Пелагея, травник и придурь эльфийская

Глава 7. Испорченный поезд, зомби, ужасы

Поезд тронулся с истошным троекратным гудком. Пелагея и Юлиана заказали себе по чашке горячего шоколада, Киприан попросил у проводника стакан воды. А Ли Тэ Ри заявил, что ему ничего не надо, сплёл руки на груди, скрестил вытянутые на проходе ноги и уставился в окно.

Поначалу в окне не происходило ничего необычного. Проносясь мимо, зеленели деревья. Белели облака на голубом небе, искрилось в вышине солнце.

В один миг всё переменилось.

Сочная зелень лип, вязов, берёз вдруг увяла, сморщилась, утратила краски. Поржавели кроны сосен и лапы елей, на небо наползли безнадёжно-серые тучи, а поезд вдруг замедлил ход, заскрипел, застонал, словно умирающий, и обшивка вагонов стала разваливаться на глазах.

— Что за… — пробормотала Юлиана, отпрянув от окна поближе к Пелагее.

— Смотрите, — прошептал Киприан, обернувшись.

На сидениях позади засыпали пассажиры. Они безвольно склоняли головы, заваливались набок, роняли стаканы и журналы с кроссвордами. Разговоры обрывались хрипами, надсадным кашлем, а потом звуки резко стихали.

На одном из сидений, заняв все места, в положении лёжа кто-то корчился и извивался всем телом.

Пелагея глянула на это, и её пробрал озноб.

— Что с ними происходит? — изогнул бровь Ли Тэ Ри. — Сюда пустили какой-то газ?

— Газ, скажешь тоже, — ёжась, отозвалась Юлиана. — Посмотри, что творится снаружи, уважаемый эльф, и ты сразу поймёшь, что мы влипли по-крупному.

— Похоже, мы въехали в какой-то портал, — подала голос дамская сумочка с полки. — Ну, знаете, в другое измерение, где на болотах бродят всякие зомби.

— Почему именно на болотах? — поинтересовался Киприан.

— Потому что болота самые зловещие, — припечатала сумочка.

Ли Тэ Ри перебрался через острые колени Киприана и едва не прилип к несчастному окну. Вдоль путей простирались клочья тумана. Среди клочьев то и дело мелькало жухлое разнотравье, какие-то чёрные смолянистые лужи, пни и голые деревья. Теперь на них не было ни листочка — мёртвые, засохшие листья усеивали землю уродливым ковром.

А поезд всё больше изнашивался и дряхлел. От вагонов отваливались ошмётки обшивки, обнажался дырявый каркас. Сумочка-Кю соскочила с обветшавшей полки прямо Пелагее в руки. Юлиана достала из чемодана шарф и как следует им обвязалась: из-за сквозняков недолго и простыть.

— Не понимаю, — запуталась она. — Почему с нами всё в порядке? Почему никто из нас не дёргается в конвульсиях и не падает замертво?

— Потому что мы, — заявил эльф, — высшие существа.

— Так, ладно. А я?

— А ты ведьма, — обратилась к ней женщина, вошедшая в вагон из тамбура.

С нею было несколько попутчиц, и все они выглядели — как бы так сказать — далеко не опрятными и уж точно не элегантными. Их стиль можно было бы назвать деревенским или даже цыганским — тут пришито, там залатано, лишние бусы не помешают, а причёсываться вообще зачем?

— О, какие люди, — пробормотала Юлиана. — И вы, значит, ведьмы?

— И мы. Только поэтому и уцелели, — чуть ли не хором ответили ей.

— Не знаю, что тут творится и почему всё вдруг изменилось, — сказала первая ведьма. — Но нам не светит явно ничего хорошего.

— Мы разберёмся, в чём дело, — авторитетно пообещал эльф.

Юлиана вздохнула и покачала головой. Разберётся он, как же. Чуяла её селезёнка — разберутся, скорее, с ним.

Поезд тащился по рельсам, как вялая кляча. Пассажиры не то испустили дух, не то находились в глубоком сне. Воздух в вагонах был удушлив, повсюду царили гниль и грязь. И всем, кто сейчас мог соображать и двигаться, хотелось поскорее сойти с этого поезда.

Но когда они наконец сошли на станции города Шигена, окружающий мир их ничуть не порадовал. Природа зачахла. Безобразие оголённых лесов застелили белёсые туманы. Собаки, похожие на скелеты с печальными глазами, доедали какой-то мусор. Донельзя тощие вороны каркали так пронзительно, что хотелось заткнуть уши.

Всё пустое, выцветшее. От такого сердцу становилось неуютно, и в грудь закрадывалась тоска.

— Болота, говоришь? Зомби? — обратилась Пелагея к сумочке, которая мало-помалу меняла очертания и превращалась в подобие человека. — Что ж, очень похоже на то.

— Значит, если бы я не была ведьмой, я бы умерла? — убивалась Юлиана.

— Не волнуйся, я не дал бы тебе умереть ни при каких условиях, — сказал Киприан и приобнял её за плечи.

Но Юлиана вывернулась и топнула ногой.

— Я собираюсь обратно. Пусть поезд отвезёт меня домой!

Она ломанулась в вагон, но не смогла забраться даже на первую ступеньку. Её попросту не пустило.

— И здесь заслоны, — вздохнул Кю, который к тому времени полностью перетёк в человеческий образ.

— Опять мистика? — не поверила Пелагея.

— Этот поезд уже не уедет отсюда, — обречённо сказала главная из группы лохматых «ведьм», которые стояли неподалёку. — Нам придётся выживать.

— А вы здесь впервые? — вскинулся Ли Тэ Ри, задрав подбородок.

— Само собой.

— Тогда откуда теории про ведьм и про то, что придётся выживать и что поезд не уедет?

— Ну, мы… — смешалась главная.

— Выживайте, если вам так нравится, — спесиво проговорил эльф. — А я планирую выяснить, какая здесь замешана магия, и вернуть всё на свои места.

Обиженно озираясь, женщины предпочли покинуть станцию и держаться от эльфа как можно дальше. Ничего он не понимает, этот чванливый зануда. Что он там выяснить намеревается? Город Шиген проклят, проклятие неистребимо, и ничего тут уже не поделать.

— Странные вещи творятся, — задумчиво произнесла Пелагея, когда ведьмы удалились.

— Шиген так раньше не выглядел, — согласился эльф. — Боюсь, на него наслали какую-то заразу или излучение. Не исключено, что пострадали и другие города. Ох, интересно, как поживает мой приятель Сэмюэль? Мы обязательно должны разобраться и помочь ему, если он ещё жив.

— А кто такой этот Сэмюэль? — прищурилась Юлиана.

— Он талантливый травник и мой лучший друг по переписке.

— Ах, так мы говорим о травнике номер два?

Ли Тэ Ри зашипел на неё сквозь зубы.

— Засунь свой номер себе… сама знаешь куда.

— Ой, как грубо!

Оставив Пелагею, Кю и Киприана позади, они с Ли Тэ Ри первыми ушли с платформы, и Юлиана не переставала его донимать.

— Как много ты рассказывал Сэмюэлю в письмах? — докапывалась до истины она. — Он звал тебя погостить?

— И не раз, — горделиво отвечал эльф, взмахивая полами своей мантии.

— А ты говорил, где живёшь? Упоминал ледяной дворец?

— Разумеется.

— А ювелирное дело?

— К чему эти вопросы?

— Он знает, насколько ты богат?

— Та-а-ак, — остановился Ли Тэ Ри. — Погоди, не думаешь ли ты, что он хотел заманить меня в ловушку?

— Значит, знает. И о богатстве твоём знает, и о происхождении. И в гости звал не раз и не два, а частенько, не так ли? — с возрастающим чувством собственной значимости уточнила Юлиана.

— Верно, — слегка удивлённо подтвердил эльф.

— Ну, теперь мне всё понятно, — заключила она. — Живыми нам отсюда не выбраться.

Кю, Киприан и Пелагея подобрались к ним поближе, подслушали разговор и приняли сторону Юлианы.

— Кажется, твой приятель вовсе и не приятель, — осторожно заметила Пелагея, взяв мужа за локоть. — Что будем делать?

— Видимо, Сэмми как-то прознал о нашем прибытии, — вздохнула Юлиана. — И приготовил все эти фокусы с поездом. Неудивительно, что вход в вагон оказался заблокирован.

— Не Сэмми, а Сэмюэль, это во-первых, — чопорно возразил эльф. — А во-вторых, что значит, прознал? Я ему сам написал записку и отправил её с почтовой летучей мышью.

— А, так вы редкостный простофиля, господин почтеннейший эльф, — съязвила на это Юлиана. — Бьюсь об заклад, здесь бы не было всей этой тлетворной погани, если бы ты его не предупредил.

— Хватит вам, — вмешалась миролюбивая Пелагея. — Если попали, значит, надо как-то выбираться. Нас пятеро, и мы сильные. Справимся.

— Вот только сперва наведаемся к старине Сэмюэлю, — сжал кулаки эльф.

Нельзя было голословно утверждать, что в разложении, постигшем город, был виноват именно травник под номером два. Но Юлиана успешно вбила в голову себе и остальным, что постарался тут именно Сэмюэль. Поэтому эльф шёл к приятелю, полный предубеждений.

С вокзала он шагал по серым разбитым улицам, где дикой растительности было больше, чем местных жителей. То ли вся эта растительность каким-то образом съела жителей, то ли те, одичав от непонятной радиации, бродили сейчас невесть где и претерпевали завершающую стадию жуткой метаморфозы.

Второй гипотезы придерживалась вечно пессимистичная Юлиана, и, надо сказать, здесь она оказалась ближе всего к истине.

По дороге к дому Сэмми-негодяя путникам встретилась парочка настоящих зомби. От них несло падалью, сами они были полусгнившими, и у них не сгибались ни руки, ни ноги. А полакомиться они предпочитали чьим-нибудь свеженьким мозгом.

Чтобы избавиться от этих прожорливых мертвяков, Ли Тэ Ри применил свою эльфийскую новогоднюю магию. Он швырнул в них снежным комом и превратил их в ледяные статуи. Скоро они, конечно, растают и снова примутся бродить по улицам, но пока что, хотя бы временно, опасности они не представляли.

Когда эльф истратил часть своего магического резерва и расправился с зомби, Пелагея рядом с ним дрожала, как осиновый лист. Юлиана ругалась последними словами, чтобы снять стресс. Киприан, готовый к чему угодно, сохранял мрачное хладнокровие. И только Кю, который засел кузнечиком в кармане Пелагеи, был вне себя от восторга: впервые он увидел ходячих мертвецов не по телевизору и не в компьютерной игре, а вживую.

Потом они наткнулись ещё на парочку зомби и на одну здоровенную зомби-собаку, которая могла запросто перегрызть глотку даже матёрому укротителю зверей. И эльфу пришлось потратить ещё некоторую часть новогодней магии, восполнить которую, к слову, было делом отнюдь не пяти минут.

Натерпевшись страху, они вчетвером (плюс кузнечик в кармане) взошли на крыльцо дома Сэмюэля, и запасы волшебства в теле Ли Тэ Ри к тому моменту были уже на исходе.

Хозяина упомянутого дома можно было сразу заподозрить во всех смертных грехах. Это он, определённо он виноват в том, что над Шигеном нависает туча, что город разрушают неведомые растения и что среди туманов здесь шастают зомби. А если он ни при чём, пусть докажет.

Жилище травника выгодно отличалось от всей прочей архитектуры. Пока обычные здания серели и разрушались, дом Сэмюэля — точнее, даже не дом, а целый дворец — мог похвастать белым мрамором колонн и лестниц, светлыми стенами без единой царапины и куполами на трёх изящных башенках.

Обитателем этих хоромов оказался невзрачный старикан с куцей бородёнкой, радикулитом и защемлением шейных позвонков.

— Вот и ты, мой давний друг Ли Тэ Ри, — прокряхтел он, отперев парадную дверь. — А с тобой гости? Не знал, что ты не один.

— Он не один, — закатала рукава Юлиана и злостно уставилась на старикашку. — А ты, гад, за всё ответишь!

— Ну-ну, барышня, умерьте пыл, — ухмыльнулся Сэмюэль и, внезапно щёлкнув пальцами, наслал на неё чихательное облако.

Начихавшись, она как-то подозрительно позеленела и, закатив глаза, вытянула руки. Её голова резко склонилась набок, а выражение лица сделалось таким пугающим, что Киприана, который отличался железной выдержкой, прошиб холодный пот.

— Мо-о-озг, — пробормотала Юлиана, медленно крутясь вокруг своей оси и выбирая жертву из собственных попутчиков. — Мо-о-озг.

Содрогнувшись, Киприан быстро сообразил, что к чему, и обездвижил любовь всей своей жизни, чтобы она не вздумала полакомиться ничьими внутренностями.

— Мо-о-озг, — подвывала Юлиана, очутившись у него на плече спеленатой по рукам и ногам. Она догадалась, что сотворил с ней проклятый травник, но тело больше не желало её слушаться, и изо рта у неё вырывалось разве что жалкое нытьё: — Мо-о-озг!

— А теперь, пожалуй, проходите, — просветлел Сэмюэль, словно это не он только что превратил в зомби одного из своих гостей.

И отступить сейчас было бы неоправданным риском для жизни.

Пелагея, Ли Тэ Ри и Киприан прекрасно знали, что, поверни они вспять, им достанется точно такое же облако, а вслед за ним… Кто знает, что ждало бы их, нелюдей, после того как они надышались бы этой дряни из облака.

Глядя на Юлиану, Ли Тэ Ри с дрожью в сердце предполагал для себя худшее.

А Кю, до сих пор пребывавший в облике кузнечика, который притаился у Пелагеи в кармане, надеялся, что его этот кошмарный старик не засёк. Он тихо сидел за тонким слоем ткани, слушал, анализировал и придумывал пути отступления.