иностранных дел Германии Иоахимом фон Риббентропом с делегацией, для подписания Советско-германского договора – известного потомкам как «Пакт Молотова-Риббентропа».

Сталин на некоторое время «завис», гадая:

«Интересно, как бы оно всё повернулось, если б попали и сбили?».

Уже в сорок первом, чуть больше месяца до начала войны, скандал со знаком «минус»: транспортный «Юнкере» Ju-52 вторгся в воздушное пространство СССР, беспрепятственно совершил полет по маршруту «Белосток – Минск – Смоленск – Москва» и благополучно приземлился на московском аэродроме. При этом части ПВО никак не прореагировали на пролет этого нарушителя, как будто их и вовсе не было в наличии.

Казалось бы это был апофеоз беспечности, расхлябанности и полнейшей безответственности. Но с началом войны и на всём её протяжении, он неоднократно превосходился.

В принципе, войну с СССР Люфтваффе начало «в неполном составе».

Если к началу «Битвы за Англию» (13 августа 1940-го года) в её бомбардировочных эскадрах насчитывалось 1515 машин - в том числе 616 Не-111, 553 Ju-88, 337 Do-17 и 9 FW-200… То к 22 июня 1941-го года, Геринг сосредоточил на западных границах Советского Союза 27 бомбардировочных групп и две отдельные эскадрильи – всего 673 двухмоторных бомбардировщиков. Около трети ударных самолётов Люфтваффе - двенадцать бомбардировочных групп остались во Франции и на Средиземном море.

Для примера: лишь один авиазавод в Воронеже, лишь за один 1940-й год выпустил 808 самолётов ДБ-3ф…

А ведь в СССР были другие заводы, а в ВВС КА – другие бомбардировщики!

Так почему наших практически не было видно, а германские - казалось были вездесущи?!

Вождю оставалось только развести руками и словами потомков сказать:

- Человеческий фактор!

То, что советская ПВО способна сбивать самолёты, стало понятно с первых же дней Великой отечественной.

В полночь 23-го июня, на командный пункт Московской зоны ПВО стали поступать сообщения от постов ВНОС о движении с запада в сторону Москвы около полусотни самолетов, которые их личный состав идентифицировал как немецкие двухмоторные бомбардировщики Не-111 и Ju-88. Командующий зоной ПВО генерал-майор Громадин (знай, о Родина своих героев!) тут же позвонил Командующему ВВС генерал-лейтенанту Жигареву, чтобы разузнать, нет ли своих самолетов в этом районе. Последний, заверил что в этом районе советских бомбардировщиков нет и все средства ПВО столицы тут же были приведены в боевую готовность.

В два часа ночи Громадин позвонил товарищу Сталиным и спросил разрешения(!) подать в столице сигнал «Воздушная тревога». Вождь, которому в июне сорок первого явно было делать нечего – от слова «совершенно», разрешение дал… Но попросил больше не звонить ему по подобным поводам.

В конце концов в столице впервые заревели сирены, а из громкоговорителей раздался голос диктора:

«Граждане! Воздушная тревога!».

Командующий 1-м корпусом ПВО генерал-майор Журавлев получил приказ отразить налет противника, зажглись прожектора, поднялись ввысь аэростаты заграждения и истребители, забабахали зенитные орудия, застрочили пулемёты…

Ночной налет авиации супостата удалось отразить, сбив четыре бомбардировщика из почти пяти десятков, что является вполне приличным показателем для тех лет. Газеты печатали победные реляции, недострелянные в тридцать седьмом «стратеги» уже сверлили на мундирах дырки под ордена…

Но после восхода Солнца оказалось, что летевшие на Москву бомбардировщики были…

Своими!

Сталин недоумевал:

«Ладно, новейшие Еры – да и хер с ними! Но как можно было принять за немецкий «Юнкерс» или «Хенкель» четырёхмоторный ТБ-3, характерный силуэт которого хорошо известен каждому советскому школьнику?!».

Разразился невероятный скандал. Армейский комиссар 1-го ранга Мехлис задал вопрос что называется в лоб руководителям ПВО и ВВС Московского военного округа:

«Вам безразлично, в кого стрелять, по немцам или по своим?».

От вполне заслуженного наказания, генералов спас…

Сталин, приказав не трогать этих недотёп.

Те, правда, сделали соответствующие выводы и вскоре в войска ПВО были разосланы альбомы с силуэтами наших и неприятельских самолётов. И хотя «дружеский огонь» не прекратился (как впрочем и, у наших союзников и противников), то хотя бы стал значительно реже.

Вопреки ожиданиям бомбить советскую столицу Люфтваффе не торопилось, ибо всецело было занято словами потомков - «текучкой»: поддержкой наступления Вермахта и нанесению ударов по коммуникациям в прифронтовой полосе.

Лишь 7-го июля над Москвой пролетел разведывательный Ju-88D, который части ВНОС даже не заметили. 15-го июля подобный ему «Юнкерс», как бы дразнясь, на высоте всего шесть тысяч метров трижды пролетел над центром столицы. Лишь тогда словами потомков – на подмосковных аэродромах начались «движняки» и на перехват «призрака» из Группы Ровеля, были подняты аж три «летающих рояля» - истребители ЛаГГ-3. Произошедший первый воздушный бой над Москвой словами потомков – закончился «с футбольным счётом»:

«Один – ноль» в пользу «гостей».

С досады Сталин сломал в пальцах карандаш:

«Почему на перехват послали всего три истребителей из полутора тысяч? Где остальные лётчики были, чем занимались? Зря я всё-таки оттащил Льва от генеральских задниц!».

Вспомнив, что этого ещё не произошло, что такая возможность ещё представится, Вождь мгновенно успокоился и вновь погрузился в завалы инфы в «Послезнании».

Про Москву Гитлер вспомнил 19-го июля, подписав «Директиву ОКХ № 33» по которой предусматривались авиаудары по ней и после этого - по Ленинграду, Горькому, Рыбинску и другим промышленным центрам.

Как и в случае и планом «Барбаросса» в целом, Фюрер мыслил широко и если замахивался – то непременно «на рубль»…

Удар получался «на копейку».

Так как сил Люфтваффе на Восточном фронте (уже!!!) не хватало, из Бельгии и Франции было переброшено ещё несколько авиагрупп и в первом ударе по столице 21-го июля участвовало 127 самолётов…

Скажем так: не густо!

Это примерно четверть всех имеющихся двухмоторных бомбардировщиков на всём Советско-германском фронте.

И никакого сравнения с налётами Люфтваффе на Лондон в ходе операции «Блиц», эти «акции» не выдерживают. К примеру в ночь на 7 октября 1940-го года, британскую столицу атаковали более 550 бомбардировщиков. В ночь с 14-е на 15-е октября – 380 двухмоторных машин. В ночь с 19-е на 20-е ноября – 440. И наконец с 29-е на 30-е декабря, над Лондоном опустошили бомбоотсеки сто тридцать шесть «Хенкелей» и «Юнкерсов».

Потом был второй и третий, сравнительно массированные налёты Люфтваффе на Москву в ходе операции «Клара Цеткин». Если судить непредвзято, все они удались. Потеряв всего восемь(!) машин в ходе 367 самолётовылетов, «Юнкерсы» и «Хенкели» полностью или частично разрушили 85 промышленных предприятий, 147 жилых домов и множество других объектов, убив при этом 336 человек и около полутора тысяч ранив.

Между тем рвущиеся вглубь страны армейские части Вермахта, буквально заваливали штабы воздушных флотов заявками на уничтожение тех или иных целей. Бомбардировщики требовались повсюду: германские сухопутные силы уже и забыли как можно воевать без воздушной поддержки… Поэтому едва ль не с самого начала, авиационная группировка стала быстро растаскиваться и в последующие месяцы, советскую столицу регулярно тревожили авиагруппы максимум в сорок самолётов. А чаще в десять-пятнадцать машин, а то менее.

Всю первую военную осень Московская противовоздушная оборона продолжала удивлять своими «успехами».

Например 21-го октября днём(!) над городом на большой высоте появились несколько самолетов. Посты ВНОС видимо или проспали (днём!), или приняли их за своих, поэтому никакой воздушной тревоги объявлено не было. В результате «Хенкели» как на учениях сбросили шесть десятков бомб на авиазавод «№1», на ещё два военных предприятия и на жилые кварталы, убив и ранив в общей сложности более сотни человек.

Более успешно «воевала» советская пропаганда, освещая подобные события примерно в таком духе:

«Из более чем сотни фашистских стервятников в небо столицы удалось прорваться не более пяти. Остальные были сбиты или принуждены сбросить бомбы в чистое поле и вернуться на свои аэродромы».

Сталин вполне одобрял такой пропагандистский приём – преувеличивать свои успехи и преуменьшать таковые же у противника…

Но только в ходе самой войны!

Но то, что эти вымыслы повторяют историки будущего, а за ними словами потомков – «электорат», ставило его в культурологический тупик:

«Как же учиться на своих ошибках, если их не признаёшь?!».

Потомки помнят про бомбардировку Бодаевских складов в Ленинграде, которая привела по их мнению, к свирепому голоду и многочисленным жертвам во время блокады этого города. Однако, были попытки и причём – небезуспешные попытки, совершить нечто подобное и в Москве.

Вечером 23-го октября в московском небе вновь как у себя дома появились пять немецких самолетов, которые сбросили четыре десятка фугасных и полторы тысячи зажигательных бомб прямо на склады государственного управления материальных резервов, расположенные на улице Волочаевской. Пожар огромной разрушительной силы бушевал сутки, пламя от горящей пшеницы поднималось на сотни метров - ярко освещая окрестности и отражаясь в холодном осеннем небе. Число пострадавших в результате налёта перевалило за сотню.

Вслед за этим, всю вторую половину октября 1941-го года германская бомбардировочная авиация наносила удары по базам государственных материальных резервов, расположенным вокруг Москвы. Целью этих налётов было в преддверии наступающей зимы лишить советские войска и мирное население столицы необходимых запасов продовольствия. Тогда же бомбежке подверглись элеваторы в Ярославской, Ивановской, Тульской и других центральных областях.

Это были самые настоящие стратегические бомбардировки и надо честно признать, что они полностью удались.

Вскоре в Москве и соседних городах стала ощущаться острая нехватка хлеба и других продуктов питания. В конце месяца Секретарь МГК ВКП(б) Щербаков направил Сталину паническое письмо:

«По состоянию на 27 октября остаток муки составляет 33 тысячи тонн, что удовлетворяет потребность области на 10—11 дней и по Москве на 8—9 дней».

ГКО пришлось разрешить ему снизить дневные нормы выдачи хлеба по области: рабочим с 800 до 600 грамм, оставив служащим, детям и инвалидам прежнюю норму в 400 грамм. В некоторых районах пришлось вместо хлеба выдавать на руки зерно, ибо все мельницы были разрушены ударами с воздуха.

При этом в составе 2-го воздушного флота, действовавшего во всей полосе группы армий «Центр», насчитывался всего 141 исправный бомбардировщик и 11 дальних разведчиков. И им противостояло не менее пяти ста(!) советских истребителей разных типов только Московской зоны ПВО.

***

Считая вопрос взятия столицы Советского Союза уже решённым, высшее руководство Рейха замахивалось на большее, направляя разведчиков из «Группы Ровеля» всё дальше и дальше на Восток. Той осенью «Юнкерсы» Ju-88D можно было увидеть над Горьким, Казанью, Ульяновском, Саратовом…

И даже над Кировым (Вятка) и Ижевском!

Следом за внешне безобидными высотными разведчиками, которых на протяжении всей войны сбить удавалось лишь в очень редких случаях, появлялись несущие смерть и разрушения бомбардировщики Люфтваффе.

С начала ноября 41-го начались ночные и дневные(!) налёты германской авиации на промышленные центры Поволжья, в частности на крупнейший из них - город Горький, которые совершались небольшими группами, а то и вообще одиночными(!) бомбардировщиками. В среднем не более десяти-тринадцати самолётовылетов в сутки –ничтожная величина, при полной беспомощности городской ПВО натворили множество бед.

Был нанесён большой ущерб главному корпусу и некоторым цехам автозавода «Им. Молотова», Автозаводской ТЭЦ, заводу радиоаппаратуры № 326 «им. Фрунзе», радиотелефонному заводу «Им. Ленина»…

Завод № 718 «Двигатель революции» в результате бомбежки был надолго выведен из строя.

В городе возникла паника. Толпы людей сломя голову бежали с предприятий, стремясь как можно быстрее убраться подальше куда подальше. Паника привела к давке на Окском мосту, приведшей к многочисленным жертвам.

Имеющаяся зенитная артиллерия палила «в белый свет, как в копеечку» - расходуя снаряды всех калибров десятками тысяч. Одна из попыток перехватить бомбардировщики противника силами имеющегося истребительного полка, привела к потери сразу трёх «деревянных гробов» - самолётов ЛаГГ-3 местного производства, сбитых бортстрелками «Хенкелей» и «Юнкерсов». Не надеясь более на защиту со стороны лётчиков и зенитчиков, городской штаб МПВО приказал бойцам истребительного батальона брать винтовки, лезть на крыши корпусов и «отражать налеты».

Но всё тщетно: «фашистские стервятники» потерь не имели – от слова «ни одного».

Хотя на предприятиях тут же спешно стали устранять последствия бомбардировок, однако в ряде случаев, это уже не представлялось возможным до самого конца войны. В первую очередь это касалось завода «Двигатель революции», который практически прекратил работу и полностью сорвал выпуск 120-мм минометов и реактивных снарядов для «Катюш».

Ситуация усугублялась еще и тем, что, помимо основной продукции, предприятие было одним из поставщиков комплектующих для артиллерийского завода № 92, который снизил выпуск 76-мм танковых и дивизионных орудий. Косвенно пострадал от бомбардировки и танковый завод № 112 «Красное Сормово». Выпуск коробок переключения передач для средних танков Т-34 первоначально был поручен также заводу «Двигатель революции». Однако после налета их производство здесь стало невозможным, и оно было спешно передано соседнему станкозаводу № 113, но там к серийному производству КПП оказались не готовы. Это тормозило выпуск средних танков.

Производство танков также лимитировала подача моторов М-17 с ГАЗа, цеха которого тоже пострадали от бомбежки. За указанный период заводом «Красное Сормово» было получены лишь 22 коробки скоростей и 34 мотора. При этом качество последних было очень низким и, порой совершенно негодным. На самом автозаводе в результате налетов также возникли трудности с производством грузовиков, легких танков Т-60, минометов и снарядов. Радиотелефонный завод № 197 «им. Ленина» формально работал, но продукцию для армии в течение ноября и далее почти до конца года, не сдавал.

Таким образом, благодаря успешным действиям бомбардировочной авиации Люфтваффе в Горьком значительно затормозилось производство 82-мм и 120-мм минометов, артиллерийских орудий ЗиС-3 и средних танков Т-34, артиллерийских и реактивных снарядов, а также полевых радиостанций и телефонов. В период решающих боев под Москвой это имело огромное стратегическое значение. Возможно благодаря этому не была добита в ходе контрнаступления Красной Армии Группа армий «Центр», а советские войска увязли в кровавой мясорубке Ржева и Вязьмы…

Здесь словами великого русского адвоката Кони, впору воскликнуть:

«Господа! А ведь могло быть и хуже».

В начале ноября, несмотря на сложное положение на Восточном фронте, командование Люфтваффе начало выводить авиационные части в тыл для их пополнения и реорганизации. По этому поводу еще 5-го ноября начальник Генерального штаба Вермахта Франц Гальдер записал в дневнике:

«Разговор с фон Боком: он доложил, что в районе Москвы наблюдается сосредоточение крупных сил авиации противника. Наша авиация сейчас свертывается».

И как писал Пушкин в «Евгении Онегине»:

«И лучше выдумать не мог!».

Таким образом, в период с 1-го по 17-го ноября, в разгар решающих событий от которых зависел исход всей войны и судьба обоих стран, командование Люфтваффе вывело с Восточного фронта восемь бомбардировочных групп. Далее началась запланированная переброска в Италию и на Сицилию штабов и управлений 2-го воздушного флота и 2-го авиакорпуса…

И все это в период решающих боев под Москвой и на других участках Восточного фронта!

К декабрю на Восточном фронте остались лишь четыре эскадрильи дальней авиаразведки, базировавшиеся соответственно на аэродромах Смоленска и Шаталово, которые продолжали регулярно летать в Поволжье. Они фотографировали большие скопления подвижного состава на железных дорогах в районах Горького и Ярославля. Фиксировали множество воинских эшелонов идущих в сторону Москвы.

Но воспрепятствовать их движению оставшимися силами, Люфтваффе были уже не в состоянии.

***

Как отреагировало на вышеописанное безобразие, в смысле на почти беспрепятственные бомбардировки советских городов наше политическое и военное руководство?

В присущем ему духе: выпуске постановлений об реорганизации и главное - материальном усиление средств ПВО страны.

Войска противовоздушной обороны были впервые преобразованы в самостоятельный род войск, подчиненный непосредственно Верховному Главнокомандующему - Сталину. Для организации управления при командующем войсками ПВО создавались:

– Военный совет ПВО;

– Штаб ПВО с соответствующими отделами;

– Управление истребительной авиации ПВО.

Кроме сохраненных в существующем составе восточных и южных зон ПВО, зоны противовоздушной обороны на европейской части СССР расформировывались, Были образованы дивизионные районы ПВО территории страны: Архангельский, Череповецко-Вологодский, Рыбинско-Ярославский, Горьковский, Воронежско-Борисоглебский, Ряжско-Тамбовский, Казанский, Пензенский, Куйбышевский, Саратовско-Балашовский, Сталинградский, Краснодарский и Грозненский. В общей сложности им дополнительно передавалось почти четыре десятка(!) истребительных авиаполков – около полутора тысячи машин, отныне в оперативном отношении подчинённых непосредственно командованию противовоздушной обороны.

Было дополнительно сформировано десять батальонов ВНОС, значительно усилены артиллерийские и специальные части. Например, тот же многострадальный Горький дополнительно получил 300 зенитных орудий всех калибров, 200 зенитных пулеметов и 250 истребителей. Сталинград - 200 зенитных орудий, 100 пулеметов, 120 истребителей и 130 прожекторов113.

Особое внимание было уделено столице, где вместо корпуса создавался Московский фронт ПВО. Силы и средства защиты последнего вскоре достигли астрономических показателей: число 85-мм зениток - 1300 штук, аэростатов заграждения – 1500, а прожекторов — 1200. Количество истребителей - порядка трёхсот машин.

Помогло это?

Категорически нет!

В следующем – в 1942-м году, Люфтваффе не тронуло столицу, зато не считая поддержки сухопутных войск и ударов по судам и кораблям в омывающих СССР морях, в том числе и Каспийском:

Стёрло с лица земли Керчь, Севастополь, Сталинград и Мурманск.

Осуществляло «нефтяную блокаду» минируя Волгу - по которой шли нефтеналивные суда, блокируя железнодорожные перевозки – вплоть до территории Казахстана¹¹⁴.

Массово засылало в СССР агентуру «Абвера» по плану «Цеппелин».

В 1943-м – Люфтваффе практически уничтожило военную промышленность Поволжья, включая такие крупнейшие предприятия страны как Горьковский автомобильный (ЗИМ), Ярославский шинный (ЯРАЗ), Саратовские крекинг-завод и выпускающий истребители «Як» авиационный «Саркомбайн».

Если же говорить в общем и целом, то на протяжении почти четырех лет войны по принципу «редко - но метко», Люфтваффе словами потомков – «кошмарило» как хотело советский тыл. И надо честно признаться: несмотря на многочисленные мероприятия и реорганизации, несмотря на героизм отдельных лётчиков, артиллеристов, бойцов местной противовоздушной обороны и пожарных, рабочих военных заводов и простых жителей, противовоздушная оборона тыловых объектов оказалась не просто малоэффективной…

Практически бесполезной!

Спасло нас то, что и «хвалённая» Люфтваффе не была лишена недостатков. Сравнительная немногочисленность её бомбардировочной авиации, раздробленность авиагрупп по театрам боевых действий и напротив – многочисленность поставленных перед ней задач. Плюс сложный механизм принятия решений в высшем руководстве, царившая в Третьем рейхе бюрократия, недооценка значения стратегических налетов и многое другое. Всё это в сумме привели к тому, что удары по промышленным центрам наносились от случая к случаю, хаотично и без определения приоритетных целей. Уже поражённую цель списывали со счетов, не препятствуя её восстановлению.

А ведь всё могло быть иначе!

Вот к примеру операция «Железный молот» - план массированного удара по советским электростанциям в районе Москвы и Верхней Волги, который в 1944-м году предложил рейхсминистр вооружений Альберт Шпеер. В качестве целей им были выбраны одиннадцать тепловых ГРЭС работавших на угле и торфе и две гидроэлектростанции в Рыбинске и Угличе. Общая мощность всех этих энергетических предприятий составляла около полутора миллионов кВт, или шестьдесят процентов от мощности всех электростанций Центрально-промышленного района СССР. Их разрушение поставило бы советскую военную промышленность перед коллапсом.

Но пока Шпеер строчил меморандумы и бегал по кабинетам больших чинов Люфтваффе, настал год тысяча девятьсот сорок пятый. 10-го апреля стратегические бомбардировщики В-17 и В-24 из 8-й воздушной армии США, опустошили бомболюки над аэродромами Брист, Ораниенбург, Рехлин, Бург, Пархим и Нойруппин – уничтожив в том числе и два десятков комплексов «Мистел-2», которые в принципе могли бы дотянуться до городов Поволжья. Ну а через неделю на этих аэродромах залязгали гусеницами танки 1-го и 2-го Белорусских и 1-го Украинского фронтов, начавших Берлинскую наступательную операцию…

***

Итак, подытожим вместе со Сталиным:

Сэр Стэнли Болдуин был категорически прав:

«Бомбардировщик всегда прорвётся»!

Ни та, ни другая сторона не смогли защитить свои города, их жителей и промышленность от разрушений.

Да, ПВО Рейха была намного эффективней советской – сбивая бывало до сорока процентов всех самолётов участвующих в налёте…

И, что?

Сильно помогло это Гитлеру и его Рейху, так и не ставшему «тысячелетним»?!

Как и в любой другой воюющей европейской стране, ПВО СССР является лишь средством отвлечения и без того скудных ресурсов от чего-то действительно жизненно необходимого.

Вот к примеру ПВО МВО «образца августа 1941-го года» располагало 796 орудий среднего калибра, 248 пушек малого калибра, 336 счетверенных пулеметных установок, 618 прожекторов и 124 аэростата заграждения. 6-й ИАК располагал почти 500 истребителями, в том числе 127 высотными перехватчиками МиГ-3, а также двумя эскадрильями, укомплектованными летчиками-испытателями.

Прожектора, аэростаты и даже МиГи – в принципе и, хрен с ними. Но столько стволов артиллерии, словами Шпеера - «уставившихся в небо», в то время как на фронте войска истекали кровью, не имея вообще никакого прикрытия – ни с воздуха, ни с земли – от танков…

«Неправильно всё это!».

Столицу от разрушений они не уберегли, но как их не хватало на фронте!

Расположи всё это добро где-нибудь под Минском или Смоленском, взятыми Вермахтом с ходу - фактически без боя, так глядишь и никаких «авианалётов» на Москву не было бы от слова - «ни одного».

После войны (или во время её, не суть важно) появилась пословица:

«Лучшая ПВО – танки на аэродромах противника».

Прочесав мелким бредишком «Послезнание», Сталин эту пословицу перефразировал:

«Ну или недопущение танков противника на свои аэродромы, с которых тот мог бы совершать налёты на стратегические объекты в советском глубоком тылу. И в этом мне поможет зенитная артиллерия, которая будет находиться на фронте – а не в сотнях километров от неё».

Ведь приоритетом для Люфтваффе всё-таки была поддержка наступающих танковых групп и войск Вермахта в целом. А сбить атакующий наши войска светлым днём, с небольшой высоты бомбардировщик – на порядок легче, чем бомбящий тёмной ночью тыловой объект с заоблачных высот.

За исключением учебных частей, конечно, вся зенитная артиллерия должна находиться на фронте. Точнее – в прифронтовой полосе.

Сталин думал-соображал, строча черновик постановления ГКО и Верховного Главнокомандующего Вооружёнными Силами СССР:

«Зенитно-противотанковые истребительные бригады… Эээ… Механизированные зенитно-противотанковые истребительные бригады (МЗПИБ), имеющие на вооружение зенитные 85-мм и 76-мм пушки и, 45-мм и 23-мм зенитные автоматы (если они будут), счетверённые «Максимы» (или крупнокалиберные пулемёты). Это – самоходные орудия на гусеничном или колёсном ходу. Эээ… Подойдёт шасси устаревших танков – от Т-37/38 до Т-28 включительно, а также шасси пушечных бронеавтомобилей и просто трёхосных грузовиков ГАЗ-ММ и ЗИС-6. А так же достаточно сильную полевую артиллерию (по дивизиону 122-м гаубиц, или 120-мм миномётов, мотострелковые подразделения и обязательно сапёров с противотанковыми и противопехотными минами».

Рисунок 30. Советская 76-мм зенитная самоходная артиллерийская установка ЯГ-10 (29К) могла бы быть отличным противотанковым средством. При грамотном применении, конечно…

Такие хотя и находящиеся в оперативном подчинении у командования армий и фронтов, но самостоятельные(!) части обороняют от атак с воздуха крупные прифронтовые железнодорожные узлы, переправы, города в прифронтовой зоне и так далее. При непосредственном нападении на объект с земли, участвуют в его защите. При прорыве противником фронта, могущие быстро поставить на пути его танковых клиньев заслон.

Конечно, особых чудес ждать от таких формирований было бы слишком наивно… Но по любому пользы будет больше, чем «прикрытие» того - чего в силу ряда причин, силы советской ПВО априори прикрыть не могут.

А что взамен?

«Военную (и не только военную) промышленность то - так или иначе надо защищать от налётов бомбардировочной авиации противника… Чем, если зенитная артиллерия малоэффективна?».

Впрочем, вскоре его осенило:

«Нужны небольшие группы специализированных истребителей-перехватчиков, которые обладая собственной авиаразведкой, будут «кочевать» вдоль громадной по протяжённости линии советско-германского фронта вслед за бомбардировочными группами «Люфтваффе», занимаясь «свободной охотой». Лётчики-профессионалы, летающие в любое время суток и при любой погоде. Вроде того же Рычагова - которого и расстреливать не рационально и на командных должностях держать преступно. Их много не надо – на первое время хватит и… Два-три авиаполка – от пятидесяти до ста машин в каждом».

Тут же спустившись с облаков на землю, Сталин в досаде чуть было не прокусил губу:

«Какие «машины», о чём ты?!».

Одной из причин такого плачевного состояния дел было то, что ПВО СССР практически до самого конца войны не было специализированной ночной и высотной истребительной авиации. Не было и специализированного истребителя-перехватчика – способного активно действовать в любое время суток. Предполагалось, что его с успехом заменит обычный фронтовой истребитель. Но даже новейший высотный МиГ, являлся лишь жалким паллиативом положим британского двухмоторного «Bristol Beaufighter» Mk IF с бортовым радаром, четырьмя 20-мм пушками, шестью 7,7-мм пулемётами и дальностью действия в 2816 километров.

Рисунок 31. Британский ночной истребитель «Bristol Beaufighter» Mk IF с бортовым радаром.

Сталин чуть было не сгорел от зависти к сэру Уинстону Черчиллю - словами потомком имевшему такой «девайс». Сперва он сгоряча хотел написать письмецо «другу Винни» и предложить за эскадрилью «Бифайтеров» заныканное со времён Первой мировой войны румынское золото, исторические реликвии и королевские регалии…

Ну, или Шапку Мономаха иль Янтарную комнату на выбор.

Но вовремя вспомнил, что тот пока не премьер-министр и мало чем может помочь, даже если вдруг с перепоя захочет. Да и сам этот двухместный тяжёлый ночной истребитель, также используемый как лёгкий бомбардировщик и торпедоносец, пока только проходит лётные испытания. Он даже в «Битве за Англию не будет участвовать»…

Но вот потом!

Потом ему пришла в голову мысль:

«А если нам такой самим «запилить» - словами потомков? По принципу «из того, что было»? А что у нас там, интересно, «было»? Точнее, что там у нас есть подходящее?».

Такой самолёт прежде всего должен быть платформой для достаточно мощного вооружения - способного с одного захода развалить от киля до кабины германский «Хенкель» или «Юнкерс»… Очень живучие машины, между прочим, способные лететь «на честном слове и на одном крыле». Это не менее батареи из трёх-четырёх 23-мм автоматических пушек на борту. И при этом, он сам должен быть хорошо защищённым от огня 7,92-мм пулемётов, то есть быть легкобронированным, как штурмовик Ил-2.

Скорость не менее 550 километров в час, высота – не менее десяти тысяч метров, дальность (точнее – продолжительность) полёта…

Побольше!

Ибо, покамест не решится проблема с наведением с земли (и решится ли она вообще?) основным видом боевой деятельности будет всё то же патрулирование.

Обязателен автопилот, полное радионавигационное оборудование, полноценная приёмо-передающая радиостанция… Радиостанция среднего бомбардировщика РСБ «Двина» вполне подойдёт. Ещё бы УКВ-радиостанцию для связи самолётов в воздухе…

Но где взять?

«Разве что в Америке… В Америке всё есть!».

Экипаж истребителя-перехватчика ПВО – два, а лучше три человека. Ведь на данном этапе развития авиации, одному лётчику почти невозможно одновременно управлять лишённым даже подобия на автоматику самолётом, ориентироваться по карте на местности – особенно ночью, вести переговоры по радио с наземным пунктом наведения и с другими перехватчиками…

Да и вообще: для перехватчика, чем больше глаз на борту – тем лучше!

Все эти требования подразумевают, что машина должна быть двухмоторной.

Сперва Сталин положил было глаз на высотный истребитель Петлякова «100», который какой-то идиот заставит (не заставит!) переделать в пикирующий бомбардировщик, известный потомкам как Пе-2. Но вовремя вспомнил, что конструктору Климову так и не удастся довести до ума ВК-105ПД - высотную версию его 1050-ти сильного авиамотора с нагнетателем Э-100…

Значит:

«Словами потомков – «в топку» «Пешку»!».

Так что в его распоряжении лишь один мотор подходящей мощности и высотности - 1350-ти сильный АМ-35А. Правда он пока не доведён и мало-мальски надёжным станет только в начале 41-го…

Но ничего!

Пока можно полетать и на АМ-34ФРНВ максимальной (взлётной) мощностью 1200 лошадиных сил и высотностью до 14 тысяч метров (с турбокомпрессором ТК-1). Высотный, серийный, хорошо отработанный, предназначенный изначально для бомбардировщика ТБ-7. Затем, его можно будет заменить на доработанный и ставший надёжным АМ-35А – это не есть проблема.

23-мм автоматические авиапушки тоже уже практически готовы и причём на выбор: МП-6 конструкции Таубина-Бабурина и ТКБ-201 Волкова-Ярцева – известная потомкам как ВЯ. Хорошенько подумав, Сталин выбрал последний - хорошо проверенный на «реальной» Великой отечественной войне вариант.

Для трёх полков «охотников» много стволов не надо, поэтому армейская ПВО - которой он уже фактически отдал эти скорострелки, сильно не обеднеет.

Вспомнив о своём задании данном Наркому вооружений Ванникову, поправился:

«Хотя возможно к следующему году, получится «запилить» 23-мм авиапушку на базе 12-мм пулемёта Берёзина. Тогда и «волки» (авиаторы) будут сыты и, «овцы» (армейцы) целы.

Он позвонил Наркому вооружения СССР Ванникову и узнав, что от назначил ответственным за это конструктора Владимирова, успокоился:

«Тот справится!».

Ну а на будущее, надо бы обязательно обзавестись для истребителей-перехватчиков калибром побольше…

Что-то вроде авиапушки НС-45, которой «в реале» был вооружён истребитель Як-9К.

«Ибо как знать, что за отношения с союзниками сложится - если ход войны в «Текущей реальности», будет слишком уж сильно отличаться от того, что был в «Реальной истории». Возможно придётся по «Летающим крепостям» пострелять… Как знать!».

«Что-то кажется пропустил…».

Бортовой радар?

Не проблема!

Компактный по сравнению с существующими британскими РЛС «Радиоулавливатель самолётов» РУС-2 показал, что мы не папуасы какие… Так что и в этом Сталин не видел особой проблемы:

«Не штаны же синие в самом деле дам задание сшить… Как их? …Джинсы «Леви Страус»! Так что вполне по плечу, надо лишь дать словами потомков – «волшебный пендель»».

***

Итак: двигатель есть, вооружение практически есть, бортовая РЛС… Обязательно будет, но пока можно без неё. Осталось всего-то ничего – найти уже готовый, подходящий планер.

И такой «планер» тоже уже практически есть!

В 1939-м году «Специальное техническое бюро НКВД» (словами потомков - «шарашка»), в состав которого входил коллектив Туполева, получило задание создать скоростной бомбардировщик, который развивал бы скорость, сравнимую со скоростью истребителя. Самолет должен был летать в тяжелых погодных условиях днем и ночью, нести тяжелые бомбы на внутренней подвеске и сбрасывать их в пике. В результате весной 1940-го года появился двухмоторный фронтовой пикирующий бомбардировщик «103» или «ФБ».

Точнее макет его.

Сталин и без «Послезнания» знал, что осмотрев макет, комиссия НКАП приказала дальнейшие работы вести в трех направлениях:

Самолет «103» - с двумя двигателями АМ-37, Самолет «103У» с двумя АМ-37 и Самолет «103В» с двумя М-120.

«Послезнание» подсказало, что в мае от КБ потребовали (потребуют!) разместить штурмана рядом с пилотом – как в немецких бомбардировщиков, а в экипаж ввести четвёртого члена экипажа.

Несмотря на эти проволочки, первым построили «103» с двигателями АМ-37, который в июне-июле проходил заводские и государственные испытания, показав следующие основные лётно-технические характеристики:

Максимальная скорость: 635 км/ч на высоте 8000 метров.

Скороподъемность: 5000 метров за 8,6 минут.

Потолок: 10600 метров.

Дальность полёта: 1900 километров.

Максимальная бомбовая нагрузка: 2 тонны.

Сталин в азарте потёр руки:

- Как раз то, что нам нужно!

Хотя конечно с двигателем АМ-34ФРНВ лётные характеристики будут «несколько» скромнее…

Но и бомбовая нагрузка нашему «Охотнику» ни к чему. Вместо бомбоотсека установить дополнительный бак на тысячу литров, увеличив тем самым время барражирования на треть. Ещё тонну пустить на вооружение и бронезащиту.

В «реальной истории» заводские и государственные испытания машины, которая получила индекс Ту-2, затянулись до мая 1941-го года. По его мнению причин было несколько:

Саботаж на уровне НКАП или Главного управления ВВС КА. А может как говорят потомки – «и то и, другое и причём – много!».

Ни АМ-37, ни тем более двигатель М-120 не были доведены до ума, а стало быть и до массового производства.

Малочисленность конструкторского коллектива.

Напротив - многочисленность конструкторских бюро - из-за чего, например, к единственной в СССР аэродинамической трубе выстроилась целая очередь «гениальных» главных конструкторов с их авиационными «шедеврами».