Пелагея, травник и придурь эльфийская

Глава 10. Берегись открытых окон

Ночь тянулась невыносимо медленно.

Кю нёс караул под дверью и поглядывал на шторы. Предполагалось, что Ригоро ворвётся в гостевую, чтобы снова утащить Юлиану для своих грязных делишек. Но он что-то не показывался, и нервы от напряжённого ожидания были на пределе: тот, кто не атакует сразу, как правило, хорошо готовится, просчитывает ходы и потому имеет все шансы на успех.

Кю с Юлианой до рассвета просидели, не смыкая глаз. И лишь когда первый луч солнца пробился сквозь занавески, в комнате началось движение.

Сначала проснулся Киприан. Заприметив свою вредину на полу, с забинтованной рукой, взъерошенной шевелюрой и белым, как мел, лицом, он спустился с верхнего яруса и подлетел к Юлиане.

— Что случилось? Почему меня не разбудили? — заволновался он.

— Пытались, — уныло отозвался Кю из другого угла. — Без толку.

Киприан, наученный горьким опытом, без подсказок сообразил, кто тут постарался и чьих рук это дело. Он прочёл смертельный испуг в глазах Юлианы и немедленно заключил её в объятия, напитывая её своим теплом и светом, буквально сливаясь с ней в одно целое.

Гостевая комната вмиг озарилась иным солнцем, идущим из нутра Киприана, и Кю смущённо отвёл глаза. Юлиана в объятиях своего друга исцелялась от всего: и от раны, и от ночных страхов, и от недобрых предчувствий. И сердце Киприана горело ярким, неиссякаемым светом, прогоняя мрак и ужас из каждой клеточки её тела.

— Что-то вы разошлись с утра пораньше, — вяло завозмущался Ли Тэ Ри, потягиваясь в алькове. — Хоть бы постеснялись…

— Юлиану ранил твой приятель, — подал голос Кю. — Если я ничего не путаю, сегодня ночью он планировал ею подкрепиться.

— Да что ты говоришь! — взвился на матрасе эльф. — Не может быть!

— Ещё как может, — понуро возразил тот. — Я выдул его в окно, но вряд ли он разбился. Наверняка бродит сейчас где-нибудь и вынашивает замыслы.

— С ума сойти, — пробормотала Пелагея, протирая глаза. — Мне впервые ничего не снилось. И такая тяжесть в теле…

— Вы пили его чай, и это было ошибкой, — укорил их Кю. — Если бы не я, не было бы с нами сейчас нашей Юлианы.

«Ох и зажили бы тогда», — чуть не ляпнул Ли Тэ Ри, но тактичность с манерами в кои-то веки взяли верх над его безудержным цинизмом.

— Думаю, у нас есть два варианта, — сказал он, отбросив излишнее высокомерие. — Мы можем экстренно сняться с места и уехать как можно дальше отсюда, чтобы Ригоро нас не достал. Но…

— Но? — требовательно переспросила Юлиана.

— Зная нелюдей-фанатиков, зацикленных на конкретной теме, боюсь, побег лишь отсрочит неприятности, — заключил эльф.

— Конкретная тема — это я, не так ли? — сообразила Юлиана. — И он будет преследовать меня, пока не сожрёт?

Киприан успокаивающе погладил её по голове и вновь привлёк к себе, но это не уберегло её слух от безжалостной правды.

— Именно так, — хладнокровно подтвердил северный владыка. — Поэтому нам ничего не остаётся, кроме как разделаться с Ригоро собственными силами. Тогда мы все вздохнём свободно.

В том, чтобы устранить его немногочисленных слуг, проблемы не стояло, и Киприан с Ли Тэ Ри сравнительно быстро управились с их поимкой. Не получалось найти лишь главного виновника. Его не обнаружилось ни в подвалах, ни на обзорной башне, ни у мельничного колеса — нигде.

Под окном, откуда сбросил его Кю, виднелась лишь небольшая вмятина в земле. Оттуда тянулась цепочка следов, но вскоре она обрывалась посреди поля.

— Его что, вороны в когтях утащили? — тёр подбородок эльф.

— А может, у него есть крылья? — строил догадки Киприан.

— Насчёт крыльев не уверен. Но знаешь, дружище, не исключено.

Оставшись наедине с собой, в лоне природы (молчаливый напарник-оборотень не в счёт), эльф впервые задумался о жизни. Ему вдруг стало совестно, что он втянул друзей во все эти неприятные истории, что из-за его прихотей могли пострадать самые близкие ему существа.

Нет, ну как так-то? Был травник — стал сектант. Вот и хвались после этого своими связями в обществе.

Пока они с Киприаном бродили по окрестностям и искали следы с уликами, Юлиана была отдана на попечение Пелагеи и страшно нервничала.

Сначала её накрывало паникой, и она металась из угла в угол, как птица в клетке. Потом она становилась смелой и безрассудной, грозилась отвернуть Ригоро башку и выпустить ему кишки. Затем ею вновь овладевал ужас.

— Почему я? — убивалась она, заламывая руки. — Почему всегда именно я?

— Лишь ты одна из нас человек, — говорила Пелагея. — Настоящий человек без всяких примесей. Для некоторых твоя энергия сродни золоту: всё отдадут, лишь бы её отобрать.

— Думаешь? — розовела щеками Юлиана, немного гордая оттого, что она такая особенная и ценная.

— Предполагаю.

Кю, которому поручили стоять на страже безопасности Юлианы, всё это время был не в своей тарелке. Ему следовало бы сейчас расколоться на сотню молекул, изучить каждый закуток, каждый потайной ход и выведать, где скрывается Ригоро. А что вместо этого? Ему велено сидеть в гостевой, утешать пострадавшую и беречь её, как зеницу ока. Несправедливо. Он ведь столько всего может!

— Душно мне, — сказала Юлиана. — Вы как хотите, а я открою окно.

— Тогда и я, пожалуй, развеюсь, — пошёл на торги с совестью Кю. — Ничего не произойдёт, если я немного полетаю.

В открытую форточку ворвался ветер с полей, свежесть затопила комнату, Кю превратился в вихрь и вылетел на волю, к небесам, и Пелагея вдохнула полной грудью.

Стоило им устроить проветривание — и в голове прояснилось. Страхи отступили, появилась уверенность, что ничего не случится. А если что и выпадет на их долю, то конец непременно будет счастливым.

— Хорошо-о-о, — протянула Юлиана, высовываясь наружу и втягивая носом воздух.

Она была изрядно удивлена, когда Пелагея неожиданно дёрнула её на себя и потянула к выходу. Но выбежать они не успели. Быстрая, гибкая рука пробралась в окно, по-осьминожьи вытянулась и со щелчком захлопнула дверь.

— Ничего хорошего, — пробормотала Пелагея, вместе с подругой забиваясь в угол комнаты.

Как выяснилось позднее, у Ригоро были не только крылья, но и способность сливаться с окружающей средой, точно хамелеон. До сих пор он незримо таился среди плюща, которым заросла вся северная стена дома, и ждал своего часа.

Вламываться в дверь смысла не было, он мог всегда проникнуть в гостевую через окно. Надо было лишь дождаться, когда главные защитники — эльф и оборотень — покинут помещение, а жертва ослабит бдительность. И вот свершилось.

— А-а-а-и-и-и-и! — на высоких нотах завизжала Юлиана, когда Ригоро вместе со всем своим паучьим туловищем спрыгнул с подоконника.

Пелагея зажала уши, а этому как с гуся вода. Сидит на корточках, мигает своими глазищами…

— Мне кажется, или в прошлый раз вы были красивее? — спросила она, когда Юлиана закончила звуковую атаку.

— В прошлый раз я не был настолько голоден, — прошипел Ригоро, подбираясь к ним ближе, извиваясь и капая слюной.

Юлиана, которая ценила эстетику превыше всего, не вынесла такого мерзкого поведения.

— Отвратительно! — вскричала она. — Сгинь! — И, стянув с ноги ботинок, зашвырнула им сектанту в лоб.

Надо сказать, бросок у неё вышел образцовый. Тяжёлый шнурованный ботинок влетел негодяю аккурат меж бровей, оставив красный след.

Ригоро малость помедлил, повёл глазами туда-сюда — да и рухнул навзничь, безобразно распластавшись на полу. Минута, другая, третья — ноль реакции, ни малейших признаков жизни.

— Ты его пришибла, что ли? — ахнула Пелагея, пребывая в шоке от всего происходящего.

— А что, нельзя было? — расхрабрилась Юлиана. — Извините, ничего не знаю. Самозащита!

Обе в слезах расхохотались.