Но Вождю всех трудящихся и советского народа в целом, а также лучшему другу авиаторов, писателей, физкультурников (и прочая, прочая, прочая) - эти «причины» были, что называется «на один зубок»!
В азарте потирая руки, он повторил свои же слова:
- Нет и не будет таких крепостей, которые не взяли бы большевики! Если во главе их товарищ Сталин, конечно.
Взявшись по горячим следам за карандаш, он строчит черновик постановления Комитета Государственной Обороны (ГКО СССР):
«1. Создать новый отдельный род Вооружённых Сил СССР – «Войска противовоздушной обороны» ПВО СССР.
2. Для организации управления при командующем войсками ПВО организовать:
– Военный совет ПВО во главе с командующим Войсками ПВО СССР;
– Штаб войск ПВО с соответствующими отделами;
– Управление истребительной авиацией ПВО…».
Естественно, встал кадровый вопрос:
«А кого назначить Командующим войсками ПВО? Надо хорошенько подумать…».
Перебрав несколько кандидатур Вождь тяжело вздохнув отложил пока это постановление в сторону, взялся за другое и тут уж поизгалялся над «матерью – реальной историей», волю:
«Для создания на базе проекта «103» истребителя-перехватчика войск ПВО СССР, образовать «Объединённое Авиационное Конструкторское Бюро № 1» - ОАКБ-1, в которое входят:
КБ Туполева – общее руководство, планер самолёта.
КБ Микулина – винтомоторная группа.
КБ Мясищева – плазово-шаблонная технология;
КБ Ильюшина – бронекабина и частичная (только передняя часть) бронировка мотогондол двигателей;
КБ Петлякова – герметичная кабина вентилируемого типа;
КБ Волкова-Ярцева – вооружение.
КБ НИИ-20 Слепушкина115 – бортовая радиолокационная станция…».
«Пора приучать - словами потомков «хроаборигенов» к термину «радиолокационная станция», РЛС. А то «радиоулавливатель самолётов» их же словами - звучит как-то через-чур «зашкварно».
Передохнув, хорошенько всё обдумав – не пропустил ли чего, он продолжил:
«…Кроме КБ НИИ-20 Слепушкина работающим над радиолокационной станцией наземного и морского базирования, всем перечисленным авиационным КБ прочие работы немедленно прекратить…!».
Если Директору Ленинградского физико-технического института (ЛФТИ) товарищу Иоффе объяснить, что отныне радиолокация – приоритетное направление в радиопромышленности СССР, то он выделит КБ НИИ-20 дополнительные ресурсы и оно справится с заданием.
«…Для ускорения конструкторских работ по созданию истребителя-перехватчика войск ПВО на предсерийные и первые серийные (учебные) машины установить двигатели АМ-34ФРНВ с заменой позднее в серийном производстве на АМ-35А.
Экипаж – три человека, размещённых компактно в носовой, хорошо забронированной части. Кабина приподнята для максимально возможного обзора…».
Нарисовав нечто похожее на носовую часть ударного вертолёта (из будущего) Ми-24:
«…Экипаж состоит из:
Штурман (командир корабля), за ним с превышением – пилот. За последним – оператор бортового радиолокатора, он же стрелок турельной установки спаренных 12,7-мм пулемётов.
Размещение пушечного вооружения (не менее трёх 23-мм автоматических пушек!) должно быть снизу кабины, по причине:
Размещение в носовой части антенны бортовой РЛС.
Недопущения ослепления экипажа вспышками выстрелов в ночное время.
Дополнительная защита кабины пилота снизу.
Обязательно должна быть предусмотрена продувка охлаждёнными выхлопными газами основных топливных баков и отсека с вооружением, с целью недопущения замерзания смазки и отказа оружия на больших высотах.
Никаких бомб!
Из дополнительного вооружения – 82-мм и 132-мм реактивные снаряды (РС) с дистанционным взрывателем. Для увеличения продолжительности полёта предусмотреть возможность подвески сбрасываемых топливных баков.
Предусмотреть заранее создание на базе истребителя-перехватчика «103» высотного разведчика, ударного самолёта с низковысотными двигателями АМ-38 и торпедоносца…».
Впрочем Сталин знал, что Туполев с самого начала проектирования предусматривал такую возможность. Как кстати и тяжёлого перехватчика с мощным вооружением и даже…
Бортовой РЛС!
Так что он просто правильно (на его взгляд) расставил приоритеты116.
Рисунок 32. Тяжёлый истребитель-перехватчик Туполева Ту-1 (63П) проходивший испытания в 1946 году.
Боясь что его неправильно поймут, он тем не менее приписал:
«…Бортовой паёк с возможностью подогрева и носимый аварийный паёк для каждого члена экипажа. Что-то вроде туалета или подгузника».
Завершив черновик и убрав его в стол, он зевнул и с запозданием подумал:
«Впрочем, последнее должно быть для всех вновь проектируемых машин. И поручить такое дело надо Наркомату авиационной промышлености СССР… Ладно, потом перепишу».
И далеко за полночь отправился спать.
Глава 18. Боевая химия, магнитные мины, и паромы «Зибеля».
Из Шумилов А.И. «Ванька-ротный»:
«Нужно сказать, что мина — коварное устройство. Люди с передовой привычны к пулям и снарядам. На подлете они шуршат, воют и посвистывают. Услышишь их знакомый голос, вовремя метнешься в сторону, нырнешь в канаву или воронку, ляпнешься в грязь — глядишь, вроде цел.
А мина лежит на дороге, лежит и звука не подает. Лежит она, стерва, присыпанная землей и ждет свою жертву. Ударит по ней копытом лошадь, наедет на нее колесо телеги и рванет она метров на двадцать. Ударит так, что брызнут и вылетят мозги. Попадешь под ее удар, не почувствуешь ни боли, ни взрыва. Станет легко. Мелькнет белый свет, и поплывут цветные круги. Погаснут они, и задернет глаза черным бархатом.
Окажешься в шагах двадцати, считай, тебе повезло. Кинет тебя на обочину, ударит оглоблей по голове, сиди и жди, пока очухаешься. Замотаешь головой, сплюнешь сгустком крови, можешь вставать. Тебя только шарахнуло взрывной волной. Взорвался не ты — повозка с людьми. Они метнулись в черное пространство.
Бежать в сторону или падать на землю после взрыва совершенно бесполезно. Стой и смотри. Собирайся с силами…».
В субботу 26-го апреля, Иосиф Виссарионович Сталин и Валентина Васильевна Истомина сочетались законным браком в одном из московских ЗАГСов, причём подобно всем советским гражданам отстояв длиннейшую очередь, в которой наслушался много для себя нового про такие порядки. Из-за чего на небольшую семейную вечеринку в Кунцево, новобрачный поехал в твёрдом убеждении:
«Такие функции как регистрация гражданского состояния, надо передать от НКВД местным Советам».
По такому торжественному случаю на Ближнюю дачу собрались все три сына Вождя (Яков, Артём и Василий) с жёнами и детьми. Как говориться «хорошо посидели» и, всё было бы просто замечательно - если бы не дочь Светлана, которая специально чтоб досадить отцу, напропалую флиртовала с перепуганными её напористостью охранниками.
Зная по «Послезнанию» её дальнейшую – не очень-то и завидную судьбу, Сталин твёрдо решил:
«Этим летом надо будет обязательно где-нибудь подальше от Москвы, в каком-нибудь курортном месте (например, в сибирской Белокурихе) создать закрытую спецшколу для детей высшего руководства страны с максимально жёстким режимом и, отправить её туда. Её, всех «мелких» Микоянов и прочую «золотую молодёжь»».
Поздравить «молодых» приезжали многие советские партийно-государственные деятели и, деятели культуры… В том числе и Леонид Утесов, который дуэтом спел с женихом популярный в те времена шлягер «С одесского кичмана», а затем и несколько невесть знает откуда взявшихся новинок, в том числе и «Владимирский централ» и «Я еду в Магадан»…
Приезжал на торжество и Берия, который как бы мимоходом сообщил:
- Мерецков дал показания, что идею о том, что Финляндия «созрела» для ввода войск Красной Армии, подкинул им со Ждановым Куусинен из Коминтерна. Больше имён он правда не назвал, так как якобы не знает.
- А нам с тобой больше и не надо. «Мрачного финна» уже задержали?
- Задержали, Иосиф Виссарионович. Как и Димитрова и ещё девятнадцать человек из Коминтерна, НКИДа и других организаций.
- Пожёстче с ними, Лаврентий! «Прессани» как следует всю эту сволочь и попробуй выжать с них счета в иностранных банках. Но без фанатизма! На суде они должны иметь «товарный вид» морды лица.
***
Заседания Комиссии при ГВС КА по итогам Советско-финской войны возобновились лишь в понедельник, 28-го апреля. И было оно «многопрофильным», так как приближалось 1-е мая - празднование «Дня Интернационала» и, следом за ним – Внеочередной пленум Центрального комитета коммунистической партии, внеочередная сессия Верховного Совета… Вождь будет сильно занят сперва подготовкой, а затем участием в этих мероприятиях.
Так что как Председатель открывая очередное заседание, он сразу заявил:
- Давайте сегодня быстренько пробежимся по оставшимся вопросам, товарищи командиры… Завтра поговорим про боевую подготовку войск и идеологию, а потом расстанемся до примерно пятнадцатого-двадцатого мая.
Сперва выступил Начальник Химического управления Наркомата обороны СССР комбриг Мельников. В частности он сказал:
- …Констатировать наличие в Красной Армии опасной недооценки вероятности применения химических средств в будущей войне и, как следствие этого, слабую боевую подготовку войск Красной Армии в химическом отношении, недостаточное внимание принятию на вооружение и внедрению в производство химических средств вооружения…
В этом месте Сталин перебил выступающего:
- Сколько в арсеналах Химических войск Красной Армии уже припасено Боевых отравляющих веществ? По видам?
Когда главный «боевой химик» замялся, красноречиво поглядывая то на Вождя, то в зал, тот его подбодрил:
- Не стесняйтесь, товарищ комбриг, здесь все свои… Или Вы кого-то подозреваете конкретно?!
Начальник Химического управления назвал соответствующие «цифры» - как в тоннах, так и в количествах «десятков тысяч штук» уже снаряженных «смертельными отравляющими веществами» (СОВ) боеприпасов – артиллерийских снарядов, авиационных бомб и выливных приборов.
В зале присвистнули…
Сталин:
- А у вероятного противника? К примеру, у Германии?
- Я не располагаю такими сведениями, товарищ Сталин.
Тот сдвинул брови - став похожим на Ивана Грозного с известной картины Репина:
- Тогда почему Вы здесь что-то несёте про «недостаточное внимание»? Вот здесь недавно товарищи танкисты хвастались, что у Красной Армии больше всех танков в мире117… Так вот уверяю вас, товарищи химики, что и с химоружием ситуация примерно такая же!
В зале «присвистнули» ещё раз…
Сталин продолжил:
- И никакой «недооценки» нет – химоружие в последних конфликтах не применялось и видимо не будет применяться в силу объективных причин – недостаточной его эффективности и опасности для собственных же войск.
Комбриг Мельников продолжил бубнить:
- …Самым энергичным образом продолжать работу по поискам новых ОВ, расширить производственную базу по люизиту и перейти к производству в Красной Армии иприта на крекинг-газе.
Сталин ударив кулаком по столу, вновь его прервал:
- А вот это я требуют отменить! Против «поисков новых ОВ» не возражаю… Но какой-такой «иприт на крекинг-газе», Вы это про что, товарищ комбриг?! Нашей авиации крекинг-бензина не хватает в количеств семидесяти процентов от потребного! Семидесяти – не семи процентов, понимаете?
В зале хулигански засвистели.
- Так что прекращайте немедленно производство ваших ипритов, фосгенов и прочих «люизитов». Увеличивайте выпуск того, что требуется для войны – взрывчатых веществ и высокооктановых добавок в бензин.
Присутствующий Заместитель начальника Управления ВВС Красной Армии Муратов крикнул с места:
- Правильно!
Затем на Совещание единогласно решили, причём совершенно без вмешательства Вождя:
«Огнеметный огонь и маскирующий нейтральный дым, как не являющиеся боевыми химическими веществами, не считать средствами химической войны».
«Химические минометные батальоны переименовать в минометные батальоны и передать их из ведения Химического управления общевойсковому командованию».
Ещё вот:
«В целях более широкого применения огнеметания необходимо:
а) разработать съемный огнеметный прибор, монтируемый на любой танк по мере надобности;
б) на танках сделать приспособления для съемных огнеметных приборов.
в) химическому управлению Красной Армии совместно с начальником пехоты Красной Армии разработать ранцевые огнеметы и к 1.8.40 г. доложить Главному военному совету…».
Зашёл спор на тему: считать ли химическим оружием отравляющие вещества так называемого «несмертельного типа» - слезоточивые и чихательные газы.
У Сталина было по этому поводу такое мнение:
- Полиция любой демократической страны не стесняется применять против мирных демонстраций трудящихся слезоточивый газ. А мы против противника стесняемся?! А зачем мы тогда их вообще разрабатывали, производили - тратя народные деньги миллионами?
Воодушевись этими словами, комбриг Мельников рассказал об перспективном направлении в сфере артиллерийских боеприпасов – о так называемых «осколочно-химических артснарядах», на 85 процентов снаряжённых обычной взрывчаткой и на пятнадцать «адамситом» - высокоэффективном отравляющем веществом «чихательного типа».
Рассказанные им возможности такого вида боеприпасов были весьма заманчивыми:
- Применение таких снарядов во время артподготовки вынудить уцелевших солдат противника сидеть в противогазах, что в разы снизит их боеспособность.
Против выступили артиллеристы и, первым был командарм 1-го ранга Кулик:
- Такая «артподготовка» будет на пятнадцать процентов менее эффективной или потребует на пятнадцать процентов большего расхода боеприпасов. К тому же не забывайте, товарищ комбриг, что наступающие после артподготовки красноармейцы тоже будут вынуждены пользоваться противогазами. А если ветер будет встречным, их боеспособность снизится раньше, чем у оборонявшихся.
В общем, на Совещание решено было не «легализировать» отравляющие вещества несмертельного типа для применения по решению общевойскового командира. Они будут в Резерве Верховного Главнокомандующего (РВГК) и применяться только по его письменному приказу.
Без пяти минут Верховный Главнокомандующий же, решил:
«Только уже на территории Рейха и только при штурме городов-крепостей (фёстунгов)».
Весь дальнейший разговор свёлся к средствам индивидуальной защиты от средств химического нападения и Сталин в нём практически не участвовал, хотя и внимательно слушал.
В результате были приняты следующие решения:
«1. Все части в 1940 г. перевооружаются противогазом БС МТ-4, который по своим качествам стоит выше имеющихся у нас иностранных образцов.
К 1 августа 1940 г. предъявить на утверждение Главного военного совета соответствующий образец противогаза меньшего габарита и веса, без снижения защитной мощности по сравнению с противогазом БС МТ-4.
Одновременно продолжать работу над увеличением защитной мощности противогаза.
2. Бумажные накидки для бойцов являются приемлемыми по своей защитной мощности, производственной базе, сырью и стоимости. Большим недостатком их является непрочность. Обязать Химическое управление в срочном порядке разработать и принять меры к внедрению в производство более прочных индивидуальных средств защиты от поливки на основе армированной бумаги (на нитяной основе). Отработать армейскую плащ-палатку для защиты от СОВ, представив Главному военному совету образцы для принятия на вооружение к 1.8.40 г..
3. Импрегнированное обмундирование — одно из важных средств защиты бойца, не вышло за пределы опытных образцов. Надлежит продолжать с ним опыты, с учетом необходимости избежать повышения утомляемости бойца этим обмундированием.
4. Химическому управлению Красной Армии разработать защитную мазь от СОВ для людей и конского состава…».
Ну и так далее.
***
Далее речь на Заседании пошла про инженерное вооружение Красной Армии и было сделано несколько очень интересных предложений, причём Сталин со своим «Послезнанием» был здесь ни при чём.
Помощник начальника отделения производства и снабжения отдела стрелкового вооружения Артиллерийского управления КА комбриг Фёдоров, сумел удивить Вождя сообщив о новейших разработках в области инженерных мин заграждения:
- Мины замедленного действия с часовым механизмом, взрываются через установленное время до 30 суток. В настоящее время находятся в разработке.
- В настоящее время проектируются противотанковые магнитные мины. Устанавливаются в грунт на глубину полметра.
- Осколочно-заградительные мины ОЗМ-152. При установке мина зарывается на глубину 1 метр. Взрыв мины происходит в воздухе. Мины испытаны полигоном, испытания дали удовлетворительные результаты. Нужно изготовить в 1940-м году 50 тысяч этих мин.
Не стерпев, Сталин спросил:
- Так «нужно» или «можно»? Как известно, не всё из того что «нужно» в силу ряда причин – «можно».
Комбриг не сумел ответить на этот простой вопрос и тогда он задал другой:
- А имеются ли в разработке магнитные тралы на случай применения противников в свою очередь мин с магнитным взрывателем?
Ему было известно из «Послезнания», что применение в начале войны сбрасываемых с самолётов морских донных мин с магнитными и акустическими взрывателями, стало полной неожиданностью для наших моряков…
Тот пожал плечами и тогда Сталин строго поставил ему на вид:
- Если разрабатываете оружие, то сразу ищите способ борьбы с ним. Например танк-тральщик, иными словами – сапёрный танк.
Это вызвало словами потомков – небольшой «срач».
Начальник Инженерного управления КА комкор Петров:
- У нас нет саперного танка. До 1938-го года этим делом занималось ИУ Красной Армии, а с 1938-го года - АБТУ. Кто же должен заниматься?
Мехлис:
- Раз инженерный танк, то Инженерное управление и должно заниматься.
Петров:
- У Инженерного управления нет ни танка, ни заводов где их можно выпускать.
В разгоравшийся деструктивный «срач» вмешался Сталин:
- Танки Т-28, которые в конце года снимаются с производства на Ленинградском Кировском заводе, можно выпускать на судостроительных предприятиях Наркомата речного флота, где производятся понтонные парки для Инженерных войск. Так что присылайте своих специалистов на ЛКЗ, товарищ Петров, копируйте чертежи, знакомьтесь с технологией… И будут у Вас свои танки – сапёрные, инженерные и какие только хотите!
- От лица же Советского правительство заверяю: чем сможем – тем поможем!
После этого товарищ Сталин прочитал товарищам военным инженерам и прочим командирам небольшую лекцию:
- Минное оружие в недавней Советско-финской войне показало свою эффективность… Об это даже говорить не буду – вы всё и сами прекрасно поняли, набив порядочно «шишек» на собственном лбу. Так как мы с вами уже договорились о том, что будущая война будет похожей на Империалистическую – широкомасштабной, с массовыми армиями, массовыми же потерями и расходом материальных средств - то и оружие должно разрабатываться исходя из соображений массового производства…
Строго посмотрев на комбрига Фёдорова:
- Так что никаких «противотанковых магнитных мин»!
Поняв, что его правильно поняли, он продолжил:
- Минное оружие должно быть хорошо известно и доступно каждому бойцу и тем более командиру Красной Армии. В идеале, каждый военнослужащий должен знать мины вероятного противника и уметь их обнаруживать и обезвреживать. Он же должен уметь сделать мину-ловушку из подручных средств (например из гранаты Ф-1) и установить на пути движения противника.
Уловив недоверчивые взгляды, Вождь прямо спросил присутствующих:
- Кто подскажет, как изготовить простейшую противопехотную мину из «лимонки» с запалом Ковешникова?
Вопреки ожидаемому и к приятному удивлению Сталина, нашёлся всё-таки в зале один такой, который сумел «на пальцах» объяснить устройство мины - ещё более простого, чем так популярная в будущем «растяжка»:
- Кладём гранату на землю и придавив рычаг боевого устройства подходящим камнем, осторожно вытаскиваем чеку. Стоит противнику сдвинуть камень с места, как через положенное время граната взорвётся.
Вождь в удивлении приподнял брови:
- Это где ж Вы так «развлекались», товарищ комбриг?
- В Средней Азии против басмачей воевал, товарищ Сталин. И немного в Испании.
- Понятно.
Ещё голос:
- А мы в Гражданскую на Севере, устраивали для интервентов на лесных тропинках «спотыкач»: зажимали английскую «лимонку» между веток, призывали к ней тонкий шпагат а другой конец – к другому дереву.
Третий голос:
- Мы засовывали «лимонку» со снятой чекой в пустую консервную банку…
Рисунок 33. Всё новое – это хорошо забытое старое.
В общем Вождь понял, что товарищей командиров «растяжками» не удивишь. Его самого удивило другое:
- Молодцы, конечно… Но кто кроме вас знает про этот «спотыкач»? Почему не делитесь боевым опытом? Хоть один боец Красной Армии хоть раз во время Финской войны устраивал такую ловушку на финнов?
Не услышав ответа, он поочерёдно показывая пальцем на «молодцов»:
- Вы, Вы и Вы… И Вы, тоже. Не уйдёте отсюда, пока сообща не напишете брошюрку-наставление по устройству простейших противопехотных мин «Спотыкач» из ручной осколочной гранаты Ф-1 с запалом Ковешникова. Отсядьте в угол, товарищи командиры и приступайте.
В уме же он держал:
«А я потом допишу уже что своё из опыта будущих поколений».
Ибо многообразие «растяжек» всех видов и на все случаи жизни, просто словами потомков – «вставляет»!
Подумав, он решил с вьетнамскими «сюрпризами» не заморачиваться. Условия применения сильно разнятся и в условиях влажной тропической растительности, все эти «ловчие ямы» с гвоздями и кольями сравнительно быстро зарастают, становясь невидимыми. У нас же, как минимум всё холодное время года их вообще невозможно использовать.
Да и более продвинутое: «картриджные» ловушки, иногда называемые «подкованными» это в нашей «средней полосе» нереально. Это патроны для стрелкового оружия, которые помещались в бамбуковую трубку над дощечкой гвоздём, а затем закапывались в землю так, чтобы кончик торчал наружу. При нажатии на пулю она падала на гвоздь, воспламенялся капсюль, и пуля взрывалась…
Где у нас под Смоленском бамбук в ноябре месяце найдёшь?
А если в заводских условиях что-то делать, так лучше на основе всё той же гранаты Ф-1!
Насчёт минного оружия, Сталин особенно-то и не парился.
Правда, в его «Послезнании» имелись нестыковки с услышанным сегодня. Например «выпрыгивающая» осколочно-заградительная мина ОЗМ-152, у него числилась как «образца 1942 года». А товарищ Фёдоров утверждает, что она уже готова и уже на этот год, собирается заказать у промышленности аж целых пятьдесят тысяч штук.
Напротив так называемая «объектная» мина с взрывателем замедленного действия МЗД-35 со сроком замедления от 12 часов до 35 суток, была принята на вооружение инженерных частей Красной армии ещё в 1936-м году. И конечно же он ничего не слышал ни о каких советских «магнитных» противотанковых минах, использующихся в годы Великой отечественной войны.
Но это всё мелочи!
Главное, что никакой «недооценки» минного оружия – в чём его и товарищей командиров будут упрекать потомки, не было и в помине. Красная Армия в этом отношении шла «нога в ногу» с армиями других стран, имея на вооружение полную номенклатуру этого типа боеприпасов.
В 1933-м году принимается на вооружение фугасная противопехотная мина «обр. 1933 года». В 1934-м году – дорожно-пехотный фугас ДП-1, предназначенный для уничтожения боевых и транспортных машин на дорогах.
К середине 1940-го года на вооружение принимается очень удачная по конструкции, противопехотная фугасная нажимного действия мина ПМК-40.
К весне 1941 года разрабатывается деревянная противопехотная фугасная мина нажимного действия ПМД-6, ставшая основной миной в годы войны (кстати, также позднее скопирована немцами) и состоявшая на вооружении многие десятки лет.
С 1935-го года серийно выпускалась металлическая противотанковая противогусеничная мина ТМ-35. В 1939-м году она была модернизирована и выпускалась под индексом ТМ-35М. В дополнении к последней была разработана и принята на вооружение «удлиненная» металлическая противотанковая противогусеничная мина ТМ-39. Затем ее деревянный вариант ТМД-40, металлическая противотанковая противогусеничная мина ПМЗ-40…
В 1940-м году разрабатывается и принимается на вооружение очень удачный, надежный и предельно простой по конструкции нажимной взрыватель МВ-5. Он состоял всего из пяти деталей и мог изготавливаться в любой металлообрабатывающей мастерской. Достаточно сказать, что эта конструкция использовалась во всех советских взрывателях ПТМ вплоть до взрывателей к послевоенным минам серии ТМ-62 включительно.
В 1941-м году под этот взрыватель создаётся самая совершенная из всех советских ПТМ того времени – мина ТМ-41. Мина была противогусеничная нажимная, имела герметичный корпус и была очень проста в применении. При ее установке требовалось лишь открутить пробку, вставить взрыватель МВ-5 с запалом МД-2 в гнездо и вновь закрутить пробку на место.
Не обошлось и, без словами потомков – «вундерваффлей».
Ещё задолго до войны были приняты на вооружение:
- Зимой 1940/41 года на вооружение РККА принимается объектная мина ТОС (Ф-10), взрываемая по радио с помощью кодированного радиосигнала. Дальность уверенного срабатывания радиомины составляла до 1200 километров. В этом отношении СССР опережал западные страны более чем на полвека.
- Противотанковая мина ЕЗ-1, приводившаяся в действие с помощью электрозамыкателя.
- Противоднищевая мина АКС.
- Противобортная мина ЛМГ.
Рисунок 34. Противобортная мина ЛМГ (летающая мина Галицкого). Разрабатывалась с 1934 года. До войны она вроде бы на вооружение принята не было, но вот уже в 1943-м, имеется инструкция по её устройству и применению. Причём как с нашей стороны, так и у противника который заметил её появление.
Где здесь «недооценка», в каком месте?!
Другое дело – средства разминирования. Но и здесь после Советско-финской войны произошли серьёзные подвижки.
Так что в принципе здесь никакого вмешательства и не надо: развитие минного оружия в СССР шло своим чередом и, если и сдерживалось, то отнюдь не высосанной потомками не известно из чего «недооценкой», а возможностями советской промышленности. В частности - производством взрывчатки, которой остро не хватало даже на артиллерийские снаряды и авиабомбы.
Но лёгкий апгрейд всё равно не помешает!
Сталин обратился к Помощнику начальника отделения производства и снабжения отдела стрелкового вооружения Артиллерийского управления КА:
- Товарищ Фёдоров! А почему ваша объектовая мина имеет замедление всего на тридцать суток? Надо бы увеличить до трёх месяцев…
Зачем посылать на железнодорожную станцию диверсантов или бомбардировщики – рискуя жизнями людей, когда можно заранее заминировать? Причем сразу двумя-тремя и более «адскими машинками»? И пусть рвутся с установленной периодичностью, не давая восстанавливать разрушенное.
- …И часовой механизм – это излишняя роскошь для такого одноразового изделия. Сделайте химический взрыватель – в таком деле особая точность ни к чему.
Сталин хорошо знал, что на случай если «особая точность» к месту - у Красной Армии с ещё 1929-го года, есть радиофугасы Ф-10 «Беми».
После того как комбриг записал это решение Председателя комиссии при ГВС КА, тот продолжил:
- «Зарываемая на глубину один метр» осколочно-заградительные мины ОЗМ-152, вещь конечно хорошая и, на вооружение её иметь надо… Обязательно надо! Однако, она хороша только для стационарных укрепрайонов. Ведущим маневренную войну полевым войскам, метровые ямы копать некогда. Да и в зимний период, или на определённой местности (скальный грунт, болото и так далее), это сделать практически невозможно.
- Надо срочно разработать и принять на вооружение что-нибудь небольшое, простое, малозаметное и быстро устанавливаемое на поверхности минно-взрывное устройство. «Выпрыгивающий» боевой поражающий элемент – корпус гранаты, так дешевле. Можно РГД-33 с осколочной «рубашкой» или корпус 50-мм миномётной мины - они всё равно снимаются с вооружения. В идеале, это «устройство» должно быть как ручная граната: вырвал чеку и бросил на нужное место. А «оно» само встало на боевой взвод.
Не давая готовых решений – сам не знал, Сталин рассуждал так:
«Если решат такую задачу, можно будет озадачить осколочными противопехотными минами устанавливаемыми дистанционно. В первую очередь с самолётов, затем «реактивными системами залпового огня» - БМ-13, БМ-31».
Ну и напоследок:
- Ещё подумайте, товарищи, как из обычной противогусеничной мины, с помощью запала Ковешникова сделать противоднищевую противотанковую мину. Это даст громадный экономический эффект, ибо вероятность наезда на мину днищем значительно выше вероятности наезда гусеницей.
Очевидное решение – сверху мины жёстко закрепленный деревянные шест длиной сантиметров сорок, снизу – прижатая рычагом взрывателя ручная граната. При наезде танка на шест, мина выворачивается из земли, рычаг взрывателя освобождается и через три с половиной секунды…
Словами потомков – «большой БУММ!!!».
«Однако пусть товарищи командиры сами подумают… Я, что? Так и буду за них работать?!».
***
Далее речь пошла об всуе упомянутых Вождём переправочных средствах и в частности, об понтонных парках.
Начальник Инженерного управления КА комкор Петров заявил в том числе:
- У нас нет парков для пропусков тяжелых танков, армейский парк не может пропустить тяжелых танков.
А на вопрос танкистов «когда будут?», ответил:
- Мы в этом году разрабатываем парк от 50 до 80 тонн и пустим в производство в 1941-м году.
Сталин со глубоким вздохом:
«Вот так всегда у нас! Сперва делаем танк, а потом думает на чём его переправлять».
Ну, что ж… Надо выручать сапёров-понтонёров.
Сперва он спросил:
- Сколько секций предположительно будет в таком «тяжёлом понтонном парке»?
Посмотрев куда-то в потолок, комкор Петров ответил:
- Тридцать три носовых полупонтона и пятнадцать средних. Кроме этого потребуется двести десять полупрогонов, четыреста пятьдесят щитов настилочных нормальных, сорок восемь…
- Достаточно! И сколько метров наплавного моста можно таким образом построить и за сколько?
- Смотря на грузоподъёмность, товарищ Сталин. Если полной пропускной способности – семьдесят пять тонн, то шестьдесят метров за три часа.
Вождь, чуть сдвинув брови:
- Всего «шестьдесят метров»? А если придётся наводить переправу для тяжёлых танков через такую реку как Днепр? Который если верить Гоголю – не каждый орёл перемахнёт?
Начальник Инженерного управления КА, непоколебимым тоном:
- Тогда нужно два, три или больше тяжёлых понтонных парков.
Из зала добавили:
- На сорок первый год заказано сорок пять таких парков118. Так что не только через любую реку – через море наведём переправу, товарищ Сталин!
Тут же послышалась «Вы только приказ нам дайте!» и тому подобное.
Иронично посмотрев в зал, отчего тут же смолкло, он:
- Вот как…? А давайте, товарищи, посмотрим на эту ситуацию с другой стороны.
Сталин встал и пройдясь туда-сюда и обратно, вновь остановился напротив главного военного инженера страны:
- А скажите мне, товарищ Петров, каков автопарк должен быть у такого «тяжёлого понтонного парка»?
Подумав, тот почти без промедления:
- Около ста специальных автомобилей для перевозки понтонов, пролётных строений, аппарелей и опор, трёх катеров и трёх же полуглиссерных тягачей.
- А они у нас есть – «специальные автомобили»?
Уже без прежней уверенности:
- Можно обойтись обычными ЗИС-5 или тракторами.
Сталин поморщился:
- Можно «обойтись» и оленьими упряжками, дело не в этом. Когда в одном месте скапливается столько тяжёлых понтонных парков, специальных автомобилей или тракторов и соответственно - личного состава… Когда в течении нескольких часов строится переправа, о секретности можно будет забыть. Противник тут же отреагирует на ваше «строительство» - прежде всего авианалётами и контратаками сухопутных сил.
Судя по реакции, такой словами потомков – «расклад» и в голову не приходил товарищам командирам:
- Так что ваш «тяжёлый понтонный парк» - это дело конечно очень хорошая… Но должна быть и альтернатива. Быстро и незаметно перебросили тяжёлые танки на другой берег и, исчезли.
Комбриг посмотрел в зал и вновь обернувшись к президиуму, недоумённо пожал плечами:
- Это невозможно, товарищ Сталин!
Тот, едва заметно прищурясь:
- «Невозможно» или «нереально», товарищ Петров?
- А какая разница?
Вождь всех ботаников терпеливо объяснил:
- «Нереально» то, что противоречит законам физики. Например, нереально спать на потолке. А всё то, что им не противоречит – просто «невозможно». Однако если хорошенько подумать…
И он рассказал собравшимся в зале командирам об ещё не существующих «паромах Зибеля» - немецких десантно-высадочных средствах, получивших своё название по фамилии создателя - подполковника люфтваффе Фридриха Вильгельма Зибеля…
Набросав на листке бумаги небольшую схемку, он буквально на пальцах объяснил устройство такой нехитрой - сборно-разборной как детская игрушка «Лего», конструкции:
- Ничего сложного! Четыре или более секции от стандартного парома, платформа грузоподъёмностью не менее ста тонн и списанный по причине износа (или просто устаревший) авиационный двигатель (или два)…
Рисунок 35. «Паром Зибеля» (Siebelfähre) перевозит танк «Тигр-1» через водную преграду.
Он не упомянул, естественно, что эти «паромы Зибеля» были способны пересекать Средиземное море снабжая Африканский корпус Роммеля, а на Чёрном море – долгое время снабжали, а потом эвакуировали из Крыма отрезанную группировку Вермахта:
- …Так что, товарищи военные инженеры, «кота за хвост не тяните»! Через месяц жду первые испытания такого самоходного парома. А к концу года – первую моторизованную десантно-штурмовую инженерную бригаду, задачей которой будет переправа через крупные водные преграды, захват и снабжение плацдармов.
Товарищам командирам такое предложение зашло «на ура» и соответствующий проект постановления Совещания при ГВС КА, был принят единогласно.
***
Далее Комиссией при ГВС КА рассматривались организационные вопросы. Были приняты некоторые уже давно напрашивающиеся решения, которые Сталин «взял на карандаш»…
Например:
- В стрелковом полку вместо саперного взвода иметь саперную роту 4-х взводного состава.
- Саперный батальон стрелковой дивизии оставить 3-х ротного состава. Выделить из состава батальона инженерный парк дивизии в составе переправочных средств, дорожно-мостовых, водоснабжения, позиционного имущества и электротехнических средств.
- Саперный батальон стрелкового корпуса реорганизовать в инженерный полк в составе: саперного батальона, дорожно-мостового батальона, электротехнической и гидротехнической рот и переправочного парка.
- Строительство укрепленных районов производить строительными частями и вольнонаемной рабочей силой, запретив использование для этих целей саперных частей.
Принятые решения по системе инженерного вооружения и снабжения:
- Для ускорения постройки мостов применять сборные деревянные и металлические мосты из заранее заготовленных деталей (балки, рамы и т.д.) путем наводки большепролетных мостов, возимых в собранном виде.
- По дорожно-строительным средствам основным видом техники иметь грейдер и автогрейдер и катки самоходные.
- В 1940 г. разработать перфораторы для горных частей и дня работы в мерзлых грунтах.
- Иметь легкие ленточно-пильные станки.
- Иметь для десантных переправ легкие фанерные лодки.
- Форсировать производство ротного (видимо «роторного», авт.) экскаватора типа «Боккей» для рытья траншей.
- Шире внедрять различные подъемно-транспортные средства: автокраны, лебедки, блоки, тали и т.д.
- Иметь на вооружении различные типы мин (преимущественно не металлические), простые в изготовлении, действующие как против пехоты, так и против танков и других средств. Иметь отработанные комплекты мин, легко изготовляемые инженерными войсками, дня чего на головных инженерных складах организовать мастерские…
По вооружению:
- Проработать вопрос о речных (от автора: видимо речь идёт о противодесантных) минах.
- Ввести на вооружение инженерных и саперных частей миноискатели, искатели напряжений, дальномеры, окопные перископы и т.д..
- Вооружить: полковых сапер карабинами и автоматами-пистолетами по два на отделение; дивизионных — ручным пулеметом по одному на взвод, автоматом-пистолетом по два на отделение и карабином; корпусные, армейские инженерные, понтонно-мостовые части — зенитно-пулеметными установками по одной на роту, ручными пулеметами по одному на отделение, пистолетами-автоматами по два на отделение и карабином.
- Разработать более сильнодействующие средства ВВ.
Далее речь зашла об взрывчатых веществах, которых вечно не хватает, в том числе (и прежде всего!) и инженерным войскам. Воспользовавшись предоставленным случаем, Сталин дал наводку на столь пропиаренный потомками «Синал» или АК:
- Мне стало известно, что профессор Ленинградского Горного института Александр Назарович Кузнецов, изобрел взрывчатку чуть ли не из глины. Вы бы присмотрелись, товарищи сапёры – а вдруг и впрямь что-то для вас годное?
Те переглянулись в недоумении:
- «Из глины»?! Такое невозможно, товарищ Сталин.
- «Невозможно» или «нереально», товарищи командиры?
- А какая разница?
- Нереально, например синие штаны через голову надевать. А всё «невозможное» – возможно, если хорошенько подумать и решительно за него взяться.
Себе же Вождь сделал очередную зарубочку на память:
«В самое ближайшее время надо вызвать этого «профессора» в Москву и потолковать с ним про «взрывчатку из глины».
Глава 19. Все болезни от нервов, все военные поражения от плохой связи.
Разговор между Сталиным И.В. и военкомом Управления связи РККА бригадным комиссаром Муравьевым на совещании по итогам Советско-финской войны (апрель 1940 г.):
"МУРАВЬЕВ. Товарищи, я являюсь комиссаром Управления связи Красной Армии, а в период операций с белофиннами был начальником связи 8-й армии. В условиях войны с белофиннами мы имели возможность проверить работу как войсковой связи, так и средств связи, а равно и подготовку штабов по организации управления войсками. По оценке командования и общевойсковых начальников, войска связи в данной войне с поставленной задачей справились неплохо, и как выражаются "Связь не подвела". Правда, здесь из выступлений пока не сказано ничего о работе связи. Во всяком случае по оценке общеармейских командиров звена дивизии и корпуса, командования армии, насколько мы имеем сведения, связь не подводила и работа связи оценивается вполне удовлетворительно...
СТАЛИН. Связь была везде плохой, все жалуются на фронтах на плохую связь.
МУРАВЬЕВ. Первый раз слышу, тов. Сталин, о том, что везде связь была плохой.
СТАЛИН. Ни одного участка не знаю, откуда бы не было жалоб на связь. Признают проволочную связь, радиосвязь не признают.
МУРАВЬЕВ. Я сейчас скажу о радиосвязи.
СТАЛИН. Сказать мало, вы ведь в центре здесь работали.
МУРАВЬЕВ. Работаю с августа 1939 г. в центре. Но на финляндском фронте я был начальником связи 8-й армии.
СТАЛИН. Чин хороший, а работа плохая».
После небольшого перерыва (точнее – перекура), разговор на заседании Комиссии пошёл об связи, с которой Красная Армия в Финляндии «аблажалась» как никто другой.
Начальник управления связи Красной Армии комдив Иван Найдёнов внёс в повестку дня несколько дельных предложений, которые после обсуждения были приняты как обязательные к исполнению:
«1. Опыт проведенной реорганизации службы связи (приказ НКО №0105 ― 1939 г.) с созданием самостоятельных отделений оперативной связи при оперативных отделах и отделений снабжения средствами связи при ВТС армий себя не оправдал.
2. Существующая в настоящее время структура управления и работы органов полевой почты приводит к параллелизму в работе Управления начальника связи РККА (фронта, армии) и Цуполесвязи (инспектора связи) НКС.
Самостоятельное существование органов полевой почты и полевой электросвязи НКС — НЕЦЕЛЕСООБРАЗНО.
3. В целях наиболее полного и своевременного разрешения всех вопросов, связанных с организацией связи и обеспечением управления, как в мирное, так и в военное время, необходимо ВОССТАНОВИТЬ сверху донизу ответственных начальников связи — (приказ НКО №0151 — 1939 г.)…».
С организационных вопросов, товарищи командиры ловким обходным маневром перешли на материальную часть.
Дотошный и въедчивый Мехлис спросил:
- Почему у нас не было связи между корпусом и дивизиями? Не работала на Карельском перешейке ротная станция. Плохо ее использовали. Возили в обозе.
Вопрос был как говорится «про Ерёму», но товарищ Найденов словами потомков – «включил тупого» и ответил «про Фому»:
- Приемно-передаточная радиостанция «6-ПК». Полковой и батальонной сети. Серийное производство с 1932-го года. В настоящее время имеется таких станций 18000 штук. Снимается с производства.
ВРИО Наркома обороны Кулик вообще увёл разговор в сторону:
- Станцию «6-ПК» оставить, она на ближайшие два года будет еще работать и постепенно заменяться новой.
Более не возвращаясь к вопросу «почему связь работала плохо?», постановили:
«С производства снять, оставить на вооружении и постепенно заменить новыми станциями».
Найденов:
- Приемно-передающая радиостанция «РБ». Радиостанция дивизионной и полковой сети. Серийное производство с 1939-го года. В работе зарекомендовала себя хорошо. Предлагаю оставить на вооружении.
Командующий 15-й армией комдив Ковалев:
- Станция хорошая. Нет у нее транспортировки. Нужно смонтировать на автомашине, как «5-АК».
Кулик ему возразил:
- Товарищ Ковалев не прав. Вес радиостанции 22 килограмм, транспортировка нужна, но монтировать на машине не следует. Предлагаю оставить на вооружении.
Постановили:
«Оставить на вооружении».
Найденов:
- Приемно-передающая станция, с возможностью работы по проводам «РБС». Станция батальонной сети. Серийное производство с 1937-го года. На работе в МНР показала себя хорошо. За время войны с Финляндией получили много отрицательных отзывов. Я выезжал проверять работу этой станции на Карельском перешейке и обнаружил, что радиостанция находилась в обозе, не было людей, которые могли бы с ней работать. Хорошо ведет себя в горных условиях. Предлагаю оставить на вооружении.
Ковалев:
- Она высока и опрокидывается. Нет лучевой антенны; имеется только штырь, который демаскирует пункт командира роты.
Найденов:
- В МНР выбрасывали провода, а штырь не поднимали. Этим достигалась маскировка.
Начальник артиллерийского комитета АУ РККА, военинженер Муравьев:
- В 37-м стрелковом полку эта станция показала себя хорошо. Нужно перейти с аккумуляторного питания на сухие батареи.
Ковалев:
- Этот командир полка как раз докладывал, что она демаскирует…
И тем не менее постановили:
«Оставить на вооружении…».
Сказать по правде, Вождь мало что понимал в связи в целом и радиотехнике в частности. И доставшаяся ему каким-то чудным способом «Послезнание», мало чем могло помочь. В голове его крутились какие-то обрывки случайной информации… Стержневые лампы, нувисторы, транзисторы, интегральные схемы, микрочипы…
Что это, как это устроено и как оно работает, он почти не понимал.
Кое-что из «Послезнания» он заносил в особую папочку с грифом «железо», но большинство такой «инфы» тупо игнорил.
Он чувствовал себя здесь лишним, поэтому пока помалкивал.
После долгого и нудного перечисления Начальником управления связи КА типов стоящих на вооружении, снимаемых с производства радиостанций и радиопеленгаторов радиоразведки, раздался голос с места:
- Нам необходимо заняться производством ультракоротковолновых станций. Построить такие станции хотя бы в опытном порядке.
Ответом ему была тишина, зато Мехлис спросил:
- Как обстоит вопрос со средствами связи за границей?
Ему ответил военнинженер 2-го ранга Артемкин:
- Мы отстаем со своими радиостанциями по прочности и в надежности радиоаппаратуры и деталей.
Мехлис:
- Нужно записать, что радиоаппаратура пеленгаторная плоха. Нужно просить об ускорении выпуска этих образцов. Найденов должен дать сравнение наших радиосредств с иностранными и указать, чем мы отстаем от заграницы.
Вновь ответ дал инженер 2-горанга Артемкин:
- Радиостанции заграницы (Германия) отличаются прочностью и безотказностью в работе. У нас погоня за облегчением веса в ущерб качеству. Пример: станция «РБ» непрактична, она не может быть отремонтирована в полевых условиях, так как очень портативна. Мы отстаем в изоляционном материале, в питании радиостанции, наши радиолампы плохие, плохо дело с деталями, не имеем радиомаяков, у нас нет совершенно наземных пеленгаторных станций, нет «РПК» для легкой авиации. Разработка автоматического радиокомпаса только начата. Существует параллелизм в создании радио-средств между Наркоматом обороны и Наркомфлотом. Вопросы направляющей связи не отработаны. Производственная база недостаточна. Нет взаимозаменяемости деталей. За границей все эти вопросы получили положительное разрешение…
Сталин слушал долго и внимательно, но не услышал главного – жалоб на то, что радиостанций Красной Армии не хватает.
Наконец не выдержав, он прервав очередного докладчика рассказывающего о «…подвижная мощная звуко-излучающая станция «МГУ-39», назначение звукоимитация шумов военных объектов. Агитация среди войск противника. Проведение митингов и агитвещание среди своих войск…», он спросил:
- Насколько укомплектованы наши части и соединения радиостанциями? На сто процентов? Наполовину? Всего на треть? Или меньше?
После короткого замешательства, Начальник управления связи Красной Армии комдив Иван Найдёнов ответил:
- Укомплектованность средствами связи составляет: радиостанциями в звене Генеральный штаб - фронт - до 35 процентов, в звене армия - корпус – 11 процентов, в дивизиях – 62 процентов, в полках – 77 процентов, в батальонах – 68 процентов. Телеграфными аппаратами мы обеспеченны на 78 процентов, телефонными аппаратами – на 65 процентов119. Самая большая нехватка, товарищ Сталин - телеграфного и телефонного кабеля: тридцать восемь и сорок процентов, соответственно.
Глядя на него в упор тяжёлым взглядом, Вождь задал вопрос из разряда как говорится – «вопросов в лоб»:
- В случае войны будет ли обеспеченна надёжная связь Генштаба с западными военными округами, а тех с подчинёнными им войсками?
Тот, довольно бодро и уверенно:
- Будет, товарищ Сталин! С любого окружного командного пункта можно будет напрямую вести разговор как со штабами армий, так и с Москвой - по телефону, телеграфу, радио. Связь многоканальная, поэтому надежная120.
«Товарищ Сталин» промолчал, лишь кивнул с ничего незначащим выражением на лице… Но он очень хорошо знал что в случае войны, «многоканальная, поэтому надежная» связь не будет работать - от слова «никак».
***
Далее разговор зашёл про проводные средства связи и Сталин почти его не слушал, витая где-то в облаках «Послезнания». К концу выступлений товарищей командиров, у него сложилось определённое стойкое убеждение…
Да, с производством средств связи для Красной Армии были определённые проблемы. Но вовсе не это обстоятельство сыграло такую фатальную роль в начальный период Великой отечественной войны. Для него стало уже ясно, что причиной поражений была словами потомков – «разруха в головах», а не в недостатке материальной части – в частности радиостанций.
Вот к примеру запрет Генерального штаба на использование радиостанций до начала боевых действий, о котором впоследствии старательно умалчивали в своих мемуарах «маршалы Победы», а вслед за ними и обеляющие их советско-российские историки…
А ведь он был – запрет тот!
Как вспоминал Начальник радиоотдела штаба КОВО генерал-майор В. Космодамианский:
«Мы не могли, не имели права себя демаскировать. Радиоволна тоже уязвима: у немцев чрезвычайно развита система перехвата и подслушивания. Мы имели в Тернополе несколько развернутых радиостанций, но они по этим же причинам молчали…».
И вот потом, уже после войны унесшей 27 (или сколько там?) миллионов жизней, некоторые обладатели синих штанов жалуются потомкам:
«…Так, радиосеть Генштаба была обеспечена радиостанциями типа PAT только на 39 процентов, а радиостанциями типа РАФ и заменяющими их — на 60 процентов, зарядными агрегатами — на 45 процентов. Приграничный Западный военный округ располагал радиостанциями только на 27 процентов, Киевский военный округ — на 30 процентов, Прибалтийский военный округ — на 52 процента. Примерно так же обстояло дело и с другими средствами радио- и проводной связи121».
И не забывают пнуть при этом безответный труп товарища Сталина - который по недомыслию (а то и по злому умыслу!) не удосужимся снабдить Красную Армию в нужном количестве средствами связи и в первую очередь радиостанциями…
Хорошо!
Положим товарищ Сталин где-то словами потомков – «надыбал» волшебную палочку (обменял на весь золотой запас СССР у Гарри Поппера, например) и снабдил весь личный состав Красной Армии айфонами, смартфонами и прочими «гаджетами»…
И как бы это помогло 22-го июня «ровно в четыре утра» и позднее, если Начальник генштаба Жуков накануне запретил ими пользоваться?
Да никак!
Нет, это вовсе не злой умысел – Вождь вовсе не стремился уподобиться некоторым «мемуаристам», валящих всё со своей больной головы на здоровую.
Имея недостаточное образование (у Тимашенко – четыре класса церковно-приходской школы, у Мерецкова - четыре класса земской начальной школы, у Жукова – три класса церковно-приходской школы) советские общевойсковые начальники не понимали «как оно работает», не верили в радиосвязь и даже боялись её.
Типа противник засечёт местонахождение радиостанции во время передачи радиопередачи и разбомбит её, а заодно и штаб…
А в штабе ж они – «любимые»!
«Если так рассуждать – вообще без связи воевать придётся. Ибо точно так же идя вдоль проводов, можно обнаружить штаб ещё вернее, чем запеленговав радиопередачу. А поймав и допросив делегата связи с депешей, можно не только узнать месторасположение штаба, но и имя любимой ППЖ его начальника…».
Сталин насмешливо фыркнул:
«…Они б ещё артиллерии стрелять запретили. По звуку выстрелов быстрее можно засечь позиции батареи, чем по радиоволнам местонахождение радиостанции и штаба.
Это сродни заразной болезни явление даже получило название «радиобоязнь», а лечилось оно не просто – «просто», а очень просто!
В «реальном» 1942-м году Ставка Верховного Главнокомандующего приняла решение ввести в штат частей, соединений и объединений личные радиостанции командиров и командующих. С этой поры, где бы командующий дивизией, корпусом, армией или фронтом или командир армии ни был - личная радиостанция с двумя радистами, шифровальщиком и офицером оперативного отдела всегда находилась при нём. И уже во второй половине войны, случаи потери связи встречались крайне редко.
Вот Сталин и подумал:
«А почему бы не ввести это в практику прямо сейчас?».
А подумав, завязал «узелок на память».
Когда доклады и прения в зале закончились и все члены Комиссии при ГВС уставились на Председательствующего с единым немым вопросом…:
«А не пора ли закругляться, товарищ Сталин? Время то уже довольно позднее».
…Он встал и походив сперва разминая ноги, затем заявил:
- Все беды нашей Красной Армии в том, что вы не смотрите на неё в целом – как на «систему», а видите лишь танки, самолёты, артиллерийские орудия и прочее стреляющее «железо»… Ну и «штыки и сабли» - как без них.
- А они по отдельности, сами по себе не воюют! Только в системе, где связь – «нервы войны». И если, как у человека с нервным расстройством, связь не работает - то и Красная Армия как единая система, воевать будет плохо.
- То же самое относится к разведке и снабжению, к которым опять же - отношение как к чему-то второстепенному. Но ведь разведка – это «глаза и уши» армии! А про снабжение ещё Наполеон сказал: «Армия воет брюхом».
- Подумайте над моими словами, товарищи командиры. Хорошенько подумайте!
Затем заканчивая на этом сегодняшнее Заседание, собирая бумаги:
- А на сегодня достаточно, все свободны.
***
Не обошлось без скандала, испортившего Вождю настроение.
Выступивший на Совещании Командующий 7‐й армией командарм 2‐го ранга Мерецков, глядя на Начальника 5‐го Управления Генштаба (военная разведка) Проскурова:
- События показали, что мы не имели полного представления о том, что впоследствии встретили в обороне у противника. Если вы посмотрите на схему, то увидите, что от прежней государственной границы до Выборга тянется оборонительная полоса около девяноста километров глубиной. Все вместе это составило сплошную оборонительную полосу большой глубины, о которой мы ясного представления не имели. И это явно «заслуга» нашей военной разведки!
Но как говорится, «не на того напал». Проскуров встал и обведя зал весёлым шальным взглядом, охотно ответил:
- Я очень рад, что наконец-то на Совещании вспомнили про разведку, в то всякими второстепенными вопросами занимались много – даже слишком много, а разведкой мало. По существу же заданного товарищем Мерецковым вопроса, отвечаю: разведка имела необходимые отправные данные, которые доложила Генштабу. Мы знали что Финляндия создала на Карельском перешейке три оборонительных рубежа и две отсечные позиции. Это заслуга не моя или теперешнего состава Разведывательного управления, так как основные данные относятся ещё к 1937–1938-м годам. К 1 октября 1939 года было установлено наличие в укрепленных районах до 210 железобетонных и артиллерийских точек. Эти точки нанесены на схемы, был альбом, который, как говорил сам товарищ Мерецков - все время лежал у него на столе.
Пока Мерецков хватал воздух ртом как выброшенный на берег карась, Мехлис с прищуром на него глядя, спросил у Проскурова:
- Когда этот материал был передан Генштабу?
- До 1 октября 1939 года, повторяю. Все имеющиеся сведения об укреплениях и заграждениях были разработаны, нанесены на карту в Ленинграде и разосланы в войсковые соединения.
Чувствуя скрещённые на себе взгляды, Мерецков нашёл «отмазку» - словами потомков:
- Там стоит гриф «секретно». Поэтому домой я не могу взять книгу, а на работе не могу читать - работой нужно заниматься, а поэтому эти книги лежат без всякого движения, никто их не читает.
Сталин не смог сдержаться, воскликнув:
- Вы сказали «книги»? Так значит этот «альбом» - который «никто не читает», не один?!
Вместо вдруг проглотившего язык Мерецкова ответил Проскуров:
- И ещё десятки примеров можно привести, товарищ Сталин! Причём, не всегда не читают присланные материалы лишь с грифом «секретно». Из пятидесяти переведенных статей в Артиллерийском управлении прочитано только семь статей двумя лицами.
Переждав шум в зале, Начальник 5‐го Управления Генштаба продолжил:
- Кроме того в СССР выпускаются периодические издания по иностранным армиям – «Военный зарубежник», «Военная мысль», «Военный вестник» и «Вестник воздушного флота» с разделом «Оперативное искусство и тактика иностранных армий»… Их тираж говорит сам за себя – от трёх до семи тысяч. На всю Красную Армию – от трёх до семи тысяч, товарищи…
При гробовой тишине подумав, Сталин прохаживаясь подытожил:
- Люди завалены работой, эту макулатуру не хотят читать, они ее отбрасывают… Одним словом - не интересуются товарищи командиры военным делом. Плохо, очень плохо…
Затем остановившись, предложил:
- Раз товарищам командирам некогда читать разведсводки присылаемые из Генштаба, предлагаю в штабах ввести должность отвечающую за их прочтение. Чтоб хоть один человек в этих структурах был информированным, могущим что-то предложить что-то дельное своему начальнику.
Предложение было принято единогласно, после чего Проскуров поднял следующий вопрос:
- Агентурной разведки мало. У нас настоящей войсковой разведки нет!
Сталин, несколько резковато возможно, тут же задал вопрос:
- Что Вы предлагаете?
- Я предлагаю принять один из вариантов: или сосредоточить всю разведывательную работу в одних руках, как это делается в иностранных армиях, там имеются так называемые 2‐й департамент или 2-е бюро в составе Генерального штаба. У нас создано 5-е управление, которое должно сосредоточить всю разведку. В нем необходимо создать аппарат, который будет отвечать и руководить войсковой разведкой. Или оставить за 5‐м управлением только агентурную разведку. В Генеральном штабе должен быть такой порядок, чтобы был аппарат, который будет руководить и заниматься разведкой и в мирное и, в военное время…122.
Вождь внёс это предложение о разделении войсковой и агентурной разведки в свой блокнот и кивнул:
- Хорошо. Мы подумаем над вашим предложением, товарищ Проскуров.
Естественно под «мы» подразумевалось Политбюро ЦК ВКП(б): вопреки мнению большинства потомков Сталин не решал единолично подобных вопросов.
***
Если для товарищей командиров «на сегодня достаточно», то для Сталина после ужина - самый разгар рабочего дня!
Правда что касается «заклёпкотворчества», то он сегодня что называется - «отдохнул», вплотную занявшись организационными вопросами.
Советский Союз сталинской эпохи, это вовсе не «Верхняя Вольта с танками», как это мнится некоторым пустоголовым потомкам, насмотревшихся «американского кина»… В стране имелись весьма достойные образцы средств связи, к примеру: РБ (3-Р) - переносная приемно-передающая полудуплексная КВ-радиостанция для связи в полковых сетях пехоты и артиллерии. Она оказалась настолько успешной, что американцы в 1942-м году даже просили (будут просить!) лицензию на ее производство, но им было отказано.
Сталин подумал:
«А вот это зря! Взамен можно было бы поторговавшись, договориться с словами потомков – «пиндосами», об постройке в СССР «лишнего» радиозавода».
Рисунок 36. Переносная приемно-передающая полудуплексная КВ радиостанция РБ (3-Р). Радиостанции данного типа предназначались для связи в полковых сетях пехоты и артиллерии.
Или вот положим «Север-бис» - любимая радиостанция «Осназа», разведчиков и партизан с радиусом действия до пятисот километров.
В 40-м была (или ещё будет) создана первая советская портативная УКВ-радиостанция с частотной модуляцией, которая пройдя ряд усовершенствований, в 1942-м году будет принята на вооружение под индексом А-7…
Однако производственных мощностей не хватало даже на то, чтоб в достаточном количестве снабжать Красную Армию даже обычными телефонными аппаратами. В стране едва ль не сотнями строились авиационные заводы (в одной Москве их было как бы не десяток), а предприятие изготавливающее телефонную аппаратуру было всего одно на всю «Одну шестую часть суши» - ленинградская «Красная Заря». Точно также в единственном числе был завод изготавливающий телеграфные аппараты СТ-35 и «Бодо», и завод «Им. Коминтерна» - который делал мощную радиоаппаратуру.
Проанализировав ситуацию Сталин только и смог сказать:
«Мда… Здесь действительно без «волшебной палочки», или на худой конец – без Старика Хоттабыча, ничего не сделать».
А ведь кроме недостатка мощностей у промышленности, были ещё проблемы в виде отсутствие в стране некоторых видов сырья, к примеру радиотехнического кварца и безграмотного обслуживания радиостанций в войсках.
Однако он всё же решил хоть что-то, но сделать – чтоб хоть чуть-чуть, но улучшить ситуацию со связью в Красной Армии. И хорошенько подумав, пишет черновик проекта постановления Государственного Комитета Обороны:
«Требуется немедленно создать:
Наркомат радиопромышленности СССР…».
Своего ведомства у советской радиопромышленности не было до 1965-го года(!), когда было создано Министерство радиопромышленности СССР…
Оттого видимо и такие «успехи»!
Вот у советских авиаторов был свой наркомат и, худо-бедно - но советская авиация вполне соответствовала мировому уровню до самого распада СССР.
В тридцатые же и сороковые годы же, предприятия радиопромышленности (и связи в целом) входили в Народный комиссариат электропромышленности (НКЭП), который не входил в число оборонных наркоматов и вследствие этого его предприятия оборудованием, материалами и комплектующими снабжались по остаточному принципу.
С целью создать единый военно-промышленный комплекс страны (ВПК СССР), Сталин пишет дальше:
«…2. Создать Главное управление военной промышленности СССР (ГУВП), подчинив ему все наркоматы военно-промышленного комплекса, в том числе и Наркомат радиопромышленности СССР».
Основная часть предприятий отрасли находится в Ленинграде, что в свете грядущих событий выглядит очень нехорошо. Поэтому:
«3. Совнаркому СССР отдать приоритет в постройке предприятий-дублёров радиотехнической промышленности за счёт строек 3-й пятилетки».
Хотя он уже вынес решение, но повторил вновь:
«А планы 3-й пятилетки надо срочно пересмотреть в пользу вот таких вот «предприятий-дублёров» на востоке страны. Заодно и производство удвоим!».
А что делать с нехваткой сырья, в частности радиотехнического кварца для частотных резонаторов?
Сталин знает что делать:
«Академии наук СССР:
1) Многократно усилить поиски месторождений пьезокварца на территории СССР123.
2) Срочно создать группу и разработать технологию выращивания искусственных кристаллов кварца для радиотехнической промышленности».
3) Найти замену (альтернативу) пьезокварцу124».
Ещё можно попробовать увеличить закупки природных кристаллов кварца в Латинской Америке. Если не напрямую, то через посредников:
«Надо будет на эту тему с наркомом торговли Микояном поговорить…».
Однако вскоре он глянул на вопрос ширше:
«…И вообще, радиопромышленность – это как раз та сфера, где мы без помощи Ленд-Лиза не справимся от слова – «никак». Поэтому надо как-то подумать, как если не понудить американский «истеблишмент» отменить «Моральное эмбарго» - наряд ли это до вступления СССР в войну получится, то обойти его… Надо обязательно подумать!»
Глава 20. «Кадры решают всё!». Если они правильно расставлены, конечно.
Из статьи Евг. Темежникова «Пока совсем не разорвался связь...»125:
«Немецкое командование заметило отсутствие управления раньше, чем обнаружила новые танки, и было удивлено:
«…Верховное командование противника, видимо, совершенно не участвует в руководстве операциями войск» [Гальдер, 17, 24.06.41].
Если наличия новых танков не заметили немецкие генералы, то наличия связи очень сильно не заметили советские. Причем на самом высоком уровне. Это явилось полной неожиданностью для товарища Сталина:
«Что за Генеральный штаб? Что за начальник штаба, который в первый же день войны растерялся, не имеет связи с войсками, никого не представляет и никем не командует?».
Жуков, конечно, не меньше Сталина переживал состояние дел, и такой окрик Сталина был для него оскорбительным. И этот мужественный человек буквально разрыдался и выбежал в другую комнату. Молотов пошел за ним. Мы все были в удрученном состоянии. Минут через 5-10 Молотов привел внешне спокойного Жукова, но глаза у него были мокрые» [Микоян, 8].
Но плачь, не плачь, а слезами и соплями горю не поможешь. Связи как не было, так и нет и надо что-то делать.
Как в старые добрые времена до изобретения электросвязи послали курьеров, да не каких-нибудь там полковников, и не генералов даже, а маршалов Советского Союза самолично (видимо на людей в меньших званиях уже не полагались) ехать и разыскивать свои, сражающиеся без всякого руководства войска…
…Из четырех систем связи: НКО, НКВМФ, НКВД и НКС, только первая, и самая важная в военное время, проявила свою полную несостоятельность. Правда, и в НКО тоже не все системы не работали. Работала, например, связь системы ПВО.
«…в конце июня и июле 1941 года наши посты ВНОС по-прежнему оставались одним из важных источников информации не только о воздушной, но и наземной обстановке на фронтах» [Воронов, 5, с.179].
Оргвыводы последовали самые обычные для того времени и крайних нашли быстро. В отношении начальника связи Западного фронта было вынесено следующее определение:
«Бывший начальник связи Западного фронта Григорьев А.Т., имея возможность к установлению бесперебойной связи штаба фронта с действующими частями и соединениями, проявил паникерство и преступное бездействие, не использовал радиосвязь в результате чего с первых дней военных действий было нарушено управление войсками» [Сталин, 18, док № 25].
Кажется все ясно, разобрались и виновника нашли. Но мы не удовлетворимся столь простым решением проблемы и попробуем понять, почему именно армейская связь так себя проявила.
Отбросим сразу широко распространенные домыслы о глупых русских связистах, которым не хватало ума, чтобы освоить технику. В погранвойсках, на флоте и постах ВНОС служили точно такие же люди, что и в Красной Армии. В войска связи брали наиболее грамотных для того времени людей.
Может все дело во вредительстве (репрессиях)? Может быть, но только врагов народа то в армии оказалось-таки поменьше. НКВД враги Ягода и Ежов руководили с 1934 по 1938 г. Флотом с 1926 по 1939 г. успело покомандовать шесть «врагов народа»: Муклевич, Орлов, Викторов, Смирнов, Смирнов-Светловский (и/о), Фриновский. А вот НК Связи (первоначально именовался Наркоматом почт и телеграфов) с 1923 по 1939 г. руководили исключительно «враги»: Смирнов, Любович, Антипов, Рыков, Ягода, Халепский, Берман. Семь расстрелянных наркомов это рекорд даже среди сталинских наркоматов. А вот в РККА ни одного наркома расстреляно не было. Так что дело видимо, в другом.
Выскажу предположение. Функционируют, пусть и со скрипом, только те органы системы, которым просто необходимо функционировать. В административной системе даже сев или уборку в колхозе без команды не начнут, Да и как указания о повышении жирности молока отдавать? Поэтому НКС худо-бедно функционирует в мирное, и в военное время продолжает, несмотря на бомбежки и диверсантов.
Периодически выходящий в море флот также должен иметь связь с берегом. Если ее нет это сразу в мирное время обнаружится и кой-кому несладко станет.
Работу НКВД без связи вообще представить невозможно. Поэтому и говорит товарищ Берия, что именно он располагает наиболее современной аппаратурой и может немедленно связаться с самым захудалым пограничным постом. Скажем, НКВД отдана недавно созданная правительственная ВЧ телефонная связь.
Связь постов ВНОС также обязана в мирное время функционировать, хотя бы для того, чтобы докладывать о нарушениях воздушного пространства.
И совсем другое дело связь в армии мирного времени. Да зачем ей вообще связь нужна? Как впрочем, танки, самолеты, снаряды, свечи, бензин и прочее имущество. В крайнем случае, всегда гонца на коне с пакетом послать можно. Надежнее. Лишь во время войны все и выявляется. И количество средств связи, и их техническое состояние, и квалификация личного состава. Лишь во время войны, когда без связи стало совсем невозможно, после жестоких и кровавых уроков, только тогда она и начала функционировать…».
Но «радио-заклёпки» - это только половина дела!
Вопреки байкам советских «маршалов Победы», пишущих в своих «Измышлениях» про коварных диверсантах из «Рамштайна»…
«Тьфу ты, дьявол!».
…Из «Брандербурга» - перерезавших все провода, связь Москвы с приграничными военными округами в первые дни войны всё же была. И причём связь не голубиной почтой, вовсе не с помощью «гонцов-скороходов» в маршальских званиях, а именно «по проводам» - то есть телефонная. Но это была не связь Наркомата обороны…
А просто Наркомата связи СССР.
Вождь прищурившись, усмехнулся:
«Именно тот случай, когда как никогда верны слова Жоржа Клемансо:
«Война – слишком серьёзное дело, чтобы её доверять генералам».
Раньше по правде сказать, он не понимал смысла этого афоризма и считал его словами потомков – просто «хохмой» впавшего в старческий маразм буржуазного политика…
Ведь генералы – это военные специалисты… Профессионалы своего дела, то бишь.
Да, конечно!
Как и среди других профессионалов – врачей например, имеются среди них отличные специалисты, хорошие, посредственные и…
Так себе.
Но как можно не доверять специалистам?!
Ведь даже «так себе» дантист с дипломом - вырвет больной зуб лучше, чем сельский знахарь! Ведь его ж дурака, лет пять в медицинском институте учили зубы рвать!
И не абы кто учил – а светила науки: как минимум кандидаты медицинских наук, а то и доценты с академиками…
Раньше он был в этом твёрдо убеждён.
Но теперь, получив «Послезнание» - Сталин переосмыслил некоторые свои прежние убеждения.
Примерно в то же время когда Начальник Генерального штаба Красной Армии Жуков распускал сопли от слов Сталина: «Что за Генеральный штаб? Что за начальник штаба, который в первый же день войны растерялся, не имеет связи с войсками, никого не представляет и никем не командует?» - Старший помощник начальника Ближневосточного отдела(!) полковник Сергей Матвеевич Штеменко (кстати, надо будет не забыть - взять его на заметку), не поднимая лишнего кипеша обзвонил по «вертушке» белорусские райцентры и сельсоветы… Расспросив поднявших трубку на тему: «Немцы в деревне есть?», он нарисовал на карте сравнительно точную «картинку» происходящего на фронте…
Бывало и так, что начальники и простые телефонисты подразделений Наркомата связи СССР сами звонили в Москвы и сообщали, что видят через окно танки с белыми крестами и автоматчиков в рогатых касках. И слышат на чистейшей германской дойче-мове:
«Матка – курка, яйки, млеко е? А ежели я пошукаю и, знайду?».
Прекрасно работала связь на пограничных заставах принадлежащих НКВД, у Военно-морского и торгового флота СССР…
Иначе как бы товарищ Сталин вообще бы узнал о начале войны 22-го июня в 03.40 утра?
В общем, в отличии от военной - все ведомственные связи СССР прекрасно работали и «перерезанные провода» им нисколько не мешали.
Он ещё раз согласился со «старым маразматиком» Клемансо:
«Достаточно добавить к слову прилагательное «военный», как это слово теряет свой смысл. Так, военный суд - не есть собственно суд, военная музыка - не есть собственно музыка…».
И даже отнюдь не весело ухмыльнувшись, обогатил этот афоризм отсебятиной:
«….Военная связь – это не есть собственно связь».
И тем не менее в «Реальной истории» как-то выкрутились.
Если на второй день войны (23-го июня) Начальник «Объединённого командования Вермахта» (ОКВ) генерал Гальдер писал в своём дневнике:
«…Я сомневаюсь в том, что командование противника действительно сохраняет в своих руках единое и планомерное руководство действиями войск»…
То уже на 5-й день войны (27-е июня), он с зубовным скрежетом резюмировал:
«Средствами радиоразведки впервые установлено, что Москва непосредственно руководит боевыми действиями».
И что же случилось за эти пять дней?
Не считая слезливо-сопливой истерики Начальника Генерального штаба Красной Армии Жукова и посылки на фронт маршалов Ворошилова, Тимашенко и Кулика в качестве простых курьеров, конечно…
Об этом можно узнать из послевоенных мемуарах тогдашнего Наркома связи СССР Ивана Терентьевича Пересыпкина:
«Вечером 22 июля я неожиданно был вызван к Сталину… В приемной вождя находился начальник Управления связи Красной Армии генерал-майор Н.И. Галич… Сталина доклад генерала не удовлетворил… он объявил Гапичу об освобождении от занимаемой должности. Генерал вышел из кабинета, а со мной состоялся краткий разговор. Сталин заявил, что начальником Управления связи назначаюсь я с сохранением за мной и поста народного комиссара связи СССР. Помимо этого я стал и заместителем наркома обороны».
И он справился!
Конечно, этого было мало… Управление связи переименовали в «Главное управление связи Красной армии». К Войскам связи стали относится серьёзней некуда, о чём говорит резкое увеличение численности личного состава. Но это видимо уже результат деятельности нового Начальника связи.
Но Вождю стало очень любопытно:
«А почему Галич не справился, отправившись прямиком на нары с должности Начальника управления? Ведь это был военный специалист-профессионал! И именно в области связи».
И действительно, Николай Иванович Гапич был родом из крестьян, видимо кроме начальной школы закончил двухклассное железнодорожное училище, получив образование телеграфиста. Затем до мобилизации в 1918-м году в армию Колчака, работал на железной дороге телеграфистом-надсмотрщиком. С 1920-го года служил уже в Красной Армии, начав с должности инструктора стрелкового полка. Затем стремительная карьера по профессиональной линии: адъютант начальника связи Забайкальского фронта и тыла, начальник связи железнодорожного управления Восточно-Забайкальского фронта, начальник связи железнодорожного направления Юго-Западного фронта…
По окончанию Гражданской войны Галич опять же служил в РККА по линии связи, хоть и с понижением - связанным с демобилизацией и последующим общим сокращением вооружённых сил.
Начав с начальника команды связи 1-го Читинского стрелкового полка в 1924-м году, закончив в 1930-м году Военную академию «Имени М.В. Фрунзе», он к 1936-му году дослужился до Начальника связи Белорусского военного округа.
В июне 1938-го года окончив Академию Генерального штаба, полковник Галич был оставлен в ней преподавателем кафедры оперативного искусства, вскоре став (с апреля 1940-го) старший преподаватель той же кафедры. Здесь он написал несколько учебников и научных работ по службе военной связи, за что получил звание доцента…
Как же такого не поставишь на должность Начальника Управления Войск связи Красной Армии?
Вот товарищ Тимашенко и купившись видимо на такую биографию «специалиста-профессионала», назначил уже генерал-майора Галича на эту высокую – критически важную для обороноспособности страны, должность.
А снимать с неё «доцента», пришлось ему – Сталину!
И отправлять автора учебников и научных трудов, словами потомков – «пропалывать тайгу»… Хотя, это зря конечно. Надо было направить «специалиста-профессионала» стажёром в Наркомат связи, словами Ленина – «учиться, учиться и ещё раз учиться».
И глядишь бы заслужил бы он что-нибудь более существенное, чем медалька «За победу над Германией» - как будто в подъ@бку, данной ему после 56-го года послевоенными «реалибилитаторами».
А теперь словами потомков – «вопрос на засыпку»:
А почему Пересыпкин смог?
Может, он из какого-то другого «теста», родился не крестьянской семье как незадачливый Галич – а положим в семье инженера-путейца (а то и профессора!), закончил не железнодорожное училище - а ещё царскую гимназию и что-нибудь «Николаевское»…
Ан, нет!
Будущий маршал Войск связи СССР, обладатель множества советских (одних «Орденов Ленина» - четыре штуки!) и иностранных орденов и медалей, Иван Терентьевич Пересыпкин родился в городе Горловка Донецкой области в семье рабочего. В 1916-м году окончил четырёхлетнюю народную школу с того же времени работал на шахте Новомосковского рудника. С 1919-го года воевал в Красной Армии, в 1920-м был уволен в запас как несовершеннолетний(!).
В 1923-м вновь вернулся в РККА, к 1932-му году дослужившись до командира отдельного эскадрона связи кавалерийской дивизии. В 1932-м году его направили учиться в Военно-электротехническую академию и далее его карьера грозила пойти по комиссарской линии. В 1937-м году был назначен военным комиссаром Научно-исследовательского института связи РККА. С января 1938-го года - военный комиссар Управления связи Красной армии, в звании полковника. С марта 1939-го года - заместитель начальника Управления связи РККА. Затем…
Дела в Наркомате связи СССР шли из рук вон плохо. Несмотря на семь (это рекорд!) подряд расстрелянных наркомов - Смирнов, Любович, Антипов, Рыков, Ягода, Халепский, Берман. Когда искажались телеграммы простых граждан: вместо «мама у меня», человек получал сообщение «мама умерла» - это ещё куда не шло… Человек опечалится и если сам словами потомков – не «даст дуба», то через какое-то время получив известие что любимая мама жива и здорова – возликует и простит наркому связи.
Но когда ошибки были сплошь и рядом в правительственных «молниях» или в телеграммах, предназначенных для сообщений в прессе?
Когда полностью меняется смысл?
Убери из фразы частицу «не» и смысл её полностью меняется.
Или когда путался адресат и, вместо рапорта об уловах рыбаков на Камчатке - в Совнаркоме получали депешу, что какая-то гражданка Кузнецова родила мальчика весом в десять фунтов…
Сталин с искренним сожалением, чуть не пролив скупую мужскую слезу:
«Хотя конечно с расстрелами мы несколько переборщили. Надо было отправить товарищей Смирнова, Любовича, Антипова, Рыкова, Ягоду, Халепского и Бермана «пропалывать тайгу». С расстрелянных то наркомов – никакой экономической отдачи».
Пересыпкина в Наркомы связи ему порекомендовал Молотов, до этого Сталин даже не слышал это имя. Естественно, он поинтересовался:
«Почему именно его?».
Тот, с ухмылкой:
«Беспокойный уж больно! Буквально завалил меня сообщениями о катастрофической нехватке радиостанций, телеграфных аппаратов и другого оборудования в войсках».
И вопрос был решён: несмотря на категорический отказ, «беспокойного» военного связиста-комиссара назначили руководить всей гражданской связью страны.
Пересыпкин действительно оказался…
Скорее - неравнодушным к порученному делу, как его предшественники. И очень энергичным и толковым организатором. Он в кратчайшие сроки полностью реформировал Наркомат связи в СССР и уже через каких-то полгода его было не узнать.
Вот Сталин и подумал:
«Так почему бы его не назначить заранее, не дожидаясь «жаренного пятуха» близ собственных ягодиц?!».
И тут же пишет очередной черновик постановления ГКО:
«1. Создать отдельный род войск – Войска связи СССР».
2. Командующим Войск связи СССР назначить тов. Пересыпкина, с сохранением за ним должности Народного комиссара связи СССР и присвоением звания комдив…».
Осталась кадровая проблема.
Подготовить связиста, а тем более радиста - намного сложнее, чем рядового бойца пехоты или даже кавалериста, артиллериста, танкиста и так далее… На такие воинские должности нужды призывники как минимум с образованием 7 классов, а войска связи комплектовались «по остаточному принципу». В результате гробились даже те средства связи, что были.
Но для Сталина, это не проблема:
«3. Закрепить за Войсками связи СССР приоритет по отбору личного состава из вновь призванных.
Создать при предприятиях выпускающие средства связи специальные учебные воинские части для подготовки специалистов для Войск связи СССР».
Наконец в «Реальной истории» сильно помог призыв в войска связи женщин, которые в силу ряда своих психологических особенностей, даже превзошли на ряде должностей связистов-мужчин.
И Сталин тут же написал черновик соответствующего постановления ГКО…
***
Такой подход ему очень понравился: раз из-за бездействия Вооружённых сил в мирное время невозможно определить пригодность того или иного руководителя, то надо назначать на самые «критические должности» хорошо себя зарекомендовавшего гражданского организатора.
«Не может быть, чтобы такой как Пересыпкин у нас один единственный. Этого просто не может быть! Надо искать и выдвигать таких».
Кроме связи, ещё одним слабым местом Красной Армии было снабжение.
В 1939-м году учреждается «Управление начальника снабжения Красной армии». В 1940-м году оно преобразуется в «Главное интендантское управление в составе управлений продовольственного, вещевого, обозно-хозяйственного снабжения и квартирного довольствия».
Однако, когда «гром грянул», организация со столь длинным названием оказалось не на высоте и, 1 августа 1941-го года была (будет!) введена должность начальника тыла Красной Армии - которому, помимо Главного управления тыла Красной Армии, были также подчинены Главное интендантское управление, Управление снабжения горючим, санитарное и ветеринарное управления. Должность начальника тыла вводилась также во фронтах и армиях.
Такая организационная структура продержалась всю войну и четыре десятилетия после неё и вроде бы никто на неё не жаловался.
Так почему бы не ввести её пораньше?
Сталин задумался:
«Ещё бы среди железнодорожников, такого как Пересыпкин найти…».
Почему именно среди «железнодорожников»?
Да потому что большая часть военных перевозок осуществляется именно железнодорожным транспортом, а конкретнее – Народным комиссариатом путей сообщения СССР (НКПС СССР).
Была такая военная структура – «Управление военных сообщений» (ВОС)… Но её Начальник - генерал-лейтенант Трубецкой, со своими обязанностями после начала войны не справился - за что был расстрелян, а потом как это у нас водится – реабилитирован. Правда уже без награждения медалькой «За победу над Германией», хотя бы посмертно.
Он ломал голову в поисках подходящих кандидатур:
«Не… Нужен кто-то из гражданских - те обладают большим опытом».
До недавнего времени Народным комиссариатом путей сообщения СССР (НКПС СССР), словами потомком – «рулил» Лазарь Каганович, но и он по вполне понятной причине не подходит на должность Начальника тыла Вооружённых сил СССР…
Вышел из доверия!
Вскоре прибегнув как к своим знаниям, так и к «Послезнанию», он нашёл подходящего кандидата:
Иван Владимирович Ковалёв.
В принципе он давно его заприметил, но НКПСом словами потомков – «рулил» Лазарь, через которого он не мог «перепрыгнуть» в соответствующей со сложившейся в высших партийных кругах «этикой».
В 1919-м году тот вступил в ряды РККА, в 1921–1922-м годах закончил Воронежскую военно-железнодорожную школы техников, в 1930–1935-м - Слушатель Военно-транспортной академии РККА. В 1935–1936-м работал Старшим инспектором Народного комиссариата путей сообщения СССР, в 1936–1937-м - Начальником контрольно-инспекторской группы при управлении Московско-Белорусско-Балтийской, затем южно-Уральской железных дорог. В 1937–1939-м - Дорожный ревизор по безопасности движения на Омской железной дороге, затем начальник управления Западной железной дороги.
В данный момент Ковалёв - Начальник Центрального военного отдела, член коллегии НКПС СССР - коим в «Реальной истории» пробудет до мая 1941-го года, после чего станет Заместителем наркома государственного контроля СССР по железнодорожному транспорту. С июня 1941-го и по 1944-й год - Начальник Управления военных сообщений РККА (вместо расстрелянного Трубецкого), после чего станет Наркомом путей сообщения СССР (НКПС СССР).
Кто, если не он?!
***
Как известно аппетит приходит во время еды и вскоре Вождь стал смотреть на вопрос шире:
«Толковый руководитель не сможет работать, если вышестоящий начальник… Скажем – ему не соответствует. А тут даже не совсем понятно кто будет непосредственным начальником над Пересыпкиным, Ковалёвым и прочими начальниками главных управлений».
На самом верху то понятно: Верховный Главнокомандующий Вооружёнными Силами СССР – Иосиф Виссарионович Сталин…
А кто командует «этажом ниже»?
Наркомат обороны – где ВРИО Григорий Кулик?
Или Генеральный штаб во главе с таким же ВРИО Смородиновым?
И в этом месте, Вождь советского народа надолго словами потомков – «завис»…
В выборе системы управления вооружёнными силами государства Россия ошиблась ещё во второй половине XIX века, во время военной реформы Милютина. Когда вместо прусского встала на франкский (французский) путь, где главный не начальник Генерального штаба - а военный министр. С тех пор Генштаб страны лишился каких бы то не было рычагов реального влияния на ситуацию в управлении армией в мирное и военное время. Только сочинение «теорий стратегии» - которые никто не читает, только стратегические планы - которые никто и не думает выполнять. Академия Генерального штаба же, стала «вещью в себе», готовя скорее оторванных от практики кабинетных учёных, чем штабистов высокого класса.
Неоспоримый исторический факт, который тщательно затушёвывается официальными историками: обиженные таким незавидным положением генштабисты привели к власти большевиков.
Для потомков это тайна за семью печатями (недаром гриф секретности не снят с документов более чем вековой давности даже в начале XXI века), но он – Сталин, как очевидец и даже участник событий об этом доподлинно знает.
В июле семнадцатого года группа генштабистов во главе со 2-м генерал-квартирмейстером (военная контрразведка) Главного управления Генерального Штаба генерал-лейтенантом Н.М. Потаповым, в которую входили Начальник военной разведки ГУ ГШ Генерального Штаба генерал-майор Рябиков, генералы-генштабисты Снесарев, Свечин, Подгурский, Михаил Дмитриевич Бонч-Бруевич и другие, вышла на контакт с большевиками и предложила им свою помощь в свержении Временного Правительства.
Одним из условий перехода генштабистов под красные знамёна было создание в Советской Республике полноценного Генерального Штаба, который бы пользовался полноценным влиянием в политике и экономике…
В общем, занимал бы такое положение в системе государственного управления, как в Германии.
Большевики пообещали, конечно, но после Гражданской войны словами потомков - «кинули через кожаный болт» генштабистов, «подвинув» их практически их со всех командных и штабных должностей в военно-учебные заведения и административно-хозяйственные органы Красной Армии. Академия же Генерального штаба (Имени Фрунзе) стала тем местом, где товарищи командиры протирали синие штаны между назначениями. С 1927-го года, командира с высшим образованием в Красной Армии, можно было встретить разве что среди технических специалистов: военных топографов, медиков, инженеров, железнодорожников… Да ещё немного среди артиллеристов. Войсками же на всех уровнях командовали такие как генерал Болдин - который до конца службы (1961-й год) так и не научился читать карту.
Сталин извлёк из «Подсознания» следующий документ:
«Сов. секретно
Особой важности
Экземпляр № 2
С целью прикрытия отмобилизования, сосредоточения и развертывания войск округа, к 20 мая 1941 г. лично Вам, с начальником штаба и начальником оперативного отдела штаба округа, разработать:
а) детальный план обороны государственной границы от Канчиамиестис до оз. Свитез (иск.)
б) детальный план противовоздушной обороны.
Задачи обороны:
1. Не допустить вторжения как наземного, так и воздушного противника на территорию округа.
2. Упорной обороной укреплений по линии госграницы прочно прикрыть отмобилизование, сосредоточение и развертывание войск округа.
3. Противовоздушной обороной и действиями авиации обеспечить нормальную работу железных дорог и сосредоточение войск.
4. Всеми видами разведки округа своевременно определить характер сосредоточения и группировку войск противника.
5. Активными действиями авиации завоевать господство в воздухе и мощными ударами по основным железнодорожным узлам, мостам, переправам и группировкам войск нарушить и задержать сосредоточение и развертывание войск противника.
6. Не допустить сбрасывания и высадки на территории округа воздушных десантников и диверсионных групп противника…
…Подлинный (документ. Авт.) подписали:
Народный комиссар обороны СССР
Маршал Советского Союза С. Тимошенко
Начальник Генерального штаба КА
генерал армии Г. Жуков»126.
Точно такие же как под копирку документы - похожие на список благих пожеланий, во второй половине предвоенного мая пришли в штабы Прибалтийского, Киевского и Одесского «особых» военных округов.
Проанализировав сии «доисторические» документы, Сталин пришёл к неутешительному выводу:
«Генеральный штаб КА накануне германского вторжения был настолько немощен, что даже не мог сам разработать и спустить в западные округа обязательный к исполнению «План прикрытия». Хотя бы самый общий. Не стал заниматься этим и Наркомат обороны, поручив это «скучное занятие» штабам округов.
С чем сравнить?
Это всё равно, что поручить составить архитектурный проект начальникам участков или вообще прорабам… Естественно, те такого «насоставляют», что только держись!».
И укрепился в мысли:
«Так что в «реальной истории» более-менее нормальный Генеральный Штаб, был создан в СССР только уже в ходе Великой Отечественной войны. Да и то, это можно утверждать с очень большой натяжкой».
И принял решение:
«Штабная работа – это фундамент военной состоятельности любого государства. Как ни опасно переделывать «военную пирамиду» за немногим больше года до начала войны с Германией, но придётся. Ибо, ни мне - ни тем более советскому народу, Победа такой ценой не нужна!».
По разумению Сталина имеющего «Послезнание», военная «вертикаль» должна быть такой: Верховный Главнокомандующий - Генеральный штаб - Вооружённые силы страны… Вооружённые силы СССР же, будут состоять из Сухопутных сил, Военно-воздушных сил, Сил противовоздушной обороны страны (ПВО СССР) и Военно-морского флота.
Всё!
По задумке Вождя Генеральный штаб Вооружённых Сил СССР будет состоять из Оперативного и Мобилизационного отделов, к которым добавится Отдел военной промышленности – образованный «раскассированнием» Наркомата обороны.
Кроме отделов, при Генштабе будет семь главных управлений:
Главное разведывательное управление.
Главное управление Войск связи,
Главное управление Войск тыла,
Главное управление Сухопутных сил,
Главное управление Военно-воздушных сил,
Главное управление Войск ПВО страны,
Главное управление Военно-морского флота.
И просто управления:
Артиллерийское управление (ГАУ),
Автобронетанковое управление (АБТУ),
Управление ПВО войск,
Военно-инженерное управление,
5. Управление боевой подготовки,
6. Управление химической защиты,
7. Управление высших военно-учебных заведений,
8. Управление военно-учебных заведений,
9. Медико-санитарное управление,
10. Ветеринарное управление,
11. Управление кадров,
12. Финансовый отдел…
«Многоточие» в черновике постановления ГКО СССР означает, что над структурой Генерального штаба ещё думать и думать. И переделывать-перекраивать с учётом требований времени и боевого опыта. Но на первый взгляд получается довольно простая и стройная организационная конструкция.
А стало быть – вполне работоспособная!
***
Следующий вопрос:
Кого назначить Начальником Генштаба СССР?
Кто сможет взяв под контроль, быстро войти в курс дела и эффективно управлять этим «монстром»?
Естественно, доверить такое обладателю «синих штанов», значит словами потомков – «пролюбить» великую страну, завещанную ему великим Лениным.
Впрочем, он долго не думал и вызвал в кабинет человека, которому по плечу такое. Когда в сталинском кабинете горел свет, всё высшее руководство страны находилось в своих кремлёвских кабинетах и вскоре Заместитель председателя Совета народных комиссаров (СНК СССР), Председатель Госплана СССР, член ЦК ВКП(б) и без пяти минут член Политбюро, предстал перед ним.
Посадив того за стол, со всем гостеприимством предложив чая и к чаю всякие вкусности, Вождь вскоре после начала чаепития вдруг спросил:
- Помните, товарищ Вознесенский, совсем недавно Вы сказали мне что готовы взяться «за любою работу» - «сколь бы тяжёлой она не была»?
Тот, не ожидая никакого подвоха, ответил:
- Помню, товарищ Сталин.
- Не отказываетесь от своих слов?
«Без пяти минут член Политбюро», уже глядя несколько насторожено, всё же подтвердил:
- Нет, не отказываюсь.
Не торопясь сделав глоток чая, хозяин кабинета ещё более напустил «туману»:
- Хорошо, есть у меня такая работа – как будто специально для Вас, товарищ Вознесенский…
Ещё одна пауза – прямо-таки «по Станиславскому» и Вождь наконец «обрадовал» гостя своего кабинета:
- …А если Советское правительство, Коммунистическая партия и товарищ Сталин лично, поставят Вас на военное ведомство? Справитесь?
Вознесенский испугался так, что забыл про недавно им обещанное:
- Товарищ Сталин! Ведь я же в военном деле ничего не соображаю!
Тот притворно-удивлённо округлив очи, стал похожим на премудрого лесного филина:
- А кто в нём «соображает», скажите на милость? Судя по войне с финнами, таких в СССР нет - от слова «ни одного».
После этих слов Сталин встал и не торопясь прохаживаясь по кабинету, как бы размышлял вслух:
- Проблема любой армии мирного времени в том, что в ней…
Нет профессионалов!
С чем сравнить?
Ну, вот положим представим железную дорогу - рельсы, паровозы, вагоны, весь персонал - от стрелочника до министра путей сообщения.
Но бездействующую. Иногда разводят пары, чтоб туда-сюда вагоны таскать, но чаще их руками перекатывают...
И так - лет двадцать, а то и больше.
Что происходит в кадровом вопросе?
Повышение получает не тот начальник участка, у кого поезда по расписанию ходят, а тот - у кого паровозы больше блестят и трава вдоль рельс зеленее.
И тут вдруг баЦ!
С самых верхов приказ:
- Привести железную дорогу в действие и начать возить грузы и пассажиров!
Естественно, все сверху доверху обосрутся, а в виноватых окажется стрелочник. Или министр.
Точно также и армия.
А наша «непобедимая и легендарная» вдобавок к непрофессионализму, имеет ещё некоторые – только ей присущие «особенности». Например, гиперразвитое самомнение у военного руководства, при практически атрофированном чувстве долга или хотя бы ответственности.
Находившись, Сталин остановился перед своим визави:
- Надеюсь, теперь Вы поняли основную проблему нашей армии, товарищ Вознесенский?
Тот переведя дыхание, с написанным на лице «от судьбы не уйдёшь»:
- Понял, товарищ Сталин. Хотите назначить меня Наркомом обороны вместо товарища Ворошилова?
Подняв руку с указывающим перстом вверх, Сталин в высокопарно-патетическом духе ответил:
- Берите выше, товарищ Вознесенский… На Начальника Генерального штаба Вооружённых Сил СССР! А Наркомат обороны мы «раскассируем» и преобразовав в Главное управление военной промышленности под началом товарища Устинова, подчиним напрямую Вам.
Последний был восходящей звездой в плеяде словами потомков – «сталинских выдвиженцев» и в настоящее время занимал должность Заместителя наркома вооружений СССР.
Увидев неоднозначную реакцию на лице собеседника, Вождь ободряюще:
- Ничего страшного, товарищ Вознесенский! Возьмите себе в помощники с десяток толковых управленцев из Совнаркома и Госплана и, старого – ещё царского генерала в качестве консультанта. Михаил Дмитриевич Бонч-Бруевич… Слышали про такого? Между прочим, стоял у истоков создания Красной Армии.
Вознесенский напряг память:
- Слышал, конечно. Младший брат у него ещё… Эээ…
Вождь с готовностью подсказал:
- Владимир Дмитриевич Бонч-Бруевич – из «старой большевистской гвардии». После Октября какое-то время был Секретарём у самого Ленина, потом отошёл от политики…
Они посмотрели в глаза друг другу и каждый подумал:
«…Потому и уцелел в «мясорубке» конца тридцатых годов».
Сталин, глядя прямо в глаза собеседнику:
- Кстати, тоже собираюсь пригласить младшего Бонч-Бруевича в Политбюро ЦК ВКП(б). Как моего заместителя на должности Генерального секретаря.
В связи с предельной загруженностью на государственных должностях, Сталину нужен был свой человек в высшем партийном руководстве и, причём такой - кто бы его не «подсидел». Ну и тот, кто бы всерьёз взялся за обновление теории. Ибо с прежней - «марксистко-ленинской», Советскому Союзу одна дорога…
К застою, стагнации и распаду.
Вознесенский, всё ещё пребывая в растерянности:
- Ведь я даже не служил в армии, товарищ Сталин!
Тот насмешливо:
- Обмотки не умеете правильно мотать, что ли? Или нет навыков штыком колоть соломенное чучело? Не знаете какую ногу первой поднимать – правую или левую…?
Перейдя на более серьёзный тон:
- …Это имело бы хоть какое-то значение, если бы я имел намерение поставить Вас на командира роты, максимум батальона. У военноначальника же уровня от полка и выше - совсем другие задачи.
Французский политик и государственный деятель Жорж Клемансо был первым, кто сказал роковые слова:
«Война - слишком серьезная вещь, чтобы доверять её военным».
За ним засомневался в способностях военной касты Уинстон Черчилль, изрекший как-то следующий афоризм, быстро ставший истинной в последней инстанции:
«Генералы всегда готовятся к прошлой войне».
Далее, организационное мышление стало стремительно меняться. Если ещё в начале XX века, политики назначали руководителя из генералов для преодоления какого-либо кризиса в стране и, потом долго «удивлялись» результатам… То уже к его середине, вмешательства военных в руководство гражданскими делами стремились избежать даже в военное время. В конце же XX века и в начале века XXI, руководить военными ведомствами стали ставить кого угодно – хоть беременных баб на сносях… Как это было в Испании.
Но только не генералов!
Имеется и отечественный опыт, известный Сталину из «Послезнания».
Осенью 1941-го года, после Вяземской катастрофы – когда всё висело на волоске и казалось вот-вот и рухнет, в члены военных советов фронтов и армий стали назначать не комиссаров с чекистами, а опытных организаторов из гражданки. К примеру, у командовавшего Западным фронтом Жукова членом Военного совета был Александр Павлович Булганин, до занимающего должность…
Председателя Правления Госбанка СССР.
И столица была спасена!
«Тайфун» сперва забуксовал на её «подступах», а затем Группе армий «Центр» был задан мощный ускорительный пинок в обратном направлении.
После того как враг был отброшен от Москвы, Булганин до конца войны являлся членом военных советов фронтов, закончив Членом Государственного Комитета Обороны и Ставки верховного главнокомандования в звании маршал СССР.
И это пример далеко не единственный127.
Вновь испечённый глава Генштаба пребывал в состоянии душевного раздрая и сумятицы:
- Прям не знаю с чего и начать…
Притворно удивлённо на него посмотрев, Сталин:
- Не знаете с чего начать, товарищ Вознесенский? Хорошо, я Вам подскажу…
Встав и не спеша прохаживаясь:
- …Во время недавней Советско-финской войны был один эпизод. Совершив пятисуточный марш по «пересечено-лесистой» зимней местности, два батальона 718-го стрелкового полка 139-й стрелковой дивизии, вышли в тыл к финнам и отбили у противника какой-то хутор. В нём – финская полевая кухня с варящимися сосисками.
- Одетые в шинели и кирзовые сапоги, неделю не видевшие – не то чтобы горячего… Ржаных сухарей! Голодные красноармейцы не слушая командиров накинулись на буржуйскую жратву - пожирая её на месте и засовывая в карманы шинелей, в противогазные сумки про запас…
Не сдержавшись, Вознесенский воскликнул:
- Это позор!
Согласно кивнув, Сталин продолжил:
- …Кончилось всё печально. Пришедшие в себя финны контратаковали и победа превратилась в собственный разгром128.
Затем подняв указательный палец вверх, подытожил:
- Так что начинать надо с полевой кухни в каждой стрелковой роте. И обоза для продуктов в ней же. Ибо словами Наполеона «Армия воюет брюхом»! По большому же счёту, слабые места у нашей армии это тыл, связь, войсковая разведка и взаимодействие родов войск.
Смотря на задумчиво-недоумевающего собеседника, Вождь продолжил:
- Что качается так называемой «стратегии», то с нею тоже всё достаточно просто. Вовремя снабжай и пополняй войска, обороняй свои линии коммуникаций и захватывай или уничтожай таковы же у противника и, ты победишь в войне.
Наконец посмотрев на часы, Сталин дал понять что пора закругляться:
- Впрочем, об этом мы с вами ещё не раз и даже не два раза поговорим, товарищ Вознесенский. А пока Вы свободны…
Провожая гостя, уже у самых дверей, Вождь поинтересовался:
- Ваш Заместитель – товарищ Сабуров, справится на должности Председателя Госплана и Заместителя Председателя СНК СССР?
- Справится, товарищ Сталин.
Впрочем Вождь и так знал ответ. Ведь в «реальной истории», когда вскоре после начала Великой отечественной войны Вознесенский стал его Заместителем - как Председателя ГКО, Максим Захарович Сабуров занял эти две должности и…
Вроде бы справлялся.
Испытывающе глядя в глаза:
- Считаю что товарищ Сабуров вполне заслуживает быть кандидатом в члены Политбюро ЦК ВКП(б).
Вознесенский не возражал…
Глава 21. «Рыцари телеграфного ключа и антенны».
Из книги Лайнера Л.Д. ««Энигма». Как был взломан немецкий шифратор»:
«Две трети немецкой военной мощи было сосредоточено на Восточном фронте против Советского Союза. Тем не менее именно там роль дешифровок «Энигмы» до сих пор остается тайной за семью печатями. Возможно, что долгое сохранение этой роли в секрете призвано скрыть послевоенное политическое значение взлома «Энигмы». А состоит оно в том, что нежелание англичан поделиться плодами своей операции по чтению немецких шифровок с Советской Россией, взвалившей на себя основные тяготы войны с Германией, усугубило недоверие советских руководителей к Западу и послужило одной из причин развязывания холодной войны…
…Иногда можно услышать, что из материалов «Ультра» англичане узнавали обо всем, что при помощи радио сообщал противник. Но военные тоже подвержены человеческим слабостям. Они преувеличивают, утаивают, хвастают, обманывают сами себя и без видимых причин меняют мнение. «Ультра» же не принимала во внимание эмоции. Например, Роммель часто нарушал приказы сверху или сообщал Берлину одно, а делал совершенно другое. Он обладал великолепной интуицией и, если обстоятельства ему благоприятствовали, менял свои планы, не удосужившись предварительно уведомить начальство. Причиной сокрушительного поражения англичан, которое они потерпели в феврале 1943 года в Северной Африке, было то, что по линии «Ультра» прошел немецкий приказ о наступлении в одном направлении, а Роммель, нарушив его, двинулся в совершенно другом».
Роясь в «Послезнании» в поисках полезной инфы, Вождь обнаружил одну вопиющую странность, на которую (видимо преднамеренно) не обратили внимание послевоенные советско-российские историки: в своих докладах высшему руководству страны, Начальник Главного Разведывательного Управления (ГРУ) Красной Армии Филипп Голиков, ни разу не сослался на донесения о радиоперехвате и дешифровании радиограмм штабов Вермахта и Люфтваффе, сосредотачивающихся на западных границах СССР.
С чем это было связано?
Только лишь с германской шифровальной машинкой «Энигма», которая оказалась не по зубам советским специалистам-криптологам?
Однако, даже не имея возможности дешифровать перехваченные радиограммы, можно получить массу полезной информации:
- Определение дислокации войск противника и их перегруппировки;
- Определение месторасположения авиационных баз, аэродромов, и стационарных, и полевых;
- Определение количества базирующихся на аэродромах самолетов, их перебазировки и переброски с одного фронта на другой и так далее.
Если бы генерал Голиков показал бы товарищам из Политбюро не сплетни собираемые его «Штирлицами» по берлинским пивнушкам, а карту с нанесёнными значками дивизий Вермахта и авиагрупп Люфтваффе - глядишь бы в «Реальной истории», был бы словами потомков – совершенно иной «расклад».
Другая сторона «медали».
В отличии от своих советских коллег, германские генералы широко пользовались радиоразведкой. Уже после войны, Начальник штаба при ставке Верховного главнокомандования немецких вооруженных сил генерал-полковник Йодль в своих показаниях на допросе признал:
«Основную массу разведданных о ходе войны – 90 процентов – составляли материалы радиоразведки и опросы военнопленных. Радиоразведка – как активный перехват, так и дешифрование – играла особую роль в самом начале войны».
По крайней мере в первые месяцы войны немецкая разведка знала практически обо всех передвижениях войск Красной Армии. Мало того, расколов как гнилой орех советский радиошифр ещё до войны, она очень умело и профессионально организовывала радиоигры. В результате советские командиры частей и соединений размещённых на западной границе СССР, накануне войны получали фальшивые шифрограммы с приказами - посланными якобы высшим командованием Красной Армии, а то и самим Сталиным.
Конечно, дело, тёмное как безлунная ночь в городском квартале перенаселённом словами потомков – «негроамериканцами»…
Но например, они могли получать шифрограммы с приказами «не подаваться на провокации», «снять вооружение с истребителей», «снять и сдать на поверку прицелы артиллерийских орудий» и им подобные. Конечно концов не найдёшь, но вполне возможно, что эти элементы «небоеготовности» Красной Армии, были не без талантливо организованы именно немецким «Абвером».
Важнейший фактор современной армии – наличие шифрованной связи, обеспечивавшей секретность передачи данных. Не то что бы этого до войны вообще не понимали…
Понимали, конечно!
Но как всегда суетиться начинали с опозданием.
Тревожный звоночек прозвенел ещё во время Советско-финской войны, когда шведским криптоаналитикам удавалось дешифровать радиотелеграфные сообщения советских ВВС содержащих приказы о нанесении бомбовых ударов по столице Финляндии. Очень часто эти криптограммы дешифровывались ещё до момента вылета советских бомбардировщиков с аэродромов расположенных в Латвии и Эстонии. Естественно будучи «невоюющими союзниками», шведы делились этой инфой со своими финскими коллегами и застать врасплох финскую ПВО никогда не удавалось… Даже в самом начале так называемой «Продолженной войны» - когда Финляндия воевала на стороне Гитлера.
Про всё это безусловно знали, но лишь через год с лишним Народный комиссар обороны СССР маршал Советского Союза Семён Тимошенко отреагировал приказом:
«В целях обеспечения быстроты управления в низовых радиосетях от полка и ниже начальнику Генерального штаба Красной армии разработать и дать войскам к 1 марта 1941 года специальные кодовые таблицы для передачи по радио приказов, приказаний, донесений и команд».
Хватился, что называется!
Конечно, лучше поздно, чем никогда, но…
Но опять же - это всего лишь полумера.
В отсутствие достаточного количества автоматизированных систем шифрования типа М-100 «Спектр» и К-37 «Кристалл» (к началу Великой Отечественной войны было изготовлено немногим более 96 комплектов В-4/М-100 и 150 комплектов К-37), для нормальной работы службы шифрований радиосообщений должно было быть напечатано примерно более полумиллиона ключевых и «перешифровальных»129 блокнотов и около двенадцати тысяч экземпляров кодов и кодовых таблиц. И захват хоть одного такого «блокнота» противником, требовал от трёх до шести месяцев(!) кропотливой работы для создания новой системы кодирования.
Рисунок 37. Шифровальная машина М-100 «Спектр», считающаяся первой советской шифровальной машиной. Состояла из 8 оригинальных узлов и немецкой электромеханической пишущей машинки «Мерседес», общим весом 141 кг.
Немецким же криптологам, чтоб сменить диски в своей «Энигме» в случае подозрения что шифр вскрыт, требовалось от трёх дней до недели…
Словами потомков - «почувствуй разницу»!
Вот эта «разница» и послужила ещё одной причиной колоссального разгрома Красной Армии в начальный период Великой отечественной войны. Её противник мог дешифровать переговоры советского командования и стало быть воевать, видя как на шахматной доске все ходы.
Рисунок 38. Малогабаритная дисковая кодировочная машина «Кристалл» К-37, сделанная (500 шт.) на базе шифровальной машины французской армии «В-211». Вес – 19 килограмм.
Если кто из потомков считает что такое положение дел присуще только их словами – «совковому периоду» и вздумает приплести сюда ещё и «сталинские регрессии», то их можно разочаровать словами полковника австрийского генерального штаба Максимилиана Ронге из его мемуаров «Разведка и контрразведка»:
«Русские (в годы ПМВ.Авт.) пользовались своими аппаратами так легкомысленно, как если бы они не предполагали, что в распоряжении австрийцев имеются такие же приемники, которые без труда настраивались на соответствующую волну. Австрийцы пользовались своими радиостанциями гораздо экономнее, осторожнее и главным образом для подслушивания, что им с успехом удавалось. Иногда расшифровка удавалась путем догадок, а иногда при помощи прямых запросов по радио во время радиопередачи. Русские охотно помогали «своим», как они считали, коллегам».
ТЕЛЕГРАМКанал с обзорами, анонсами новинок и книжными подборками
Книжный Вестник
Бот для удобного поиска книг (если не нашлось на сайте)
Поиск книг
Свежие любовные романы в удобных форматах
Любовные романы
Детективы и триллеры, все новинки
Детективы
Фантастика и фэнтези, все новинки
Фантастика
Отборные классические книги
Классика
ВКОНТАКТЕБиблиотека с любовными романами, которая наверняка придётся по вкусу женской части аудитории
Любовные романы
Библиотека с фантастикой и фэнтези, а также смежных жанров
Фантастика
Самые популярные книги в формате фб2
Топ фб2
книги