Пелагея, травник и придурь эльфийская

Глава 11. Да будет праздник!

Вечерело. На небе проступили первые звёзды. Завели песню цикады. Поле шумело и волновалось, словно море, и все тропы, какие имелись в окрестностях, были исхожены вдоль и поперёк.

— Следствие зашло в тупик, — печально сообщил эльф, появляясь в комнате для гостей.

— Мы его не обнару… — запнулся на полуслове Киприан, остановившись в дверях.

Юлиана и Пелагея сидели на полу и слаженно хихикали. Рядом с ними мычал и дёргался Ригоро. Его надёжно связали всем, что попалось под руку, а рот ему залепили клейкой лентой, которую Юлиана забрала с собой в качестве трофея из хижины Хэтпита в Скрытень-Лесу.

— Как же это получилось? — растерялся Ли Тэ Ри. — Мы искали его там, а он здесь. Да ещё в таком виде…

Юлиана перестала хихикать и смерила эльфа взглядом победительницы.

— Курсы боевых искусств, — сказала она, — не прошли даром. Я была в состоянии аффекта и вырубила его одним ударом, представьте себе.

Ригоро у неё под боком истошно взвыл.

— Будем его допрашивать? — поинтересовалась у мужа Пелагея. — Или сразу устраним?

Она заразилась захватническими настроениями подруги и после стольких переживаний была малость не в себе.

— Ни к чему допрашивать того, у кого нелады со здравым смыслом, — сказал Киприан, присаживаясь на паркет возле стены и наблюдая, как Ригоро гусеницей пытается отползти к окну.

— Вот именно, — подхватил эльф. — Я просто заточу его в вечную льдину. Моей магии на это хватит. Но как вышло, что он очутился у вас в комнате? Всё ведь было заперто.

Кю, которого мучила совесть и который до сей поры не решался показываться на глаза, наконец-то обрёл очертания и из ветра стал человеком.

— Из-за меня, — повинился перед эльфом он, — Юлиана и Пелагея чуть не пострадали. Я решил, что ничего не случится, если мы откроем окно.

— Очень хорошо, — возразила Юлиана, — что мы открыли окно. Терпеть не могу неопределённость. Ненавижу бояться. Так что всё мы сделали правильно. А вы, уважаемый эльф, быстрее заканчивайте со своей льдиной и поехали уже домой.

— Совсем домой? — плутовски прищурился тот, разминая пальцы перед началом колдовства.

— Совсем-совсем домой! — надула губы Юлиана. — Говорят, после таких приключений мы должны становиться сильнее. Но лично я чувствую, как у меня едет крыша. Можно больше никаких травников, а?

— Так уж и быть, — пошёл на уступки Ли Тэ Ри и направил в сторону уползающего сектанта морозные струи и немного северного сияния для эффектности.

Ригоро замёрз в один миг. Он покрылся белой коркой, оброс слоями чистейшего, первосортного льда — и вскоре образовал глыбу приличных размеров.

— Эта глыба, — уверил друзей эльф, — будет покоиться здесь вечно. Её невозможно растопить, ручаюсь, как специалист по магической заморозке. А теперь мы, пожалуй, и правда двинемся домой. Я и сам уже порядком устал наступать на одни и те же грабли.

Обратно, в край Зимней Полуночи, они ехали на его спине — на мохнатой, могучей спине снежного барса. Пелагея, Юлиана, Киприан и Кю, который пристроился бисерной брошью на платье Пелагеи, — все, вместе с багажом, уместились верхом на барсе, и он мчал на немыслимой скорости сквозь время и расстояние, оставляя невзгоды позади.

Неслись секунды, минуты, часы. День сливался с ночью, луна и солнце мелькали, точно на ускоренной перемотке, и у Пелагеи путались мысли, а Юлиана тихонько ругалась, потому что на фоне этой сумасшедшей гонки у неё развилась мигрень и начал дёргаться глаз.

И вот наконец пришло спасение. Снежный барс замедлил бег, перешёл на обычный темп, а затем и вовсе остановился. Пелагея и Юлиана спрыгнули на пушистый снег и сразу ощутили, как мороз пощипывает их за нос и прочие незащищённые места.

— Ну всё, — выдохнул Киприан, обнимая Юлиану со спины. — Прибыли.

Барс величаво удалился, чтобы вернуть себе эльфийскую ипостась, после чего вернулся и выдал всем накидки особого магического плетения, которые не пропускают холод.

— Прибыли, — подтвердил он.

Приближалась полночь, ещё одна чудесная полночь в краю Зимней Полуночи. Ледяной замок сверкал под луной, словно огранённый алмаз. Коридоры в нём мягко подсвечивались северными огнями, в комнатах было тепло и просторно, и повсюду витало волшебство.

Юлиана рвалась отпраздновать Новый год, хотя в этом не было особого смысла, ибо он исправно наступал здесь каждую ночь. Отлежавшись в постели, приняв ванну с лепестками и пеной, нарядившись в блестящее платье с вырезом и воланами, она жаждала праздника, и останавливать её тоже не имело смысла — всё равно ведь добьётся своего.

Поэтому Ли Тэ Ри снисходительно выделил ей короб с гирляндами и ёлочными игрушками, добыл для неё персональную двухметровую ель в кадке, устойчивую стремянку и картонки с уже упакованными подарками, которые надлежало под ёлкой разместить.

В мероприятие по украшению ёлки Юлиана тут же впрягла безропотного Киприана, Кю и Пелагею, хотя они с самого начала просто собирались отдохнуть.

Потом она подумала, что неплохо бы достать напитки и гигантский торт со сливками, и Ли Тэ Ри, закатывая глаза, был вынужден отправиться к своему повару, чтобы нагрузить ещё и его.

До полуночи оставалось совсем немного, когда ёлка сияла и переливалась, а торт громоздился на столе посреди величественного холла. Древние напольные часы отмеряли минуту за минутой. Юлиана держала в руках бокал, радуясь тому, как искрится за стеклом её напиток, а потом переводила взгляд на друзей, которые приоделись по всем правилам, чтобы соответствовать обстановке.

Ли Тэ Ри тоже был хорош в своей мантии из золотистой парчи с выпуклыми узорами. Он пил из бокала и хитро-хитро поглядывал на остальных, словно опять что-то затевает.

Пелагея разделила торт на равные части и отложила нож. Часы пробили полночь.

— Ура! — возликовала Юлиана.

— Ура! — крикнули Кю и Киприан.

Зазвучала праздничная музыка — это уже сам эльф постарался, на скорую руку соорудив оркестр из своих подчинённых.

Он одним махом опрокинул в себя напиток и с довольной миной утёр рот тыльной стороной ладони.

— А знаете, — выдал он, — у меня есть один знакомый укротитель животных. Не возражаете, если мы навестим его на следующей неделе?

Оркестр резко оборвал мелодию, потому что на одной из скрипок лопнула струна. Пелагея подавилась коктейлем. Киприан принялся икать, хотя прежде за ним такого не водилось.

— Да ты что, совсем умом тронулся?! — вскричала Юлиана вне себя от злости.

Она в отчаянии оглянулась и заметила торт. Торт — вот, что ей сейчас нужно. О да.

Подскочив к столу, она ухватила кусок взбитых сливок, который буквально таял в руках, и швырнула этим куском прямо эльфу в физиономию. Её меткости можно было только позавидовать. Она не промахнулась — лицо у Ли Тэ Ри украсилось белым кремом, и он в негодовании протёр глаза.

— Это кто ещё тронулся! — крикнул он и, к своей неожиданности, получил ещё одну порцию сливок.

И от кого бы вы думали? От любимой жены, от бесценной Пелагеи.

Киприан решил не отставать и тоже пометил эльфа тортом. Его примеру последовал Кю — и началась великая потасовка.

Куски торта летали по холлу туда-сюда, шлёпались на ледяные плиты пола, застывали на стенах, придавали скульптурам на лестнице совершенно иную художественную ценность. Но больше всего досталось Ли Тэ Ри.

Он бегал по залу, спасаясь от залпов взбитых сливок, клялся, что никуда в своей жизни больше не поедет, и страшно сожалел, что заставил повара приготовить такой огромный торт.