Пелагея, травник и придурь эльфийская

Глава 8. Придурь эльфийская

Сэмюэль провёл гостей в роскошный зал с колоннами, усадил их вокруг стола и предложил чаю. Гости возражать не стали. С момента, как они переступили порог дома, их словно околдовали. В их головах бродил дурман, мозг отказывался соображать и проявлял необычайную покорность. Чай — так чай. Несите, что уж.

В чае плавали какие-то лепестки и крохотные бутоны. На первый взгляд, ничего особенного. На вкус тоже всё обычно. По крайней мере, ни Пелагея, ни Киприан не почувствовали чего-то странного.

— Я вывел особый сорт травы и назвал её Придурь эльфийская, — с гордостью сообщил травник, в упор глядя на Ли Тэ Ри. — Что, дружище, по нраву ли тебе вкус моего чая?

— Чая… — заторможено повторил тот. — Вкус?

— А травка-то моя отлично на эльфов действует, — потёр ладони Сэмюэль. — Давно хотел её испытать, и тут ты пожаловал. Очень вовремя.

— Но зачем вы дали ему эльфийскую придурь? — осторожно спросила Пелагея.

— Она вызывает у эльфов помутнение сознания, и в таком состоянии ими можно легко управлять, — охотно пояснил травник. — А поскольку у моего знатного друга водятся денежки и разное имущество, я был просто обязан пригласить его к себе. Ну что, приятель мой Ли Тэ Ри, перепишешь на меня свой ледяной замок? Или лучше весь северный край?

Он подсунул эльфу бумаги и ручку, чтобы тот поставил подпись здесь и здесь, и еще во-о-он там.

И эльф покладисто расписался.

Надо же, сговорчивый какой.

— Погодите, но разве в таких вопросах не нужны юристы? — опешил Киприан, который за время общения с Юлианой поднабрался некоторой житейской мудрости.

— Мои юристы подготовили все эти документы и позаботятся об остальном, не волнуйтесь. А теперь, поскольку вы мне больше не нужны…

Они напряглись, ожидая чихательного облака, но старик просто отпустил их с миром, потому что за дверью особняка уже толклась стая голодных зомби.

— Идите, идите, — пренебрежительно махнул Сэмюэль в сторону Пелагеи с Киприаном. — Не стоит вам задерживаться.

— А он? — спросил Киприан.

— Ли Тэ Ри? — осклабился старик. — Он мне ещё пригодится.

Травник решил оставить эльфа у себя на случай, если окажется, что надо подписать какое-нибудь дополнительное соглашение. И спорить с этим чудаком было совершенно бесполезно. Только разозлишь его — да в зомби превратишься. Не очень-то весёлая перспектива.

Пелагея и Киприан со связанной Юлианой на плече вышли из дома, пребывая в глубоком недоумении и растерянности. Дурман на свежем воздухе постепенно улетучился, и логика со здравым смыслом заняли прежние позиции.

— Как-то это на нас не похоже, да? — спросил Киприан скорее у самого себя.

Начиная от крыльца и заканчивая открытыми воротами, а потом и дальше, стояли истуканами серые и зеленоватые, полуистлевшие, жуткие на лицо зомби.

— Совсем не похоже, — подтвердила Пелагея. — Пора принимать меры, — добавила она и сделала шаги с поворотами, чтобы обернуться горлицей.

Кузнечик-Кю выпрыгнул у неё из кармана прежде, чем она стала птицей, и тотчас превратился в ветер. А Киприан, аккуратно уложив Юлиану на крыльцо, сошёл на клумбу и сотряс землю своим мощным перерождением в вековечный клён. Пора было заканчивать весь этот балаган.

Клён рос ввысь и вширь, освещая окрестности своим осенним, янтарным светом, исцеляя жителей и Юлиану, ломая ветвями стены дома, прорываясь корнями глубже и глубже в фундамент. Земля дрожала, а в поднебесье тем часом лютовал ураган по имени Кю. И горлица разбивала окна клювом, острым, как лезвие клинка.

В окна врывался ветер. Он сметал бумаги, которые подписал Ли Тэ Ри, и старательно выдувал у бедняги из головы эльфийскую дурь. Старикашка Сэмюэль метался по комнатам, не понимая, что происходит, и пропустил момент, когда эльф окончательно вернул себе самообладание.

Очнувшись от дурмана, Ли Тэ Ри обнаружил себя в месте, мало напоминающем богатый особняк. В воздухе носились белые листы, занавески неистово трепало ураганом, на потрескавшемся полу поблёскивало битое стекло, и хозяин дома сновал туда-сюда, словно выживший из ума.

— Так-так, — проговорил эльф и, поднявшись с дивана, принялся ловить и подбирать бумаги. — Это когда же я успел дел наворотить? — удивился он, заметив изящный росчерк своей подписи на нескольких документах. — Переписать ледяной дворец на Сэмюэля? Вот так хитрец! А это у нас что? Передача края Зимней Полуночи в собственность мистера С.? Ничего себе, губу раскатал!

Разорвав документы на мелкие клочки и засунув этот мусор себе в карман, Ли Тэ Ри удовлетворённо огляделся, кивнул в ответ каким-то своим мыслям — и твёрдым шагом вышел во двор, чтобы застать там ещё больше разрушений.

Стены особняка крошились, трещал по швам фундамент, бурая земля с островками зелёной травы вздымалась то тут, то там, и бывшие зомби глядели друг на друга с изумлением. Благодаря Киприану, они вновь стали людьми и понятия не имели, что они забыли у дома травника.

Крона вековечного клёна сияла наверху, как тысяча солнц. Под этим сиянием эльф исцелился окончательно и содрогнулся при мысли, что бы сталось с ним, прийди он в гости к Сэмюэлю в одиночку.

Он взглянул на Юлиану, которая с осознанным выражением лица лежала связанной на крыльце. Её кожа из зеленоватой вновь сделалась привычного оттенка, в глазах отражался чистый разум, и она больше не покушалась ни на чью персону с кровожадным лозунгом: «Мо-о-озг!».

Освободив её от пут, эльф поднял голову и прищурился от льющегося с кроны света.

— Ладно, — после всего пережитого сказал он, и Юлиане в его интонации почудилось смирение с судьбой.

Юлиана возрадовалась, решив, что они наконец-то поедут к Ли Тэ Ри на север праздновать Новый год. Но эльф перевёл дух и продолжил:

— Что ж, и с этим травником не задалось. Но есть у меня ещё один приятель, во всех смыслах приятное существо. Он не человек, поэтому на его счёт можно не переживать.

О нет, подумала Юлиана, опять он за старое, ничему его жизнь не учит.

Пелагея, которая горлицей спорхнула ему на плечо, тоже не обрадовалась новостям.

«Терпи, Пелагея, — подумала она. — Если твоему мужу что-то в башку его эльфийскую втемяшится, тут есть только два пути: либо его по этой башке хорошенько треснуть, либо покорно следовать за ним на край света, потому что в ином случае он просто примется подавлять тебя своей неиссякаемой харизмой, упёртостью и небо знает, чем ещё».

Несмотря на постигшие его неприятности, Ли Тэ Ри вознамерился посетить всех знакомых травников и набить все шишки из возможных, чтобы отстреляться на десяток лет вперёд и после приключений предаться блаженному отдыху, который само мироздание не посмеет потревожить.

Похоже, ему было безразлично, что чувствуют остальные. Подумаешь, что Юлиана истосковалась по мирной жизни! А родная жена — какое ему дело, что у неё кризис?

У Пелагеи действительно наступил кризис. Вдали от дома она впервые за долгое время почувствовала себя неважно. Её будто с корнем извлекли из уютного горшка, а пересадить забыли. И Кю, который вился вокруг неё тёплым ветерком, сразу это заметил.

— Нам нужно к морю, — принялся докучать он эльфу. — Давайте сходим на море!

— Точно, — оживилась Юлиана. — В Шигене ведь есть море! А то застряли мы тут у травника…

Сэмюэль, весь скуксившийся и поникший, боязливо подглядывал за ними сквозь разбитое окно. И когда взор эльфа устремился к нему, старикашка тотчас скрылся из виду.

Вековечный клён однозначно одобрил инициативу. Зашумев кроной, заскрипев стволом, он стремительно сбросил золотую листву и превратился в человека.

— Я только за, — сказал он, вышагнув из развороченной клумбы. — Нам просто необходимо проветриться. Куда идти? В какой стороне море?

После целительного излучения, которое распространилось с гигантской кроны по всему Шигену, природа вернулась к жизни. Кроме злосчастного особняка, нигде больше не наблюдалось ни единого следа гнили, ни малейшего отпечатка разложения. Добро победило, главный злодей был наказан и лишился своей власти. В общем, всё, как в правильной сказке.

Пока старик Сэмюэль за разбитым окном грозно сжимал и разжимал свои дряблые кулаки, чтобы наслать на главных героев какую-нибудь магическую пакость (к слову, без видимых результатов), эльф и остальные уже вовсю шагали по цветущим улочкам, под голубым небом — к безбрежной синеве моря.

Море радостно шумело. Весело плескались волны, выбрасывая на гладкий песок разноцветные камешки и песчинки янтаря. Скромные утки вперевалку ходили по берегу, и там же ползали красные крабы.

Чуть не раздавив краба и спугнув пару уток, Юлиана, как сумасшедшая, бросилась вперёд с воплями. Потом развернулась, подбежала к Пелагее — и снова с фанатичными криками рванула к цели. Её целью был пирс.

Бесплатный, а потому особенно манящий, он простирался в море на километр, был загадочен и полон спусков к мутной воде, где плавали водоросли и покачивались беспризорные катера с потёртыми бортами.

— Ух ты, ух ты! — восторгалась Юлиана, бегая повсюду и не выпуская руку Пелагеи.

— Да остановись ты уже! — молила та, ощущая, как подгибаются от страха ноги.

Слишком много воды, глубокой и тёмной воды было вокруг. А опор у пирса — так мало, так ничтожно мало…

Ли Тэ Ри пришёл жене на помощь. Он, как доблестный рыцарь, взбежал на причал, догнал неугомонную Юлиану и пообещал ей денег на сувениры, которые продаются в старом городе.

— Ура! — возликовала та. — Я богата! Но это ненадолго, — коварно рассмеялась она.

Во время прогулки по старому городу и она, и Пелагея чувствовали небывалую лёгкость, и ясность, и обновление. Город радовался и благоухал после долгой болезни, и лично Ли Тэ Ри знать не хотел, как именно его бывший лучший друг наслал на Шиген эту болезнь. Сэмюэль определённо спелся с тёмными силами, получил доступ к запретным источникам, обзавёлся магией неправедным путём… А потом решил обогатиться за счёт эльфа. Ух, жуть-то какая.

Впечатлившись от собственных мыслей, Ли Тэ Ри остановился и поёжился посреди улицы, в разгар лета, словно его настигли ледяные ветры из края Зимней Полуночи. Похоже, он только что зарёкся устанавливать с кем-либо связь по переписке.

Но всё-таки жизнь его ничему не учила.

Следующим пунктом назначения он избрал Хенджи — город, известный своей долгой кровопролитной историей и величайшими памятниками архитектуры, которые эта история изрядно потрепала.

И хотя Юлиана, Киприан, Кю и даже тихая Пелагея были всеми руками и ногами против очередной поездки, эльф сделался упрям, как осёл (а может, козёл, кто ж его разберёт).

— Оставаться в Шигене, — сказал он, — опасно. Сэмюэль может изобрести ещё какую-нибудь гадость, навести на нас порчу или что похуже. К тому же, всеми финансами заведую я. Морской паром, еда, апартаменты… Кто платит, тот и главный, понятно?

Пелагея наградила его укоризненным взглядом. Она-то могла обернуться горлицей и улететь, куда пожелает, а Кю непременно увязался бы за ней. Но Юлиану и Киприана в компании одичавшего эльфа оставлять ой как нехорошо. Мало ли, что с ними эльф сотворит.

Ли Тэ Ри встретил этот её взгляд, призадумался, после чего клятвенно пообещал, что на третьем травнике он обязательно остановится, даже если травник окажется беспримерно хорош во всех отношениях и не будет затевать никакой крамолы.

Поэтому на пароме по морю они отправились все впятером.

На борту Юлиана не ведала усталости — и качка ей, понимаете ли, нипочём, и скользкие морепродукты, и стылые рожи обслуживающего персонала. А вот эльфа, несмотря на всю его эльфийскую стойкость, страшно мутило на большой воде, отчего он был расстроен и удивлён одновременно. Ведь в прежние времена, когда он гостил на яхте у Юлианы, его желудок и прочие органы чувствовали себя великолепно. Что же теперь не так?

Время от времени, исходя дрожью, он хватался за поручни, бледнел и даже слегка зеленел.

Пелагея отпаивала его отварами трав, которые случайно завалялись у неё в карманах. А Ли Тэ Ри, пошатываясь от дурноты и слабости, бормотал, что отныне он никогда и ни за что не станет пользоваться водным транспортом. И пусть все паромы, корабли и прочие суда идут лесом.

— Что, и мои яхты тоже? — подслушала его излияния Юлиана.

— С яхтами покончено, — выдавил эльф и снова перегнулся через фальшборт.

Киприан и Кю меж тем нашли точки соприкосновения, объединились, исследовали палубу вдоль и поперёк, и Киприан даже попытался прорасти в горшке с лимонным деревом ради новых ощущений (как ему присоветовал Кю), но тут набежала толпа туристов, прорастать стало неудобно, и от этой идеи пришлось отказаться.

Город Хенджи встретил путников неприветливыми ветрами, и здесь тоже надо было искать гостиницу, прежде чем отправиться в гости к травнику, потому что травник жил за тридевять земель от цивилизованного мира.

Ли Тэ Ри после морской поездки чувствовал себя прескверно, и неутомимость Юлианы доставляла ему почти что физические страдания. Он кисло глянул на бодрую, счастливую Юлиану и милостиво предложил ей поискать для них номер, да не просто поискать — а непременно найти его в течение двух часов.

Юлиана нашла какую-то халупу. После осмотра с участием владельца эльф жильё не одобрил. Тогда она быстренько подобрала халупу получше и попросторней — Ли Тэ Ри осуждающе цокнул языком. Тут и началось представление.