Пелагея, травник и придурь эльфийская

Глава 3. Смерть и жизнь

Прямо сейчас Хэтпит направлялся к капкану, который был установлен глубоко в чаще. Судя по сигналу датчика, кто-то попался в его ловушку. Под его ботинками трещали ветки, кусты словно бы в испуге пригибались под его властными морщинистыми руками.

Он вышел к приманке и оглядел капкан: никого и ничего. Ложное срабатывание. Плюнув сгоряча на землю, травник отправился обратно.

Пелагея, Ли Тэ Ри и Кю понятия не имели, что он за тип, и полагали, что грешков за ним не водится. Однако Ли Тэ Ри всё же что-то подозревал.

Когда травник вернулся, как ни в чём не бывало, и стал растапливать щепками самовар, было уже поздно. Вечер вступил в свои права, и Пелагее за долгое время вдруг нестерпимо захотелось развеяться.

— Слушай, я пойду полетаю, — шепнула она эльфу. — Ничего же не произойдёт?

— Как знать, — склонил голову тот. — Но ты пойди, полетай. Свои ипостаси нужно иногда выгуливать.

Её дневной ипостасью была белая, как снег, горлица. А вот сумеречный зверь в ней дремал особенно устрашающий. Вечером и ночью Пелагея могла превратиться только в летучую мышь.

В просторной комнате, которую травник выдал ей, эльфу и Кю, она переоделась в домотканую сорочку, сделала шаг, поворот, шаг, поворот. Взмахнула руками — и вместе с сорочкой обернулась крылатой тварью.

Выпорхнув в окно, тварь закружилась над лесом, над ершистыми ветками елей, под ласкающим светом звёзд и убывающей луны. В ветре, напоённом ночной влагой и ароматом трав, Пелагее было так привольно и хорошо, что замирало сердце.

Но она себя разоблачила, когда, обратившись нетопырем, привлекла внимание Хэтпита. Тот как раз вышел с кружкой чая на крыльцо — воздухом подышать. И заметил летучую мышь. В Скрытень-Лесу водилось мало летучих мышей, их можно было по пальцам сосчитать. Эту, новую, травник сразу отличил от остальных. Она была крупнее и нарезала круги так изящно, словно творила искусство.

Осторожно проследив за ней, Хэтпит увидел, как она влетает в окно, и подглядел, в кого она превращается после.

Так-так, смекнул он, а наша гостья не из простых. Неужто фея?

На следующий день травник провёл практическое занятие. Эльфа он заставил покромсать на куски одну сорную траву, чей стебель был жёстким и неподатливым. Пелагее вручил ступку, в которой эту траву следует растолочь. А бестелесного Кю приставил к целой батарее склянок и пузырьков с веществами, которыми полученную кашицу надо будет обработать.

Ли Тэ Ри мучился больше всех. Нож в его нежных руках никак не хотел резать правильно и весил, казалось, целую тонну.

— Не так ты его держишь, — подошёл Хэтпит. — Смотри и учись.

А затем случилось то, отчего эльф похолодел. Травник принялся работать ножом, и в его действиях впервые сквозили раздражение и неоправданная жестокость, когда он будто бы нечаянно резанул по запястью стоявшей рядом Пелагеи.

— Совсем больной?! — вскричал Ли Тэ Ри и бросился к жене.

— Прошу прощения, — металлически произнёс Хэтпит.

Он глянул на них с тоскливым безразличием и, даже не вытерев ножа, стремительно вышел за порог.

Пострадала Пелагея, но казалось, что ранили вовсе не её, а эльфа и Кю, причём смертельно. Последний так вообще побледнел на несколько тонов и истончился настолько, словно вот-вот пропадёт. На Ли Тэ Ри не было лица.

— Пелагея, ты как? — спрашивал он, ухватив её за руку, откуда ручьём текла кровь.

— Терпимо, — процедила та. — Скоро заживёт, ни к чему переживать.

Порез, и правда, быстро затянулся. Кровь свернулась, и место раны заросло новой кожей, словно там ничего и не было.

— Твои ткани быстро регенерируют, это хорошо, — вздохнул Кю, возвращаясь к исходной плотности. — Но что вообще произошло?

— Без понятия, — пробормотал эльф, присаживаясь на скамейку. — Хэтпит был сам на себя не похож. Его движения были слишком быстрыми, слишком… беспорядочными. Как он умудрился поранить тебя, если стоял к тебе спиной? — обратился он уже к Пелагее.

— Не следовало мне близко подходить, — сказала та. — Я же видела, что он не в себе. Зачем полезла?

— Но почему он был не в себе? — подпёр подбородок эльф. — Всегда такой спокойный, уравновешенный… Загадка. Куда он, кстати, делся?

— За аптечкой пошёл? — предположил Кю.

— Долго он аптечку ищет, — с сомнением покачал головой Ли Тэ Ри. — Слушай, будь другом, разузнай, что у него на уме. Ты же у нас неуловимый?

Хэтпит между тем бодро шагал по лесу, сжимая в руке нож, на котором засыхала кровь Пелагеи. От его ловушки снова поступил сигнал, и уж в этот раз ошибка была исключена. В капкан явно попался зверь.

Предчувствие не обмануло: когда Хэтпит добрался до нужной координаты, в капкане бился лис. Его лапа кровоточила, шерсть стояла дыбом.

Травник с диким выражением лица подскочил к лису, всадил ему в брюхо нож по самую рукоять, провернул внутри и вынул.

Этот удар должен был стать смертельным, но, вместо того чтобы завалиться на бок, зверь постоял секунду-другую, и его рана начала зарастать.

— Так и знал, — торжествующе ухмыльнулся Хэтпит. — Так и знал, что она фея. Кровь фей — великий эликсир. Лучший эликсир от любой болезни. Теперь мне и травы ни к чему. Теперь я буду продавать людям проверенные зелья с кровью феи.

«Кошмар, — подумал Кю, который превратился в ветерок, чтобы проследить за травником. — Надо срочно лететь назад и всех предупредить!»

Но неожиданно для себя он не смог сдвинуться с места.

— Ты из Инычужей, да? Интересно, что я замышляю? — спросил Хэтпит, удерживая его пальцами (хотя что там можно удержать?).

— Как вы это делаете? — ужаснулся ветерок-Кю.

Свободной рукой травник создал нечто наподобие светящегося шара и затолкал ветер в сердцевину света. Оттуда было не выбраться. Кю запаниковал.

— Сиди здесь и наблюдай, как эта лиса будет издыхать от голода. Может, её сожрут другие звери. Может, нет. А я пошёл.

Он, и правда, пошёл. Лёг под кустик, положил рядом окровавленный нож — да и помер.

Киприан и Юлиана не на шутку сдружились с ведьмой Евой. Её тёмный цвет кожи, её глаза, руки, голос — в ней было прекрасно абсолютно всё. И эта лесная волшебница посвятила свою жизнь не чему-нибудь, а ядам. Её интересовали исключительно опасные растения, вроде той же белладонны или волчьего лыка. Почему?

— Яды не всегда приносят вред, — пояснила она как-то раз. — В небольших количествах они лечат, в иных случаях к яду можно постепенно привыкнуть. Яды важно уметь готовить, чтобы потом создавать противоядия. Кроме того, мы не знаем, чем можно отравиться в том или ином случае. Даже слово бывает смертельно. Поэтому эту науку надо постигать тщательно.

Юлиана прониклась к Еве невольным уважением. Вот, что значит «не тот, кем кажется». Ева была не той, кем казалась поначалу и какой окрестили её другие. За её напускной зловредностью скрывались любовь и тишина. И Ева мало кому позволяла их разглядеть.

Юлиана и Киприан, как её ученики, удостоились этой чести, и теперь Юлиана тоже мечтала стать зловредной ведьмой, которая на самом деле не та, за кого себя выдаёт.

— Вот, к чему лежит моя душа, — говорила она Киприану за сбором трав. — Я ведь то в писатели хотела податься, то на сцене петь. А моё истинное призвание — яды и противоядия. Мне надо было выучиться на биолога и идти работать не в местное издательство, а в лабораторию. Эх…

Киприан выкапывал корешки, складывал растения в корзину, как учила ведьма, и поглядывал на Юлиану с лаской и теплотой, заранее прощая ей всё, что она вытворит в будущем.

Когда они уже возвращались к избушке Евы, им на пути встретился монстр. Он был лохмат и зубаст, за ним тянулся шлейф зловоний, но Юлиана, которая ладила с чудовищами лучше, чем с людьми, даже носа не зажала и отвесила монстру учтивый поклон.

— Вы к ведьме? Позвольте, провожу.

Ева пустила его в дом, ничего не спрашивая. Лесной Кошмар (так представился монстр) был стар и потихоньку готовился к загробной жизни. Его слова на незнакомом, неразборчивом языке падали медленно, тяжело. А травница всё кивала, слушала и снова кивала.

Когда монстр закончил рассказ, она вручила ему гостинцев, отпустила его с миром, а потом упёрла руки в бока и встала напротив закрытой двери спиной к ученикам.

— Что ж, друзья мои, в Скрытень-Лесу стало неспокойно, — мрачно сказала Ева, будто бы взвешивая каждое слово. — Лесной Кошмар видел в дебрях лиса в западне и заколдованный шар, в котором никого нет, но из которого слышатся крики. Крики о помощи.

— Если просят помочь, надо помочь, — рассудила Юлиана.

— Именно, — развернулась к ней ведьма. — Давайте-ка сходим и тоже для начала посмотрим. А там будем решать.

Подкрепившись гостинцами, старый монстр не спешил уйти от избы. Увидев, что травница с учениками выходит за порог, он вызвался её сопроводить и показать ей дорогу.

Вскоре Ева, Киприан и Юлиана увидели и шар, и лиса. А заодно вмятину в траве под кустом неподалёку. Возле вмятины лежал заточенный нож с засохшей кровью. Пожалуй, единственная улика, указывающая на то, что здесь постарался человек.

В тускло светящемся шаре, подвешенном к высокому дубу, что-то билось и кричало:

— На помощь! Вытащите меня отсюда!

— Голос знакомый, — сказала Юлиана. — Кю, это ты, что ли?!

— Я, кто же ещё!

— Так, Киприан, я простая смертная. А ты вековечный клён, к тому же оборотень. Сделай что-нибудь, а?

Она не успела договорить, а тот уже применил свои суперспособности, чтобы спустить шар на землю и вскрыть упругую оболочку.

Из шара тут же вырвался ветер. Немного полетав и пошумев в листве, он приземлился рядом с Киприаном и принял обличье человека.

— Ужас что такое! — воскликнул Кю, цепляясь за руку своего спасителя. — Хэтпит настоящий злыдень! Он запечатал меня в сфере, где нельзя было сменить ипостась. А ещё он на моих глазах лиса ножом проткнул. Но лис чудом остался жив, даже рана затянулась, словно её не было. А потом Хэтпит начал нести какую-то ахинею насчёт крови фей. Кровь феи, понимаете? Кровь нашей Пелагеи! Надо спешить, она в беде!

— Сначала вытащим зверя из капкана, — размеренно проговорила травница. — Его лапа в ужасном состоянии. Её надо будет подлечить. Вы ступайте и аккуратно разведайте, как сейчас поживают ваши друзья. А я пока вернусь домой и позабочусь о лисе. Заодно прихвачу с собой несколько пузырьков с ядом. Мало ли что.

Кю — беспокойный, взвинченный — всё поторапливал Юлиану с Киприаном, пока Ева размыкала «челюсти» капкана, чтобы высвободить лиса.

А где-то там уже бродил юный, но не менее коварный Хэтпит, и затевал он явно не безобидные игры.

Он пришёл к собственному дому — и его туда, ну надо же, не впустили. Гости, будь они неладны! Охранниками заделались.

— Чем, — спрашивают, — докажешь, что ты и есть тот самый Хэтпит? По тебе, мальчик, никак не поймёшь, травник ты или нет.

Эльф с подозрением щурится, Пелагея смотрит с недоверием. Так бы и прибил обоих.

— Я отлучался в лес, — стал распаляться мальчишка, — чтобы умереть и родиться заново. Понятно вам?!

Ли Тэ Ри упреждающе поднял руки.

— Тогда извини, дружище. Проходи и не серчай.

— Бестолочи, — проворчал Хэтпит и, не снимая обуви, вломился в гостиную, а оттуда — к себе в комнату.

Там, на нижних полках шкафа, хранились детские вещи. Ли Тэ Ри на всякий случай пронаблюдал за ребёнком и успокоился лишь тогда, когда удостоверился, что этот малец прекрасно знает, где что в доме находится.

— Порядок, — сообщил Пелагее эльф. — Это действительно Хэтпит. Как думаешь, придётся подождать, пока он подрастёт, чтобы снова брать у него уроки?

— Видимо, так, — сказала Пелагея. — Ох, и нелегко же ему приходится. Бедняжка. Каждый месяц умирать и каждый месяц рождаться. Кто ж такое выдержит?

Освобождённый Кю, вновь обратившись ветром, уже во весь дух мчался к хижине травника. Над Пелагеей нависает угроза, это теперь даже ежу понятно. Пелагею надо спасать. А если не спасать, то хотя бы предупредить для начала. Но Юлиана и Киприан плетутся, как ленивцы, и, похоже, не воспринимают ситуацию всерьёз. Что ж, он и без них справится. Сам, один, всегда один.

Оставив их далеко позади, Кю различил за деревьями хижину и ускорился. Но не успел он толком разогнаться, как натолкнулся на невидимый заслон. Преграда спружинила, и Кю отбросило назад. Он запутался в ветвях дерева, насилу выбрался и настороженно подлетел к заслону.

Как это понимать? Почему жучки-паучки сквозь него проползают, а ему, ветру, проникнуть внутрь не удаётся? Он пробовал пробиться снова и снова, но прозрачная стена раз за разом упруго отталкивала его.

Что ж, снизойдём до уровня жучка, решил Кю, и мигом превратился в насекомое. Но и насекомому удача не улыбнулась. Как жучок ни пытался проползти, как ни силился, трюк не сработал.

Стало быть, Хэтпит установил защиту от Инычужей, осенило его. И поскольку Кю был одним из Инычужей, способных менять ипостась по собственному желанию, прозрачный купол его не пропускал, в каком бы обличье он ни был.

И как же теперь поступить? Надо выманить Пелагею наружу, вот что. Пусть Пелагея выйдет из дома, пересечёт заслон, и тогда…

Юлиана и Киприан только-только нагнали Кю и ступили было за грань, когда тот их остановил.

— Погодите! Вас пропустило? — окликнул их из травы блестящий жучок, которого едва не раздавили.

Юлиана уставилась на крошку в недоумении, поморгала, прикинула что-то в уме и наконец догадалась, кто с ней говорит.

— А тебя что, не пускает? — спросила она.

— Да тут какая-то преграда. Бьюсь, бьюсь, а всё без толку. Вы не могли бы привести Пелагею сюда? И эльфа захватите за компанию. Травник Хэтпит — истинное зло. Если он ещё ничего не сотворил, то обязательно сотворит.

— Хм, — засомневалась Юлиана. — Наша Пелагея волшебная с головы до пят. Да и северный владыка от неё не отстаёт, два сапога пара. Ты всерьёз полагаешь, что какой-то травник может им навредить?

— Пелагея во всех видит только свет, — упорствовал Кю. — А на эльфа вообще рассчитывать нечего, он эгоист и брюзга, дальше своего носа не видит.

— Мы не знаем, кто он таков, этот Хэтпит, и какова его природа, — миролюбиво сказал Киприан, ухватив Юлиану за локоть. — И лучше бы нам держать с ним ухо востро. Не расслабляйся, ладно? Пойдём и приведём их. Кому от этого хуже сделается?