Пелагея, травник и придурь эльфийская

Глава 1. Я так решил

Мир свихнулся.

Мы никуда не едем и нигде не остаёмся.

Нигде — идеальное место для жизни.

Покупайте дома в Нигде по выгодной цене!

— Вы все тут ненормальные! — в сердцах сказала Юлиана и уложила скрещённые ноги на подлокотник кресла.

В кресле восседал невозмутимый эльф Ли Тэ Ри, чей домашний халат из пурпурного бархата было не отличить от имперской мантии.

— И в чём же выражается наша ненормальность? — холодно поинтересовался эльф.

— Вот он, например, — указала Юлиана на Кю, который белёсым облачком парил под потолком. — Не демон и не человек, превращается, во что душа пожелает. Сегодня он решил поиграть в привидение, а завтра ему приспичит побыть твоим одеялом, и ты ничего не заподозришь до самого утра. Раздражает, не могу!

— А я? — вздёрнул бровь Ли Тэ Ри.

— Вы, почтеннейший господин эльф, тоже превращаетесь. В снежного барса. Пелагея может стать горлицей или летучей мышью, в зависимости от времени суток. И несмотря на всю эту чехарду, вы втроём, надо сказать, неплохо уживаетесь под крышей одного ледяного замка. А я? Что я? Самая обычная, ничем не примечательная…

— И что, тебя это напрягает? — беззлобно спросила Пелагея, наливая кипяток в заварник с травами.

— Я от вас безумно устала, — буркнула Юлиана.

Хотя на самом деле она просто чувствовала себя лишней в этой разношёрстной компании. Если бы не Пелагея, её лучшая подруга, которая приехала в край Зимней Полуночи навестить своего мужа-эльфа, то ноги её здесь уже бы не было.

— Вечная ночь, вечный Новый год, вечная мерзлота — и эта пришибленная троица по соседству. Кто от такого не свихнётся? — пробормотала Юлиана и обиженно скрестила на груди руки.

Она не уезжала ещё и потому, что скоро в край Зимней Полуночи должен был прибыть её любимый Киприан (который, к слову, тоже превращался — в вековечный клён). Но он, по крайней мере, вёл себя сдержанно и предсказуемо. И если ему в голову ударяла удаль молодецкая, он, как правило, предупреждал, к чему ей, Юлиане, стоит морально подготовиться.

А вот что касается Ли Тэ Ри, Пелагеи и Кю, то они отличались спонтанностью. Что им в голову взбредёт, как карта ляжет — так они и поступят, не считаясь со всеми прочими.

Поэтому жизнь Юлианы в ледяном дворце эльфа была ежедневно полна сюрпризов.

Сегодня, например, эльф внезапно заскучал. Так заскучал, что с места в карьер выдал безумнейшую идею.

— А что, если нам, — сказал он, — научиться чему-нибудь необычному? А то сидим тут в замке, прозябаем. Каждый день похож на предыдущий…

На этом месте Юлиана презрительно фыркнула, но Ли Тэ Ри даже взгляда в её сторону не бросил.

— Как насчёт того, чтобы выбрать специальность и записаться на обучение к кому-нибудь известному и выдающемуся? — предложил он.

— Разве есть что-то, чего ты не знаешь? — удивилась Пелагея.

Она выудила из кармана своей цветастой залатанной юбки сложенную вчетверо записку и развернула её, чтобы зачитать дорогому мужу весь перечень его специальностей, начиная от ювелирного дела и заканчивая научной степенью в области робототехники.

— Я бы хотел заняться чем-нибудь простым и нужным, — возмечтал Ли Тэ Ри, отвернувшись к огню в камине и явив окружающим свой благородный профиль. — Чем-нибудь необычным, но приносящим пользу…

— Много кто приносит пользу, — подало голос облачко под потолком и рухнуло в соседнее кресло прекрасным юношей с каштановыми кудрями. Кю, в прошлом известный певец, а в настоящем — друг и помощник Пелагеи, принялся загибать пальцы и перечислять: — Пожарные, строители, учителя, врачи…

— Не-не, это всё не то, — отмела Юлиана. — Нашему царю нужна экзотика. Вот взять, к примеру, травниц. Они тоже много добра делали, но в народе их считали ведьмами и отправляли на костёр. Грустная страница в истории. Столько знаний было утеряно.

— Травницы? — оживился Ли Тэ Ри. — А что, неплохо звучит!

— Что именно звучит неплохо? — апатично уточнила Юлиана. — Костры или утерянные знания?

— Род деятельности, — возвестил эльф. — Давайте-ка, собирайте вещи. Кажется, я знаю, к кому мы поедем.

Прежде Юлиана была первой, кого не нужно было просить срочно собираться в путь-дорогу. Как правило, это она дёргала всех остальных и любила без предупреждения нагрянуть в гости с требованием немедленно паковать вещички, чтобы отчалить в дальнее странствие. Но сейчас она неожиданно запротестовала.

— Никуда мы не поедем. Я хочу дождаться Киприана, — сказала она и попыталась пнуть эльфа ногой. Тот ловко уклонился и встал с кресла.

— Незачем его дожидаться, — расслабленно заявил он. А затем не спеша подошёл к окну, чуть ли не по пояс высунулся в форточку и выловил из ночи нечто вертлявое, чёрное и шелестящее.

Когда он поднёс это шелестящее к лампе, то оказалось, что в руке у него трепыхается летучая мышь. Ну да, разумеется: если нужно отправить кому-нибудь срочное послание из края Зимней Полуночи, воспользуйся летучей мышью. В других местах можешь прибегнуть к электронной почте, звонкам или смс, но только не здесь. В этой допотопной державе и методы допотопные.

Ли Тэ Ри передал летучую мышь Пелагее, а сам принялся сочинять записку. Выходила она у него утончённая, с вензелями да ровными строчками. Юлиана напрасно вглядывалась в строчки: почерк было не разобрать.

Закончив с запиской, Ли Тэ Ри привязал её к лапке летучей мыши, после чего выпустил бедолагу на волю, напоследок назвав ей адрес. Страна Зелёных Лесов, Звёздная поляна, вековечный клён.

— Пусть твой Киприан приезжает не сюда, — сказал эльф, — а сразу в Скрытень-Лес. Думаю, смена климата не пойдёт ему на пользу.

— Она никому не идёт на пользу, — буркнула Юлиана.

О том, чтобы дождаться Киприана и всё-таки поехать в несчастный Скрытень-Лес всем вместе, она уже не заикалась, ибо эльф, торжественно воздев палец, заявил, что надо ехать, пока он не передумал. Потому что, если передумает, всему конец.

Чему именно «всему», Юлиана уточнять не стала. Она шумно выдохнула, сообщила, что сейчас взорвётся, и выскочила из комнаты в коридор ледяного дворца, чтобы выбраться на свежий морозный воздух и как следует остудить голову.

Но даже это у неё не вышло, потому что кое-кому на улице конец пришёл прежде, чем эльф передумал.

Лет эдак тринадцать назад вечно живущий Ли Тэ Ри и его жена Пелагея сообща завели самую обычную человеческую собаку, чтобы та в условиях сурового севера сторожила ледяной дворец.

Неизвестно, что ударило эльфу в голову, из-за чего он отчаялся на такой шаг. Человеческая собака содержала в себе минимум волшебства и была настолько обычной, что у Юлианы начались подозрения: а не спятил ли часом Ли Тэ Ри?

На самом деле он завёл псину в приступе умиления, когда увидел щенка в одном из путешествий. Завёл, хотя прекрасно знал, что щенок помрёт через каких-нибудь десять лет.

И вот означенные годы пролетели, как один день. Пёс по кличке Тузик (которую Пелагея яростно не одобряла) взял и околел.

Он был помесью лайки и дворняги, жил под полярным сиянием перед двумя тиграми-истуканами, которые сторожили широкую лестницу, прятался от непогоды в просторной утеплённой будке и страшно боялся воды из шланга. Он был добрый и глупый и честно дожил до преклонных лет.

Юлиана и Кю склонялись к тому, что сдох он именно от старости, а не от дурных предчувствий. Хотя Пелагея была убеждена, что его убила одна только мысль о возможности их отъезда.

Стоял безнадежный, тёмный январь. На небе сияли звёзды. У ворот горели высокие фонари. Когда Юлиана вышла проветриться, обнаружилось, что Тузик не двигается.

Пёс лежал на снегу, неестественно вытянувшись. Такой сосредоточенно-мёртвый, словно прямо сейчас представал перед собачьим судом на небесах: в рай его отправят или в ад? (В рай, дружок. Ты попадешь прямиком в рай, ты заслужил, ты был лучшим другом и добросовестно охранял хозяев от порождений мрака).

От этого зрелища у Юлианы упало сердце, и она метнулась обратно в замок, чтобы позвать остальных.

У Пелагеи при виде мёртвого Тузика на глаза навернулись слёзы и немедленно обострилось чувство вины. Мол, мы, гады такие, не ухаживали за ним должным образом, вот он и окочурился. Юлиана философски заметила, что собаки всегда рано или поздно дают дуба, если их не подпитывать чарами, поэтому нечего тут сырость разводить. Кю — самый серьёзный и невозмутимый из всех — беспристрастно оценил ситуацию, хмыкнул и отправился за лопатой.

Тело следовало закопать.

Испустив дух, Тузик, сам того не подозревая, здорово облегчил хозяевам жизнь. Пелагея и Ли Тэ Ри как раз начали ломать голову над тем, кому его отдать на содержание. Не бросать же питомца на произвол судьбы!

Похоже, он оказался умнее, чем о нём думали. Осознал проблему — решил проблему. Взял и сам пристроился — на тот свет — чтобы не доставлять хозяевам неудобств.

Труп накрыли каким-то ветхим покрывалом, с горем пополам водрузили на тачку и, вооружившись лопатами, повезли в ближайшую рощу — хоронить. Юлиана осталась дежурить у лестницы, возле декоративных львов. Так, на всякий случай осталась. Может, чтобы утешить Ли Тэ Ри (он в тоске и печали стоял там, где минутой раньше лежал пёс). Может, чтобы отвлечься самой: снег вон какой красивый, блестит под фонарём. Звёзды тоже блестят. А та маленькая звёздочка справа по курсу — наверняка душа Тузика. Ох ты ж, проклятая сентиментальность!

Пока Кю в человеческом обличье орудовал лопатой, которая на удивление легко входила в промёрзшую почву, Пелагея держала над будущей могилой портативный фонарь и покрывалась мурашками. Не то от холода, не то от воя волков.

По ту сторону от защитной границы они выли заунывную, голодную песню, словно упрашивая: «Ну не уезжайте вы, а? Ну куда вам в чужие края переться? А здесь стабильность. Здесь мы вас так или иначе съедим».

В этот момент Пелагея испытала особенно острое желание многое в своей жизни изменить.

… — А ты почему с ними не пошёл, господин эльф? — спросила Юлиана, взметая мыском сапога снежную пыль.

— Сердце кровью обливается, — тяжко вздохнув, признался Ли Тэ Ри. — К тому же, копать долго. Пусть этим делом займётся наш красавчик Кю. А у меня ещё море приготовлений.

Перед поездкой ему, и правда, предстояло уладить целую кучу дел. Делегировать обязанности северного владыки своему заместителю, решить вопросы сбыта ёлочных игрушек и новогодних подарков, а также закупки необходимых материалов. Проверить, полны ли погреба и хватит ли сотрудникам в ледяном дворце съестных припасов на следующий месяц. В общем, разгрести предстояло немало.

Всё это Ли Тэ Ри собрался сделать за сутки. И ведь справился. Супергерой, какой молодец.

Под конец вышеозначенных суток он был вымотан до предела.

— Куда было так спешить? — недоумевала Пелагея, к которой эльфа теперь постоянно влекло в поисках утешения. — Сам же себя довёл.

— Я довёл себя только потому, что жуть как хочу в путешествие, — заявил тот, прижимаясь к ней покрепче. — Надоело сидеть в замке, всё надоело. Хочу вести кочевой образ жизни, это так романтично…

— Ага, романтично, как же, — ласковым от гнева тоном произнесла Юлиана, расцепляя его руки, чтобы забрать Пелагею с собой. — А ещё непредсказуемо. Неизвестно, где и когда тебя ограбят, обдурят, заразят опасной лихорадкой. Правда, прелесть?

Юлиана обожала сгущать краски. Особенно если не брались в расчёт её личные предпочтения.

А день отъезда меж тем приближался.

В комнате Пелагеи до сих пор висели гирлянды с Нового года, потому что Новый год в краю Зимней Полуночи просто-напросто никогда не кончался.

Цветы в горшках — розмарин, чабрец, луговые васильки с незабудками — стояли на подоконнике под искусственными лампами, которые Ли Тэ Ри собственноручно раздобыл и зарядил первосортным волшебством. Все цветы за границу не возьмешь, Пелагея это прекрасно понимала. И её очень удручал данный факт.

Она примеривалась к своей цветочной коллекции и так, и эдак. Но всё же решила не брать с собой ни единого цветочка, чтобы потом не сожалеть об оставленных. Тем временем Кю в соседней комнате погрязал в залежах запчастей для своего будущего детища.

Он с некоторых пор сделался гением-изобретателем. Ковырялся в железяках днями напролёт, решал логические задачки любого уровня сложности, конструировал какие-то неведомые механизмы из дерева и металла. Доводил округу до тихого умопомешательства визгом пилы во дворе, любил часами пропадать в лесу и старательно скрывал свои цели.

Киприан поддерживал Юлиану во всех смелых начинаниях. Он был мудр, сдержан, постоянно опаздывал и отличался исключительной забывчивостью. То кошелёк забудет, то ключи, то ещё что-нибудь важное. Юлиана частенько ему на это пеняла. В ответ он виновато улыбался и думал, что в остальном он, по крайней мере, безупречен. Не то, что некоторые.

Все впятером они составляли чумовую смесь. Стоило им собраться на общем совете, и они становились громкими, как табор цыган.

Скоро этому «табору» было суждено выйти из зоны комфорта и пуститься в путь, где на каждом шагу нет-нет да и попадается какой-нибудь травник.

Ли Тэ Ри невероятно гордился своим знакомством с одним из них. Травник Хэтпит был его давним товарищем, и прославился он на весь Скрытень-Лес своими чудодейственными настоями.

— Отправимся к нему — познаем вековую мудрость, — величаво провозгласил эльф.

— А на чём мы отправимся? — полюбопытствовал Кю.

— Да вот хотя бы на северных оленях.

Упряжка с северными оленями (вернее, оленихами, потому что лишь они не сбрасывают рога зимой) уже стояла у ворот ледяного дворца и позванивала бубенцами. Они, золотясь, звенели на рогах, на сбруе, на санях, и в искристой ночной тьме создавалось впечатление, будто от них разлетается драгоценная пыльца.

Ли Тэ Ри выдал пассажирам по одеялу, усыпанному блестящими звёздочками, сложил багаж на заднее сидение, и на этом приготовления закончились.

— А мы не кувырнёмся? — нервничала Юлиана, с опаской выглядывая за край саней.

Здесь не было ни ремней, ни дуг безопасности, как, например, в аттракционах. Держалось всё на чистом волшебстве. И твоя беда, если ты в волшебство не веришь.

Пришлось Юлиане как следует зажмуриться и задействовать все умственные способности, чтобы убедить себя, что она не свалится.

То ли дело Пелагея и Кю. У них вера в чудо происходила как-то сама собой. Впрочем, ничего удивительного: они же сами насквозь чудесные.

В течение всего полёта, не выпуская поводьев из рук, Ли Тэ Ри разливался соловьём о том, какие замечательные у него знакомые, сколько прославленных травников, учёных и мастеров вхожи в круг его общения и как важно в наше время иметь связи в обществе. Без связей ты никто, считал эльф, и прилежно транслировал своё мнение окружающим.

Юлиана фыркала, отплевывалась от встречного ветра со снегом и глубже натягивала капюшон своей куртки, не замёрзнуть в которой в разгар зимы было большим достижением.

Киприана бы сюда, он бы её согрел, как положено. Но нет, северному владыке, видите ли, взбрело в голову отправляться без него.

Слушая эльфийскую болтовню вполуха, Юлиана поглядывала на тяжёлые снеговые тучи, которые всё сильнее застилали ночное небо, и думала, что неплохо бы выпить кофе. Кю тихонько скорбел о залежах инструментов и материалов, брошенных в подвале дворца на произвол судьбы. Пелагея молчаливо перебирала в карманах засушенные травы, булавки и пуговицы. А Киприан где-то там, на другом краю света, наверняка сейчас вспоминал о том, что он мог забыть.

Олени мчали по воздуху, бубенцы звенели, бесконечная новогодняя ночь мало-помалу сменялась рассветом, и, если осторожно нагнуться, внизу можно было увидеть водную гладь голубых озёр, на место которой вскоре заступили густые мрачные леса. Тянулись эти леса невообразимо долго, у Пелагеи даже голова закружилась всё время на них смотреть.

А потом Ли Тэ Ри объявил о начале снижения и натянул поводья. Рождественская оленья упряжка устремилась к земле.

Киприан уже ждал их там, на лесной опушке. Его рыжие кудри трепетали на ветру, тёмное длинное одеяние колыхалось, стелясь по траве, взгляд был нежен и лучист, лик — неизбывно прекрасен. И Юлиана, едва завидев своего любимого оборотня, выскочила из саней и со всех ног рванула к нему, на бегу стягивая куртку.

Здесь, на пороге Скрытень-Леса, стояло мягкое лето, и в верхней одежде уже не было нужды. Сняв тёплую эльфийскую накидку и сложив покрывало, Пелагея сошла на зелёную травку, скинула сапоги и немного постояла, греясь под лучами солнца.

Кю обратился бабочкой-махаоном. За время полёта ему наскучил человеческий облик, а тут рядом лес — наверняка огромный, дикий и непролазный. Человеку по лесу идти будет трудно, а вот бабочке…

Ощутив лёгкость, Кю взмахнул крылышками и полетел к Киприану, чтобы сесть ему на плечо.

— Ну, привет, давно не виделись, — улыбнулся ему Киприан. — Слышал, вы с Пелагеей неразлучны. Хорошо за ней присматривай, ладно?

Бабочка утвердительно пошевелила усиками: присмотрю, куда ж я денусь.

Проходя мимо, эльф сдержанно кивнул вместо приветствия. Пелагея прошелестела юбками и одарила Киприана теплейшим взглядом. Дорога предстояла не из лёгких.

Оставив упряжку недалеко от опушки, они впятером двинулись лесной тропой. Здесь, со слов Ли Тэ Ри, проживал травник Хэтпит. А ещё, как поговаривали, водилась одна злая ведьма. Однажды она повздорила с травником из-за разницы мировоззрений, бросила учёбу под его началом и перебралась подальше в глушь, чтобы варить запретные зелья и водиться с мрачными, молчаливыми монстрами, которые редко кому показываются на глаза.

Вскоре тропа истончилась и пропала. Путников обступили густые заросли. Сквозь плотные переплетения крон просачивалось солнце, роняя на пни и коряги жёлтые пятна света. Зеленели курчавые папоротники, зрели ягоды на кустах, жужжали насекомые и неслышно росли подо мхом грибы.

Пелагее казалось, нет на свете лучше места, чем Скрытень-Лес. Так бы и осталась тут навсегда. Но Юлиане, вон, хочется кофе и вздремнуть. Ли Тэ Ри, хозяин снежных равнин, не привык к замкнутому пространству и заметно нервничает. Кю, в прошлом закоренелый городской обитатель, вряд ли способен ориентироваться по наростам на стволах, муравейникам или густоте крон.

— Послушай, — обратилась Пелагея к Киприану. — Давай, я пойду впереди, а ты, если что, подсказывай направление. Остальные пускай следуют за нами.

— Отлично, — сказала Юлиана. — Рассчитываю на тебя, подруга. Ты и мой любимый вековечный клён уж точно не заведёте нас в какое-нибудь гиблое болото. Что ты, что он — дети леса.

Пелагея и впрямь долго жила в лесу, лет двести так точно. А Киприан, который то и дело превращался в вековечный клён, чтобы подпитаться от матушки-земли, так и вообще чуял голоса деревьев и трав.

Юлиана была уверена: с ними ни в одной чаще не пропадёшь.